Annotation

В настоящем учебном пособии рассмотрены проблемы создания эффективного механизма функционирования системы правового воспитания в Российской Федерации с целью борьбы с правовым нигилизмом – негативным социальным явлением, препятствующим построению правового государства и формированию гражданского общества. Законодательство приведено по состоянию на январь 2015 г. Для студентов, аспирантов и преподавателей юридических вузов, а также представителей профессионального юридического сообщества.

- Н. Я. Соколов, Е. К. Матевосова

- Введение

- Глава 1

- § 1. Подходы к пониманию правового воспитания в современной юридической науке

- § 2. Значение правового воспитания в условиях построения правового государства

- § 3. Правовое воспитание и формирование правовой культуры

- Глава 2

- § 1. Понятие, сущность и причины правового нигилизма

- § 2. Критика доктрины правового нигилизма

- Глава 3

- § 1. Формы и методы правового воспитания в противодействии правовому нигилизму

- § 2. Роль юристов в правовом воспитании и борьбе с правовым нигилизмом

- Заключение

- Примечания

Н. Я. Соколов, Е. К. Матевосова

Правовое воспитание в современном российском обществе

Учебное пособие

[битая ссылка] ebooks@prospekt.org

Введение

Процесс поступательного, динамичного, однако нередко и заметно отклоняющегося от заданных траекторий, а потому весьма неоднозначного развития российского общества диктует постановку новых, стратегически важных для государственно-правового строительства задач.

В настоящее время круг общественных отношений, подпадающих под правовое регулирование, заметно расширился, сопровождаясь, с одной стороны, государственно-правовыми трансформациями, диктуемыми объективной необходимостью перехода на качественно иной этап правового развития, а с другой – недооценкой роли и значения права, искажением правовых идеалов, усугублением недоверия общества к государственной власти и, как следствие, ростом преступности и других правонарушений. В таких условиях всестороннее и устойчивое развитие российского государства, которое бы в полной мере соответствовало подверженным стремительным изменениям потребностям современного общества, может быть достигнуто только при наличии и успешном функционировании целостного механизма правового воспитания.

В современном российском обществе правовое воспитание приобретает все большее значение, поскольку от правовой культуры граждан в прямой зависимости находится успех его правовой трансформации и претворения в жизнь идеи правового государства. Как писал выдающийся российский ученый-правовед О.Е. Кутафин, «…мы никогда не были так далеки от правового государства, как сейчас… У нас пока не верят в законы и не уважают их. Поэтому следует последовательно утверждать господство права, результатом которого является правовое государство»1.

Актуализация проблемы правового воспитания детерминирована целым рядом экономических, политических и духовных факторов развития российского общества, при наличии которых распространение правового нигилизма в массовом сознании полностью исключает какую-либо возможность реформирования тех или иных сфер общественной жизни, являясь следствием множества стратегических ошибок предшествующей и действующей власти, в числе которых – отсутствие единой рационально организованной системы правового воспитания.

В 2011 году Президентом Российской Федерации были утверждены Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан^2. Это первый документ в новейшей истории России, направленный на формирование высокого уровня правовой культуры населения, традиции безусловного уважения к закону, правопорядку и суду. Однако само по себе принятие этого документа не решает автоматически всех накопившихся проблем. В этой связи вопросы и правового воспитания, и правового нигилизма представляется необходимым рассматривать с учетом их исторических аспектов, современного состояния и существующих тенденций.

Борьба с правовым нигилизмом, фронтом которой является российское общество в целом, должна быть обозначена как ключевое направление в государственной политике современной России. Текущее и перспективное планирование, а главное, своевременная и качественная реализация правовоспитательных мероприятий оправдывали бы саму заявленную задачу «борьбы», предполагающую наличие разветвленной системы средств и способов правового воздействия, подчиненных продуманной стратегии искоренения тяжелого социального недуга, каким является правовой нигилизм во всех своих проявлениях. Именно такой подход будет служить надежным подспорьем для полноценной реализации законодательных замыслов, снижения уровня совершаемых преступлений и иных правонарушений, стабилизации социально-экономического положения граждан, формирования непоколебимой веры в право.

Глава 1

Теоретические основы правового воспитания

§ 1. Подходы к пониманию правового воспитания в современной юридической науке

Для исследования такого комплексного и многоаспектного явления, каким является правовое воспитание, требуется использование современной научной методики с обозначением и глубинным анализом таких вопросов, как природа и социальные факторы правового воспитания.

В настоящее время изучению проблем правового воспитания уделяется значительное внимание, однако многие принципиально важные вопросы, касающиеся данного процесса, остаются все еще нерешенными. Основные формы и средства правовоспитательного воздействия, результаты их влияния на поведение людей в правовой сфере, структура потребностей, которые необходимо формировать с помощью правового воспитания, изучены недостаточно глубоко.

Процесс научного исследования правового воспитания порождает своеобразную познавательную ситуацию, характеризуемую наличием множества различных специальных понятий и терминов, используемых в философии, психологии, педагогике, социологии и других гуманитарных науках, изучающих смежные с юриспруденцией вопросы, одним из которых и является правовое воспитание. Это в очередной раз подтверждает то, что ни одну сложную юридическую проблему не представляется возможным решить с помощью только правовых категорий, понятий и терминов, и исключительно в рамках юридической науки. Однако в данном контексте следует указать и на существование тесной взаимосвязи юридической науки с целым рядом других наук (педагогики, политологии, социологии и др.), состоящей в том, что последние с необходимостью должны учитывать и в определенной степени отталкиваться от устоявшегося и признанного в юридической науке понятийного (категориального) аппарата.

Критерий правовой воспитанности до настоящего времени не разработан, и это представляется, действительно, достаточно сложной задачей. Правовое воспитание, как проблема многогранная, затрагивает, наравне с правовыми, политические, социологические, психологические, нравственные и педагогические аспекты жизни общества. Кроме того, правовое воспитание имеет неразрывную связь с другими видами воспитания, среди которых – политическое, патриотическое, семейное, нравственное, культурное, религиозное, эстетическое и т. д.

Широта, многоаспектность и подвижность содержания понятия права в значительной степени усложняет задачу исследования правового воспитания, ключевым элементом которого является право. Как отмечалось еще в начале XX века, «…юридические теории расходятся между собою в самых разнообразных и существенных вопросах и, прежде всего, в изначальном и коренном вопросе о природе права»3. Однако, несмотря на известную научную полемику о понятии права, представляющего собой многогранное явление, сегодня можно наблюдать объективное сближение различных подходов (системного, функционального, институционального, феноменологического и иных), что позволяет провести глубокий и всесторонний анализ исследуемых вопросов построения эффективной системы правового воспитания и борьбы с правовым нигилизмом, избегая при этом односторонних заключений и необоснованных выводов.

Т.Н. Радько, рассматривая экономическую, политическую и воспитательную функцию права (социальные функции права), указывает на то, что действие права необходимо изучать прежде всего в правомерных поступках людей, исследовать социальные результаты «нормального» действия права^4.

Проблема правового воспитания привлекла к себе серьезное теоретическое внимание в отечественной юридической науке в середине XX века, поэтому основные работы по этой теме датированы советским периодом. Но и сегодня отсутствие в науке единообразного понимания правового воспитания затрудняет исследовательский процесс данного вопроса, что нередко объясняется его особыми «юридическими и педагогическими» свойствами. Правовое воспитание рассматривается в юридической литературе как: «…систематическое влияние на сознание, психологию воспитуемых (индивидов и общественных групп) всего уклада общественной жизни и идеологических факторов…»5; организованное, систематическое, целенаправленное воздействие на личность, формирующее правосознание, правовые установки, навыки и привычки активного правомерного поведения^6; целенаправленное, систематическое воздействие на личность для формирования правового сознания, выработки навыков и привычек правомерного поведения^7; структурный элемент механизма правового воздействия, средство воздействия на правовое сознание и поведение субъектов правоотношений^8; целевое воздействие, направленное на формирование системы нравственно-правовых ценностей личности, обеспечивающей высокий уровень правовой культуры^9; комплексная система мер по интеграции в сознание людей политико-правовых ценностей и политико-правового опыта, реализуемая в целенаправленной деятельности государства, общественных организаций, отдельных граждан с целью формирования позитивного правового сознания граждан^10.

Традиционным в юридической науке является подход к рассмотрению правового воспитания в его широком и узком смыслах. По мнению А.В. Мицкевича, в широком смысле правовое воспитание включает в себя воздействие всех факторов жизни на формирование качеств личности, а в узком – есть целенаправленное воздействие общества на сознание людей, их нравы, черты характера, образ поведения^11. А.Д. Бойков определял правовое воспитание в широком смысле как всеохватывающий процесс воздействия на сознание воспитуемых объективных условий жизни (ближайшего бытового окружения, учебного или трудового коллектива, личного правового опыта и т. д.), в узком смысле как вид организованного и целенаправленного воздействия на сознание воспитуемых^12. Современный исследователь А.Н. Бабенко, также являясь сторонником такого подхода, понимает под правовым воспитанием в широком смысле общий процесс формирования правосознания и правовой культуры членов общества, включая влияние социально-экономического уклада жизни, политического режима, идеологической деятельности, нравственно-правовой атмосферы, а в узком смысле – один из видов общественной деятельности, которая выражается в целеустремленной и организованной работе государственных органов и общественных организаций, направленной на формирование правовой культуры и воспитание правопослушных граждан^13.

При исследовании правового воспитания, рассматриваемого «в движении» – как процесс и «в статике» – как результат, необходимым условием является оперирование множеством различных синонимичных или объединенных единым воспитательным замыслом понятий (правовоспитательная деятельность, правовоспитанность и т. д.). Представляется, что указанные и смежные с ними понятия следует использовать с учетом их основной смысловой нагрузки.

Обобщая мнение отечественных ученых-юристов, как в советский, так и современный периоды, под правовым воспитанием предлагается понимать – целенаправленное воздействие на сознание личности, социальных групп и всего общества в целях превращения правовых идей и требований в личные убеждения и правомерное поведение граждан, формирование их правовой культуры.

Правовое воспитание, как многоэтапный, непрерывный и длительный процесс, должно сопровождаться созданием благоприятных условий для развития личной инициативы, проявления дисциплины, организованности и ответственности. Только тогда возможно ожидаемое изменение в отношении к правовым ценностям и нормам, что не замедлит сказаться и на повседневном поведении каждого индивида в обществе.

В настоящее время в юридической науке не сложилось единого подхода и к классификации форм правового воспитания. Л.А. Петручак выделяет в правовом воспитании следующие компоненты: правовое обучение, правовую информированность, правовую пропаганду, самовоспитание, самообразование, а также участие граждан в правотворческой, правоприменительной и правоохранительной деятельности^14. А.И. Долгова рассматривает правовое просвещение, правовую пропаганду и правовое обучение как составные части процесса правового воспитания^15. По мнению Е.А. Певцовой, правовое обучение есть целенаправленное общение, в ходе которого осуществляется правовое образование, правовое воспитание и формирование, развитие правовой компетентности обучаемого, усваиваются отдельные стороны правового опыта человечества, опыта деятельности в сфере права и познания права^16.

Обобщая существующие подходы, можно выделить следующие формы правового воспитания: правовое информирование, правовое обучение, юридическое образование, оказание бесплатной юридической помощи, правовую пропаганду, участие в общественном обсуждении законопроектов, самовоспитание.

Эффективность правового воспитания, достижение положительных результатов и их долговременность определяются также используемыми приемами и способами воздействия на сознание и поведение людей.

Сложное строение механизма правового воспитания и вариативность форм его осуществления оправдывает применение целого набора методов, в числе которых можно назвать убеждение, принуждение, поощрение и пример. Традиционным является выделение двух основных методов правового воспитания: убеждение и принуждение. По мнению С.С. Крыгина в основе современного правовоспитательного процесса положены две группы методов воспитательного воздействия: метод прямого воздействия, результатом которого является формирование правовой психологии, правовых установок, активной гражданской позиции личности, групп, коллективов и метод опосредованного воздействия, осуществляемый посредством средств массовой информации, через механизмы общественного мнения и т. п.17.

При планировании правовоспитательного процесса важно знать и учитывать, насколько подбираемые методы совместимы с теми или иными формами и средствами правового воспитания. Так, правовая пропаганда не приемлет метод принуждения, он не может быть ведущим (основным) при правовом обучении, при организованной и контролируемой правовой практике^18. А.С. Бондарев выступает против отнесения к основным методам правового воспитания метода внушения, поскольку здесь преобладает целенаправленное, но не аргументированное воздействие, правовая информация воспитуемым принимается на веру, по сути, не затрагивается сфера аналитического мышления воспитуемых, где преобладают уже сила логики, доказательность, научная аргументированность, достигается объективность, правдивость, убедительность сообщаемой информации^19.

Представляется, что правовоспитательные мероприятия должны проводиться в отношении всех категорий граждан без исключения, в том числе независимо от их субъективной оценки собственного уровня правовоспитанности. Однако принуждение к правовому воспитанию с использованием силовых методов и способов таит в себе серьезную угрозу – обратный эффект, т. е. нигилизм, при котором необходимость правового воспитания, как нечто, насаждаемое властью, отрицается. Как справедливо было отмечено итальянским правоведом Ч. Беккариа, «сомнительный метод приказаний не приемлем для воспитания. Этим достигается лишь притворное и кратковременное послушание»20. Чрезвычайно важно убедить граждан в том, что право представляет собой величайшую ценность, ответственность за бережное отношение к которому лежит на каждом, в том, что большая часть их проблем может быть решена не иначе, как правовым путем, и пусть и небольшое, но отступление от права наносит невосполнимый вред той кладези «правовых богатств», что имеется в каждом государстве, бездумно «разграбляемых» теми, кто призван их сохранять, передавая из поколения в поколение. Известный ученый-философ И.А. Ильин писал, что «задача верного воспитания состоит именно в том, чтобы с детства проявить в человеческом инстинкте духовное начало, и притом не в смысле дисциплинарно навязанного обыкновения, а в смысле свободной радости и свободного предпочтения»21.

Применение воспитательных мер наряду с государственным принуждением, которое является последствием наступления соответствующего вида ответственности, имеет определенную специфику. В большинстве случаев воспитательные меры не могут подменять меры государственного принуждения, поэтому распространенное мнение о том, что «сажать надо, а не воспитывать»22 вполне справедливо в той степени, в какой при совершении определенных категорий преступлений лица должны быть осуждены к реальному отбытию наказания, и правовое воспитание осужденных будет иметь весьма важное, но далеко не определяющее значение в исправлении осужденного.

Правовоспитательное воздействие протекает в рамках механизма, который при правильном и четком взаимодействии его структурных элементов обеспечивает эффективность всего процесса правового воспитания граждан. В научной литературе, посвященной проблеме правового воспитания, нередко допускается, как представляется, неоправданное отождествление таких понятий, как «система» и «механизм» правового воспитания. Несмотря на некую схожесть этих понятий, следует признать их различное смысловое значение. Так, если система правового воспитания – это общая совокупность всех основных тесно связанных и взаимодействующих частей, элементов единого правовоспитательного процесса, которые обеспечивают его определенный порядок и организацию, то механизм правового воспитания – это внутреннее устройство такого процесса, функциональная механика перевода и преобразования тех идей, принципов и ценностей, что являются неотъемлемой составной частью правосознания общества (отдельных социальных групп и индивида). В этой связи особую важность приобретает вопрос теоретической разработки системы и механизма правового воспитания, и их практического применения и внедрения.

Развитая мыслительно-аналитическая деятельность человека в сочетании с правовым опытом, приобретаемым им в ходе постижения правовой реальности, способствует выработке определенных представлений о праве, в своей совокупности образующих некий «образ права». Когнитивные способности индивида обеспечивают непрерывный преобразовательный процесс «образа права», однако его базовая основа, будучи устойчивой составляющей, предопределяет всевозможные модификации «образа». Представления о праве включают в себя как знание правовых норм, так и знание общих принципов, практики применения нормативных установлений, технику и процедурность их исполнения. Наиболее предпочтительным вариантом следует считать тесную интеграцию всех пластов знаний – общего («теоретического») и частного («практического») порядка.

Формирование представлений о праве с той или иной степенью устойчивости на уровне индивидуального правосознания детерминировано рядом внешних условий, при которых субъект приобретает соответствующие знания, а также уровнем культурного развития человека в целом, его духовных запросов и собственно интеллектуальных возможностей.

Несмотря на высокую интенсивность происходящих в обществе изменений, освобождение кого-либо от обязанности знать и соблюдать закон невозможно. В этой связи обращает на себя внимание мнение о том, что презумпция знания закона должна найти закрепление в законодательном акте. Если от гражданина требуется знание закона, поскольку незнание влечет для него отрицательные последствия, то, следовательно, на гражданина возлагается и соответствующая обязанность. Таким образом, сама по себе возможность наступления негативных последствий, несмотря на отсутствие прямой обязанности «знания права», онтологически предполагает ее наличие для гражданина, несущего не только традиционную (ретроспективную), но и позитивную (перспективную) ответственность. Весьма желательно, чтобы знание такой общей принципиальной и мобилизующей нормы получило повсеместное распространение. Знание закона – это одна из гарантий обеспечения прав и свобод граждан, однако полное знание норм позитивного права всеми гражданами, как справедливо отмечалось в литературе, – несбыточная иллюзия, фикция^23. С.С. Алексеев, развивая данную мысль, отмечает, что если не сводить правовое воспитание к освещению некоторых, взятых то оттуда, то отсюда отрывочных сведений, зачастую весьма поверхностных, то другого пути, кроме ориентировки на глубокие основы знаний для достижения эффективности в правовом воспитании, нет^24. Очевидно, что для граждан необходимо знание не только позитивного права, но и важных социально-политических, нравственных начал, составляющих его фундамент.

Роль правовых знаний в жизни общества весьма значительна для социальной ориентации и поведения граждан в конкретных правовых ситуациях. Именно обладание правовыми знаниями позволяет субъекту выбрать наиболее приемлемый в конкретных условиях вариант разрешения того или иного вопроса в сфере общественных отношений, подпадающих под действие права и вводимых в соответствующие юридические рамки. Выбор такого варианта подчинен его внутренним убеждениям и установкам, определяющим отношение субъекта к существующим государственно-правовым институтам. Хотя нельзя не признать, что обладание знаниями не означает безусловного умения ими пользоваться. Более того, следует согласиться с тем, что «уровень правосознания не находится в прямой зависимости только от знания права и его источников. Можно знать правовые нормы, законы и тем не менее иметь низкое правосознание. И наоборот, при незначительных правовых знаниях можно обладать достаточно высоким правосознанием»25. Но предпочтительным является тот вариант, при которым граждане, обладая высоким правосознанием, вместе с тем обладают и большим объемом правовых знаний. Как справедливо утверждает Е.А. Лукашева, правосознание выступает опосредующим звеном между нормой права и ее практической реализацией, а сам процесс реализации правовой нормы – это взаимодействие ее требований с сознанием и деятельностью людей в правовой сфере^26.

Особого внимания заслуживает точка зрения В.И. Гоймана, согласно которой для обеспечения ценностного видения права и антинигилистического восприятия правовой действительности необходимо внедрение в сознание граждан определенных правовых постулатов (аксиом). К их числу ученый относит следующие основные положения: 1) нет такой ценности в обществе, достижение которой требовало бы нарушения законов, прав и законных интересов других лиц; 2) отстаивая свои права, гражданин одновременно защищает правовые устои общества; 3) несоблюдение правовых предписаний всегда связано с наступлением негативных последствий как для общества, так и для правонарушителя; 4) правовые запреты и предписания, ограничивая поведение одних лиц, обеспечивают защиту прав и интересов других; 5) использование юридических средств облегчает, а иногда является единственно возможным способом удовлетворения законного интереса^27.

Справедливо утверждение о том, что в конечном счете решимость граждан отстаивать свои права, не подкрепленная адекватным пониманием их природы, содержания, пределов и механизмов применения, не может не быть чревата катаклизмами, одинаково опасными как для формирующегося гражданского общества, так и для нашего молодого по историческим меркам демократического государства^28. Механическое запоминание гражданами соответствующих законодательных установлений не отвечает основным целям правовоспитательной деятельности, в то время как именно развитие у них аналитического мышления, способностей к анализу правовой действительности, выработке собственных, в том числе критических выводов способно обеспечить сознательный выбор правомерного поведения.

В правовоспитательном процессе необходимо не только учитывать различия в возрасте, профессиональной и социально-групповой принадлежности воспитуемых, но и познать глубинные процессы становления личности в обществе, закономерности действия внутренних механизмов регулирования поведения людей. Правомерное поведение личности может и должно рассматриваться как важнейший результат и основополагающий критерий эффективности правового воспитания. Правовое воспитание, безусловно, не является абсолютным детерминантом правомерного поведения, но оно есть основной, решающий и определяющий фактор его формирования. По мнению В.Н. Кудрявцева, «право не в состоянии регламентировать и регулировать мышление человека и не должно стремиться это сделать, правовые предписания действуют через сознание и волю, но регулируют не сами эти психические процессы, а их результаты – объективно совершаемые поступки»29.

Правовое воспитание предполагает органичную связь правосознания и реального поведения. Чем полнее развитое правовое сознание переводится в поведение, а в самом поведении воплощается правовое сознание, тем с бό льшим основанием можно говорить о правовой воспитанности субъекта общественных отношений. Роль права и правосознания в воспитании разрабатывалась М.П. Каревой, которая одна из первых в отечественной юриспруденции исследовала вопрос о регулирующем воздействии правосознания на поведение людей^30.

Следует отметить, что законопослушное поведение не совпадает по своему объему и содержанию с правовой воспитанностью. Послушание в соблюдении законодательных требований является лишь формой пассивного участия в правовой жизни общества, которое лишено того важного инициативного начала, что является неотъемлемым свойством правового воспитания. Стабильность уважительного отношения к праву относительна, а само по себе уважение к праву может быть и избирательным. Знание права не гарантирует уважения к нему, равно как и то, что уважение к праву не свидетельствует о его знании.

Внешние стимулы поведения становятся внутренними побудительными мотивами, что формирует так называемую привычку соблюдать закон. «Если рассматривать поступок, совершенный по привычке, поверхностно, сугубо с внешней стороны, то может показаться, что этот поступок не связан или очень мало связан с сознанием. Например, для человека стало привычным переходить улицу только при зеленом свете. Это – элементарная норма поведения, обеспечивающая общественный порядок и выполняемая машинально, автоматически. Но и такое поведение неразрывно связано с сознанием, ибо, прежде чем, пешеход привык переходить улицу при зеленом свете, он должен был убедиться в целесообразности именно такого действия»31. Представляется, что в рамках вопроса выработки у людей такой привычки и ее практической полезности необходимо определить, является ли сформированная привычка только лишь заданной автоматизированной установкой, которая бы исключала мыслительную деятельность людей, придавая ей негибкий, линейный характер, без учета многообразия всех тех условий и обстоятельств, при которых возникает необходимость и потребность в праве. Бесспорно, правовые привычки как поведенческие регуляторы играют существенную роль в мотивационном процессе становления правомерного поведения, однако существует необходимость самостоятельного осмысления личностью социальной ситуации, правильной ориентировки в изменившихся обстановке и условиях выбора. В силу этого формирование правовых привычек при всей их значимости не исчерпывает целей и задач как правового воспитания, так и социального действия права.

В настоящее время правовому воспитанию, как проблеме, к которой научно-исследовательский интерес заметно возрастает, посвящено немалое количество теоретических исследований. Однако, как правило, они носят в большей степени частный характер – рассматривается узкий круг вопросов правового воспитания, определяемых конкретными целями и задачами исследователя. Научно-обоснованные выводы, являющиеся результатом анализа отдельных аспектов правового воспитания в рамках юридических и других наук, несомненно, обогащают его, но вместе с тем не всегда и не в полной мере подтверждаются общими устоявшимися в науке взглядами на правовое воспитание. Представляется, что использование дедуктивного метода познания в исследовании правового воспитания на этапе формулирования его единой «отправной» теории более предпочтительно, чем создание целого из множества разрозненных фрагментов.

Практическая значимость теории правового воспитания, целесообразность активного внедрения ее новейших методик предполагает использование единого «консенсуального» понятийного аппарата, способного служить не только ориентиром, но и научной основой для проведения в жизнь государственной политики в данной сфере.

Многими современными исследователями, рассматривающими как догматико-теоретические, так практико-организационные вопросы правового воспитания, указывается на существование определенных проблем реализации теории правового воспитания. Так, в частности, И.А. Крыгина относит к ним, во-первых, противоречия в содержании правовой жизни (с одной стороны, стремление соответствовать международным стандартам в правовом обеспечении социально-политической сферы, а с другой – не всегда идеальное состояние национальной правовой системы); во-вторых, обострение проблем жизненно важного плана (экономического выживания); в-третьих, разрушение методологической и практической основы теоретических исследований в данном направлении; в-четвертых, отсутствие правового обеспечения и механизма реализации правовоспитательной деятельности; в-пятых, недостатки профессионального образования и другие^32.

В современной юридической науке теория правового воспитания представлена в несколько усложненном варианте. Будучи ориентирована на интеграцию научных подходов, выработанных рядом наук как смежных с юридической, так и рассматривающих отдельные вопросы воспитания в целом без их «правового» преломления, данная теория до настоящего времени не представлена в своем завершенном, логически стройном виде с учетом сегодняшних условий развития общества и факторов, оказывающих на него прямое и опосредованное воздействие.

Представляется, что современной науке предстоит большая исследовательская работа по формулированию детально продуманной и аргументированной концепции правового воспитания, включающей в себя его различные модели, вариативно применяемые с учетом государственно-правовой действительности, объема и характера всех тех неразрешенных вопросов и проблем, что ее определяют, задач и целей правовой политики государства (в случае реализации таковой; само по себе отсутствие правовой политики также определяет выбор модели правового воспитания), уровня правового сознания, правовой культуры и, наконец, эффективности применения предшествующих моделей. Следовательно, необходима разработка никак не одной, а нескольких моделей, поскольку перестройка и совершенствование используемой модели правового воспитания может занимать больше времени и потребовать бо́льших затрат (материальных, интеллектуальных ресурсов и т. д.), нежели при внедрении другой модели, по основным наиболее важным и существенным показателям и критериям, применимой при определенных условиях, обстоятельствах, факторах и событиях. Это нисколько не означает, что положительные стороны предшествующей модели также отвергаются вместе с ней же самой (наравне с сохранением оправданных и принесших определенные результаты «воспитательных наработок»). Надо отметить, что любая модель правового воспитания создается на основе единой платформы, отправной точки, гарантирующей общность моделей и их непротиворечивость, но по своим основным структурным элементам, специфики их внутренней взаимосвязи и иным организационно-функциональным параметрам и показателям новая модель должна быть во многом инновационно отличной (по инструментальным средствам, способам, формам, методам и подходам правового воспитания, темпоральным характеристикам, масштабу и интенсивности правового воспитания и др.), иначе необходимость в ее применении так и не наступила бы.

Таким образом, моделирование правового воспитания позволит придать единой системе большую гибкость за счет конкретных апробированных научно-методических практик, на основе которых может быть выстроена четкая, структурно и функционально взаимосвязанная соответствующая модель правового воспитания. Так, существующая система правового воспитания определяет особенности выстраиваемой идеальной модели, а последняя, в свою очередь, конструируется в целях качественной перестройки такой системы.

Основоположником научной педагогики в России, известным правоведом К.Д. Ушинским были высказаны следующие слова, имеющие огромное значение для организации и проведения воспитательной работы в целом, которые в равной степени могут быть отнесены к требованиям правового воспитания, отступление от которых, в свою очередь, исключает какой-либо положительный результат проводимой работы: «Воспитатель должен стремиться узнать человека, каков он есть в действительности… Он должен знать побудительные причины самых грязных и самых высоких деяний, историю зарождения преступных и великих мыслей, историю развития всякой страсти и всякого характера. Тогда только будет он в состоянии почерпать в самой природе человека средства воспитательного влияния – а средства эти громадны!»33. Именно поэтому одной из наиболее важных задач в достижении правовоспитательных целей выступает систематический учет и оценка всех тех факторов и условий (социокультурных, экономических, демографических, информационных, психологических и иных), оказывающих влияние на правовую действительность и в рамках которых осуществляется правовое воспитание – необходимая предпосылка и условие построения правового государства.

§ 2. Значение правового воспитания в условиях построения правового государства

Относить то или иное государство к правовому позволяет наличие ряда неотъемлемых признаков. Статья 1 Конституции Российской Федерации провозглашает, что «Российская Федерация – Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления»34. Однако государственно-правовая действительность не позволяет в полной мере отнести ее к правовому государству, что подтверждает некоторую декларативность конституционного положения, определяющего программную цель и формирующего некий государственный идеал, к которому необходимо стремиться.

В работах, посвященных правовому государству, называются десятки различных его признаков, в числе которых: верховенство права во всех сферах социальной жизни; взаимная ответственность государства и личности; наличие гражданского общества; разделение властей; контроль общества за деятельностью государственного аппарата; правовая защищенность всех субъектов общественных отношений и другие.

Как писал Б.А. Кистяковский, «постепенно государство стало признавать одной из своих ближайших и важнейших обязанностей заботу о праве. Право с течением времени все больше и больше расширяет свое господство над государством. В конечном результате этого процесса право перестраивает государство и превращает его в правовое явление или в создание права»35.

Основные принципиальные теоретические вопросы и практические проблемы построения правового государства, в их современном прочтении, в целом сходные со временем возникновения самой идеи такого государства, являются предметом множества научных исследований и политических полемик. «Основная причина такого внимания к правовому государству заключается не только в гуманизме самой идеи его возникновения, но и в поисках путей ее наиболее адекватного оформления и эффективного осуществления»36.

В своих «Тезисах о правовой реформе в России», в которых определяются основные задачи и направления правовой реформы, затрагиваются проблемы правотворчества и правоприменения, вопросы трансформации и стабилизации права, социальной стабильности и справедливости, а также правосознания власти и реформы юридического образования, В.Д. Зорькин отмечает, что «до тех пор, пока не обеспечено сближение между правовой системой и массовыми представлениями о справедливом и должном, правовое общество и правовое государство остаются проблемой»37. Именно такое движение общества (и государства) к сближению действующей правовой системы с «естественным правом» и справедливостью Председатель Конституционного суда Российской Федерации называет правовой трансформацией российского общества.

Правовая трансформация общества в достижении генеральной цели построения правового государства предполагает придание правовому воспитанию особой роли неотъемлемого и основополагающего условия и элемента проводимых преобразований. Именно правовое воспитание имеет весьма важное значение в воплощении в реальность признаков правового государства, в особенности – верховенства права.

Введение общественных отношений в юридические рамки позволяет обеспечить их стабильность, упорядоченность и защищенность государством, преследующим цели укрепления правопорядка и законности как неотъемлемых элементов правового государства, условий и средств его становления, чему в конечном итоге и служит правовое воспитание.

В Основах государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан отмечается, что в условиях правового государства возрастает роль закона в системе социальных регуляторов, происходит усиление правовых начал в поведении людей, в жизни общества и государства. Недостаточный уровень правовой культуры и правосознания, правовой нигилизм граждан России являются серьезной проблемой обеспечения реализации верховенства права.

Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан являются в определенной степени программным документом, положения которого носят устанавливающий характер. Однако его значение в настоящее время особенно велико, поскольку с их утверждением на высшем уровне (не с политической трибуны, а в официальном документе) был признан сам факт существования правового нигилизма, препятствующего развитию России как современного цивилизованного государства и, что наиболее важно, в качестве одной из целей государственной политики отмечена необходимость «скорейшего и безболезненного» его преодоления.

Нельзя, однако, не отметить того факта, что информирование российского общества о содержании Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан не отличалось своей масштабностью и интенсивностью, как того требуют характер и важность документа. Единовременное информирование о введении документа в действие и бессистемные по времени и содержанию краткие сообщения – очевидные недоработки в области информационной политики институтов публичной власти. Использование широкого круга средств массовой информации с целью доведения соответствующей информации до адресата, которым является каждый гражданин России, в данном случае следует рассматривать в некотором роде как начальный этап реализации обозначенной политики, информационная составляющая которой в своей основе имеет исключительно важное значение.

Реализация Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан предусматривает разработку целевых федеральных и региональных программ, нормативных актов Правительства Российской Федерации и ее субъектов, в которых предполагается в том числе конкретизация специальных полномочий соответствующих органов в данной сфере. Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан включают в себя шесть тематических блоков мер по реализации государственной политики:

1. совершенствование законодательства Российской Федерации и правоприменения;

2. повышение правовой культуры лиц, замещающих государственные и муниципальные должности, государственных и муниципальных служащих, сотрудников правоохранительных органов;

3. образование и воспитание подрастающего поколения, юридическое образование и подготовка юридических кадров;

4. преобразования в сферах культуры, массовой информации, эфирного и кабельного вещания, рекламной и издательской деятельности;

5. поддержка институтов гражданского общества;

6. организационное и методическое обеспечение реализации государственной политики в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан.

Одной из мер государственной политики организационного и методического характера, согласно данному документу, является обеспечение координации деятельности и взаимодействия федеральных государственных органов, органов субъектов Российской Федерации, муниципальных органов, а также институтов гражданского общества и традиционных религиозных конфессий.

В соответствии с решениями президиума Совета при Президенте Российской Федерации по противодействию коррупции от 24 мая 2011 г. № 25, от 24 августа 2011 г. № 27, поручением Правительства Российской Федерации от 7 мая 2011 г. № ВВ-П15-2947 Министерством юстиции России была образована Межведомственная рабочая группа по реализации Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан. Координатором работы данной группы в составе пяти экспертных секций по отдельным направлениям, соответствующим вышеуказанным тематическим блокам, выступает названное министерство. Членами экспертных секций был разработан комплексный План мероприятий по реализации Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан^38, что является весьма важным и ожидаемым шагом государственной власти в реализации основных направлений государственной политики в данной сфере, учитывая установочный и ориентирующий характер документа. Подготовленный План, представленный Президенту Российской Федерации, не был доведен до всеобщего сведения российских граждан, что, в первую очередь, объясняется тем, что данный документ содержит ряд руководящих положений-мероприятий, которые должны получить свое развитие в отдельных (конкретизирующих и дополняющих) нормативных актах федеральных и региональных органов государственной власти, основной задачей для которых в настоящее время является разработка «ведомственных» программ по реализации государственной политики в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан, а также программ участия государственных служащих в лекционной и консультационной работе по пропаганде правовых знаний^39.

Данный план мероприятий имеет наравне с достоинствами и ряд недостатков. Так, большая часть мероприятий имеет либо обобщенную расплывчатую формулировку, затрудняющую постановку, а главное, достижение конкретных целей, либо, наоборот, излишнюю детализацию отдельных мероприятий, носящих в большей степени второстепенный характер. Многие из них есть повторение того, что было запланировано ранее, и что не имело первичной привязки к совершенствованию системы правового воспитания. Несмотря на комплексный подход в реализации утвержденных Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан, особое внимание следует заострять именно на тех мероприятиях, проведение которых необходимо для создания (возрождения и модернизации) единой системы правового воспитания, а не на известных перспективных задачах государственно-правового строительства в целом, поскольку последние уже в своей основе представляют неотъемлемую часть функционирования механизма правового регулирования. В любом случае очевидным является то, что план мероприятий по реализации политики в данном направлении может и должен непрерывно изменяться и дополняться.

Представляется, что в Основах государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан следовало бы обозначить необходимость учета международного опыта, а также международных подходов и стандартов в данной сфере. Как закреплено в преамбуле Конституции Российской Федерации, народ России осознает себя частью мирового сообщества, и без учета зарубежного опыта задачу развития правовой грамотности и правосознания в России решать будет гораздо сложнее. Несмотря на специфику определяющих политико-правовую систему отдельно взятого государства показателей, подобный международный опыт имеет праксиологическую ценность, прежде всего, хотя бы потому, что воспитываются люди, характеризуемые в своей общей массе схожестью психофизиологических особенностей, мировоззренческих, ценностных ориентаций и материальных потребностей.

Существенными недостатками государственной политики в сфере развития правовой грамотности и правосознания на этапе реализации запланированных в ее рамках мероприятий надо признать несоблюдение таких важных руководящих принципов, как принцип научности, последовательности и системности.

В основании «генерального плана» государственной политики в данном направлении отсутствует научный и методологический базис, без которого затруднительно как проводить правовоспитательные мероприятия, решая организационные задачи, так и достигать моделируемого результата. В основе правового воспитания должны находиться научные теоретические идеи и методологические требования. Для решения данной задачи необходимо привлечение к совместной работе представителей науки (психологии, педагогики, социологии, криминологии, конфликтологии и др.) и практики, усилиями которых может быть разработана научно-практическая методика правового воспитания, фундаментальную основу которой составили бы научные труды авторитетных ученых, специализирующихся в соответствующей области, содержащие не только ценный теоретический материал, но и конкретные рекомендации по совершенствованию механизма функционирования системы правового воспитания.

Учитывая безусловную необходимость научного подхода в правовом воспитании, целесообразно было бы объединить усилия в реализации государственной политики в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан научно-исследовательских учреждений (заинтересованных представителей современной юридической науки и наук, с ней смежных; научного сообщества в целом) и образовательных учреждений, в особенности системы высшего юридического образования, в сотрудничестве и тесном взаимодействии с федеральными и региональными органами государственной власти. Такая мера (не директивного, а инициативного характера) позволит создать фундамент современной системы правового воспитания за счет научно-исследовательских и образовательных разработок при поддержке институтов публичной власти и гражданского общества. Формой такой единой объединяющей «наука-образование-власть» организации может быть самостоятельное юридическое лицо – некоммерческая организация «Научно-образовательный центр правового воспитания». Для того чтобы исключить возможный субъективизм при принятии ключевых (и текущих) решений по данному центру (организационных, финансовых и т. д.), основным принципом его деятельности следует определить независимость, а значит – без какой-либо привязки к учебным заведениям, научно-исследовательским институтам, органам государственной власти и иным организациям. В таком случае свобода научного и педагогического самовыражения сыграет только положительную роль в создании гибкой системы правового воспитания и поддержании ее в состоянии открытости внешним запросам в обозначенной сфере государственной политики.

Не соблюден в полной мере принцип последовательности (стадийности и непрерывности), предполагающий учет темпоральных, территориальных, социально-субъектных и иных условий реализации политики, определяющий эффективность правовоспитательной деятельности.

И, наконец, как представляется, не нашел должного выражения в разработанном плане мероприятий по реализации Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан принцип системности, имеющий большое значение для достижения целей сформированности, логической стройности и успеха функционирования всего механизма правового воспитания.

Неуклонное соблюдение указанных принципов позволяет использовать эффективные и в наибольшей степени соответствующие интересам общества организационные формы, средства и приемы правового воспитания, а также правильно и целесообразно организовать правовоспитательную деятельность. Каждый из названных принципов имеет специфическое преломление для определенного направления процесса правового воспитания.

Однако надо признать, что функционирование механизма правового воспитания в настоящее время, несмотря на постановку перспективных целей по формированию правосознания и правовой культуры граждан, учитывая формы и масштабы правового нигилизма в России, будучи ориентировано на предупреждение и пресечение нигилистических проявлений, выполняет все еще роль «сдерживающего», а не «преобразующего» фактора.

В настоящее время общественные отношения отличает детализированная правовая регламентация, что с одной стороны, свидетельствует о высокой роли права как важнейшего и незаменимого инструмента регулирования общественных отношений, а с другой – об ограничении сфер, так называемой, «саморегуляции общества». Одновременно с этим на фоне последовательной юридизации всех сфер жизни «само право все меньше воспринимается как связное целое, corpusjuris и все больше – как мешанина из сиюминутных решений из зачастую противоречащих друг другу норм»40.

Однако на определенной стадии развития государства, находящегося в состоянии борьбы с правовым нигилизмом, это усиление правовой регламентации имеет положительное значение, поскольку неисполнение законов, пренебрежительное отношение к праву, отрицание его ценности в сочетании с пробельностью в правовом регулировании тех или иных общественных отношений с большей силой способно воспроизводить и усугублять правовой нигилизм.

Правовое регулирование направлено не только на сохранение и поддержание существующей правовой системы и наиболее распространенных и сложившихся общественных отношений, но и на их дальнейшее целенаправленное развитие^41. Вместе с тем, надо признать, что сегодня усиливаются противоречия между должным и реальным поведением, «обостряются юридические коллизии при внешнем декларировании верности праву. Произошло „раздвоение“ юридического образа государства, его институтов и граждан»42. Суть данного раздвоения состоит, прежде всего, в том, что на фоне признания верховенства права и стремительного развития правового массива во многих сферах общественных отношений наблюдается резкое возрастание числа юридических конфликтов.

«Из всех формальных ценностей право, – подчеркивал Б.А. Кистяковский, – как наиболее совершенно развитая и почти конкретно осязаемая форма, играет самую важную роль. Право в гораздо большей степени дисциплинирует человека, чем логика и методология или чем систематическое упражнение воли»43. И, как писал Ю.С. Гамбаров, «право и жизнь, жизнь и право – неотделимы друг от друга и стоят в вечном взаимодействии»44. Именно свойства права в большей степени определяют специфику правового воспитания как длительного процесса формирования правового сознания и правовой культуры членов общества, и делают воспитание правовым, так как само право является не только исходной базой такого процесса, но и основным источником и инструментальным материалом. Без права не существует и правового воспитания. Одновременно с этим можно с полной уверенностью утверждать, что «жизнь» права немыслима без правового воспитания.

Следует отметить, что большое значение имеют исследования процесса социального действия права, анализ факторов как правового, так и социально-психологического, информационного, морально-этического характера, влияющих на реализацию правовых норм.

В последнее время необходимость и полезность заимствования новых для российского общества либеральных принципов, правовых норм и институтов, и тех ценностей и идеалов, что признаны мировым сообществом, вызывает некоторые сомнения лишь потому, что, как представляется, правовоспитательная деятельность в российском обществе носит фрагментарный характер. Действенность же системы правового воспитания является необходимым условием внешнего заимствования или качественного восприятия в рамках так называемой правовой селекции, процесса, хотя и крайне противоречивого для российского общества, но по своей природе изначально нацеленного на соответствующее благотворное преобразование правовой реальности.

И сегодня движение России к правовому государству вызывает потребность вновь обратиться к достижениям мировой юридической культуры. Становится абсолютно очевидно, что «государственная власть России, вынужденная следовать мировым интеграционным процессам, из-за крайне низкого правосознания граждан страны оказалась в чрезвычайно трудном положении»45. Пятый параграф преамбулы к Конвенции о защите прав человека и основных свобод^46 содержит ключевое для понимания всей важности ратификации Россией этого документа положение, согласно которому государства, «…движимые единым стремлением и имеющие общее наследие политических традиций, идеалов, свободы и верховенства права…», подписали данную Конвенцию. Сомнения в целесообразности и своевременности принятия Россией на себя соответствующих обязательств, выполнение которых зачастую невозможно в силу многочисленных пробелов и недоработок в правовой системе, как представляется, полностью опровергается приведенной формулировкой Конвенции.

Очевидная неготовность российского общества к восприятию новых передовых «правовых технологий» на фоне неудовлетворительного усвоения собственных правовых достижений замедляет процессы государственного развития в целом. Исправление имеющихся недостатков и пробелов в адекватном восприятии национального права требует детального анализа процессов перевода абстрактных идей в правомерную практику.

Весьма важным и сложным является вопрос внутреннего организационного строения механизма правового воспитания и внешнего выражения и степени воздействия на правовоспитательную среду. Систему мер правового воспитания необходимо конструировать с особой четкостью, не допускающей постановки пространных задач и заведомо недосягаемых целей, устанавливая и используя не случайные, а их закономерные зависимости, придавая ей, с одной стороны, – четкость, с другой, – творческий практицизм, что позволяло бы говорить не только о существовании собственно самого механизма правового воспитания, но и о его эффективности. Известный немецкий правовед Рудольф фон Иеринг писал: «Для государства, которое желает быть почитаемым извне, непоколебимым и твердым внутри, нет более драгоценного блага, о котором следует заботиться, как народное правовое чувство. Эта забота должна быть одной из высших и важнейших задач политической педагогики»47.

Как отмечено в Основах государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан, участие в ее реализации принимают федеральные и региональные государственные органы, органы местного самоуправления, профессиональные юридические сообщества и общественные объединения юристов, а также другие организации во взаимодействии между собой.

Учитывая межведомственный и комплексный характер проводимой государственной политики в обозначенной сфере, необходимо обеспечить активное участие в ней всех институтов публичной власти и социальных структур общества. К ним прежде всего относятся:

• законодательные и исполнительные органы государственной власти, органы местного самоуправления;

• судебные и правоохранительные органы, прокуратура;

• Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации;

• Уполномоченный при Президенте Российской Федерации по правам ребенка;

• Общественный примиритель на финансовом рынке (Финансовый омбудсмен);

• профессиональное сообщество адвокатов;

• образовательные учреждения различных типов и уровней;

• политические партии;

• бизнес-сообщество;

• общественные объединения, преследующие различные общественно-полезные цели, в том числе и духовно-нравственное воспитание граждан;

• религиозные организации, осуществляющие культурно-просветительскую деятельность;

• средства массовой информации.

При построении системы правового воспитания важен баланс между обязательными требованиями, предъявляемыми к субъектам правового воспитания, и теми вариативными правомочиями, реализация которых зависит от степени их активного участия в правовоспитательной деятельности.

Органам государственной власти принадлежит особое место среди субъектов правового воспитания, что обусловлено наделением их такими политико-правовыми и организационно-юридическими средствами воспитательного воздействия, какими не обладают иные социальные институты.

В данном контексте необходимо отметить, что в процессе правового воспитания значительна и роль общественных объединений. Это обусловлено их местом в политической системе общества, а также уровнем и характером участия во всех сферах общественных отношений. Основами государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан предусмотрено выделение грантов и иных мер материального содействия, а также нематериального поощрения негосударственных организаций.

В правовоспитательной деятельности должны принимать участие все общественные объединения (общественные организации, движения, фонды, учреждения, органы общественной самодеятельности, политические партии и другие), цели и задачи которых корреспондируются с реализацией государственной политики в данной сфере. Однако, как представляется, не лишним будет определить конкретный перечень таких объединений^48 (в соответствии с рекомендациями Общественной палаты Российской Федерации, советов при полномочных представителях Президента Российской Федерации в федеральных округах и т. д.), что позволит оказывать адресную финансовую и научно-методическую поддержку проведения ими правовоспитательных мероприятий и осуществлять контроль за качественным и своевременным выполнением запланированных проектов.

Органы местного самоуправления непосредственно связаны с населением, поэтому целесообразно сосредоточить внимание и на их роли в правовоспитательном процессе. Согласно Федеральному закону от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»49, к компетенции органов местного самоуправления отнесены все вопросы повседневной жизни населения территориального образования – жилищные, транспортные, коммунального обслуживания и т. п. Кроме того, заслуживает внимания ст. 4 Европейской хартии местного самоуправления от 15 октября 1985 года, которая относит к отличительным признакам местного самоуправления его максимальную приближенность к жителям территориального образования^50.

Представляется, что механизм правового воспитания должен быть построен на основе вертикальных и горизонтальных линий взаимосвязи субъектов правового воспитания. Вертикальные линии взаимосвязи устанавливаются между следующими субъектами правового воспитания: специальный координирующий орган государственной власти (организующий правовоспитательную деятельность); федеральные органы государственной власти, органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления, общественные объединения и другие организации. В функциональном взаимодействии между данными субъектами особую роль имеет его информационная составляющая. Так, одновременно с трансляцией (передачей) правовой информации названные субъекты принимают определенные правовоспитательные меры, вместе с тем осуществляя сбор и систематизацию «сигнализирующей» социальной информации, поступающей от объекта правового воспитания. В свою очередь, на основе анализа и апробации «сигнализирующей» социальной информации осуществляется преобразование всего объема информации (социальной и правовой), формирующей сознание и поведение людей в правовой сфере, что в конечном итоге способствует принятию скорректированных правовоспитательных мер по отдельным формам правового воспитания.

Накопление и систематизация «сигнализирующей» информации являются результатом целенаправленной деятельности субъектов правового воспитания по сбору любой информации, необходимой для эффективного функционирования механизма правового воспитания и его совершенствования (при мониторинговых исследованиях, социальных опросах и т. д.). В данном случае «сигнализирующей» информацией будет любая информация, как непосредственно связанная с правовоспитательной деятельностью (ее плюсами и минусами), так и связанная со всеми без исключения сферами жизнедеятельности общества, опосредованно (косвенно) задавая ориентиры правового воспитания.

В рамках правовоспитательного процесса горизонтальные линии взаимосвязи возникают между гражданами, выполняющими роль своеобразного проводника правовоспитательного воздействия субъектов правового воспитания и правовоспитательного влияния объектов правового воспитания, являющихся в данном случае одновременно субъектами такого влияния. Таким образом, происходит процесс взаимодействия между различными гражданами (объектами-субъектами правовоспитательного взаимодействия), имеющими определенный уровень правовой культуры (см. рис. 1).

Рис. 1. Система отношений «объект – субъект правовоспитательного взаимодействия»

Граждане как объекты-субъекты правовоспитательного взаимодействия (OSn), обладающие определенным объемом правовых знаний (полученных от основных субъектов правового воспитания, а также в процессе правового самовоспитания), имеющие правовые убеждения, установки, ориентиры, ценности и привычки, юридические практические навыки и умения, личный правовой опыт (положительные или отрицательные примеры соответствующего опыта других граждан), проявляющие свою правовую и социальную активность (E1-E5;ЕА – альтернативный элемент), находятся в тесной коммуникативной связи с другими гражданами, также являющимися объектами-субъектами правовоспитательного взаимодействия и обладающими указанными показателями уровня правовоспитанности. В результате данного процесса образуются так называемые точки пересечения – воспитательного взаимодействия (P1-P5), характеризующие изменение уровня правовой воспитанности (или способности и готовности к правовому воспитанию) граждан. И следует особо подчеркнуть, что такие горизонтальные линии, исключающие отношения соподчиненности и построенные лишь на принципе равноправия, имеют бесконечное продолжение.

Для различения субъекта и объекта правового воспитания, установления их внутренних и внешних взаимосвязей особый интерес представляет разработанная одним из самых крупных социологов-теоретиков XX века Т. Парсонсом концепция социального действия, главным предметом рассмотрения которой являются социальные системы, системы личности и культурные системы^51.

Обращение к социологии при конструировании механизма правового воспитания оправдано в той же степени, что и его обоснование юридической наукой, поскольку «социальное действие» как онтологическая единица и стержневое понятие для всех гуманитарных наук является определяющим в ходе реализации государственной политики в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан.

В правовоспитательной деятельности, должной быть четко скоординированной и согласованной, самое активное участие обязаны принимать институты как публичной власти, так и гражданского общества – органы государственной власти (федеральные и региональные), органы местного самоуправления, общественные объединения, профессиональные юридические сообщества, а также средства массовой информации, которые, будучи связующим звеном всех субъектов правового воспитания, выступают основным, наиболее доступным и востребованным проводником информации правового характера (что включает в себя, собственно, правовую информацию, а также любую информацию, способную в определенной степени определять глубину восприятия и объективность оценки правовой информации). Как справедливо отмечал B.C. Нерсесянц «действие права заключает в себе, прежде всего, информационное начало. Право содержит многообразную информацию, и не просто правовую информацию, а знание о самых разных сторонах жизни общества»52. В настоящее время средства массовой информации во многих отношениях оказывают большое воздействие, сопоставимое с традиционными институтами воспитания (семья, школа, религиозные организации и т. д.), которые сами находятся под сильнейшим влиянием массовых коммуникаций.

Только четкая организация совместных усилий субъектов правового воспитания придают этой деятельности качественную определенность, а также позволяют устанавливать и поддерживать необходимое равновесие и целенаправленность. Особенно важной в этой связи представляется координационная составляющая совместной деятельности субъектов правового воспитания, обеспечивающая наиболее эффективные результаты при соответствующем планомерном и согласованном объединении, упорядочении и соподчинении решений и действий таких субъектов.

Организующее начало любой деятельности во многом определяет эффективность последней. Если функциональная общность звеньев субъектов правового воспитания не подкрепляется соответствующими организационно-структурными связями, если их работа слабо координируется из единого центра системы, последняя не сможет достаточно полно использовать заложенные в ней преимущества и возможности с должной результативностью. Для максимальной эффективности правового воспитания наиболее верным подходом следует считать создание некого организующего центра, применительно к российской модели правового воспитания, представленного одним из федеральных органов государственной власти.

В прошлом при Министерстве юстиции СССР функционировал специальный межведомственный орган – Координационно-методический совет по вопросам правовой пропаганды, в который входили представители основных субъектов правового воспитания: органов юстиции, внутренних дел, прокуратуры, профсоюзов, комсомола, культуры, просвещения, высшего и среднего специального образования, средств массовой информации и пропаганды и другие^53.

Сегодня Указом Президента Российской Федерации от 19 мая 2011 г. № 653 «О внесении изменений в Положение о Министерстве юстиции Российской Федерации, утвержденное Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 г. № 1313»54 расширены полномочия министерства. В частности, за ним закреплена новая функция по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере оказания бесплатной юридической помощи и правового просвещения населения, а также по координации деятельности органов и организаций, оказывающих юридическую помощь и осуществляющих правовое просвещение населения. Учитывая специфический круг полномочий Министерства юстиции Российской Федерации^55 и прошлый исторический опыт, в настоящее время организующим центром, выполняющим координационные и контрольные функции по реализации государственной политики в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан, целесообразно определить именно данный федеральный орган исполнительной власти.

Кроме того, представляется возможным и необходимым формирование при Президенте Российской Федерации специального консультативного органа – Совета по правовому просвещению, основными целями деятельности которого являлись бы содействие главе государства в реализации государственной политики в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан, информирование главы государства о положении дел в этой области, обеспечение взаимодействия между федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, институтами гражданского общества и общественными объединениями, а также подготовка соответствующих предложений^56.

Период распада СССР, знаменующий политические и экономические перемены в нашем государстве, провозглашенного правовым, сопровождался сменой не только политической власти, но и общественного сознания^57. Н.И. Матузовым было отмечено, что «смена социальных и идеологических ориентиров для большинства граждан оказалась неожиданной и болезненной. Отсюда – эклектика, «мешанина» в сознании. Таким оно по сути и остается до сих пор – брожение умов продолжается»58.

Утверждение о переходном периоде в развитии российского государства постепенно утрачивает свою актуальность. М.П. Чубинский отмечал, что в переломные моменты правовой уклад дает трещины и разрушается, авторитет права падает, и мы видим перед собой более или менее длительное «великое ослушание»59. Но упущенные возможности, непродуманная государственная политика, иллюзорные цели и задачи являются характерными признаками не переходного периода, а такого состояния общества, при котором оно безуспешно стремясь к развитию, с трудом сдерживает регрессное течение, как результат случайных или халатных просчетов действующей власти.

Председатель Конституционного Суда Российской Федерации В.Д. Зорькин назвал современную Россию «обществом модерн», указав на важность соблюдения живущими в одной стране людьми общих правил «игры», то есть жизни в государстве^60. И все же вопрос о том, насколько в действительности российское общество можно назвать «обществом модерн», остается открытым. Любое общество должно не только и не просто называться или претендовать на название модернистского типа общества, но и проявлять и укреплять свой «модернистский характер» во всех без исключения сферах жизни общества, чего пока применительно к России с должной убедительностью не наблюдается.

§ 3. Правовое воспитание и формирование правовой культуры

Правовая культура – это неотъемлемая часть культуры того или иного общества и мировой культуры в целом.

Под общим понятием культуры обычно подразумевают совокупность созданных людьми материальных и духовных ценностей, признаваемых в определенной общности и передаваемых другим общностям и индивидам, а также поколениям^61.

В настоящее время современной юридической науке известно большое количество определений правовой культуры^62. Правовая культура, характеризуемая необычайной широтой и многоаспектностью содержания составляющих ее понятий «право» и «культура», рассматривается как: деятельность по производству, распределению, потреблению ценностей правового характера^63; идейно-правовое состояние общества, определяемое через категории «правовая жизнь», «правовая организация», «правовой прогресс» и подобные правовые явления^64; система овеществленных и идеальных культурных элементов, относящихся к сфере действия права, их отражение в сознании и поведении людей^65; система взглядов, оценок, убеждений, установок, которые опосредуют отношение личности к правовой жизни общества, определяют его правовое поведение^66; совокупность всех позитивных компонентов правовой действительности в ее реальном функционировании, воплотившая достижения правовой мысли, юридической техники и юридической практики^67; исторически сложившаяся, обусловленная экономическим, политическим, социальным и духовным уровнем развития общества разновидность общечеловеческой культуры, которая материализуется в формировании, передаче, сохранении правовых ценностей, служащих ориентиром юридически значимого поведения, и представляет собой качественное состояние правовой системы, степень правового развития личности и общества^68 и др.

Особенной оригинальностью отличается образное определение правовой культуры одного из известных американских ученых-правоведов Л. Фридмэна, по мнению которого, «правовая культура – это барометр общественной жизни, являющаяся одновременно и общественной силой, которая определяет, как часто тот или иной закон применяется на практике, как его избегают или как им злоупотребляют. Правовая система без правовой культуры не действует – так уснувшая рыба лежит в корзине, тогда как живая рыба плавает в океане»69.

Правовая культура – это продукт исторического развития. В понимании гражданами права должен интегрироваться опыт прошлого и настоящего, причем не только своего государства, но и других стран. Имеется не только теоретическая, но и сугубо практическая потребность тщательного анализа опыта зарубежных стран при той глубине преобразований, которые происходят в нашей политической и правовой системе.

Отвечающим концептуальному подходу к исследованию правового воспитания и правового нигилизма может быть следующее определение правовой культуры – это обусловленная экономическим, политическим, социальным и духовным уровнем развития общества разновидность общей культуры, представляющая собой меру освоения и использования накопленных человечеством правовых ценностей, передаваемых в порядке преемственности от поколения к поколению^70.

Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан определяют, что построение правового государства, формирование гражданского общества и укрепление национального согласия в России требуют высокой правовой культуры, без которой не могут быть в полной мере реализованы такие базовые ценности и принципы жизни общества, как верховенство закона, приоритет человека, его неотчуждаемых прав и свобод, обеспечение надежной защищенности публичных интересов.

Правовая культура предполагает наличие, прежде всего, правовых ценностей, без которых она невозможна. В правовых ценностях сконцентрирован опыт предшествующих поколений, который позволяет обществу выбрать оптимальные пути своего дальнейшего правового развития. Следует отметить, что в постсоциалистической России проблематика, связанная с подходом к праву как к ценностной категории, приобрела особую актуальность^71.

В рамках данного вопроса особого внимания заслуживают работы В.И. Крусса, полагающего, что в основе единства ценностного мира применительно к праву (юридическая аксиология) должно быть конституционное «форматирование» системы ценностей. По мнению ученого, «с учетом положений о высшей юридической силе и прямом действии Конституции, а равно и о непосредственно действующих в России правах и свободах человека и гражданина (ч. 1 ст. 15, ч. 1 ст. 17, ст. 18 Конституции), категория конституционной ценности с необходимостью должна занять свое место в системе средств и в механизме конституционно-правового упорядочения социальной жизни»72.

В своем выступлении на научно-практической конференции, посвященной 15-летию принятия Конституции Российской Федерации, Д.А. Медведев особо отметил колоссальное значение Конституции для преодоления правого нигилизма, нормы и ценности которой должны быть известны и понятны каждому в России, а работа по ее разъяснению должна быть постоянной и системно организованной^73. Распространенное мнение о том, что действующая Конституция Российской Федерации проникнута неким романтизмом и оторвана от реальных условий жизни российского общества, нисколько не скрадывает ее значения для своих граждан, более того является в некотором смысле той абсолютной ценностью, сохранение и следование которой позволит претворить провозглашенные идеи в реальность. Как справедливо утверждает В.Д. Зорькин, «уважение к Конституции – это лучшая страховка против произвола. Формировать, воспитывать это уважение – это задача и власти, и гражданского общества. Общество, не уважающее Конституцию, не желающее жить по ней, больно… Взять „правовой барьер“ – первейшая задача России»74.

Рассмотрение высокого уровня правосознания и правовой культуры общества и его членов в отдельности в качестве результата правового воспитания требует исследования его эффективности с использованием признаков и элементов как правосознания, так и правовой культуры. Однако при всей широте подходов к данным понятиям отсутствие их единообразного определения усложняет такую задачу.

Многие исследователи для рассмотрения отдельных вопросов формирования правовой культуры, «приживаемости» системы правового воспитания, указывают на важность рассмотрения такой категории, как «правовой менталитет», так как правовой менталитет российского народа отличает целый ряд специфических признаков и особенностей, глубокий анализ которых позволит, если и не решить существующие проблемы, то хотя бы объяснить причины их возникновения. Раскрывая особенности российского гражданско-правового менталитета и объясняя причины, по которым русский человек может поступиться бережным отношением к праву, Д.А. Торкин отмечает, что «русский человек не читает условий договора… Письменный договор воспринимается в качестве декорации более важного и почти святого: обещания, выраженного в слове, скрепленного личным присутствием и рукопожатием»75. Однако, как представляется, следует избегать подчеркивания особых свойств сознания российского народа и придания им в некоторой степени характера положительного отличия от носителей иного правового менталитета.

В рамках оценки современной правовой действительности и ее «пригодности» для создания механизма функционирования системы правового воспитания и достижения приоритетной цели формирования правовой культуры, особого внимания заслуживает вопрос соотношения таких понятий, как «правовое воспитание», «правовая социализация» и «правовое формирование». Прежде всего следует отметить, что данные понятия имеют определенные различия по своему содержанию и объему.

Исследующий ценностно-правовую сферу современного российского общества А.Н. Бабенко определяет правовую социализацию как процесс признания интериоризации, ассимиляции в своем сознании правовых ценностей и иных представлений и знаний о праве своего общества с целью приобретения правосубъектности, гражданских прав и обязанностей^76. А.С. Бондарев понимает правовое воспитание как часть правовой социализации личности^77.

По мнению З.Н. Каландаришвили, правовая культура «способствует формированию мотивационного комплекса, обеспечивающего не просто правомерное поведение человека в обществе, но и его наивысший тип – социально правовую активность личности»78, а достижение положительных результатов правовой социализации личности зависит от того, в каком объеме в совокупности общественных отношений заложены объективные возможности становления личности, от эффективности организованного правового воздействия и обучения и от того, насколько вся совокупность внешних социализирующих воздействий на личность содействует развитию ее самосознания^79.

Наглядное представление соотношения указанных понятий может быть продемонстрировано с помощью «кругов Эйлера» (рис. 2)80.

Рис. 2. Круги Эйлера

В соответствии с предлагаемым видением логических связей понятий, правовое формирование, правовая социализация и правовое воспитание имеют место в рамках единого правового поля (пространства), не образующие какого-либо тождества, но при этом «пересекающие» друг друга. Данная точка зрения, учитывая всю сложность и дискуссионность вопроса, ни в коей мере не претендующая на универсальность, обосновывается следующим образом: соотносимые понятия представляют собой некий процесс (формирование, социализация, воспитание), направленный на достижение определенного результата – правовая сформированность личности, правосоциализируемая личность, правовоспитанность. Представляется, что правовое воспитание, как уже было ранее отмечено, – это всегда целенаправленное воздействие на сознание личности, социальных групп и всего общества, в то время, как правовую социализацию и правовое формирование составляют, помимо целевых, также и стихийные, неуправляемые, случайные воздействия, которые, на что следует обратить особое внимание, с правовым воспитанием не совпадают, но в немалой степени определяют его конечный результат. Правовое формирование не исчерпывается правовой социализацией и правовым воспитанием. Если правовая социализация есть процесс освоения и признания правовых знаний, правовых идей и ценностей, который предполагает не только внешнее воздействие, но и внутреннюю мотивацию субъекта на включение в правосоциализирующую среду, то правовое формирование есть соединение всех без исключения процессов, воздействий, условий и факторов, имеющих не какую-либо, а именно положительную динамику. Таким образом, правовое формирование – это своего рода конструирование (придание определенной формы) личности, испытывающей на себе, в том числе, два основных воздействия – правовое воспитание (со стороны ее субъектов и других акторов правовоспитательной деятельности) и правовая социализация (со стороны общества в целом).

Необходимость формирования правовой культуры обуславливается объективными причинами и условиями существования права в обществе. Основные направления и тенденции развития правовой культуры общества определяются, прежде всего, глубинными закономерностями взаимодействия экономического строя, культуры и права, результатом чего правовая культура и является^81.

Сегодня формированию правовой культуры в значительной мере препятствует разобщенность российского общества, объясняемая многими факторами и условиями, среди которых – территориальная протяженность государства, национальное многообразие, многоконфессиональность (отличия, перерастающие в противоречия) и т. п.

В эпоху глобализационных изменений, способных породить не только позитивные, но и катастрофично губительные последствия, в том числе в правовой жизни отдельно взятого народа в контексте и неразрывной взаимосвязи со всем мировым сообществом, Россия должна бороться за свое выживание и достойное место в глобализационном процессе, который продуцирует и процессы разъединения, разобщенности государств, возникновения мировых конфликтов и локальных войн. Анализируя новые вызовы праву в глобальном мире, В.Д. Зорькин делает вывод о том, что «именно принцип верховенства права должен лежать в основе той правовой политики, которую международному сообществу предстоит выработать и реализовать, вопреки мощному „сопротивлению среды“, связанному с резким возрастанием угроз для безопасности людей, порожденных стихийным характером глобализационных процессов»82.

Как справедливо отмечал С.С. Алексеев, «действительное положение права в современном обществе – это не только результат наследия и инерции прошлого, попыток его реанимации, широко распространенного непонимания сути и назначения права, ошибок и промахов тех или иных деятелей, должностных лиц, науки и юридической практики (что, увы, наличествует реально, и в немалых масштабах), но и, во многом, неизбежная, неотвратимая в современной обстановке объективная реальность, которая, по-видимому, не могла не наступить в силу фактического положения вещей, существующего ныне в нашей стране и во всем мире»83.

Тесно переплетаясь между собой различные основания функционирования и переменного развития современных государств, включенных в общецивилизационный исторически важный процесс глобализации, оказывают друг на друга определяющее воздействие, переворачивая представления об идеальном устройстве общества, его регуляторах, а также о том, в чем состоит основной вопрос человечества и ценой каких ошибок и потерь мы сможем на него ответить. Сегодня становится очевидным, что правовое воспитание, специфика которого с необходимостью определяется особенностями правового уклада общества, должно в полной мере учитывать тенденции, перспективы и возможные последствия глобализационных процессов, а также быть ориентированным на внешнее (международное) взаимодействие в реализации правовой политики государства.

В настоящее время правовому воспитанию должно быть отведено главенствующее место в процессе формирования правовой культуры, измеряемой далеко не количеством действующих законов или изданной и прочитанной гражданами юридической литературы. Ограничение правовой культуры исключительно познавательными способностями граждан представляется ошибочным, поскольку знание права еще не гарантирует его реализации, а сама по себе реализация права не свидетельствует о правовой культуре его субъектов, осознанности акта их мыслительной и практической деятельности. И, как справедливо отмечается, людей, обладающих правовой культурой, никогда не покидает «…стремление в любом деле утвердить правовые начала как высшие ценности цивилизации»84.

Правокультурному обществу неизвестен правовой нигилизм – один из тревожных показателей не только потери правом своей ключевой роли в жизни общества, но и деформаций экономического, социального, идеологического и политического содержания, которые, следует отметить, могут быть устранены именно с помощью права, эффективного инструмента решения различных правовых вопросов, споров, конфликтов. Правовой нигилизм выступает абсолютной противоположностью правовой культуре, поскольку он выражается в отрицании правовых ценностей.

При всем многообразии факторов, от которых зависит и посредством которых складывается правовое государство сегодня особое значение приобретает правовая культура общества, которая представляет собой важную несущую конструкцию правового государства. Осмысленный выбор пути формирования правовой культуры должен представляться не очередным недостижимым идеалом, оторванным от правовой реальности, исключительно теоретизированным и лишенным эмпирического значения, а единственно верным решением для того общества, которое действительно заинтересовано в полном соответствии правовой реальности или хотя бы ее приближенности к провозглашенным и формально следуемым ценностно-правовым ориентирам. Верным представляется замечание о том, что «постановка стратегической, всеобъемлющей задачи создания в стране подлинно демократического, правового государства и общества… без принятия радикальных мер по формированию правовой культуры населения, его основательному правовоспитанию выглядит неделовым подходом, непродуманной мечтой»85.

С того момента, когда Россией было определено генеральное направление на построение правового государства, прошло достаточно времени для того, чтобы подвести определенные итоги, которые, надо признать, далеко неоднозначны. Утверждение о построении правового государства в определенной степени преждевременно, подтверждением чему является наличие целого ряда системных проблем и недоработок, среди которых наиболее опасна и с большим трудом преодолима – правовой нигилизм.

Глава 2

Правовой нигилизм как негативное социальное явление

§ 1. Понятие, сущность и причины правового нигилизма

Правовой нигилизм в современном российском обществе, его причины и условия, масштабы и формы проявления являются весьма серьезным препятствием на пути построения правового государства и формирования подлинно гражданского общества.

В 2008 году в своей речи на церемонии вступления в должность Президента Российской Федерации Д.А. Медведев подчеркнул: «Особое внимание придаю фундаментальной роли права, на котором основывается и наше государство, и наше гражданское общество. Мы обязаны добиться истинного уважения к закону, преодолеть правовой нигилизм, который серьезно мешает современному развитию»86. В том же году в послании Федеральному Собранию Российской Федерации Д.А. Медведев отметил, что «проблемой пренебрежения к праву мы еще системно и глубоко не занимались»87.

Однако со времени объявления политики преодоления правового нигилизма правовоспитательные мероприятия продолжают носить в большей степени фрагментарный, несистемный характер.

Следует отметить, что акцентация руководства страны на проблеме правового нигилизма явилась также следствием и ряда публичных заявлений и обращений со стороны профессионального юридического сообщества в целом и ее отдельных представителей, так как именно профессиональное правосознание и соответствующий уровень профессиональной правовой культуры позволяют юристам объективно оценить положительные стороны и очевидные недостатки сложившейся правовой системы.

За последние несколько лет частота употребления понятия «правовой нигилизм» в публицистических статьях, научных трудах ученых и публичных выступлениях официальных лиц весьма высока. Заострение внимания на данной проблематике есть, безусловно, положительная тенденция. Однако целый ряд моментов вызывает определенную тревогу. Так, представление правового нигилизма как генетической особенности российского народа способно вызвать ложное восприятие его непреодолимости и даже положительной роли. Обозначение наравне с правовым нигилизмом других видов нигилизма^88 в российском обществе (реальное существование которых вызывает, в свою очередь, множество вопросов): политического, нравственного, духовного, экологического^89, финансового, морального, властного, избирательного, культурного^90, идеологического^91, педагогического, мобильного, никотинового – несколько принижает значение борьбы с правовым нигилизмом, рассматриваемым если не как абстрактная философская категория, то как некая второстепенная теоретическая проблема.

Отрицательное восприятие законодательных установлений, общеобязательных правил поведения, их грубое и сознательное нарушение способно не только затормозить развитие российского общества, но и полностью разрушить все достигнутое и накопленное им, не оставив взамен ничего, кроме состояния хаоса, «взаимного» произвола и насилия власти и нигилистически настроенных членов общества.

В юридической науке отсутствует единство в определении понятия правового нигилизма. Так, В.А. Туманов, одним из первых обозначивший проблему правового нигилизма российского общества, определяет его как «скептическое, негативное отношение к праву, вплоть до полного неверия в его потенциальные возможности решить социальные проблемы так, как того требует социальная справедливость»92. В.А. Туманов выделил в структуре правового нигилизма три уровня: идеологический, обыденный и ведомственный. Идеологический, по его мнению, связан с принижением роли закона в жизни общества и государства. Обыденный уровень (массовый) характерен для большинства населения. В нем «тесно переплетены правовая неосведомленность, скептические стереотипы и предубеждения, а неверие в право и закон нередко достигает такой степени, что человек отказывается от реализации своих интересов, лишь бы «не связываться с правом»93. Ведомственный правовой нигилизм представляет собой разновидность обыденного, но его носителем выступает специальный субъект – чиновники, лица, наделенные властными полномочиями. Этот уровень является наиболее разрушительным для государства, так как действующие правовые нормы отторгаются непосредственно теми, кто их обязан реализовывать.

В.И. Гойман считает, что правовой нигилизм представляет собой «сформировавшееся в общественном или индивидуальном сознании устойчиво пренебрежительное или иное негативное отношение к праву, наличие у должностных лиц и граждан установки на достижение социально значимых результатов неправовыми средствами, или предельно минимальное их использование в практической деятельности и характеризующееся отсутствием солидарности с правовыми предписаниями, или исполнение (соблюдение) их исключительно под угрозой принуждения либо вследствие корыстных побуждений»94. Исследователь правового нигилизма Н.И. Матузов понимает под ним общее негативно-отрицательное, неуважительное отношение к праву, законам, нормативному порядку^95. Другие авторы, в частности, Д.Н. Вороненков, полагают, что правовой нигилизм – это скептическое, равнодушное или негативное отношение к праву, неверие в его потенциальные возможности решать социальные проблемы, причины которого состоят в юридическом невежестве, отсталости, правовой невоспитанности основной массы населения, в невостребованности права обществом^96.

По мнению З.Н. Каландаришвили, правовой нигилизм, существующий в многообразных формах (от криминальных до легальных, от парламентско-конституционных до митинговых), является одним из наиболее распространенных видов деформации правового сознания наравне с правовым инфантилизмом, правовым идеализмом и перерожденным правовым сознанием^97.

Особого внимания заслуживает взгляд Н.В. Варламовой, которая указывает на существование, по меньшей мере, трех «нигилизмов»: легистского, социологического и собственно правового нигилизма, понимая под последним такое состояние общественного сознания, при котором свобода и формальное равенство участников социального взаимодействия не воспринимаются массовым сознанием как базовые ценности и основополагающие принципы законодательного регулирования, отсутствуют навыки и желание строить отношения на их основе^98.

Анализ существующих подходов к пониманию правового нигилизма свидетельствует о том, что до настоящего времени юридическая наука не выработала единого понимая правового нигилизма. При этом очень интересной и выразительной представляется трактовка правового нигилизма, данная С.С. Алексеевым, который называл его «драмой права» и характеризует как «падение права в практических делах и общественном мнении, его бессилие перед сложными и жесткими реалиями жизни, упадок его престижа, утрату былой безусловной веры в него как в универсальное и безотказно действующее решение социальных проблем»99.

Изучив известные юридической науке определения понятия правового нигилизма, и на основе сформировавшейся точки зрения на рассматриваемую проблематику предлагается следующее определение правового нигилизма, не претендующее на исчерпывающее и единственно верное объяснение этого феномена. Правовой нигилизм – это сознательное негативное отношение человека (социальной группы, общества) к праву, выражающееся в отрицании (полном либо частичном) его ценности для общества в целом и каждого его члена в отдельности, оправдываемом убеждением в объективной неспособности права выполнять роль действенного социального регулятора.

Остановимся подробнее на каждом из составных содержательных элементов данного определения:

• правовой нигилизм может быть только осознанным и потому волевым актом (воля субъекта не только не подавляется, но и реализуется в идеологической или практической форме);

• отношение к праву должно иметь исключительно отрицательное (негативное) выражение;

• это отношение именно к праву в его широком интегративном значении, а не к отдельным правовым актам;

• правовой нигилизм проявляется в отрицании ценности права, где понятие «ценность права» имеет универсальное значение не только для какого-либо одного государства, но и для всего мирового сообщества;

• правовой нигилизм выражается в отрицании ценности права в следующих вариациях: для общества в целом и каждого его члена в отдельности; для общества в целом, но не для самого себя; для самого себя, но не для общества в целом. Определенная «комбинация отрицания» определяется наличием у человека механизма внутренней оценки всего происходящего, что в той или иной степени имеет какое-то отношение к праву – такой механизм может работать как исправно, так и со сбоями;

• отрицание ценности права должно быть оправдано человеком, что позволяло бы ему, находясь за пределами правовых рамок, противопоставлять им себя, как непримирителя безжизненного или несправедливого права;

• наличие внутреннего убеждения как принципиальной позиции человека, самостоятельно пришедшего к правовому нигилизму либо позаимствовавшего (где заимствование также является сознательным и волевым актом, а никак не слепого копирования или простого подражания) подобное отношение к праву у других лиц;

• объективная неспособность права выполнять роль действенного социального регулятора. Данный элемент существует в прямой связке с элементом «оправданность», поскольку именно указание на объективную неспособность права оправдывает, в реальности, субъективное восприятие и оценку права человеком, тем самым маскируя нигилистический субъективизм очевидной объективной неспособностью права, казалось бы, лежащей на поверхности;

• по мнению последователей правового нигилизма, право неспособно выполнять роль регулятора общественных отношений, во-первых, тогда, когда оно «мертво», что приравнивается к тому, что его как бы не существует, а если существует «не существуя», то, следовательно, объективно не способно выполнять такую роль. И, во-вторых, тогда, когда оно «несправедливо», что приравнено, в свою очередь, к угрозе для большей части общества (если право несправедливо по отношению к одним, то не может быть несправедливо по отношению к остальным, ведь творцом права является никто иной, как сам человек, а потому не найдется человека, творящего права, несправедливого по отношению, как минимум, к себе).

Представляется, что классификация форм проявления правового нигилизма может быть проведена по различным основаниям и критериям, наиболее общими и, вместе с тем, значимыми из которых являются следующие:

1) по субъекту (с учетом идентифицирующих возрастных, профессиональных и иных социально-демографических признаков);

2) по сферам общественных отношений, на которые правовой нигилизм оказывает свое негативное влияние (в сфере государственного управления, в социально-политической, экономической, культурной, духовной и других);

3) по характеру отображения правового нигилизма во внешнем мире (теоретическая форма – «доктрина правового нигилизма» и практическая форма – подмена в бюрократических интересах демократических общественных целей и задач, конфликт интересов федеральных и региональных органов государственности власти, органов местного самоуправления, коррупция, самоуправство, массовые протестные акции граждан и другие).

Н.И. Матузов, по мнению которого правовой нигилизм, имеющий различные «измерения» и модификации, многолик, изощрен и коварен, указывает на следующие наиболее яркие и очевидные формы выражения правового нигилизма: прямые преднамеренные нарушения действующих законов и иных нормативных правовых актов; повсеместное массовое несоблюдение и неисполнение юридических предписаний; война законов, издание противоречивых, параллельных или даже взаимоисключающих правовых актов; подмена законности политической, идеологической или прагматической целесообразностью; конфронтация представительных и исполнительных структур власти на всех уровнях; нарушения прав человека, особенно таких основополагающих, как право на жизнь, честь, достоинство, жилище, имущество, безопасность^100.

Аналогичные формы проявления правового нигилизма приводятся А.В. Мелехиным, который, кроме всего прочего, указывает на такую форму, как подмена идеи суверенитета и целостности государства идеями сепаратизма и разобщенности^101.

Вместе с тем известны и более оригинальные мнения по данному вопросу, указывающие в большей степени на частный характер нигилистических проявлений. Так, например, Т.Н. Нешатаева указывает на такое проявление правового нигилизма, как видимость независимости суда^102. О.В. Волынская, рассматривая формы проявления правового нигилизма следователя, считает наиболее общими и очевидными из них умышленные нарушения действующих законов и иных нормативно-правовых актов, а также следственные (процессуальные) ошибки^103. Н.В. Витрук писал о процессуальным нигилизме и проявлении процессуального упрощенчества в рамках судопроизводства^104. В.В. Вышкварцев указывает на существование в историческом прошлом и на современной этапе развития России такой формы проявления политического и правового нигилизма, как «общественный патернализм» – чрезмерной опеки государства над гражданами^105.

В основе нигилизма всегда конфликт, который может иметь различные степени остроты. Многие социальные конфликты протекают в сфере правовых отношений, порождаются юридическими ситуациями, а затем и разрешаются юридическими средствами^106.

В научной и учебной литературе традиционной является точка зрения, согласно которой правовой нигилизм российского общества имеет исключительно историческую обусловленность (самодержавный характер власти, крепостное право, несовершенство судебной системы и т. п.). Однако данное утверждение представляется несколько неоправданным в отсутствие достаточного количества конкретных исторических фактов и объективного правового анализа. Утверждение о невозможности, в принципе, ликвидировать правовой нигилизм, который, по мнению многих политиков, правоведов, философов, имеет глубокие исторические корни, одновременно с обозначением ключевой задачи по планомерной и систематической борьбе с ним, препятствует пониманию большей части граждан этой проблемы, воспринимаемой ими как отрицательно характеризуемое, но вполне закономерное явление, а, следовательно, не требующее особых усилий и исправления собственного «неправового сознания».

Как справедливо отмечается в науке, право не может быть оторвано от исторического и культурного состояния общества, чтобы не оказаться красочной бутафорией, однако его историческая или культурная обусловленность не должна быть оправданием для превращения права в неправо^107.

Историческая обусловленность присуща всем без исключения государственно-правовым явлениям – возникающим, преобразующимся и преемственно существующим. Утверждение о том, что правовой нигилизм имеет связь с многовековой историей Российского государства, не вызывает ни малейшего сомнения, однако и не прибавляет сколько-нибудь оригинальности такой связи, никак не предопределяющей сущность правового нигилизма, в каждый конкретный исторический отрезок времени имеющий свои характерные черты и формы проявления.

Представляется, что и особенностью правового нигилизма является то, что его возникновению предшествует определенный по своей продолжительности исторический отрезок времени накопления и вживления в сознание людей тех настроений, что с течением времени приобретают нигилистический окрас, заявляя о себе все чаще и тая в себе все большую угрозу.

В настоящее время оценить степень усиления правового нигилизма можно, прежде всего, основываясь на конкретных социологических данных. Так, исследования последних двух десятилетий демонстрируют устойчивую тенденцию правового нигилизма. Если в 1991 году на вопрос «Можно ли обойти закон в обмен на деньги и дефицитные товары?» 73 % опрошенных ответили утвердительно, то в 2009 году на вопрос «Можно ли обойти закон с помощью денег?» такой ответ дали 78 %108.

В 90-е годы, по мнению россиян, практически во всех сферах жизни общества ситуация стала хуже. Особенно тяжко реформы сказались на уровне жизни населения (ухудшение отметили 77 % опрошенных), моральном состоянии общества (76 %), экономике страны в целом (73 %), социальной сфере (71 %), межнациональных отношениях (70 %). Социологи также отмечают, что в российском обществе распространено чувство страха перед «беспределом и разгулом преступности в стране». За последние три года количество граждан, испытывающих такое чувство увеличилось с 28 % до 36 %. Сказывается общий тревожный настрой, сводки о терактах и преступлениях, то, что многие люди живут в состоянии хронического стресса – особенно в крупных городах. При этом россияне не верят в то, что «надо потерпеть еще немного, и жизнь наладится». Наибольшую тревогу у граждан России вызывают, прежде всего, кризис системы жилищно-коммунального хозяйства и рост коммунальных платежей (о чем сказали больше половины опрошенных), низкий уровень жизни, сокращение доступа к бесплатному образованию и медицине, коррупция и засилье бюрократии, рост цен, алкоголизм и наркомания, преступность, безработица и так далее^109.

По результатам комплексного исследования латентной преступности^110, проведенного специализированным научным подразделением (НИИ Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации), обобщившим десятилетний опыт исследования в данной сфере, уровень фактической преступности более чем в восемь раз превышает уровень зарегистрированной^111.

Как справедливо утверждает С.И. Герасимов, «правовой нигилизм способствует формированию терпимости к преступлениям и другим видам противозаконного поведения, их моральному оправданию, привыканию к ним нравственно неустойчивых слоев населения»112.

В 2012 году бывшим министром внутренних дел РФ Р.Г. Нургалиевым было отмечено, что увеличение общего числа зарегистрированных преступлений прогнозируемо, так как это является результатом целенаправленных мер по сокращению латентного сектора преступности^113.

Нельзя не указать на участившиеся случаи применения пыток, насилия и другого жестокого и унижающего человеческое достоинство обращения с участниками уголовного судопроизводства со стороны должностных лиц правоохранительных органов^114. По данным Генеральной прокуратуры Российской Федерации в 2011 году Следственным комитетом Российской Федерации проведено более чем 17 тысяч проверок по сообщениям о насилии со стороны сотрудников правоохранительных органов, однако возбуждено только 250 уголовных дел (1,5 %)115.

Криминализация все более широких слоев населения естественным образом приводит к росту виктимизации граждан. По данным исследователей НИИ Академии Генеральной прокуратуры Российской Федерации, в 2009 году жертвами преступлений стали не менее 21 млн. человек, т. е. 15 % населения России (эта цифра на 1,5 % превышает соответствующую цифру 2008 года).

К криминогенным факторам, которые можно рассматривать в качестве детерминант преступности, относят следующие:

• бедность значительной части россиян, которая приобретает устойчивый характер;

• имущественная поляризация населения в России;

• рост числа безработных граждан;

• безнаказанность за совершение преступления и правонарушения;

• негативные процессы в сфере миграции населения;

• коррупция;

• негативные тенденции в развитии духовно-нравственных ориентиров россиян;

• алкоголизация и наркотизация определенной части населения России.

Как справедливо указывает В.Е. Эминов, важно более углубленно рассмотреть проблему причин преступности на стыке наук, ведь она связана и с общими социальными процессами, и с образом жизни конкретных людей, и с природными особенностями индивида (способностями, склонностями, темпераментом и т. п.). Кроме того, на состояние преступности влияют и процессы глобального масштаба, и повседневные события, и случайные обстоятельства^116. В этой связи необходимо отметить, что в настоящее время процессы глобализации способны привести и к негативным криминогенным последствиям, в числе которых: вторжение рынка в социальную и духовную сферы; снижение роли государства, утрата и ослабление демократических принципов и механизмов; милитаризация социума; освобождение лидеров от национальной и социальной ответственности; повышение степени экономического риска; информационная оккупация; тиражирование и экспансия мировой культуры и другие^117.

Основные направления деятельности по борьбе с правовым нигилизмом получили свое отражение в Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2020 года, утвержденной Распоряжением Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2008 г. № 1662-р. Отмечается, что в России образовался существенный разрыв между формальными нормами (законами) и неформальными нормами (реальным поведением экономических субъектов), что выражается в низком уровне исполнения законодательства и терпимом отношении к такому неисполнению со стороны власти, бизнеса и широких слоев населения, т. е. в правовом нигилизме^118.

В Основах государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан содержится перечень условий, способствующих распространению правового нигилизма, которыми являются: несовершенство законодательства Российской Федерации и практики его применения, избирательность в применении норм права, недостаточность институциональных механизмов, гарантирующих безусловное исполнение требований закона, неотвратимость, соразмерность и справедливость санкций за их нарушение.

Для определения путей преодоления правового нигилизма, его последствий важно иметь четкое представление о причинах возникновения и распространения этого явления в обществе. Используемые в борьбе с правовым нигилизмом средства должны в полной мере соответствовать степени устойчивости и интенсивности нигилистических настроений, а также потенциальной способности общества к совместной с властью работой над ошибками. По образному высказыванию Н.И. Матузова, «правовой нигилизм имеет в нашей стране благодатнейшую почву, которая всегда давала и продолжает давать обильные всходы. Причем эта почва постоянно удобряется, так что „неурожайных“ лет практически не было»119. Если повсеместные проявления правового нигилизма будут сохранять нарастающие темпы своего распространения и углубления в массовом сознании, то негативные последствия такого социального явления, угрожающего не только российскому, но и любому другому обществу, будут иметь, без преувеличения, разрушительный характер.

Можно предположить, что длительный период распространения массового правового нигилизма способен ввести российское общество в патологическое состояние социальной аномии, подробно исследованное Э. Дюркгеймом^120. Такое состояние бывает характерно для трансформирующегося общества, переживающего процесс социальной дезорганизации, в особенности – в ценностной системе общества.

Тревожной тенденцией в развитии правового сознания российского общества является снижение уровня правовых знаний. В условиях частых преобразований и кардинальных реформ в области гражданского, уголовного, административного права, появления новых отраслей права, продиктованных как объективной потребностью в скорой и эффективной регуляции проблемных сфер общественных отношений, так и нецелесообразным и поверхностно содержательным законодательным нововведением, гражданину необходимы фундаментальные для понимания и направленные на решение конкретных вопросов правовые знания, без которых правомерное поведение невозможно в принципе, а поведение, заметно отклоняющееся от должного «вступает в свои права». Однако неспособность права защищать законные интересы людей в силу юридико-технических, смысловых недостатков и распространенной декларативности нормативных установлений зачастую вырабатывает отрицание, неверие в существующие правовые институты и их состоятельность даже у законопослушных граждан, для которых несовершенство правовой системы представляется в достаточно четкой, не прикрытой незнанием или слепой верой в право форме, заставляющей их признавать необходимость права, отрицая при этом его жизнеспособность, выстраивая собственную линию «правомерного» поведения с насыщением его элементами правового нигилизма как защитного от правовых искривлений пласта вынужденных установок. Так, К.Д. Ушинский писал о том, что «… чаще всего мы очень хорошо понимаем, что закон полезен, что исполнение его необходимо для пользы общества, но понимаем также очень хорошо, что неисполнение законов очень полезно для нас самих»121.

Кризисное состояние российского общества формирует далеко не исчерпывающий перечень причин правового нигилизма на макро- и микроуровне общественных и личностных деформаций.

Одной из основных причин правового нигилизма является социально-экономическое расслоение общества. Усиление диспропорции доходов и уровня жизни отдельных слоев населения приводит к дифференциации населения на узкий круг богатых и преобладающую массу бедных, неуверенных в своем будущем людей.

Между тем, как писал И.А. Ильин, именно «частная собственность пробуждает и воспитывает в человеке правосознание… приучая его к правовой взаимности и к уважению чужих полномочий, взращивая в нем чувство гражданского порядка и гражданской самостоятельности, верный подход к политической свободе»122. Крайне неустойчивое положение людей, находящихся за чертой бедности, провоцирует их на совершение различных правонарушений, что с одной стороны – вынужденная мера при стечении тяжелых жизненных обстоятельств, а с другой – результат формирования стойкого нигилистического отношения к государственной власти, которая в нарушение закрепленных Конституцией Российской Федерации прав граждан не создает должных условий для обеспечения достойной жизни и свободного развития человека, а также к праву, выражающему, по мнению значительной части граждан, интересы отдельных социальных групп, элиты, а не всего народа.

Правовой нигилизм имеет и политические причины, устранение которых представляет собой важную задачу, поскольку ни одна их сфер общественных отношений не существует и не развивается в отрыве от государственной политики (экономической, правовой, социальной и т. д.). Наравне с положительными результатами проводимой государством политики ее характеристикой также является и пробельность (недоработки на отдельных участках или системные ошибки). Среди многочисленных политических причин правового нигилизма можно назвать лоббирование интересов отдельных социальных групп, игнорирование общественного мнения, целенаправленное подавление общественной, в том числе политической активности. В этой связи следует отметить, что правовое воспитание также не лишено политического характера, однако представляется недопустимым подвергать его влиянию меняющихся политических веяний или субъективного отношения к правовому воспитанию отдельных лиц. Американскому правоведу Г. Дж. Берману принадлежат слова о том, что право есть и политика, и нравственность, и история, но все создающие его люди, законодатели и судьи, являются также слугами правовой реальности^123.

Следует отметить, что наиболее важным условием эффективности правовоспитательной деятельности является преодоление негативных явлений и процессов в правотоворческой, правоприменительной и правоохранительной практике и устранение их причин. Если же в процессе работы органов государственной власти допускаются грубые ошибки, произвол, беззаконие, то это вызывает возмущение и подрывает веру в силу права. В этой связи особое внимание должно быть уделено совершенствованию российского законодательства, неуклонному соблюдению принципов социальной справедливости, равенства перед законом и судом, гарантии и защиты прав, свобод и законных интересов граждан, повышению эффективности деятельности и авторитета государственных органов и должностных лиц, в особенности суда, прокураторы, полиции, неотвратимости и справедливости наказания за нарушения закона независимо от занимаемой должности, расширению активного участия граждан в политико-правовой жизни общества, а также другим, обеспечивающим действенность механизма правового воспитания, условиям. И как справедливо отмечает Ю.А. Тихомиров, используя образное сравнение регулируемых правом процессов с марафоном, «обилие правовых актов подчас создает иллюзии решения задач общества и государства, не отражая реальных периодов их развития. Остаются вне поля зрения правовые процессы, хотя правовой марафон – это не только старт (правопонимание и юридическое прогнозирование), но и длинный путь к финишу (правоприменению)»124.

Анализ статистики законодательного процесса показывает, что с каждым годом число принимаемых законов значительно возрастает, однако доверие народа к власти продолжает оставаться на низком уровне, из чего следует вывод о том, что активная законотворческая деятельность сопровождается повсеместным неисполнением законов, их открытым игнорированием^125. Генеральный прокурор Российской Федерации Ю.Я. Чайка в своем докладе на заседании Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации «О состоянии законности и правопорядка в 2010 году и о проделанной работе по их укреплению» отметил, что «…для обеспечения правовыми средствами происходящих в стране преобразований имеются значительные резервы, но их реализации препятствует неисполнение законов»126.

Динамика общественных отношений в современном мире диктует непрерывное и качественное обновление их правового обеспечения. Внесение многочисленных изменений в действующее российское законодательство совсем не является безусловным показателем нестабильности и неэффективности правовых установлений, поскольку это может быть вызвано не только и не всегда его пробелами или противоречиями, но и объективной потребностью в законодательных новеллах – с учетом смены экономических, политических, социальных и иных ориентиров. Однако, несмотря на то, что в предыдущие годы было внесено большое количество изменений в федеральное законодательство, что, в свою очередь, не должно получить исключительно отрицательную оценку, их реализация идет очень медленно. Это должно послужить для власти сигналом к умеренному законотворчеству, которое бы не обесценивало значимость правового регулирования количеством законов, подменяемым их качество, а отвечало бы требованиям современного российского общества, гарантируя и, в действительности, обеспечивая строгое и неуклонное исполнение правовых установлений как рядовыми членами общества, так и представителями власти, обязанными не только не допускать каких-либо «ведомственных» нарушений, но и осуществлять должный контроль и надзор за соблюдением законодательства в целом. В этой связи справедливы слова о том, что «и даже при обилии законов их нормы еще не стали ценностным элементом, основанием поведения»127.

Противоречивость и взаимоисключаемость нормативных правовых актов также является причиной правового нигилизма, нарушая целостность и единство правового пространства. Недостаточный уровень ряда законов, как в содержательном, так и в юридико-техническом плане, их поспешное изменение и отмена, несогласованность с действующими программами реформирования и преобразования в отдельных сферах общественных отношений, объективно приводят к потере престижа закона в обществе, веры в его потенциальные возможности решать социальные проблемы. Как отмечал Г.В. Мальцев, «правотворческая деятельность требует особого рода знания о возможном, рекомендуемом и желаемом будущем праве, огромной ценностной информации, предполагает поиск содержательных законодательных решений, удовлетворяющих известным критериям справедливости и нравственности. Люди стремятся не просто к праву, но справедливому праву с нравственным содержанием»128. По мнению Е.А. Лукьяновой, российское общество оценивает законы, в первую очередь, с точки зрения моральных воззрений (на основе критериев добра, зла, справедливости и совести, долга, чести и достоинства), а потому «естественно, что, если в законе заложена несправедливость, он не только не будет исполняться, но и создаст условия для формирования еще большего неуважения к закону»129.

Интенсивность правотворчества и рост массива действующих нормативных актов сопровождается проявлением различных юридических дефектов – противоречий, дублирования, пробелов^130. Такие факты свидетельствуют о низкой правовой культуре самого законодателя. Кроме того, о низкой правовой культуре правотворческого процесса можно говорить в случае принятия законов, страдающих излишней декларативностью и правовой неопределенностью.

С развитием и усложнением общественных процессов проблема взаимодействия права и морали приобретает все большую значимость. Современное общество по своей структуре становится несравненно более сложным и дифференцированным. К сожалению, нередко законы разрабатываются и принимаются с учетом именно групповых интересов или отдельных регионов, а не всего общества в целом. Несовершенство законодательной базы является «благоприятной» средой для формирования различных коррупционных схем. Коррумпированность властных структур по-прежнему остается причиной правового нигилизма среди рядовых граждан и должностных лиц. Как отмечается в Указе Президента Российской Федерации от 13 апреля 2010 г. № 460 «О Национальной стратегии противодействия коррупции и Национальном плане противодействия коррупции на 2010–2011 годы»131, несмотря на предпринимаемые государством и обществом меры, коррупция по-прежнему серьезно затрудняет нормальное функционирование всех общественных механизмов, препятствует развитию институтов демократии, проведению социальных преобразований и модернизации национальной экономики, вызывает в российском обществе серьезную тревогу и недоверие к государственным институтам, создает негативный имидж России на международной арене^132 и правомерно рассматривается как одна из угроз безопасности Российской Федерации^133.

Противодействие коррупции на уровне национальной стратегии подчеркивает остроту данного вопроса и значимость такой государственной задачи. Коррупция нарушает принцип равенства и социальной справедливости, затрудняет экономическое развитие страны и препятствует повышению эффективности государственного управления, приводя к дискредитации права и подрыву доверия граждан к власти. Особую остроту в настоящее время приобретает коррупция в органах внутренних дел, которую прямо провоцирует «правовой нигилизм значительной части сотрудников таких органов (пренебрежительное отношение к закону, который они же должны соблюдать)»134.

В утвержденной Распоряжением Правительства Российской Федерации от 25 октября 2005 г. № 1789-р Концепции административной реформы в Российской Федерации в 2006–2010 годах^135 было указано, что результаты российских исследований состояния системы государственного управления также свидетельствуют о низкой эффективности государственной власти, коррумпированности государственного аппарата, падении доверия граждан к государственным институтам и государственным служащим. По данным Фонда общественного мнения, проводившего опрос граждан 22–23 января 2011 года среди 1500 респондентов в 43 субъектах страны, 46 % от всех опрошенных считают, что в настоящее время уровень коррупции в России повышается, 34 % – уровень коррупции не меняется и, наконец, только 8 % – снижается^136.

Особое внимание обращает на себя принятый Федеральный закон Российской Федерации от 7 марта 2011 г. № 26-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации»137 – о либерализации уголовного законодательства. По мнению законодателя это позволит на практике в полной мере применять принцип справедливости, закрепленный в статье 6 Уголовного кодекса Российской Федерации. К примеру, изменяется подход к отмене условного осуждения при совершении в течение испытательного срока преступления средней тяжести и к отмене условно-досрочного освобождения от отбывания наказания при совершении в течение оставшейся неотбытой части наказания преступления по неосторожности либо умышленного преступления небольшой или средней тяжести. В этих случаях вопросы об отмене или сохранении условного осуждения и условно-досрочного освобождения решаются судом. В соответствии с данным Федеральным законом исключаются установленные нижние пределы сроков наказания в виде ареста или лишения свободы в таких статьях, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, кража, мошенничество, вымогательство, незаконное предпринимательство, легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем, изготовление, хранение, перевозка или сбыт поддельных денег или ценных бумаг, злоупотребление полномочиями частными нотариусами и аудиторами, неуважение к суду, незаконное освобождение от уголовной ответственности, фальсификация доказательств, неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта, укрывательство преступлений и т. д.

Сложившаяся в России правоприменительная практика зачастую далека от устанавливаемого нормативного идеала. «Законная либерализация» в отношении к приведенным составам преступлений, учитывая характер тех общественных отношений, на которые они посягают, может открыть больше возможностей для спекуляции в решении вопроса назначения «ниже низшего предела» со стороны судейского корпуса, составляя не что иное, как реальную коррупциогенную угрозу.

Отсутствие консолидирующей государственно-правовой идеологии, принижение значения традиционных правовых ценностей и частичная потеря нравственных, культурных и правовых ориентиров, их замена криминальными установками несомненно служат причинами правового нигилизма. Недостаточно только заявить о «диктатуре закона», борьбе с правовым нигилизмом. Для укрепления законности и правопорядка важно предложить обществу новые правовые идеи, ценности, образцовые стандарты поведения.

Следует признать, что в настоящее время в сознании многих российских граждан утверждается опасное мнение, что руководство высшими идеями права приносит меньше пользы в решении того или иного вопроса, нежели теми методами и средствами, что находятся вне правового пространства, вступая с ним в открытое противоречие. По мнению О.И. Цыбулевской, называющей духовное банкротство явлением более глубоким и опасным, чем падение объемов производства или отсутствие денег в государственной казне, современная Россия переживает масштабные нравственные потери^138. Правовой нигилизм на фоне подобных тенденций становится особенно опасным, прочно укореняясь в общественном сознании и приобретая все более неустранимый характер.

В Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства. Однако правовая жизнь современной России с наибольшей выразительностью в отличие от конституционных положений демонстрирует целый ряд проблем в выполнении государством принятых на себя обязательств и несении ответственности перед своими гражданами. Под правовой жизнью в данном случае понимается «совокупность всех форм юридического бытия общества, выражающаяся в правовых актах и иных проявлениях права (в том числе и негативных), характеризующая специфику и уровень существующей юридической действительности, отношение субъектов к праву и степень удовлетворения их интересов»139. В юридической науке наравне с этим понятием употребляются также и другие понятия, во многом с ним схожие – «бытие права», «правовая среда», «правовая действительность», «правовая реальность», «правовая сфера», отличающиеся по объему содержания и предметным сферам применения.

Традиционной стала резкая критика и неудовлетворительная оценка соблюдению прав человека в России Уполномоченным по правам человека в Российской Федерации в своих ежегодных и специальных докладах. Признание прав человека в отсутствие их гарантированности и должной защиты есть свидетельство грубейшего несоответствия между заявленным, провозглашенным и реальным, происходящим. Так, 15 января 2009 года по делу «Бурдов против России», в котором заявитель жаловался на неисполнение властями решений, вынесенных российскими судами в его пользу, Европейский Суд по правам человека вынес первое «пилотное» постановление в отношении России^140. Подобные постановления выносятся в случаях выявления Европейским Судом системных проблем, существующих в том или ином государстве. Системность той или иной проблемы в рамках правового поля проявляется в широте ее распространенности и глубине неустранимости на уровне национального права. Выявление такого рода проблем с использованием как внутригосударственных, так и международных юридических механизмов, ставит под сомнение целостность и эффективность самой правовой системы государства.

В России, по мнению Председателя Конституционного суда Российской Федерации В.Д. Зорькина, «проблема неисполнения судебных решений все больше приобретает системный характер»141. В целях совершенствования правовой системы Российской Федерации и выполнения решений Конституционного Суда Российской Федерации и постановлений Европейского Суда по правам человека Указом Президента Российской Федерации от 20 мая 2011 г. № 657 утверждено Положение о мониторинге правоприменения в Российской Федерации^142, согласно п. 2 которого – мониторинг предусматривает комплексную и плановую деятельность, осуществляемую федеральными органами исполнительной власти и органами государственной власти субъектов Российской Федерации в пределах своих полномочий, по сбору, обобщению, анализу и оценке информации для обеспечения принятия (издания), изменения или признания утратившими силу (отмены) законодательных и иных нормативных правовых актов Российской Федерации^143. Кроме того, Распоряжением Минюста России от 12 апреля 2012 г. № 674-р при Министерстве юстиции Российской Федерации образован Экспертный совет по мониторингу правоприменения в Российской Федерации^144.

В исследовании причин правового нигилизма особого внимания заслуживает вопрос о негативном влиянии средств массовой информации. Представление людей о праве постоянно испытывает на себе влияние не только потоковой информации официального характера, но и разрозненных и неверифицированных материалов иных информационных ресурсов, оказывающих зачастую негативное воздействие, вызывая тем самым определенную психологическую реакцию человека (многообразные переплетения чувств, эмоций, настроений, впечатлений и т. д.) и искажая процессы положительного восприятия информации о праве^145.

Надо отметить, что в современной юридической науке нередко указывается на необходимость разделения таких понятий, как «причины» и «источники» правового нигилизма, придавая первым – скоротечный, изменчивый, а вторым – глубинный, трудно устранимый характер. Представляется, что такое разделение данных понятий может быть подвержено обоснованной критике, поскольку правовой нигилизм для современной России является свершившимся фактом, неизбежным следствием ряда причин (как прямых, так и косвенных), которые, в свою очередь, подчиняясь фундаментальному закону причинно-следственной связи, также являются следствием (в смысле – последствиями) причин, по-новому именуемых «источниками».

К примеру, такой криминологический показатель, как рост преступности, будучи последствием неблагоприятных, в первую очередь экономических, условий жизни населения, выступает в роли одной из причин возникновения и усугубления правового нигилизма, являясь вместе с тем его ярчайшим последствием. Таким образом, одни причины правового нигилизма как следствие других причин (в том числе собственно причин правового нигилизма), не теряя свойства причинности, могут в то же время быть и его последствием. Надо признать, что это в значительной мере усложняет задачу выявления причин правового нигилизма, определения масштабов и характера его последствий, однако в очередной раз подтверждает необходимость более глубинного анализа этого феномена, всестороннее и детальное исследование которого позволит выработать практические рекомендации по эффективной борьбе с правовым нигилизмом.

Подобные сложности герменевтической этимологии применительно к исследуемой проблематике могут быть разрешены с помощью разработки некой разноуровневой системы причин правового нигилизма, с их делением на главные (основные) и производные (побочные) по степени интенсивности воспроизведения нигилистических тенденций, временной продолжительности, корреляционной взаимозависимости и т. д.

В то же время для выявления причин правового нигилизма необходимо четкое понимание того, в каких именно условиях возникает это явление, социально-экономических, политических, или иных, определяющих уровень развития государства в целом, служащих при этом питательной почвой для тех социальных отклонений, что и составляют в конечном итоге причины правового нигилизма.

Для лиц с антиобщественной ориентацией, как отмечал В.Н. Кудрявцев, характерны проявления правового нигилизма, неприятия правовых требований и запретов, хотя они хорошо понимают их необходимость (и даже иногда признают на словах). Они действуют под влиянием сиюминутных побуждений, не задумываясь о законе и о возможном наказании^146.

В числе социальных отклонений – нарушений социальных норм, которые характеризуются определенной массовостью, устойчивостью и распространенностью при сходных социальных условиях, выделяют такие, как преступность, паразитизм, алкоголизм, наркомания, самоубийство, аморальное поведение, бюрократизм^147. Среди негативных социальных явлений, почвой для которых служит правовой нигилизм, девальвирующий подлинные духовно-нравственные ценности, в Основах государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан названы следующие: пьянство, наркомания, порнография, проституция, семейное насилие, бытовая преступность, пренебрежение правами и охраняемыми законом интересами окружающих, посягательство на чужую собственность, самоуправство, самосуд. Социальные отклонения деформируют сознание личности, независимо от того, является тот или иной субъект непосредственным участником такого рода отклонений или пассивным наблюдателем и слушателем всего «отклоняющегося». О негативном влиянии социальных отклонений на индивидуальное сознание личности свидетельствуют слова о том, что «устойчивый преступник – это носитель типичных социальных дефектов данного общества, наложенных на индивидуально-психологическое своеобразие его личности»148.

Возможность и оправданность отступления от закона, не согласующегося с наличными у субъекта представлениями, к примеру, о справедливости, нравственности, абсолютно недопустимы, поскольку «подобные концепции, – пишет М.И. Байтин, – опираясь на которые можно оправдать противозаконные действия, объявив, например, закон „неправовым“, не только не помогают преодолению существующего в обществе правового нигилизма и беспредела, но и дестабилизируют обстановку»149.

Об ошибочности утверждения о существовании некого интуитивного «хорошего права» писал также В.Н. Кудрявцев, отмечая, что «если сегодня можно отложить в сторону Конституцию, то завтра – Уголовный кодекс. Важно, мол, лишь решить, является ли тот или иной юридический акт подлинно гуманным демократическим и справедливым… Опасность как раз и состоит в том, что игнорировать закон под флагом „истинного права“ будут все те, кому мешают правопорядок и законность, демократия и гуманизм»150. По верному замечанию С.Л. Франка правовой нигилизм «невольно санкционирует преступность и дает ей возможность рядиться в мантию идейности и прогрессивности»151, которая крайне опасна и способна приобрести широкую поддержку и признание.

Только в условиях стабильного правопорядка субъект, не согласный с правовыми требованиями, не подрывая правовые устои общества, в состоянии, используя предоставленный ему правовой инструментарий, добиться справедливости и не изменить своим нравственным принципам. Такая правовая активность, облаченная в конструктивную критику, есть необходимое условие совершенствования правовой системы и фактор социально-правового прогресса. Еще Т. Гоббс писал: «Законы придуманы не для прекращения человеческой деятельности, а для ее направления, подобно тому, как природа создала берега не для того, чтобы остановить течение реки, чтобы направлять его. Мера этой свободы должна определяться благом граждан и государства»152.

По мнению А.А. Васильева, «утверждение о правовом нигилизме – миф, который формирует комплекс неполноценности у русского народа… В действительности игнорирование права как высшего начала жизни – показатель нравственной высоты русского сознания»153. Нравственная высота русского сознания не вызывает сомнения в отличие от того убеждения исследователя, что ее показателем выступает игнорирование права. Трудно не согласиться с тем, что право во всех своих проявлениях должно быть пронизано нравственностью и справедливостью, поскольку именно моральное содержание права является одним из важных условий его эффективности. «Право по своей органике, – писал С.С. Алексеев, – представляет собой явление глубоко морального порядка, и его функционирование оказывается невозможным без прямого включения в ткань права моральных критериев и оценок»154. Истолкование же некоторых сторон и явлений жизни российского народа особенностями народного характера, традиционным русским духом, как очень точно было подмечено русским политическим деятелем и историком П.Н. Милюковым, «значит объяснять одно неизвестное посредством другого, еще более неизвестного, или, как говорится, запрягать лошадей позади телеги»155.

Действительно, нравственность всегда будет занимать главенствующее положение в системе социальных ценностей, опережая собственно право, но умаление значения права, придание ему второстепенной роли недопустимо и составляет реальную угрозу национальной безопасности государства, сохранности правовой системы в целом^156.

Следует отметить, что наравне с усилением правового нигилизма для российского общества также характерна и другая не менее опасная противоположно направленная тенденция, которой является правовой идеализм (правовой романтизм или правовой фетишизм), внушающий людям ложную ничем не подкрепленную веру в способность права мгновенно и бесповоротно разрешить любую проблему. «Среди многих противоречий, характеризующих современное российское общество, – пишет Н.И. Матузов, – можно выделить и причудливое переплетение, с одной стороны, тотального правового нигилизма, а с другой – наивного правового идеализма»157.

Правовой идеализм способен воспроизводить нигилистические тенденции, все больше отдаляя народ от власти, народ, слепо верящий во всесильность законов, и в то же время отрицая непреложное требование к их соблюдению для достижения некого правового идеала. В основе и правового нигилизма, и правового идеализма лежит «ущербное правосознание». Феномен правового идеализма заслуживает не меньшего внимания и научного интереса, чем правовой нигилизм. Не исключено, что в этом феномене можно найти объяснение возникновению и распространению правового нигилизма в России и того, настолько ли он непреодолим, как представляется многим. В этой связи, никак не придавая правовому идеализму какого-либо конструктивного начала, можно выдвинуть гипотезу о том, что в этом феномене заключена, в определенном смысле, «надежда» – люди, глубоко веруя в волшебство права, не могут быть в полной мере нигилистами, а потому борьба с правовым нигилизмом будет более эффективной, когда используемый арсенал средств борьбы, ключевая роль среди которых отводится правовому воспитанию, подкрепляется идеализированными представлениями о праве.

Не преувеличивая роли и значения права, можно со всей ответственностью утверждать, что в настоящее время праву принадлежит важнейшая роль в развитии нашего общества. «Отвергая саму идею господства права, правовой нигилизм тем самым отрицает возможность утверждения в обществе правовых начал организации жизнедеятельности людей, открывает дорогу охлократии или тоталитаризму. Без его преодоления задача обеспечения эффективного действия права практически неосуществима»158.

После распада СССР Россия стала принципиально иным государством в правовом, политическом, экономическом и социальном отношении, что оказало значительное влияние на облик всего российского общества. Закономерность истории состоит в том, что всякий новый общественный строй вырастает на «обломках» предшествующего. Это означает, что его предпосылки формируются в недрах старого общества, а сам он является продуктом исторической эволюции. Гегель отмечал, что в каждую новую эпоху происходит отрицание старого общества путем восприятия его в «снятом», или преобразованном виде^159. В условиях же современной правовой реформы отсутствует эффективная государственная идеология, призванная обеспечить динамику такой реформы и государственного развития в целом, а сама по себе нацеленность на положительный результат еще не есть гарантия такого результата.

§ 2. Критика доктрины правового нигилизма

Имманентным свойством правового нигилизма является отрицание. Это главная характеристика данного феномена, определение содержания которого – условие его объективного анализа. В то же время научные установки исследователя нередко позволяют открыть новые грани правового нигилизма, суть которого, несмотря на многообразные позиции ученых, остается неизменной. Абсолютно очевидным является то, что правовой нигилизм – это реально существующее социальное явление. Юридическая наука знает множество категорий, имеющих важное методологическое назначение, но не связанных непосредственно с действительностью и в ней не воплощенных, а, следовательно, существующих в предполагаемой (гипотетической) форме. Правовой нигилизм же, несмотря на кажущуюся теоретическую мифологичность, к таким категориям не относится, а потому его исследование усложняется в большей степени.

Следует отметить, что правовой нигилизм является одним из тех немногих социальных феноменов, «жизнь» которого возможна не только в реальности, но и в теоретических постулатах. Однако весьма сложен вопрос о том, что первично – правовой нигилизм «в действии» или «в теории». Представляется, что однозначного ответа на него быть не может, поскольку необходимо говорить о существовании не какой-либо последовательной зависимости, а процентном соотношении тех практических проявлений правового нигилизма, которым предшествуют определенные концептуальные идеи, делающие возможным (в том числе провоцирующие) его реальное оформление, и наоборот.

Широкий спектр тех социальных проблем и вопросов, которые, в конечном счете, и составляют основу правового нигилизма, находят свое выражение в политической и правовой мысли, а также философских идеях и учениях на протяжении всей истории человечества.

О сущности и ценности права еще в глубокой древности рассуждали такие величайшие мыслители античности, как Сократ, Зенон, Антисфен, Платон, Аристотель, Эпикур и другие.

Идеи правового нигилизма в той или иной доктринальной форме, степени и категоричности отрицания ценности права содержатся в леворадикальных общественно-политических (в частности – анархизм) и философских (к примеру, конфуцианство) учениях.

Конфуцианство как религиозно-философское учение Древнего Востока, названное по имени своего основателя Конфуция (VI в. до н. э.) – базовая основа традиций и ценностей которого сохранилась до наших дней, разрешая вопрос о соотношении справедливости, морали и закона, устанавливает их верховенство и безусловный приоритет над законом. Однако следует отметить, что данное учение, несмотря на свой нигилистический подтекст, не содержит постулатов правового нигилизма в их «разрушающем» виде, поскольку отказ от всеобщности и непреложности закона предполагает высокие моральные и нравственные устои общества.

Наиболее ярчайшими представителями различных течений и ответвлений западного и российского анархизма были М. Штирнер (1806–1856), П. Ж. Прудон (1809–1865), М.А. Бакунин (1814–1876), Л.И. Мечников (1838–1888), П.А. Кропоткин (1842–1921) и другие.

Многие из концептуальных идей анархизма, сформировавшегося в середине XIX века (абсолютизация личной свободы, отрицание основ социальной организации общества, традиционных норм общежития, действенности и ценности права и др.), являются неотъемлемой частью современных анархистских и иных протестных движений.

Как считал русский философ и революционер М.А. Бакунин, рассуждая о необходимости государственной организации общества, «государство должно раствориться в обществе, свободно организованном на началах справедливости»160, находя этому следующее объяснение: «если есть государство, то непременно есть господство, следовательно, и рабство; государство без рабства, открытого или маскированного, немыслимо – вот почему мы враги государства»161.

Французский анархист П.Ж. Прудон, выражая свое отношение к юриспруденции, писал, что «…наши юристы заслужили только один упрек, они чересчур почтительно относятся к законам, созданным произволом»162.

Феномен нигилизма в целом как особого явления социальной и духовной жизни общества являлся объектом внимания представителей западноевропейской философской мысли – Ф. Ницше (1844–1900), М. Хайдеггера (1889–1976), О. Шпенглера (1880–1936), труды которых оказали большое влияние на постановку проблемы нигилизма и правовых ценностей отечественными философами и правоведами – Н.А. Бердяевым (1874–1948), С.Н. Булгаковым (1871–1944), Б.А. Кистяковским (1868–1920), П.Б. Струве (1870–1944), С.Л. Франком (1877–1950), Л.И. Шестовым (1866–1938) и др. Однако нигилизм как реальное явление и его философско-онтологическое понимание в России имеет множество особенностей, которые придают правовому нигилизму некий специфический и характерный «русский характер», проявляющийся прежде всего в том, что нигилизм принимается либо как непреодолимый природный изъян, на который обречен российский народ, либо же наоборот, как преобразующая сила, без которой невозможно прогрессивное развитие общества.

Русский философ С.Л. Франк понимал под нигилизмом «отрицание или непризнание абсолютных (объективных) ценностей»163. По его мнению, существо мировоззрения, основную и глубочайшую черту «духовной физиономии» русского интеллигента, образует нигилистический морализм – своеобразное, рационально непостижимое и вместе с тем жизненно-крепкое слияние антагонистических мотивов в могучую психическую силу.

Ф. Ницше рассматривал нигилизм как естественное состояние общества, которому предшествует пессимизм. На вопрос «Что обозначает нигилизм?», немецкий философ отвечает: «То, что высшие ценности теряют свою ценность. Нет цели. Нет ответа на вопрос „зачем?“»164. По мнению Ф. Ницше, нигилистический вывод (вера в отсутствие ценностей) есть следствие нашей моральной оценки, и причиной нигилизма является вера в категории разума – «мы измеряли ценность мира категориями, которые относятся к чисто вымышленному миру»165.

Особое место в работах М. Хайдеггера занимает глубокое критическое осмысление наследия Ф. Ницше, размышляющего, по его мнению, метафизически, в колее истории метафизики, т. е. в ядре западной философии, в которой ценностная идея выходит на передний план. М. Хайдеггер рассматривал нигилизм как не просто некое современное явление, а как «историческое движение, приходящее задолго до нас и размахнувшееся далеко за пределы нашего времени»166.

О. Шпенглер писал, что восхождение нигилизма в его понимании Ф. Ницше не чуждо ни одной из больших культур, и внутренняя исчерпанность обитателя мирового города и провинциала наступила для античности в римскую эпоху, а в нашем случае срок ее отведен после 2000 года. По утверждению О. Шпенглера «каждой культуре присущ свой особый способ душевного угасания», «со вчерашними идеалами, религиозными, художественными, государственными формами, созревшими в веках, покончено, и только этот последний акт культуры, ее самоотрицание, еще раз выражает прасимвол всего ее существования»167.

Анализируя кризис современного права, Г. Дж. Берман утверждал, что западная цивилизация находится «в середине беспрецедентного кризиса правовых ценностей и правовой мысли, кризиса, в котором ставится под сомнение вся наша традиция права», добавляя, что «этот кризис зародился как внутри западного опыта, так и вне его»168.

Далеко неоднозначное отношение российского народа к своему историческому прошлому, а в особенности – советскому, является причиной неоправданных обвинений коммунистического учения и провозглашенного на его основе социалистического строя в официальной «идеологизации» правового нигилизма. Утверждение о принижении роли права в жизни социалистического общества, как следствия провозглашенного курса на постепенное «отмирание» государства и права^169, несостоятельно с точки зрения не только юридической науки, но и фактического материала, отражающего действительную картину состояния и всестороннего реформирования советского государства. Более того, следует признать, что именно на данном историческом этапе была сформирована и достаточно успешно функционировала централизованная система правового воспитания, прообраз которой и планируется восстановить в сегодняшней России. Как отмечал А.И. Новиков, «в современной марксистско-ленинской литературе и социалистической общественной практике термин „нигилизм“ используется для характеристики определенных идеологических и социально-психологических тенденций чисто негативного отношения к социальным и культурным ценностям и завоеваниям общества»170.

Обращение к художественным произведениям, выполняющим роль общественной трибуны, для объяснения причин возникновения и распространения российского правового нигилизма следует считать не совсем удачным. Великие русские писатели, создавая собирательные образы героев-нигилистов либо рассуждая о ценности права в целом, его «уместности и полезности» в жизни людей, использовали известные литературные приемы, которые, надо признать, претендуют на высокую оценку с точки зрения художественного творчества, а не научного познания. Отражение общественно-политического устройства общества, его социального уклада на определенном историческом отрезке времени в произведениях Н.А. Некрасова, М.Е. Салтыкова-Щедрина, Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева, Н.Г. Чернышевского и других писателей имеет, несомненно, большое значение для исследования вопроса правового нигилизма в России в его глубинном философском измерении, однако далеко не исчерпывает всей задачи по объективному анализу данной проблематики. Это в равной степени относится и к фольклорному творчеству (поговоркам, пословицам и т. д.).

Как представляется, истории неизвестны какие-либо учения или теории, построенные исключительно на отрицании ценности права, которые не предлагали бы взамен иного устройства общественного бытия и альтернативных праву социальных регуляторов. Следовательно, теорий правового нигилизма в чистом виде не существует. Вместе с тем в большей части теорий, так или иначе затрагивающих вопросы государства и права, содержатся своего рода «ростки» правового нигилизма, его отдельные «элементные» положения (идеи).

Это можно объяснить следующим – постулаты с нигилистическим уклоном есть следствие сомнения (как научного, так и ненаучного), прежде всего, в ценности права, а сомнение, в свою очередь, есть первопричина отрицания. Разумеется, не всякое сомнение переходит в отрицание, но всякое отрицание возникает из сомнения. Несмотря на то, что именно сомнение в чем-либо признается двигателем мыслительной деятельности человека, оно способно привести к категоричным суждениям, составляющим основу правового нигилизма. И как писал М. Хайдеггер, «отрицание, отказ, запрет, негация есть противоположность утверждению… Ничто как результат отрицания имеет „логическое“ происхождение»171.

Таким образом, одной из форм борьбы с правовым нигилизмом следует считать опровержение доктрины правового нигилизма. Резкая, но конструктивная, научно-обоснованная критика такой доктрины должна представлять собой не просто набор очевидных суждений, как то – «отрицание отрицания», а такие концептуальные положения, которые могли бы прийти на смену нигилистическому мировоззрению, так как разрушение одних идей возможно при наличии других идей, по своей силе значительно превышающих первые. Взамен отрицанию необходимо предложить то, что не просто привело бы к отказу от противоборства праву, но и убедило бы «сомневающихся» в его подлинной ценности.

Распространенное мнение о том, что правовой нигилизм и есть правовая безграмотность, более чем ошибочно. Принципиально важным представляется вопрос о разграничении понятий «правовой нигилизм» и «правовая безграмотность», смешение которых обусловлено, прежде всего, тем, что оба этих явления (состояния) социальной жизни связаны с определенными негативными последствиями. В своем монументальном труде «О сущности правосознания» И.А. Ильин использует такое оригинальное и до настоящего времени неразработанное отечественной юридической наукой понятие, как «правовая невменяемость». Определение его смыслового содержания, которое вкладывал в него великий русский философ и которое может иметь современное прочтение, представляется немаловажным. И.А. Ильин, утверждая, что одно знание положительного права, верное сознавание его – не гарантирует еще наличности нормального правосознания, все же признавал его необходимость. «Народ, не знающий „законов“ своей страны, ведет внеправовую жизнь или довольствуется самодельными и неустойчивыми зачатками права… люди, не знающие своих запретностей, легко забывают всякий удерж и дисциплину или оказываются обреченными на правовую невменяемость…. Люди пребывают в состоянии животных или вещей, до которых не доходит голос, взыскующий о том, что „можно“, что „должно“ и чего „нельзя“, однако им запрещено „отзываться неведением закона“, и, невменяемые, они не могут даже претендовать на унизительную для человека невменяемость»172.

Отсутствие правовых знаний в сочетании с неспособностью субъекта к их восприятию, способно ввести его в состояние «правовой невменяемости». Подобное состояние во многом схоже с правовой безграмотностью, но полностью отлично от правового нигилизма.

В современной России в условиях политического плюрализма, свободы слова и выражения собственного мнения, являющихся признанными достижениями мировой демократии и ее прогрессивными началами, правовой нигилизм проявляется намного ярче и распространяется значительно быстрее обычного. Условия, которые должны бы способствовать большей свободе граждан, являются одновременно условиями, при которых правовой нигилизм облекается в одно из проявлений этой свободы, и как минимум – свободы в отрицании ценности права.

История уже не раз демонстрировала, что неспособность правящих элит осознать историческую реальность и действовать оптимально в такой реальности приводит к историческим трагедиям, что в XX в. подтверждено опытом и России, и других стран^173. И в XXI веке на фоне противоречий, существующих в настоящее время во взаимоотношениях между государствами на мировой арене, приводящим к политической, экономической и социальной дестабилизации, причем, как на национальном, так и на международном уровне, во многих странах, в том числе и в России, отмечается активизация тех сил, руководящие идеи и наличные действия которых имеют нигилистический окрас – отрицается ценность не только права, но и многих других общепризнанных данностей.

В современной России, несмотря на существование реального практического правового нигилизма во всевозможных его проявлениях, отсутствуют нигилистические учения или доктрины, равно как и нигилисты-теоретики и идеологи. Вероятнее всего это связано с тем, что за массовостью российского нигилизма любые попытки облечь его в «руководящую и будоражащую народ» теорию остаются просто незаметными, в том числе и потому, что правовой нигилизм XXI века при всей своей катастрофичной очевидности не нуждается в каком-либо учении или идейном вдохновителе. Для тех, кто отрицает ценность права и призывает к всеобщему неподчинению и противостоянию, обращаясь к известным догмам вышеназванных и многих других теорий, нет необходимости в сотворении чего-то нового и ранее неизвестного, поскольку независимо от времени своего происхождения догмы нигилизма без труда приживаются в мировоззрении людей и сознании современного общества в целом. Кроме того, довольно сложно спорить с тем, что «нигилизм нельзя даже назвать учением, потому что к нигилизму способен каждый ничего не понимающий, но имеющий руки для дела разрушения – а оно очень легко… Происхождение его объясняется очень просто, а именно дурными сторонами человеческой природы»174.

Публикации и выступления российских политиков, юристов, деятелей культуры и искусства, а также представителей различных религиозных конфессий, которые содержат критику действующей власти (осторожную и резкую, провокационную и обличающую), правовой системы (качества и эффективности законодательного процесса, работы правоохранительных органов, прокуратуры и суда), сомнения в целесообразности следования законодательным требованиям, не совпадающим с интересами отдельных субъектов или социальных групп, – это своеобразный источник идеологизирования правового нигилизма.

Сегодня о правовом нигилизме считает нужным высказываться каждый, и даже тот, кто не имеет толком представления о том, что такое право и нигилизм. Надо признать, что крайне сложно бороться с правовым нигилизмом общества, значительная часть членов которого подразумевает под ним то, что выходит за рамки их представлений о возможном и должном.

Идейный правовой нигилизм современной России имеет неразрывную связь не с религией, философией или наукой, а с реальной политикой. Правовой нигилизм, не теряя своей первозданной негативной сущности, наполнятся сегодня политическим содержанием, определяемым предвыборными и иными агитационными программами многочисленных политических партий – основных игроков в борьбе за власть и другими общественными объединениями, деятельность которых имеет политическую направленность.

В последние годы интерес российских граждан к политической жизни страны резко возрастает. Однако в большей степени это объясняется не столько повышением уровня политического или правового сознания, сколько формированием некой общественно-политической группы, не имеющей реального доступа к действующей власти и выступающей в ее противовес, что, в свою очередь, способно привести к открытой конфронтации с выдвижением тех лозунгов и требований, которые, несмотря на целый ряд системных недоработок в социальной, экономической и иных сферах, не согласуются с общепризнанными представлениями об участии граждан правового государства в принятии государственно важных, в том числе политических, решений. Усиление общественно-политических протестных настроений (Манежная площадь, Болотная, Кудринская и другие площади, мосты, проспекты и проезды), отсутствие конкретной программной цели и невнятность выдвигаемых требований «ни с чем не согласных» есть пример правового нигилизма в его формационном (теоретическом и практическом) сочетании.

Американский исследователь И. Анденес отмечает, что «…неверие в честность политического руководства и правоприменительных органов, уроки того, что правительство продажно, беззаконие – путь к богатству, честность – заблуждение, а нравственность – капкан для простаков – вот основа отсутствия уважения к праву и склонности к общественно опасным действиям»175. Но все же подозрения в бесчестности, продажности и беззаконии могут быть вполне основательны, хотя отрицать, что такие подозрения и неверие не служат основой для возникновения правового нигилизма, бессмысленно. Крайний субъективизм может быть присущ определенному субъекту или немногочисленным социальным группам, но формирование общественного мнения, выражающего позицию и отношение большинства членов общества происходит совсем не случайно, что вполне может сигнализировать о политических, правовых, нравственных или иных проблемах общества, вызывающих наибольшие подозрения. Однако, как писал известный философ и ученый П.А. Флоренский, «мудрость государственного управления – не в истреблении тех или других данностей и даже не в подавлении их, а в умелом направлении, так чтобы своеобразия и противоречия давали в целом государственной жизни нужный эффект»176.

Вместе с тем следует согласиться с оценкой состояния политического протеста, данной С.А. Авакьяном, который исходит из того, что протестные отношения имеют право на существование и реально могут конструктивно способствовать совершенствованию конституционного строя страны. Исследуя протестные отношения современной России, ученый выделяет основные организационно правовые средства выражения таких отношений: 1) личностно-спонтанный путь, т. е. проявление протеста как публичного самовыражения человека, его позиции; 2) право на обращение; 3) действия групп людей, т. е. коллективные действия; 4) использование права на свободу информации; 5) право на создание объединений; 6) выражение своей позиции в ходе выборов, референдумов, публичного обсуждения проектов законов и иных важных общегосударственных, региональных и местных решений; 7) использование парламентских форм для легального и демократического выражений протестных отношений; 8) судебное оспаривание правовых актов и действий^177.

Надо признать, что в современной России доктринальная (теоретическая) форма правового нигилизма не является оформленным идеологическим течением или учением, но, в условиях возрастания общественно-политической активности граждан и усиления их протестных настроений, может получить соответствующее консолидирующее нигилистические силы идейное выражение.

Краткий экскурс в историю формирования и распространения основных мировоззренческих взглядов на государство и право, оформившихся в научные теории и общественно-политические течения, позволяет произвести своеобразную реконструкцию общей картины доктрины правового нигилизма. И именно исследование доктринальной формы правового нигилизма позволяет ответить на целый ряд вопросов, столь важных для эффективной борьбы с ним.

Утверждение о существовании некой единой первичной доктрины правового нигилизма, ответвлением от которой являются известные и юридической науке, и философии, и политологии, и даже художественной литературе воззрения нигилистического толка, без сомнения, несостоятельно. Однако предпринятая попытка их условного объединения под общим интегрирующим названием «доктрина правового нигилизма» отвечает концептуальному подходу в исследовании данного вопроса, при котором следует исходить из того, что такая доктрина – есть «слепок» всех вышеназванных теорий и течений, имеющих в своем основании неизменные константы противоборства существующему правовому и государственному порядку.

Обращение общества к доктринальной (теоретической) форме правового нигилизма связано со множеством внешних и внутренних факторов, но особую остроту этот вопрос приобретает в период кризисного состояния общества, когда решается его дальнейшая судьба, и следовательно, существует возможность выбора альтернативных путей его развития.

Глава 3

Проблемы борьбы с правовым нигилизмом в современном российском обществе

§ 1. Формы и методы правового воспитания в противодействии правовому нигилизму

Выбор тех или иных форм, методов и средств правового воспитания должен быть в полной мере определен исходя из тех реальных условий, в которых реализуется государственная политика в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан, и что особенно важно, факторов, которые и потребовали ее провозглашение. Следовательно, для эффективной борьбы с правовым нигилизмом необходимо установить определенное соотношение форм правового воспитания (основываясь на предложенной классификации) и форм проявления правового нигилизма, как теоретического, так и практического.

Особенностью реализуемой в настоящее время государственной политики в сфере развития правовой грамотности и правосознания российских граждан является то, что она проводится под флагом борьбы с правовым нигилизмом, а потому направление по формированию высокого уровня правовой культуры должно предполагать для начала, с учетом временной и логической последовательности, преодоление нигилизма. Таким образом, государственная политика в обозначенной сфере имеет специфический антинигилистический характер и «восполняющее существенные пробелы» значение.

Для демонстрации адресности борьбы правового воспитания с определенной формой проявления правового нигилизма возможна условная группировка форм правового воспитания, во-первых, на сингулярные, используемые в единственном числе по отношению к одной или нескольким формам проявления нигилизма, и во-вторых, на универсальные, используемые в сочетании с двумя и более формами правового воспитания по отношению ко всем формам проявления нигилизма.

Соотношение сингулярных и универсальных форм правового воспитания с формами проявления правового нигилизма можно представить следующим образом (рис. 3)178:

Рис. 3. Соотношение сингулярных и универсальных форм правового воспитания с формами проявления правового нигилизма

Между «формами» существует системно-структурная устойчивая взаимосвязь, поскольку, учитывая многообразие и разноликость проявлений правового нигилизма, их диалектическую обусловленность, использование одной из форм правового воспитания в преодолении конкретной формы нигилизма в состоянии предопределить результат (положительный или отрицательный) влияния этой (другой или других) формы (форм) правового воспитания на другие (либо той же самой) формы (форму) правового нигилизма. К примеру, с целью разрушения нигилистических установок тех граждан, которые уверены в том, что федеральные и региональные нормативные правовые акты принимаются с учетом интересов лишь отдельных социальных групп и слоев, а не всего общества, сингулярной формой правового воспитания будет выступать непосредственное участие в общественном обсуждении законопроектов. В борьбе с правовым нигилизмом в форме заведомо незаконных решений и действий органов государственной власти и органов местного самоуправления, помимо применения к их должностным лицам, государственным и муниципальным служащим мер государственно-властного характера, может быть использована правовая пропаганда, в данном случае рассматриваемая также как сингулярная форма правового воспитания. А с нарушениями прав, свобод и законных интересов человека и гражданина необходимо бороться, используя абсолютно все формы правового воспитания, каждая из которых будет пониматься как универсальная.

Неотъемлемым свойством системы правового воспитания является единство и взаимодополняемость ее элементов. Следовательно, можно предположить, что все наиболее распространенные и признанные формы правового воспитания, как и соответствующие им методы и средства, в процессе правовоспитательной деятельности получают комплексное применение. Однако использование такого подхода, при котором формы правового воспитания подразделены на универсальные и сингулярные, позволяет обеспечить положительную динамику в борьбе с правовым нигилизмом, особенно, тогда, когда придание некой форме правового воспитания сингулярного значения продиктовано временными, пространственными и иными «координатами» правового нигилизма, характеризующими проблемные области борьбы с ним.

Правовое информирование требует особо детального рассмотрения, поскольку имеет самое непосредственное отношение ко всем существующим формам правового воспитания.

В современном мире, характеризующемся высоким уровнем технологизации, информатизации и глобализации, основным источником информации, в том числе правовой, являются средства массовой информации: либо способствующие полноценному функционированию системы правового воспитания, либо препятствующие правовоспитательной деятельности.

Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан устанавливают, что на формирование правовой культуры, позитивного типа правосознания и поведения оказывает влияние и такой фактор, как распространение и использование доступных для восприятия информационных материалов, формирующих правовую грамотность и правосознание населения, в печатном, электронном, аудиовизуальном и ином виде, а также с помощью средств массовой информации.

На практике, однако, материалы, освещающие работу правоохранительных органов, нередко лишены должного уровня объективности и достоверности. Содержащиеся в них утверждения нередко заменяют факты, убеждения – доказательства, а эмоции авторов и погоня за сенсацией подменяют смысловое содержание такой информации. Однако путь к преодолению названных и других недостатков в работе средств массовой информации состоит никак не в ограничении гласности, а в создании надежных правовых механизмов, которые позволили бы ввести взаимоотношения средств массовой информации и правоохранительных органов в оправданные рамки.

Развитие глобальных сетей цифровых телекоммуникаций значительно усилило влияние средств массовой информации на формирование мировоззренческих установок, ценностных ориентаций российских граждан. Согласно недавним социологическим исследованиям, охват населения различными средствами массовой информации сегодня беспрецедентно широк: всего 2 % россиян не смотрят телевидение, 20 % – не читают газет и 35 % – не слушают радио^179.

Конкуренцию традиционным средствам массовой информации все больше составляет интернет-пространство^180. Своеобразной реакцией на это является Федеральный закон от 21 октября 2011 г. № 289-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания»181. В соответствии с ним официальным опубликованием федерального конституционного закона, федерального закона, акта палаты Федерального Собрания считается не только первая публикация его полного текста в «Парламентской газете», «Российской газете», «Собрании законодательства Российской Федерации», но и первое размещение (опубликование) на официальном интернет-портале правовой информации (www.pravo.gov.ru). Кроме того, на данном портале могут быть размещены (опубликованы) иные акты палат Федерального Собрания, правовые акты Правительства Российской Федерации, других органов государственной власти Российской Федерации, законы и иные правовые акты субъектов Российской Федерации и муниципальные правовые акты^182. Таким образом, в систему опубликования нормативных правовых актов введены новые технологии распространения информации, а именно – самый доступный в современном обществе источник и средство массовой информации – Интернет.

Следует отметить высокий статус «Российской газеты» как официального публикатора законодательных актов, информирующего широкий круг читателей в масштабе всей страны обо всех наиболее значимых общественно-политических событиях, а также комментирующего их с общественной и юридической точек зрения. В числе специализированных правовых изданий, содержащих обзор наиболее значимых правовых событий, аналитику и комментарии экспертов по актуальным правовым вопросам, в настоящее время следует назвать еженедельную газету «Эж-Юрист»183, сетевое издание «Российское агентство правовой и судебной информации»184 и другие.

Учитывая объективную необходимость расширения правового информирования граждан, целесообразно было бы издавать массовую ежедневную юридическую газету в целях широкого информирования граждан об осуществляемых в стране мероприятиях, направленных на укрепление правовой основы государственной и общественной жизни, совершенствование законодательства, упрочение законности, а также освещение работы суда, правоохранительных органов и прокуратуры.

Усиление или ослабление интереса средств массовой информации к тем или иным явлениям и событиям правового характера находится в прямой зависимости от времени наступления тех или иных общественно-политических событий, заявлений представителей государственной власти, акцентирования общественного мнения на тех или иных вопросах и проблемах и других факторов (времени, места и обстоятельств). Вместе с тем абсолютно очевидным является тот факт, что современное общество «потребляет» огромное количество информации, и средства массовой информации в целом удовлетворяют его запросам. Однако с учетом объективной способности средств массовой информации оказывать как положительное, так и негативное влияние на правовоспитательный процесс, очевидна необходимость совершенствования современной информационной политики государства с учетом новых потребностей общества.

Правовое обучение является основной формой правового воспитания, на которой базируются последующие во временном отношении формы, оказывающие воздействие на индивида в течение всей его жизнедеятельности. Молодое поколение – самая уязвимая часть общества, с трудом противостоящая его деструктивным проявлениям, в том числе правовому нигилизму. Поэтому правовое обучение подрастающего поколения является стратегически важной задачей современной системы российского образования.

Именно для молодежной среды характерны различные проявления правового нигилизма, зачастую связанного с некомпетентной критикой права, правовой мифологией и политическим радикализмом. В числе таких проявлений: несоблюдение и неисполнение требований законов и иных нормативных актов; подмена законности прагматической целесообразностью; оценивание отношения власти и общества к себе как безразличное или откровенно потребительское; отождествление права с фактическим действием властных структур; неуважение к суду и правоохранительным органам; аполитичность и отсутствие сопричастности к делам государства и общества^185.

В Национальной доктрине образования в Российской Федерации от 4 октября 2000 года, которая определяет цели воспитания и обучения, пути их достижения посредством государственной политики в области образования, ожидаемые результаты развития системы образования на период до 2025 года, среди основных целей и задач системы образования доктрина определяет «воспитание патриотов России, граждан правового, демократического государства, способных к социализации в условиях гражданского общества, уважающих права и свободы личности, обладающих высокой нравственностью…»186.

В числе основных задач реализации Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017^187 годы названо обеспечение правового обучения и воспитания детей, а также специалистов, работающих с детьми. Данный документ определяет также первоочередные меры по выполнению поставленных задач, одними из которых являются разработка и внедрение усовершенствованных образовательных программ, обеспечивающих получение детьми знаний в области прав человека и прав ребенка с включением в них специального раздела о практическом применении полученных знаний.

Правовое воспитание на уровне приобщения подрастающего поколения к элементарным общепринятым нормам и правилам правомерного поведения должно проводиться с самых ранних лет ребенка в рамках дошкольного образовательного учреждения. Именно такой подход обеспечит поэтапность и непрерывность правовоспитательного воздействия^188.

Непосредственное и определяющее участие в формировании законопослушного поведения молодого поколения^189 страны принимают общеобразовательные учреждения^190.

В настоящее время в общеобразовательных школах с VI по IX класс (всего – 140 часов) изучается учебный предмет «Обществознание», который, будучи интегрированным и построенным по модульному принципу, включает содержательные разделы: «Общество», «Человек», «Социальная сфера», «Политика», «Экономика» и «Право». Интегрированный учебный предмет «Обществознание» на ступени среднего (полного) общего образования на базовом уровне включает разделы «Экономика» и «Право», которые могут преподаваться как в составе данного предмета, так и в качестве самостоятельных учебных предметов. На профильном уровне «Обществознание», «Экономика» и «Право» изучаются как самостоятельные учебные предметы в зависимости от выбранного профиля^191. В этой связи представляется необходимым введение курса «Право» как самостоятельного при обязательном включении его в федеральный компонент базисного учебного плана.

В последние годы подготовлены и внедрены в практику общеобразовательных учебных учреждений самостоятельные учебники по праву^192. Однако надо признать, что вопрос учебно-методического обеспечения правового обучения до настоящего времени не нашел своего окончательного разрешения.

К сожалению, сегодня существует большой разрыв между реальным характером функционирования образовательных институтов и идеальным представлением о них. Как справедливо считает П.С. Самыгин, «корни этой проблемы находятся еще глубже – в системе общего среднего образования, где преподавание основ правовых знаний обыкновенно возлагается на педагогов, не имеющих специальной подготовки»193. Еще в начале XX века было отмечено, что «мы толкуем об учебниках и программах и забываем о людях – выполнителях этих программ. Между тем достоинства или недостатки образования и воспитания зависят не столько от учебных предметов, сколько от людей, которым вверено учебно-воспитательное дело»194.

Е.А. Певцова отмечает, что в современных условиях правовое образование и воспитание в школах во многом стало носить «формальный характер»195. Так, в общей сложности количество общеобразовательных учреждений, серьезно работающих в данном направлении, не превышает 5–10 % от суммарной численности российских школ. Основной причиной сложившейся ситуации является отсутствие достаточного количества школьных преподавателей права, а также недостаточный уровень квалификации учителей, ведущих соответствующие дисциплины^196.

И действительно, преподавание права в школах сегодня ограничивается догматическими и историческими проблемами юриспруденции. Приходится сталкиваться и с тем, что одна часть преподавателей склонна к теоретизированию рассматриваемых вопросов, а другая, напротив, тяготеет к отражению сложившейся юридической практики в силу меньшей теоретической подготовленности и способности к научному анализу. В этой связи представляется целесообразным активнее привлекать к преподаванию права в школах выпускников юридических факультетов педагогических вузов.

Существующие проблемы и недоработки в рамках правового воспитания, а именно – правового обучения, являются одной из причин молодежной преступности. До настоящего времени в России все еще не создана достаточно эффективная система профилактики и борьбы с преступностью несовершеннолетних. Согласно докладу Института социологии Российской академии наук доля «законопослушных» несовершеннолетних с 2006 по 2010 год снизилась почти вдвое: с 32 до 15 % от общего числа опрошенных, а число несовершеннолетних правонарушителей возросло с 58 % до 69 %. И если 8 лет назад к числу «трудных» можно было причислить лишь каждого десятого подростка в России, то сейчас это уже каждый шестой (16 %). Кроме того, по данным проведенного социологами исследования, более 70 % осужденных подростков не имели ясного представления о том, что их поступки уголовно наказуемы^197.

В рамках данной проблемы особого внимания заслуживает пример работы по профилактике молодежной преступности, осуществляемой Главным управлением Министерства внутренних дел Российской Федерации по Свердловской области, которое в 2009 году, подводя итоги состояния дел в сфере борьбы с преступлениями, совершаемыми учащимися образовательных учреждений различных типов и уровней, составило и опубликовало на своем официальном сайте полный список^198 тех учебных заведений^199, чьи воспитанники являлись подозреваемыми в совершении преступлений, а, следовательно, в которых работа по правовому воспитанию учащихся не проводилась на должном уровне. Результатом применения подобных профилактических мер явилось снижение уровня преступности среди несовершеннолетних всего за два месяца на 19,1 %. Представляется, что данная мера, учитывая ее реальную эффективность, может найти свое распространение в работе правоохранительных органов и других субъектов Российской Федерации.

Правосознание учащихся профессиональных училищ и лицеев и средних специальных учебных заведений (техникумов и колледжей) находится на предельно низкой отметке и проявляется в противоправном поведении, которое с учетом молодого возраста имеет демонстрационно-идейный характер. Все это имеет место на фоне неразрешенных проблем алкоголизма, наркомании и токсикомании и других отрицательных явлений среди подростков^200.

Нельзя не учитывать, что особую роль в эффективности правового воспитания подрастающего поколения играет родительское воспитание. Как справедливо отмечал еще Л.И. Петражицкий, «уровень правового сознания индивида зависит от того, как в его семье в пору его детства был поставлен процесс правового воспитания. Родители и воспитатели должны вообще обращать серьезнейшее внимание на развитие в детях сильной и живой правовой психологии»201. Вместе с тем сегодня, в условиях институционального кризиса семьи, возможно возникновение «риска прерывания эстафеты ценностей в современной российской семье»202.

Однако, помимо существенных пробелов в правовом обучении современной молодежи, справедливым будет обозначить и некоторые нововведения позитивного характера. Так, для целей правового воспитания наравне с основными звеньями обучения создаются и специализированные организации^203. В настоящее время по общеобразовательному предмету «Право» ежегодно проводятся олимпиады школьников, перечень которых утверждается Министерством образования и науки Российской Федерации^204. Вместе с тем, как представляется, целесообразнее было бы расширять перечень образовательных учреждений (общеобразовательных и учреждений высшего профессионального образования), на базе которых могут проводиться олимпиады школьников по праву по различным тематическим направлениям в области юриспруденции. Подобные мероприятия, несомненно, способствуют получению новых и углублению имеющихся правовых знаний у школьников, развитию духа соревнования, оказывающего положительный мотивационный эффект.

Следующей формой правового воспитания, являющейся в определенном смысле альтернативным продолжением правового обучения, является юридическое образование. Определяя основное отличие юридического образования от правового обучения, необходимо исходить из того, что результатом юридического образования является не только правовое воспитание личности, обладание правовыми знаниями, овладение юридическими навыками и умениями, но и достижение установленного образовательного уровня.

В условиях снижения качества подготовки будущих юристов своевременно издание Указа Президента Российской Федерации от 26 мая 2009 г. «О мерах по совершенствованию высшего юридического образования в Российской Федерации»205, целью которого является повышение качества образовательных программ высшего профессионального образования в области юриспруденции, а также усиление контроля за деятельностью образовательных учреждений высшего профессионального образования, осуществляющих подготовку юридических кадров в Российской Федерации.

В контексте вопроса о правовом воспитании при преподавании правовых дисциплин следует отметить, что в настоящее время, несмотря на то, что такие дисциплины преподаются во многих юридических вузах на достаточно высоком теоретическом и методическом уровне, фактически преподаватели не проводят правового воспитания с обучающимися. Учебное время, как правило, в полном объеме затрачивается на передачу соответствующих правовых знаний, ограничиваясь «чистым знанием», не связанным с воспитанием.

Важно понимать, что «нельзя человека просто учить на юриста – надо обязательно формировать его правовое сознание. Иначе на выходе из учебного заведения мы можем иметь хорошо подготовленного профессионального преступника»206. И, как справедливо отмечается, юридическое образование является одним из главных способов формирования правосознания юристов^207.

Надо признать, что еще большую тревогу и множество споров вызывают существующие проблемы в сфере подготовки юридических кадров в непрофильных вузах. Снижение качества юридического образования в целом во многом связывают с утратой вузами профильности образования. В рамках данного вопроса особое внимание следует обратить на расширение штата и уровня подготовки преподавателей юридических факультетов соответствующих непрофильных вузов. Это создаст большие возможности для «разворачивания» правовоспитательного процесса, ориентированного на студентов – неюристов, обучающихся в таких вузах, поскольку основной состав субъектов правового воспитания могут и должны составлять педагоги юридической направленности, занятые преподаванием на юридических факультетах в тех же самых вузах. Однако не исключено, что данный замысел встретит множество препятствий, главным из которых являются финансовые предпочтения преподавателей, а именно выбор формы и места своей педагогической деятельности в зависимости от размера оплаты труда.

В настоящее время федеральными государственными образовательными стандартами высшего профессионального образования установлено, что выпускник (квалификации (степени) «бакалавр»208 и «магистр»209) по направлению «Юриспруденция» должен обладать определенным набором общекультурных и профессиональных компетенций, в числе которых, в частности, названа способность эффективно осуществлять правовое воспитание в рамках педагогической деятельности.

Направление бесплатной юридической помощи включает в себя огромный блок вопросов, ответ на которые требует продуманного и компетентностного подхода на уровнях федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления с учетом целого ряда факторов, формирующих и составляющих в конечном итоге правовую действительность государства.

Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 324-ФЗ «О бесплатной юридической помощи» устанавливает основные гарантии реализации права граждан на получение бесплатной квалифицированной юридической помощи, организационно-правовые основы формирования государственной и негосударственной систем бесплатной юридической помощи и организационно-правовые основы деятельности по правовому информированию и правовому просвещению населения.

В России по данным Федеральной службы государственной статистики 25,2 миллиона человек являются малоимущими, что составляет 18 % от общего количества населения. Более чем в половине субъектов России соотношение малоимущих граждан к общему числу населения превышает 20 %.

Полномочия по координации деятельности органов и организаций, оказывающих бесплатную юридическую помощь и осуществляющих правовое просвещение населения в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 19 мая 2011 г.№ 653 «О внесении изменений в Положение о Министерстве юстиции Российской Федерации, утвержденное Указом Президента Российской Федерации от 13 октября 2004 г. № 1313»210 возложены на Минюст России. По словам заместителя министра юстиции РФ В.Л. Евтухова, сегодня в обществе существует огромная проблема – правового отрицания, которая возникает на фоне того, что граждане России не всегда имеют возможность реализовать свое конституционное право на получение юридической помощи высокого уровня^211.

В числе основных участников государственной системы бесплатной юридической помощи указанный закон называет федеральные органы исполнительной власти и подведомственные им учреждения, органы исполнительной власти субъектов Российской Федерации и подведомственные им учреждения, органы управления государственных внебюджетных фондов, государственные юридические бюро, адвокатов и нотариусов.

В настоящее время широкое распространение получает практика создания так называемых юридических клиник (студенческие консультативные бюро, студенческие юридические бюро и др.) на базе образовательных учреждений высшего профессионального образования, оказывающих бесплатную юридическую помощь. В этой связи необходим комплексный анализ данного вопроса, результаты которого отражали бы существующие достоинства и недостатки складывающейся системы. Несмотря на фактически существующую систему «клинического образования», и с учетом придания законодателем особой важности данному направлению, необходима подробная детализация наиболее важных и принципиальных вопросов работы юридических клиник.

Особенности деятельности юридических клиник^212 заключаются в том, что участие в их работе лиц, обучающихся по юридической специальности в вузах, выполняет «двоякую» роль правового воспитания, поскольку создание и функционирование при юридических вузах подобных клиник направлено не только на активное и целенаправленное обучение студентов навыкам профессиональной деятельности, которое является для самого вуза первоочередной задачей, но и на правовое просвещение населения, что, в свою очередь, требует от студентов вузов наличия достаточных знаний в тех или иных отраслях права, высокого уровня правосознания, общекультурных компетенций, чувства ответственности и гражданского долга перед обществом.

Отдельного рассмотрения требует правовая пропаганда как специфическая форма правового воспитания, которая в наибольшей степени, чем все остальные, связана с декларируемыми целями и задачами правовой политики государства, и имеет идейный, ориентационно-программный характер. Правовая пропаганда – это всегда трансляция идей (государственно-правовых), обозначение главных ориентиров не только в правовой плоскости, но и во всех сферах общественной жизни, и программирование на получение определенных общих мотивационных знаний, законопослушное поведение и социально-правовую активность личности.

Правовая пропаганда не исключает волевой элемент ее восприятия на личностном уровне, однако любая пропаганда как специально организованное, методически обеспеченное мероприятие ставит своей задачей целенаправленное воздействие на сознание граждан. Вместе с тем необходимость в правовой пропаганде (тематика, форма представления материала, используемые средства и т. д.) возникает исходя из реальных потребностей граждан в правовой и иной социально-значимой информации.

Представляется, что как самостоятельная форма правового воспитания правовая пропаганда с той или иной долей условности может включать в себя правовое просвещение. В настоящее время просвещение в его широком значении как целенаправленный процесс информирования населения об имеющемся социально-культурном опыте осуществляется по следующим направлениям: профессиональное просвещение, экономическое, политическое, правовое, гражданское, научное, художественно-эстетическое, национально-патриотическое, медицинское и иные просветительские программы^213.

Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан определяют правовое просвещение граждан одним из направлений государственной политики. Указывается также на то, что меры по ее реализации в области совершенствования законодательства Российской Федерации и правоприменения включают в том числе развитие негосударственных форм правового просвещения.

Реализация программы по правовой пропаганде (и правовому просвещению) населения должна являться неотъемлемой частью деятельности федеральных и региональных органов государственной власти, органов местного самоуправления, а в особенности – учреждений системы образования, науки, культуры, их сообществ и объединений, творческих союзов деятелей культуры и искусства (литераторов, художников, кинематографистов, театральных деятелей и др.), общественных объединений, профессионального юридического сообщества и средств массовой информации.

При проведении правоспитательных мероприятий необходимо максимально учитывать возрастные, профессиональные и иные социально-демографические особенности личности (ученика, пенсионера, врача, военнослужащего, осужденного и т. д.). Условная «стратификация» общества по основным категориям, объединяющим граждан по различным основаниям, а именно их индивидуальным «статусным» характеристикам, предопределяющим вектор восприятия ими права, будет вполне оправдана в целях правового воспитания. Это предполагает не выборочность в вопросе необходимости такого воспитания, что не вызывает ни малейшего сомнения, а всемерный учет этих особенностей для достижения наибольшей эффективности проводимых мероприятий.

Приведем конкретный положительный пример правовой пропаганды, проводимой в рамках обеспечения дорожно-транспортной безопасности. В настоящее время именно правовой нигилизм рассматривается в качестве основной причины большинства дорожно-транспортных происшествий в России. Ситуация усугубляется осознанием юридической безответственности за совершенные правонарушения, безразличным отношением к возможным последствиям дорожно-транспортных происшествий, отсутствием адекватного понимания участниками дорожного движения причин их возникновения недостаточным вовлечением населения в деятельность по предупреждению дорожно-транспортных происшествий^214.

Следует отметить, что региональные подразделения Госавтоинспекции достаточно активно проводят «круглые столы» с участием представителей органов государственной власти, общественности и средств массовой информации, а также тематические мероприятия для школьников, всероссийские и региональные общественные акции, направленные на привлечение внимания к проблеме безопасности дорожного движения.

До настоящего времени остается актуальной проблема противодействия коррупции^215 – как причина, проявление и последствие правового нигилизма.

Правовая пропаганда выступает одной из наиболее важных форм борьбы с коррупцией как широко распространенного в России проявления правового нигилизма. Правовая пропаганда, нацеленная на формирование в обществе нетерпимости к коррупционному поведению, преобразуется в антикоррупционную пропаганду. Правовая пропаганда является основной формой правового воспитания, способствующей повышению правовой культуры лиц, замещающих государственные и муниципальные должности, государственных и муниципальных служащих, сотрудников правоохранительных органов, проявления правового нигилизма которых представляет для общества особо большую опасность.

Укажем на положительный пример и правового просвещения. В соответствии с Федеральным конституционным законом от 26 февраля 1997 г. № 1-ФКЗ «Об Уполномоченном по правам человека в Российской Федерации»216 он способствует правовому просвещению по вопросам прав и свобод человека, форм и методов их защиты. Это выражается в публикациях его официальных и аналитических документов и статей в печатных изданиях, выступлениях на радио и телевидении, проведении лекций и занятий в образовательных учреждениях, распространении правовой информации в ходе личных приемов населения, выпуске полиграфической продукции по правозащитной тематике, использовании возможностей глобальной сети Интернет, конкурсах творческих работ и других тематических мероприятиях.

Правовому просвещению населения путем активного взаимодействия с представителями средств массовой информации и иных структур гражданского общества содействует и Совет при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека^217.

Особое место в современной правовой пропаганде должен занять пример, образец для подражания как один из наиболее эффективных методов правового воспитания. И, прежде всего, положительный пример законопослушного поведения как реализации прав и свобод граждан, согласующегося с законодательно установленными требованиями, а следовательно, не вступающего с ними в противоречие, грозящее наступлению неблагоприятных последствий применения мер государственного принуждения. Оправдывает себя в ряде случаев и отрицательный пример неправомерного поведения, когда он вырабатывает иммунитет к нигилистическим установкам или же разрушает уже имеющиеся – при всей очевидности «вредоносности» (имущественного и нематериального характера) для индивида наступления юридической ответственности (уголовно-правовой, административно-правовой, гражданско-правовой, дисциплинарной и др.).

Помимо так называемых первичных субъектов правовой пропаганды, в ее проведении могут принимать участие также и иные субъекты, наделенные «вторичным» статусом. Так, сотрудничество правоохранительных органов с населением, имеющее различные формы, несомненно, способствует эффективности правовой пропаганды. Содействие правоохранительным органам в обеспечении общественного порядка, предупреждении и пресечении правонарушений возможно, в том числе, путем участия граждан в народных дружинах, создание которых в настоящее время носит в большей степени экспериментальный характер^218. Представляется, что широкое распространение деятельности народных дружин, их формирование должно быть строжайшим образом регламентировано с тем, чтобы установить безусловный запрет на допуск к выполнению функций народного дружинника тех лиц, в сознании и поведении которых наличествует общая нигилистическая установка, что, в свою очередь, не только не отвечает изначально заявленным целям, но и способно подорвать доверие к народным дружинам, в таком случае воспринимаемым как «силовые общественные структуры».

Следует отметить, что к работе по правовой пропаганде важно привлекать ведущих ученых и признанных специалистов в области юриспруденции и смежных с ней областях знаний. Особую роль призваны сыграть научно-исследовательские и учебные заведения системы юридического образования, которые способны выполнять «двойную» задачу правовой пропаганды – по ее организационному и научно-методическому обеспечению и по непосредственному участию в реализации правовоспитательных мероприятий.

Основное отличие правовой пропаганды от правового информирования состоит в том, что последнее осуществляется без цели сформировать у граждан определенное отношение к тем или иным вопросам права или их решению.

Правовая пропаганда, сохраняя свою специфику «программного» воздействия, должна приобрести в современной России более гибкий, вариативный характер, что позволило бы обеспечить ее адекватное восприятие гражданами и долговременность достигаемого эффекта, а также поддержание «живой» взаимосвязи с индивидом, рассматриваемым не в качестве пассивного объекта пропаганды, а ее активного участника.

В настоящее время развитие общероссийских средств массовой информации, а именно сетевых изданий (сайтов), предоставляет гражданам возможность принимать участие в общественном обсуждении законопроектов, которое может рассматриваться в качестве самостоятельной формы правового воспитания, противодействия различным проявлениям правового нигилизма в сфере правотворчества.

По мнению министра юстиции Российской Федерации А.В. Коновалова, «важным фактором, способствующим развитию правового нигилизма, является сохраняющееся несовершенство законодательства, а в особенности его применения»219. Особую важность для дела борьбы с правовым нигилизмом имеет содержащееся в Основах государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан положение о том, что государственная политика проводится одновременно с комплексом мер по совершенствованию законодательства Российской Федерации и практики его применения.

Предварительное широкое или всенародное обсуждение законопроектов и других правовых актов оказывает большое воздействие на развитие правосознания граждан, повышает их социальную активность. В целях совершенствования законотворческой деятельности и обеспечения учета общественного мнения при подготовке проектов федеральных конституционных законов и федеральных законов был издан Указ Президента Российской Федерации от 9 февраля 2011 г. № 167 «Об общественном обсуждении проектов федеральных конституционных законов и федеральных законов»220. В соответствии с ним по решению главы государства на общественное обсуждение могут быть вынесены проекты федеральных конституционных законов и федеральных законов, затрагивающих основные направления государственной политики в области социально-экономического развития России. Каждому гражданину обеспечивается возможность предоставления замечаний и предложений по вынесенному на общественное обсуждение законопроекту. Однако надо признать, что само по себе участие в обсуждении законопроектов фактически могут принимать только те граждане, которые имеют доступ к интернет-ресурсам, поскольку данным указом установлено, что федеральные государственные органы, разработавшие законопроект (принимавшие участие в его разработке), размещают вынесенные на обсуждение законопроекты в сети Интернет на своих официальных или специально созданных сайтах^221.

Нельзя согласиться с утверждением о том, что правовой нигилизм играет некую положительную роль в сфере правотворчества. По мнению В.В. Попова, «правовой нигилизм может выступать и в качестве правообразующего фактора. Отрицание действующего права в относительно широких социальных масштабах ориентирует законодателя на изменение действующих законов»222. Как представляется, в данном случае необходимо говорить не о правообразовании, а «правоисправлении» как следствии неудовлетворительной работы законодательных органов государственной власти. Разработке любого нормативного акта должен предшествовать системный анализ ситуации, потребовавшей соответствующей правовой регламентации. Принятие же такого нормативного акта, который не соответствует реальным потребностям в рамках тех или иных общественных отношений, следует считать не чем-то обычным и вполне допустимым (с расчетом на «совершенствующий» законодательство массовый правовой нигилизм), а особым исключением. Кроме того, показателем эффективности правотворчества является также своевременное изменение (исправление) действующих, но устаревших или не оправдавших социальные ожидания граждан, правовых норм. Таким образом, рассмотрение правового нигилизма в качестве правообразующего фактора предполагает безусловный вывод о «двойной» недоработке законодательных органов государственной власти, что, в свою очередь, и является одной из основных причин правового нигилизма. Поэтому мониторинг законодательства и правоприменительной практики имеет очень важное значение и должен рассматриваться в качестве «источника прогностической информации для формирования научно обоснованной правотворческой политики»223.

Установление круга реальных интересов и запросов современного общества требует обращения к вопросу о формировании общественного мнения. Практическое значение общественного мнения в современный период заметно возрастает. Это превратило его в неотъемлемый атрибут социального управления. В этой связи справедливым представляется указание на то, что «одним из важных направлений совершенствования организации законотворчества является повышение внимания законодателя к общественному мнению… В идеале именно общественное мнение должно служить источником формирования конкретных норм принимаемых законов»224.

Общественное мнение способно оказывать как положительное, так и негативное воздействие на правовое воспитание отдельных граждан социальных групп и общества в целом. Сам факт существования общественного мнения по различным проблемам государства и права приобретает в настоящее время особое значение, поскольку является в некотором смысле той «лакмусовой бумажкой», которая сигнализирует не только о том, что тот или иной вопрос становится объектом повышенного общественного внимания, но и о том, насколько такое мнение устойчиво и категорично в конкретный отрезок времени.

Учитывая органичную взаимосвязь общественного мнения и правового воспитания, представляется, что изучение и анализ общественного мнения – это одна из тех задач, решение которой во многом определит успех в борьбе с правовым нигилизмом. Именно поэтому в настоящее время необходима разработка новейшей методики комплексного мониторинга общественного мнения, который позволил бы определить специфику социальной среды, вызывающей конкретные «общественные реакции», а также спрогнозировать ту или иную общественную оценку.

Полученные в ходе мониторинга конкретные выводы, подкрепленные соответствующими данными социологических исследований, проводимых на постоянной основе, являются исключительно ценным материалом для конструирования наиболее эффективного механизма правового воспитания, а главное – для совершенствования правотворческой, правоприменительной и правоохранительной деятельности.

Сегодня уровень развития информационных и телекоммуникационных технологий позволяет обеспечить широкое участие российских граждан в обсуждении законопроектов. Совместная работа социально-активных и инициативных в сфере правотворчества граждан и федеральных, и региональных органов законодательной власти, при условии реального мониторинга общественного мнения, компетентной оценки индивидуальных предложений и замечаний, сбалансированного учета общественных интересов (и обеспечения интересов меньшинства) – это важное условие совершенствования российского законодательства.

С учетом предложенной видовой классификации остановимся и на такой форме правового воспитания, как правовое самовоспитание.

Правовое воспитание осуществляется в отношении отдельных граждан, социальных групп и общества в целом, однако, как уже было отмечено ранее, главным объектом правового воспитания, имеющим также и субъектные признаки, является гражданин (личность). Несмотря на то, что правовое воспитание не имеет ограничительных временных рамок и осуществляется на постоянной основе, активизируя и поддерживая социально-правовую активность граждан, оно с необходимостью предполагает самовоспитание личности – как гарантию аккумуляции и вживления в индивидуальное сознание транслируемого воспитательного материала. Как писал В.А. Сухомлинский, «самовоспитание – это не что-то вспомогательное в воспитании, а крепкий его фундамент. Никто не сможет воспитать человека, если он сам себя не воспитает»225.

Взаимосвязь правового самовоспитания личности со множеством внешних условий и факторов, а главное с внутренними характеристиками личности психологического свойства, затрудняет исследовательский анализ данного явления, которое до настоящего времени остается в юридической науке неразработанным. Основные научные труды, посвященные самовоспитанию, большая часть из которых не имеет привязки к праву, датированы серединой 80-х годов^226.

Несомненно, самовоспитание в широком смысле слова, сопровождает человека на протяжении всей его жизни, однако в данном случае следует говорить не столько об общем самовоспитании, сколько о правовом самовоспитании (правовом самоформировании), имеющем четкую правовую направленность. Самовоспитание включает в себя всю совокупность знаний (и навыков), когда-либо полученных и усвоенных личностью. Данный процесс в любом случае имеет положительный показатель, поскольку самовоспитание, по определению, не может содержать каких-либо деструктивных элементов, которые, не составляя основу самовоспитания, но будучи способны оказывать замедляющий эффект, все же не определяют его общую динамику. Кроме того, воспитывая себя, личность никогда не будет воспитывать в себе нечто негативное по отношению к праву или его отторгающее, а, следовательно, самовоспитание – либо есть, либо его нет.

Интенсивность, периодичность, глубина самовоспитания личности находится в прямой зависимости от ее индивидуально-психологических качеств, поэтому процесс самовоспитания отдельных граждан имеет свои отличительные особенности. Основной категорией, вызывающей к жизни самовоспитание, является «личный интерес», поскольку, что подтверждается реальным опытом, заинтересованность граждан не возникает из абстрактных сентенций о всесильности и полезности права. Однако в отличие от значительной части населения даже в отсутствии такого личного интереса, самовоспитание является важной составляющей исправления осужденных лиц, социализации молодежи и профессиональной деятельности юристов.

Согласно ч. 2 ст. 43 Уголовного кодекса Российской Федерации, наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений. Именно самовоспитание осужденного способствует достижению таких целей, как его исправление и предупреждение совершения им новых преступлений (в рассматриваемом случае – частная превенция). Кроме того, следует отметить, что осужденные лица самовоспитываются, а не, по распространенному мнению, перевоспитываются, поскольку, как представляется, перевоспитание – это несуществующий и невозможный на практике процесс; если личность воспитана, то в перевоспитании она не нуждается, если же личность невоспитанна, то она нуждается в воспитании как таковом.

Правовое самовоспитание является личностно-образующим компонентом развития правового сознания молодежи. Так, по данным анкетного опроса самовоспитание студентов в педагогической системе способствует формированию позитивных ценностных ориентаций и установок студентов – 95 %, повышению уровня готовности студентов к учебно-профессиональной деятельности – 93 %, всестороннему развитию личности студентов – 88 %, повышению качества их подготовки – 87 %, развитию профессиональной направленности – 91 %, профессионального мышления – 95 %, формированию практических умений по взаимо- и самооценке – 91 %227.

Самовоспитание юристов имеет высокий профессиональный уровень, который определяется, прежде всего, сферой их юридической практической деятельности. И как пишет И.А. Иванников, не оставляя иного выбора представителям юридической профессии, «юристы и государственные служащие обречены на самовоспитание и самообразование, на самостоятельный анализ политико-правовой теории и практики на протяжении всей своей профессиональной деятельности»228.

Таким образом, правовое самовоспитание может быть представлено как одна из форм правового воспитания, в рамках которой, в отличие от всех общепризнанных форм, единственным субъектом воспитания (в значении самовоспитания) является сама личность.

§ 2. Роль юристов в правовом воспитании и борьбе с правовым нигилизмом

Осознание роли и значения юридической профессии для современного общества исключительно важно, поскольку именно на юристов во многом возложена социальная ответственность за состояние действующего законодательства, практику его реализации, борьбу с отклонениями от установленного порядка.

Присягой верности служения юриста обществу звучат слова С.С. Алексеева о том, что «в самом фокусе высокого профессионализма и образованности правоведа, выраженных в правовой культуре и в юридической мышлении, находятся строгие и точные данные математического порядка… Освоение этих данных предполагает прежде всего овладение исходным юридическим понятийным аппаратом, юридической лексикой, правовыми формулами, которые входят в „плоть и кровь“ правоведа-профессионала и которые, помимо всего иного, служат необходимой ступенькой к понимаю логики права, к постижению его глубин и „тайн“, его смысла, миссии и предназначения в жизни людей»229.

Особое внимание заслуживает предложенная С.С. Алексеевым двухзвенность в борьбе за право – два ключевых звена: 1) интенсивная разработка идей права, обретение ими высокого научного и гражданственного признания; 2) понимание, разработка и использование всего конструктивного потенциала права – уникального юридического инструментария, юридических механизмов. По его мнению, определяющую роль в борьбе за право призваны сыграть «знатоки юриспруденции, овладевшие высотами и тонкостями юридических знаний, для которых утверждение ценностей и идеалов права в жизни общества стало не только самой сутью миропонимания и сферой утонченных научных знаний, но и смыслом жизни, личной судьбы»230.

В 2008 году в своем выступлении на съезде Ассоциации юристов России Д.А. Медведев указал на особую роль юристов в жизни современного общества: «Очевидно, что юрист в любом обществе выполняет особую миссию. Его профессиональный ресурс позволяет быть ему проводником идеи верховенства закона, способствуя формированию правового государства и полноценного гражданского общества». Он также подчеркнул, что «ответственность за все, что происходит в нашей стране, сегодня лежит на каждом из нас, особенно имею в виду нашу профессиональную подготовку. А формирование правового государства требует высокого профессионализма. И в значительной степени, конечно, это дело юристов. Участие в этом процессе – дело их чести»231.

В Стандартах независимости юридической профессии, принятых в сентябре 1990 года в г. Нью-Йорке на конференции Международной ассоциации юристов, закреплено, что «на представителей юридической профессии возлагается обязанность обучать и просвещать общество относительно принципов правового государства, значения независимой судебной системы и всей юридической профессии, информировать их о правах и обязанностях, а также о возможных и надлежащих способах их осуществления»232.

Обеспечение слаженного функционирования всех элементов механизма правового регулирования во многом зависит от состояния самой юридической социально-профессиональной группы, уровня ее культуры^233. Юристы должны обладать большой эрудицией, навыками общения с широкой аудиторией слушателей, уметь аналитически мыслить, аргументированно доказывать социальную значимость права в жизни общества, бескомпромиссно вести борьбу с нарушениями закона, быть внутренне убежденными в важности правовой политики в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан.

Профессиональную юридическую деятельность можно понимать как официально признанный государством и регламентированный законом род деятельности, связанный с правовым регулированием общественных отношений, обеспечением соблюдения членами общества правовых предписаний, требующий необходимых знаний и навыков, приобретаемых путем юридического образования или практического опыта, накладывающий на юристов социальную ответственность за эффективное выполнение возложенных на них обязанностей в системе разделения труда^234.

Интересной представляется модель юриста, предложенная С.С. Алексеевым и В.Ф. Яковлевым. Согласно ей, юрист должен обладать мировоззренческой и правовой культурой, развитым профессиональным мышлением, навыками исследования юридических фактов, умением поиска, обработки и систематизации нормативного материала и его толкования, коммуникативными качествами, способностью к научно-общественной деятельности^235.

В современных же условиях правовая культура, являющаяся результатом правового воспитания, – необходимая предпосылка осуществления правовой реформы, формирования правового государства. Следует сказать, что немало делалось для правового информирования граждан, повышения их правовой культуры в советские времена, когда ставилась даже задача организации правового всеобуча населения, что позитивно отражалось на состоянии законности, борьбы с преступностью.

В последовавшее за тем время многие наработки в этой области были утрачены. Участие юристов в правовой пропаганде и правовом воспитании практически престало рассматриваться как их профессиональный долг и служебная обязанность. Отсутствие системы правового воспитания граждан стало самым отрицательным образом сказываться на эффективности всего процесса правового регулирования, особенно на стадии его реализации. Вот почему таким своевременным стало утверждение Президентом России Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан. Сегодня необходима всемерная активизация работы по пропаганде и разъяснению законодательства среди различных категорий населения, непосредственного участия в них юристов путем консультирования, чтения лекций, выступлений в печати, по телевидению и радио. Имеет смысл восстановить функцию координации Министерством юстиции РФ работы по правовому воспитанию граждан и разъяснению действующего законодательства.

Вместе с тем нельзя забывать, что не меньшее, а может быть и большее воспитательное значение имеет и вся повседневная практическая деятельность юридических органов и учреждений. Представления, взгляды, отношение граждан к действующей правовой системе формируется не только в результате ознакомления с законодательством и другими нормативными актами, но в значительной мере в зависимости от их непосредственных впечатлений о работе правоохранительных органов и учреждений. К сожалению, в последние годы престиж правоохранительных органов заметно упал. Становится вполне очевидно, что совершенствование их деятельности невозможно без существенного повышения общей и правовой культуры самих юристов.

Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан закрепляют, что на формирование правовой культуры и позитивного типа правосознания и поведения граждан оказывают влияние, в частности, такие факторы, как доступность правосудия, судебной защиты нарушенных прав, безупречность деятельности судов и органов, исполняющих судебные решения; эффективная деятельность правоохранительных по выявлению и пресечению преступлений и других нарушений закона, обеспечение неотвратимости соразмерного и справедливого наказания за нарушение закона, доступность для граждан квалифицированной юридической помощи, неукоснительное соблюдение адвокатами, нотариусами, иными частнопрактикующими юристами в их профессиональной деятельности норм закона и профессиональной этики.

Необходимо отметить роль судей в правовом воспитании и преодолении правового нигилизма. Судебная власть, осуществляемая посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства, самостоятельна и действует независимо от законодательной и исполнительной властей. Определяя место и роль суда в правовой системе, следует отметить, что участие суда, вступившие в законную силу постановления которого подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации, в правовом воспитании граждан является важной, а главное – неотъемлемой, частью его деятельности. Правовоспитательное воздействие на граждан оказывают сам процесс судебного разбирательства, гласность которого гарантируется (за исключением отдельных случаев, предусмотренных федеральным законом), и принятие соответствующего судебного акта. И, несмотря на отсутствие прямо закрепленных на законодательном уровне обязательных требований к правовому воспитанию со стороны судебных органов, их участие в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан с необходимостью следует из целей и задач, содержания и назначения самого правосудия.

Анализ российской судебной практики свидетельствует о том, что судьи в определенных случаях обращают внимание на правовой нигилизм участников судопроизводства. К примеру, в ряде судебных постановлений^236 указывается на то, что ситуация, когда правонарушитель, будучи изобличенным и привлеченным к административной ответственности, избегает назначенного ему наказания, «противоречит задачам производства по делам об административных правонарушениях, сформулированным в ст. 24.1 КоАП РФ, основополагающей из которых является обеспечение исполнения вынесенного постановления, культивируя правовой нигилизм, неуважение к закону, и поощряет рост правонарушений»237.

Кроме того, судами затрагиваются и вопросы борьбы с правовым нигилизмом. Так, Судебная коллегия по гражданским дела Московского городского суда, отменяя обжалуемое судебное решение, обращала внимание на то, что «решение суда принимается именем Российской Федерации, представляет собой акт правосудия, который должен способствовать укреплению авторитета судебной власти, повышению правовой культуры и преодолению правового нигилизма»238.

Отдельного внимания заслуживает также обращение к проблеме правового нигилизма Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа. В его Постановлении от 6 августа 2001 г. № А26-916/01-01-05/34 содержится следующая формулировка: «то обстоятельство, что конкретное лицо (в данном случае – ответчик) игнорирует признанное и подтвержденное государством право собственности истца, не свидетельствует о нарушении зарегистрированного права собственности, а является лишь проявлением субъективного отношения ответчика к акту государства (правовой нигилизм)»239. Основываясь на данном выводе суда, можно прийти к заключению, что правовой нигилизм есть проявление субъективного отношения гражданина к акту государства. Однако такое утверждение следовало бы признать ошибочным, поскольку само по себе субъективное отношение (при отсутствии специфической и неотъемлемой черты правового нигилизма – отрицания) граждан к решениям и действиям компетентных органов и их должностных лиц не является правовым нигилизмом.

Активное участие в правовом воспитании граждан и борьбе с правовым нигилизмом принимают и прокурорские работники. Приказом Генпрокуратуры Российской Федерации от 10 сентября 2008 г. № 182 «Об организации работы по взаимодействию с общественностью, разъяснению законодательства и правовому просвещению» установлено, что в деле привития гражданам уважения к закону, преодоления правового нигилизма необходимо максимально использовать имеющийся потенциал органов прокуратуры для систематического правового воспитания и просвещения населения^240. Такая работа осуществляется, например, в рамках участия представителей органов прокуратуры в проводимых законодательными (представительными) и исполнительными органами государственной власти на федеральном и региональном уровнях, а также органами местного самоуправления, научными и образовательными учреждениями мероприятиях (парламентские слушания, научно-практические конференции и семинары, «круглые столы» и др.).

Кроме того, необходимо отметить, что Концепция воспитательной работы в системе прокуратуры Российской Федерации устанавливает, что участие в решении задач преодоления в обществе правового нигилизма, правового инфантилизма и правового идеализма, повышения уровня гражданского правосознания и правовой культуры, призванных оказывать превентивное воздействие на широкий спектр субъективных причин и условий преступности и других правонарушений, является не только профессиональной обязанностью, но и моральным долгом каждого работника прокуратуры^241.

Правовоспитательное значение имеет и деятельность сотрудников правоохранительных органов. Так, к примеру, в числе обязанностей полиции предусмотрено участие в пропаганде правовых знаний^242. Должностные лица подразделений по делам несовершеннолетних в целях предупреждения правонарушений несовершеннолетних, своевременного выявления и устранения причин и условий, способствующих их совершению, оказывают содействие администрации образовательных учреждений – в организации правовой пропаганды^243 и т. д.

Значение участия правоохранительных органов в правовом информировании подчеркивается Основами государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан. Документом предусматривается расширение взаимодействия правоохранительных органов с общественностью, со средствами массовой информации, организациями эфирного и кабельного вещания, представителями творческих профессий в целях демонстрации позитивных примеров осуществления правоохранительной деятельности и депопуляризации противозаконных форм социального поведения.

Кроме того, благодаря повсеместному внедрению и использованию новейших информационно-технологических разработок, увеличивающих скорость и качество передачи информации, а также ее постоянной актуализации, достаточно успешно осуществляются предусмотренные Основами государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан разработка и совершенствование способов информирования населения о деятельности государственных и муниципальных органов, видах и формах оказания населению юридических услуг: проведение устных и письменных консультаций для граждан, обеспечение доступности информации о деятельности правоохранительных органов, в том числе путем размещения этой информации на официальных интернет-сайтах.

Следует также подчеркнуть положительные тенденции в развитии системы совещательных органов, создаваемых в системе правоохранительных органов в целях обеспечения согласования общественно значимых интересов. Так, Указом Президента Российской Федерации от 23 мая 2011 г. № 668 «Об общественных советах при Министерстве внутренних дел Российской Федерации и его территориальных органах»244 были образованы Общественный совет при Министерстве внутренних дел Российской Федерации и общественные советы при его территориальных органах. Основными задачами Общественного совета при Министерстве внутренних дел Российской Федерации являются: привлечение граждан, общественных объединений и организаций к реализации государственной политики в сфере охраны общественного порядка, профилактики правонарушений, противодействия преступности; участие в информировании граждан о деятельности органов внутренних дел, в том числе через средства массовой информации; анализ мнения граждан о деятельности органов внутренних дел; осуществление общественного контроля за деятельностью органов внутренних дел^245. Следует отметить, что в настоящее время количественный и репрезентативный состав данного Совета в полной мере обеспечивает представительство различных социально-профессиональных групп.

Одну из ключевых ролей в правовом воспитании граждан и борьбе с правовым нигилизмом играет адвокатура как признанный государством институт гражданского общества, не входящий в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления^246. Не случайно к адвокатам – независимым профессиональным советникам по правовым вопросам предъявляются определенные обязательные требования – правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, установленные Кодексом профессиональной этики адвоката, принятым «в целях поддержания профессиональной чести, развития традиций российской (присяжной) адвокатуры и, сознавая нравственную ответственность перед обществом»247.

Согласно ч. 1 ст. 48 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. Как отметил Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 28 января 1997 г. по делу о проверке конституционности ч. 4 ст. 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР^248, провозгласив такое право, государство тем самым приняло на себя обязательство обеспечить условия, способствующие подготовке квалифицированных юристов для оказания гражданам различных видов юридической помощи, и установить с этой целью определенные профессиональные и иные квалификационные требования и критерии. Однако, как презюмируется и как следует из смысла соответствующих законодательных норм, единственными субъектами, оказывающими юридическую помощь на гарантированном государстве квалифицированном уровне, являются адвокаты, получившие свой статус в установленном законом порядке^249.

Постоянное совершенствование адвокатами своих знаний и повышение квалификации, что является установленной Федеральным законом от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» прямой обязанностью адвоката, подчеркивает важность их непосредственного участия в различных правовоспитательных мероприятиях – практические семинары и мастер-классы в образовательных учреждениях, публичные выступления в средствах массовой информации, оказание бесплатной юридической помощи и д.р.250.

Следует отметить положительную роль в правовом воспитании граждан федеральных и региональных органов исполнительной власти, осуществляющих функции по обеспечению установленного порядка деятельности судов, исполнению судебных актов, актов других органов и должностных лиц, и иные правоприменительные функции в данной области. Так, территориальные органы Федеральной службы судебных приставов России проводят различные мероприятия, направленные на правовое воспитание населения и популяризацию профессии судебного пристава^251.

Участие в правовом воспитании и борьбе с правовым нигилизмом должны принимать, несомненно, и нотариусы. В этой связи, оценивая современное состояние российского нотариата, представляется, что осуществление нотариальной деятельности не должно ограничиваться совершением нотариусами предусмотренных законодательными актами действий от имени Российской Федерации, но и предполагать базовое консультирование граждан, содержание и форма которого отвечали бы правовоспитательным целям^252. Сегодня нотариусами отмечается низкий уровень правовой грамотности значительной части граждан, поскольку «… широкие правовые познания в нашем обществе еще только начинают складываться, люди порой не имеют представления об элементарных юридических понятиях»253. Получающая большое распространение практика оказания нотариусами бесплатной юридической помощи лишь отчасти решает данную проблему. Очевидно, что в настоящее время нотариусам необходимо решительно отказаться от «формалистского» подхода к своей деятельности, который не только не способствует правовому воспитанию в целом, но и может привести к недооценке роли нотариата со стороны российских граждан.

Немаловажна роль и частнопрактикующих юристов, за помощью которых обращаются многие граждане (с учетом ценовой политики и других особенностей в сфере оказания частных юридических услуг), однако участие данной профессиональной группы в правовом воспитании и борьбе с правовым нигилизмом может быть построено только на добровольных началах. До настоящего времени не сложилось какого-либо единого и действенного механизма контроля качества оказываемых юридических услуг. Более того, следует признать, что среди частнопрактикующих юристов нередки случаи допущения грубых юридических ошибок, некоторые из которых по своим последствиям и при определенных обстоятельствах могут быть рассмотрены в качестве «врачебной ошибки». В этой связи представляется, что участие частнопрактикующих юристов в правовоспитательной деятельности, предполагающее процесс самообразования и самовоспитания, способствует в том числе и повышению собственного профессионального уровня.

Профессиональное юридическое сообщество использует всевозможные способы корпоративной коммуникации в целях профессионального роста, приобретения новых знаний, обмена опытом, а также, на что следует обратить особое внимание, реального участия в решении конкретных социально значимых проблем и правовом воспитании граждан. Сегодня большинство юристов, представленных в различных ассоциациях, союзах и иных общественных объединениях на профессиональной основе, осуществляют правовоспитательную деятельность, что отвечает как их собственным, так и общественным интересам.

Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан в числе ее субъектов наряду с федеральными и региональными государственными органами, органами местного самоуправления называют профессиональные юридические сообщества и общественные объединения юристов, что свидетельствует об ожидаемо серьезном их участии в данной сфере. В настоящее время примером высочайшего авторитета и признания со стороны юридического сообщества являются Ассоциация юристов России и Гильдия российских адвокатов, которые принимают самое активное участие в правовом воспитании населения (оказание бесплатной юридической помощи, проведение научных и образовательных мероприятий, общественное обсуждение законопроектов, публичные выступления в средствах массовой информации и т. д.), создании и внедрении механизмов контроля за профессиональной деятельностью юристов и реализации других общественно-значимых проектов. Несмотря на это, очевидной является необходимость активизации деятельности иных немалочисленных общественных объединений юристов и правозащитных организаций при условии их тесного взаимодействия и сотрудничества.

Правовое воспитание населения является самостоятельным направлением профессиональной юридической деятельности, которая, исходя из своей сущности, имеет огромное воспитательное значение.

В настоящее время процент участия юристов в правовоспитательной деятельности распределился следующим образом: 43,4 % – выступления в печати, 37,7 – разъяснения законодательства по месту работы, оказание помощи лицам, привлекаемым для участия в судебных процессах, 25,8 – выступления с лекциями и докладами, 12,1 – выступления по телевидению, 12,1 – преподавание права в учебных заведениях, 9,2 – участие в работе общественных юридических консультаций, 7,8 – оказание организационной и методической помощи школам, ПТУ, 6,5 – выступления по радио, 10,2 % – иное^254. Однако такое участие юристов в правовой пропаганде и правовом воспитании практически не рассматривается как их профессиональный долг и служебная обязанность, в то время как участие юристов в правовоспитательной деятельности должно стать неотъемлемым содержанием их профессионально-юридической деятельности.

Профессиональное юридическое сообщество имеет реальную возможность принимать участие абсолютно во всех правовоспитательных мероприятиях в рамках любой из форм правового воспитания. Именно поэтому, как представляется, одним из наиболее значимых показателей качественной организации проводимых мероприятий необходимо определить обязательное участие в них представителей юридической профессии. Численность профессиональной группы юристов, учитывая стабильно высокий процент выпускников, имеющих высшее юридическое образование, несмотря на частые заверения представителей государственной власти в большей привлекательности образования в области естественных и технических наук, чем юридического, во многом позволит обеспечить такое участие.

Как было отмечено ранее, участие граждан в общественном обсуждении законопроектов целесообразно рассматривать в качестве самостоятельной формы правового воспитания. При этом в рамках вопроса о роли юристов в правовом воспитании и борьбе с правовым нигилизмом следует отметить, что профессиональное мнение практикующих юристов и авторитетных ученых в сфере юриспруденции будет иметь определяющее, просветительское и воспитательное значение. Сегодня юристы, прежде всего, использующие в своей профессиональной деятельности возможности современной информационно-телекоммуникационной системы, принимают достаточно активное участие в обсуждении законопроектов, однако в любом случае, даже в отсутствии каких-либо обязательных требований к формам такого участия, любое высказанное ими мнение должно быть примером высокой правовой культуры.

Серьезной проблемой остается несовершенство законодательного процесса, и определяющая роль в ее разрешении должна быть отведена именно юристам. Однако, подчеркивая значение профессиональной юридической деятельности в данной области, следует также признать, что определенная доля ответственности за допущенные ошибки должна быть возложена и на юристов. Справедлива критика, что «иногда возникает мысль, что у нас не один законодатель, а несколько, и притом каждый из них издает законы в своей сфере, не утруждая себя ознакомлением со смежной отраслью законодательства…»255. Это, в свою очередь, на что ранее уже было обращено внимание, способно породить правовой нигилизм, поскольку «глубокие дефекты и пороки положительного права – как в самом порядке его установления, так и в его содержании и применения – составляют всегда наибольшее препятствие на пути к его духовному принятию»256.

Ярким примером несовершенства законотворческого процесса является внесение ряда изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации (в части уголовной ответственности за диффамацию). Так, в соответствии с Федеральным законом от 7 декабря 2011 г. № 420-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации»257 ст. 129 «Клевета» Уголовного кодекса Российской Федерации утратила силу, а Федеральным законом от 28 июля 2012 г. № 141-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации»258 за клевету установлены повышенные санкции, а также новые квалифицирующие признаки по сравнению с ранее действующей аналогичной статьей. И если в обоснование предлагаемых изменений законодатель сначала приводил довод о том, что клевета по степени общественной опасности более соответствует деянию, предусмотренному Кодексом Российской Федерации об административных правонарушениях, нежели Уголовным кодексом Российской Федерации^259, то позднее отмечалось, что правопорядки практически всех стран мира устанавливают уголовную ответственность за клевету, и что, учитывая специфику уголовно-правовой доктрины российского права, это также необходимо^260. Подобные изменения в российском законодательстве, претендующие на его совершенствование, вызывают вполне оправданные сомнения в эффективной работе законодательных органов государственной власти, а именно в том, что при принятии соответствующих решений ими проводятся всесторонний анализ и оценка состояния той или иной проблемы, в том числе мониторинг правоприменительной практики.

Как считал К.Д. Ушинский, оформление в социальной структуре общества профессиональных юристов свидетельствует о развитии правового сознания. По его мнению, «…с развитием общества является необходимость сознания права, разумности его; это сознание совершается в народе, но выражается в особенном сословии – сословии юристов: таким образом, юристы выражают собою сознание народа о праве»261.

Наиболее приближены к фронту борьбы с правовым нигилизмом те юристы, которые, кроме наличия высшего юридического образования, имеют прямое отношение к юридической практической деятельности.

Несмотря на то, что основной целью оказания квалифицированной юридической помощи юристами является разрешение конкретного правового вопроса, проблемы, спора и конфликта, содержание профессиональной деятельности юристов не утрачивает своего воспитательного потенциала, направленного на борьбу с правовым нигилизмом. Так, разъясняя смысл и значение буквы закона, юрист является субъектом правового воспитания граждан, имеющих пробелы в своей правовой грамотности, а обосновывая ценность права (в том числе на конкретных примерах), общественную опасность нарушения закона, неотвратимость наступления персонифицированной ответственности, юрист разрушает установки нигилистически настроенных граждан. По справедливому мнению А.С. Бондарева, «профессиональный долг юристов-профессионалов, не только самим всемерно стремиться в полной мере овладеть высокой правовой культурой, но и профессионально формировать правовую культуру окружающих граждан»262.

Не противореча вышеизложенному, необходимо отметить, что, несмотря на то, что в профессиональной деятельности юристов главенствующее место занимает юридическая практика, не меньшую роль в правовом воспитании и борьбе с правовым нигилизмом следует признать и за юристами-учеными, поскольку в данном деле весьма важным является наличие значительного багажа правовых знаний, а также способности к научному осмыслению и решению тех или иных вопросов. Идеализированные представления юристов, не столкнувшихся с «порочной» юридической практикой и не приобретших профессионально-юридический нигилизм, – это прочная основа для проведения правовоспитательной работы. Разумеется, отсутствие знаний о практике применения правовых норм и «книжное» видение разрешения правовых ситуаций не является положительным моментом для юридической деятельности как таковой, но вместе с тем в большей степени способствует правовоспитательным целям.

Однако и юристы нередко принимают противоположную своему профессиональному значению и предполагаемой исключительной роли в жизни общества сторону – правовой нигилизм. Актуальным представляется замечание П.В. Крашенинникова о том, что «перед юристами стоят разные задачи – от борьбы с правовым нигилизмом до очищения своих рядов». И, как признал министр юстиции Российской Федерации А.В. Коновалов, «юридическая корпорация тоже далеко не безупречна в применении закона и порой отличается небывалым правовым нигилизмом»263.

Высказанное религиозным мыслителем Альбертом Швейцером мнение о том, что «юристы не представляют себе живого и непосредственного понятия права, но довольствуются его чисто техническим конструктом»264, несмотря на свою безусловную спорность, приобретает в настоящее время всю большую актуальность, что в свою очередь не может не вызывать определенной тревоги.

Правовой нигилизм в профессионально-юридической среде находит свое выражение в противопоставлении юристами духа и буквы закона, пренебрежительном отношении к ним, попрании закона в личных интересах, злоупотреблении служебным положением.

Поэтому для успешного решения задач, связанных с повышением эффективности правового регулирования, чрезвычайно важно не допускать такого состояния профессионального правового сознания, когда в нем проявлялись бы нигилистические тенденции. И наоборот, состояние профессионального правосознания, в котором среди доминирующих взглядов первостепенное место принадлежит идее исключительной ценности права, необходимости всестороннего укрепления законности и правопорядка, усиления правового воспитания граждан, несомненно, положительно скажется на развитии российской правовой системы в целом. Такое состояние во многом зависит от эффективной деятельности юристов, работы судов, правоохранительных и других юридических органов. Значительный вклад в решение этих проблем могут внести созданные в последние годы различные сообщества юристов.

Определенное распространение среди юристов имеет и противоположное нигилизму состояние – правовой идеализм, фетишизация закона, когда окружающая действительность воспринимается ими сквозь «юридические очки». Это является еще одним проявлением ситуации, когда две крайности сходятся. Поэтому важно бороться не только с проявлениями правового нигилизма, но и избегать преувеличения достижений правоохранительных и других юридических органов, неоправданных надежд.

Подтверждением наличия правового нигилизма, а также степени его распространенности среди юристов служат результаты проведенного социологического исследования типологии юристов^265. В ее основу были положены правовой консенсус юристов с точки зрения духа и буквы закона, а также их социальная активность в сфере права. Эти критерии позволили выделить как наиболее желательные, так и негативные типы юристов, а также степень их распространенности в современных условиях. В свою очередь, это может способствовать формированию наиболее желательного типа в процессе обучения и повышения квалификации в юридических учебных заведениях, а также совершенствованию содержания и постановке воспитательных мероприятий в юридических органах и учреждениях.

По мнению респондентов, основные типы юридических работников имеют следующую распространенность на практике: «прагматик» – 31 балл, «службист» – 29, «энтузиаст» – 24 балла. Далее следуют «флюгер» – 22, «педант» – 21, «карьерист» – 20, «анти-педант» – 19,5, «бюрократ» –19, «лже-юрист» – 12, «циник» – 12 баллов.

Нет необходимости специально доказывать обоснованность отнесения к юристам-нигилистам «циников» и «лже-юристов». «Циником» является юрист, вызывающе пренебрежительно относящийся к духу и букве закона, грубо нарушающий нормы морали, профессиональной этики. Образцом «циника» может служить Генеральный прокурор СССР А.Я. Вышинский, стараниями которого в сталинские времена было незаконно осуждено большое количество заведомо невинных людей. К глубокому сожалению, «циников» можно встретить и в наши дни.

«Лже-юристом» выступает юрист, попирающий в личных интересах закон, пользуясь своим служебным положением. К категории «лже-юристов» можно отнести, например, современных «оборотней в погонах». Насколько можно заключить из полученных данных, «лже-юристы» чаще оказываются в среде адвокатов, юрисконсультов, нотариусов. Реже они встречаются среди прокуроров и судей. Опять же это обусловливается социальным положением, характером работы, перспективами продвижения по службе. В качестве примера можно назвать экс-начальника ОВД «Царицыно» майора милиции Д. Евсюкова. Средства массовой информации уже пишут о «евсюковщине», имея в виду распространенность данного типа юристов^266.

В ходе анкетного опроса указывался и иной тип юриста. Как показал последующий анализ содержания ответов на открытые вопросы, опрошенные юристы имеют в виду образ, который противостоит положительным образам юристов, находится с ними в антагонизме. Ему было присвоено название «анти-юрист». «Анти-юристами» являются лица, не имеющие юридического образования, но покупающие диплом юриста, надевающие «на дело» служебную форму и живущие не по закону, а «по понятиям»267. Определение распространенности этого типа – задача последующих научных исследований.

Таким образом, проведенное исследование выявило, что пространство между «энтузиастами» и другими реально действующими юристами зачастую заполнено «негативистами» и теми юристами, которые действуют по приказу начальства в большей степени, чем по нормам закона. Это свидетельствует о том, что наше общество испытывает потребность не только в правовых законах, но и в заметном повышении уровня профессиональной культуры юристов. Необходимо серьезное улучшение воспитательной работы со студентами-юристами, а также с уже практикующими юридическими кадрами, формирование у них качеств «энтузиаста». Все это важно рассматривать как необходимые предпосылки становления правового государства.

Как известно, отзвуки правового нигилизма достаточно отчетливо слышны в содержании некоторых старинных пословиц. Любопытны высказывания из словаря В. Даля по поводу самих пословиц, которые он характеризовал как житейский приговор: «Пословица несудима», «На пословицу, что на дурака, и суда нет», «На пословицу ни суда, ни расправы»268.

Обращает на себя внимание то, что в фольклоре значительное число пословиц и поговорок, связанных с правом, имеет негативное содержание, характеризующее авторитарный и тоталитарный режимы. В доказательство можно привести старинную русскую пословицу «В России нет закона, есть столб, а на столбе корона».

Респондентам было предложено ответить на вопрос анкеты в следующей редакции: «Укажите, пожалуйста, какие из приведенных ниже старинных пословиц, по Вашему мнению, полностью утратили свой смысл в наши дни?»

На заданный вопрос были получены следующие ответы современных юристов, которые приводятся в ранжированном виде: «Где есть закон, там есть защита» – 37,5 %, «Закон любить – в мире жить» – 33,7 %, «Никто не может быть наказан без суда» – 24,9 %, «Нужда закона не знает и через него шагает» – 22,7 %, «Закон есть закон, его надо соблюдать» – 16,3 %, «В суд ногой, в карман рукой» – 13,6 %, «Закон – паутина: шмель проскочит, муха увязнет» – 12,6 %, «Закон, что дышло, куда повернешь, туда и вышло» – 10,6 %, «Закон, что столб: перешагнуть нельзя, а обойти можно» – 6,8 %, «Где два юриста, там три мнения» – 5,6 %.

В целом нельзя не заметить определенной закономерности в ответах. Юристы-профессионалы понимают, что граждане и общество нуждаются прежде всего в юридической защите. Для этого необходимо формирование правового общества, воспитание уважения к закону. Подчеркивается роль суда, без которого никто не должен быть наказан. Несмотря на все сложности окружающего мира, важно последовательно проводить в жизнь древний принцип соблюдения закона, несмотря ни на что.

Поскольку во многих случаях этого не происходит, создается почва для правового нигилизма, особенно среди неимущих слоев населения. Отсюда сохранение значения пословицы «В суд ногой, в карман рукой», поскольку простые граждане понимают невозможность выиграть дело в суде в связи с коррумпированностью судебной системы. Далее следует распространенность пословиц с негативным содержанием: «Закон – паутина: шмель проскочит, муха увязнет», «Закон, что дышло: куда повернешь, туда и вышло», «Закон, что столб: перешагнуть нельзя, а обойти можно».

Дадим интерпретацию ответов на вопросы о конкретных пословицах с позиций проявления правового нигилизма. Распространенность пословицы «Нужда закона не знает и через него шагает» указывает на выраженность правового нигилизма в сфере реализации права. Граждане, испытывающие нужду, считают возможным не придерживаться правовых предписаний. Это свидетельствует не только о правовом нигилизме, но и об экономической обусловленности права, необходимости заметного повышения материального благосостояния значительной части граждан.

Более шестидесяти процентов опрошенных нами юристов считают, что сохранила свое значение пословица «Где есть закон, там есть защита». В то же время около сорока процентов опрошенных посчитали, что в современном обществе право не обеспечивает гражданам необходимой защиты. Эти данные, на наш взгляд, нельзя рассматривать иначе, как тревожные.

Подавляющее большинство юристов отмечает фактический уход от ответственности лиц, имеющих значительный социальный удельный вес, то есть должностных лиц, занимающих высокие посты, и достаточно состоятельных людей. Вот почему для юристов актуальна пословица «Закон – паутина: шмель проскочит, муха увязнет».

Сохраняет свою жизненность один из важнейших принципов права, сформулированных в кодексе Юстиниана и нашедший свое отражение в пословице «Закон есть закон, его надо соблюдать». В данном случае отчетливо проявилось нормативистское понимание права большинством практикующих юристов. Однако почти каждый пятый юрист так не считает, придерживаясь, видимо, естественно-правовой школы права либо иного понимания его сущности.

Исключительно актуальной не только для общества в целом, но и для профессиональных юристов в особенности является пословица «В суд ногой, в карман рукой». Подчеркнем, что речь идет в нашем случае об ответах не обычных граждан, а профессиональных юристов, напрямую связанных с деятельностью судов. Юристы-практики констатируют высокую коррумпированность судебной системы. Отсюда понятна важность мер, предпринимаемых в настоящее время по улучшению дел в судебной системе.

Сохраняет свое значение для юристов изречение «Закон любить – в мире жить». Тем самым, по мнению юристов, существует большой простор в работе по правовому воспитанию граждан. В то же время каждый третий юрист считает, что в мире права еще весьма далеко не только до любви, но и до уважения к закону. Это свидетельствует о необходимости повышения правовой культуры как важного условия спокойной жизни граждан.

Существенные недостатки как законодательства, так и его применения проявляются в широкой распространенности пословицы «Закон, что дышло, куда повернешь, туда и вышло». Это говорит не только о недостатках самого законодательства, но и о наличии незаконных стандартов в практике его применения.

Три четверти юристов считают, что «Никто не может быть наказан без суда». Оставшаяся же четверть признала наличие произвола в сфере применения наказания со стороны правоохранительных органов. Это является одновременно признанием того, что правовая система довольно широко использует карательные возможности без всякого суда.

Особенно бросается в глаза то обстоятельство, что более девяноста процентов опрошенных отмечают жизненность пословицы «Закон, что столб: перешагнуть нельзя, а обойти можно». Таким образом, практикующие юристы уверены, что закон обойти можно. Не случайно юристы, занятые в предпринимательской сфере, констатируют, что нередко работодатели принимают их на работу не для точного соблюдения законов, а для того, чтобы легче обойти их требования.

Почти все опрошенные считают, что сохраняет свою жизненность пословица «Где два юриста, там три мнения». С одной стороны это свидетельствует о недостатках самого законодательства, допускающего неоднозначное толкование, а с другой – отсутствие необходимого единства в практике применения права.

Значимость борьбы с правовым нигилизмом предполагает выявление его причин в целях их последующего устранения. Представляется, что эти причины могут быть как объективного, так и субъективного характера. Их соотношение может определяться разнообразными факторами, где важную роль играет и юридическая деятельность. В этой связи крайне важно выявлять и устранять факторы, отрицательно сказывающиеся на профессиональной деятельности. Не являются исключением и юристы, работа которых имеет важное социальное значение.

Отсюда значимость выявления недостатков, трудностей профессиональной деятельности юристов, заметно сказывающихся на ее эффективности. Особое внимание при этом важно обращать на выявление причин, непосредственно связанных с нарушениями юристами требований закона.

В этой связи в ходе исследования респондентам специально был задан вопрос: «Чем, на ваш взгляд, чаще всего объясняются имеющиеся случаи нарушения законности самими юристами?». На него были получены следующие ответы: несовершенством действующего законодательства – 55 %, отсутствием необходимого профессионального опыта – 41, недостаточным знанием работниками положений закона – 36, давлением, оказываемым со стороны вышестоящих руководящих работников, – 26, отсутствием возможности должным образом подготовиться к разрешению дела, связанного с большой служебной загруженностью, – 22, стремлением извлечь, пользуясь служебным положением, дополнительные блага и выгоды – 17, корыстной заинтересованностью – 16, профессиональной деформацией – 14, несоответствием психологических качеств работника требованиям профессиональной деятельности – 8, давлением, оказываемым со стороны представителей местных органов власти, – 7, давлением со стороны криминальных структур – 3, давлением со стороны предпринимательских структур – 2 %.

Приведенные данные позволяют, на наш взгляд, выявить основные направления по устранению причин нарушения законности самими юристами, которые одновременно могут явиться и причинами возникновения правового нигилизма.

Прежде всего необходимо серьезным образом обратить внимание на состояние действующего законодательства, которое во многом предопределяет и состояние законности, в том числе в профессиональной юридической деятельности. Это подтверждают и итоги проведенного нами социологического исследования.

Заслуживает внимания оценка юристами непосредственно состояния действующего законодательства. Так, на вопрос «Сталкивались ли Вы в своей юридической практике со случаями, когда, участвуя в процессе применения закона, Вы были бы внутренне не согласны с каким-либо из его положений?» получены следующие ответы: довольно часто – 39 % опрошенных, редко – 45, очень редко – 11, таких случаев не было – 4 %. Один процент опрошенных не ответили на поставленный вопрос. Уже ответы на этот вопрос дают общее представление об оценке юристами-практиками состояния законодательства – почти все они сталкиваются с определенными трудностями в процессе его применения, поскольку положения законодательства находятся в противоречии с их взглядами. При этом почти сорок процентов сталкиваются с этим довольно часто.

В то же время на прямой вопрос «Как Вы оцениваете качество законодательства, с положениями которого Вам приходится иметь дело в своей повседневной работе?» опрошенные юристы дали следующие ответы: очень высоко – 0,5 %, высоко – 8, средне – 65, низко – 18, очень низко – 6, затруднились ответить – 3 %.

Таким образом, основная масса профессиональных юристов выставляют состоянию действующего законодательства лишь удовлетворительную оценку. Недостатки законодательства могут стать истоком правового нигилизма юристов.

Следующее важное направление устранения причин нарушения законности самими юристами – повышение уровня их профессиональной подготовки. Довольно значительная часть опрошенных признает недостаточное знание ими положений закона, отсутствие необходимого профессионального опыта, несоответствие своих психологических качеств требованиям профессиональной деятельности. Все это свидетельствует о важности дальнейшего совершенствования работы по профессионально-юридической ориентации, своевременного внесения корректив в содержание юридического образования, а также усиления внимания к проблемам профессиональной адаптации работников юридических органов и учреждений, повышения их квалификации. В этом процессе нельзя забывать и о проблемах нигилизма, то есть необходима его упреждающая профилактика.

Как показали результаты исследования, далеко не в полной мере используются для повышения профессиональной подготовки юристов возможности самих служебных коллективов. На просьбу указать наиболее существенные недостатки в производственной учебе, были получены следующие ответы: слабая связь с потребностями практики – 34 %; недостаточное изучение положительного опыта профессиональной деятельности – 25, шаблон и формализм в проведении занятий – 24, нерегулярность занятий – 23, повторение известных юристам положений – 23, редкое привлечение ученых-юристов – 17, слабое использование новейшей юридической литературы по специальности – 14, слабая подготовка лиц, ведущих занятия, – 14, слабая подготовка и пассивность слушателей – 12, недостаточное научно-теоретическое содержание – 11, недостаточное внимание достижениям других наук – 5, недооценка общекультурной подготовки – 5 %, иные недостатки – 1, затрудняюсь ответить – 13 %.

Что касается наиболее эффективных и желательных форм повышения квалификации, то, по мнению опрошенных, ими являются: обучение на курсах или в институтах повышения квалификации – 75 %, самостоятельная работа над собой – 54, производственная практика в вышестоящем юридическом органе – 44, постоянно действующие семинары юридических работников – 22, организация регулярной производственной учебы в служебном коллективе – 20, периодические региональные научно-практические конференции – 19, шефство, наставничество – 15,5, иное – 1 %.

Следующее направление связано с субъективными факторами, усилением воспитательной работы среди коллективов юридических работников. Это обусловлено тем, что значительное место среди факторов, связанных с нарушениями законности самими юристами, занимают такие, как стремление извлечь, пользуясь служебным положением, дополнительные блага и выгоды, корыстная заинтересованность, профессиональная деформация. Вполне понятно, что особое значение для борьбы с этими недостатками имеет формирование у каждого юридического работника чувства ответственности за порученный участок работы, усиление внимания к постановке воспитательной работы в самом служебном коллективе.

Следует отметить, что в этих направлениях работы имеются значительные резервы. В частности, на вопрос анкеты «Какие меры, на Ваш взгляд, необходимо предпринять для повышения чувства ответственности юристов за порученный участок работы?» получены следующие ответы: усилить контроль и проверку исполнения работниками своих служебных обязанностей – 44 %, обеспечить юристам реальную независимость в их профессиональной деятельности – 40, шире освещать работу юристов в печати, по радио и телевидению – 27, повысить дисциплинарную ответственность – 26, принять этический кодекс для каждой профессиональной группы юристов – 22, шире практиковать в деятельности юридических учреждений аттестацию работников – 18, усилить воспитательную работу – 16, регулярно обсуждать работу юристов в профессиональных ассоциациях и союзах – 13, шире развивать в коллективах юристов критику и самокритику – 11, систематически заслушивать отчеты юристов у руководства – 6, отказаться от независимости профессиональной деятельности юристов – 1, иные меры – 4, затруднились ответить – 3 %.

Что касается постановки воспитательной работы в коллективах юристов, то она характеризуется следующими данными: полностью согласны с тем, что она ведется последовательно и систематически – 28 %, скорее согласны, чем нет, – 32, затруднились ответить – 20, скорее не согласны, чем согласны, – 12, не согласны – 8 %.

Наконец, необходимо выделить направление укрепления законности в профессиональной деятельности, связанное с таким негативным воздействием внешних факторов, как оказываемое на юристов давление со стороны представителей органов власти, предпринимательских и криминальных структур.

Следует отметить, что случаи давления, оказываемого на профессиональных юристов, по своему удельному весу заняли последние места среди других факторов, влияющих на соблюдение ими законности. И это находится в заметном противоречии с общественным мнением, формируемым средствами массовой информации. Однако недооценка такого фактора недопустима, поскольку он связан с покушением на независимость профессиональной деятельности юристов, что может породить у них правовой нигилизм.

Таким образом, можно утверждать, что представители профессионального юридического сообщества (юристы), осуществляющие свою деятельность в рамках правотворческой, правоприменительной и правоохранительной деятельности, а также оказывая гражданам и организациям квалифицированную юридическую помощь, принимают участие в правовом воспитании и борьбе с правовым нигилизмом в рамках двух основных направлений:

• осуществления непосредственной профессиональной деятельности (в процессе реальной юридической практики);

• участия в решении (на инициативной основе) конкретных социально значимых проблем, не утрачивая своего «профессионального статуса», который в таком случае не является определяющим для степени и характера такого участия, однако есть гарантия компетентностного подхода.

По мнению Ю.С. Гамбарова, «едва ли что-нибудь так глубоко проникает в человеческую жизнь, как право, и едва ли какой-нибудь род человеческой деятельности так близко затрагивает каждого отдельного члена общества и распространяется от него на все общество, как деятельность юриста»269. Еще раз подчеркивает значение юристов в жизни современного общества утверждение о том, что «впереди нас ожидают беспрецедентные по масштабам и по важности проблемы институционального проектирования. В решении этих проблем юристам будет принадлежать далеко не последняя роль»270.

И как было отмечено корифеем отечественной юриспруденции О.Е. Кутафиным, «построить правовое государство без юристов – это все равно, что построить дом без строителей»271. Таким образом, престиж юридической деятельности должен быть повышен до уровня признания ее неотъемлемой частью человеческой культуры, условия ее дальнейшего цивилизованного развития.

Заключение

Правовое воспитание имеет инструментальное значение в борьбе с правовым нигилизмом, что подтверждается рядом теоретических и практических выводов, объективно отражающих отдельные аспекты государственно-правовой действительности современного российского общества.

Рекомендации по совершенствованию механизма функционирования системы правового воспитания, содержащиеся в настоящей работе, носят как концептуальный, так и прикладной характер. Особенностью таких юридических категорий, как «правовое воспитание» и «правовой нигилизм», является их социальная реалистичность при всей своей теоретизированности и многовариантности в научных подходах.

Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан – это документ исключительной важности для реализации комплексного плана в борьбе с правовым нигилизмом, в рамках которой правовому воспитанию отводится определяющая роль. Однако уже сейчас становится очевидным, что началу полномасштабной правовоспитательной деятельности должен предшествовать всесторонний мониторинг действительного положения дел в данной сфере, результаты которого и будут служить некой точкой отсчета. Без такого мониторинга любые мероприятия по правовому воспитанию будут лишены профессионального подхода.

В настоящее время надлежит раскрыть наиболее эффективные пути и механизмы реализации предполагаемых изменений, просчитать их возможные социальные риски и последствия, дать обоснование необходимого ресурсного обеспечения предлагаемых мер. В этой связи особую остроту приобретает вопрос необходимости разработки так называемой дорожной карты Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан, содержащей не только полный перечень мероприятий в рамках единой программы, но и рекомендации, касающиеся форм, методов и средств правового воспитания, а также создания благоприятных правосоциализирующих условий.

Актуальность, важность, а вместе с тем и сложность исследования данной тематики подтверждаются кругом рассматриваемых понятий и проблем, как непосредственно связанных с правовым воспитанием и правовым нигилизмом, так и смежных с ними. В настоящее время большой интерес для научных исследований, ориентированных на разработку доктринальной концепции правового воспитания и ее практическую реализацию, а также на формирование единой стратегии борьбы с правовым нигилизмом, которая, помимо правового воспитания, занимающего центральное место, должна включать и другие средства, представляют следующие вопросы: влияние процессов глобализации на усиление и распространение правового нигилизма как в России, так и в других странах; возрастание общественно-политической активности граждан и правовой нигилизм российского общества – двусторонняя взаимообусловленность; участие профессионального юридического сообщества в правовоспитательной деятельности; разработка теоретико-прикладных моделей правового воспитания; социокультурная обусловленность правового воспитания в контексте психологических аспектов восприятия правовой действительности; гибкость структуры и механизма системы правового воспитания и др.

В сегодняшних условиях борьба с правовым нигилизмом – это не просто специальная государственная мера или приоритетное направление правовой политики, а объективная необходимость и условие нормального функционирования российского общества.

Правовой нигилизм приумножает и усугубляет ряд социальных проблем, часть из которых в свое время и послужила причиной его возникновения и распространения, исключает возможность их решения без несоразмерных потерь, блокируя проведение качественных преобразований в любой сфере общества, охваченного этим социальным недугом.

Отторгая право, правовой нигилизм неизбежно приближает общество к состоянию «внеправового» отчуждения, проявляясь в конкретных действиях, свидетельствующих уже не об отвлеченных, теоретизированных и существующих только в сознании отдельного субъекта антиправовых установках, а своего рода актах сопротивления и деятельном противоправном поведении.

Правовое воспитание не является единственным средством борьбы с правовым нигилизмом. Реализация правовой политики в достижении данной цели предполагает создание целого ряда благоприятных для правового развития общества условий, затрагивающих все без исключения сферы общественной жизни. Однако именно правовое воспитание является средством, решающим, определяющим исход такой борьбы, поскольку без него немыслима «жизнь по праву». Следовательно, от эффективности системы правового воспитания в прямой зависимости находится успех противостояния российского общества правовому нигилизму.

Примечания

1 Кутафин О.Е. Есть вещи безобидные, а есть кардинальные // Lex Russica. 2004. № 2. С. 377.

2 Российская газета. 2011. 14 июля.

3 Ященко А.С. Синтетическая точка зрения в юридических теориях // Журнал Министерства юстиции. 1912. № 1. С. 128.

4 См.: Радько Т.Н. Социальные функции советского права. Волгоград. 1971.

5 Рябко И.Ф. Правосознание и правовое воспитание масс в советском обществе. Ростов н/Д, 1969. С. 135.

6 Долгова И.А. Правовое воспитание несовершеннолетних. М., 1977. С. 5.

7 Давыдов Г.П. Основы правового воспитания учащихся общеобразовательной школы: дис… д-ра юрид. наук. М., 1984. С. 8.

8 Певцова Е.А. Современные дефинитивные подходы к правовой культуре и правовому сознанию // Журнал российского права. 2004. № 3. С. 75.

9 Кравцов Р.В. Правовое воспитание личности в контексте аксиологии права: дис… канд. юрид. наук. Челябинск, 2006. С. 8.

10 Петручак Л.А. Правовая культура современного российского общества. М., 2012. С. 279.

11 См.: Правовое сознание и правовое воспитание трудящихся в развитом социалистическом обществе. М., 1975. С. 81.

12 Бойков А.Д. Методологические и методические вопросы пропаганды права // Вопросы теории и практики правового воспитания. М., 1976. С. 24.

13 Бабенко А.Н. Значение правовых ценностей для процесса правового воспитания // Вестн. ЮУрГУ. 2008. № 2. С. 4.

14 Петручак Л.А. Указ. соч. С. 324.

15 См.: Долгова А.И. Правовое воспитание молодежи как средство борьбы с преступностью // Правосознание и правовое воспитание молодежи. М., 1978. С. 33–54.

16 Певцова Е.А. Актуальные вопросы методики преподавания юриспруденции: учеб. пособие. М., 2010. С. 15.

17 Крыгин С.С. Правовоспитательная функция современного Российского государства: автореф. дис… канд. юрид. наук. Краснодар, 2009. С. 12–13.

18 См.: Бондарев А.С. Объект, предмет и методы правового воспитания в их соотношении // Ученые записки юридического факультета. СПб., 2010. № 18. С. 63.

19 Там же.

20 Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 2004. С. 154.

21 Ильин И.А. Теория права и государства. 2-е изд., доп. / под ред. и с биограф. очерком В.А. Томсинова. М., 2008. С. 382.

22 Д.А. Медведев на совещании в рязанском филиале Московского университета МВД отметил, что «погромы, драки, вандализм – всё это преступления, а не административные нарушения. И их участники должны сидеть в тюрьме. Их нужно сажать, а не воспитывать» // Известия. 2010. 17 декабря.

23 См.: Сабо И. Основы теории права. М., 1974. С. 121; Личность и уважение к закону (Социологический аспект). М., 1979 С. 89.

24 См.: Алексеев С.С. Собрание сочинений. В 10 т. М., 2010. Т. 2. С. 462.

25 Неновски Н. Право и ценности. М., 1987. С. 226.

26 Лукашева Е.А. Социалистическое правосознание и законность. М., 1973. С. 247–248.

27 См.: Гойман В.И. Юридический всеобуч в системе источников стимулирования социально-правовой активности личности // Актуальные проблемы юридического всеобуча в условиях формирования социалистического правового государства. М., 1990. С. 218–224.

28 См.: Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2011 год // Российская газета. 2012. 6 марта.

29 См.: Кудрявцев В.Н. Закон, поступок, ответственность. М., 1986. С. 144.

30 См.: Карева М.П. Право и нравственность в социалистическом обществе. М., 1951.

31 Кейзеров Н.М. Воспитание привычки соблюдать советский закон. М., 1965. С. 8.

32 Крыгина И.А. Правовая культура, правовое воспитание и управление правовоспитательным процессом в современной российском обществе: дис… канд. юрид. наук. Ростов н/Д, 1999. С. 12.

33 Ушинский К.Д. Человек как предмет воспитания. Опыт педагогической антропологии. СПб., 1871. Т. 1. С. 42.

34 Конституция Российской Федерации. М., 2011.

35 Кистяковский Б.А. Социальные науки и право: Очерки по методологии социальных наук и общей теории права. М., 1916. С. 595.

36 Марченко М.Н. Проблемы общей теории государства и права: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2011. Т. 1. С. 375.

37 Зорькин В.Д. Тезисы о правовой реформе в России // Очерки Конституционной экономики. М., 2009. С. 22–23.

38 См.: Приказ Минюста Российской Федерации от 29 декабря 2011 г. № 454 «О планах основной деятельности Министерства юстиции Российской Федерации на 2012 год» // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

39 См.: Постановление Губернатора Новосибирской области от 6 июня 2011 г. № 139 «О мерах по реализации областными исполнительными органами государственной власти Новосибирской области государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан» // Советская Сибирь. 2011. 28 июня; Распоряжение губернатора Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 5 декабря 2011 г. № 773-рг «О комплексном плане мероприятий по реализации Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан на 2012–2013 годы» // Собр. законодательства Ханты-Мансийского автономного округа – Югры. 2011. № 12. Ч. 1. Ст. 1169; и др.

40 Крусс В.И. Злоупотребление правом: учеб. пособие. М., 2010. С. 11.

41 Халфина Р.О. Право как средство социального управления. М., 1988. С. 81–82.

42 Тихомиров Ю.А. Правовая сфера общества и правовая система // Журнал российского права. 1998. № 4–5. С. 11.

43 Кистяковский Б.А. В защиту права (интеллигенция и правосознание) // Представительная власть – XXI век: законодательство, комментарии, проблемы. М., 2005. № 1. С. 21.

44 Гамбаров Ю.С. Задачи современного правоведения (из журнала Министерства юстиции, январь). СПб., 1907. С. 22.

45 Оганесян С.С. Об истоках правового нигилизма нашего народа // Представительная власть – XXI век: законодательство, комментарии, проблемы. 2011. № 5–6. С. 14.

46 См.: Бюллетень международных договоров. 2001. № 3.

47 Иеринг Р. Борьба за право. М., 1874. C. 56.

48 Примером для официального утверждения данного перечня может послужить Распоряжение Президента Российской Федерации от 15 декабря 2006 г. № 628-рп «Об утверждении списка некоммерческих организаций, участвующих в развитии институтов гражданского общества» // СЗ РФ. 2006. № 51. Ст. 5456.

49 СЗ РФ. 2003. № 40. Ст. 3822.

50 СЗ РФ. 1998. № 36. Ст. 4466.

51 См. Парсонс Т. О структуре социального действия. М., 2002.

52 Проблемы общей теории права и государства: учебник / под общей ред. В.С. Нерсесянца. М., 2001. С. 415.

53 О методическом руководстве, осуществляемом органами юстиции в сфере правового воспитания см.: Лазарев Л.В., Соколов Н.Я. Правовое воспитание: координация и методическое руководство // Советское государство и право. 1977. № 7. С. 37–45.

54 СЗ РФ. 2011. № 21. Ст. 2927.

55 В соответствии с Приказом Минюста Российской Федерации от 13 апреля 2012 г. № 55 «О распределении обязанностей между Министром юстиции Российской Федерации и его заместителями» заместитель Министра юстиции Российской Федерации Любимов Ю.С. организует работу Минюста России по правовому просвещению и воспитанию населения, противодействию правовому нигилизму // Документ опубликован не был. Доступ из справ. – правовой системы «КонсультантПлюс».

56 В настоящее время при Президенте Российской Федерации образовано 16 Советов (по противодействию коррупции; по развитию информационного общества; по развитию финансового рынка; по развитию местного самоуправления; по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства; и другие).

57 В Заявлении от 26 июня 1992 № З-3 Конституционный Суд Российской Федерации отметил усиление правового нигилизма, нарушение основополагающих конституционных принципов, разрушение гражданского мира и согласия // Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. № 27. Ст. 1572.

58 Матузов Н.И. Правовой идеализм как «родимое пятно» российского общественного сознания // Правовая культура. Саратов, 2008. № 2. С. 40.

59 См.: Чубинский М.П. Кризис права и морали и пути к возрождению России // Российский криминологический взгляд. Ростов н/Д, 2010. № 4. С. 141–158.

60 См.: Российская газета. 2010. 19 апреля.

61 См.: Ким М.П. О культуре как предмете исторического изучения. М., 1974; Межуев В.М., Злобин Н.С., Келле В.Ж. и др. Проблемы философии культуры: опыт историко-материалистического анализа. М., 1984; Давидович В.Е., Жданов Ю.А. Сущность культуры. Ростов н/Д, 1979; Маркарян Э.С. Теория культуры и современная наука (логико-методологический анализ). М., 1983.

62 См.: Певцова Е. А. Современные дефинитивные подходы к правовой культуре и правовому сознанию // Журнал российского права. 2004. № 3. С. 73.

63 См.: Лукашева Е.А. Право, мораль, личность. М., 1986. С. 44; Сальников В.П. Социалистическая правовая культура. Саратов, 1989. С. 12; Зорченко Е.А. Формирование правовой культуры трудящихся. Минск, 1984. С. 17.

64 См.: Красавчиков О.А. Основные черты и значение социалистической правовой культуры // Советское государство и право. 1968. № 6. С. 17; Явич Л.С. Общая теория права. Л., 1976. С. 84.

65 См.: Каминская В.И., Ратинов А.Р. Правосознание как элемент правовой культуры // Правовая культура и вопросы правового воспитания: cб. науч. тр. М., 1974. М., 1974. С. 39–67.

66 Аграновская Е.В. Правовая культура и обеспечение прав личности. М., 1988. С. 18.

67 См.: Сальников В.Н. Правовая культура // Общая теория права. Курс лекций / под общ. ред. В.К. Бабаева. Н. Новгород, 1993. С. 500.

68 Петручак Л.А. Правовая культура современного российского общества. М., 2012. С. 140–141.

69 Фридмэн Л. Введение в американское право / пер. с англ. Г. Седуна. М., 1993. С. 11.

70 Соколов Н.Я. О понятии правовой культуры // LexRussica. 2004. № 2. С. 394.

71 См.: Нерсесянц В.С. Ценность права как триединства свободы, равенства и справедливости // Проблемы ценностного подхода в праве: традиции и обновление. М., 1996. С. 4–11.

72 См.: Крусс В.И. Российская конституционная аксиология: актуальность и перспективы // Конституционное и муниципальное право. 2007. № 2; Он же: К теории пользования правами и свободами человека // Государство и право. 2004. № 6.

73 См.: Официальный сайт Президента Российской Федерации. URL: http://kremlin.ru/transcripts/2445

74 Зорькин В. Д. Россия и Конституция в XXI веке. Взгляд с Ильинки. М., 2007. С. 59.

75 Торкин Д.А. Особенности российского гражданско-правового менталитета // Правовая политика и правовая жизнь. 2009. № 2. C. 145.

76 Бабенко А.Н. Правовые ценности и освоение их личностью: дис. … д-ра юрид. наук. М., 2002. С. 335.

77 Бондарев А.С. Современные формы, средства и методы воспитания правовой культуры. Пермь. 2009. С. 118.

78 Каландаришвили З.Н. Роль правовой культуры в правовой социализации // Ленинградский юридический журнал. 2009. № 3. С. 39.

79 См.: Он же. Влияние правовой социализации на процесс конструирования правовой культуры личности в современном российском обществе // Известия РГПУ им. А. И. Герцена. 2010. № 137. С. 116–123.

80 Условные обозначения: ПП – правовое поле, ПФ – правовое формирование, ПС – правовая социализация, ПВ – правовое воспитание.

81 Подробнее об этом: Право и культура: монография / под общ. ред. В.К. Егорова, Ю.А. Тихомирова, О.Н. Астафьевой. М., 2009.

82 См.: Зорькин В. Верховенство права и императив безопасности // Российская газета. 2012. 16 мая.

83 Алексеев С.С. Крушение права. Полемические заметки. Екатеринбург, 2009. С. 18.

84 Формации или цивилизации? Материалы «круглого стола» // Вопросы философии. 1989. № 10. С. 94–95.

85 Кикоть В.Я. Юридическая педагогика: учеб. / под ред. В.Я. Кикотя, А.М. Столяренко. М., 2004. С. 603.

86 Российская газета. 2008. 8 мая.

87 Российская газета. 2008. 6 ноября.

88 См., например: Смирнов Л. Властный нигилизм // Советская Россия. 2009. 11 июня; Зеленина Ю. Грозит ли москвичам «избирательный нигилизм»? // Вечерняя Москва. 2005. 26 октября; Григорьев Д. Педагогический нигилизм // Независимая газета. 2007. 24 апреля; Аленина К. Дожили. Мобильный нигилизм // Московская правда. 2012. 12 октября; Фомишенко Р. На волне морального нигилизма // Парламентская газета. 2008. 29 мая; Шапошникова А. Никотиновый нигилизм губит нацию // Российская газета. 2008. 23 апреля.

89 30 апреля 2012 года Президентом Российской Федерации были утверждены Основы государственной политики в области экологического развития Российской Федерации на период до 2030 года, нацеленные на решение целого ряда задач, в числе которых – формирование экологической культуры, развитие экологического образования и воспитания // Документ опубликован не был. Доступ из справ. – правовой системы «КонсультантПлюс».

90 См.: Распоряжение Правительства Российской Федерации от 25 августа 2008 г. № 1244-р «О Концепции развития образования в сфере культуры и искусства в Российской Федерации на 2008–2015 годы» // СЗ РФ. 2008. № 35. Ст. 4069.

91 См.: Письмо Минобразования Российской Федерации от 11 февраля 2000 г. № 101/28-16 «О направлении Методических рекомендаций о расширении деятельности детских и молодежных объединений в образовательных учреждениях» // Вестник образования. 2000. № 9.

92 Туманов В.А. О правовом нигилизме // Советское государство и право. М., 1989. № 10. С. 20.

93 Там же. С. 22.

94 Гойман В.И. Правовой нигилизм: пути преодоления // Советская юстиция. 1990. № 9. С. 4–5.

95 См.: Матузов Н.И. Правовой нигилизм и правовой идеализм как две стороны «одной медали» // Правоведение. 1994. № 2. С. 8.

96 См.: Вороненков Д.Н. Правовой нигилизм и правовой идеализм (теоретико-правовое исследование): дис… канд. юрид. наук. Коломна, 1999. С. 8

97 См.: Каландаришвили З.Н. Деформация правового сознания молодежи и юридические способы ее преодоления: Теоретико-правовой аспект: дис. … канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 75.

98 Варламова Н.В. Правовой нигилизм: прошлое, настоящее… и будущее России? // Сравнительное конституционное обозрение. 2000. № 1. С. 90–93.

99 Алексеев С.С. Право на пороге нового тысячелетия: некоторые тенденции мирового правового развития – надежда и драма современной эпохи. М., 2000. С. 188.

100 Матузов Н.И. Теория государства и права: учебник / под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2007. С. 264–268.

101 Мелехин А.В. Теория государства и права: учебник. М., 2007. С. 475.

102 См.: Нешатаева Т.Н. Модернизация статуса судьи: современные международные подходы / Куделич Е.А., Нешатаева Т.Н., Павлова Н.В. и др. М., 2011.

103 См.: Волынская О.В. Правовой нигилизм следователя (к вопросу о детерминантах уголовно-процессуальных ошибок и нарушений // Российский следователь. 2006. № 7.

104 См.: Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. М., 2008. С. 327.

105 См.: Вышкварцев В.В. Правовое государство в трудах советских юристов 20–30-х годов XX века // Российский юридический журнал. 2012. № 2. С. 46–51.

106 См.: Юридическая конфликтология: монография / отв. ред. В. Н. Кудрявцев. М., 1995.

107 Верховенство права и проблемы его обеспечения в правоприменительной практике: междунар. кол. монография / Е.В. Новикова и др. М., 2009. С. 11.

108 Социология власти. 2010. № 4. С. 39.

109 См.: Добрынина Е. Назло дефолтам // Российская газета. 2011. 30 июня.

110 Теоретические основы исследования и анализа латентной преступности: монография / под ред. С.М. Иншакова. М., 2011. С. 630.

111 Выступая с резкой критикой официальной статистики, Д.А. Медведев признал: «Статистика у нас лукавая, веры в нее нет… Брехня это зачастую!» // Российская газета. 2010. 22 ноября.

112 Герасимов С.И. Преодоление правового нигилизма – важное условие успешной модернизации страны // Вестн. Российской правовой академии. 2011. № 4. С. 5.

113 Доклад министра внутренних дел на расширенном заседании коллегии МВД Российской Федерации. URL: http://24.mvd.ru/press/oficial/70206/

114 Кодекс профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации называет правовой нигилизм одной из форм профессиональной нравственной деформации / Приказ МВД РФ от 24 декабря 2008 г. № 1138 «Об утверждении Кодекса профессиональной этики сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации» // Документ опубликован не был. Доступ из справ. – правовой системы «КонсультантПлюс».

115 См.: Доклад Генерального прокурора Российской Федерации Чайки Ю.Я. на заседании Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации «О состоянии законности и правопорядка в 2011 году и о проделанной работе по их укреплению». URL: http://genproc.gov.ru/genprokuror/appearances/document-76185

116 См.: Эминов В.Е. Причины преступности в России: криминологический и социально-психологический анализ. М., 2011.

117 Лунеев В.В. Курс мировой и российской криминологии. 2011. Т. 1. С. 567–568.

118 СЗ РФ. 2008. № 47. Ст. 5489.

119 Матузов Н.И. Теория государства и права: учебник / под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2007. С. 261.

120 См.: Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М., 1996.

121 Ушинский К.Д. Педагогические сочинения. В 6 т. М., 1988. Т. 2. С. 29.

122 Ильин И.А. Блаженны собственники // Новое время. 1992. № 15. С. 57–59.

123 Цит. по: Осипян Б.А. Дух правометрии или основание межерологии права. М., 2009. С. 8.

124 См.: Тихомиров Ю.А. Циклы правового развития // Журнал российского права. 2008. № 10. С. 15–22.

125 По данным «Левада-Центра», на вопрос «Как бы Вы определили свои отношения с властью?» из 1600 опрошенных 62 % ответили, что живут, полагаясь только на себя, и избегают вступать в контакт с властью (дата проведения опроса: 20–23 января 2012 года). URL: http://www.levada.ru/print/15-02-2012/ob-otnosheniyakh-grazhdan-i-gosudarstva-roli-prostykh-rossiyan-v-politike

126 Доклад Чайки Ю.Я. на заседании Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации. Официальный сайт Генеральной прокуратуры РФ. URL: http://genproc.gov.ru/genprokuror/appearances/document-71822/

127 Тихомиров Ю.А. Юридическая коллизия. М., 1994. С. 25.

128 Мальцев Г.В. Понимание права. Подходы и проблемы. М., 1999. С. 396.

129 Лукьянова Е.А. Аморальное право? // Конституционное и муниципальное право. 2008. № 20. С. 16–18.

130 См.: Федоров А.В. От того, насколько эффективны будут антикоррупционные действия, во многом зависит будущее нашей страны // Закон. 2010. № 7. С. 9.

131 СЗ РФ. 2010. № 16. Ст. 1875.

132 В настоящее время по данным исследования Трансперенси Интернешнл «Индекс Восприятия Коррупции (ИВК) – 2011» в России очень высокий – 2,4 балла (уровень коррупции в государственном секторе определяется от «0» балла – высокий уровень коррупции до «10» баллов – коррупции практически нет). URL: http://www.transparency.org/

133 СЗ РФ. 2010. № 16. Ст. 1875.

134 Выступление М.В. Костенникова // Стенограф. отчет. Заседание секции № 7 «Антикоррупционный мониторинг и антикоррупционная экспертиза как составная часть мониторинга законодательства и правоприменения». Научно-практическая конференция по мониторингу законодательства и правоприменения [Электронный ресурс]: URL: http://www.council.gov.ru/kom_home/c_lawmonitoring/files/…/ file_343.doc

135 СЗ РФ. 2005. № 46. Ст. 4720.

136 Официальный сайт Фонда общественного мнения. URL: http://fom.ru

137 Российская газета. 2011. 11 марта.

138 Цыбулевская О.И. Нравственные основания современного российского права / под ред. Н.И. Матузова. Саратов, 2004. С. 48, 51.

139 Малько А.В. Политическая и правовая жизнь России: актуальные проблемы: учеб. пособие. М., 2000. С. 35.

140 См.: Дело Бурдов против РФ (жалоба № 33509/04) // Российская хроника Европейского суда. Приложение к Бюллетеню Европейского суда по правам человека. Специальный выпуск. 2009. № 4.

141 Зорькин В.Д. Современный мир, право и Конституция. М., 2010. С. 6.

142 Российская газета. 2011. 25 мая.

143 В соответствии с п. 8 Указа Президента Российской Федерации от 20 мая 2011 г. № 657 «О мониторинге правоприменения в Российской Федерации», Постановлением Правительства Российской Федерации от 19 августа 2011 г. № 694 утверждена Методика осуществления мониторинга правоприменения в Российской Федерации // СЗ РФ. 2011. № 35. Ст. 5081.

144 Официальный сайт Министерства юстиции РФ. URL: http://www.minjust.ru/node/2177?theme=visuallimpaired

145 Законом РФ от 27 декабря 1991 г. № 2124-1 «О средствах массовой информации» установлена недопустимость цензуры, однако данный закон предусматривает определенные случаи недопустимости злоупотребления свободой массовой информации // Российская газета. 1992. 8 февраля.

146 См.: Кудрявцев В.Н. Борьба мотивов в преступном поведении. М., 2007.

147 См.: Социальные отклонения. М., 1989. С.95.

148 Еникеев М.И. Социальная психология преступности // Юридическая психология. 2009. № 3. С. 3.

149 Байтин М.И. Сущность права. Современное нормативное правопонимание на грани двух веков. М., 2005. С. 13.

150 Кудрявцев В.Н. О правопонимании и законности // Государство и право. 1994. № 3. С. 5.

151 См.: Франк С.Л. Этика нигилизма // Вехи. Из глубины. М., 1991. С. 167–199.

152 Гоббс Т. Сочинения: в 2 т. М., 1989. Т. 1. С. 410.

153 Васильев А.А. Самобытность правовой культуры России в воззрениях славянофилов // Правовая культура. Саратов, 2010. № 2(9). С. 34.

154 Алексеев С.С. Восхождение к праву. Поиски и решения. М., 2001. С. 209.

155 Милюков П.Н. Очерки по истории русской культуры. В 3 т. М., 1993. Т. 2. Ч. 1. С. 14.

156 Духовно-ценностная взаимосвязь нравственности и права подробно исследовалась в следующих работах: Мальцев Г.В. Социальная справедливость и право. М., 1977; Лукашева Е.А. Право. Мораль. Личность. М., 1986; Экимов А.И. Справедливость и социалистическое право. М., 1980.

157 Матузов Н.И. Правовой нигилизм и правовой идеализм как две стороны «одной медали» // Правоведение. 1994. № 2. С. 3.

158 Гойман В.И. Действие права (методологический анализ). М., 1992. С. 166.

159 См.: Гегель Г.В.Ф. Философия права / пер. с нем.; ред. и сост.: Д. А. Керимов, В. С. Нерсесянц. М., 1990.

160 Бакунин М.А. Государственность и анархия. М., 1989. С. 41.

161 Там же. С. 482.

162 Прудон П.Ж. Что такое собственность? Или исследование о принципе права и власти. М., 1998. С. 8.

163 См.: Франк С.Л. Этика нигилизма // Вехи. Из глубины. М., 1991. С. 167–199.

164 Ницше Ф. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей / пер. с нем. Е. Герцык и др. М., 2005. С. 31.

165 Там же. С. 32, 35.

166 Хайдеггер М. Время и бытие: Статьи и выступления / пер. с нем. М., 1993. С. 95.

167 Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории / пер. с нем., вступ. ст. и примеч. К.А. Свасьяна. М., 1998. С. 538–544.

168 См.: Берман Г. Дж. Западная традиция права: эпоха формирования / пер. с англ. М., 1998. С. 48.

169 В 1917 году В.И. Ленин, ссылаясь на К. Маркса, отмечал, что при социализме отомрут основные причины преступности, что преступность в социалистическом обществе будет носить лишь пережиточный характер – «родимые пятна капитализма». См.: Ленин В.И. Государство и революция // Полное собрание сочинений. М., 1975. Т. 33. С. 86–102.

170 Новиков А.И. Нигилизм и нигилисты: опыт критической характеристики. Л., 1972. С. 9.

171 Хайдеггер М. Указ. соч. С. 73.

172 Ильин И.А. Теория права и государства. 2-е изд., доп. / под ред. и с биограф. очерком В.А. Томсинова. М., 2008. С. 318–319.

173 Верховенство права и проблемы его обеспечения в правоприменительной практике: междунар. кол. монография / Е.В. Новикова и др. М., 2009. С. 10.

174 Клеванов А.С. Три современных вопроса: О воспитании – социализм, коммунизм и нигилизм – о дворянстве по поводу столетия дворянской грамоты. Киев, 1885. Тип. Петра Барокаго. С. 38.

175 Анденес И. Наказание и предупреждение преступлений. М., 1979. С. 186.

176 Флоренский П.А. Предполагаемое государственное устройство в будущем // Собр. соч: В 4 т. М., 1995. Т. 2. С. 647.

177 См.: Авакьян С.А. Демократия протестных отношений: конституционно-правовое измерение // Конституционное и муниципальное право. 2012. № 1. С. 3–17.

178 Условные обозначения: УФпв— универсальная форма правового воспитания, СФпв— сингулярная форма правового воспитания, Фпн – форма правового нигилизма.

179 Федоров В.В. Свободы не хватает, но цензура нужна. URL: http://wciom.ru/index.php?id=266&uid=13779

180 По данным Фонда «Общественное мнение» сегодня для 24 % россиян Интернет является основным источником информации // Российская газета. 2011. 6 декабря.

181 СЗ РФ. 2011. № 43. Ст. 5977.

182 Об официальном опубликовании и правовой информированности общества см.: Соколов Н.Я., Кармадонов К.С. Официальное опубликование нормативных правовых актов. М., 2012.

183 Распространяется в 83 регионах России; освещает новости российского законодательства, вопросы практики его применения по различным отраслям права, а также отвечает на поступающие в редакцию многочисленные вопросы читателей.

184 Учредителями издания выступают Конституционный Суд РФ, Верховный суд РФ, Высший арбитражный суд РФ и Российское агентство международной информации «РИА Новости».

185 См.: Ромашов Р.А., Шукшина Е.Г. Правовая культура и правовой нигилизм в молодежной среде // История государства и права. 2006. № 2. С. 2–8.

186 СЗ РФ. 2000. № 41. Ст. 4089.

187 Указ Президента РФ от 1 июня 2012 г. № 761 «О Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 годы» // СЗ РФ. 2012. № 23. Ст. 2994.

188 Подробнее о правовом воспитании в детском саду см.: Правовое воспитание в детском саду: программа и методические рекомендации / отв. ред. В.М. Сапогов. Псков, 2008.

189 О проблемах состояния и развития правового воспитания, образования, формирования правосознания школьной молодежи см.: Певцова Е.А. Теоретико-правовые основы преодоления правового нигилизма и формирования правовой культуры детей и молодежи: монография. Ярославль; Москва, 2012.

190 Сегодня в России чуть более 1 млн учителей и 13 миллионов учеников.

191 См.: Приказ Минобразования РФ от 9 марта 2004 г. № 1312 (ред. от 3 июня 2011 г.) «Об утверждении федерального базисного учебного плана и примерных учебных планов для образовательных учреждений Российской Федерации, реализующих программы общего образования» // Официальные документы в образовании. 2004. № 16.

192 См.: Приказ Минобрнауки РФ от 27 декабря 2011 г. № 2885 «Об утверждении федеральных перечней учебников, рекомендованных (допущенных) к использованию в образовательном процессе в образовательных учреждениях, реализующих образовательные программы общего образования и имеющих государственную аккредитацию, на 2012/2013 учебный год» // Российская газета. 2012. 7 марта.

193 Самыгин П.С. Состояние правового образования в России как фактор правовой социализации учащейся молодежи // Теория и практика общественного развития. М., 2007. С. 46.

194 Задачи русского просвещения в его прошлом и настоящем. Сборник статей И.П. Корнилова. СПб., Типография А.П. Лопухина, 1902. С. 18–19.

195 См.: Певцова Е.А. Формирование правового сознания школьной молодежи: состояние, проблемы и перспективы // Государство и право. 2005. № 4. С. 30.

196 См.: Певцова Е.А. Теоретико-правовые основы преодоления правового нигилизма и формирования правовой культуры детей и молодежи. Ярославль; Москва, 2012. С. 280.

197 Добрынина Е. Поколение «А» // Российская газета. 2012. 1 июня.

198 Подробнее об этом на сайте. URL: http://66.mvd.ru/news/55127/

199 Большую часть подозреваемых по уголовным делам составили воспитанники общеобразовательных учреждений, а также профессиональных училищ и лицеев, техникумов и колледжей Свердловской области.

200 Об основных проблемах в сферах детства: Указ Президента РФ от 1 июня 2012 г. № 761 «О Национальной стратегии действий в интересах детей на 2012–2017 годы» // СЗ РФ. 2012. № 23. Ст. 2994.

201 Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. СПб., 1907. Т. 1. С. 148.

202 См.: Дементьева И.Ф. Социализация детей в семье: теории, факторы, модели. М., 2004. С. 40.

203 Например, в Волгограде при содействии регионально отделения Ассоциации юристов России открылся первый в России Детский правовой университет, организованный на базе Волжского гуманитарного института – филиала ГОУ ВПО «Волгоградский государственный университет», одним из основных направлений деятельности которого является правовое воспитание и просвещение детей в возрасте от 8 до 12 лет / См: Детям о праве // Российская газета. 2011. 3 февраля.

204 Так, на 2011–2012 годы было запланировано проведение следующих олимпиад: 1) Межрегиональная олимпиада по праву «Гарантии реализации и защиты прав человека и гражданина в Российской Федерации»; 2) Межрегиональная олимпиада школьников НИУ ВШЭ, МарГТУ, НИ ИрГТУ, НИУ «БелГУ», ОмГУ, РУДН, ТПУ, УрФУ; 3) Олимпиада школьников «Ломоносов»; 4) Олимпиада школьников по праву Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина; 5) Олимпиада школьников Санкт-Петербургского государственного университета / Приказ Минобрнауки РФ от 7 ноября 2011 г. № 2598 «Об утверждении Перечня олимпиад школьников на 2011/2012 учебный год» // Российская газета. 2011. 9 декабря.

205 СЗ РФ. 2009. № 22. Ст. 2698.

206 Яковлев В. Чему нас учит образование // Известия. 2011. 24 февраля.

207 См.: Курлаева Е.И. Юридическое образование и формирование профессионального сознания юристов: автореф. … канд. юрид. наук. М., 2005. С. 10.

208 Приказ Минобрнауки РФ от 4 мая 2010 г. № 464 (ред. от 31 мая 2011 г.) «Об утверждении и введении в действие федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования по направлению подготовки 030900 «Юриспруденция» (квалификация (степень) «бакалавр»)». Официальный сайт Минобрнауки РФ. URL: http: www.mon.gov.ru

209 Приказ Минобрнауки РФ от 14 декабря 2010 г. № 1763 (ред. от 31 мая 2011 г.) «Об утверждении и введении в действие федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования по направлению подготовки 030900 “Юриспруденция” (квалификация (степень) “магистр”)». Официальный сайт Минобрнауки РФ. URL: http: www.mon.gov.ru

210 СЗ РФ. 2011. № 21. Ст. 2927.

211 Российская газета. 2011. 21 июня.

212 О клиническом юридическом образовании см.: Организация и управление в юридической клинике. Опыт практической деятельности в современной России: учеб. пособие / отв. ред.: Воскобитова Л.А., Михайлова Л.П., Шугрина Е.С. М., 2003; Профессиональные навыки юриста. Опыт практического обучения / отв. ред. Воскобитова Л.А., Михайлова Л.П., Шугрина Е.С. М., 2001; и др.

213 См.: Модельный закон о просветительской деятельности (принят в г. Санкт-Петербурге 7 декабря 2002 г. Постановлением № 20–15 на 20-м пленарном заседании Межпарламентской Ассамблеи государств – участников СНГ) // Информационный бюллетень. Межпарламентская Ассамблея государств – участников Содружества Независимых Государств. 2003. № 30. Ч. 2. С. 304–328.

214 См.: Постановление Правительства РФ от 20 февраля 2006 № 100 «О федеральной целевой программе «Повышение безопасности дорожного движения в 2006–2012 годах» // СЗ РФ. 2006. № 9. Ст. 1020.

215 Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» // СЗ РФ. 2008. № 52. Ст. 6228; Указ Президента РФ от 13 марта 2012 г. № 297 «О Национальном плане противодействия коррупции на 2012–2013 годы и внесении изменений в некоторые акты Президента Российской Федерации по вопросам противодействия коррупции» // СЗ РФ. 2012. № 12. Ст. 1391.

216 СЗ РФ. 1997. № 9. Ст. 1011.

217 Указ Президента РФ от 1 февраля 2011 № 120 «О Совете при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека» // СЗ РФ. 2011 № 6. Ст. 852.

218 См.: Закон г. Москвы от 26 июня 2002 г. № 36 «О Московской городской народной дружине» // Ведомости Московской городской Думы. 2002. № 8. Ст. 162; Закон Санкт-Петербурга от 8 ноября 2001 г. № 760-95 «Об участии граждан в обеспечении правопорядка в Санкт-Петербурге» // Вестн. Законодательного Собрания Санкт-Петербурга. 2001. № 12.

219 Коновалов А.В. Главная задача – преодолеть правовой нигилизм // Учительская газета. 2009. 14 июля.

220 СЗ РФ. 2011. № 7. Ст. 939.

221 См.: Постановление Правительства РФ от 22 февраля 2012 г. № 159 «Об утверждении Правил проведения общественного обсуждения проектов федеральных конституционных законов и федеральных законов» // СЗ РФ. 2012. № 10. Ст. 1247.

222 Например: Попов В. В. Правопонимание и правовой нигилизм в российском обществе: дис… канд. юрид. наук. М., 2004. С. 10.

223 См. об этом: Мазуренко А.П. Российская правотворческая политика: концепция и реальность. М., 2010.

224 Поленина С.В., Колдаева Н.П. Правотворчество в Российской Федерации (актуальные проблемы теории и практики) // Российская юстиция. 2009. № 5. С. 33–36.

225 Сухомлинский В.А. Мудрая власть коллектива: методика воспитания коллектива. М., 1975. С. 28–29.

226 Рувинский Л.И. Самовоспитание личности. М., 1984; Орынбаев С.О. Нравственное самовоспитание школьников. Ташкент, 1984; Донцов И.А. Самовоспитание личности: философско-этические проблемы. М., 1984; Тихомиров Д.Е. Правовое самовоспитание молодежи. Киев, 1991.

227 О методике проведения и результатах данного опроса см.: Филиппова К.А. Апробированные результаты проведенного исследования по формированию самооценки студентов гуманитарного вуза // Юридическая психология. 2012. № 1. С. 24–26.

228 Иванников И.А. Правовая культура российских государственных служащих: состояние и пути повышения // Муниципальная служба: правовые вопросы. 2008. № 3. С. 5–8.

229 Алексеев С.С. Право: азбука – теория – философия. Опыт комплексного исследования. М., 1999. С. 159.

230 Он же. Тайна и сила права. Наука права: новые подходы и идеи. Право в жизни и судьбе людей. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2009. С. 168–170.

231 См.: Стенограмма выступления Д.А. Медведева на съезде Ассоциации юристов России 29 января 2008 г. // Вестник Федеральной палаты адвокатов РФ. 2008. № 2. С. 5, 9.

232 Советская юстиция. 1991. № 23–24. С. 19.

233 См. об этом: Леванский В.А., Соколов Н.Я. Опыт конкретно-социологического исследования и моделирования профессиональной культуры юристов // Lex Russica. 2006. № 2. С. 230–269.

234 Соколов Н.Я. Юридическая профессия: понятие, сущность и содержание // Государство и право. 2004 № 9. С. 22–30; Жалинский А.Э. Введение в специальность «Юриспруденция». Профессиональная деятельность юриста: учебник. 2-е изд., перераб. и доп. М., 2009.

235 См.: Алексеев С.С., Яковлев В.Ф. О модели юриста и обучении в юридических вузах // Правоведение. 1976. № 4.

236 См.: Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15 февраля 2012 г. № 17АП-621/2012-АК по делу № А71-10415/2011; Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 9 сентября 2011 г. № 17АП-7758/2011-АК по делу № А50-9202/2011; Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16 марта 2011 г. № 17АП-1558/2011-АК по делу № А60-34591/2010. Доступ из справ. – правовой системы «КонсультантПлюс».

237 Постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 1 марта 2012 г. № 17АП-1251/2012-АК по делу № А50-26279/2011. Доступ из справ. – правовой системы «КонсультантПлюс».

238 Определение Московского городского суда от 18 октября 2010 г. по делу № 33-30513/2010. Доступ из справ. – правовой системы «КонсультантПлюс».

239 Постановление ФАС Северо-Западного округа от 6 августа 2001 г. № А26-916/01-01-05/34. Доступ из справ. – правовой системы «КонсультантПлюс».

240 Законность. 2008. № 10.

241 См.: Приказ Генпрокуратуры РФ от 17 марта 2010 г. № 114 «Об утверждении и введении в действие Кодекса этики прокурорского работника Российской Федерации и Концепции воспитательной работы в системе прокуратуры Российской Федерации» // Законность. 2010. № 6.

242 СЗ РФ. 2011. № 7. Ст. 900.

243 Приказ МВД РФ от 26 мая 2000 г. № 569 «Об утверждении Инструкции по организации работы подразделений по делам несовершеннолетних органов внутренних дел» // Документ опубликован не был. Доступ из справ. – правовой системы «КонсультантПлюс».

244 СЗ РФ. 2011. № 22. Ст. 3154.

245 Указ Президента РФ от 28 июля 2011 г. № 1027 «Об утверждении Положения об Общественном совете при Министерстве внутренних дел Российской Федерации» // СЗ РФ. 2011. № 31. Ст. 4712.

246 О месте адвокатуры в современной российской правовой системе см.: Кучерена А.Г. Роль адвокатуры в становлении гражданского общества в России. М., 2002; Кучерена А.Г. Адвокатура в условиях судебно-правовой реформы в России: монография. М., 2009.

247 Кодекс профессиональной этики адвоката (принят Всероссийским съездом адвокатов 31 января 2003 г.) // Вестн. Федеральной палаты адвокатов РФ. 2010. № 3.

248 СЗ РФ. 1997. № 7. Ст. 871.

249 См.: Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2002. № 23. Ст. 2102.

250 По данным сопредседателя Ассоциации юристов России В.Ф. Яковлева в стране действуют примерно 65 тысяч адвокатов, и их немалая часть подключена к программам бесплатной юридической помощи // Российская газета. 2010. 25 декабря.

251 К примеру, проводятся открытые уроки в образовательных учреждениях с целью правового просвещения подрастающего поколения (Управление Федеральной службы судебных приставов России по Томской области). URL: http://www.fssprus.ru/news/document21006213; организуются пункты бесплатной правовой помощи населению по вопросам исполнительного законодательства (УФССП России по Омской области). URL: http://www.fssprus.ru/news/document21093758; проводится конкурс «Юный правозащитник» (УФССП России по Орловской области). URL: http://www.fssprus.ru/news/document21007547; проводятся правовоспитательные акции «Разъясняет судебный пристав» в местах лишения свободы (УФССП России по Псковской области). URL: http://www.fssprus.ru/news/document21075490 и др.

252 См.: Современное состояние нотариата в Российской Федерации и проблемы его реформирования / Материалы «круглого стола» Комитета Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации по правовым и судебным вопросам // Бюллетень нотариальной практики. 2010. № 2.

253 См.: Интервью с председателем Правления Фонда «Институт развития нотариата» К.А. Корсиком // Юридический мир. 2011. № 4. С. 4–9.

254 Певцова Е.А. Теоретико-правовые основы преодоления правового нигилизма и формирования правовой культуры детей и молодежи: монография. Ярославль; Москва, 2012. С. 211.

255 См. Журавлев М.П. Стабильность и динамизм законодательства как условие обеспечения законности в правовом государстве // Ленинградский юридический журнал. 2008. № 1. С. 50–59.

256 Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993.

257 СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7362.

258 СЗ РФ. 2012. № 31. Ст.4330.

259 См.: Паспорт проекта Федерального закона № 559740-5 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» (в части совершенствования законодательства Российской Федерации). Официальный сайт Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. URL: http://www.duma.gov.ru/systems/law/

260 См.: Паспорт проекта Федерального закона № 106999-6 «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» (в части усиления ответственности за нарушения конституционных прав граждан). Официальный сайт Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации. URL: http://www.duma.gov.ru/systems/law/

261 См.: Ушинский К.Д. Человек как предмет воспитания. Опыт педагогической антропологии. Спб., 1871. Т. 1.

262 Бондарев А.С. Современные формы, средства и методы воспитания правовой культуры. Пермь, 2009. С. 5.

263 Российская газета. 2011. 23 июня.

264 См.: Швейцер А. Благоговение перед жизнью / пер. с нам. М., 1992.

265 См. Соколов Н.Я. Профессиональное сознание юристов. М., 1988. С. 204.

266 См.: Фалалеев М. Смертельный патруль. // Российская газета. 2009. 25 сентября; Стулов И. Евсюковы из города Светлого // Известия. 2009. 7 сентября.

267 См.: Полетаев В. Захваты на дорогах. // Российская газета. 2009. 14 мая.

268 Владимир Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. III. П. М.: Русский язык, 1980. С. 334–335.

269 Гамбаров Ю.С. Задачи современного правоведения (из журнала Министерства юстиции, январь). СПб., 1907. С. 21.

270 Фуллер Л.Л. Мораль права / пер. с англ. Т. Даниловой. М., 2007. С. 210.

271 Интервью с О.Е. Кутафиным // Российский юридический журнал. 2008. № 6. С. 22.

Table of Contents

Н. Я. Соколов, Е. К. Матевосова Правовое воспитание в современном российском обществе Учебное пособие

Введение

Глава 1 Теоретические основы правового воспитания

§ 1. Подходы к пониманию правового воспитания в современной юридической науке

§ 2. Значение правового воспитания в условиях построения правового государства

§ 3. Правовое воспитание и формирование правовой культуры

Глава 2 Правовой нигилизм как негативное социальное явление

§ 1. Понятие, сущность и причины правового нигилизма

§ 2. Критика доктрины правового нигилизма

Глава 3 Проблемы борьбы с правовым нигилизмом в современном российском обществе

§ 1. Формы и методы правового воспитания в противодействии правовому нигилизму

§ 2. Роль юристов в правовом воспитании и борьбе с правовым нигилизмом

Заключение

Примечания