Annotation

В настоящей работе внимание акцентируется на вопросах понятия, сущности, содержания, структуры, функционирования и развития правовой культуры юристов как социально-профессиональной группы. Данная книга основывается и является своеобразным итогом ранее проведенных автором исследований, начатых еще в советское время, что дало возможность сопоставить показатели профессиональной правовой культуры в 80-е годы XX в. и в настоящее время. Для студентов юридических специальностей. Бакалавры, специалисты, магистры могут воспользоваться книгой при изучении самого широкого круга вопросов, и не только по теории государства и права, но и по другим учебным дисциплинам. Издание подготовлено по состоянию законодательства на декабрь 2012 г.

- Н. Я. Соколов

- Информация о книге

- ВВЕДЕНИЕ

- ГЛАВА 1

- ГЛАВА 2

- ГЛАВА 3

- ГЛАВА 4

- ГЛАВА 5

- ЗАКЛЮЧЕНИЕ

- Примечания

Н. Я. Соколов

Профессиональная культура юристов

Понятие. Сущность. Содержание

Учебное пособие

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.96:008(075.8)

ББК 67.05я73

С59

Соколов Н. Я.

В настоящей работе внимание акцентируется на вопросах понятия, сущности, содержания, структуры, функционирования и развития правовой культуры юристов как социально-профессиональной группы. Данная книга основывается и является своеобразным итогом ранее проведенных автором исследований, начатых еще в советское время, что дало возможность сопоставить показатели профессиональной правовой культуры в 80-е годы XX в. и в настоящее время.

Для студентов юридических специальностей. Бакалавры, специалисты, магистры могут воспользоваться книгой при изучении самого широкого круга вопросов, и не только по теории государства и права, но и по другим учебным дисциплинам.

Издание подготовлено по состоянию законодательства на декабрь 2012 г.

УДК 347.96:008(075.8)

ББК 67.05я73

© Н. Я. Соколов, 2014

© ООО «Проспект», 2014

ВВЕДЕНИЕ

Объективная потребность успешного социально-экономического развития российского общества, задачи формирования демократического, правового государства, осуществления комплекса мер, связанных с проведением правовой реформы, обусловливают повышение роли профессиональных юристов. Это объясняется тем, что сущность юридической профессии, труда юристов заключается в обеспечении нормального функционирования механизма правового регулирования. Именно на юристов в значительной мере ложится социальная ответственность за состояние действующего законодательства, практику его реализации, борьбу с отклонениями от установленного правового порядка. Вот почему от представителей юридической науки требуется углубленное изучение широкого круга проблем, так или иначе связанных с юристами как с социально-профессиональной группой. Представляется, что наиболее важным является определение состояния и путей повышения уровня правовой культуры юристов, поскольку от этого во многом зависит эффективность их профессиональной деятельности.

Значимость рассматриваемой проблемы становится особенно очевидной, если учесть серьезные трудности и недостатки в деятельности правоохранительных структур. Отсюда задача улучшения работы органов правосудия, прокурорского надзора, юстиции и внутренних дел. Осуществляемое в настоящее время реформирование работы судов, прокуратуры, полиции и других правоохранительных органов должно сопровождаться изменением мышления профессиональных юристов с тем, чтобы они надежно обеспечивали защиту интересов государства и прав граждан, более эффективно вели борьбу с правонарушениями, включая преступность, тесно взаимодействовали с населением, служили подлинным образцом строжайшего соблюдения законности. Новые задачи в деле укрепления законности и правопорядка предъявляют повышенные требования к юридическим кадрам, уровню их общей и профессиональной культуры, нравственным устоям. В условиях проводимой модернизации особое значение приобретает работа по улучшению качественного состава и воспитанию кадров правоохранительных органов, чтобы в суды, прокуратуру, органы внутренних дел отбирались безупречные в нравственном отношении люди, сочетающие высокую профессиональную подготовку с гражданским мужеством, неподкупностью, обостренным чувством социальной справедливости. Это предопределяет важность всестороннего исследования правовой культуры юристов, разработку научно обоснованных рекомендаций для практики. Учеными-юристами немало сделано в этом направлении. Подготовлен и вышел в свет ряд работ, посвященных соотношению культуры и права1. Исследования профессиональной культуры все теснее стали увязываться с конкретными практическими вопросами правотворчества, применения права, профилактики правонарушений, правового воспитания, совершенствования механизма правового регулирования2. Однако до сих пор еще нет обстоятельных общетеоретических работ, посвященных профессиональной правовой культуре, в которых рассматривались бы вопросы, находящиеся вне сферы специальных дисциплин. К ним прежде всего нужно отнести понятие профессиональной правовой культуры, ее сущность и содержание, структуру и функции, а также соотношение профессиональной правовой культуры с другими формами культуры общества, обратное влияние профессиональной правовой культуры на правовую действительность и культуру в целом. С особой остротой встали проблемы борьбы с правовым нигилизмом, в успешном решении которых исключительная роль принадлежит юристам.

Профессиональная культура юристов представляет немалый интерес и с точки зрения уяснения специфики формирования, функционирования и развития культуры довольно значимой социальной группы, объединенной существенными профессиональными интересами. Важно учитывать и то, что отсутствие у юристов высокой правовой культуры не только затрудняет борьбу с правонарушениями, но и может стать одной из причин их совершения.

Четкое определение состояния и уровня зрелости профессиональной культуры юристов – необходимое условие успешной правовой политики. С одной стороны, это позволяет научно наметить ближайшие перспективы дальнейшего развития правовой культуры юристов, а с другой – точнее соотнести их с более отдаленными задачами правового регулирования, установками в области укрепления законности и правопорядка, теснее увязать повседневную юридическую практику с целями построения в России демократического правового государства. Сегодня становится совершенно очевидным, что в современных условиях укрепление законности и правопорядка, обеспечение надежной охраны конституционных прав и законных интересов граждан, профилактика правонарушений не отделимы от курса на модернизацию, ускорение социально-экономического развития страны, демократизацию всех сторон общественной жизни, повышение культурного уровня населения. Все это обусловливает необходимость всестороннего изучения комплекса научных и практических проблем профессиональной культуры юристов.

Автор учел недостаточную разработанность методологических проблем профессиональной культуры юристов. В связи с этим в специальной главе раскрывается значение всеобщих, общенаучных и частнонаучных приемов, способов и средств в ее познании. Особое внимание уделено методу моделирования и структурной таксономии. Приведя дискриптивное (описательное) определение профессиональной правовой культуры в качестве методологической основы, автор вместе с тем исходил из конструктивного понятия профессиональной правовой культуры юристов как совокупности количественно-качественных оценок сфер направленности, опыта и мотивации профессионального сознания, сопряженных с характеристиками реальной деятельности и поведения в сфере права.

В настоящей работе внимание акцентируется на вопросах понятия, сущности, содержания, структуры, функционирования и развития правовой культуры юристов как социально-профессиональной группы. Учитывается также, что в теоретической литературе, включая юридическую, проблемы правовой культуры исследуются далеко не равномерно. В частности, вопросы общественной и индивидуальной правовой культуры разработаны основательнее, чем групповой. Соотношение общественной и индивидуальной правовой культуры нередко рассматривается напрямую, минуя такое опосредующее звено, как групповая правовая культура, что, разумеется, не может не сказаться на методологической чистоте проводимых исследований, а также на последующей разработке проблем правовой культуры в целом.

Все еще страдает существенными пробелами разработка теории правовой культуры, в том числе вопросы, связанные с ее функциями. Авторы, исследующие проблемы правовой культуры, в лучшем случае ограничиваются перечислением или же предельно краткой их характеристикой. Однако ясно, что без анализа структуры и, особенно, функций правовой культуры трудно использовать не только теоретические, но и эмпирические, количественные методы, выйти на конкретные проблемы, с которыми сталкиваются в реальной практике юридические органы и учреждения.

Научный анализ профессиональной культуры юристов позволяет углубить разработку вопросов правовой культуры общества в целом, открыть в ней новые грани. Как известно, различение тех или иных сторон, видов, сфер, уровней как правовой, так и общественной культуры носит абстрактный характер, поскольку в действительности они находятся в неразрывном единстве. В профессионально-юридической области имеется возможность теоретически в наиболее отчетливом виде выделить и рассмотреть различные проявления правовой культуры, отличные от других форм выражения общественной, групповой и индивидуальной культуры. В профессионально-юридической сфере элементы правовой культуры проходят как бы двойную юридическую «окраску». Во-первых, речь идет об отношении индивидов, социальных групп к правовым явлениям, законности, практике юридических учреждений. Во-вторых, отношения по поводу правовых явлений складываются в юридической среде, у лиц, имеющих профессиональную юридическую подготовку, повседневно занимающихся преобразованием правовой действительности.

Это предопределило во многом социологический подход к исследуемому явлению, когда особое внимание уделяется генезису, факторам, обусловливающим его развитие, закономерностям строения и взаимосвязи составляющих это явление элементов и их функционированию. В работе подводятся итоги проведенного автором социологического исследования профессиональной культуры юристов.

Данная книга основывается и является своеобразным итогом ранее проведенных автором исследований, начатых еще в советское время, что дало возможность сопоставления показателей профессиональной правовой культуры в 80-е годы и в настоящее время3.

Значение исследования структуры, функционирования профессиональной правовой культуры в условиях становления демократического правового государства объясняется тем, что этот этап исключительно благоприятен для познания тенденций дальнейшего ее развития.

Автор выражает глубокую благодарность профессорам В. В. Блажееву, В. Л. Гейхману, С. И. Герасимову, И. В. Гранкину, Г. В. Дашкову, В. В. Ершову, В. В. Лазареву, Т. Н. Радько, М. М. Рассолову, В. И. Чупрову, доктору юридических наук Л. А. Петручак за ценные советы, предложения и пожелания, высказанные на разных этапах разработки научной проблемы, а также подготовки книги к изданию.

ГЛАВА 1

ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА ЮРИСТОВ В УСЛОВИЯХ СТАНОВЛЕНИЯ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА

§ 1. Профессиональная культура юристов: понятие, сущность и содержание

1. Важным условием устойчивого развития российского общества, осуществляемых в нем преобразований является их правовое обеспечение. Оно предполагает прежде всего эффективное правовое регулирование общественных отношений, совершенствование действующего законодательства, практики его реализации, укрепление законности и правопорядка, заметное усиление борьбы с преступностью. Слаженное функционирование всех элементов механизма правового регулирования и поддержание его в «рабочем состоянии» во многом зависят от профессиональной культуры юристов. Этим объясняется необходимость всестороннего научного исследования проблем профессиональной правовой культуры, поиск и обоснование мер по повышению ее уровня.

Важность этой работы во многом обусловливается и недостаточной исследованностью названной проблематики. В юридической литературе, как это ни парадоксально, отсутствуют не только монографии, но и статьи, специально посвященные правовой культуре юристов как социально-профессиональной группы в целом. Между тем для ее изучения налицо необходимые предпосылки, поскольку имеется целый ряд работ ученых-юристов, посвященных общим вопросам правовой культуры4. В то же время в исследовании правовой культуры юристов имеется достаточно много «белых пятен», а также дискуссионных общетеоретических вопросов, без ответов на которые невозможно решать проблемы особенного и отдельного характера. С ними при исследовании рассматриваемой проблематики приходится сталкиваться уже при определении содержания основных понятий и категорий.

Прежде всего возникает вопрос, что понимать под профессиональной правовой культурой. На наш взгляд, правовая культура юристов выступает прежде всего как один из видов групповой профессиональной культуры, входящей как составной элемент в правовую культуру общества. Как известно, профессиональная принадлежность – один из важнейших критериев выделения социальных групп. Если видеть в истории развития труда ключ к пониманию всей истории общества, то профессиональный срез социальной структуры необходимо рассматривать как чрезвычайно важный для его исследования.

В современной литературе, как отечественной, так и зарубежной, имеется довольно значительное количество самых разных определений профессии. Пожалуй, единственное, в чем сходятся их авторы, это признание того, что профессия (лат. professio, от profitior – «объявляю своим делом») – определенный род человеческой деятельности, занятий, являющихся обычно источником существования. В качестве самостоятельного рода занятий, деятельности, связанных с правовым регулированием, регламентацией и обеспечением соответствующего поведения людей в сфере права, следует рассматривать и юридическую профессию. В широком смысле как профессиональная может пониматься правовая культура самых различных профессиональных групп, и любая профессиональная деятельность служит существенным фактором, на нее влияющим. Как разновидность правовой культуры социальных групп, в качестве критерия выделения которых выступает принадлежность к определенной профессии, т. е. роду занятий, трудовой деятельности, может быть рассмотрена и правовая культура юристов.

Однако для выяснения сущности и содержания профессиональной правовой культуры недостаточно только определения профессиональной группы, которой она принадлежит. Термин «профессиональный» имеет также значение «занимающийся чем-нибудь как профессией, а также являющийся профессией»5. В этом смысле можно говорить о профессиональном юристе, педагоге, враче, профессиональной юридической, педагогической, врачебной деятельности и т. д. Это значение термина «профессиональный» – содержательное и важное, поскольку оно подчеркивает не только качественно более высокий уровень профессионального труда по сравнению с непрофессиональным, но и профессиональный характер отношения той или иной социальной группы, личности к их собственной трудовой деятельности.

Поэтому под профессиональной правовой культурой в строго научном смысле необходимо понимать правовую культуру, носителем которой являются юристы, профессионально занимающиеся юридической деятельностью. Из этого понятно качественное отличие правовой культуры юристов от правовой культуры других профессиональных групп и их отдельных представителей. Исходя из этого значения термина правовая культура других социально-профессиональных групп не является профессиональной. Она может рассматриваться как таковая лишь в первом, широком значении термина «профессиональный».

Таким образом, при исследовании профессиональной правовой культуры можно, сделав терминологические оговорки, исходить из того, что она присуща только юристам. Поэтому мы понимаем термины «правовая культура юристов», «профессиональная культура юристов», «профессиональная правовая культура», а также «профессионально-юридическая культура» как совпадающие, равнозначные. Что же касается правовой культуры представителей других профессиональных групп, то она предопределяется спецификой их профессии. Она не профессиональна в узком смысле с точки зрения обусловленности характером деятельности, которая не является юридической. Можно, например, говорить о специфике правовой культуры учителей, журналистов, но нельзя утверждать, что она профессиональная. Правовая же культура юристов является таковой как в широком, так и в узком смыслах, как с позиции ее обусловленности содержанием труда, так и принадлежности к профессиональной группе.

Для формулирования понятия профессионально-юридической культуры важно также выявить лиц, которые являются ее носителями. На первый взгляд может показаться, что это сделать очень просто, поскольку ими могут быть только юристы. Обычно юристом считают специалиста, сведущее лицо в юриспруденции, обладающее профессиональными (фундаментальными и специализированными) правовыми знаниями и умеющее применять их в практической деятельности6. Думается, что в данном случае особый акцент делается на образовательной подготовке, а профессионально-юридическая деятельность рассматривается как потенциальная возможность. Между тем исходя из того, что сущность профессии определяется содержанием юридической деятельности, основным признаком, позволяющим отнести то или иное лицо к профессионально-юридической группе, является осуществление именно такой деятельности. Что же касается юридического образования, то, несмотря на его исключительно важное значение, особенно в современных условиях, оно является признаком, вторичным по отношению к профессионально-юридической деятельности. Вот почему представляется правильным содержащееся в некоторых справочных юридических изданиях указание на то, что юрист, это не только человек с юридическим образованием, правовед, но и практический деятель в области права7.

С учетом сказанного сущность юридической профессии можно определить как род деятельности, связанный с правовым регулированием общественных отношений, обеспечением соблюдения членами общества правовых норм, требующий необходимых знаний и навыков, приобретаемых путем юридического образования и (или) практического опыта и накладывающий на юристов ответственность за эффективное выполнение возложенных обязанностей в системе общественного разделения труда8. К сказанному необходимо добавить, что возникновение и существование профессионально-юридической группы основано на реальных связях и отношениях, на таких важнейших признаках социальной группы, как общность интересов, целей, единство действий9.

Важно подчеркнуть, что этим критериям соответствуют как сама профессионально-юридическая общность в целом, так и составляющие ее специализированные профессиональные группы юридических работников. Поэтому мы можем говорить о следователях, прокурорах (их заместителях и помощниках), судьях, адвокатах, нотариусах, юрисконсультах, судебных приставах, работниках полиции (сотрудниках уголовного розыска и др.), сотрудниках уголовно-исполнительных учреждений как об относительно самостоятельных профессиональных группах10.

2. Исследование профессиональной культуры юристов затруднено также отсутствием в юридической литературе единства в понимании правовой культуры, что обусловливает самые различные ее определения и толкования. Нередко в правовую культуру общества в юридической литературе включают право, правосознание, правовые отношения, законность, правопорядок, правовое поведение11. Правовую культуру рассматривают так же, как деятельность по производству, распределению, потреблению ценностей правового характера12. Правовая культура трактуется нередко через понятие уровня развития ее компонентов: в ней выделяются уровни правосознания, законности, совершенства законодательства, совершенства юридической практики. В числе показателей уровня правовой культуры называются также развитость правовых взглядов, широта и гарантированность прав, уровень правоохранительной деятельности, уровень юридического образования и воспитания13. Существует и другая тенденция – характеристика правовой культуры в качестве идейно-правового состояния общества, ее определение через категории правовая жизнь, правовая организация, правовой прогресс и другие правовые явления14.

Большой разброс мнений о правовой культуре не позволяет выявить единую сущность этого явления. Некоторые подходы к исследованию правовой культуры оказываются противоречивыми, а подчас просто несовместимыми. Представляется, что указанную трудность можно преодолеть путем определения сущности правовой культуры, которая находила бы свое проявление в различных ее уровнях, формах, в том числе и в правовой культуре общества, отдельных социальных групп, а также личности. Мы предлагаем рассматривать в качестве сущности правовой культуры меру освоения правовых ценностей, накопленных обществом, и их практического использования различными субъектами в правовой сфере. Такое понимание правовой культуры позволяет, с одной стороны, органически совместить позитивные суждения других ученых-юристов о сущности этого феномена, а с другой – отразить общую природу различных проявлений культуры15.

Переходя к раскрытию содержания правовой культуры юристов, необходимо отметить, что было бы неправильным понимать термин «мера» лишь как определенный показатель. «Мера» как философская категория выражает глубинное диалектическое единство качественных и количественных характеристик того или иного явления16. В рамках данной меры количественные характеристики объекта могут меняться за счет степени развития, не изменяя при этом его качество. Мера – это своего рода сфера, зона, область, в пределах которой данное качество может модифицироваться, сохраняя при этом сущностные характеристики. В рамках меры объект сохраняет свое качество, в то время как выход за ее пределы влечет за собой наступление нового состояния, в том числе принципиально отличного от прежнего и даже противоположного ему.

С учетом сказанного правовую культуру можно определить как обусловленную экономическим, политическим, социальным и духовным уровнем развития общества разновидность общей культуры, представляющую собой меру освоения и использования накопленных человечеством правовых ценностей, передаваемых в порядке преемственности от поколения к поколению.

3. Приведенное определение может быть распространено и на профессионально-юридическую группу, как неотъемлемую составную часть общества. Однако, как нам представляется, принципиально важно ее конкретизировать с учетом специфики профессионально-юридической деятельности. Особое значение в этой связи приобретают такие признаки, как правовые ценности, уровень правового сознания юристов, способ их практической деятельности, предполагающий социально активное поведение, качественное состояние правовой жизни юридического сообщества, а также юридическое образование.

Профессионально-правовая культура предполагает прежде всего наличие правовых ценностей, без которых она невозможна, как и правовая культура вообще. Под ценностями в литературе обычно принято считать предметы, явления и их свойства, которые нужны (необходимы, полезны, приятны и пр.) людям определенного общества, социальной группы и отдельной личности в качестве средства удовлетворения их потребностей и интересов, а также идеи и побуждения в качестве нормы, цели или идеала.

Важная роль в демократическом обществе отводится правовым ценностям, к которым принадлежит само право, как важнейшее средство регулирования общественных отношений17. Вместе с тем правовые ценности – это и система правовых знаний, взглядов, правовые установки и ценностные ориентации. Невозможно, например, говорить о правовом государстве, если в нем имеет место недооценка роли и значения права, не обеспечивается независимость суда, неэффективна работа правоохранительных органов, ущемляются или хотя бы недостаточно гарантируются права человека.

Освоение юристами правовых ценностей позволяет им принимать правильные решения, действовать, соизмеряя свои права и обязанности с законными интересами общества, государства, а также других граждан. В то же время профессиональные юристы принимают участие в «производстве» правовых ценностей в процессе правотворческой деятельности путем выдвижения правовых идей, разработке проектов законодательных актов, их обсуждении, разъяснении и т. д.

В правовых ценностях сконцентрирован также практический опыт предшествующих поколений юристов, который позволяет человечеству выбрать оптимальные пути своего дальнейшего правового развития. Вот почему юристы выступают в роли носителей и хранителей правовых ценностей. Все сказанное позволяет рассматривать саму юридическую профессию в качестве относительно самостоятельной правовой ценности.

Понимание сущности профессиональной культуры юристов как меры освоения и использования правовых ценностей органически связывает ее с определенным уровнем развития их правового сознания и поведения. Это обусловлено тем, что правовая культура является обобщающей, интегрирующей характеристикой структурного единства понятий правосознания и поведения в сфере права. В этом заключается один из принципиальных моментов, позволяющих качественно отграничить профессиональную правовую культуру, как относительно самостоятельное явление, от сходных и достаточно близких ему других правовых явлений, предполагающих вместе с тем наличие между ними органической связи.

Существует тесная взаимосвязь профессиональной культуры юристов с их правовым сознанием18. И в том и другом случае предполагается познание сущности правовых явлений. Вместе с тем профессиональная правовая культура выражает именно уровень познания правовых явлений, достижения и ценности в сфере права. Чем глубже и полнее проникновение юриста в сущность правовых явлений, тем больше предпосылок для последующего эффективного участия во всех стадиях процесса правового регулирования. В этом наиболее отчетливо проявляется органическая связь и зависимость профессиональной культуры юристов от их правосознания.

В то же время профессиональная культура юристов включает в себя только ту часть правового сознания, которая представляет достаточно высокий его уровень и связана с освоением правовых ценностей. Поэтому правовое сознание юристов включается в их правовую культуру только в той его части, в какой оно имеет положительное значение. Деформации и дефекты профессионального правосознания, на наш взгляд, не должны включаться в правовую культуру.

Кроме того, профессиональная культура юристов, включая в себя познавательную функцию правосознания в снятом виде, делает акцент на ее праксиологической направленности. Вот почему профессиональная культура юристов не ограничивается сферой познания, а выступает прежде всего мерой практического освоения и использования правовых знаний. В этом необходимо видеть еще одно принципиальное отличие правовой культуры юристов от правовой культуры других социальных групп. Поэтому, на наш взгляд, было бы неверным сводить правовую культуру юристов к уровню знания и уважительного отношения к праву.

Другое принципиальное различие профессиональной культуры юристов, позволяющее отграничить ее от их правового сознания, связано с характеристикой правовой культуры как меры практического использования правовых ценностей. Это предполагает включение в содержание правовой культуры юристов их поведения и деятельности в сфере права. Более того, в силу самой сущности правовой культуры она включает не любое поведение юристов, не просто профессиональное, а профессионально-активное поведение. Об активности юристов свидетельствуют глубоко осознанная профессиональная деятельность, проявляющаяся в профессиональном интересе к праву, его уважении, признании высокого престижа, связанная с поиском наиболее эффективных путей использования своих служебных прав и реализацией обязанностей.

В качестве важного признака профессиональной культуры юристов следует рассматривать творческий характер их деятельности. Обращая внимание на творческий характер профессионально-юридической культуры, имеет смысл отметить, что некоторыми учеными и сама культура понимается как синоним творческой деятельности19. Думается, что в современных условиях, когда возрастают требования к работе суда, правоохранительных органов, это обстоятельство необходимо подчеркивать особо, разъяснять его общественному мнению, повышать требовательность к уровню постановки работы в юридических учебных заведениях. Это чрезвычайно актуально сегодня, когда нарастает волна критики со стороны российской общественности в адрес суда, прокуратуры, полиции за непрофессионализм, беспринципность, медлительность в расследовании и привлечении к ответственности лиц, причастных к убийствам известных ученых, журналистов, а также к финансовым махинациям и другим преступлениям.

Рассматриваемая проблема особое значение имеет для анализа стадий правового регулирования, эффективность которого самым неразрывным образом зависит от состояния культуры общества, в том числе правовой. Характерно также и то обстоятельство, что первоначальная стадия правового регулирования называется правотворчеством, т. е. творением права. Результативность этой и других стадий правового регулирования определяется не только объективными предпосылками, но и состоянием юридической науки, внедрением в юридическую практику научных рекомендаций.

Состояние правовой культуры юристов сказывается на всех стадиях правового регулирования. Как отмечается в юридической литературе, профессионально-правовая культура предполагает глубокие, объемные и формализованные знания источников права, правильное понимание принципов, целей и задач правового регулирования, профессиональное отношение к праву и практике его применения в строгом и точном соответствии с требованиями законности, т. е. высокую степень владения правом в предметно-практической деятельности20. На формирование профессиональной правовой культуры и нацелено юридическое образование.

Качественная и количественная характеристика деятельности личности, социальных групп позволяет оценить их уровень как соответствующий или не соответствующий критериям правовой культуры. На наш взгляд, совершенно неправильно относить к элементам правовой культуры противоправное поведение, противоправную деятельность, особенно, когда речь идет о профессиональных юристах. В этом случае следует вести речь о правовом бескультурье. Иной подход противоречил бы общепризнанному положению о том, что правовая культура содержит совокупность правовых требований, хранит и обогащает образцы и идеалы должного поведения, авторитета закона и уважения к нему. По существу, правовая культура обеспечивает систематическое воспроизведение единства правовых знаний, убеждений, ценностей и практической деятельности по их реализации в норме поведения, ставшей общим правилом. Следовательно, отклонение в деятельности и поведении от требований правовых норм нельзя включать в содержание правовой культуры. Этот вывод особенно значим для юристов, профессиональная культура которых качественно отличается от правомерного социально-активного поведения других граждан. Нарушение требований закона профессиональными юристами является не «негативной правовой культурой», о которой, подчас, пишут в литературе, а профессиональным бескультурьем, нигилизмом, злоупотреблением правом, занимаемым должностным положением.

Понимание профессиональной правовой культуры как меры освоения и использования правовых ценностей тесно связано с содержательной характеристикой качественного состояния правовой жизни юридического сообщества. Оно определяется социальным статусом юристов, условиями их труда, степенью развития профессиональной демократии. Их практическим выражением выступает уровень профессиональной деятельности и ее результаты. Вряд ли можно высоко оценить качество профессиональной жизни юридического сообщества при неудовлетворительном состоянии законодательства, в том числе процессуального, неэффективной работе судебных и правоохранительных органов, отсутствии четкой системы служебного информирования, принижении роли профессионального мнения. Особенно важным показателем состояния профессиональной деятельности юристов является степень гарантированности государством условий для ее нормального осуществления в единстве с их социальной ответственностью перед обществом. К сожалению, эта сторона деятельности юристов до последнего времени остается за пределами внимания ученых при проведении ими исследований. Проблемы уровня заработной платы различных категорий юридических работников, условий их труда, социального обеспечения поднимаются чаще всего журналистами21.

Профессиональная правовая культура рассматривается и как способ деятельности юристов в правовой сфере. Это такой способ деятельности судей, адвокатов, прокуроров, следователей, сотрудников других правоохранительных органов и т. д., когда наступает ее соответствие выработанным в правовой сфере ценностям. Предполагается последовательная и четкая согласованность их поведения с правовыми нормами, соблюдение прав граждан и их компетентная защита. В результате происходит постоянное обогащение системы правовых ценностей и дальнейшее правовое развитие как самих юристов, так и граждан, и общества в целом. Способ участия юристов в правотворческой, правоприменительной и правоохранительной деятельности также характеризует меру освоения и использования ими ценностей правовой культуры.

Противоположностью профессиональной правовой культуры выступает правовой нигилизм. Он характеризуется неуважительным отношением к действующей правовой системе, законодательству, практике его применения. Правовой нигилизм следует рассматривать как одно из состояний правового сознания. Под состояниями общественного сознания принято понимать определенную его настроенность и направленность под влиянием доминирующих в нем идей и взглядов, представлений и чувств22. К сожалению, мы вынуждены констатировать, что в российском обществе нигилистические настроения получили весьма широкое распространение. Это проявляется в девальвации правовых ценностей, умышленном игнорировании требований законности, их подмене целесообразностью, имевшими место конфронтации законодательной и исполнительной, федеральной и региональных властей, нарушении прав и свобод человека23.

Правовой нигилизм зачастую проявляется и в профессионально-юридической среде. Он находит свое выражение в противопоставлении юристами духа и буквы закона, пренебрежительном отношении к ним, попрании закона в личных интересах, злоупотреблении служебным положением.

Поэтому для успешного решения задач, связанных с повышением эффективности правового регулирования, чрезвычайно важно не допускать такого состояния общества, когда в нем преобладали бы нигилистические тенденции. И наоборот, состояние общества, в котором среди доминирующих взглядов важное место принадлежит идее исключительной ценности права, необходимости всестороннего укрепления законности и правопорядка, усиления правового воспитания граждан, несомненно, положительно скажется на развитии российской правовой системы. Такое состояние общества во многом зависит от эффективной деятельности юристов, работы судов, правоохранительных и других юридических органов. Значительный вклад в решение этих проблем могут внести созданные в последние годы различные сообщества юристов.

Определенное распространение среди юристов имеет и противоположное нигилизму состояние – правовой идеализм, фетишизация закона, когда окружающая действительность воспринимается ими сквозь «юридические очки». Поэтому важно избегать преувеличения достижений правоохранительных и других юридических органов, неоправданных надежд.

Содержательной чертой правовой культуры является преемственность. Однако проблеме преемственности, в том числе в праве, правовой культуре уделяется явно недостаточное внимание. В советские времена предпочитали говорить о революции, теперь о реформах и модернизации. Но, как показывает реальная практика, нередко за громкими лозунгами скрывается правовой нигилизм. Отказ от правовых ценностей открывает путь к произволу, сокрушению правопорядка. Между тем ни революции, ни реформы не отрицают цивилизацию и культуру. Они не могут обойтись без научно разработанных, правильно сформулированных с точки зрения юридической техники законов, авторитетно и эффективно регулирующих общественные отношения.

Преемственность – один из важнейших законов общественной жизни и в сфере права. Устоявшиеся правовые ценности не должны отбрасываться, отвергаться только потому, что они служили прежнему, отжившему свой век политическому строю. Каждая историческая эпоха передает другой свои правовые ценности, но передает их не как музейный экспонат, который надо хранить в неприкосновенности, а как основу, из которой должны развиваться новые формы, новое право.

Преемственность выражает момент связи старого с новым в процессе развития24. Реализуется преемственность в акте усвоения и овладения накопленным опытом, который в концентрированном виде заключен в правовых ценностях. Движение современной России к правовому государству вызывает потребность вновь обратиться к достижениям мировой юридической культуры. Важно насытить наше законодательство достижениями цивилизации, глубокими общечеловеческими началами, обогатить деятельность государственного аппарата, правоохранительных органов результатами науки управления, демократическими процедурами.

Этот процесс только начинается. И тем большую тревогу вызывает то, что достижениями мировой правовой культуры нередко пренебрегают. Многие политические деятели, государственные руководители, работники аппарата все еще обременены юридическим нигилизмом, проповедуют «философию» вседозволенности во имя надуманных идеалов и догматических моделей очередного «светлого будущего», а на деле далеких и от прошлых достижений страны и от современных интересов и жизненных потребностей граждан. Поэтому освоение правовых ценностей, достижений мировой культуры является необходимым условием формирования правовой культуры как у общества в целом, так и у отдельных граждан. Разумеется, недопустимой является и другая крайность, проявляющаяся в бездумном преклонении перед зарубежными государственными и правовыми институтами, связанная с необоснованным принижением роли и значения достижений российской науки и практики.

Освоение тех или иных культурных ценностей других правовых систем должно носить глубоко осмысленный характер. Особенно в тех случаях, когда речь идет о рецепции права, заимствовании тех или иных правовых институтов, приемов, используемых в юридической практике государств, где функционируют другие правовые системы. Так, в средствах массовой информации высказываются предложения о широком использовании в российской практике судебного прецедента, который является в англосаксонской правовой системе источником права. Такого рода нововведениям должно предшествовать тщательное обсуждение с широким участием представителей юридической науки, а также опытных практикующих юристов. Думается также, что более активно должен использоваться в подобных случаях и такой метод, как правовой эксперимент.

Будучи воплощением достижений человечества в сфере права, правовая культура предполагает передачу правовых ценностей последующим поколениям. С этим процессом наряду с правовым воспитанием связано юридическое образование. Вопросы юридического образования всегда привлекали к себе повышенное внимание. В значительной мере это обусловлено социальным предназначением и той ролью, которую играют в обществе и государстве юристы как социально-профессиональная группа.

В современной России многие проблемы юридического образования встали по-новому, нетрадиционно и требуют иных, чем прежде, подходов к их разрешению. В советские времена особое внимание уделялось не только качеству юридического образования, но и его способности удовлетворить все возраставшую потребность в юридических кадрах. В последние годы ситуация кардинально изменилась.

Возросшие масштабы подготовки кадров, связанные с развитием не только государственной, но и негосударственной сферы юридического образования, привели к появлению безработицы среди юристов. Кроме того, резко ухудшилось качество юридического образования, что обусловлено снижением уровня обучения в юридических учебных заведениях. В связи с этим требуется пристальное внимание юридической общественности, ученых-юристов и преподавателей к проблемам, накопившимся в сфере юридического образования, в целях их надлежащего разрешения.

Правовая культура во многом обусловливается и уровнем развития правовой науки, состоянием научных юридических учреждений, направлениями проводимых ими исследований, в том числе общественной, коллективной и индивидуальной правовой культуры. Результаты проведенных исследований нередко ложатся в основу разрабатываемых учеными-юристами конкретных предложений по совершенствованию законодательства, правоприменительной и правоохранительной практики, укреплению законности и правопорядка. В то же время налицо необходимость существенной активизации социологических исследований, посвященных проблемам правового сознания, правовой культуры, в том числе профессиональной постановке правового воспитания и юридического образования.

На основании изложенного профессиональную правовую культуру можно определить как обусловленную разделением труда разновидность правовой культуры общества, представляющую собой меру освоения и практического использования юристами, как социально-профессиональной группой, правовых ценностей, передаваемых в порядке преемственности путем правового воспитания и юридического образования.

§ 2. Профессиональная основа правовой культуры юристов

1. Различные стороны профессионально-юридической деятельности – предмет постоянного внимания ученых-юристов. Следует отметить, однако, что проведенные ранее в этом направлении исследования имели, как правило, сугубо юридический аспект. Лишь в последнее время наблюдается заметное повышение интереса представителей юридических наук к деятельности юристов-практиков, выполнению ими своих профессиональных функций25. Активизируется исследование проблем психологии специализированных профессионально-юридических групп26.

В то же время к разработке вопросов юридической профессии еще крайне редко обращаются специалисты по теории государства и права. Обычно они ограничиваются общей характеристикой профессионально-юридической деятельности для решения учебных задач в процессе подготовки юридических кадров27. Хотя к проблематике юридической профессии довольно близко подошли ученые, исследующие юридическую деятельность, юридический процесс, юридическую практику28.

Между тем углубленное теоретическое изучение юридической профессии имеет фундаментальное значение, представляет значительную методологическую ценность для отраслевых юридических дисциплин. Такое исследование важно и для решения непосредственно практических задач, обусловливаемых потребностями правовой реформы. Более глубокое представление о сущности и содержании юридической профессии, основных направлениях и формах профессионально-юридической деятельности позволит более четко определить цели реформирования суда, адвокатуры, правоохранительных органов, уточнить их последующие задачи, повысить профессионализм их работников, улучшить процесс их подготовки в юридических учебных заведениях.

Особого внимания заслуживает, на наш взгляд, социологический подход к исследованию проблем юридической профессии, который наименее разработан. Этот аспект представляет повышенный научный и практический интерес и потому, что позволяет использовать критерий профессии в качестве одного из объективных показателей положения юристов в обществе. Однако в подавляющем большинстве работ по социологии права вообще отсутствуют какие-либо разделы, посвященные характеристике юристов как социально-профессиональной группы, не говоря уже о социологии труда юристов29.

В контексте социологического подхода юридическая профессия может рассматриваться в следующих основных срезах. Во-первых, как объективно обусловленная и социально фиксированная сфера человеческой деятельности, приложения сил. Во-вторых, как система действий, основанных на юридической квалификации, выполняемых систематически, урегулированных законодательным образом и обеспечивающим юристам соответствующий экономический, а значит, и социальный, статус. В-третьих, как совокупность лиц, занимающихся юридической деятельностью, т. е. определенная социально-профессиональная группа. В данном случае мы остановимся на характеристике юридической профессии как роде трудовой деятельности, как наименее разработанном направлении30.

2. Исторически появление юридической профессии обусловлено возникновением в обществе потребности в новых функциях, связанных с правовым регулированием общественных отношений, вызвавших изменения в существовавшем разделении труда. Состояние разделения труда является показателем уровня развития производительных сил. Всякая новая производительная сила – поскольку это не просто количественное расширение известных до того производительных сил – влечет за собой дальнейшее развитие разделения труда. Различные ступени в развитии разделения труда являются вместе с тем и различными формами собственности, т. е. каждая ступень разделения труда определяет также и отношения индивидов друг к другу и соответственно их отношение к материалу, орудиям и продуктам труда. Благодаря разделению труда внутри различных отраслей развиваются в свою очередь различные подразделения индивидов, сотрудничающих в той или иной отрасли труда. Соотношение этих различных подразделений обусловливается способом применения труда. С разделением труда связано и возникновение частной собственности, классов, государства и права, что стало непосредственной причиной возникновения юридической профессии.

В труде юриста, в единстве его содержания и формы заложено то, что составляет сущность, основу, фундамент профессионально-юридической деятельности и на уровне конкретного работника, и на уровне служебного коллектива, и на уровне профессионально-юридической группы в целом. В самом общем виде оно заключено в расходовании рабочей силы (духовной, физической, эмоциональной, психической, нервной). Расходование рабочей силы – есть то общее, что связывает работу юристов со всеми видами трудовой деятельности человека. Вот почему для полного уяснения сущности труда юристов необходима его дальнейшая конкретизация, что позволяет отграничить его от других видов трудовой деятельности, от других профессий. Для решения этой задачи, на наш взгляд, следует исходить из того, что профессионально-юридическая деятельность определяется социальной ролью как государства, так и права, призванных обеспечить регулирование общественных отношений, приводящего к соблюдению их участниками норм права, прежде всего выраженных в законе.

3. В социальном плане сущность юридической профессии, труда юристов заключается в обеспечении функционирования механизма правового регулирования. Само же это регулирование выступает в качестве одного из инструментов управления государством, обществом, процессами, которые в них протекают. Идет ли речь о проектировании, конструировании, наладке, запуске, эксплуатации, ремонте этого механизма, юристам в этом процессе принадлежит исключительно важная роль. И действительно, вряд ли можно говорить о какой-либо эффективности правотворчества, применения права, юридической ответственности без профессионального участия юристов в форме теоретического обоснования предполагаемых к реализации государственно-правовых мер, составлении проектов нормативно-правовых актов, проведении правовых экспериментов, участия в процессе правотворчества и применении правовых норм, определении степени их эффективности, реализации юридической ответственности.

Социальная сущность всякой профессии конкретизируется в ее содержании, т. е. совокупности трудовых функций, обусловленных спецификой трудовой деятельности человека, средств и условий труда. Содержание труда вообще, а не только юристов определяется качественно различными видами общественно полезной деятельности, которая по своему функциональному назначению создает различные потребительские стоимости или представляет качественно различные услуги. Следовательно, качественные отличия между отдельными видами труда, обусловленные спецификой трудовой деятельности, знаниями и навыками людей, являются отличиями и в содержании труда.

Активную динамическую сторону профессиональной деятельности юристов образуют действия и операции, имеющие, как правило, юридическую значимость. Профессионально-юридические действия представляют собой внешне выраженные, социально-преобразующие и влекущие определенные правовые последствия акты юристов, которые служат основанием любой профессионально-юридической деятельности. Совокупность взаимосвязанных действий профессионального юриста, объединенных общей локальной целью и направленных на решение более или менее обособленной задачи, составляет операцию31.

Непременный атрибут юридической профессии – наличие юридических знаний и навыков, приобретаемых не путем индивидуального опыта или благодаря особому таланту данного человека, а в институционализированной форме, прежде всего через соответствующие учебные заведения или же практику. Необходимо, однако, уточнить, как отмечалось выше, что с точки зрения теоретической и исторической основным признаком, позволяющим отнести то или иное лицо к юридической профессии, является осуществление именно такой деятельности. Юридическое же образование является признаком, подчиненным профессионально-юридической деятельности. Однако по мере исторического развития его роль и значение возрастали и в настоящее время приобрели характер обязательного квалификационного требования. Поэтому юридическая профессия – это прежде всего система действий в сфере права, основанных на юридической квалификации.

В содержании труда юристов можно выделить как социальный, так и функциональный аспекты. Социальный аспект указывает на характер труда, его социально-экономическую направленность. Характер труда – качественный, существенный признак трудовой деятельности человека. В то же время в понятии «характер труда» отражаются, фиксируются наиболее общие моменты, свойства, черты, которые приобретают человеческий труд в процессе своего развития. Характер труда дает возможность провести отличие одного вида труда от другого, отвечая на вопрос, каков этот труд: творческий или механический, сложный или простой, легкий или тяжелый, умственный или физический, управленческий или исполнительский и т. д. И с этой стороны труд юристов нужно охарактеризовать прежде всего как умственный, творческий, зачастую управленческий. Вместе с тем к нему могут быть применены и такие характеристики, как исполнительский, рутинный и др.

Функциональный характер труда юристов подчас не зависит от конкретно-исторических форм его организации и функционирования, его социального характера. В нем содержится и то общее, что присуще работе юристов с точки зрения ее содержания, независимо от того, в каком обществе она осуществляется. Не случайно можно найти много совпадающего в функциях, связанных, например, с отправлением правосудия, осуществляемых судьей в рабовладельческом и современном обществах.

Понятие «характер труда» имеет и другую смысловую нагрузку, которая связана с представлением о том, каков труд в данном строе общества по сравнению с другими общественно-историческими формациями. Поэтому здесь крайне важно выяснить, является ли труд свободным или же подвластным, отчужденным или нет. Необходимо иметь также представление, в каких социальных условиях такой труд осуществляется, кому он принадлежит, каково место человека в системе общественного производства, его роль в организации труда, в управлении производством. Социальный аспект труда применительно к юристам проявляется в целях, на которые в конечном счете он ориентирован, принадлежности юристов к тем или иным социальным классам, в защищаемых ими интересах, месте, которое юристы занимают в системе общественного производства, общественной и политической жизни.

Таким образом, социальный аспект характера труда юристов не всегда тождествен содержанию их труда как совокупности трудовых функций. Социальный характер труда юристов определяется не его функциональным содержанием, а определенными его социально-экономическими аспектами. Социальный характер труда юристов обусловливается конкретно-историческими условиями его организации, социально-экономическим устройством общества, местом, которое занимают в нем представители юридической профессии, их ролью в управлении делами общества и государства. Социальный характер труда юристов детерминирован, таким образом, общественным способом производства и объективно зависит от него.

Учет единства и отличия социального характера труда юристов и его профессионального содержания имеет принципиально важное значение. Юридическая деятельность как род занятий отличает юристов от других основных отрядов интеллигенции: инженерно-технической, сельскохозяйственной, медицинской, педагогической, научной, художественной, военной. Различия по роли в общественной организации труда и его характеру являются признаками, которые позволяют не только отграничить юристов от других социальных групп, но и осуществить социально-профессиональную дифференциацию внутри самой профессионально-юридической общности: судей, прокуроров, следователей, юрисконсультов, нотариусов, адвокатов, судебных экспертов, приставов.

4. Основные классификационные признаки профессий в литературе, как правило, связываются с предметами, целями, орудиями и условиями труда. Исходя из того, что целью правового регулирования является воздействие на развитие общественных отношений, предметом профессиональной деятельности юристов выступает поведение людей, составляющих содержание этих отношений. В конечном счете именно на поведение людей нацелена вся деятельность юристов, независимо от того, о каких стадиях правового регулирования идет речь. Прежде всего юристы активно участвуют в создании ценностно-нормативной системы, с помощью которой осуществляется регулирование поведения членов общества в сфере права, соответствующий контроль. В последующем в соответствии с требованиями права, закона юристы оценивают поведение людей в процессе правоприменительной деятельности. На обеспечение правомерного поведения в конечном счете нацелена и работа юристов по профилактике правонарушений, правовому воспитанию населения.

Так как основная задача профессионально-юридической деятельности заключается в преобразовании, регулировании, обеспечении, закреплении, охране и восстановлении отношений между людьми, то эти отношения, включенные в конкретный юридический процесс, и являются ее первичным непосредственным предметом. Поскольку же люди вступают в отношения друг с другом для удовлетворения своих потребностей, то в качестве вторичного предмета профессионально-юридической деятельности могут выступать разнообразные предметы, процессы и состояния природной и социальной среды, объективной и субъективной реальности, материальные и нематериальные блага.

Основной социальной целью юристов является повсеместное установление режима законности, обеспечение устойчивого правопорядка. Можно говорить о единстве, общности социальной цели правового регулирования и профессиональной деятельности юристов. Вместе с тем можно выделить специальную, вытекающую из функционального содержания труда цель юридической социально-профессиональной группы – нормальное функционирование самого механизма правового регулирования.

Обеспечение необходимого правопорядка и законности в стране приобрело чрезвычайную значимость. Уже недостаточно подчеркнуть их важность в Конституции РФ и текущем законодательстве. Сегодня их необходимо рассматривать не только как важнейшее условие последующего успешного развития, но и сохранения безопасности страны. Отсюда необходимость заметного повышения требовательности к деятельности судов, правоохранительных органов.

Установление и обеспечение правопорядка в соответствии с требованиями законности – важнейший системообразующий фактор для проффесионально-юридической группы, так же как и процессуальное регулирование их повседневной деятельности. Целеустремленная работа юристов, направленная на обеспечение законности и правопорядка, способствует их сплоченности как социальной группы, интегрирует их деятельность. И наоборот, отсутствие инициативы, инертность, снижение требовательности и дисциплины могут не только отрицательно сказаться на профессиональной деятельности отдельных юристов или же их коллективов, но даже дезориентировать их специализированные отряды. Нетрудно себе представить, как, например, сказывалось на настроениях прокурорских работников настойчиво распространявшееся в средствах массовой информации мнение о необходимости упразднения такого традиционного для России института, как прокуратура.

Наряду с перечисленными в качестве важнейшей задачи профессиональных юристов необходимо рассматривать защиту ими законных прав и интересов личности, поскольку это органично вытекает из природы правового государства. Господство права, верховенство закона, связанность государства и личности взаимными правами и обязанностями – все эти принципы не только в полной мере, но и в первую очередь распространяются на профессионально-юридическую сферу. Более того, точное и неукоснительное исполнение юристами возложенных на них функций выступает в качестве важной гарантии прав личности, что накладывает на работников правоохранительных и других юридических органов особую ответственность.

Под средствами труда обычно понимаются предметы, явления, процессы, с помощью которых обеспечивается достижение цели, получение необходимого результата. Юристами они используются для исследования фактов общественной жизни, вынесения и оформления решений, анализа нормативно-правовых, правоприменительных, интерпретационных актов, изучения материалов юридической практики, совершения самых разнообразных действий.

Набор средств, используемых юристами, весьма велик. Прежде всего это правовые средства, элементы механизма правового регулирования, т. е. нормы закона, индивидуальные предписания и веления, договоры, средства юридической техники и т. д. В качестве средств профессионально-юридической деятельности могут быть рассмотрены и совершаемые юристами действия и операции. Все более широкое использование получает в работе юристов компьютерная техника, хотя и далеко не в такой мере, как хотелось бы.

В качестве самостоятельных элементов содержания юридической деятельности в юридической литературе рассматриваются способы совершения тех или иных действий и операций. Способ – это конкретный путь достижения намеченной цели (результата) с помощью конкретно данных средств и при наличии определенных условий и предпосылок профессионально-юридической деятельности. Способы накладывают отпечаток на выбор и специфику использования средств, обусловливают стиль деятельности юристов, характер их воздействия на общественные отношения и конкретных участников процесса. Они могут быть официальными и неофициальными, административно-волевыми и договорными, научными и практическими, обязательными и рекомендательными, принудительными и поощрительными, запретительными и воспитательными, тайными и гласными. Система определенных средств образует в своей основе профессионально-юридическую технику, а система способов – тактику.

Все более злободневной становится в наше время и такая характеристика юридической профессии, как условия труда, которые все более сказываются на формировании и функционировании профессионально-юридической группы, деятельности правоохранительных и других юридических органов. Условия труда зависят от способа производства, общественной организации труда, от того, какое место в системе производства занимает человек: производство ли приспособлено к нему или человек приспособлен к производству.

В современной философской, социологической и экономической литературе понятие «условия труда» употребляются во многих значениях – в зависимости от того, какие структурные элементы содержания понятия «условия труда» принимаются за его основу. В связи с этим понятие «условия труда» определяют по сфере охвата, масштабности содержания этого понятия, по количеству элементов, которые включаются в условия труда (организационные, технические, управленческие, социальные, санитарно-гигиенические, психофизиологические, эстетические и т. п.), по содержанию самих элементов условий труда, по тому влиянию, которое оказывают на человека те или иные элементы условий труда, и т. д.

На наш взгляд, условия труда юристов можно разграничить на две группы. Прежде всего производственные (материальные), которые включают в себя уровень технической оснащенности труда, его интенсивность, степень затраты энергии. К производственным условиям относятся санитарно-гигиенические, психофизиологические, эстетические, социально-психологические элементы.

Ко второй группе относится совокупность всех условий, необходимых для жизни юриста как субъекта труда, т. е. социально-экономические. Они включают в себя комплекс факторов, которые обусловливаются общественно-экономическим строем, совокупностью производственных отношений, уровнем развития производительных сил, общественным устройством труда. Эти факторы отражаются и реализуются в законодательстве о труде и статусе юристов, системе их материального и морального стимулирования, в регламентации условий труда, участии юристов в управлении общественными и государственными делами, а также в жизни своей социально-профессиональной группы.

В последние годы процесс развития условий труда юристов-профессионалов протекал крайне противоречиво. С одной стороны, переход к рыночным отношениям расширил сферу профессионально-юридической деятельности, способствовал повышению ее престижа, повышению заработной платы ряду категорий юридических работников, что стало особенно наглядным на фоне условий труда представителей иных профессиональных групп, например учителей, с другой – юристы все чаще высказывают неудовлетворенность состоянием материально-технического обеспечения юридических учреждений, перегрузкой и чрезмерными требованиями, предъявляемыми к служебной деятельности, а также низким уровнем организации труда. Многие юристы работают с очевидной перегрузкой, вынуждены задерживаться на службе или же брать работу домой и выполнять ее в неслужебное время. Возрастает число жалоб юристов-практиков и на трудности с получением квартир, плохое обеспечение детсадами. Все это серьезно осложняет работу по подбору и выдвижению кадров, вызывает отток юристов в сферу предпринимательской деятельности, отказы от занятия должностей в юридических органах и учреждениях, играющих ключевую роль в функционировании правового механизма.

Следует отметить, что законодатель сделал важные шаги в этом направлении. В качестве примера можно сослаться на ст. 9, 19, 20 Закона «О статусе судей в Российской Федерации», где специально предусматриваются гарантии их независимости, материального обеспечения и социальной защиты32. К сожалению, эти статьи закона, на наш взгляд, еще недостаточно подкреплены мерами ответственности за их невыполнение. А это означает на практике, что судьи, не говоря уже о представителях других юридических профессий, по-прежнему будут зависеть от «хороших отношений» с местным руководством. Тем самым независимость юридических работников в осуществлении своих профессиональных функций не будет обеспечена в полной мере. Можно надеяться, что принятие последующих законодательных актов, регламентирующих деятельность правоохранительных органов, повышение уровня оплаты их труда, позволят качественно улучшить условия труда юристов, что положительно скажется на осуществлении ими своих профессиональных функций.

Одновременно это позволит повысить ответственность юристов перед обществом и государством. Тем более что в современных российских условиях нельзя не видеть, что нравственные, гуманистические аспекты, мотивы, связанные со служением обществу, настоятельно требуют их выдвижения на передний план. На этой основе должны формироваться и специфические профессиональные ценности. Особое место среди них с точки зрения сущности и содержания юридической профессии представляет чувство ответственности за выполнение своих функций, обязанностей. Вот почему социальную ответственность юристов, на наш взгляд, справедливо рассматривать как один из признаков юридической профессии. Это обусловливается тем, что юридическая профессия основана на совершенном владении достижениями правовой культуры, ответственности за ее развитие и социальное наследование последующими поколениями. Объективная обусловленность разделения труда, вызываемая этим специфика профессионально-юридической деятельности, находящая отражение в профессионально-групповом сознании, в виде специфических профессиональных ценностей, норм, взглядов, выражается и в повышенном чувстве ответственности за выполнение профессиональных функций.

Сказанное подтверждается и результатами проводившихся нами ранее исследований профессионального сознания юристов. В частности, наиболее распространенный среди них автостереотип – представление о себе как о «законнике» – носителе социальной справедливости, знатоке закона и практики его применения33.

Отсюда становится понятным значение реального обеспечения этого чувства ответственности, повышения профессионализма юристов, т. е. овладения необходимым, отвечающим современным потребностям комплексом связанных с юридической деятельностью деловых и нравственных качеств. Это тем более необходимо, если учесть, что уровень профессионализма в работе юристов заметно упал, снизилась профессиональная требовательность, уважение к престижу своих профессий, внимание к профессиональным традициям. Одновременно все сильнее дает себя знать некомпетентность, связанная со слабой теоретической и практической подготовкой, формальное отношение к своим обязанностям, безразличие к судьбам людей, низкий уровень правовой и общей культуры, стремление уйти от ответственности за порученный участок работы34.

Вот почему уважение к профессии, полное знание порученного дела становятся ныне не добрым пожеланием или личным делом юриста, а объективной необходимостью. Высокий профессионализм сегодня требует не только надлежащей квалификации юридических работников в их «узкой» сфере, но и включения всего творческого потенциала личности в профессиональную деятельность, ответственности за результаты принимаемых решений, их соответствия требованиям законности. Все это требует качественной перестройки профессионально-юридической ориентации молодежи, более углубленной подготовки юридических кадров, а также повышения квалификации юристов с тем, чтобы поднять их профессиональную подготовку на уровень современных потребностей российского общества.

5. С определенными методологическими трудностями связано и исследование форм профессионально-юридической деятельности, что объясняется прежде всего их множественностью. Это можно рассматривать как еще одно подтверждение правильности научного вывода о многозначности термина «форма». Данное понятие в философской литературе употребляется и в смысле внешней границы содержания, и в качестве внутренней структуры содержания, а также для характеристики видов одного и того же содержания35. С учетом сказанного необходимо выделять внутреннюю и внешнюю формы профессионально-юридической деятельности. Внешней формой ее выражения выступают прежде всего принимаемые юристами акты-документы. Внутренняя же форма выступает как форма организации, внутренней связи элементов профессиональной деятельности и содержания. В силу своей значимости внутренняя форма профессионально-юридической деятельности регламентируется правом, т. е. приобретает юридическую процессуальную форму. Как известно, ту роль, которую, в законодательных органах играют порядок дня и регламент, в судах играет судопроизводство.

Следует отметить, что существование процессуальной формы работы юристов обусловлено объективно. Прежде всего это связано с властным, как правило, характером профессионально-юридической деятельности. Процессуальная регламентация является как бы вторым контуром правового регулирования, когда его предметом становится деятельность самого субъекта управления. Сама же возможность процессуальной регламентации объясняется повторяемостью профессионально-юридических действий и операций, приемов и способов их осуществления, используемых средств, их стабильностью, устойчивостью, даже стереотипностью. Процессуальная форма закладывает программу, алгоритм профессиональной деятельности юристов, обеспечивает порядок, последовательное, целеустремленное достижение результата.

Наконец, в качестве формы юридической деятельности могут быть рассмотрены ее специализированные виды: судебная, прокурорская, адвокатская, нотариальная, следственная и т. д. Это обстоятельство чрезвычайно важно для понимания не только содержания, но и сущности юридической профессии. Деятельность судей, прокуроров, адвокатов, следователей, юрисконсультов осуществляется в различных формах, что позволяет относить их к различным специализированным профессиональным отрядам, но принадлежат они к единой профессии.

6. Сущность и социальная направленность юридической профессии особенно отчетливо проявляется в функциях юристов как социально-профессиональной группы.

Генеральная функция юридического сообщества – профессиональное обеспечение механизма правового регулирования. Она включает в себя в качестве составляющих все другие основные направления работы юристов, связанные с правотворчеством, применением права, профилактикой правонарушений, правовым воспитанием. В своей совокупности они составляют основное содержание мероприятий, направленных на реализацию правовой реформы. Отсюда вытекают важность постоянного ее мониторинга, выявления трудностей и противоречий в реализации Указа Президента РФ от 6 июля 1995 г. «О разработке концепции правовой реформы в Российской Федерации»36. Особенно если учесть, что развитие и правовое оформление новых экономических, социальных и политических отношений в России все еще носит недостаточно упорядоченный, неравномерный и противоречивый характер. Между тем, как об этом говорилось в Указе, он был принят в целях реализации положений Конституции Российской Федерации и укрепления на ее основе российской государственности и правовых основ российского общества, а также системности, плановости и скоординированности законотворческого процесса.

В процессе реализации правотворческой функции задача юристов заключается прежде всего в том, чтобы перевести на язык правовых категорий и норм потребности всего общества или экономически господствующего класса, способствовать трансформации этой воли в государственную путем закрепления в законе. Не менее важно для юристов обеспечить и непротиворечивость системы действующего права, законодательства. Возможность достижения этого объясняется тем, что у юристов как и у профессионалов значительно выше, чем у представителей других социальных групп, способность к приему, переработке, хранению и использованию правовой информации.

Думается, что сказанное важно учитывать и при организации современного законодательного процесса. Необходимо обеспечить правильную юридическую мотивацию и точное закрепление потребностей экономического развития общества. Однако этот процесс сохраняет во многом стихийный характер, когда требующие неотложного принятия законодательные решения вопросы откладываются на неопределенное время, исчисляемые годами. Достаточно сослаться на историю принятия Федерального закона от 23 декабря 2003 г. «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации»37, которая растянулась более чем на 10 лет.

В этой связи для юристов, участвующих в правотворчестве, особенно в качестве депутатов, необходимо как можно глубже проникнуть в суть правовых явлений в жизни общества, выявить и сформулировать закономерности, а также точно определить тенденции их дальнейшего развития на обозримую перспективу. Не менее важно обеспечить повседневное и активное участие юристов в самых разнообразных формах и на всех стадиях правотворческого процесса, включая законодательный.

В настоящее время роль юристов в законодательном процессе должна быть серьезно повышена. Думается, что решению рассматриваемой проблемы могло бы также способствовать установление авторства тех или иных законопроектов. Подобная практика будет способствовать не только правильной оценке вклада юристов в правотворческую деятельность, но и повышению их ответственности за состояние действующего законодательства.

Задача построения правового государства с новой силой ставит и вопрос о непротиворечивости и согласованности действующей системы права. Согласованность и непротиворечивость законодательства – необходимое условие его эффективности, обеспечения режима законности. Следует признать, что современное российское законодательство далеко не в полной мере соответствует этим требованиям. До настоящего времени целый ряд положений Конституции РФ не нашел своего адекватного развития в конституционных и федеральных законах. Не всегда соответствуют положениям Конституции РФ законы субъектов Федерации.

Вот почему, если речь действительно идет о правовом государстве, в России должна быть заложена, наконец, новая законодательная практика, которая явилась бы основой для создания по-настоящему согласованного и непротиворечивого законодательства. Для этого необходимо использовать весь опыт систематизации законодательства, требования законодательной техники, достижения научно-технического прогресса.

Важная функция юридической профессии – правоприменительная деятельность. Применение права – важнейшее звено в системе правового регулирования. При всей значимости участия юристов в правотворчестве профессиональное содержание их работы в правоприменительной практике проявляется наиболее полно. В этой сфере задействована большая часть профессиональных юристов, занимающихся организацией претворения в жизнь положений законодательства. Отсюда та важная роль, которую играют люди, осуществляющие правоприменительную деятельность, обеспечивающие точное и неуклонное проведение в жизнь требований законодательства.

Между тем переходный период в развитии российского общества весьма отрицательно сказался на работе органов внутренних дел, прокуратуры, суда, других юридических учреждений. Получили распространение коррупция, проявления предвзятости, тенденциозного подхода при проведении дознания, предварительного следствия и судебного разбирательства, волокиты, черствости, безразличия к человеческим судьбам. Страницы современных газет и журналов изобилуют примерами не просто противоправного, а циничного, преступного поведения сотрудников различных правоохранительных органов – «оборотней в погонах». Вот почему одна из основных, пока еще не решенных задач заключается именно в том, чтобы обеспечить законность в деятельности самих юристов, полностью исключить случаи необоснованных задержаний и арестов, привлечения граждан к ответственности. Во многом этому могла бы способствовать последовательная реализация Указа Президента РФ от 20 мая 2011 г. № 657 «О мониторинге правоприменения в Российской Федерации»38.

Следующим важным направлением профессионально-юридической деятельности является профилактика правонарушений. Сегодня становится совершенно очевидным, что без профилактической работы обществу грозит «девятый вал» преступности, способный погрузить его в пучину криминального «беспредела». Этот процесс усугубляется экономическими трудностями, социальной напряженностью. Сказывается и медленное и недостаточно эффективное реформирование работы правоохранительных органов, ослабление ее профилактической направленности.

Самостоятельным направлением профессиональной юридической деятельности является правовое воспитание населения. Профессиональная деятельность юристов исходя из ее сущности имеет огромное воспитательное значение. В современных же условиях правовая культура – необходимая предпосылка формирования правового государства, осуществления правовой реформы. Следует отметить, что в советские времена немало делалось для правового информирования граждан, повышения их правовой культуры, ставилась даже задача организации правового всеобуча населения, что позитивно отражалось на состоянии законности, борьбе с преступностью.

В последовавшее за тем время многие наработки в этой области были утрачены. Участие юристов в правовой пропаганде и правовом воспитании практически перестали рассматриваться как их профессиональный долг и служебная обязанность. Отсутствие системы правового воспитания граждан стало самым отрицательным образом сказываться на эффективности всего процесса правового регулирования, особенно на стадии его реализации. Вот почему так своевременным стало утверждение Президентом РФ «Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан»39. Сегодня необходима всемерная активизация работы по пропаганде и разъяснению законодательства среди различных категорий населения, непосредственного участия в них юристов путем консультирования, чтения лекций, выступлений в печати, по телевидению и радио. Имеет смысл восстановить функцию координации Министерством юстиции РФ работы по правовому воспитанию граждан и разъяснению действующего законодательства.

Вместе с тем нельзя забывать, что не меньшее, а может быть, и большее воспитательное значение имеет и вся повседневная практическая деятельность юридических органов и учреждений. Представления, взгляды, отношение граждан к действующей правовой системе формируются не только в результате ознакомления с законодательством и другими нормативными актами, но в значительной мере в зависимости от их представлений о работе правоохранительных органов и учреждений. К сожалению, в последние годы престиж правоохранительных органов заметно упал. Становится вполне очевидно, что совершенствование деятельности юридических органов невозможно без существенного повышения общей и правовой культуры самих юристов.

Обобщая сказанное, юридическую профессию можно определить как официально признанный государством и регламентированный законом род деятельности, связанный с правовым регулированием общественных отношений, обеспечением соблюдения членами общества правовых предписаний, требующий необходимых знаний и навыков, приобретаемых путем юридического образования или практического опыта, накладывающий на юристов социальную ответственность за эффективное выполнение возложенных на них обязанностей в системе разделения труда.

§ 3. Юристы как социально-профессиональная группа 40

Серьезные экономические, политические и социальные изменения, которые произошли начиная с 1985 и особенно после 1991 г. в российском обществе, заметно сказываются на его социальной структуре. Эти процессы не могут не привлекать самого пристального внимания представителей общественных наук, в том числе правоведов. Последствия этих изменений отражаются на функционировании государства и права, использовании их возможностей в целях разрешения проблем, с которыми сталкивается страна в своем развитии. Вместе с тем специальный интерес может представлять и развитие самой профессионально-юридической общности.

При этом важно учитывать, что как бы ни основательны были социально-экономические и общественно-политические преобразования, они должны осуществляться с учетом принципа преемственности. В противном случае эффективность осуществляемых реформ может существенно снизиться. В этой связи развитие профессионально-юридической группы в достаточно продолжительный период, непосредственно предшествовавший нашему времени, представляет бесспорный научный интерес. Оно продолжает сохранять и важное практическое значение, особенно для успешного осуществления мер, предусмотренных основными направлениями правовой реформы.

1. Правоведами с большим или меньшим успехом используются выявленные наукой, прежде всего социологической, закономерности возникновения, функционирования и развития различных социальных групп, для решения проблем правотворчества, правоприменения, а также борьбы с преступностью. Заметно усилилось изучение специализированных профессиональных групп юристов, работающих в судах, органах юстиции, прокуратуры, внутренних дел, адвокатуре, нотариате41.

Вместе с тем до настоящего времени в юридической литературе отсутствуют работы, специально посвященные самим юристам как социально-профессиональной группе. Правда, отдельные стороны деятельности юристов как профессионально-юридической группы не обойдены вниманием ученых-юристов, о чем свидетельствует издание ряда содержательных работ42. Однако в них содержатся хотя и очень важные, но все-таки отдельные характеристики профессионально-юридической группы. В то же время до настоящего времени отсутствуют не только монографии, но даже более или менее обстоятельные статьи, посвященные этой социальной группе в целом, количественной и качественной ее характеристике. Парадоксальность ситуации становится особенно очевидной, если учесть, что в социологической науке, по признанию самих ученых-социологов, изучение социальной структуры, наоборот, долгое время превышало интерес и внимание к другим темам43. С учетом сказанного принципиально важное, методологическое значение имеет вопрос о социальной роли и месте юристов в социальной структуре общества.

Основной критерий, позволяющий определить положение профессиональных юристов в социальной структуре общества, – их роль в общественной организации труда. На юристов в полной мере распространяется основной признак интеллигенции, позволяющий выделить ее в качестве особого социального слоя: место в общественном разделении труда – профессиональная занятость умственным трудом; ее роль в общественном разделении труда, связанная с выполнением специфических функций управления в производстве и других сферах общественной жизни.

В советских условиях, когда законодательно запрещалась предпринимательская деятельность, для подавляющего большинства профессиональных юристов характерно участие в государственном управлении. Это давало основание рассматривать их в качестве подотряда управленческой интеллигенции. В условиях современной России, когда резко возросло число юристов, занимающихся оказанием юридических услуг, работающих в коммерческих структурах, подобный подход был бы неточным.

Что касается ученых-юристов, а также преподавателей права, то они также нередко причисляются в юридической литературе к профессиональной группе юристов44. Однако нам представляется, что по содержанию своего труда они относятся к отряду научной и педагогической интеллигенции. Профессиональные юристы отличаются от ученых-юристов и преподавателей-юристов по основным классификационным признакам профессий: предмету, целям, орудиям и условиям труда45.

Вместе с тем указанные различия было бы неправильно преувеличивать и тем более абсолютизировать. Между юристами-практиками, учеными, преподавателями нет непреодолимых границ. Особенно, если учесть предусматриваемую российским законодательством возможность совмещения практической юридической деятельности с научной и преподавательской. Сегодня этой возможностью пользуются все большее число как юристов-практиков, так и преподавателей и ученых.

Критерием отнесения юристов к интеллигенции является профессиональное занятие умственным трудом, деятельностью, требующей высокой квалификации и предполагающей поэтому наличие у работников высшего или среднего юридического образования. В данном случае за основу взят один из критериев, получивших признание в современной социологической литературе. В советской социологической литературе к интеллигенции относились все лица, профессионально занятые умственным трудом. В связи с этим в состав интеллигенции включались и так называемые служащие-неспециалисты, которым для выполнения своих функций специальное образование не требовалось46. Поскольку последние сегодня ни по образованию, ни по квалификации не могут осуществлять юридическую деятельность, они, на наш взгляд, не могут быть отнесены к профессиональной группе юристов. Показательно, что при проведении всесоюзных переписей населения к юридическому персоналу, т. е. к юристам, относились лица, занимающие должности, требующие высшего или среднего юридического образования, хотя такого образования они могли и не иметь47.

В советское время среди профессиональных юристов выделялись в качестве пограничного слоя так называемые практики, занимавшие должности специалистов-юристов, не имея соответствующего диплома. В современных условиях экстенсивного развития юридического образования имевшая ранее определенное распространение фигура «практика» изжила себя.

Возникновение и существование профессионально-юридической группы основано на реальных связях и отношениях, на таких важнейших признаках социальной группы, как общность интересов, целей, единство действий48. Важно подчеркнуть, что этим критериям соответствуют как сама профессионально-юридическая общность в целом, так и составляющие ее специализированные профессиональные группы юридических работников.

Исторически появление юридической профессии как самостоятельного рода занятий, основанного на регламентации и обеспечении необходимого порядка в сфере права, неразрывно связано с разделением труда в обществе. Однако указание на разделение труда как материальной первоосновы появления различных профессий и профессиональных групп не раскрывает еще всех непосредственных социальных причин возникновения и существования до настоящего времени юридических профессий, профессионально-юридического сообщества людей. Такими причинами, также связанными с разделением труда, стали возникновение частной собственности, классов, государства и законодательства. У общества появилась потребность в людях, способных профессионально участвовать в правовом регулировании общественных отношений, цивилизованно разрешать конфликты членов общества в сфере права. В этой связи профессионально-юридическая деятельность стала восприниматься как значительная социальная ценность, стала престижной.

Прослеживая историческое развитие юридической профессии, можно утверждать, что юристы – это материальное, живое воплощение объективной неразрывной связи государства и права. Поэтому представляются не вполне убедительными попытки обособить профессию юриста от государства, связывая ее только с обществом и правом. Вне связи с государством юридическая профессия полностью утрачивает свой смысл. Уже в силу этого, на наш взгляд, исследование истории возникновения и функционирования государственности и права предполагает одновременное изучение закономерностей развития профессионально-юридической группы, чему до последнего времени не уделялось необходимого внимания. Аналогично можно сказать и о преподавании курсов теории государства и права, а также истории государства и права в юридических учебных заведениях, в которых еще явно недостаточно внимания уделяется вопросам становления юридической профессии.

Соответствующие экономические и другие социальные предпосылки обусловливают наличие юридической профессии как определенной сферы человеческой деятельности в условиях всех типов государства: рабовладельческом, феодальном, буржуазном и социалистическом. Вместе с тем юристы как социально-профессиональная группа достигают своей наивысшей точки развития в буржуазном обществе. Товарно-денежные отношения, дальнейшее усложнение правовой системы, внутренние противоречия развития, разрастание преступности, усиливающаяся борьба общества за права личности объективно предопределяют возрастание в жизни общества роли профессионально-юридической группы.

Социальный характер труда юристов в каждом историческом типе общества объясняется конкретно-историческими условиями его организации, социально-экономическим устройством общества, местом, которое занимают в нем представители юридической профессии, их ролью в управлении делами общества и государства. Вместе с тем можно проследить общую, исторически прогрессивную тенденцию в развитии юридической профессии и социальной группе ее носителей. Более того, развитие товарно-денежных отношений, экономических методов управления хозяйством, всемерное развитие демократии, включая усиление защиты прав личности, предполагают повышение роли профессиональных юристов, их социальной ответственности не только перед государством, но и обществом.

В самом широком социальном плане труд юристов, как и право, являются важнейшим средством интеграции общества, устранения возникающих в нем конфликтов. С одной стороны, юристы способствуют преодолению противоречий в правовом развитии общества путем приведения законодательства в соответствие с его новыми потребностями, а с другой – устраняют конфликты между различными субъектами общественных отношений, предполагающих правовое опосредование. Во всех случаях юристы стимулируют с помощью правовых средств процессы интеграции в различных сферах и на различных уровнях социальной организации.

Как уже отмечалось, в содержании труда юристов необходимо различать социальный и функциональный аспекты. Функциональный характер труда юристов подчас не зависит от конкретно-исторических форм его организации и функционирования, его социального характера. В нем содержится и то общее, что присуще работе юристов с точки зрения его содержания, независимо от того, в каком обществе она осуществляется, капиталистическом или социалистическом. Во многом это связано с тем, что нередко функциональное содержание труда не зависит от конкретно-исторических форм его организации. Очевидно, например, что сегодня в деятельности российского судьи, осуждающего торговца наркотиками, и аналогичной деятельности китайского или же американского судей мы вправе выделить общность функционального характера труда.

2. В советский период юридическая профессия не находит в целом должной оценки в связи с имевшим место принижением роли права, что было вызвано теоретическими представлениями о конкретных сроках и путях перерастания социалистического общества в коммунистическое. И тем не менее, несмотря на историческую перспективу «отмирания» государства и права, количественный состав юристов не сокращался, а постоянно и весьма устойчиво увеличивался.

В первые годы советской власти особенностью работы по формированию профессиональных кадров юристов являлось соблюдение классового подхода. Он проявился в том, что при отборе будущих работников, а также абитуриентов юридических учебных заведений, особое внимание обращалось на их социальное происхождение. И тем не менее в деятельности правоохранительных и других юридических органов достаточно широко были представлены «старорежимные» юристы.

Во многом это обусловливалось тем, что в годы Гражданской войны количество юристов существенно сократилось. Прежде всего это было связано с тем, что значительное их число эмигрировало в другие европейские страны, а также Китай. Многие оставшиеся в России юристы, также не принимавшие революцию, отказывались, хотя бы на первых порах, сотрудничать с советской властью. В этот же период отсутствовали условия для нормального воспроизводства этой профессиональной группы.

Нехватка юристов дала себя знать при переходе к мирному развитию и провозглашением НЭП, что нашло свое отражение в ряде официальных документов. В частности, в 1922 г. на необходимость активной подготовки юридических кадров было обращено внимание в решениях IV сессии ВЦИК РСФСР49. Во исполнение этих решений 22 декабря 1922 г. был принят Декрет СНК РСФСР «Об открытии юридических курсов»50. В соответствии с ним в Москве были открыты Высшие юридические курсы для подготовки высшего юридического персонала. Одновременно в десяти областях были открыты юридические курсы для подготовки народных судей, следователей с годичным сроком обучения.

Важнейшим фактором, обусловившим возрастание роли профессионально-юридической группы в советский период, выступило расширение сферы правового регулирования в связи с ускорением темпов научно-технического прогресса, наращиванием экономического потенциала, усложнением экономических связей. Существенное влияние на этот процесс оказали также общественно-политические факторы. К ним относятся первоначально активное внедрение тоталитарных методов управления обществом, предполагающее резкое усиление репрессивных органов, и связанное с этим увеличение подготовки кадров, а затем относительная демократизация жизни советского общества, постепенное развитие и расширение прав личности, общественных объединений, различных коллективов, что особенно было характерно для «хрущевской оттепели», а затем и «горбачевской перестройки».

Одновременно необходимо отметить глубокую внутреннюю противоречивость этих процессов. В первом случае увеличение численности юристов вовсе не служило гарантией укрепления законности. Как известно, в жернова сталинских репрессий попало немало и выдающихся юридических деятелей, ученых-юристов. Во втором в связи с удовлетворением в основном потребностей правоохранительных органов в юридических кадрах получило распространение необоснованное мнение о якобы имевшем место «перепроизводстве» юридических кадров. В результате уже в 1986 г. контингент учащихся высших учебных заведений по специальности «Правоведение» сократился до 99,9 тыс. человек, а в 1987 г. – до 97,9 тыс.

Важный этап в развитии юридического образования в СССР связан с принятием постановления ВЦИК РСФСР от 20 апреля 1931 г. «О мероприятиях по подготовке и переподготовке кадров работников советского строительства». Была поставлена задача подготовки юристов не только для правоохранительных органов, но и для управленческих структур государственного аппарата, для системы советов всех уровней. Результатом ее реализации стало создание факультетов советского строительства.

Вплоть до начала Великой Отечественной войны с фашистской Германией подготовка юридических кадров усиливалась от года к году. Если в 1932 г. прием в юридические вузы был определен в 777 человек, то в 1940 г. он составил уже 4934 человека. Заметно возрос и выпуск специалистов, закончивших юридические учебные заведения – от 256 человек в 1932 г. до 828 человек в 1940 г. Общее число студентов-юристов накануне войны составляло уже более 12 тыс. человек51. В этот же период заметно расширяется география юридического образования. Накануне войны (1938–1939 гг.) во всех юридических вузах страны вводится единый учебный план, устанавливается четырехгодичный срок обучения.

В послевоенные годы были предприняты меры, направленные на серьезное изменение ситуации, сложившейся с юридическим образованием и формированием профессионально-юридической группы. В их основу легло постановление ЦК ВКП (б) от 5 марта 1946 г. «О расширении и улучшении юридического образования в стране». Важное влияние на этот процесс в последующем оказало принятие постановления ЦК КПСС «О мерах по дальнейшему развитию юридической науки и улучшению юридического образования в стране» (1964 г.).

Показательна тенденция заметного увеличения удельного веса юристов среди населения. Если в 1941 г. на одного юриста, занятого в народном хозяйстве, приходилось в среднем по стране 7162 жителя, то в 1960 г. – 2486, в 1970 г. – 1903, в 1980 г. – 1160, в 1989 г. – 9541.

По итогам Всесоюзной переписи населения в 1959, 1970, 1979 и 1989 г. юридический персонал увеличился с 78,7 тыс. до 240,1 тыс. человек. О темпах увеличения численности юридического персонала в целом по стране и союзным республикам можно судить по следующим данным (табл. 1).

Таблица 1

Численность юридического персонала по итогам

Всесоюзной переписи населения (тыс. чел.)

Как можно судить по приведенным данным, за тридцатилетний период с 1959 по 1989 г.52 численность юридического персонала в целом по стране увеличилась втрое. Более заметной, чем в целом по стране, эта тенденция была в Узбекской, Армянской, Туркменской, Молдавской, Казахской, Таджикской, Литовской, Азербайджанской, Белорусской союзных республиках.

Наряду с увеличением числа юристов среди всего населения страны возрастает и численность юридического персонала среди занятого населения. О численности юристов среди занятого населения в союзных республиках можно судить по следующим данным (табл. 2).

Таблица 2

Численность юридического персонала по итогам переписи населения СССР в 1989 г.

Таким образом, в конце «перестройки» удельный вес юридического персонала среди занятого населения наиболее высоким был в Эстонии, Латвии, Грузии, Армении. И, напротив, наиболее низким в Киргизии, Таджикистане, Узбекистане, Белоруссии.

Следует отметить, что увеличение численности было характерно в этот период для всех категорий юридических работников. На 1 января 1990 г. в судебной системе страны были заняты свыше 12 тыс. народных судей. В 4,1 тыс. юридических консультаций и свыше 20 тыс. консультационных пунктов в 1989 г. работали 27,7 тыс. адвокатов, которые выполнили свыше 14 млн поручений граждан. В это же время в стране действовало более 3,5 тыс. нотариальных контор, где трудилось 5 тыс. нотариусов, совершавших ежегодно свыше 23 млн различных нотариальных действий53.

Показательна в этом смысле численность кадрового состава судов и учреждений юстиции по отдельным категориям (табл. 3).

Таблица 3

Численность кадрового состава судов и учреждений юстиции в СССР по отдельным категориям (на 1 января 1990 г.)54

Сегодня особенно очевидным становится то обстоятельство, что отсутствие или наличие того или иного вида образования у конкретного работника не всегда достаточно достоверно свидетельствует об уровне его профессиональной квалификации. И тем не менее, образование, полученное в том или ином юридическом вузе, а также в соответствующей форме обучения может дать представление об уровне подготовки и квалификации юристов.

Уместно отметить, что советские юристы отличались самым высоким показателем образовательного уровня и с заметным отрывом опережали другие профессиональные группы интеллигенции55. Юридический персонал состоял в основном из специалистов с высшим образованием. В среднем по СССР из 1000 человек юридического персонала в 1989 г. 776 человек имели высшее образование (в 1979 г. – 771). Наиболее высоким образовательным уровнем отличались юристы Латвии, Таджикистана, Литвы, Белоруссии, Молдавии, Грузии, где этот показатель был выше общесоюзного (785–878 человек). За десять лет (с 1979 по 1989 г.) их число выросло в РСФСР – с 758 до 772 человек, в Украине – с 770 до 773, Белоруссии – с 803 до 821, Казахстане – с 719 до 760, Грузии – с 873 до 878, Литве – с 785 до 818, Молдавии – с 828 до 856 и Эстонии – с 770 до 772 человек. В период с 1970 по 1979 г. эта категория юридического персонала увеличивалась более быстрыми темпами и во всех республиках Союза ССР, кроме Азербайджана (в среднем по СССР – на 10 %).

Выпуск специалистов высшими учебными заведениями по специальности «Правоведение» в 70-е годы вырос с 8 тыс. в 1970 г. до 16,3 тыс. в 1980 г. В период «перестройки» вузы страны выпускали по 16–17 тыс. человек в год.

За период с 1979 по 1989 г. в большинстве союзных республик увеличилось и число лиц, имевших незаконченное высшее и среднее специальное образование. В 1989 г. в среднем по СССР на 1000 человек юридического персонала 141 человек имели незаконченное высшее и среднее специальное образование, т. е. на 6 % больше, чем в 1979 г. Выше общесоюзного этот показатель был в РСФСР – 142, Украине и Узбекистане – 152, Казахстане – 159, Азербайджане – 163, Киргизии – 160, Эстонии – 158.

Среди юридического персонала отмечалось сравнительно незначительное число работников с общим средним и неполным средним образованием. На 1000 человек юридического персонала приходилось от 45 до 102 человек с общим средним образованием и от 2 до 21 человека с неполным средним образованием. В среднем по СССР их общее число снизилось с 1979 по 1989 г. соответственно на 10 и 30 %.

Для советского периода также была характерна тенденция к возрастанию числа женщин в составе профессионально-юридической группы. По имеющимся данным Всемирной переписи населения их число в стране увеличилось с 25,7 тыс. в 1959 г. до 70 тыс. в 1979 г., т. е. в 2,7 раза.

За 20 лет их число возросло во всех союзных республиках. Наибольший рост отмечен в Армении – в 5,2 раза, Казахстане – в 4,4 раза, Литве – в 4 раза, Молдове – в 3,9 раза, Киргизии – в 3,6 раза, Белоруссии – в 3,2 раза, Украине и Узбекистане – в 2,8 раза.

За это же время с 33 до 44 % возрос их удельный вес в профессиональной группе юристов. Особенно высока их доля была среди юридических работников в Республиках Прибалтики, Казахстане, Белоруссии и РСФСР (табл. 4).

Таблица 4

Доля женщин среди юридического персонала в СССР (в %)

В последнее десятилетие существования Советского Союза основные параметры и тенденции участия женщин в профессионально-юридической деятельности сохранились. Достаточно сказать, что по состоянию на 1 января 1990 г. в кадровом составе народных судей женщины составляли 44 %, государственные нотариусы – 86 %, адвокаты – 51 %56 (табл. 3).

Характерной чертой профессионально-юридической группы в советский период была многонациональное. Как показывает проведенный анализ, кадры юридических работников постоянно пополнялись представителями различных наций и народностей. Одновременно численность юристов заметно возрастала во всех союзных республиках. Юридические органы союзных и автономных республик, автономных областей и округов комплектовались в основном национальными кадрами. Количественные и качественные изменения в составе юристов-профессионалов можно наглядно показать на примере Казахской ССР. В 1927 г. здесь насчитывалось 217 народных судей, среди которых специальную юридическую подготовку имели 34 человека, а общее среднее образование – 13. В 1982 г. в республике работали 562 народных судьи, в том числе 160 женщин. Среди народных судей республики 97 % имели высшее юридическое образование.

3. Важность формирования правового государства объективно диктует необходимость исследовать в качестве своей составляющей закономерности в развитии профессионально-юридической группы, составления определенных прогнозов. В период, последовавший после развала СССР, перехода общества в новое состояние, можно было с уверенностью предсказывать заметное увеличение этой группы в связи с тем, что в советский период потребность общества в юристах не удовлетворялась должным образом. Как отмечалось в СМИ, высшие учебные заведения удовлетворяли потребность в юридических кадрах лишь на 65–70 %, в связи с чем заметно ощущалась необходимость в дополнительной подготовке юридических кадров.

Представляется, что увеличение численности юристов в последний период обусловливается прежде всего следующими факторами:

переходом к рыночной экономике, возрастанием роли законодательства в регулировании имущественных и личных неимущественных отношений;

необходимостью усиления борьбы с разрастающейся преступностью;

открывшейся в условиях резкого повышения престижа юридической профессии, возможностью приобретения юридического образования на платной основе, в том числе в негосударственных вузах.

Переход к рыночной экономике серьезно увеличил потребность в юристах, поскольку рыночные отношения, возможность конфликтных ситуаций предполагают не только возрастание значения правовой подготовки участников рыночных отношений, но и участия в разрешении этих конфликтов профессиональных юристов. Доказательством этому может служить резкое возрастание оказываемых юристами населению услуг. С этими же процессами связано заметное возрастание служебной нагрузки юридических работников.

Нельзя проходить и мимо факта заметной криминализации общества, ослабления профилактики правонарушений, что приводит к серьезному увеличению преступности. Необходимость резкого улучшения сложившейся ситуации, приобретающей политическое значение, также требует дополнительного усиления, в том числе количественного, работников правоохранительных органов.

Острая потребность в юридических кадрах вызвала также к жизни многочисленные образовательные учреждения, готовящие юридические кадры. В настоящее время юристов в России готовят 1211 вузов. Из них 542 государственных и 669 негосударственных57. В результате выпуск юристов превосходит потребность в них на рынке труда. По некоторым оценкам, в России насчитывается около трех миллионов лиц, имеющих юридическое образование. Но только треть из них занимается юридической деятельностью.

Одновременно происходит заметное снижение качества подготовки будущих юристов58. Вот почему представляется вполне своевременным принятие Указа Президента Российской Федерации от 26 мая 2009 г. «О мерах по совершенствованию высшего юридического образования в Российской Федерации»59. В целях его успешной реализации необходимо прежде всего постоянное изучение потребности в юридических кадрах, обсуждение и внесение предложений по совершенствованию федеральных государственных стандартов высшего профессионального образования по направлению подготовки «Юриспруденция». Чрезвычайно важно также совершенствование процедур лицензирования образовательной деятельности и государственной аккредитации государственных и негосударственных образовательных учреждений высшего профессионального образования, осуществляющих подготовку юридических кадров, а также по определению критериев их деятельности. Думается, что в определенной мере оправдают себя разработка и внедрение в практику механизма общественной аккредитации федеральных государственных и негосударственных образовательных учреждений высшего профессионального образования, осуществляющих подготовку юридических кадров. Наряду с перечисленными в Указе мерами, на наш взгляд, имеет смысл составить рейтинг юридических вузов, разработать критерии и утвердить перечень профильных вузов по подготовке юристов, а обучение юристов в непрофильных вузах признать нецелесообразным. Было бы оправданным также введение в правовых университетах, институтах и на юридических факультетах, в целях улучшения профессионально-юридической ориентации молодежи, отбора студентов на юридические специальности сдачу приемного экзамена по Основам государства и права помимо учета результатов ЕГЭ.

Довольно быстрый рост числа юристов не только за последние 20, но и за 50 лет носил в значительной мере стихийный характер. Во многом в силу этого, в составе профессионально-юридической группы так и не достигнуто оптимальное соотношение качественных и количественных характеристик. Вот почему необходима тщательная разработка научно обоснованных критериев и показателей объема работы в юридических органах, нагрузки юридических работников. Это позволит без возврата к плановой системе более точно определять реальную потребность в юристах, вносить необходимые коррективы в государственный заказ на их подготовку, на участие в реализации которого на конкурсной основе могли бы равноправно претендовать как государственные, так и негосударственные учебные заведения. Одновременно необходимо позаботиться о существенном повышении уровня профессиональной подготовки ими будущих юристов.

Исследование профессиональной группы юристов с рассматриваемых позиций служит лишь основой для всестороннего научного изучения ее формирования, функционирования и развития. Не меньший интерес представляют и другие, может быть и производные, но чрезвычайно важные в научном и практическом планах признаки, характеризующие юристов как социально-профессиональную группу. Например, такие как уровень общей и правовой культуры, условия труда и быта, профессиональное сознание и психология, образ жизни и др. Все они нуждаются в тщательном научном анализе с широким использованием статистических данных, результатов социологических исследований. Это поможет преодолеть наметившееся отставание юридической науки в разработке интересной в научном и важной в практическом отношениях проблемы.

ГЛАВА 2

МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ

§ 1. Особенности методологии исследования профессиональной правовой культуры

Развитие отечественной юридической науки во многом зависит от состояния разработки проблем методологии исследования правовых явлений в жизни общества60. Представляется, что в стороне от вопросов методологии не может находиться и исследование проблем профессиональной правовой культуры, особенно с учетом перспективности этого направления, его тесной связи с практической деятельностью юридических органов и учреждений.

Необходимость исследования методологических вопросов профессиональной правовой культуры объясняется рядом важных обстоятельств. Первая их группа заключает в себе те общие причины, которые все более выдвигают на передний план методологические вопросы правоведения в общей системе научных знаний о праве, которые неразрывно связаны с профессиональной правовой культурой. Вторая группа причин объясняется спецификой профессиональной правовой культуры и современным состоянием ее разработки.

С первой группой обстоятельств связано прежде всего вступление российского общества в новый этап развития, что ставит перед правоведением задачу дальнейшего всестороннего и тщательного исследования закономерностей функционирования правовой системы, происходящих в ней количественных и качественных изменений. В значительной мере этому может способствовать расширение круга методологических проблем правового развития, в ходе которого будет обогащаться опыт методологической разработки правовых проблем, оттачиваться методика исследований, используемые приемы и средства. Диалектика всякого научного познания, в том числе в правовой сфере, такова, что расширение и углубление тематики стимулирует осмысление и анализ на новом, более высоком уровне исходных оснований и предпосылок исследования. Представляется, что одной из таких тем является исследование методологических основ профессиональной правовой культуры. Разработка методологии профессиональной правовой культуры может внести в порядке обратной связи существенный вклад, прежде всего в теорию правовой культуры как одного из основных структурных подразделений общей теории государства и права. Это явится одновременно вкладом в разработку методологических вопросов общественной культуры в целом. Особенно если учесть, что современные исследования в области психологии, психиатрии, истории науки, теории и истории культуры ставят вопросы философского анализа всего комплекса проблем, связанных с пониманием взаимоотношения познания и сознания, методов исследования сознания и деятельности, интеллектуальной и практической деятельности, реализации на практике полученных знаний, новых научных достижений.

Исследование профессиональной правовой культуры способно получить дополнительный материал для развития «деятельностного» подхода к изучению культуры. Его важность вытекает из того значения, которое должно придаваться в современных условиях активной деятельности людей, в том числе в сфере права, направленной на преобразование окружающего их мира. С анализом общественно-исторической практики у них связано диалектико-материалистическое решение всех важнейших философских вопросов.

Важность обращения к методологическим вопросам связана и с тем, что повышение роли права в становлении демократического правового государства, использование на базе дифференциации и интеграции научных знаний более надежных и тонких инструментов исследования предъявляет повышенные требования к обоснованности занимаемых учеными-юристами исходных методологических позиций, необходимой последовательности и точности применяемых средств научного познания. Вот почему актуальным является известное положение о том, что не только результат исследования, но и ведущий к нему путь должен быть истинным61.

Усиление внимания к проблемам методологии исследования правовых явлений в жизни общества объясняется также уровнем, достигнутым юридической наукой в своем развитии, современным ее состоянием, когда появляются новые приемы и средства исследования, а также формы использования полученных ею данных, когда остро ощущается необходимость более четкой организации деятельности ученых-юристов. В юридической науке складывается принципиально новая ситуация, когда те или иные правовые явления и процессы, протекающие в жизни российского общества, становятся предметом самостоятельного исследования не одного, а нескольких исследователей. Однако, к сожалению, еще не стала обычной практика, когда на разрешение возникшей проблемы, в том числе повышения правовой культуры населения, борьбы с правовым нигилизмом, специально концентрируются усилия целой группы исследователей в целях оперативного, а тем самым и эффективного ее разрешения. Это вызывает потребность установления необходимого взаимодействия среди исследователей не только в целях совершенствования коммуникаций между ними, взаимного информирования, но и обеспечения необходимого взаимодействия, выработки общих наиболее важных теоретических положений, создания единого понятийного аппарата. Сегодня есть все основания утверждать, что одной из таких проблем является исследование профессиональной правовой культуры.

Необходимость усиления самоанализа юридической науки вызывается не только потребностями развития самой теории, но и необходимостью освобождения от трудностей и недостатков юридической практики. Важность успешного разрешения вопросов совершенствования законодательства, правоприменительной деятельности, укрепления законности и правопорядка, повышения правовой культуры граждан предполагает обращение практических органов к рекомендациям ученых-юристов не только в связи с еще сохранившимся авторитетом юридической науки, но и в силу объективной потребности, когда участие ученых в решении проблем юридической практики становится все более непосредственным. Новые потребности и возможности науки, открывающиеся в сфере реальной правовой жизни общества, повышают ответственность ученых-юристов, всего правоведения в целом за объективность их рекомендаций практическим органам. Поэтому повышение престижа юридической науки все больше связывается с ответственностью ее суждений, что не может не вызывать усиления внимания представителей научного правоведения к обеспечению гарантий и оптимальности научных выводов. В этой связи ученые-юристы должны давать себе отчет, а также информировать представителей практики о том, что может сделать современная юридическая наука и что находится пока еще за пределами ее разрешающих возможностей. Представляется, что важный вклад юридической науки в практику может быть внесен путем исследования закономерностей и особенностей формирования профессиональной правовой культуры различных категорий юридических работников, разработку мер, позволяющих избежать возможных деформаций правового сознания, включая правовой нигилизм.

Существенной причиной, вызывающей все более обстоятельное обращение к проблемам методологии юридической науки, является ее значительное обогащение новым инструментарием исследований. В арсенал юридической науки все активнее и шире включаются средства, ранее использовавшиеся другими науками. Внедрение в юридическую науку математической логики, теории информации, системного подхода, проведение учеными-юристами социологических исследований, использование возможностей компьютерной техники, Интернета требует более тщательного выяснения условий их адаптации в сфере права, что также не может не вызывать интереса к тому, как сказывается этот процесс на самой юридической науке. Заслуживает внимания и проблема определения наиболее эффективных приемов и методов изучения профессиональной правовой культуры.

Указанные процессы в развитии юридической науки позволяют сделать вывод о том, что непосредственное накопление юриспруденцией знаний сопровождается все больше познанием ею своих собственных теоретических принципов и методов анализа. Как правильно отмечается в общественной литературе, происходит определенный рост самосознания науки, усиление внимания к собственным исходным принципам и способам анализа, когда рождается особый аспект исследования – внутри научное методологическое исследование, в котором формируется некоторый образ науки для самих ее представителей62. В полной мере этот вывод относится и к юридической науке. Вместе с тем наряду с этой задачей важным социальным заказом для ученых-правоведов является создание социально-психологического портрета современного юриста.

Следует отметить и другую группу причин, которая связана со спецификой исследования профессионально-юридической культуры. Первая среди них – большая практическая значимость научного представления о состоянии и уровне профессиональной правовой культуры, особенностей функционирования составляющих ее структурных элементов, а также о путях ее формирования. Без дальнейшего развития профессиональной правовой культуры, на основе познанных ее закономерностей чрезвычайно трудно, если вообще возможно добиться эффективного решения проблемы укрепления правовой основы государственной и общественной жизни, совершенствования действующего законодательства и практики его применения, упрочения законности и правопорядка, воспитания правовой культуры населения.

Специфика методологии исследования профессиональной правовой культуры в определенной мере связана и со сравнительной новизной этой проблемы в юридической науке. Ее изучение применительно к конкретным профессиональным группам, например судьям, адвокатам, работникам органов внутренних дел, требует выявления более общих закономерностей формирования и развития профессиональной правовой культуры, а это с необходимостью требует рассмотрения методологических вопросов. Их недостаточная разработанность, совпадающая с обострением интереса как к методологии в целом, а также к юристам как социально-профессиональной группе вызывает потребность в активизации разработки и методологических проблем профессиональной правовой культуры.

Другая специфическая причина – необходимость комплексного изучения проблем профессиональной правовой культуры. Это обусловливается тем, что они являются пограничными, находясь на стыке правовой науки, культурологии и социологии. Профессиональная правовая культура представляет собой юридический и вместе с тем социологический и культурологический феномен, что и предопределяет особенности методологии ее изучения. При этом, однако, должен соблюдаться главный методологический принцип, в соответствии с которым теоретико-правовые категории, представления, закономерности являются главными и основными, на базе которых происходит применение социологических и культурологических понятий и категорий. Вот почему исследователь профессиональной правовой культуры, стоящий на реалистических позициях, должен опираться на законы и категории диалектического материализма, на общие принципы и методы правовой науки, культурологии и социологии.

Особенно важно иметь в виду при этом имеющий место некоторый дуализм основных понятий и представлений. С одной стороны, в этой сфере исследования научный аппарат включает в себя прежде всего юридические понятия, такие как «право», «обязанность», «закон», «законность», «правопорядок», «ответственность», а с другой – на вооружении исследователя должны находиться методы культурологии и социологии, такие понятия, как «ценности», «традиции», «преемственность», «коммуникации», «поведение», «деятельность», «социально-профессиональная группа» и др.

Таким образом, при изучении профессиональной правовой культуры необходимо учитывать три ряда закономерностей, с которыми сталкивается ее исследователь: социальные закономерности, правовые закономерности, а также закономерности функционирования культуры общества. Уже само по себе соотношение между этими рядами представляет исключительно важную методологическую проблему. Методологическая неточность в исследовании профессиональной правовой культуры способна породить как юридизацию, так и «культуролизацию» рассматриваемых вопросов. Не исключено также и чрезмерное увлечение социологическим аспектом проблемы в ущерб изучению тех явлений, которые входят в предмет юридической науки общей теории права в целом.

Кроме перечисленного важно учитывать и то обстоятельство, что на сегодняшний день еще сравнительно невелик удельный вес исследований профессиональной правовой культуры, по отношению к исследованиям других правовых проблем. Положение усугубляется еще и тем, что, несмотря на наличие фундаментальных работ по правовой культуре общества, в них, как правило, лишь обстоятельно указываются исходные методологические позиции, которые, однако, не становятся предметом самостоятельного исследования. Кроме того, необходимо учитывать и то обстоятельство, что методологические проблемы юридической науки в целом стали активно разрабатываться в сравнительно недавнее время, а многие из них, включая профессиональную правовую культуру, еще только ждут своих исследователей.

Изучение профессиональной культуры юристов имеет важное значение и в историческом плане с точки зрения раскрытия сущности правовой культуры юристов в условиях различных типов государства, той социальной роли, которую играют профессионально-юридические группы на разных этапах развития общества.

Решающая роль в разработке проблем профессиональной правовой культуры принадлежит общей теории государства и права и прежде всего такому ее структурному подразделению, как теории правовой культуры. Полученные ею результаты являются теоретической и методологической основой для отраслевых юридических дисциплин, которые в той или иной степени также обращаются к вопросам профессиональной правовой культуры. Теория правовой культуры является той «теорией среднего уровня», которая позволяет перейти от теоретического анализа правовой культуры к ее эмпирическому исследованию, проведению социологических исследований.

Переходя к непосредственному раскрытию данной темы, необходимо отметить, что у ученых-обществоведов нет полного единства в понимании методологии исследования тех или иных явлений природы, общества, мышления. Аналогично и в юридической литературе диапазон различных точек зрения относительно методологии науки права достаточно широк – от определения ее как конкретного применения диалектического метода к познанию государства и права до совокупности частных приемов и методов изучения права. Не включаясь в дискуссию по данному исключительно важному теоретическому вопросу, отметим, что в своем исследовании мы отталкиваемся от получившего среди ученых-юристов широкое распространение взгляда, в соответствии с которым методология юридической науки есть «применение обусловленных теоретическими принципами материалистической диалектики системы логических приемов и специальных методов (способов исследования правовых явлений)»63. На наш взгляд, данное определение наиболее полно и всесторонне раскрывает сущность методологии правоведения, в систему которого в качестве органичного элемента входит и методология профессиональной правовой культуры.

Включение в сферу методологии правовой науки всеобщих теоретических принципов познания законов и категорий диалектики является исключительно важным, определяющим системообразующим фактором. Он показывает принципиальное, качественное единство методологии научного исследования во всех сферах правовой жизни, распространяясь и на профессиональную правовую культуру. В то же время он подчеркивает мировоззренческую направленность понимания методологии.

При указанном понимании методологии правовых исследований подчеркивается вместе с тем необходимость разработки системы особых принципов подхода ряда наук к изучению государственно-правовых проблем. Применительно к профессиональной правовой культуре это требование выражается с одной стороны в необходимости использования как принципов и положений общей теории государства и права, других юридических наук, особенно тех из них, которые связаны с теорией правовой культуры, так и принципов культурологи и социологии. Вот почему одной из задач методологии исследования профессиональной правовой культуры является всестороннее и полное раскрытие роли и описание конкретных правовых, культурологических, социологических понятий, также выполняющих роль существенного методологического ориентира и инструментального средства. С другой стороны, требует внимания проблема синтеза юридических и культурологических понятий, их черт и особенностей в единый познавательный комплекс.

Наконец, в названном определении в сферу методологии правовой науки на основе теоретических принципов, базирующихся на диалектическом материализме, включаются все логические приемы, специальные методы, которые используются юридической наукой. К их числу, бесспорно, необходимо отнести приемы и средства определения сущности и раскрытия содержания профессиональной правовой культуры, разнообразных ее проявлений и черт.

С учетом сказанного методологию исследования профессиональной правовой культуры можно определить как систему основных, отправных принципов и положений, конкретных методов, приемов и способов исследования, на которые, как на познавательную базу, опирается изучение профессиональной правовой культуры различных групп юристов, задействованных в различных звеньях, механизмах и организационных структурах современного общества.

Следует отметить, что наряду с указанной точкой зрения в философской, социально-психологической литературе на базе системного подхода получил распространение взгляд, в соответствии с которым методология научного познания включает в себя систему различных уровней познания. Высший, первый уровень методологии представляет философская методология. Второй уровень методологии является уровнем общенаучных принципов и форм исследования. Третий – конкретно-научная методология, т. е. совокупность методов, принципов исследования и процедур, применяемых в той или иной специальной научной дисциплине. Наконец, четвертый уровень методологии образует методика и техника исследования, т. е. набор процедур, обеспечивающих получение единообразного и достоверного эмпирического материала и его первичную обработку64. Представляется, что подобный подход не противостоит, а развивает ранее существовавшее в юридической науке представление о методологии научных исследований. Если понимание методологии как применение обусловленных теоретическими принципами материалистической диалектики системы логических приемов и специальных методов дает нам разрез системы методологии по вертикали, позволяет постичь ее сущность, то акцентация внимания на уровнях методологии позволяет увидеть содержание методологии по горизонтали, развернув тем самым его сущность.

Многоуровневое исследование различных явлений природы, общества и мышления полезно, на наш взгляд, и в том отношении, что оно позволяет подчеркнуть методологическое значение результатов исследования не только в рамках диалектического метода, системы общенаучных и частнонаучных способов и средств познания, но и в рамках исследования конкретных проблем, в частности профессиональной правовой культуры. Представляется, что перспектива дальнейшего развития исследований методологических проблем правоведения будет во многом связана с усилением их конкретно-предметной направленностью на те или иные проблемы. «Мы все больше специализируемся не по наукам, а по проблемам, – писал в свое время В. И. Вернадский. – Это позволяет, с одной стороны, чрезвычайно углубиться в изучаемое явление, а с другой – расширить охват его со всех точек зрения»65. Думается, что сегодня это высказывание вполне справедливо и для правоведения. Вот почему возрастающий интерес ученых-юристов к проблемам профессиональной правовой культуры свидетельствует о необходимости более смелого включения вопросов его исследования в круг методологических проблем юридической науки, что в конечном счете будет способствовать дальнейшему обогащению ее содержания.

§ 2. Всеобщие, общие и частные методы исследования

профессиональной правовой культуры

Материалистическая диалектика, будучи основанием метода правовой науки, является таковой и для теории правовой культуры, один из объектов исследования которой закономерности формирования, развития и функционирования профессиональной правовой культуры. Как отмечается в юридической литературе, диалектический метод является специфическим элементом в системе методов правовой науки, не имманентно присущим ей, а проявляющимся в форме общих и частных методов66. Данное положение, на наш взгляд, может быть приложимо и к методологии исследования профессиональной правовой культуры. Это обусловливается тем, что всеобщие принципы диалектической логики не содержат и не могут содержать специфических правил, принципов познания одной из форм культуры сравнительно небольшой социально-профессиональной группы. Поэтому применение диалектического метода в процессе исследования профессионально-юридической культуры предполагает также использование на его основе и в тесном единстве с ним общих и частных методов.

В философской, социологической, психологической литературе высказано множество точек зрения о понимании и соотношении этих методов с диалектическим материализмом, а также друг с другом. Поскольку наше исследование носит более конкретный характер, нам нет необходимости вдаваться в подробности этой исключительно сложной проблемы. Достаточно придерживаться уже прошедшей проверку практикой той или иной теоретической позиции, в наибольшей степени отвечающей, по нашему мнению, задаче нашего собственного исследования. В юридической литературе устоялась точка зрения, в соответствии с которой в зависимости от уровня применения этих методов все они делятся на: диалектико-материалистический, т. е. всеобщий метод; общенаучные методы, т. е. общие для всех или нескольких наук, но выступающие как специальные по отношению к методу материалистической диалектики; частноправовые методы67.

Среди общенаучных методов, как правило, различают методы, используемые для решения конкретных познавательных задач, в том числе и в сфере правовой культуры. Это анализ и синтез, индукция и дедукция, аналогия, сравнение, эксперимент. В эту же группу обычно включаются методы, своеобразие которых состоит в том, что они связаны, как правило, с конкретными дисциплинами: статистический, математический, кибернетический. Их специфика состоит в том, что они позволяют количественно измерить те или иные правовые явления, всесторонне изучить их взаимосвязи и стороны, переходы количества в качество и обратно. Эти общенаучные методы могут быть использованы для исследования не всех правовых явлений, однако сфера их применения постоянно расширяется, а в области правовой культуры они уже сегодня стали незаменимыми. С учетом указанных различий, на наш взгляд, следует принять предложение дифференцировать названные методы на общие (логические) и специальные68. Добавим, что к общим методам, используемым правовой наукой, относятся также системно-структурный подход, восхождение от конкретного к абстрактному и от абстрактного к конкретному. Что же касается специальных методов, то их нужно дополнить методом моделирования, который начинает значительно более активно использоваться в правовых исследованиях, связанных с правосознанием и правовой культурой.

Что касается частноправовых методов, то, несмотря на различные их обоснования, как правило, к ним относят формально-логический метод толкования права, а также сравнительно-правовой метод.

Методы исследования правовой культуры юристов являются составной частью методов юридической науки. Это, однако, не освобождает исследователей от необходимости изучения методов, применяемых ими в процессе решения конкретной правовой проблемы. Аналогичный подход должен быть распространен и на исследование разнообразных феноменов профессиональной правовой культуры. Представляется оправданным выделение четвертого уровня методологии правовых исследований, который включает в себя методику и технику исследования, т. е. набор процедур, обеспечивающих получение необходимого эмпирического материала, а также его первичную обработку.

Что касается самих приемов исследования профессиональной правовой культуры, то к ним относятся:

– анализ статистических данных, официальных сообщений и документов, научной литературы, выступлений в печати, по радио и телевидению, связанных с профессионально-юридической деятельностью;

– методы анализа работы юристов: наблюдение, включая такую разновидность включенного наблюдения, как «трудовой метод», а также метод анализа критических ситуаций;

– опрос и анализ группового профессионально-юридического мнения;

– психологические (социально-психологические) методы;

– устные (интервью) и письменные опросы (анкеты);

– методы математической обработки.

Исследование правовой культуры юристов также предполагает использование двух основных способов. Первый из них связан с искусственным выделением исследователем, например в ходе лабораторного эксперимента или же моделирования, того или иного отдельно взятого явления профессиональной правовой культуры. В научных целях подобный прием не только оправдан, но и необходим. Для этого нужно вырвать его из всеобщей связи и рассматривать изолированно.

Вместе с тем для исследования профессиональной правовой культуры более приемлем другой способ, получивший название «полевые исследования». Под «полем» здесь понимается естественное пространство, где разворачивается деятельность личности. Задача исследователя так организовать изучение, чтобы его влияние на естественные условия было минимальным69. В связи со спецификой юридической деятельности, особенно если решаются конкретные правовые вопросы, соблюдение этого требования имеет принципиальное значение. Влияние же исследователя на решение юридическими работниками уголовных и гражданских дел просто недопустимо. Принцип законности распространяется, таким образом, и на сферу научного исследования профессиональной правовой культуры.

Поскольку конкретные методы исследования профессиональной правовой культуры при всей их специфике имеют много общего с методами исследования неспециализированной правовой культуры, которые довольно обстоятельно описаны в юридической литературе, мы не будем подробно на них останавливаться. Вместе с тем, на наш взгляд, заслуживает обсуждения вопрос о тех методах изучения профессиональной правовой культуры, которые еще не нашли широкого применения, а также использование которых имеет особое значение или специфику.

Особое значение в исследовании структуры, функций, развития профессиональной правовой культуры играет системный подход. Это обусловливается не только его познавательными возможностями, но и тем, что ученые-юристы уделяют ему все еще недостаточное внимание. Имеющиеся в юридической литературе работы, несмотря на их большую значимость и глубокое теоретическое содержание, могут быть признаны лишь как начало всестороннего исследования правовых явлений.

Использованию системного подхода в исследовании того или иного правового объекта, явления должно предшествовать решение вопроса о возможности их рассмотрения в качестве целостных систем. Сделать это тем более необходимо, если учесть, что системные понятия употребляются весьма широко, иногда даже там, где их и не следовало употреблять, где применение системного подхода не диктуется научной или практической необходимостью. Вот почему рассмотрению профессиональной правовой культуры как системы должно претворять обоснование выбора такого подхода. При этом «в системном исследовании обоснованию подлежит прежде всего рассмотрение объекта исследования как системы – насколько такое рассмотрение необходимо, насколько оно диктуется реальным значением исследования»70.

Не являются исключением в этом смысле и проведение исследований вопросов правового сознания и правовой культуры, хотя в них, как правило, вопросам структуры придается достаточно большое значение. Однако далеко не всегда эти исследования в полном смысле можно признать системными. Прежде всего это связано с тем, что понятие структуры употребляется их авторами, как правило, в очень широком смысле, как совокупность элементов и взаимосвязей, в результате чего понятие структуры отождествляется с понятием целого. Между тем, как более продуктивным представляется понимание структуры в более узком смысле, как взаимосвязь и взаимодействие частей целого71. Кроме того, в литературе по проблемам теории правовой культуры явно недостаточное внимание уделяется анализу функциональных связей системы правовой культуры, взаимодействию функций и структурных элементов. Думается не случайно как в научных работах, так и учебных изданиях зачастую отсутствуют какие-либо разделы, главы и даже параграфы, посвященные функциям правовой культуры. Это начинает отрицательно сказываться как на эффективности и развитии подобных исследований, так и на практических «выходах», связи правовой культурологии с практикой.

Между тем системный подход позволяет соединить анализ и синтез, качественное и количественное в исследовании социальных процессов, что открывает широкие возможности для применения эвристических и логико-математических методов, использования современных электронно-вычислительных средств72.

Профессиональная правовая культура, на наш взгляд, может быть с полным основанием рассмотрена как относительно самостоятельная целостная система. Это вытекает из ее соответствия тем требованиям к целостным системам, которые сформулированы в философской, культурологической, социологической и юридической науках в процессе разработки проблем системности в обществе, познании, управлении, государстве и праве. Одним из важнейших результатов этих исследований является вывод о том, что системность является всеобщим атрибутом материи и сознания, но целостность – специфическое свойство, присущее далеко не всем феноменам действительности.

Истоки системности профессиональной юридической культуры проистекают в конечном счете и объективно обусловливаются системностью окружающего человека мира, бытия, которая выступает как их внутренне присущее свойство. «Успехи современной науки и практики, – отмечал В. Г. Афанасьев, – убедительно свидетельствуют о том, что окружающий нас мир, и материальный и идеальный, составляют не отдельные изолированные друг от друга предметы, явления и процессы, а совокупности взаимосвязанных и взаимодействующих объектов, определенного рода системные, целостные образования»73.

Применительно к правовой культуре, включая профессиональную, это означает, что они носят системный характер, поскольку в них находит свое отражение правовая реальность – относительно самостоятельная сфера общественных отношений, вызванная к жизни объективными потребностями общественного развития. Системный характер правовой реальности закономерно обусловливает системный характер отражающего и познающих его сознания, культуры, в том числе и на профессиональном уровне.

Профессиональная правовая культура отвечает всем требованиям, предъявляемым к целостным системам. Сюда относятся: интегративность; наличие необходимых связей между элементами, компонентами и системой; структурность (организация); цель и целесообразный характер; функционирование; управление; развитие.

Значимость системного подхода к исследованию профессиональной правовой культуры во многом предопределяется неразрывной связью юридической деятельности с управлением, в котором такой подход получил наибольшее развитие и принес заметные практические результаты. С управленческим, а следовательно, и с системным подходом связана также проблема дальнейшего повышения уровня правовой культуры юридических кадров. Исследование системности профессиональной правовой культуры может помочь, на наш взгляд, совершенствованию путей, средств, методов и форм повышения ее уровня.

Признавая исключительную важность и значение системного подхода к исследованию правовых явлений, в том числе профессиональной правовой культуры, следует отметить также, что он является лишь одной из сторон, гранью методологии, позволяющей глубже проникнуть и полнее познать взаимосвязи элементов правовой культуры. Вместе с тем было бы ошибочно превращать системный подход в исследовании профессиональной правовой культуры во что-то абсолютно самостоятельное, отличное и тем более противостоящее диалектике. Опасность такого подхода правильно отмечается в философской и юридической литературе, посвященной системному подходу в исследовании общественных явлений. «Задача науки, – как писал В. Г. Афанасьев, – состоит в этой связи в том, чтобы не ограничиваться анализом структуры или функций, а, используя научные методы, распутать присущий системе сложнейший клубок причинных зависимостей, закономерностей функционирования и развития системы»74.

Исключительно важное значение для исследования профессиональной правовой культуры имеет статистический метод. Выдающиеся общественные деятели всегда исходили из важности статистики в изучении фактов и явлений общественной жизни, считая статистический метод одним из самых могущественных орудий социального познания, подчеркивая, что общественная наука не может основываться на отрывочных, случайных данных, что закономерности изучаемых ею явлений могут быть установлены лишь при массовом статистическом исследовании.

Статистические закономерности проявляются в массовых социальных процессах, в совокупностях социальных объектов, состоящих из большого числа единиц. Они формируются в соответствии с законом больших чисел. Одновременное влияние большого числа случайных факторов и причин приводит к результатам, почти не зависящим от случая. Статистические закономерности выражают причинные и иные связи, существующие в данной области социальных явлений и процессов75. Статистические закономерности проявляются и в сфере профессионально-юридической деятельности, что позволяет делать выводы о состоянии профессиональной культуры юристов, выявлять факторы, оказывающие на нее существенное влияние. В качестве примера такого исследования можно сослаться на изучение причин судебных ошибок. Значительный материал для изучения профессионального сознания дает правовая статистика, характеризующая деятельность различных юридических органов и учреждений по борьбе с преступностью, статистические отчеты о составе и движении кадров работников органов юстиции, суда, прокуратуры и т. д. В целях исследования профессиональной правовой культуры могут быть использованы данные уголовно-правовой и гражданско-правовой статистики.

Следует признать вместе с тем, что имеющиеся в юридических органах и учреждениях статистические материалы, которые могут дать широкое представление об уровне правовой культуры самых различных категорий юридических работников, используются в научных исследованиях пока еще недостаточно. Вот почему в целях повышения уровня профессиональной правовой культуры, совершенствования кадровой работы в юридических органах и учреждениях, повышения эффективности их деятельности, в том числе связанной с борьбой с правонарушениями, участием в правовом воспитании граждан, необходимо систематическое изучение и использование данных правовой статистики и в рассматриваемом нами аспекте.

В исследовании массовых правовых явлений все более обнадеживающие результаты приносит использование метода моделирования, что создает предпосылки для более широкого внедрения его и в практику изучения правовой культуры юристов-профессионалов. В основе использования метода моделирования лежит теория подобия, исходящая из предположения о том, что между различными объектами могут устанавливаться взаимно однозначные соответствия, поэтому, зная характеристики одного, можно судить о другом. Объект, по наблюдению за которым можно получить представление о другом объекте, называется моделью, а процесс исследования, базирующийся на этом соответствии, – моделированием76.

Моделирование, таким образом, связано с созданием аналога изучаемого объекта, в нашем случае профессиональной правовой культуры, или же ее составных частей, соотнесение явлений по признаку «причина – следствие». Моделирование нередко связано с процессом, динамикой, развитием, поиском. Оно позволяет не только ждать возникновения в готовом виде, но и создавать познавательные ситуации77. В силу способности моделирования обеспечить компактную организацию фактов оно в состоянии более наглядно показывать их взаимосвязь, чего не всегда удается добиться в процессе их установления и описания. Значительную перспективу в исследовании профессиональной правовой культуры метод моделирования имеет и в том плане, что он позволяет более широко привлекать к анализу количественные данные, использовать математический аппарат, вводить новые переменные78.

Релевантность моделирования исследуемой нами проблемы обусловлена тем, что конструирование научной модели предполагает и предшествует хотя бы относительное представление о структуре объекта или же отдельных его элементах. Если структура профессиональной правовой культуры определена, то целью моделирования выступает его функционирование в тех или иных условиях. При этом структура профессиональной правовой культуры берется за основу построения его модели. В своих конкретных элементах модель может быть и не тождественной самому объекту моделирования.

Если же исследователь профессиональной правовой культуры располагает информацией об отдельных элементах и функциях объекта, то целью моделирования служит его структура. Таким образом, в основу плана конструирования модели необходимо положить представление о структуре объекта. Разумеется, в такой ситуации это представление исследователя будет предположительно, гипотетично.

Моделирование профессиональной правовой культуры соответствует тем задачам, которые обычно перед ним ставятся. Прежде всего моделирование профессиональной правовой культуры имеет функционально существенное значение для практики. Соответственно, и работа модели имеет непосредственный выход на практику. В юридической литературе правильно отмечается, что одно из основных достоинств этого метода состоит в том, что он позволяет осуществлять «моделирование деятельности людей, занимающихся правом, в особенности юристов, в таких важных областях общественной жизни, как управление, правотворчество, отправление правосудия, юридическая информация и т. д. Это имеет большое значение для использования кибернетических машин в праве»79.

Другим чрезвычайно важным для исследования обстоятельством является и то, что, анализируя действие модели, мы можем попытаться и найти ранее неизвестные структурно-функциональные особенности объекта моделирования, т. е. реально существующей правовой культуры. Так, в ходе проведенного нами исследования профессиональной правовой культуры более четко проявилась для нас роль стереотипа преступника в профессиональной деятельности юриста. Он, в частности, способствует в сугубо предварительном, схематическом виде наметить контуры возможного решения конкретного дела. Таким образом, когда модель корректна и правильно воспроизводит исследуемый объект, исследователь может переходить от него к модели, которая начинает временно замещать объект.

С учетом существующих классификаций могут создаваться самые различные типы моделей: наглядно-образные; знаковые и математические80. Наиболее элементарным примером первых являются различные схемы, использование которых в юридической литературе в последнее время заметно увеличилось. На наш взгляд, место профессиональной правовой культуры в системе правовой культуры общества можно было бы изобразить следующим образом (рис. 1).

А – правовая культура общества

Б – групповая правовая культура

В – индивидуальная правовая культура

Рис. 1. Треугольник АБВ – профессиональная правовая культура

Вместе с тем следует подчеркнуть, что модели-схемы имеют довольно скромные возможности для влияния на познавательную деятельность. Как известно, схемы сами по себе ничего доказывать не могут; они могут только иллюстрировать процесс, если его отдельные элементы выяснены теоретически.

Значительно большими возможностями располагают в процессе познания знаковые модели профессиональной правовой культуры. В частности, в последний период в результате активного внедрения системного подхода для моделирования социально-правовых явлений стала активно использоваться теория графов. В форме графа могут быть смоделированы и некоторые элементы правовой культуры личности.

Возможности исследователя в моделировании профессиональной правовой культуры существенно возрастают в связи с использованием в этом процессе возможностей математики. Как отмечается в литературе, математическая модель некоторого реального явления (процесса) – это математический образ этого явления, математическое представление и математическая формулировка таких его сторон, свойств и качеств, которые могут быть выражены на математическом языке при помощи различных методов и средств современной математики. Математическая модель в особой, символической форме выражает структурные и количественные связи, присущие изучаемым объектам. С точки зрения своей формы, модель выступает как уравнение, система уравнений, неравенств, математических функций, логико-математическая формула, матрица либо другое математическое средство моделирования реальных процессов и явлений81.

Так, когнитивный (познавательный) компонент профессиональной правовой культуры может быть выражен формулой:

К=f (x, y, Z),

где f – знак функциональной связи;

х – показатель знания права;

у – показатель понимания права;

Z – показатель профессиональных навыков и умений.

Новые возможности в создании различных моделей структуры правовой культуры открываются перед учеными-юристами в связи с использованием компьютерной техники. В свое время удалось построить цельную модель, состоящую из основных элементов правосознания и связей между ними, с помощью ЭВМ ЕС-1020 и методов теории распознавания образов, на материале анкеты «Законы в нашей жизни», разработанной сектором общей теории и социологии права Института государства и права АН СССР. По мнению автора этой модели, тем самым был найден способ проверки концепций о структуре правосознания и, в частности, правосознания на эмпирическом материале с помощью ЭВМ и методов теории распознавания образов82. Представляется, что дальнейшая экспериментальная проверка гипотез ученых-юристов о структуре правовой культуры может быть осуществлена и на основе эмпирических данных о профессиональной правовой культуре.

Моделирование, особенно когда модель доказала свою работоспособность, позволяет планировать и проводить новые наблюдения и исследования. Так, в нашем исследовании структура профессиональной правовой культуры создавалась применительно к юридической социально-профессиональной группе в целом. Однако, на наш взгляд, эта модель после внесения в нее уточняющих корректив может быть использована для исследования профессиональной культуры разных отрядов юридических работников.

Будучи способной выражать причинно-следственные отношения, модель может служить довольно действенным средством предвидения явлений, связанных с профессионально-юридической деятельностью. В качестве примера можно сослаться на существующее в сфере массовых коммуникаций явление так называемого отсроченного эффекта воздействия. В соответствии с ним влияние установок, содержащихся в телепередаче, многократно умножается, если они подтверждаются после ее передачи лидерами мнения. Коммуникативный процесс моделируется как двухступенчатый по схеме: сообщение – аудитория – вторичное общение – лидеры мнения – убеждение83. С учетом эффекта отсроченного воздействия имеет смысл юридическим учреждениям, телевидению, радио организовать и разъяснение действующего и особенно вновь принятого законодательства. Указанный двухступенчатый коммуникативный процесс может с успехом реализоваться также для решения проблем юридического образования, повышения квалификации юристов, при активном использовании возможностей лидеров профессионального мнения. Представляется, что процесс, аналогичный эффекту отсроченного воздействия, имеет место и в юридической практике, когда она с определенным запозданием начинает воспринимать законодательные новеллы. Вот почему в период после официального опубликования новых нормативных актов до их вступления в силу на федеральном, региональном и местном уровнях целесообразно осуществление специальных мероприятий в виде конференций, семинаров наиболее опытных и авторитетных практических работников, играющих важную роль в формировании профессионального мнения. К сожалению, нередко такие мероприятия начинают проводиться юридическими органами после того, как эффект отсроченного воздействия уже дал о себе знать и возникли определенные трудности в юридической практике.

Метод моделирования был достаточно широко использован и в ходе изучения профессиональной культуры юристов. Так, результаты социологического исследования были обработаны одним из методов теории распознавания образов – методом «самообучения ЭВМ». Конкретная его реализация может быть названа методом структурной таксономии. При этом мы исходили из того, что моделирование – это метод познания и преобразования действительности. Оно диалектически сочетает в себе абстрактно-логические и эмпирические аспекты, основано на процессе постепенного проникновения в сущность исследуемых целостных системных объектов, называемых оригиналами. Это достигается путем последовательного создания, анализа и применения информационных, математических и иных систем, называемых моделями. Модели отражают те свойства систем-оригиналов, учесть которые необходимо и достаточно для достижения целей и решения задач исследования, для получения новых знаний об оригиналах.

Под «образом» в математике понимается изображающая точка – конец вектора в многомерном пространстве признаков. Значение этих признаков называется координатами данного вектора, а их число – числом измерений данного многомерного пространства. Если у нас есть таблица, столбцами которой являются значения признаков, а строками – обозначения индивидов или групп, то могут быть поставлены две задачи: прямая и обратная. С одной стороны, как указано выше, могут быть созданы образы индивидов или их групп в пространстве признаков – ответов на вопросы анкеты, закодированных соответствующими цифрами, с другой – могут быть созданы образы самих вопросов (признаков) в пространстве людей или их групп, ответивших на соответствующие вопросы. Закодированные таким образом исходные данные далее обрабатываются с помощью алгоритмов «самообучения ЭВМ».

Оси координат, обозначенные названиями признаков, для каждого индивида одни и те же. Пусть число осей равно п. Таким образом, если измерены значения признаков каждого индивида, то все индивиды в пространстве признаков образуют некоторое облако точек (нечто вроде созвездия), так как не существует индивидов с совершенно одинаковыми значениями признаков по всем осям координат.

Может быть рассчитана матрица расстояний или матрица мер близости между «изображающими точками» – образами индивидов в n-мерном пространстве. Очевидно, «изображающие точки» распределены с какими-то сгущениями или разряжениями. Существуют алгоритмы, позволяющие выделить, обнаружить эти сгущения и разряжения. При этом ЭВМ как бы самостоятельно разбивает исходное множество индивидов на группы, классы, таксоны. Алгоритмы такого рода называются алгоритмами «самообучения ЭВМ» или алгоритмами автоматической классификации84.

Для наших целей недостаточно разбить исходное множество «образов» на компактные группы (классы, таксоны). Нам необходимо также получить структуру взаимосвязей между этими «образами», выявить иерархию полученных разбиений.

В свое время В. А. Леванским совместно с А. М. Левиным и Н. В. Храмцовой разработан алгоритм структурной таксономии85. Этот алгоритм по некоторому критерию выделяет группы «наибольшей близости» между «изображающими точками», строит кратчайший незамкнутый путь между ними, разбивает этот путь на участки (классы, таксоны) по принципу нарушения монотонности изменения расстояний, соединяющих респондентов в я-мерном пространстве.

В отличие от большинства алгоритмов таксономии этот алгоритм позволяет не только получить заранее не заданные сгущения точек в я-мерном пространстве признаков, но и структуру взаимосвязей между «изображающими точками». На выходе получается «древо взаимосвязей» между респондентами – граф, вершины которого соответствуют респондентам, а ребра – расстояниям между ними в пространстве признаков.

Рассматривая структуры взаимосвязей между респондентами, исследователь может выделить центральные и крайние «изображающие точки», найти «лидеров» и «аутсайдеров», отобрать типических респондентов и т. д. Подчеркнем «персонифицированность» полученной информации. Вершинам графа («древа взаимосвязей») соответствуют конкретные респонденты.

Алгоритмы структурной таксономии позволяют получить прямую и обратную структуру взаимосвязей между «образами» (по принципу максимальной близости и максимальной отдаленности) для расстояний типа евклидовых. Для корреляционных матриц они могут построить четыре картины взаимосвязей (с учетом знаков коэффициентов корреляции). Подробней эти алгоритмы описаны в литературе86.

Заметим, что векторные представления позволяют рассматривать одновременно как единое целое с помощью ЭВМ десятки и сотни параметров, в то время как даже весьма одаренный исследователь, по данным психологов, – не более 7–9 параметров. Поэтому каждый признак, каждый элемент правосознания может строиться как «изображающая точка» по измерениям сотен испытуемых.

Полученные таким образом структуры взаимосвязей между признаками либо индивидами можно назвать их моделями, построенными с помощью «самообучения ЭВМ».

Все сказанное относится как к индивидам, так и к мотивам (признакам). В нашем случае каждый мотив понимается как образ в пространстве опрошенных нами индивидов.

Правовая культура юристов – объект не только юридической науки, но и других наук, включая психологическую, и особенно социальную психологию, уделяющую большое внимание проблемам психологии профессий. В настоящее время наблюдается заметное повышение научного интереса психологов к проблемам права и правовой психологии. И это вполне обоснованно, поскольку важнейшая сфера профессионального правосознания профессионально-правовая психология подпадает под признаки самых общих социально-психологических феноменов.

В плане социально-психологическом основными аспектами изучения профессионального правосознания как элемента правовой культуры являются:

а) профессионально-юридическая группа в целом с присущими ей явлениями общественной психологии как группового сознания и групповой деятельности;

б) отдельные явления профессионально-юридической психологии, а также свойства юристов как социально-профессиональной группы, с выделением основного объекта исследования, во взаимодействии с другими;

в) отдельные личности – члены профессионально-юридической группы как носители типичных или отличительных ее свойств.

Вполне естественно, что в исследовании правовой культуры юристов невозможно обойтись без использования психологических методов. Следует отметить, что в последние годы в связи с активизацией исследования учеными-юристами правовой психологии гораздо больше внимания стало уделяться как отдельным юридическим профессиям, так и проблемам методов в правовой психологии. Вместе с тем вопросы использования психологических методов в исследовании профессиональной правовой культуры еще не стали предметом специального научного анализа. Это объясняется, на наш взгляд, прежде всего тем обстоятельством, что исследование психологии юридических работников не стало еще одним из важнейших направлений в правовой психологии. Учеными-юристами не всегда используются самые последние достижения из арсенала психологической науки. Дополнительная трудность заключается в том, что методика исследования психологии преступности, которой в основном пользуется правовая психология, не может быть применена, тем более в чистом виде, для исследования профессиональной правовой психологии. Это затрудняет, но одновременно и показывает значимость разработки вопросов использования психологических методов юридической наукой.

Если говорить о наиболее используемых учеными-юристами методах психологии, то, очевидно, нужно назвать наблюдение, беседу, методика которых довольно подробно разработана. Вместе с тем ряд методов, таких как социометрия, метод обобщения независимых характеристик, тестирование, наиболее тесно связанных с профессиональной деятельностью, еще не нашли необходимой методической разработки. Между тем, на наш взгляд, без этого дальнейшая разработка проблем профессиональной правовой культуры будет во многом затруднена87.

Социометрия широко используется в таких областях психологии, как психология спорта, военной психологии, патопсихологии и олигофренопедагогике, психиатрии и психотерапии. Наиболее успешные результаты социометрия принесла при социально-педагогических исследованиях малых (контактных) групп и совпадающих с ними по объему коллективов, в ходе которых она используется в качестве основного или дополнительного метода.

Предложенный впервые Дж. Морено метод88 был переосмыслен в результате теоретических и экспериментальных исследований советских философов, социологов и психологов на основе диалектического материализма. Особенному преобразованию были подвергнуты представления об объекте исследования, его психологической природе и направлениях содержательной интерпретации результатов89.

Сущность социометрического метода заключается в том, что он представляет собой один из социально-психологических методов изучения межличностных отношений в группе на основе матрицы выбора, предпочтения. Наиболее характерной особенностью этого метода является ситуация контролируемого выбора.

По процедуре социометрия представляет собой вызванный исследователем акт выбора испытуемыми других членов группы (коллектива) для совместной деятельности в заданных контролируемых условиях. Наиболее типичен следующий вопрос, задаваемый при этом: «Назовите, пожалуйста, с кем из членов Вашего коллектива (группы) Вы желали бы вместе работать (или выполнять служебные задания, общественные поручения, участвовать в туристическом походе и т. п.)?» Полученные ответы респондентов квантифицируются и сводятся в матрицу исходных данных, которая затем подвергается формальному и содержательному анализу.

С помощью социометрии анализируются внутренняя структура группы, характер и динамика, содержание и направленность «деловых» и личных взаимоотношений между ее членами. Социометрический выбор выявляет межличностные установки членов группы, преобладающим содержанием которых является потребность субъектов в общении с объектом выбора. Избирательность межличностных установок, обнаруживающаяся в социометрическом выборе, обусловлена реальными факторами, являющимися по своей природе социально-психологическими стандартами, эталонами и стереотипами. В акте выбора происходит сличение конкретных объектов со сформировавшимися в результате жизненного опыта эталонными образцами, результатом чего является выбор или отказ.

Отсюда становится понятной значимость социометрических исследований для решения вопросов формирования и развития коллективов юридических работников. Управление этим процессом может идти, с одной стороны, по линии целенаправленного формирования социально значимой эталонной системы ценностей, а с другой – по линии воспитания у членов коллектива соответствующих нравственно-психологических качеств90.

Подчеркивая роль социометрии как одного из методов в исследовании профессиональной правовой культуры, мы исходим не только из его возможностей решать некоторые вопросы повышения эффективности профессиональной деятельности юридических работников и их коллективов, но и учитываем то обстоятельство, что научное исследование юридических коллективов не получило еще необходимого развития. Между тем без этого становится затрудненным эффективное решение проблем, связанных с нравственной и профессиональной подготовкой юридических кадров, формирование коллективов юридических работников, способных успешно решать задачи укрепления законности и правопорядка.

Вместе с тем было бы неправильным преувеличивать значение социометрии в исследовании профессиональной правовой культуры. Как отмечается в социально-психологической литературе, ему, как и всякому другому локальному методу свойственны свои ограничения. Поэтому социометрические исследования профессионально-юридической группы или коллективов должны сочетаться с другими методами, например прямым наблюдением, не социометрическими процедурами. Только социометрические исследования не могут дать полную картину взаимоотношений в коллективе, уровне развития его профессиональной культуры, которая предоставляла бы право формулировать конкретные практические рекомендации и тем более решать кадровые вопросы. Социометрические опросы лишь предваряют социально-психологическое изучение группы или коллективов, которые предполагают комплексное использование различных методов.

Важное значение, на наш взгляд, имеет для изучения профессиональной правовой культуры метод обобщения независимых характеристик91. Соответствующие наиболее подробные вопросники были разработаны в советские времена применительно к определению летных способностей92. Однако, как показали дальнейшие исследования, его использование дает достаточно широкое представление о личности самых различных групп и он пригоден не только для сравнения отдельных личностей, но и групп93. Техника метода обобщения независимых характеристик описана неоднократно94.

Изучение практики применения этого метода показывает, что он может с успехом использоваться и в правоведении для исследования личности в профессионально-юридической группе, отдельных явлений профессионально-юридической культуры, а также в целом юристов как социально-профессиональной группы. Конкретным приложением этого метода могло бы стать изучение личности того или иного юридического работника при решении кадровых вопросов, связанных с назначением на конкретную должность в юридических органах или учреждениях, в целях сравнительных оценок различных коллективов юридических органов и учреждений, учебных групп в высших и средних юридических учебных заведений. Применение метода обобщения независимых характеристик возможно при подведении итогов работы в ряде юридических учреждений или подразделений. Важную роль здесь могут сыграть такие показатели, как отношение к работе, общественная активность и др. В проведенном нами исследовании метод обобщения независимых характеристик оправдал себя для взаимной сравнительной оценки друг друга представителями различных юридических специальностей.

В исследовании различных феноменов, как это отмечается в социологической и психологической литературе, особое место принадлежит тестам. Они представляют собой пример междисциплинарного развития научной мысли, сформировавшейся на стыке философии, социологии, психологии, педагогики, метрологии, математической статистики. Их появление вызвано потребностями повышения надежности и точности проводимых исследований, использования возможностей математики. Тест – это система высказываний, предъявляемых респондентам с целью получения надежной и валидной информации об интересующих признаках.

Посредством тестов изучению подвергаются знания, личностные характеристики и качества, психологические и социальные потребности, интересы и ценностные ориентации, различные способности, в том числе интеллектуальные и физические95. В исследовании профессиональной правовой культуры могут использоваться социологические, психологические, а для выяснения уровня правовых знаний респондентов и педагогические тесты. Однако, несмотря на свои различия, все они по внешней форме и методам имеют немало общего. Основная форма теста представляет собой перечень специально подобранных утверждений, по которым респондент высказывает свое мнение.

В качестве примера и наглядности сошлемся на получивший широкое распространение в зарубежной практике профориентации тест интересов Э. Стронга. Предварительно отметим, что автор теста экспериментальным путем установил групповые различия интересов к различным видам деятельности у людей разных профессий, успешно справляющихся со своими обязанностями. Это породило идею сравнения результатов тестирования интересов человека, собирающегося выбрать себе поле деятельности с известной структурой интересов различных профессиональных групп. Тест сконструирован на предположении, что если человек интересуется в целом тем же, чем интересуются хорошие специалисты, и не интересуется тем, что не интересует их, то вероятность того, что он будет работать хорошо, достаточно высока. В анкете наряду с другими данными перечислено 100 профессий. Респондент должен выразить свое мнение тем, что обводит кружком одну из трех букв, которые означают L – like (нравится), I – indifferent (безразлично), D – dislike (не нравится).

Для каждой профессии существует набор подобных или смежных с ней профессий, выбор которых способствует уточнению «диагноза». Опытным путем разработан ключ, в соответствии с которым респондентам в процессе обработки данных приписываются баллы с точки зрения той профессии, которой они хотели бы овладеть. Для тех, кто хочет стать адвокатом, разработана система баллов, представленная в приведенной схеме. Из нее видно, что респондент наберет наибольшую сумму баллов для обоснованного выбора профессии адвоката, если он обведет кружком у актера L, у специалиста по рекламе I или D, у архитектора D, у армейского офицера и у художника D, получив, таким образом, пять баллов. Чем выше будет сумма баллов для той или иной профессии, включая профессию адвоката, тем больше вероятность успеха в прогнозировании96.

Заслуживает особого внимания использование теста для отбора студентов, поступающих в юридические школы и на юридические факультеты университетов в США. Здесь тест для поступления на юридический факультет применяется с 1948 г. на основе единой национальной программы. Он состоит из 7 выполняемых в разное время разделов и имеет 2 показателя, обозначенных как LSAT-показатель, и способность к письму. Используемые для получения LSAT-показателя типы заданий отличаются от раздела к разделу, но всегда включают понимание и запоминание прочитанного, применение закона к конкретному случаю, интерпретацию данных.

Задания на понимание и запоминание прочитанного обычно содержат отрывки из работ по гуманитарным, естественным и социальным наукам. В каждом задании на применение «закона» приводится гипотетический случай вместе с соответствующими статьями (воображаемыми или реальными) закона. По каждой статье даются 4 варианта ее возможного применения к установленным фактам. Испытуемого просят выбрать наиболее разумное решение. Никаких предварительных правовых знаний не предполагается. Ввиду особой важности в правовой деятельности вербального понимания тесты правовых способностей имеют преимущественно вербальное содержание.

Что касается теста способности к письму, то он был введен в 1961 г. и нацелен на отбор перспективных правоведов, компетентных в написании бумаг юридического характера. Так же как и LSAT, в этом тесте используются задания с множеством выборов, главным образом двух типов: понимание ошибки требует от поступающего умения не только выявить ошибку в предложении, но объяснить ее; в исправлении предложения задача поступающего – выбрать наиболее эффективный способ перефразировки приведенных предложений97.

В России тестирование как метод исследования начал достаточно активно использоваться еще в советские времена98. Сегодня тестирование широко внедрено и в практику исследования правового сознания различных категорий населения. Например, для изучения зависимости социальных ориентаций и поведенческих реакций от характерологических особенностей личности применялся многофазный личностный тест, представлявший собой модификацию известного «многостадийного личностного опросника штата Миннесота» (MMPI)99. Данные, полученные с помощью теста, использованы для построения суммарных психологических профилей законопослушных граждан, преступников и других правонарушителей100.

Что касается изучения профессиональной правовой культуры, то здесь использование теста не нашло пока необходимого распространения. Очевидно, все еще сказываются определенные психологические наслоения, обусловленные ранее допущенными методологическими и теоретическими ошибками, связанными с использованием этого метода. Сегодня это проявляется в определенной сдержанности в применении тестов, осторожность в оценке его возможностей.

Между тем, как правильно отмечается в литературе, посвященной тестам, нет никаких объективных причин, препятствующих их разработке. Сегодня все ощутимее становится потребность в использовании этого метода для эффективного решения вопросов, связанных с подъемом эффективности труда, объективной оценки состояния тех или иных элементов правовой культуры у различных категорий населения, а также решения других назревших общественно значимых проблем, среди которых с полным основанием можно назвать повышение уровня правового сознания и правовой культуры профессиональных юристов. В этой связи нельзя не согласиться с мнением о том, что перед социологией права и правовой психологией стоит задача разработки специальных тестов, ориентированных на правовую проблематику. С учетом сложившейся ситуации имеет также смысл использовать и путь адаптации к праву тех социологических и психологических тестов, которые используются представителями других научных дисциплин101.

Следует отметить и значительную широту диапазона проблем, где могут быть использованы тесты. Представляется, что одной из наиболее актуальной среди них, связанной с формированием профессионально-юридической группы, является проблема профессионального отбора, которая до настоящего времени является далеко не решенной, что связано со значительными социальными и экономическими издержками. Как отмечается в литературе, задержка с разработкой тестов для повышения эффективности профессионального отбора будет способствовать удорожанию подготовки специалистов, особенно высокой квалификации.

Представляется, что использование тестов во многом окажется полезным и для совершенствования высшего и среднего юридического образования. Думается, что конструирование тестов для программированного контроля знаний может способствовать дальнейшему значительному продвижению программированного обучения студентов-юристов повысить эффективность учебной работы. Применение тестов помогает не только более объективно оценивать знания студентов, но и сравнивать качество юридической подготовки студентов в различных учебных заведениях. Желательно активизировать тестирование в учебных заведениях системы повышения квалификации юридических работников, особенно для выявления и последующего устранения недостатков в их профессиональной подготовке, включая деформацию правового сознания.

Акцентация нами внимания на использовании специальных методов для решения проблем профессиональной правовой культуры вовсе не означает какого-либо принижения общих (логических) способов ее изучения. Значительные возможности в определении закономерностей функционирования и развития профессиональной культуры заложены и в формально-логическом методе толкования права, а также в сравнительно-правовом. Об этом убедительно свидетельствуют, например, значительные возможности, заложенные в сравнительном методе.

Сравнение – один из основных логических приемов познания окружающей человека действительности. Отмечая значение сравнения как формирующего элемента мысли, следует напомнить, что, по мнению И. М. Сеченова, «всякую мысль, какого бы порядка она ни была, можно рассматривать как сопоставление мыслимых объектов друг с другом в каком-либо отношении»102. Сравнение как метод при его целенаправленном применении позволяет достигать поставленные познавательные цели, решать соответствующие задачи. Поскольку операция сравнения стимулирует и активизирует творческое мышление, она имеет принципиальное значение для исследователя.

В юридической литературе сравнительный метод принято понимать как метод определения неизвестного путем сравнения с известным или метод уяснения качеств либо свойств явления путем сравнения с другими качествами или свойствами или с качествами и свойствами другого явления. Это также метод установления закономерностей путем сравнения объектов в разное время, сравнения их качеств в прошлом с теми же качествами в нынешнем состоянии для установления изменений или тенденций развития103.

Основное формально-логическое требование сравнительного метода относительно объекта и основания сравнения заключается в том, что объекты должны быть сравнимы и должны браться в их связях и зависимостях. Сравнение должно осуществляться также с позиций конкретно-исторического подхода по наиболее главным, существенным признакам.

Вопросу об использовании метода сравнения в праве в последнее время уделяется значительное внимание как у нас в стране, так и за рубежом. Вместе с тем в советское время в литературе отмечалось, что в исследовании сравнительного метода выявились определенные проблемы и трудности. Например, обращалось внимание на то, что разработка теории сравнительного метода шла в рамках более широкой проблемы – системы методов, применяемых советским правоведением.

Однако в тени во многом осталось то обстоятельство, что методология сравнительного правоведения – более широкое понятие, чем теория сравнительного метода, что последняя – лишь часть, хотя и весьма важная, первой104. Этот вывод, на наш взгляд, является важным уточнением как для теории сравнительного метода, так и для сравнительного правоведения в целом. С учетом такого подхода применительно к нашей проблеме очень важно, с одной стороны, правильно определять и использовать метод сравнения в исследовании разнообразных явлений профессионального правосознания, а с другой – разрабатывать вопросы сравнительного правосознания и правовой культуры в рамках сравнительного правоведения, не ограничиваясь использованием сравнительного метода. Значение и того и другого направления, находящегося в тесной взаимосвязи, становится особенно очевидным, если учесть, что ни то ни другое не нашли еще адекватную требованиям сегодняшнего дня научную разработку.

Между тем изучение проблемы структуры, функций, развития правовой культуры, включая профессиональную, предполагает самое широкое использование сравнительного метода. Это объясняется тем, что структурирование форм, видов, уровней, сфер культуры с необходимостью предполагает сравнение различных ее элементов, выявление их общих и специфических черт. Например, определить особенности теоретического уровня правовой культуры невозможно без его сопоставления с практическим и наоборот. В свою очередь обыденная правовая культура предполагает в качестве своей противоположности научную. Только путем сравнения можно показать общие и особенные черты когнитивного, эмоционально-образного и поведенческо-волевого компонентов структуры правовой культуры. Точно так же и исследование функций профессиональной культуры включает в себя их сравнительный анализ, сопоставление, выявление в них общего, особенного и единичного.

Важным обстоятельством, способствующим активному использованию сравнительного метода в решении рассматриваемых нами проблем, является возможность количественного измерения различных элементов правосознания и правовой культуры, а всякое измерение связано со сравнением. Измерение тех или иных показателей профессиональной правовой культуры дает возможность их сопоставить, определить уровни их развития, а также степень выраженности тех или иных качеств.

Что касается определения тенденций развития профессиональной правовой культуры, то оно связано с качественными изменениями, определение которых также невозможно без сопоставления ранее зафиксированного и ныне достигнутого состояния. Особенно если учесть, что одной из ветвей сравнительного метода наряду с синхронным, т. е. предполагающим одновременное сравнение, является метод диахронический, способный показать явление в развитии105.

Сравнение как средство исследования профессиональной правовой культуры важно и как определенный образ, дающий характеристику тому или иному типу юридического работника. В литературе отмечается, что сравнение может быть рассмотрено как один из приемов ознакомления с предметом в тех случаях, когда определение понятия невозможно или не требуется106. Имеет смысл напомнить, что основоположники марксизма довольно часто использовали сравнение с юристами, и подчас, кстати, это делалось в связи с рассмотрением вопросов методологии познания. «Исследование истины само должно быть истинно, истинное исследование – это развернутая истина, разъединенные звенья которой соединяются в конечном итоге. И разве способ исследования не должен изменяться вместе с предметом? Разве, когда предмет смеется, исследование должно быть серьезным, а когда предмет тягостен, исследование должно быть скромным? Вы, стало быть, нарушаете право объекта так же, как вы нарушаете право субъекта. Вы понимаете истину абстрактно и превращаете дух в судебного следователя, который сухо ее протоколирует»107. Хотя здесь характеризуются путем сравнения не сами юристы, однако путем указания свойственных им профессиональных качеств дается характеристика и их самих, их профессиональной правовой культуры.

Сравнение, раскрывающее качества юристов-профессионалов, в форме образа широко используется в художественной литературе.

Значительные неиспользованные возможности в исследовании правовой культуры юристов в сравнительном плане имеются и в сравнительном правоведении, где им, по нашему мнению, уделяется еще недостаточное внимание. Что касается зарубежных исследований, то это во многом объясняется тем, что западная юридическая наука не использует понятия «правовое сознание», общепризнанного в российской юридической науке, а ограничивается юридической психологией. Наше правоведение все еще недостаточно использует сравнительный метод для исследования правосознания и правовой культуры в связи с тем, что вопросы методологии, включая вопрос об использовании сравнительного метода, стали активно разрабатываться лишь в последние исторические периоды. Показательно, что до настоящего времени в литературе явно преобладает «сравнительное законоведение» и практически ничего не говорится о правосознании и правовой культуре. Специалисты по этим проблемам обстоятельно не обращались к вопросам сравнительного правоведения, хотя возможности сравнительного метода используются ими широко, особенно в связи с проведением социологических исследований по проблемам правовой культуры различных категорий населения.

Между тем необходимость включения профессиональной культуры юристов в качестве одного из объектов сравнительного правоведения вытекает уже из научных традиций. В качестве примера приведем отрывок из работы Ф. Энгельса «Происхождение семьи, частной собственности и государства»: «Обладая публичной властью и правом взыскания налогов, чиновники становятся, как органы общества, над обществом. Свободного, добровольного уважения, с которым относились к органам родового общества, им уже недостаточно, даже если бы они могли завоевать его; носители отчуждающейся от общества власти, они должны добывать уважение к себе путем исключительных законов, в силу которых они приобретают особую святость и неприкосновенность. Самый жалкий полицейский служитель цивилизованного государства имеет больше "авторитета", чем все органы родового общества, вместе взятые; но самый могущественный монарх и крупнейший государственный деятель или полководец эпохи цивилизации мог бы позавидовать тому не из-под палки приобретенному и бесспорному уважению, которое оказывают самому незначительному родовому старейшине»108.

Можно наметить несколько основных направлений использования сравнительного метода для изучения профессиональной правовой культуры. Первый из них связан со сравнением их различных исторических типов: объектом сравнения может выступать профессиональная культура, характерная для рабовладельческого, феодального, буржуазного и социалистического обществ. Понятно, что обязательным условием научного объяснения имеющихся моментов сходства тех или иных проявлений разнотипного профессионального правосознания должен быть конкретно-исторический анализ тех факторов, которые обусловили это сходство.

Трудно согласиться с тем, что некорректно рассматривать сравнение как метод познания сущностных, глубинных сторон исследуемого109. Нельзя согласиться и с мнением о том, что сравнительное правоведение – единственный действительно научный метод. Если обратиться к истории политических и правовых учений, чтобы получить правильный ответ на этот вопрос, то можно найти примеры использования сравнения как раз для глубинного погружения в общественное явление для определения его сущности, в том числе и по проблемам профессионального правосознания. «Английский юрист, – писал Ф. Энгельс, – опирается на такое историческое развитие права, которое пронесло через средневековье и сохранило значительную долю древнегерманской свободы, которое не знает полицейского государства, в зародыше задушенного двумя революциями XVII в., и которое достигает своей высшей точки в двухвековом непрерывном развитии гражданской свободы. Французский юрист опирается на великую революцию, которая, полностью уничтожив феодализм и абсолютистский полицейский произвол, перевела экономические условия жизни только что возникшего современного общества на язык юридических норм в своем классическом кодексе, провозглашенном Наполеоном. А какова историческая основа, на которую опираются наши немецкие юристы? Не что иное, как растянувшийся на столетия, пассивный, большей частью подгоняемый ударами извне и до сих пор еще не завершившийся процесс разложения остатков средневековья; экономически отсталое общество, в котором феодальный юнкер и цеховой мастер бродят как призраки в поисках нового воплощения; правопорядок, в котором, несмотря на упразднение в 1848 г. тайной юстиции монархов, полицейский произвол до сих пор с каждым днем пробивает брешь за брешью. Из этой наихудшей из всех плохих школ вышли творцы новых имперских кодексов, и каковы были авторы, таковой оказалась и их работа»110.

Если говорить о российском юристе, то его социальный портрет еще предстоит написать, отразив в нем влияние современного образа жизни на профессиональную культуру. Отметим, что сегодня налицо условия для формирования юриста нового типа. Для профессиональной культуры юристов в целом должны быть характерны высокий уровень профессиональной подготовки, бескомпромиссное следование принципу законности, справедливость, уважение личности, ответственность за принимаемые решения, развитое чувство профессионального долга перед государством, обществом и гражданами, нравственная чистота.

Объектом сравнительного метода может быть не только разнотипное, но и однотипная профессиональная правовая культура. В зарубежной юридической литературе нередко высказывалась ранее точка зрения о том, что метод сравнения может применяться не менее чем к двум правовым системам или же их структурным компонентам. При этом выражались сомнения в эффективности и даже возможности применения этого метода к изучению правовой системы страны. Однако в настоящее время многие зарубежные и большинство российских юристов исходят не только из возможности, но и необходимости использования сравнительного метода для изучения права отдельного государства с федеративным устройством.

По нашему мнению, представляла бы значительный научный и практический интерес организация сравнительного исследования профессиональной культуры юристов различных стран, например, входящих в СНГ. Возможности такого использования сравнительного метода подтверждаются и логикой, а также результатами ранее проводившихся исследований профессионального сознания юристов различных краев и областей СССР, союзных и автономных республик. Выявляемые при этом различия обусловливаются национальными, культурными, историческими и другими особенностями развития этих регионов. Разумеется, целью такого возможного сравнительного исследования должно быть не подчеркивание имеющихся различий, а выявление их причин и в случае негативного характера этих различий осуществление мер, направленных на их устранение.

Вместе с тем особое значение для повышения уровня профессиональной культуры имеет сравнительное изучение ее с учетом специфики различных отрядов юридических работников: судей, прокуроров, адвокатов, нотариусов, юрисконсультов, работников полиции. Некоторые компоненты профессиональной культуры, например взаимные оценки друг друга разными категориями юридических работников, трудно определить, не применяя метода сравнения. Сравнение профессиональной правовой культуры позволяет более точно установить ее состояние и выработать научные рекомендации для практических юридических учреждений и органов.

Сравнительный метод широко использовался нами при анализе данных проведенного социологического исследования, в ходе которого опрашивались различные категории работников: судьи, прокуроры, заместители, помощники прокуроров, следователи, нотариусы, адвокаты, юрисконсульты, судебные приставы. Именно сравнение правовой культуры отдельных отрядов юристов позволило выявить в ней не только различия, но и общие черты, свойственные социально-профессиональной группе в целом.

Сравнительный метод может способствовать исследованию профессионального правосознания и путем его сопоставления с правовым сознанием представителей других неюридических профессий. Поскольку профессиональная культура юристов по своему развитию качественно отлична, наиболее приближающуюся к ней по своим показателям правовую культуру других профессий можно считать наиболее высокой. Представляется, что сегодня наиболее приближается к ней правовая культура экономистов, учителей и журналистов.

Наконец, значительный научный и практический интерес представляет сравнение профессиональной и непрофессиональной правовой культуры. Причем такое сравнение предполагает не только уточнение имеющихся между ними различий, но и выделение того общего, что позволяет отнести их к одному историческому типу.

§ 3. Социологические исследования правовой культуры юристов

Важное средство познания закономерностей развития и функционирования профессиональной правовой культуры представляют собой социологические исследования. Они могут существенно дополнять результаты теоретических разработок новыми данными, убедительно подтвердить необходимость изменения или полного отказа от ранее устоявшихся представлений, особенно тех из них, которые не связаны органично с юридической практикой, а основаны на умозрительных представлениях, абстрактном теоретизировании. Значение социологических исследований в сфере профессиональной правовой культуры обусловливается не только их разрешающими возможностями в сфере познания, но как раз и тем, что они способствуют преодолению положения, когда проблемы правовой культуры изучаются преимущественно в рамках общетеоретического подхода, что обусловливает использование главным образом философских и логических средств. Между тем теоретический подход к изучению правовой культуры, будучи в целом важным и необходимым этапом познания, становится недостаточным, когда нужно сформулировать максимально конкретизированные рекомендации для государственной и общественной практики111.

Особое значение сказанное имеет по отношению к профессиональной культуре юристов, деятельность которых непосредственно связана с практикой укрепления законности и правопорядка, развертыванием демократии, правового просвещения населения. Все возрастающая потребность в исследовании профессиональной культуры нашла отражение и в литературе. Рассматривая роль социологических методов научных исследований в праве, В. Н. Кудрявцев писал о том, что особый интерес представляет «поведение должностных лиц, применяющих нормы права, в том числе лиц, работающих в правоохранительных органах – милиции, прокуратуре, суде и в ряде других юридических учреждений. Важно знать уровень профессионального мастерства этой категории граждан»112.

В современных условиях эта задача может решаться более последовательно и эффективно. Положительную роль здесь могло бы сыграть прежде всего усиление социологического направления в общей теории права, развивавшегося наряду и в тесном единстве с философским и специально-юридическим113. Это нашло отражение в появлении серии работ, посвященных проблемам социологии права114. Одновременно расширились социологические исследования криминологами, а также специалистами в области правового воспитания, ускорившие научную разработку структурно-функциональной модели правосознания, применение математических методов и электронно-вычислительной техники115. Наконец, накопленный опыт послужил основой для специальной разработки вопросов использования социологических исследований в сфере правосознания116. Однако представители общей теории государства и права уделяют явно недостаточное внимание социологическим исследованиям профессионального правосознания и правовой культуры. Показательно, например, что В. А. Щегорцов, специально посвятивший свою работу проблемам социологии правосознания, не называет профессиональную культуру юристов в числе основных направлений социологических исследований117. Неудивительно поэтому, что потребность в изучении профессионального правосознания и правовой культуры раньше почувствовали представители отраслевых юридических наук, более тесно связанные с практикой. Представители уголовного права, уголовного процесса, криминологии все чаще используют социологические исследования для изучения правовой психологии, включая профессионально-юридическую118.

Однако до настоящего времени в стране не проводилось сколько-нибудь значительного социологического исследования, специально посвященного профессиональной правовой культуре, изучаемой в общетеоретическом плане, хотя потребность в этом становится все более ощутимой. Составной частью изучения профессиональной культуры должны стать социологические исследования его структуры, функций, состояния правового информирования различных категорий юридических работников, уровня их профессиональных знаний, ценностно-правовых ориентаций, поведенческих форм проявления социально-правовой активности. Чрезвычайно важно также глубже разобраться в экономических, общественно-политических и духовных факторах, оказывающих на профессиональную правовую культуру решающее воздействие, понять закономерности ее взаимодействия с другими формами культуры юристов, исследовать его механизм. Комплексные социологические исследования сознания и деятельности профессионально-юридической группы служат необходимым условием выработки научных рекомендаций в адрес юридических ведомств и учреждений, средств массовой информации, общественных организаций, учебных заведений по подготовке, воспитанию и повышению квалификации кадров юристов.

Руководствуясь сказанным, автором было проведено социологическое исследование профессиональной культуры юристов, которое сохраняет свою актуальность и в настоящее время. При этом была использована квотная выборка внутри каждой специализированной профессионально-юридической группы. В ходе исследования применялись как анкетирование, так и интервьюирование. Важно отметить также, что опрошенные юристы выступали одновременно и как представители определенной социально-профессиональной группы, и как эксперты, обладающие запасом специальных знаний. Вместе с тем при подготовке бланка опроса (анкеты) широко использовалось мнение высококвалифицированных специалистов.

Опрос проводился во время обучения сотрудников соответствующих юридических органов на факультете повышения квалификации Российской правовой академии, факультете повышения квалификации Российской академии правосудия, в Институте повышения квалификации руководящих кадров Генеральной прокуратуры Российской Федерации, в Санкт-Петербургском юридическом институте Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Юрисконсульты опрашивались во время их нахождения на занятиях в школе бизнеса «Статут». В ходе опроса адвокатов значительная помощь была оказана адвокатской палатой Московской области.

Согласно программе социологического исследования распространено 1200 бланков опроса. После предварительного просмотра полученного массива машинной обработке было подвергнуто 798 анкет, включая судей – 109, прокуроров —106, следователей – 135, адвокатов – 103, юрисконсультов – 111, нотариусов – 115, судебных приставов – 119119.

На наш взгляд, заслуживает внимания методика и техника проведенного исследования, особенно с учетом того, что набор процедур, обеспечивающий получение разнообразного и достоверного эмпирического материала и его первичную обработку, включается, как уже отмечалось, в проблематику методологии научного познания.

Процесс научного исследования профессиональной культуры юристов состоял из следующих основных этапов:

– теоретическая подготовка исследования, в ходе которой происходило осмысление поставленной задачи, оценка имеющихся в распоряжении исследователя средств, выбор методов исследования и т. п.;

– подготовительный этап, включивший ознакомление с объектом исследования, определение выборки, подготовку инструментария и разработку программы исследования;

– проведение пилотажного исследования в одной из учебных групп Российской правовой академии Минюста России для проверки концепции исследования и основных гипотез, уточнения программы исследования и инструментария, размножение анкет;

– непосредственное проведение исследования (полевого) правовой культуры юристов-профессионалов в указанных учебных заведениях и курсах;

– определение надежности, достоверности полученных данных, репрезентативности исходных данных;

– подготовка материалов к количественному обсчету: составление программы подсчета, кодирование материалов и т. п.;

– количественная обработка материала на ЭВМ;

– подготовка данных для обобщения (составление таблиц и т. п.);

– анализ и обобщение эмпирических данных;

– интерпретация результатов исследования и написание отчета;

– оформление отчета: составление графиков и т. д.

Как видно из перечня основных этапов проведенного исследования, они укладываются в рамки требований к методике проведения социологического исследования, которые достаточно подробно описаны в литературе120. Поэтому остановимся на основных характеристиках исследования, а также на тех его моментах, в которых наиболее отчетливо проявилась его специфика.

На этапе теоретического осмысления проблемы у исследователей сложилось концептуальное представление о профессиональной правовой культуре как об обусловленной разделением труда, разновидности правовой культуры общества, представляющей собой меру освоения и практического использования юристами, как социально-профессиональной группой, правовых ценностей, передаваемых в порядке преемственности путем правового воспитания и юридического образования. В конструктивном плане профессиональное правосознание рассматривалось как совокупность количественно-качественных оценок когнитивных, эмоциональных и волевых компонентов правового сознания юристов, характеризующих его направленность, а также показателей опыта и мотивации, регулирующих поведение юристов в сфере права.

Методологической основой концепции и программы исследования послужило приводившееся положение о том, что представления, иллюзии юристов, как и других профессий, зависят от их практического положения в жизни, профессии и существующего разделения труда. В процессе формирования правовой культуры юриста существенное значение имеют как сама его профессиональная деятельность, так и целенаправленное воздействие на него профессиональной группы.

Концептуальная база, а также методологический подход легли в основу программы социального правового исследования, цель которого состояла в том, чтобы выявить уровень и структуру профессиональной культуры юристов, определить пути повышения ее роли в совершенствовании деятельности юридических органов и учреждений, в том числе в формировании правовой культуры населения.

Задачи исследования были сформулированы с учетом поставленной цели следующим образом:

– выявление мотивов выбора юристами своей профессии, а также престижа юридических профессий и отношение к ним самих юристов;

– определение уровня правового информирования юристов, его предпочтительных путей и форм, имеющихся недостатков, путей их устранения;

– выяснение уровня знания различными категориями юристов отдельных отраслей законодательства, влияния на него профессиональной специализации, а также направлений его дальнейшего повышения;

– определение общих и конкретных форм участия юридических работников в правовом воспитании населения, тематической направленности их выступлений, оценок состояния правовой культуры населения, средств, используемых в целях ее повышения;

– установление отношения юристов к действующему законодательству и практике его применения, оценок эффективности, состояния и перспектив борьбы с правонарушениями;

– выявление существующих в правосознании юристов правовых образов, а также стереотипов, определение степени их распространенности;

– выявление ценностно-правовых ориентаций юристов-профессионалов в сфере права, готовности последовательно и целеустремленно проводить в жизнь принципы права, требования конкретных правовых норм;

– выявление профессионального мнения о функционировании общественных институтов и включенности граждан в деятельность правоохранительных органов и учреждений;

– выявление мотивов деятельности юристов-профессионалов в процессе применения права;

– выявление отношения юристов к состоянию, содержанию и формам юридического образования, стажирования, повышения квалификации юридических работников.

Основная гипотеза исследования заключалась в положении о том, что повышение уровня правовой культуры юристов, совершенствование структуры ее компонентов на групповом и индивидуальном уровнях, насыщение их необходимым позитивным содержанием могут заметно способствовать совершенствованию деятельности юридических органов и учреждений, положительно сказаться на формировании правовой культуры населения, позитивно повлиять на состояние законности и правопорядка.

В связи с гипотезами исследования модель профессиональной правовой культуры, ее структурные элементы выглядели следующим образом.

1. Профессиональная культура представляет собой целостную систему, выступающую по отношению к общественной как подсистема. Правовая культура юристов отличается от правовой культуры других граждан прежде всего не ее элементами, а их содержанием, глубиной, качеством и направлением связей между ними. Профессиональная культура предполагает значительно большую, чем у других граждан, широту связей с окружающей действительностью в сфере права, а также глубину и четкость мотивации профессиональной деятельности. Вместе с тем профессиональная специализация юристов, обусловленная разделением труда, может ограничивать широту их общего кругозора, сферу интересов. Допускалась также возможность выявления в профессиональной правовой культуре новых элементов, не свойственных обыденной.

2. В отличие от непрофессиональной, которая формируется в основном в процессе социализации, под серьезным воздействием средств массовой информации правовую культуру юристов формирует прежде всего сама профессиональная группа.

3. Профессиональная правовая культура содержит в себе компоненты и элементы, которые могут по своему содержанию отличаться друг от друга и даже находиться в определенном противоречии. Отсюда возможность расхождения юристов во взглядах, оценках, установках, ценностных ориентациях относительно тех или иных правовых явлений.

4. Структура правовой культуры юристов рассматривается под углом зрения правового консенсуса, а также степени социальной обусловленности тех или иных компонентов. Поэтому с точки зрения регуляции поведения профессиональная правовая культура рассматривается как система, состоящая из трех крупных сфер: 1) сферы направленности; 2) сферы опыта; 3) сферы мотивов.

Объектом предпринятого исследования явились юристы-практики из различных регионов Российской Федерации, а также отношения, складывающиеся между ними в связи с осуществлением юридической деятельности, включая участие в правотворчестве, применении права, профилактике правонарушений, а также формировании правовой культуры населения. В качестве предмета исследования рассматривалась непосредственно сама правовая культура юристов.

В качестве метода исследования был избран опрос в виде сочетания анкетирования и интервьюирования. Это обусловливалось прежде всего тем, что, как отмечается в литературе, опросы (анкетирование и интервьюирование, включая и тестирование) являются основными методами сбора информации при проведении социологического исследования группового и индивидуального правосознания и правомерного поведения121. В то же время опрос предполагает активное использование других методов, особенно изучения документов (материалов официальной статистики, судебной и другой юридической практики) и контент-анализа печати.

Учитывался также опыт использования метода опроса в социологических исследованиях, который убедительно показал, что опросы в форме анкеты и интервью являются достаточно надежным и валидным способом получения информации о различных явлениях правосознания, в том числе и профессионального, особенно в том случае, когда данные о вербальном поведении поддаются сопоставлению с документами, результатами наблюдений и т. д. Важное преимущество этого метода, прежде всего анкетирования, состоит также в том, что он предоставляет возможность сравнительно быстро получить массовый материал об интересующем объекте. Опрос позволяет осуществлять комплексные исследования, сфокусировать в одном документе целенаправленную информацию, получить не только факты, но и их оценку, выявить уровень их восприятия, знание и понимание респондентами122.

На этапе теоретического осмысления решался также вопрос о соотношении экспертного и индивидуализированного опросов. В итоге возобладала точка зрения, в соответствии с которой в экспертном опросе респондент выступает не как представитель той или иной группы населения, а как представитель определенной профессии, обладающий запасом специальных знаний. При индивидуализированном опросе респондент выступает хотя и от своего собственного имени, но как представитель определенной социальной группы123. Был сделан вывод о том, что при исследовании профессиональной правовой культуры нет необходимости применять экспертный опрос, поскольку объекты индивидуализированного и экспертного опросов совпадают. Вместе с тем при подготовке бланка опроса (анкеты) широко использовалось мнение высококвалифицированных специалистов.

Исследование профессиональной правовой культуры, определение уровня знаний, профессиональных оценок, установок и ценностных ориентаций практических работников потребовало особенно ответственного подхода к составлению бланка опроса, вопросы в котором были выстроены в соответствии с элементами предполагаемой структуры профессиональной культуры юристов124.

Анкета объединила в себе комплекс методик, используемых при исследовании правосознания законопослушных граждан, а также решение ситуативных профессиональных задач, осложненных введением в основной пакет вариантов, позволяющих судить о факторах, влияющих на изменение субъективной ситуации, применение полузакрытых и открытых вопросов для выяснения факторов, способных исказить первоначальную установку, и т. д.

Для выявления объективных характеристик уровня профессиональной правовой культуры изучались также:

– документы, характеризующие уровень работы юридических органов и учреждений (данные о кадровом составе, дисциплинарной практике, участии юристов в жизни своей профессиональной группы);

– публикуемые статистические данные об уровне правонарушений (структуре и динамике преступности, административных, трудовых и гражданских правонарушениях);

– данные, характеризующие общественно-политическую активность юристов, включая их непосредственное участие в правовом воспитании населения и пропаганде юридических знаний.

Для исследования состояния работы по формированию профессиональной культуры юристов был осуществлен также анализ документов, характеризующих:

– данные о составе и движении кадров в юридических органах и учреждениях;

– сведения о постановке юридического образования, повышении образовательного уровня работников практических юридических органов;

– данные о постановке и функционировании системы повышения квалификации.

Для оценки качественного уровня работы по формированию профессионального правосознания изучались также документы, связанные с проверками состояния этой работы в юридических органах и учреждениях, содержание правовых публикаций и изданных инструктивно-методических материалов по этой теме.

Изучению объекта исследования на подготовительном этапе во многом способствовало присутствие и непосредственное участие автора на занятиях на факультетах и курсах повышения квалификации, научно-практических конференциях, на которых выступали руководящие работники юридических ведомств.

Для определения выборочной совокупности в исследовании была использована репрезентативная выборка125. В качестве образующего признака использовались профессиональные характеристики юристов, работающих в различных юридических органах и учреждениях, а также адвокаты и юрисконсульты. Задача облегчалась тем, что исследователи имели в своем распоряжении официальные статистические данные о генеральной совокупности, т. е. юридическом персонале, а также статистические данные о численности конкретных отрядов юридических работников: судей, адвокатов, следователей, прокуроров, нотариусов и др. Выборка внутри этих профессиональных групп была направленной, механической, случайной. В целом выборочная совокупность составила 1200 человек.

Большое внимание в ходе подготовки было уделено пилотажному исследованию, которое позволило проверить концепцию исследования и основные гипотезы, уточнить программу исследования, внести коррективы в содержание бланка опроса. В качестве полигона для пилотажа использовался факультет повышения квалификации Российской правовой академии Минюста России. Объектом исследования явились слушатели-юристы, работающие в различных районах и городах России и находящиеся на повышении квалификации. Методом стандартизированного интервью были опрошены 76 человек, полученные данные затем были подвергнуты ручной обработке. Результаты пилотажа подтвердили в основном гипотезы исследования, приемлемость в целом бланка опроса. Было сокращено число вопросов, с тем чтобы на его заполнение уходило 35–40 минут. Несмотря на то что опрос носил сугубо предварительный характер, его результаты представляли самостоятельный научный и практический интерес. С его помощью удалось, в частности, существенно уточнить критерии выделения основных типов юридических работников. Результаты пилотажного исследования использовались в деятельности некоторых подразделений Минюста России.

Опрос юристов проводился автором непосредственно с помощью сотрудников, выделенных руководством Российской правовой академии, Российской академии правосудия, Института повышения квалификации руководящих кадров Генеральной прокуратуры Российской Федерации, Санкт-Петербургского юридического института Генеральной прокуратуры Российской Федерации, адвокатской палаты Московской области, а также школы бизнеса «Статут».

Согласно программе социологического исследования анкетирование производилось на основе бланка опроса «Правовая культура юристов». Среди слушателей, перечисленных юридических учебных заведений, было распространено 1200 экземпляров бланков.

Анкеты заполнялась опрашиваемыми во время семинарских занятий. Интервьюер вручал их опрашиваемым, оказывал в случае необходимости помощь путем разъяснения содержания вопросов, а затем собирал заполненные бланки. Предварительно объяснялись научные цели исследования. Респондентам не разрешалось консультироваться между собой при заполнении анкет.

Заполняемость анкет и степень их подготовленности к машинной обработке были удовлетворительными.

Полученные в ходе проведенного исследования данные о состоянии профессиональной правовой культуры легли в основу представленного Российской правовой академии Минюста России отчета, в котором содержались конкретные рекомендации по повышению уровня профессиональной культуры юристов, совершенствованию деятельности правоохранительных учреждений. Результаты исследования были использованы также для докладов на научно-практических конференциях, найдя отражение в принятых ими рекомендациях, а также в целом ряде научных публикаций.

Полученные результаты представляют, на наш взгляд, интерес для дальнейших исследований, особенно, если учесть, что раньше исследования правовой культуры юристов в общетеоретическом плане не проводились и связывались, как правило, с выполнением ими сугубо профессиональных функций по применению права.

Проведенное изучение профессиональной правовой культуры показало, что подобные исследования важно проводить регулярно как в целом по стране, так и в отдельных регионах. Организационной формой решения этой проблемы могло бы стать включение таких мероприятий в перспективные и текущие планы соответствующих юридических органов, а также учебных заведений и научно-исследовательских институтов.

ГЛАВА 3

ФУНКЦИИ И СТРУКТУРА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ЮРИСТОВ

§ 1. Регулирующая функция профессиональной культуры юристов как системы

Функционирование профессиональной правовой культуры самым тесным образом связано с определенными целями. То, что цели профессионально-юридической группы имеют в обществе объективный характер, обусловленный социальным и профессиональным разделением труда, не означает отрицания сознательных целей, которые могут ставиться юристами в процессе своей деятельности. Поскольку профессиональная культура юристов обладает различными свойствами, она имеет многофункциональный характер, позволяющий ей достигать различные цели.

1. Определение сущности и содержания профессиональной культуры юристов предполагает тщательное изучение соотношения ее функций и элементов структуры. Функции и структура – парные явления, представляющие собой взаимосвязанные моменты профессиональной правовой культуры в целом и каждого ее элемента. Структура как способ организации, относительно устойчивые внутренние связи всей системы правовой культуры юристов и ее функции, как внешние связи, в которых проявляется социальная роль профессиональной правовой культуры, взаимно обусловливают друг друга. Сформировавшаяся структура, предопределив место того или иного элемента в целостной системе профессиональной культуры, обусловливает и ее функции. В то же время важным моментом развития и функционирования системы профессиональной правовой культуры является определяющий характер влияния функции на структуру в ходе их диалектического взаимодействия. Принято считать, что функция изменяется несоизмеримо быстрее, чем обусловливаемая ею структура, которая значительно более консервативна. Изменения в функциях влекут за собой изменения в структуре путем преодоления противоречий между новыми функциями и старой структурой.

Парность функций и структуры профессиональной правовой культуры имеет не только онтологическое, но и гносеологическое значение, поскольку помимо изучения функций профессиональной правовой культуры нет другого пути проникновения в ее структуру. Как подчеркивается в философской литературе, понятие «функции, применяемое к системным явлениям, более удобно использовать не для целостного воспроизведения системы, а для выделения соответствующих ее элементов»126.

Это замечание особенно верно применительно к классу так называемых открытых систем, к которым относится профессиональная правовая культура. Один и тот же его элемент, например когнитивный, может одновременно входить в состав двух и более систем127.

Отсюда понятно значение исследования функций и структуры профессиональной правовой культуры. При этом необходимо учитывать, что этот вопрос все еще остается недостаточно разработанной частью теории правовой культуры. Авторы, занимающиеся этими проблемами, обычно ограничиваются их перечислением или же краткой характеристикой. Дискуссионным продолжает оставаться понятие функций правовой культуры, отсутствует единство и в определении критериев и классификации ее структурных элементов, что в свою очередь вызывает значительный разнобой как в названии, так и числе функций, а также выделяемых разными авторами структурных элементов правовой культуры. Вполне понятно, что это отрицательно сказывается на разработке проблем профессиональной правовой культуры. Между тем структурно-функциональный подход к изучению проблемы приобретает особое значение в связи с внедрением в практику исследований правовых явлений точных методов.

Поэтому характеристике конкретных функций и структурных элементов профессиональной культуры юристов должно предшествовать хотя бы краткое объяснение их понимания. Особенно, если иметь в виду, что в философской, социологической, психологической и юридической литературе нет единства в подходах и понимании. Например, в разных значениях употребляется термин «функция»: и как способность к деятельности, и как сама деятельность, и как роль, свойство, значение, компетенция, задачи, зависимость одной величины от другой и т. д. В. Г. Афанасьев, например, рассматривает функцию как «форму, способ проявления активности, жизнедеятельности системы и ее компонентов»128.

2. Есть своя специфика в подходах к пониманию функций и в юридической литературе. Одна из них, в частности, проявляется в том, что нередко происходит отождествление авторами функций правового сознания и правовой культуры, тем более, когда между ними ставится знак равенства.

Как отмечает Т. Н. Радько, функции правовой культуры представляют собой основные направления ее воздействия на общественные отношения и их участников. Они осуществляются и проявляются в единстве правосознания и обусловленного им правомерного поведения129.

В юридической литературе, как и по другим вопросам правовой культуры, нет единства в перечне ее функций. Г. В. Назаренко полагает, что правовая культура выполняет три основные функции: познавательную, регулятивную и нормативно-аксеологическую130. И здесь нельзя не отметить, что этот перечень функций правовой культуры характерен для перечня функций правосознания. В. П. Сальников и некоторые другие авторы дают более расширенный перечень функций: познавательно-преобразовательную, праворегулятивную, ценностно-нормативную, правосоциализаторскую и коммуникативную.

Однако наиболее детальная классификация функций правовой культуры проведена Т. Н. Радько, который указывает на наличие двух групп функций: 1) идейно-психологической (внутренней) направленности, обеспечивающей более глубокое познание субъектами правовой действительности; 2) социально-практической (внешней) направленности, обеспечивающей развитие их социально-полезной правовой ориентации. Первая группа включает в себя познавательные, оценочные, прогностические функции. Вторая группа содержит преобразовательные, коммуникативные, регулятивные, воспитательные функции131.

Соглашаясь с предложенной классификацией, имеет смысл, на наш взгляд, выделить и наиболее общую функцию правовой культуры как системы в целом – реализацию ценностей общей культуры в сфере правовой жизни общества, что достигается путем регулирующего воздействия на общественные отношения и их участников.

3. С позиций дискриптивного, т. е. традиционного, логико-описательного подхода в юридической литературе, приводятся и структурные элементы правовой культуры. Обычно их классифицируют по таким основаниям, как содержание, субъектный состав, уровни.

Довольно часто структура дифференцируется в зависимости от того, идет ли речь об обществе в целом или же правовой культуре личности. Так, А. В. Малько считает, что структура правовой культуры общества состоит из следующих элементов: 1) уровень правосознания и правовой активности общества; 2) степень прогрессивности юридических норм (уровень развития права, культура юридических текстов и т. п.); 3) степень прогрессивности юридической деятельности (культура правотворческой, правоприменительной и правоохранительной деятельности). Что касается структуры правовой культуры личности, то она, по его мнению, состоит из психологического элемента (правовая психология), идеологического элемента (правовая идеология) и поведенческого элемента (юридически значимое поведение)132.

В юридической литературе классификация структурных элементов правовой культуры (зачастую называемых ее видами, сферами, блоками) осуществляется и по другим основаниям. Так, в зависимости от того, кто является субъектом, носителями правовой культуры выступают общество в целом, классы, нации, профессиональные и иные социальные группы, а также отдельные индивиды.

В зависимости от уровня развития правовую культуру нередко называют низкой, средней, а также высокой. Однако в большинстве случаев она подразделяется на культуру обыденную, профессиональную и научно-теоретического уровня. Между тем отметим, что основание классификации в данном случае выдержано недостаточно последовательно, поскольку между обыденным и научно-теоретическим уровнями необходимо указывать и практический.

Практическая правовая культура связана с опытом непосредственного воздействия на реальное общественное бытие. Как правило, практическая правовая культура формируется в процессе взаимодействия личности с государственными органами и общественными организациями. В отличие от обыденной она имеет большую четкость и организованность, опирается на реальный опыт правовых отношений. Что касается профессиональной правовой культуры, то она может быть рассмотрена в качестве одной из разновидностей практической.

Правовую культуру в целом можно структурировать также на профессиональную и непрофессиональную133. В широком смысле под профессиональной понимается правовая культура самых различных профессиональных групп и любая профессиональная деятельность служит существенным фактором, на нее влияющим. В строго научном смысле, как отмечалось ранее, под профессиональной правовой культурой должна пониматься правовая культура только юристов, поскольку именно они профессионально занимаются юридической деятельностью.

Полезно изучать и правовую культуру разных категорий юристов: судей, адвокатов, следователей, прокуроров, нотариусов, юрисконсультов, судебных приставов, судебных экспертов и т. д. В каждой группе можно выявить общие и особые моменты профессионально-специализированной культуры.

4. Классификация перечисленных функций и структурных элементов правовой культуры, основанная на логико-описательном (дискриптивном) подходе, может быть несколько уточнена с применением конструктивного подхода, связанного с использованием дополнительных методов, включая моделирование.

Соотношение между понятиями «дискриптивный» и «конструктивный» подходы к исследованиям соответствует примерно соотношению между понятиями «структура» и «функция» при системном анализе предметов и явлений. Конструктивный подход в отличие от дискриптивного, описательного позволяет поставить и решить задачу измерения, оценки и применения в практических целях количественно-качественных характеристик и показателей такого сложного явления, как правовая культура134.

Приводимые далее соображения самым непосредственным образом связаны с конструктивным пониманием термина «правовая культура». В свое время такой подход был использован в процессе исследования профессионального правосознания135. Его результаты позволяют сделать вывод о том, что в системе правовой культуры существует определенная иерархия функций в соответствии с их уровнем. Каждой функции соответствующего уровня корреспондируют структурные элементы (сферы, блоки) правовой культуры. Между функциями разного уровня существует тесная взаимосвязь. Каждая из функций остается частью уже имеющейся более общей функции. В процессе развития каждая вновь возникшая функция служит другой более общей, более существенной функции, которая в свою очередь соответствует другой, еще более общей и т. д. до первичной функции136. В нашем случае ею является регулирующая функция, которая свойственна, как мы уже отмечали, в целом системе правовой культуры, а не отдельным ее структурным элементам. И напротив, регулирующая функция конкретизируется соответственно телеологической, генерационной и праксеологической функциями.

Ведущий характер регулирующей функции правовой культуры обусловливается свойством сознания не только отражать действительность, но и направлять деятельность человека на преобразование окружающего мира. Таким образом, регулирующая роль правовой культуры проявляется в направлении ее действия. На этой основе люди регулируют и координируют свое поведение, придают целенаправленный характер своей деятельности, избирают одну из возможных альтернатив, преодолевают трудности, предвидят последующие результаты.

Следующей, но уже менее общей функцией правовой культуры, на наш взгляд, целесообразно выделить телеологическую (целеполагающую) функцию. В свою очередь она состоит из познавательной, оценочной и поведенческой функций.

Познавательная функция неразрывно связана с правовой информированностью, знанием, пониманием права, а также вербальной активностью, в предусмотренных законом ситуациях.

Целеполагающая функция конкретизируется также в оценочной функции, содержание которой состоит в выработке отношения людей к правовым явлениям на основе сформированных представлений, идеалов, принципов.

Поведенческая функция характеризуется уровнем усвоения принципов и требований права, степенью убежденности в необходимости и справедливости его предписаний, готовностью им следовать.

Думается, что оправданным может быть выделение среди функций правовой культуры генерационной (движущей) функции, представляющей собой реальное проявление в динамике мотивов поведения личности. О ней можно судить по высказываниям граждан, должностных лиц о причинах их поведения, а также по конкретным поступкам, которые позволяют понять цель и внутренний источник деятельности в сфере права.

Наконец, можно выделить также в качестве относительно самостоятельной праксеологическую функцию правовой культуры. Она выступает как выражение практического отношения носителей правовой культуры к правовой действительности возникающим в правовой жизни общества и конкретных граждан проблемам.

А какова же структура правовой культуры, включая профессиональную с позиций конструктивного подхода? В значительной мере ответ на этот вопрос дает ранее осуществленное моделирование правосознания и правового поведения методами распознавания образов137. Цельная, иерархическая, состоящая из основных компонентов правосознания и связей между ними модель структуры правосознания была получена с помощью алгоритмов «самообучения ЭВМ» по результатам проведенного среди различных групп населения Институтом государства и права АН СССР исследования «Законы в нашей жизни»138.

После ввода исходной информации в ЭВМ и ее первичной обработки были сконструированы 42 интегральных показателя в баллах (от 0 до 100), характеризующие, по мнению экспертов-юристов, степень близости ответов представителей 9 различных социальных групп к эталонным ответам. Показатели фиксировали знание права, отношение к праву, степень усвоения принципов права, правовые установки, образное восприятие правовой реальности, оценки действующего законодательства, элементы социально-правового опыта, мотивы правомерного поведения, степень использования источников правовой информации, степень вербальной и реальной социально-правовой активности респондентов и т. д. Показатели были нормированы, их можно было сравнивать (наподобие коэффициентов вариации). Они строились как взвешенные средние по одному или нескольким ответам или вариантам ответов. Этими показателями характеризовалась каждая социальная группа139.

Далее в девятимерном пространстве (пространстве исследуемых социальных групп) работал алгоритм «самообучения ЭВМ» – алгоритм автоматической классификации, который разбил эти показатели на заранее не заданные группы (классы), а также построил иерархию показателей и выделил связи между этими группами. В одну группу попадали показатели, близкие как по уровню (по расстоянию до эталонов), так и по тесноте связи, по направленности. Рассчитывались матрицы евклидовых расстояний («уровень») и корреляционные матрицы («направленность»).

В результате 42 исходных интегральных показателя были сгруппированы ЭВМ в 16 укрупненных. На рис. 2 укрупненные показатели обведены кружками. Обводящие их линии отражают степень близости тех или иных групп показателей к эталонам, которые оценивались в 100 баллов. Подобные линии, так называемые линии уровней, изображают на географических картах перепады высот. Двумя линиями обведена группа показателей, составляющих ядро структуры.

Рис. 2.

На рис. 2 в ядро структуры входят: 1 – эмоционально-образный компонент правового сознания. Здесь тесно связаны как по уровню, так и по направленности такие показатели, как отношение к действующим законам и образы права (имеется в виду выбор метафор и пословиц, связанных с правом, законами). Его составили показатели знания правовых норм и так называемого вербального поведения (поведенческой готовности) в сфере права. Имеются в виду ответы респондентов на вопросы о том, как бы они поступили в тех или иных предусмотренных законом обстоятельствах; 2 – логико-нормативный (алгоритмический) компонент правосознания. Его составили показатели знания правовых норм и так называемого вербального поведения (поведенческой готовности в сфере права); 3 – принципиально-волевой компонент правосознания, характеризующий степень усвоения принципов права и степень решимости реализовать эти принципы в практической жизни. Речь идет о законности и справедливости, ответственности за вину, презумпции невиновности, равенства прав и обязанностей, обязательности соблюдения правовых предписаний, праве обвиняемого на защиту и т. д.

В ядре структуры присутствуют интеллектуальные, эмоциональные и волевые компоненты, которые по концепциям одних социальных психологов действуют самостоятельно в виде «аттитюд», а по представлениям других являются компонентами установок. Однако они тесно связаны с иными компонентами и включены как составляющие в более мощные блоки. Таким образом, в ядро структуры вошли компоненты, определяющие установки и ценностные ориентации в сфере права. Но их содержание богаче, чем предполагалось. В целом эта группа показателей может быть названа сферой непосредственной саморегуляции, или сферой направленности.

Во вторую группу показателей вошли следующие элементы: 4 – степень влияния окружения (малых групп – семьи, друзей, знакомых) на выбор разных вариантов правового поведения; 5 – социальная активность (общественная работа, активность на собраниях трудовых коллективов и т. д.); 6 – активность в правовой сфере (участие в деятельности правоохранительных органов, наличие замечаний и предложений по совершенствованию законодательства, участие в обсуждении законопроектов и т. д.); 7 – степень использования источников правовой информации в общественно полезных целях. Это группа показателей характеризует опыт социально-правовой активности граждан.

Третью группу показателей составляют: 8 – мотивы соблюдения законов вследствие признания их полезности; 9 – мотивы неукоснительного соблюдения законов независимо от степени их совершенства (потому что «закон есть закон»); 10 – мотивы «привычного» соблюдения законов (привычка вошла «в плоть и кровь» индивида); 11 – мотивы проявления активности в сфере права вследствие того, что законы защищают общественные ценности и личные блага граждан. Третья группа показателей характеризует позитивную мотивацию соблюдения законов и проявления социально-правовой активности.

Четвертую группу показателей образуют: 12 – мотивы соблюдения законов вследствие слепого подражания поведению окружающих (друзей, знакомых и т. д.); 13 – мотивы соблюдения законов по аналогии с большинством («как все»); соблюдение законов из страха наказания; 15 – сугубо прагматические мотивы соблюдения законов (в тех случаях, когда это может принести личную выгоду); 16 – нежелание проявлять социально-правовую активность вследствие разочарования в предыдущем опыте такой активности. Четвертую группу показателей можно назвать группой негативной мотивации (не всегда желательной для общества).

Таким образом, обобщив результаты анкетирования, получаем следующие уровни правосознания: 1 – уровень направленности, состоящий из эмоционально-образного, логико-нормативного и принципиально-волевого блоков; 2 – уровень опыта социально-правовой активности; 3 – уровень позитивной мотивации поведения в сфере права; 4 – уровень негативной мотивации. Если объединить 3-й и 4-й уровни, получим уровень мотивации поведения в сфере права. Можно констатировать, что уровень негативной мотивации находится «на окраине» общественного правосознания.

Последовательное приближение показателей к центру – ядру структуры, а также постепенный рост их близости к эталонам (всего ближе к эталонам показатели 1-го уровня, далее 2, 3 и 4-го уровней) отражают, с нашей точки зрения, рост правового консенсуса (солидарности с правом), что в свою очередь соответствует степени социальной обусловленности различных уровней (подструктур) правосознания (степени правовой социализации индивидов), росту правовой культуры. Можно предположить, что уровень направленности ближе всех к эталону потому, что ценностные ориентации и установки большинства индивидов в сфере права в общем неплохо соответствуют правовым принципам и нормам, показывают действенность правового воспитания и правовой пропаганды так сказать, в сфере идеального. Дальше от эталона уровень опыта социально-правовой активности, что может быть вызвано отчасти недостатками в работе правоохранительных органов, правовых учреждений, отдельными проявлениями формализма, волокиты и т. д. Что касается уровня мотивации, то он дальше других от эталона скорее всего потому, что индивидам свойственны самые разнообразные мотивы правомерных поступков, далеко не всегда желательные для общества, хотя и вполне приемлемые на данном этапе социального развития. Можно сказать, что мотивационная сфера – это подошва вершины, изображающей структуру правосознания. «Мотивация – это через психику реализующаяся детерминация»140, движущая сила поведения. Элементы мотивационной сферы могут стать основаниями классификации индивидов по типам правового поведения.

Очевидно, что все остальные элементы, и уровни структуры правосознания, указанные на рис. 1, могут стать основаниями классификации правового поведения индивида в тех или иных аспектах вследствие принципиального единства сознания и деятельности. Этот принцип означает, что «сознание и деятельность не противоположны друг другу, но и не тождественны, а образуют единство. Сознание создает внутренний план деятельности, ее программу. Именно в сознании образуются динамические модели действительности, при помощи которых происходит ориентирование человека в окружающей среде»141. Не случайно Л. С. Выготский определял сознание как «сложную структуру поведения – удвоение поведения»142.

Обобщающей характеристикой структурного единства понятий правосознания и поведения в сфере права может служить правовая культура граждан, определяемая как степень близости измеренных характеристик правосознания и правомерного поведения к эталонным, по мнению экспертов-юристов, характеристикам.

Как мы уже говорили, функции находятся в тесной и неразрывной связи со структурой исследуемого явления и во многом ее определяют. В полной мере эта закономерность свойственна и правовой культуре, взаимосвязи ее функций и структуры. Телеологической (целеполагающей) функции соответствует сфера направленности правовой культуры, как один из важнейших ее структурных элементов. В свою очередь она включает в себя логико-нормативный (когнитивный), эмоционально-образный и принципиально-волевой (поведенческий) компоненты правовой культуры.

Генерационной (движущей) функции правовой культуры соответствует сфера мотивации. Типичными мотивами профессионального поведения юристов являются: принципиальная позиция, связанная с защитой общественных интересов; принципиальная позиция, связанная с защитой личных интересов граждан; принципиальная позиция, связанная с защитой интересов ведомства, профессиональной группы, коллектива; ортодоксально-юридическая позиция («закон есть закон»); профессиональный интерес к результатам деятельности; конформная позиция, ориентированная на поведение граждан; конформная позиция, ориентированная на поведение юридической группы; конформная позиция, ориентированная на поведение вышестоящего и местного руководства; профессиональные привычки; узко-прагматическая позиция, выражающая заинтересованность в «прохождении дела»; страх наказания за несоблюдение должным образом служебных обязанностей; боязнь осуждения товарищами по коллективу, знакомыми, родственниками; эгоцентрическое поведение; беспечная позиция, выражающаяся в недостаточно ответственном отношении к выполнению служебных обязанностей, повлекшем за собой неблагоприятные последствия; карьеристская позиция; поведение, вытекающее из соображений материальной выгоды.

Праксеологической функции правовой культуры корреспондирует сфера опыта как ее структурный элемент. Сфера опыта характеризуется прежде всего знаниями, прошедшими проверку практикой, конкретными навыками, умениями, привычками, а также разнообразными проявлениями активности личности в правовой сфере жизни общества.

Предложенная классификация функций и структурных элементов правовой культуры являются, таким образом, результатом не только использования традиционных для социологов приемов и способов обработки полученных данных, но и активного применения метода моделирования. Построение по результатам исследования обобщенных математических моделей дает не плоское, а объемное представление о структурных элементах правовой культуры.

Подробный рассказ о конкретных функциях профессиональной культуры вовсе не принижает значения регулирующей функции. Напротив, она является ведущей по отношению ко всем другим функциям, которые ее конкретизируют. Значимость регулирующей функции проявляется и в том, что это единственная функция, которая имеет как внешние, так и внутренние проявления.

Ведущий характер регулирующей функции профессиональной правовой культуры обусловливается свойствами правового сознания как ее неотъемлемого элемента, не только отражать действительность, но и направлять деятельность человека на преобразование окружающего мира. Таким образом, регулирующая роль профессиональной правовой культуры проявляется в направлении деятельности. На этой основе юристы регулируют и координируют свое поведение, связанное с осуществлением профессиональных функций, придают ему целенаправленный характер, предвидят последующие результаты. На базе регулирующей функции профессионального сознания юридические работники решают сложные правовые проблемы, рассматривают противоречивые ситуации, избирают одну из возможных альтернатив, преодолевают трудности в своей индивидуальной и коллективной профессиональной деятельности.

Профессиональное правосознание, как составляющая правовой культуры, активно участвует в формировании социальных норм, прежде всего правовых, путем выработки суждений о правовых ценностях, суждений, которые при наличии соответствующих условий способны трансформироваться в нормы. Тем самым профессиональное правосознание активно участвует в создании ценностно-нормативной системы, с помощью которой осуществляется регулирование поведения членов общества, соответствующий социальный контроль. Важная составная часть этой системы – право.

5. Принципиальное значение для понимания содержания регулирующей функции профессионального правосознания, а соответственно и правовой культуры юристов имеет решение вопроса о его нормативности. В юридической литературе нормативный характер правосознания традиционно отрицался. Это лежало в основе отграничения правосознания от других форм общественного сознания, а также самого права143. Отрицание нормативного характера правосознания служило также обоснованием взглядов юристов против широко распространенного среди философов отождествления права с другими видами общественного сознания.

Впервые в юридической литературе положение о нормативном характере правосознания высказал И. Е. Фарбер, включив этот признак в его определение144. В последующем это положение было поддержано и развито рядом других авторов145. Вместе с тем высказывались и критические замечания по поводу этой точки зрения146. Отрицание нормативного характера правосознания представляется недостаточно убедительным, как и попытки обосновать нормативность права путем исключения этого качества из правового сознания. Напротив, нормативность права, даже в традиционном его понимании, могла бы обосновываться нормативностью правосознания и вытекать из него. Нормы права, по нашему мнению, обладают качеством нормативности не потому, что они таковы сами по себе, а потому, что, будучи одним из выражений правосознания, хотя бы и специфическим, они заимствуют у него качество нормативности, придавая ему значительно большую силу и четкость выражения.

Нормативность правосознания и правовой культуры – выражение общего свойства, присущего общественному сознанию. Именно нормативность общественного сознания объясняет нормативность как нравственного, так и правового, политического и других форм общественного сознания. Нормы права в свою очередь во многом могут быть рассмотрены как нормы лишь в связи с тем, что правовые идеи и взгляды, будучи закрепленные в законодательных и других правовых актах, сохраняют свой нормативный характер. Возможность этого становится особенно очевидной, если учесть то обстоятельство, что правовое сознание выражает потребность правового регулирования в категориях прав и обязанностей.

Какова же природа нормативного характера правового сознания и чем она объясняется? На наш взгляд, такие объяснения не всегда достаточно убедительны. Так, под нормативностью правосознания понимается осознание субъектом своего юридического права, которому соответствуют юридические обязанности других лиц, что создает представление о норме поведения субъекта, который в своих действиях ограничен определенными юридическими условиями. При этом подчеркивается, что представление о нормативности созревает в правовом сознании независимо от того, фиксированы ли формально в юридических нормах права и обязанности субъектов147.

Разумеется, подобное объяснение не может не вызвать критики, поскольку оказывается, что нормативность это какое-то особое свойство, коренящееся в самом сознании. Между тем методологически важно подчеркивать, что нормативность правосознания, как и правовой культуры, в значительной мере результат отражения нормативности, существующей в самих общественных отношениях, проявляющейся в фактическом поведении, носящем массовый характер148.

В конечном счете нормативность – универсальное свойство общественного бытия149.

Отражение правовым сознанием нормативных стандартов поведения характерно не только для эпохи, связанной с возникновением права как общественного явления, но и для всех этапов развития общества, включая современное общество. Особенно наглядно этот процесс протекает во всех областях общественных отношений, возникающих в результате научно-технической революции и требующих в связи с их значимостью правового опосредования.

Из сказанного вовсе не следует, что, отражая практическое поведение, правосознание остается простым отпечатком, копией того, как люди фактически ведут себя на практике. Напротив, только познание закономерностей развития нормативности общественных отношений позволяет выражать потребности в категориях прав и обязанностей, а также оценивать поведение людей с точки зрения его соответствия требованиям правовых норм.

Нормативность правосознания и правовой культуры в целом и профессиональных в частности имеет свою психологическую основу. На наш взгляд, ею может быть правовая установка личности. В экспериментальной социальной психологии, а также в социологии, криминологии под установкой, как правило, понимается состояние личности, характеризующееся ее готовностью к определенной деятельности. Для возникновения этого состояния необходимы два условия: какая-либо актуальная потребность у субъекта и ситуация ее удовлетворения150. Немаловажное значение для формирования профессиональной культуры играет также вырабатываемое в процессе практики привычное поведение, стандартизация отдельных элементов профессиональной деятельности.

Нетрудно заметить некоторые общие моменты между механизмом возникновения и реализации установок и структурой правовых норм. Прежде всего и правовые установки, и реализация нормативно-правовых предписаний связаны с определенными потребностями личности. Кроме того, ситуация удовлетворения личностью своих потребностей может быть предусмотрена гипотезой правовой нормы. И наконец, реализация правовой установки может быть рассмотрена в качестве диспозиции правовой нормы.

Что касается самой правовой установки, то она может быть принята в качестве основного элемента нормативности правового сознания и профессиональной правовой культуры. Это свойство нормативности установки может быть еще глубже раскрыто с учетом третьего фактора установки, ее фиксации достигаемой путем многократного повторения впечатления или же большой личной ценности впечатления. И то, и другое условие в полной мере характерно для юридической деятельности. В результате достаточно прочной фиксации установки «она будет представлена в сознании всегда каким-нибудь определенным содержанием, возникающим на базе этой установки. Если актуализировать эту последнюю повторно, то мы будем замечать, что каждый раз у нас возникает в сознании все то же содержание»151. Таким образом, способность установки к фиксации, а также повторной актуализации при наличии соответствующих потребности и возможности лежит в основе нормативного поведения, которая может быть воспроизведена в правосознании и выражена в нормах права.

Признание нормативности идей законности и справедливости, равенства прав и обязанностей и др. не дает оснований для их отождествления с нормами закона. Таковыми становятся только те нормативные идеи, которые признаются и выражаются государством, обеспечиваются его поддержкой и защитой вплоть до применения принуждения. Можно даже сказать, что в определенной мере закон – это нормативность правосознания и правовой культуры, нашедшая государственное признание и подтверждение. В современных условиях нормативность правосознания, находящаяся в противоречии с действующим законом, принудительно подавляется государственной силой и потому не находит дальнейшего развития в законодательстве и других источниках права. В условиях современного правового государства нормативность правосознания является непосредственной основой правотворческой деятельности государства. Поэтому в подавляющем большинстве случаев они совпадают. Противоречия же между ними – свидетельство необходимости целенаправленной работы, связанной с изменением условий жизни людей, приведением законодательства в соответствие с потребностями общественного развития, уже нашедшими отражение в правосознании и правовой культуре. Другая возможная альтернатива предполагает повышение уровня правовой культуры той части населения, которая еще не осознает потребности в назревших правовых преобразованиях или еще не понимает их в полной мере.

Признание нормативного характера профессионального правосознания и правовой культуры предполагает ответ на вопрос об их регулирующем значении, влиянии на поведение. Авторы, отрицающие нормативный характер правосознания, тем не менее вынуждены признать его регулирующее значение для поведения. «Безусловно, – писал И. Ф. Рябко, – идеологические и психологические формы правосознания существенно влияют на поведение людей, но между этим влиянием и регулирующей силой юридических норм ставить знак тождества не только нецелесообразно, но даже неосторожно, так как это вольно или невольно открывает дверь для оправдания нарушения закона соображениями психической позиции личности»152.

Разумеется, нормативное правовое регулирование имеет первостепенное значение. Но признание этого еще не снимает вопроса о механизме влияния на поведение людей различных форм правосознания и правовой культуры – идеологических и психологических. Идея нормативного характера правосознания способствует определенному движению вперед в исследовании этой проблемы. Поэтому трудно не согласиться с Е. А. Лукашевой, которая отмечает, что влияние той или иной формы сознания, т. е. воздействие на поведение людей, – это одна из форм регулирования их социальной деятельности153.

Остановимся, наконец, еще на одном вопросе нормативности правосознания на примере правосознания профессионального. «Если правом, – пишет Д. А. Керимов, – следует считать не только правовые нормы, но и правосознание, то логически можно было бы заключить, что защита порядка фактических отношений осуществляется или может осуществляться на основе правовых взглядов судьи, а не только на основе закона, что любой индивидуальный акт (например, приговор суда), защищающий фактический порядок отношений, сложившийся в данном конкретном случае, и является правом. Отсюда вывод: право – это то, что решает суд или любой государственный орган, даже должностное лицо, – вывод, который решительно отвергается советской юридической наукой и практикой»154.

Прежде всего опасение, что признание нормативного характера правосознания чревато нарушениями законности, является преувеличенным.

Что же касается профессионального правосознания, как и культуры, то наиболее распространенной его чертой является солидарность с законом. Единство требований законодательных предписаний и профессионального сознания юристов в качестве основы имеет под собой органическую включенность профессионально-юридической группы в социальную структуру общества, целенаправленную работу по нравственной и профессиональной подготовке юристов. Наконец, важно помнить, что правосознание общества несводимо к профессиональному. Тем более к нормативности профессионального правосознания не сводятся нормы законодательства.

При оценке регулирующего характера профессионального правосознания и культуры необходим объективный взгляд на реальное положение вещей. Нам представляется, что между нормативным характером профессионального правосознания и правовыми нормами не существует непреодолимого водораздела. Дело в том, что нормативность правосознания той или иной социальной группы имеет силу прежде всего в рамках самой группы и теряет эту силу за ее пределами, если не находит своего государственного выражения и поддержки. Специфика же нормативности профессионального правосознания и культуры юристов такова, что в результате их неразрывной связи с деятельностью государственных органов они могут подчас приобретать не только групповое, но и всеобщее значение, т. е. характер правовой нормы.

Вспомним, например, ту исключительную роль, которую играло профессиональное правосознание в период становления советского права. «Пять лет, – отмечал П. И. Стучка, – мы жили по «правосознанию» народных судей, и, скажем откровенно, отнюдь не в большинстве случаев сознательных коммунистов, и еще в меньшей степени вполне сознательных рабочих. Но все-таки мы решили этот основной вопрос принципиально правильно…»155.

Разумеется, в последующем по мере развития законодательства, укрепления законности профессиональное правосознание и культура заметно утратили свою роль как источника права. Однако было бы неправильно утверждать, что сегодня они полностью потеряли свой нормативный характер. Другое дело, что их содержание формируется на базе положений действующего законодательства и совпадает с ними. Нормативность профессионального правосознания признается и другими авторами. Так, В. Н. Кудрявцев в обоснование этого положения, ссылаясь на ст. 32 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик, указывал, что сам закон подчеркивает самостоятельное значение правосознания юриста-профессионала. «Это обстоятельство ведет к тому, что правосознание юристов приобретает в известной степени нормативный характер, оно формируется в качестве более или менее стройной системы взглядов и убеждений»156. Соглашаясь с дополнительной серьезной аргументацией, приводимой В. Н. Кудрявцевым, вряд ли можно быть солидарным с ним в том, что нормативность профессионального правосознания обусловливается только ее закрепленностью в законодательстве. По нашему мнению, она носит объективный характер, обусловленный нормативностью общественного сознания в целом. Иное дело, что законодатель отражает это в системе правовых актов, подчеркивая тем самым важное значение правосознания юридических работников.

Вместе с тем в отдельных случаях нормативность правового сознания, проявляющаяся в правовой культуре профессиональных юристов, не находя своевременного законодательного закрепления, проявляется в юридической практике в виде правоположений, фактических норм поведения юридических работников, которые начинают играть, по сути роль источника права. В качестве примера можно привести традиционную практику судов, в соответствии с которой все сомнения в отношении доказанности обвинения, если их не представляется возможным устранить, толкуются в пользу подсудимого. В. Н. Кудрявцев отмечал, что этот принцип представлял собой реально действующую, фактическую норму поведения судей вплоть до ее официального закрепления в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 июня 1978 г. «О практике применения судами законов, обеспечивающих обвиняемому право на защиту»157. В этой связи правильно был поставлен вопрос о необходимости законодательного закрепления этого принципа в Основах уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик и в уголовно-процессуальных кодексах158. Аналогичный путь развития вплоть до закрепления в ст. 160 Конституции СССР прошла и презумпция невиновности. Нормативный характер, не имеющий законодательно закрепленной основы, носит и известная презумпция знания закона, которой неукоснительно руководствуются юристы в своей повседневной практике. Все это требует самого пристального внимания к состоянию профессионального правосознания и культуры, к складывающейся юридической практике, своевременному закреплению в случае необходимости в законе проявляющихся в нем прогрессивных тенденций, отражающих новые потребности общественного развития, а также последовательной бескомпромиссной борьбы с имеющимися дефектами и недостатками.

§ 2. Телеологическая функция и сфера направленности профессиональной культуры юристов

Как отмечалось в предшествующем параграфе, телеологической (целеполагающей) функции соответствует сфера направленности правовой культуры. Поскольку телеологическая (целеполагающая) функция состоит из познавательной, оценочной и поведенческой функций, им в свою очередь в сфере направленности соответствуют логико-нормативный (когнитивный), эмоционально-образный и принципиально-волевой (поведенческий) структурные компоненты (элементы) правовой культуры.

На формирование, функционирование и развитие познавательной функции профессиональной правовой культуры определяющее влияние оказывают элементы логико-нормативной (когнитивной) сферы направленности. Основными из них являются правовая информированность, знание, понимание права, а также вербальная активность в предусмотренных законом ситуациях.

1. Необходимое условие и основа профессиональной культуры – правовая информированность юристов. На просьбу назвать источники правовой информации, которыми они чаще всего пользуются, опрошенные указали: официальные издания (Российская газета, Собрание законодательства РФ и др.) – 73 %; кодексы, комментарии, другую нормативно-справочную литературу – 70; компьютерные базы данных (КонсультантПлюс, Гарант, Кодекс и др.) – 60; юридические журналы и бюллетени – 39,5; служебные издания, направляемые вышестоящими юридическими органами, – 38; газеты, телевидение и радио – 25; обращения к администрации, сослуживцам – 12; научные разработки, сборники, учебники, монографии – 10; учебные занятия в вузе, курсах, семинарах – 8; беседы с родственниками, друзьями, знакомыми – 8; производственные собрания, производственную учебу – 6; научно-популярную юридическую литературу – 5; лекции на правовые темы – 5; обращения в другие органы и учреждения – 3 %159.

Что касается удовлетворенности различными источниками правовой информации, то юристы прежде всего удовлетворены такими как официальные издания (Российская газета, Собрание законодательства РФ и др.) – 65 %, компьютерными базами данных (КонсультантПлюс, Гарант, Кодекс и др.) – 54 %.

В то же время, как видно из ответов, у юристов вызывает неудовлетворенность содержание правовой информации, поступающей к ним по каналам средств массовой информации (34 %), в ответ на обращения в другие органы и учреждения (30 %), получаемой на производственных собраниях, в ходе производственной учебы (21 %), лекциями на правовые темы (14 %), научно-популярной юридической литературой (14 %).

Сведения о правовой информированности юристов дополняются данными о пользовании ими юридическими журналами и бюллетенями. Выяснилось, что они наиболее часто пользуются Бюллетенем Верховного Суда РФ (51 %), бюллетенем Собранием законодательства Российской Федерации (46 %), журналами «Российская юстиция» (35 %), «Законность» (27 %), Вестником Высшего Арбитражного Суда (25 %), Вестником Конституционного Суда РФ (20 %), Бюллетенем нормативных актов федеральных органов исполнительной власти (17 %), юридическими журналами и бюллетенями, издаваемыми в республиках и иных субъектах Российской Федерации, – (16 %), журналами «Хозяйство и право» (16 %), «Закон» (16 %), «Государство и право» (12 %), «Милиция» (9 %), «Правоведение» (8,5 %). Иными юридическими изданиями чаще всего пользуется 8,5 % опрошенных.

Из приведенных данных можно предположить, что пользование юристами теми или иными юридическими журналами тесно увязывается с их служебными функциями. Вместе с тем следует отметить их редкое обращение к юридическим журналам, за исключением «Российской юстиции».

Заслуживают внимания и данные о подписке юристов на юридические бюллетени и журналы: Бюллетень Верховного Суда РФ (12 %), журнал «Российская юстиция» (9 %), Вестник Высшего Арбитражного Суда (8 %), Собрание законодательства Российской Федерации (7 %), журналы «Хозяйство и право» (5 %), «Законность» (4,5 %), «Закон» (3 %), Вестник Конституционного Суда РФ (3 %), Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти (3 %), журналы и бюллетени, издаваемые в республиках и иных субъектах Российской Федерации (2,5 %), журналы «Государство и право» (2 %), «Правоведение» (1 %), «Милиция» (1 %). На иные юридические журналы и бюллетени подписываются 5 % опрошенных.

Состояние подписки на юридические издания среди опрошенной категории профессиональных юристов не может не вызывать определенной озабоченности. И вряд ли может служить оправданием тот факт, что юристы имеют возможность познакомиться с юридическими бюллетенями и журналами по месту работы, не прибегая к индивидуальной подписке. В то же время наблюдающееся повышение цен на юридические издания выступает объективной причиной сокращения числа их подписчиков.

Таким образом, говоря о состоянии правовой информированности юристов, нельзя признать ее удовлетворительной, что свидетельствует о необходимости ее улучшения. Вполне понятно, что сегодня на первый план все больше выходят электронные средства информации: Интернет, телевидение, дистанционное обучение. Можно с полным основанием утверждать, что компьютерная грамотность является важным показателем общей культуры личности. Для юристов она имеет особое значение как необходимая предпосылка адекватного и оперативного реагирования на потребности юридической практики в условиях возрастающего объема правовой информации на всех стадиях правового регулирования, изменений в законодательстве, правовом сознании и деятельности в сфере права.

Существенные изменения в источниках правового информирования юристов произойдут в связи с реализацией Федерального закона от 21 октября 2011 г. № 289-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания"»160.

В настоящее время федеральные конституционные законы и федеральные законы подлежат официальному опубликованию в течение семи дней после дня их подписания Президентом РФ. Международные договоры, ратифицированные Федеральным Собранием РФ, публикуются одновременно с федеральными законами об их ратификации. Официальным опубликованием закона считается первая публикация его полного текста в «Парламентской газете», «Российской газете», Собрании законодательства Российской Федерации или в электронном виде на официальном интернет-портале правовой информации.

Норма о возможности официального опубликования в электронном виде появилась в 2011 г. Согласно ст. 9.1, которая является новеллой, закреплено, что официальный интернет-портал правовой информации (www.pravo.gov.ru) является официальным электронным периодическим изданием и входит в государственную систему правовой информации, функционирование которой обеспечивает федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции по выработке государственной политики, нормативно-правовому регулированию, контролю и надзору в сфере государственной охраны, президентской, правительственной и иных видов специальной связи и информации.

В этом же направлении действуют изменения, внесенные в Указ Президента РФ от 23 мая 1996 г. № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти»161.

Несомненно, указанные изменения – это огромный шаг вперед, внедряющий новые технологии в официальное опубликование, позволяющий повысить оперативность последнего и обеспечивающий действительно свободный доступ государственных и муниципальных органов, организаций, юридических и физических лиц к официальным текстам правовых актов. Позитивно это отразится и на правовой информированности юристов162.

2. В работе по совершенствованию правового информирования юристов важно учитывать необходимый объем их правовых знаний. В ходе исследования была предпринята попытка выявления критерия, который может быть положен в основу определения объема профессиональных знаний.

На вопрос: «В каком объеме, на Ваш взгляд, должен знать действующее законодательство профессиональный юрист?» получены следующие ответы: только нормы, с которыми связана его непосредственная деятельность, конкретные служебные права и обязанности, – 3 % опрошенных, отрасли законодательства, с которыми связана его работа, – 6, знать институты различных отраслей законодательства, с которыми связана его работа, – 7, все действующее законодательство – 10, знать только принципы права, но уметь находить конкретные нормы – 21, знать отрасли законодательства, с которыми непосредственно связана его работа, а также ориентироваться в других отраслях – 50. Иной ответ дали 1 % опрошенных, затруднились ответить – 1,5 %.

На наш взгляд, юрист должен знать отрасли законодательства, с которыми непосредственно связана его работа, а также ориентироваться в других отраслях. Этой точки зрения придерживается и значительная часть опрошенных. Вместе с тем многие из них руководствуются иными критериями определения необходимого объема знаний. Представляется, что это обстоятельство необходимо учитывать в системе юридического образования и повышения квалификации, разъяснительной работе среди студентов-юристов.

Один из важнейших показателей профессиональной подготовки юристов – уровень знания принципов и конкретных норм права, достигнутый в результате усвоения правовой информации. Для его определения респондентам предлагалось разрешить ряд правовых ситуаций, связанных с применением норм различных отраслей законодательства. Каждый из поставленных вопросов содержал возможные варианты ответов, из которых респонденту предлагалось выбрать один.

Машинная обработка полученных ответов и последующий их анализ подтвердили предполагавшуюся значительную неравномерность знания юристами норм действующего законодательства в зависимости от их специализации, а также выполняемых служебных функций внутри специальности. Как правило, они неплохо знают нормы права, определяющие их компетенцию, а также регламентирующие порядок их служебной деятельности. По мере того как правовые нормы отдаляются от сферы общественных отношений, в которых юрист постоянно участвует как специалист, уровень знания соответствующих положений законодательства падает, опускаясь подчас ниже требований, предъявляемых к выпускнику высшего и даже среднего юридического учебного заведения. В то же время определенная часть юристов, как оказалось, не знает норм, определяющих правовое положение своей профессионально-юридической группы в целом.

Один из вопросов, предложенных респондентам, был рассчитан на определение уровня знания государственного (конституционного) законодательства, а также законодательства, определяющего правовое положение соответствующих профессионально-юридических групп, выражающегося в праве некоторых юридических ведомств и учреждений на законодательную инициативу. В соответствии со ст. 104 Конституции РФ право законодательной инициативы принадлежит Президенту Российской Федерации, Совету Федерации, членам Совета Федерации, депутатам Государственной Думы, Правительству Российской Федерации, законодательным (представительным) органам субъектов Российской Федерации. Право законодательной инициативы принадлежит также Конституционному Суду Российской Федерации, Верховному Суду Российской Федерации и Высшему Арбитражному Суду Российской Федерации по вопросам их ведения.

Полученные на поставленный вопрос ответы опрошенных юристов распределились следующим образом (табл. 5).

Таблица 5

Знание юристами субъектов права законодательной инициативы

(в % к числу опрошенных)

Таким образом, на просьбу указать, какие центральные юридические ведомства и учреждения располагают правом законодательной инициативы, правильно назвали Верховный Суд РФ – лишь 52 % опрошенных, Конституционный Суд РФ – 41 %, Высший Арбитражный Суд РФ – 39 %. Затруднились с правильным ответом на поставленный вопрос 23 % опрошенных. В то же время значительное число респондентов вопреки действующему законодательству «наделили» этим правом Министерство юстиции РФ (30,5 %), Генерального прокурора РФ (24 %), МВД РФ (11 %), Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ (11 %), Институт государства и права РАН (7,5 %).

Сравнительно невысоким следует признать уровень правильных ответов респондентов на вопрос по уголовному праву, связанный с презумпцией знания законов. Бланк опроса включал в себя следующую ситуацию: «Начальник районного управления РАО "ЕЭС "Россия", М. дал указание подчиненным за неуплату задолженности прекратить подачу электроэнергии в воинскую часть 2437. Врачи находившегося на территории в/ч госпиталя не были об этом оповещены. В результате отключения аппарата искусственной почки скончался больной полковник Ф. Привлеченный к уголовной ответственности по ст. 215.1 УК РФ М. заявил, что он невиновен, так как не знал о новом законе, поскольку во время его принятия был в загранкомандировке, что подтверждается документами. Суд не принял во внимание объяснения М. и осудил его. Как вы расцениваете решение суда?».

Прежде чем привести данные о полученных ответах, заметим, что эта ситуация в анкете была связана с последующими вопросами, направленными на выявление знания юристами правовых принципов и презумпций. На вопрос, содержит ли действующее законодательство требование знания его предписаний, – получены такие ответы: да – 24 %; нет – 60 %; затрудняюсь ответить – 16 %. Поскольку в действующем законодательстве, в том числе уголовном, не зафиксировано требование знания закона, правильные ответы на вопрос составили только 60 %. С учетом возрастания значения юридических знаний в современных условиях этот коэффициент знания, на наш взгляд, нельзя признать высоким. Сопоставление ответов на данный вопрос анкеты с ответами на другие вопросы позволяет сделать вывод о том, что юристы, а также рядовые граждане лучше и устойчивее знают правовые принципы, чем конкретные нормы права.

На вопрос, освобождает ли действующее законодательство от ответственности за его нарушение в случае незнания закона, последовали ответы: да, освобождает – 2,5 %; нет, не освобождает – 95 %; затруднились ответить – 2,5 %. Значительно большее число правильных ответов респондентов на этот вопрос, чем на предыдущий, обусловлено глубоким усвоением профессиональным сознанием презумпции знания закона, в силу которой никто не вправе ссылаться на незнание закона.

Разумеется, значение знания правовых принципов и презумпций юристами и другими гражданами различно. Знание правовых принципов для граждан является, как правило, руководством для непосредственного поведения в сфере права, для юриста – лишь ориентиром для последующего нахождения соответствующей конкретной правовой нормы, прямо регулирующей соответствующее общественное отношение. Однако в случае отсутствия такой нормы юристы на практике руководствуются правовыми принципами и презумпциями. Об этом как раз и свидетельствуют результаты ответов респондентов по изложенной конкретной ситуации, связанной с отключением электроэнергии.

Таким образом, действующее законодательство, с одной стороны, не освобождает от ответственности за его нарушение в случае незнания законов, а с другой – не содержит требования знания его предписаний. На практике же юристы исходят из презумпции знания закона, не учитывая подчас того, что она является опровержимой. Поэтому суд в приведенной ситуации, связанной с отключением электроэнергии, должен был проверить утверждение М. и в соответствии с этим решить вопрос о его виновности или невиновности. Как видно из его показаний, он в силу объективных причин не мог знать об изменении закона, которое вступило в силу во время его пребывания за границей. Таким образом, презумпция знания закона в приведенном случае опровергалась. В силу этого М. должен был быть признан судом невиновным.

Однако, как показали ответы большинства респондентов, они разрешили предложенную ситуацию иначе. Решение суда, осудившего М., признали правильным 82 % опрошенных, неправильным – 6 %, затруднились ответить – 12,5 %.

Конкретизация и актуализация рассматриваемой ситуации, включение в ее разрешение самих респондентов несколько сократило число опрошенных юристов, склонных осудить начальника районного управления РАО «ЕЭС "Россия"». Однако в целом оно осталось все-таки значительным. На вопрос: «Как бы вы поступили на месте суда?» – были получены следующие ответы: «Не принял бы во внимание утверждение М. о том, что он не знал об изменении законодательства» – 68 % опрошенных; «Проверил бы утверждение М. и в соответствии с этим решил вопрос о его виновности или невиновности» – 12 %; «незнание закона М. рассмотрел бы как отягчающее вину обстоятельство» – 7 %; «незнание закона П. рассмотрел бы как смягчающее вину обстоятельство» – 13 %.

Таким образом, презумпция знания закона воспринимается юристами как нормативное требование, которым они руководствуются в своей деятельности по применению права, несмотря на отсутствие ее законодательного закрепления. Можно предположить, что в общей форме решение о виновности М. принималось респондентами на основе презумпции знания закона, а также стереотипа чиновника, нарушающего свои служебные обязанности. Это подтвердилось при последующем разборе респондентами рассмотренной ситуации и выяснении мотивов принятия решения об осуждении М. Многие из опрошенных объясняли свое решение прямыми ссылками на презумпцию знания закона, которую «чубайсовец» должен знать. На принятии решения, вероятно, сказались также ригористические установки, характерные для юристов-профессионалов.

С учетом сказанного во избежание необоснованного осуждения граждан в связи с неправильным применением презумпции знания закона было бы целесообразно закрепить ее в действующем законодательстве с обязательным указанием на ее опровержимость. Необходимо также более обстоятельно разъяснять студентам-юристам и практическим работникам в системе повышения квалификации содержание этой презумпции.

Невысокий уровень знания законодательства продемонстрировали юристы, решая следующую ситуацию по наследственному праву: «В нотариальной конторе было удостоверено завещание гражданина М. на все принадлежащее ему имущество в пользу трех сыновей. Один из них скончался сам через два месяца после смерти наследодателя. Как будет распределено наследство по завещанию М.?».

В соответствии со ст. 1156 ГК РФ право наследовать по завещанию М. переходит к наследникам по закону умершего брата (наследственная трансмиссия). Это вытекает из того, что наследование в Российской Федерации осуществляется, в соответствии со ст. 1111 ГК РФ по закону и по завещанию. Наследство может быть принято в течение шести месяцев со дня открытия наследства (ст. 1154 ГК РФ). Днем открытия наследства считается день смерти наследодателя (ст. 1114 ГК РФ). Если наследник, призванный к наследованию по завещанию, умер после открытия наследства, не успев его принять в установленный срок, право на принятие причитающегося ему наследства переходит к его наследникам по закону, что и предусмотрено ст. 1156 ГК РФ.

Опрошенные юристы следующим образом разрешили предложенную им ситуацию: доля отпавшего наследника перейдет к его наследникам по закону – 69 %; отпавшая доля будет распределена между оставшимися наследниками гр-на М. по завещанию в равных долях – 19 %, доля отпавшего наследника перейдет к государству по праву наследования – 1 %; затруднились ответить – 11 %. Таким образом, правильно разрешить предложенную ситуацию не смогла почти треть опрошенных.

Заслуживают внимания ответы юристов на вопрос, направленный на выяснение уровня знания и поведения юрисконсультов. В этой связи респондентам была предложена для рассмотрения следующая ситуация: «Руководством государственного предприятия был подготовлен проект приказа о ценовой политике, в котором, в частности, содержалось положение о неприменении регулируемых цен на продукцию, выпускаемую предприятием в одном из кварталов года с учетом финансовых трудностей. Как необходимо поступить юрисконсульту в сложившейся ситуации в соответствии с требованиями действующего законодательства?».

Опрошенные юристы ответили на поставленный вопрос следующим образом: дать письменное заключение к проекту приказа, указав на существующий порядок разрешения данного вопроса, – 66 %, попытаться устно убедить руководителя в необходимости руководствоваться регулируемыми ценами – 8, завизировать приказ и принять его к исполнению – 2, затрудняюсь ответить – 24 %.

На наш взгляд, можно дать следующую интерпретацию рассматриваемой ситуации. Директор госпредприятия как управленец может не обладать специальными познаниями в области юриспруденции и, как следствие, не знать о тех негативных последствиях, которые может повлечь нарушение законодательства (в данном случае – неприменение регулируемых цен). Задача юрисконсульта – постараться убедить руководителя в том, что нарушение требований законодательства ухудшит финансовое положение предприятия (взыскание всей суммы излишне полученной выручки – п. 4 Указа Президента РФ от 28 февраля 1995 г. № 221 «О мерах по упорядочению государственного регулирования цен (тарифов)», наложение административного штрафа – ст. 14.6 «нарушение порядка ценообразования» КоАП РФ).

Юрисконсульту следует изложить свою позицию со ссылкой на положения нормативных правовых актов в письменной форме по ряду причин:

а) наличие письменного заключения снимет ответственность с юрисконсульта, поскольку может выступать в качестве письменного доказательства в случаях административного либо судебного разбирательства;

б) изложение доводов, ссылки на конкретные нормы в письменном виде выглядят более четко, стройно, логично, вследствие чего обладают большей степенью убедительности нежели «мысли вслух»;

в) письменное заключение – документированная информация (Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»)163.

Рассмотренная ситуация, направленная на выявление знания закона и возможного поведения, нашла свое развитие в следующей ситуации: «Представим себе, что в своем заключении к проекту приказа юрисконсульт указал на его противоречие законодательству. Однако дирекция предприятия издала приказ в прежней редакции. Как бы вы поступили в сложившейся ситуации на месте юрисконсульта?».

Ответы опрошенных юристов распределились следующим образом: принял бы приказ к неуклонному исполнению – 6 %; обратился бы к директору предприятия с предложением внести в приказ изменения – 69,5; информировал бы о неправильной позиции руководства предприятия вышестоящую организацию – 11; иным образом – 1; затруднились ответить – 13 %.

Данную ситуацию можно интерпретировать, на наш взгляд, следующим образом. Юрисконсульту, который получил высшее специальное образование и заботится о своей деловой репутации, не стоит исполнять приказ, противоречащий законодательству. Вместе с тем «ябедничать» в вышестоящую организацию тоже непрофессионально и неэтично. Обращение к директору с предложением о внесении изменений в приказ, следует подкрепить нормативными ссылками примерами из судебной практики о привлечении должностных лиц организаций и хозяйствующих субъектов к ответственности за подобные правонарушения. Напомнить директору о том, что Росимущество может расторгнуть с ним контракт в случае обнаружения факта умышленного нарушения законодательства.

Один из вопросов анкеты был посвящен трудовому законодательству, норме, регламентирующей довольно распространенную на практике ситуацию: «Рабочий завода железобетонных изделий Ф. совершил прогул без уважительной причины, допустив тем самым грубое нарушение трудовой дисциплины. Администрация предприятия наложила на Ф. дисциплинарное взыскание и одновременно лишила премии. Допускает ли действующее законодательство возможность лишения работника премии одновременно с наложением на него дисциплинарного взыскания?».

Ответ «Да, допускает» дали 54 % юристов. Он является правильным, поскольку действующее российское трудовое законодательство не запрещает лишения работника премии одновременно с наложением на него дисциплинарного взыскания. Это вытекает из того, что депремирование не является дисциплинарным взысканием. Возможность же наложения взыскания за нарушение трудовой дисциплины прямо предусмотрена ст. 192 ТК РФ. В то же время обращает на себя внимание, что неправильный ответ «Нет, не допускает» дали более трети опрошенных – 34 %. Затруднились ответить 12 % опрошенных.

Заслуживают внимания ответы, связанные с ситуацией, разрешение которой регламентируется гражданским законодательством. «Ближнегорский филиал "Промстройиндустриябанка" прекратил возврат денежных средств с депозитных счетов вкладчиков. Мотив отказа: филиал находится в тяжелом финансовом положении, кредиты, выданные филиалом местным промышленным предприятиям, не возвращаются. Соответственно, у филиала нет прибыли и средств на возврат денег вкладчикам. Когда последние решили обратиться с исками в суд, руководство филиала банка стало убеждать их в бесполезности предпринимаемых шагов, поскольку они уже пропустили срок исковой давности. Каков срок исковой давности установлен законодательством по требованиям вкладчиков к банку о выдаче вкладов?»

В соответствии со ст. 208 ГК РФ на требования вкладчиков банку о выдаче вкладов исковая давность не распространяется. Правильный ответ на поставленную задачу дали 50 % опрошенных. Другие ответы распределились следующим образом: шесть месяцев – 2; один год – 1,5; три года – 30,5; 10 лет – 2 %. Практически никто не указал в качестве срока исковой давности пять лет, затруднились с ответом – 13 %. Представляется, что количество юристов, правильно ответивших на вопрос, могло бы быть заметно большим.

Изучению уровня знания гражданского и банковского права был посвящен следующий вопрос анкеты, предложенный юристам: «Является ли юридическим лицом филиал коммерческой организации (в том числе банка), расположенный вне места ее нахождения и осуществляющий все ее функции, в том числе функции представительства?». В соответствии со ст. 55 ГК РФ филиалом является обособленное подразделение юридического лица, расположенное вне места его нахождения и осуществляющее все его функции или их часть, в том числе функции представительства. Филиалы не являются юридическими лицами. Они наделяются имуществом, создавшим их юридическим лицом, и действуют на основании утвержденных им положений. Руководители филиалов назначаются юридическим лицом и действуют на основании его доверенности. Филиалы должны быть указаны в учредительных документах создавшего их юридического лица. Аналогичные требования применительно к филиалам коммерческих банков содержатся в ст. 22 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности»164.

Правильный ответ на вопрос дали 56 % опрошенных. Неверно наделили филиал правами юридического лица 31 %, затруднились с ответом – 13 % опрошенных. Представляется, количество юристов, давших правильный ответ, также могло бы быть больше.

Заслуживают внимания ответы юристов еще на одну ситуацию, связанную с реализацией положений гражданского права, в которой могут оказаться как граждане, так и предприниматели: «Во время тушения пожара, возникшего на 7-м этаже в квартире Курбанкова, вода сквозь перекрытие проникла на расположенную ниже квартиру Сергеева. В результате квартира последнего пришла в состояние полной непригодности. Имущество Сергеева не было застраховано. Расследованием было установлено, что пожар возник из-за возгорания купленного Курбанковым год назад телевизора. Нарушения правил его эксплуатации установлено не было. Сергеев обратился в суд с иском о возмещении ущерба к Управлению пожарной охраны, считая, что ответственность за ущерб должны нести пожарные, которые допустили проникновение воды в его квартиру. На кого должен суд возложить ответственность за причиненный Сергееву ущерб?».

Как видно из данной ситуации, пожар возник в результате возгорания телевизора, в неисправности которого виновен телевизионный завод. В соответствии со ст. 1096 (п. 1) ГК РФ вред, причиненный вследствие недостатков товаров, подлежит возмещению по выбору потерпевшего продавцом или изготовителем. Если по выбору потерпевшего вред будет возмещен продавцом, то он в силу п. 1 ст. 1081 ГК РФ имеет право обратного (регрессного) требования к изготовителю, по вине которого был причинен вред, в размере выплаченного возмещения. Право обратного требования обусловлено наличием между продавцом и изготовителем договорных связей и ненадлежащим исполнением поставщиком (изготовителем) своих обязанностей перед покупателем (в данном случае продавцом телевизоров) в соответствии со ст. 518 ГК РФ. По итогам проведенного опроса в соответствии с законодательством ответственность на телевизионный завод возложили только 31 % опрошенных, в то время как на Курбанкова – 27,5, на Управление пожарной охраны – 5,5, на магазин по продаже телевизоров – 12 %. Затруднились с решением предложенной задачи 24 % опрошенных юристов.

С знанием административного законодательства был связан следующий вопрос: «Определите, какие из перечисленных государственных должностей в соответствии с действующим законодательством не относятся к государственной службе?».

1) Президент Российской Федерации;

2) федеральный министр;

3) заместитель министра;

4) начальник департамента министерства;

5) начальник управления внутренних дел;

6) арбитражный судья;

7) директор казенного предприятия.

В соответствии с поставленным вопросом опрошенные правильно отнесли к государственным служащим заместителя федерального министра – 3 %, начальника департамента министерства – 5, начальника управления внутренних дел – 17 %. В то же время ими необоснованно были отнесены к государственным служащим федеральный министр – 5 %, Президент РФ – 17, арбитражный судья – 31 и директор казенного предприятия – 72 %, затруднились с ответом 16 % опрошенных. Столь обескураживающие ответы обусловливаются, на наш взгляд, сложностью современного российского законодательства, регламентирующего государственную службу.

Отнесение тех или иных государственных служащих регламентируются Федеральными законами от 31 июля 1995 г. «Об основах государственной службы Российской Федерации», от 27 мая 2003 г. «О системе государственной службы Российской Федерации», от 27 июля 2004 г. «О государственной гражданской службе Российской Федерации», Указом Президента РФ от 11 января 1995 г. «О реестре государственных должностей федеральных государственных служащих».

В соответствии со ст. 10 Федерального закона от 27 мая 2003 г. «О системе государственной службы Российской Федерации» к федеральным государственным служащим относятся граждане, осуществляющие профессиональную служебную деятельность на должностях федеральной государственной службы и получающие денежное содержание (вознаграждение, довольствие) за счет средств федерального бюджета165.

К числу должностей федерального государственной службы относятся из перечисленных в анкете: заместитель федерального министра; начальник департамента федерального министерства, начальник управления внутренних дел.

Президент Российской Федерации, федеральный министр, арбитражный судья замещают не должности федеральной государственной службы, а государственные должности Российской Федерации, Сводный перечень которых утвержден Указом Президента РФ от 11 января 1995 г.166 Эти должности предусмотрены Конституцией РФ и федеральными законами. Лица, замещающие государственные должности РФ, не являются федеральными государственными служащими. Обеспечение исполнения их полномочий, а также полномочий федеральных государственных органов и Российской Федерации согласно ст. 4 Федерального закона «О системе государственной службы Российской Федерации» составляет сущность профессиональной служебной деятельности федеральных государственных служащих, регулируется законодательством о государственной службе.

Должность директора казенного предприятия не относится к должностям федеральной государственной службы. Трудовая деятельность лица, замещающего эту должность, регулируется законодательством Российской Федерации о труде.

В ходе исследования профессионального правосознания юристов изучалась и широта их кругозора. Для его определения респондентам был предложен список фамилий (Номиналии) 98 известных писателей, композиторов, художников, ученых, политических деятелей, спортсменов, а также юристов – по 14 фамилий в каждой из семи профессиональных групп167. Отвечая на вопрос, респонденты должны были обозначить соответствующими пометками знакомые им имена с указанием их профессиональной принадлежности. Сам вопрос был сформулирован следующим образом: «Укажите среди перечисленных ниже фамилий известных вам юристов, писателей, композиторов, художников, ученых, политических деятелей, спортсменов». При этом юристы должны были указываться независимо от их принадлежности одновременно к представителям других профессий. Полученные ответы приведены в табл. 6.

Таблица 6

Знание юристами представителей различных профессий (в % к числу опрошенных)

В соответствии с полученными данными коэффициент знания в целом по списку составил у всей группы опрошенных 62 %, т. е. оказался средним по своим показателям. Что касается знания юристами представителей конкретных профессиональных групп, то оно характеризуется следующими данными: писатели и поэты – 77 %; композиторы – 73; спортсмены – 67; ученые – 67; политические деятели – 64; художники – 52; юристы – 34 %.

На наш взгляд, сравнительно более высокий уровень знания опрошенными юристами писателей, композиторов, спортсменов обусловлен прежде всего школьной подготовкой, воздействием средств массовой информации: газет, телевидения, радио. В то же время юристы недостаточно активно знакомятся с научно-популярной литературой, литературой по искусству, а также сравнительно редко посещают театры, кино, музеи. Отсюда невысокие показатели знания ученых, художников. Что касается политических деятелей, то сравнительно невысокий показатель их знания объясняется, видимо, тем обстоятельством, что в их список составителями было мало включено современников.

Бросается в глаза недостаточно хорошее знание юристами представителей своей собственной профессиональной группы. Между тем в список были включены фамилии известных юристов – видных государственных деятелей, руководителей федеральных юридических ведомств и учреждений, а также известных ученых-юристов. В «Но-миналии» были включены, кроме того, известные ученые и практики из числа зарубежных юристов. Коэффициент знания каждого юриста, фамилия которого была включена в список, оказался следующим: общественный деятель, выдающийся судебный оратор Анатолий Федорович Кони – 80 %; полномочный представитель Правительства РФ в высших судебных инстанциях Михаил Юрьевич Барщевский – 74; член Конституционного Суда РФ, являвшийся в свое время его председателем, Марат Викторович Баглай – 74; известный русский юрист, председатель Московской городской палаты адвокатов Генри Маркович Резник – 69; советский юрист и дипломат, академик АН СССР Андрей Януарьевич Вышинский – 59; Главный обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе, бывший Генеральный прокурор СССР Роман Андреевич Руденко – 58; бывший министр юстиции СССР Владимир Иванович Теребилов – 43; председатель Верховного Суда РФ Вячеслав Михайлович Лебедев – 43; бывший председатель Верховного Суда СССР Лев Николаевич Смирнов – 26; первая в России женщина-юрист, известный советский ученый-цивилист Екатерина Абрамовна Флейшиц – 22; партийный и государственный деятель, нарком юстиции и председатель Верховного Суда РСФСР Петр Иванович Стучка – 17,5; Солтоганов В. Ф. – бывший директор Федеральной службы налоговой полиции – 17,5; советский партийный и государственный деятель, нарком юстиции СССР Николай Васильевич Крыленко – 17; основоположник нормативизма в буржуазной юриспруденции Ганс Кельзен – 5 %.

Таким образом, исследование выявило явно недостаточное знание юристами наиболее видных представителей собственной юридической социально-профессиональной группы. Значительное число опрошенных (80 %) указали на известного русского юриста, общественного деятеля, выдающегося судебного оратора Анатолия Федоровича Кони. Но пятая часть опрошенных не знают, кем он был, какова его роль в развитии российской юриспруденции! Еще более удручающие ответы, связанные со знанием респондентами других известных юристов. Во многом это объясняется замкнутостью юристов рамками повседневной сугубо профессиональной деятельности, сравнительно редкими выступлениями руководящих работников центральных юридических министерств и ведомств в печати, по телевидению, радио, слабой постановкой в стране профессиональной юридической ориентации, недостаточным ознакомлением учащихся высших и средних юридических учебных заведений с историей практической юриспруденции.

С определением широты представлений юристов о людях своей профессии связан и вопрос анкеты, который был сформулирован следующим образом: «Укажите, пожалуйста, кто из перечисленных выдающихся представителей русской литературы и искусства имел специальное юридическое образование?» На него были получены ответы, которые приводятся в табл. 7.

Таблица 7

Знание респондентами представителей русской литературы и искусства, имевших юридическое образование (в % к числу опрошенных)

Таким образом, немалое число опрошенных неправильно указали, что В. Г. Белинский, А. И. Герцен, Ф. М. Достоевский, Л. Н. Толстой, Н. Г. Чернышевский имели юридическое образование. В то же время многие не знали, что А. Н. Радищев, Н. К. Рерих, Л. В. Собинов, В. В. Стасов, П. И. Чайковский имели официальное юридическое образование.

С учетом коэффициента знания представители русской литературы и искусства распределились в следующем порядке: Л. Н. Толстой – 88 %; Ф. М. Достоевский – 79; Н. Г. Чернышевский – 74; В. Г. Белинский – 71, А. И. Герцен – 67; А. Н. Радищев – 26; Л. В. Собинов – 12; Н. К. Рерих – 5; В. В. Стасов – 2; П. И. Чайковский – 1 %. Коэффициент знания в целом по группе оказался равным 42,5 %, в то время как коэффициент знания представителей русской литературы и искусства, имевших юридическое образование, составил только 9 %.

Сопоставление результатов заполнения «Номиналии» и ответов респондентов на вопрос о представителях литературы и искусства позволяет сделать вывод об определенной зависимости между общим и специальным кругозором юристов. Как видно из приведенных данных, расширение общего кругозора юристов ведет к расширению их специального кругозора, связанного со знанием ими представителей своей профессиональной группы.

§ 3. Оценочная функция и эмоционально-образный структурный блок профессиональной культуры юристов

Оценочный характер профессиональной правовой культуры, тесно связанный с ее нормативностью и во многом обусловленный ею, проявляется и в том, что поведение людей оценивается с точки зрения его соответствия требованиям норм действующего законодательства. И, разумеется, исключительную роль здесь играет правовая культура лиц, применяющих нормы права. Профессиональное правосознание как проявление правовой культуры в случаях применения норм права основывается в своих оценках поведения индивидов прежде всего на положениях действующего законодательства и руководствуется ими. Однако профессиональное правосознание, а соответственно и профессиональная культура юристов не могут быть сведены только к осознанию, правильному пониманию предписаний законодателя и следованию им, поскольку они не могут предусмотреть все многообразие и специфику конкретных общественных отношений. Требования закона выступают как ядро правосознания и правовой культуры лица, применяющего право, включающее, однако, в себя и другие правовые идеи, представления, эмоции. В совокупности они и составляют содержание нормативности правовой культуры юриста, применяющего норму. Одним из проявлений этого выступает оценка правового поведения лиц, выражающаяся в принимаемом юристом решении.

Вот почему в ходе проведенного социологического исследования большое внимание было уделено оценочной функции и эмоционально-образному блоку структуры профессиональной правовой культуры. Прежде всего получена оценка юристами состояния законодательства, которым они руководствуются в своей повседневной деятельности, реализации основных направлений правовой реформы. Получены ответы о предпочтительности юридических профессий, качествах личности, необходимых для юридической деятельности, правовых интересах юристов, а также об их отношении к праву как к социальной ценности. Были выявлены их оценки работы представителей других юридических специальностей, форм участия населения в охране общественного порядка, а также состояния борьбы с правонарушениями и ее перспектив.

2. Изучению всех этих вопросов предшествовало изучение общих ценностных ориентаций юристов, которые могут быть использованы в кадровой работе с ними. В этой связи им был задан следующий вопрос: «Что из перечисленного ниже, на Ваш взгляд, важно для достижения успеха, благополучия в жизни?».

На него были получены следующие ответы: трудолюбие, добросовестное отношение к делу – 56 % опрошенных; образование – 52,5; способности, талант – 43; целеустремленность – 30; здоровье – 28; удача, везение, случай – 20; деньги – 17; связи с «нужными» людьми – 16; честность, принципиальность – 9; положение, помощь родителей, родственные связи – 9; умение приспособиться – 5; забота, прежде всего о себе – 2; забота, активное участие в политической и общественной жизни – 1 %.

То обстоятельство, что среди ценностных ориентаций юристов первые места заняли такие факторы, как трудолюбие, образование, способности, талант, не может не вызывать чувства удовлетворения. Вместе с тем нельзя не заметить, что почти каждый пятый опрошенный выделил в качестве условия жизненного успеха и благополучия деньги, связи с «нужными» людьми. Тогда как честность и принципиальность указали только 9 % опрошенных.

2. Об оценке юристами своей повседневной деятельности в значительной мере можно судить по результатам ответов респондентов, характеризующих их работу (табл. 8).

Таблица 8

Характеристика юристами своей работы (в % к числу опрошенных)

Таким образом, большинство опрошенных отмечает, что их работа творческая, интересная, дает возможность работать на благо общества, дает возможность осуществления властных полномочий. В то же время бросается в глаза, что, по мнению подавляющего большинства респондентов, она низко оплачивается и не гарантирует материальную обеспеченность. Одновременно почти половина опрошенных сомневаются в престижности своей профессии, способности удовлетворить желание лично бороться с правонарушениями.

3. Значительное внимание в ходе исследования профессионального правосознания в регионе было уделено изучению отношения юристов к специализированным профессиональным группам, оценке их деятельности. На вопрос: «Как Вы оцениваете в целом выполнение своих функций работниками юридических органов и учреждений?» получены следующие ответы, которые приводятся в табл. 9 (в %).

Таблица 9

Оценка юристами работы специализированных профессионально-юридических групп

Следует иметь в виду, что на характере оценок, данных юристами, (исполнителями), сказались прежде всего вполне понятная завышенная самооценка, противоречия, существующие в отношениях с представителями других юридических специальностей, а также недостаточное представление о той или иной юридической специальности. Вероятнее всего, именно этим объясняется тот факт, что наиболее высокую оценку у них помимо собственной получила деятельность нотариусов, а также судебных экспертов, которые являются по отношению к другим сравнительно «нейтральными», реже вступают с ними в трения в процессе повседневной деятельности и профессионального общения.

4. С учетом сказанного, интересными представляются данные об оказании опрошенными предпочтения тем или иным юридическим специальностям. На вопрос: «Если бы Ваши дочь или сын твердо решили стать юристом, кем бы Вы хотели, чтобы они работали в последующем?» были получены следующие ответы: судьей – 24 %; нотариусом – 13; адвокатом – 11; юристом в иностранной организации на территории РФ – 11; юристом за рубежом – 10; продолжить юридическое образование с тем чтобы стать ученым, преподавателем, – 7; прокурором – 5; юристом в государственной юридической службе – 4; следователем – 2; юрисконсультом в коммерческой организации – 1; следователем ФСБ – 1 %. Только половина процента опрошенных пожелали, чтобы их дети стали бы работать следователем МВД или же сотрудником в юридической фирме. Практически никто из опрошенных не пожелал, чтобы их дети работали сотрудником уголовно-исправительной системы, судебным экспертом, судебным приставом. Одновременно 2 % респондентов заявили, что они не посоветовали бы своим детям стать юристами 6 % опрошенных затруднились с ответом.

С учетом приведенных данных нельзя не обратить внимания на крайне низкий престиж целого ряда юридических профессий. Из специальностей, играющих ключевую роль в юридической системе опрошенные назвали только судей. Среди них нет прокуроров, следователей, юрисконсультов. Все это свидетельствует о необходимости более оптимальной системы соотношения различных отрядов юридических работников в рамках общей юридической профессии. Вполне очевидно также, что на сегодня не решены еще многие вопросы стимулирования труда различных категорий работников, которое адекватно отражало бы их место и роль в жизни общества, учитывало их реальную нагрузку в обеспечении правового регулирования, укреплении законности и правопорядка.

5. С позиций изучения оценочной функции и эмоционально-образного структурного блока профессиональной культуры юристов интересны полученные в ходе исследования данные об их отношении к различным формам участия населения в охране общественного порядка и укреплении законности. На вопрос: «Как Вы оцениваете участие граждан в охране общественного порядка?» были получены такие ответы: хорошо – 7 %; удовлетворительно – 13; неудовлетворительно – 63; затруднились с ответом – 16 %. Таким образом, опрошенные в большинстве своем явно не удовлетворены состоянием дел, связанных с различными формами привлечения граждан к охране общественного порядка. Это еще одно свидетельство, необходимости более активного привлечения населения к деятельности, связанной с охраной общественного порядка и укреплением законности, повышения эффективности этого участия, а также увеличения ответственности самих юридических органов и учреждений за состояние этой работы.

6. Профессиональная деятельность юристов в сфере правовой жизни общества предполагает соответствующую оценку ими социальной значимости права. На просьбу указать, в чем прежде всего они видят социальную ценность права, получены следующие ответы: обеспечивая контроль за поведением членов общества, устанавливает в нем необходимый порядок – 42 % опрошенных; выражает и защищает личные права и интересы граждан, обеспечивает свободу личности – 40; – обеспечивает в обществе необходимую справедливость – 37; является условием становления правового государства – 34; выражает и защищает интересы всего общества, государства – 25; устанавливает меру ответственности лиц, нарушающих предписания права, – 19; способствует нравственному воспитанию граждан – 18; способствует устранению из жизни общества негативных явлений – 17; способствует становлению рыночных отношений – 8,5; является условием развития демократии – 7; является выражением прогрессивных идей и принципов – 1 %.

Соглашаясь в целом с характеристикой социальной ценности права, данной опрошенными, отметим, что 7 % из них связали его с развитием демократии, а каждый двенадцатый – с становлением рыночных отношений. Показательно также, что только 1 % опрошенных рассматривают право как выражение прогрессивных идей и принципов.

7. Заслуживает внимания оценка юристами состояния действующего законодательства. Так, на вопрос: «Сталкивались ли Вы в своей юридической практике со случаями, когда, участвуя в процессе применения закона, Вы были бы внутренне не согласны с каким-либо из его положений?» получены следующие ответы: довольно часто – 39 % опрошенных; редко – 45; очень редко – 11; таких случаев не было – 4 %. Не ответили на поставленный вопрос 1 % опрошенных.

На вопрос: «С положениями каких отраслей законодательства связана Ваша профессиональная деятельность?» получены следующие ответы: гражданское – 50,5 %; уголовное – 32; административное – 21; семейное – 21; гражданско-процессуальное – 21; земельное – 19; предпринимательское – 19; уголовно-процессуальное – 17; налоговое —16; трудовое – 12; конституционное – 9; финансовое – 8; уголовно-исполнительное – 7; банковское – 4; международное – 2 %.

Насколько можно судить по всем полученным ответам, связанным с состоянием российского законодательства, в настоящее время налицо значительные резервы совершенствования действующего законодательства как необходимого условия повышения эффективности деятельности юристов. В этой связи вполне своевременным представляется принятие Президентом РФ Указа от 20 мая 2011 г. № 657 «О мониторинге правоприменения в Российской Федерации», в котором особое внимание уделено вопросам совершенствования законодательства168.

8. В ходе проведенного исследования специальное внимание уделялось не только изучению профессионального мнения юристов о качестве законодательства, но и в целом о состоянии правовой системы и возможных путях ее дальнейшего развития. Особенно, если учесть, что обеспечение слаженного функционирования всех элементов механизма правового регулирования во многом зависит от состояния самой юридической социально-профессиональной группы, уровня ее культуры.

Для анализа состояния правовой системы опрошенным были предложены пословицы, а также некоторые юридические принципы и высказывания, в форме пословиц169. При этом учитывалось, что анализ распространенности пословиц среди юристов-профессионалов позволит им без какой-либо «внутренней цензуры» более полно и точно выявить их подлинное отношение к правовой системе, внутри которой они действуют.

Как известно, пословица – это жанр фольклора, афористически сжатое, образное, грамматически и логически законченное изречение с поучительным смыслом в ритмически организованной форме. Пословица имеет обобщающий смысл170. С учетом социальной значимости государства и права, фольклор и такая форма его выражения, как пословицы, не могли оставить их незамеченными, а тем более игнорировать. Любопытны высказывания из словаря В. Даля по поводу самих пословиц, которые он характеризовал как житейский приговор: «Пословица несудима», «На пословицу, что на дурака, и суда нет», «На пословицу ни суда, ни расправы»171.

Обращает на себя внимание то, что в фольклоре значительное число пословиц и поговорок, связанных с правом, имеет негативное содержание, характеризующее авторитарный и тоталитарный режимы. В доказательство можно привести старинную русскую пословицу «В России нет закона, есть столб, а на столбе корона».

Избранные нами пословицы и высказывания характеризуют правовое состояние общества как в позитивном, так и в негативном планах. В конечном счете респондентам было предложено ответить на вопрос анкеты в следующей редакции:

«Укажите, пожалуйста, какие из приведенных ниже старинных пословиц, по Вашему мнению, полностью утратили свой смысл в наши дни?

01 – «Нужда закона не знает и через него шагает»

02 – «Где есть закон, там есть защита»

03 – «Закон – паутина: шмель проскочит, муха увязнет»

04 – «Закон есть закон, его надо соблюдать»

05 – «В суд ногой, в карман рукой»

06 – «Закон любить – в мире жить»

07 – «Закон что дышло: куда повернешь, туда и вышло»

08 – «Никто не может быть наказан без суда»

09 – «Закон что столб: перешагнуть нельзя, а обойти можно»

10 – «Где два юриста, там три мнения».

Заметим, что в анкете пословицы с позитивным и негативным смыслом изложены в случайном порядке.

На поставленный вопрос были получены следующие ответы современных юристов, которые приводятся в ранжированном виде: «Где есть закон, там есть защита» – 37,5 %; «Закон любить – в мире жить» – 33,7 %; «Никто не может быть наказан без суда» – 24,9 %; «Нужда закона не знает и через него шагает» – 22,7 %; «Закон есть закон, его надо соблюдать» – 16,3 %; «В суд ногой, в карман рукой» – 13,6 %; «Закон – паутина: шмель проскочит, муха увязнет» – 12,6 %; «Закон что дышло: куда повернешь, туда и вышло» – 10,6 %; «Закон что столб: перешагнуть нельзя, а обойти можно» – 6,8 %; «Где два юриста, там три мнения» – 5,6 %.

В целом нельзя не заметить определенной закономерности в ответах. Юристы-профессионалы понимают, что граждане и общество нуждаются прежде всего в юридической защите. Для этого необходимо формирование правового общества, воспитание уважения к закону. Подчеркивается роль суда, без которого никто не должен быть наказан. Несмотря на все сложности окружающего мира, важно последовательно проводить в жизнь древний принцип соблюдения закона, несмотря ни на что.

Поскольку во многих случаях этого не происходит, создается почва для правового нигилизма, особенно среди неимущих слоев населения. Почти рядом находится пословица «В суд ногой, в карман рукой», поскольку простые граждане понимают невозможность выиграть дело в суде в связи с коррумпированностью судебной системы. Поэтому далее следует распространенность пословиц с негативным содержанием: «Закон – паутина: шмель проскочит, муха увязнет», «Закон что дышло: куда повернешь, туда и вышло», «Закон что столб: перешагнуть нельзя, а обойти можно».

Дадим интерпретацию ответов на вопрос о конкретных пословицах, но не с позиции утраты их значения, а, напротив, с позиции их жизненности, сохранения смысла в наши дни. Анализ пословиц проводится в последовательности, указанной в анкете.

Распространенность пословицы «Нужда закона не знает и через него шагает» указывает на выраженность правового нигилизма в сфере реализации права. Граждане, испытывающие нужду, считают возможным не придерживаться правовых предписаний. Это свидетельствует не только о правовом нигилизме, но и об экономической обусловленности права, необходимости заметного повышения материального благосостояния значительной части граждан.

Как видно из приведенных данных, более 60 % опрошенных нами юристов считают, что сохранила свое значение пословица «Где есть закон, там есть защита». В то же время около 40 % опрошенных посчитали, что в современном обществе право не обеспечивает гражданам необходимой защиты. Эти данные, на наш взгляд, нельзя рассматривать иначе, как тревожные.

Подавляющее большинство юристов отмечает фактический уход от ответственности лиц, имеющих значительный социальный удельный вес, т. е. должностных лиц, занимающих высокие посты, и достаточно состоятельных людей. Вот почему актуальна пословица «Закон – паутина: шмель проскочит, муха увязнет».

Сохраняет свою жизненность один из важнейших принципов права, сформулированный в Кодексе Юстиниана и нашедший свое отражение в пословице «Закон есть закон, его надо соблюдать». В данном случае отчетливо проявилось нормативистское понимание права большинством практикующих юристов. Однако почти каждый пятый юрист так не считает, придерживаясь, видимо, естественно-правовой школы права либо иного понимания его сущности.

Исключительно актуальной не только для общества в целом, но и для профессиональных юристов в особенности является пословица «В суд ногой, в карман рукой». Подчеркнем, что речь идет в нашем случае об ответах не обычных граждан, а профессиональных юристов, напрямую связанных с деятельностью судов. Юристы-практики констатируют высокую коррумпированность судебной системы. Отсюда понятна важность мер, предпринимаемых в настоящее время по улучшению дел в судебной системе.

Сохраняет свое значение для юристов изречение «Закон любить – в мире жить». Тем самым, по мнению юристов, существует большой простор в работе по правовому воспитанию граждан. В то же время каждый третий юрист считает, что в мире права еще весьма далеко не только до любви, но и до уважения к закону. Это свидетельствует о необходимости повышения правовой культуры как важного условия спокойной жизни граждан.

Существенные недостатки как законодательства, так и его применения проявляются в широкой распространенности пословицы «Закон что дышло: куда повернешь, туда и вышло». Это говорит не только о недостатках самого законодательства, но и о наличии незаконных стандартов в практике его применения.

Три четверти юристов считают, что «Никто не может быть наказан без суда». Оставшаяся же четверть признала наличие произвола в сфере применения наказания со стороны правоохранительных органов. Это является одновременно признанием того, что правовая система довольно широко использует карательные возможности без всякого суда.

Особенно бросается в глаза то обстоятельство, что более 90 % опрошенных отмечают жизненность пословицы «Закон что столб: перешагнуть нельзя, а обойти можно». Таким образом, практикующие юристы уверены, что закон обойти можно. Не случайно юристы, занятые в предпринимательской сфере, констатируют, что нередко работодатели принимают их на работу не для точного соблюдения законов, а для того, чтобы легче обойти их требования.

Почти все опрошенные считают, что сохраняет свою жизненность пословица «Где два юриста, там три мнения». С одной стороны, это свидетельствует о недостатках самого законодательства, допускающего неоднозначное толкование, а с другой – отсутствие необходимого единства в практике применения права.

8.2. Вполне понятно, что на оценке распространенности конкретных пословиц сказывается принадлежность юристов к той или иной специализированной социально-профессиональной группе. Это обусловливается во многом различиями функций, которые они выполняют в процессе правового регулирования.

О специфике оценки юристами правовой системы в виде пословиц в зависимости от их профессиональной специализации можно судить по данным, приведенным в табл. 10.

Таблица 10

Юристы о жизненности пословиц и поговорок о правовой системе (в % к числу опрошенных)

Какова же специфика ответов юристов на поставленный вопрос относительно пословиц с учетом их профессиональной специализации?

Проанализируем ответы, касающиеся пословицы «Нужда закона не знает и через него шагает», которая связывает правомерное поведение с уровнем благосостояния населения, а также уровнем правовой культуры, выступающей антиподом правового нигилизма.

Насколько видно из табл. 10, судьи чаще, чем другие юристы, не проявляют особой жалости к нуждающимся, а исходят из ригористических установок. Любопытно, что другие категории юридических работников, например прокуроры, склонны в большей степени учитывать влияние материального положения на поведение граждан в сфере права. Однако наиболее «сердобольными» оказались юрисконсульты (7,5 %).

Любопытно проследить, как воспринимается юристами различных специальностей известный еще с древних времен принцип «Закон есть закон, его надо соблюдать». И прокуроры, и адвокаты, т. е. полярные представители юридической профессии относятся к этому принципу примерно одинаково. В то время, только 3,2 % судей считают этот принцип утратившим свой смысл. Нельзя не видеть за этим стремления судей представить себя образцовыми «законниками».

Любопытны ответы представителей различных профессионально-юридических групп на вопрос об утрате смысла пословицы «Где есть закон, там есть защита». 20 % представителей почти всех юридических профессий считают, что эта пословица утратила свой смысл, т. е. что эта защита недостаточна. Между тем этой точки зрения придерживаются только 10 % опрошенных судей. За этим можно усмотреть их желание соблюсти честь судейской мантии, представить себя защитниками граждан.

Нежизненность в современных условиях изречения «Закон любить – в мире жить» чаще других в своих ответах подчеркнули прокуроры (22,8 %), следователи (22,7 %), а также адвокаты (20,9 %). Менее других эту позицию поддержали судьи (12 %).

О распространенности корыстолюбия, коррумпированности судебной системы говорят ответы представителей практически всех юридических специальностей, считающих, что пословица «В суд ногой, в карман рукой» вовсе не утратила своего смысла (от 3 до 8 %). Между тем почти 22 % судей стараются представить суд некоррумпированным. Нельзя не видеть, что здесь имеет место откровенная попытка соблюсти чистоту мундира.

Практически единогласно юристы отмечают несовершенство действующего законодательства, считая, что и в современных условиях «Закон что дышло: куда повернешь, туда и вышло» (от 98 адвокатов до 91,2 % судей).

Специфику оценок судей демонстрируют и ответы опрошенных, связанные с пословицей «Никто не может быть наказан без суда». Утрату этой пословицей своего значения признали только 6 % судей. В то время как значительно больше представителей других юридических специальностей допускают такую возможность. Особенно это относится к юрисконсультам (21 %), работа которых чаще связана со случаями внесудебной юридической ответственности.

К сожалению, почти все категории юристов отмечают сохранение смысла пословицы «Закон что столб: перешагнуть нельзя, а обойти можно». Даже 8 % опрошенных судей указали на такую возможность. Это свидетельствует о серьезных претензиях, которые общество может выдвинуть как к законодателю, так и к правоприменителям.

Созвучны только что сказанному ответы на вопрос о жизненности пословицы «Закон – паутина: шмель проскочит, муха увязнет». Позицию отрицания распространенности этой пословицы более других отстаивают судьи (11,2 %), а менее всего – прокуроры (2,9 %) и адвокаты (2,9 %).

Почти полностью сохранила свое значение пословица «Где два юриста, там три мнения». Это говорит не только о несовершенстве закона, но и об уровне подготовки самих юристов, о проявлениях субъективизма в их профессиональной деятельности. Показательно, что никто даже из судей не решился признать эту пословицу, изжившей себя в наше время.

8.3. Заслуживает также внимания сравнительный анализ оценки юристами степени сохранения названным пословицам своего смысла в советское и постсоветское время.

Возможность такого сопоставления дают результаты исследования профессионального сознания юристов, проведенного одним из авторов в 1983 г.172 Рассмотрим табл. 11, где приводятся данные о сохранении значения пословиц в советское и постсоветское время.

Таблица 11

Сопоставительная таблица ответов юристов о пословицах в советское и постсоветское время

Распространенность пословиц, характеризующих состояние правовой системы, как в советское время, так и в современном мире показывает, что советские юристы оценивали свою правовую систему в среднем заметно выше, чем современные юристы свою. Это особенно проявляется на примере отдельных пословиц, что может объясняться не только недостатками самих правовых систем, но также уровнем советской и постсоветской профессиональных правовых культур, с позиций которых проводились эти оценки.

Как уже отмечалось выше, бедность и правовой нигилизм лежит в основе жизненности пословицы «Нужда закона не знает и через него шагает». К сожалению, число юристов, признающих актуальность этой пословицы, возросло по сравнению с советскими временами в 2,6 раза.

Изменения в восприятии юристов иллюстрируют также их ответы о жизненности утверждения «Где есть закон, там есть защита». Если в советское время так считали 95,3 % опрошенных юристов, то теперь процент думающих, таким образом, сократился примерно на треть.

Возможность уйти от наказания людям, имеющим высокий социальный удельный вес, подчеркивает пословица «Закон – паутина: шмель проскочит, муха увязнет». Если в советское время ее жизненность отметили 30,7 % опрошенных, то в настоящее время 87,4 %. Эти ответы отражают высокую социальную дифференциацию, которая произошла в российском обществе за годы, последовавшие после принятия Конституции РФ 1993 г.

Наибольшая разница в восприятии советских и современных юристов проявилась в высказываниях относительно сохранения тысячелетнего принципа «Закон есть закон, его надо соблюдать». Если четверть века назад его жизненность отметили 96,1 % опрошенных, то сегодня 83,7 %.

Одной из актуальнейших проблем общества, как известно, является высокий уровень коррупции, в том числе и в судебной системе страны. Эту ситуацию иллюстрирует пословица «В суд ногой, в карман рукой». Как показали проведенные исследования, так думали 32,9 % советских юристов, а сегодня так считают 86,4 % опрошенных. Таким образом, разница между ними в оценках судебной системы составила 53,5 %.

Распространенность высказывания «Закон любить – в мире жить» говорит о заметном сокращении сегодня в обществе процента людей, уважающих закон, которых «юристы-циники» называют законопослушными «правосознанцами».

Почти 60 % составляет разрыв в ответах советских и современных юристов о сохранении актуальности пословицы «Закон что дышло: куда повернешь, туда и вышло». Это подтверждает широкие возможности самых различных толкований действующего законодательства как юристами, так и лицами, не имеющими профессиональной юридической подготовки.

Почти на пятую часть сократилось также число юристов, подтверждающих действие правового принципа «Никто не может быть наказан без суда». Другими словами, значительная часть юристов признает, что имеет место и внесудебное наказание.

На 54 % по сравнению с советскими временами стало больше юристов, признающих возможность обхода закона. Именно возможность этого составляет содержание пословицы «Закон что столб: перешагнуть нельзя, а обойти можно».

Серьезная критика в адрес законодательных органов, судебной системы, юридического образования звучит в ответах опрошенных юристов о жизненности утверждения «Где два юриста, там три мнения». Как видно из приведенных в таблице данных, оно не только имело место в советские времена, но и приобрело еще более широкое распространение в настоящие дни (84,2 и 94,4 % соответственно).

8.4. Как же связаны между собой приведенные пословицы, характеризующие оценки юристами-профессионалами состояния правовых систем? Какова значимость отдельных пословиц в восприятии юристами их содержания? Какие из них являются узловыми, определяющими при оценке юристами современной правовой системы страны? Какова структура взаимосвязей этих оценок и что она означает?

Для более полного ответа на эти вопросы приведенные результаты социологического исследования были дополнительно обработаны с помощью «самообучения ЭВМ» – одного из основных методов теории распознавания «образов». Конкретная его реализация, как уже говорилось выше может быть названа методом структурной таксономии.

Полученные, таким образом, структуры взаимосвязей между признаками либо индивидами можно назвать их моделями, построенными с помощью «самообучения ЭВМ» (структурной таксономии).

Все сказанное относится как к индивидам, так и к пословицам (признакам). В нашем случае каждая пословица понимается как образ в пространстве опрошенных нами юристов173.

8.5. На рис. 3 рассмотрим как в среде опрошенных нами юристов-профессионалов отражаются пословицы, указанные в анкете.

Рис. 3

На рис. 3 изображены два таксона: Т-1 и Т-2174. При этом в таксон Т-1 в основном вошли пословицы, характеризующие позитивные свойства права. Узловым является элемент 2 («Где есть закон, там есть защита»), характеризующий охранительную функцию права175. С наибольшей силой (r = 93176) к нему примыкает элемент 4 («Закон есть закон, его надо соблюдать»), фиксирующий один из основных принципов права. К этому же узлу примыкает элемент 6 («Закон любить – в мире жить», r = 83), характеризующий глубокое уважение к закону. Сюда же примыкает (r = 82) элемент 8 («Никто не может быть наказан без суда»). К последнему примыкает (r = 74) элемент 10 («Где два юриста, там три мнения»).

Данный таксон включил в себя в основном пословицы позитивного содержания, отражающие положительные стороны правовой системы нашего общества с точки зрения юристов-профессионалов. Поэтому это таксон позитивных сторон современной правовой системы нашего общества.

Связи между элементами таксона Т-1 показывают, что надо обратить особое внимание на значимость охранительной функции права, обеспечение проведения в жизнь тысячелетних принципов «Закон есть закон, его надо соблюдать», «Никто не может быть наказан без суда», а также на формирование необходимого уровня правового сознания как юристов-профессионалов, так и граждан.

Подчеркнем также, что вхождение в таксон Т-1 придает некоторый позитивный оттенок, элемент оправдания выражению «Где два юриста, там три мнения». Гибкость мышления, разносторонняя подготовка юристов – необходимое условие для оправдания граждан в нелегких подчас противоречивых обстоятельствах.

В таксоне Т-2 в качестве узла выступает элемент 7 («Закон что дышло: куда повернешь, туда и вышло»). К нему примыкает (r = 92) элемент 3 («Закон – паутина: шмель проскочит, муха увязнет»). С этим же узлом связан (r = 88) элемент 9 («Закон что столб: перешагнуть нельзя, а обойти можно»), а также (r = 82) элемент 1 («Нужда закона не знает и через него шагает»). К элементу 9 в свою очередь примыкает (r = 83) элемент 5 («В суд ногой, в карман рукой»).

С учетом элементного состава таксон Т-2 можно назвать таксоном негативных характеристик правовой системы современного общества.

Подчеркнем, что пословицы с позитивным и негативным содержанием предлагались нами респондентам в анкете вперемешку.

ЭВМ сумела «самостоятельно» выделить два таксона: позитивный и негативный, содержащие все множество пословиц. Разумеется, для человека не составляет труда разбить пословицы на позитивные и негативные. Иное дело компьютер. Это, на наш взгляд, говорит об объективности представления в сознании юристов как положительных, так и отрицательных сторон правовой системы. Это позволяет сделать выводы из моделей, подчеркивающих подсознательный уровень восприятия пословиц юристами-профессионалами.

Таксон Т-1 через элемент 6 («Закон любить – в мире жить») связан (r = 23) с элементом 1 («Нужда закона не знает и через него шагает») таксона Т-2.

Мы видим, что элементы и сами таксоны Т-1 и Т-2 связаны между собой весьма слабо (r = 23). Это и неудивительно, поскольку с элементом 6 («Закон любить – в мире жить») таксона Т-1, характеризующим глубокое уважение к праву, слабо связан элемент 1 («Нужда закона не знает и через него шагает»), характеризующий бедность и правовой нигилизм.

Связи таксона Т-2 говорят о недостатках современной правовой системы. При этом узловым из них является возможность широкого толкования и манипулирования законом в практике его применения, что отражается в пословице «Закон что дышло: куда повернешь, туда и вышло».

Вторым по значимости недостатком правовой системы является фактическая ненаказуемость людей с высоким социальным статусом и финансовой состоятельностью, т. е. крупных чиновников и богатых людей, практически неуязвимых для системы норм («сетей») нашего законодательства.

На третьем месте находится такой недостаток, как возможность сравнительно легко обойти закон. К этому недостатку примыкает такой важнейший элемент негативной стороны правовой системы, как коррупция в судах.

Несмотря на подчеркивание юристами высокой социальной значимости своей деятельности, четвертым по степени влияния недостатком правовой системы является коррупция, серьезно поразившая, как известно, и систему судебную. Необходимо заметить, что юристы-профессионалы подчеркнули, прежде всего, коррумпированность именно судебной системы, что должно, несомненно, привлечь специальное внимание законодателя вплоть до внесения поправок в соответствующие нормативные акты, направленные на борьбу с коррупцией в суде.

Анализ взаимного «отталкивания» элементов модели показывает, что важнейшими для значимости правовой системы являются два узловых элемента: позитивный – неукоснительное соблюдение принципа «Закон есть закон, его надо соблюдать» и негативный – необходимость последовательной борьбы с коррупцией в судебной системе.

Анализ взаимного влияния элементов друг на друга также позволяет выделить наиболее значимые позитивные и негативные узлы полученной структуры. Важнейшим позитивным узлом правовой системы является правовая защита граждан. В то время как наиболее значимыми негативными элементами являются 7 («Закон что дышло: куда повернешь, туда и вышло») и 9 («Закон что столб: перешагнуть нельзя, а обойти можно»).

Анализ уровня значимости различных элементов модели показал, что для характеристики современной правовой системы примерно одинаковое значение имеют элементы 2 («Где есть закон, там есть защита») и 6 («Закон любить – в мире жить»). Это еще раз подчеркивает значение правовой культуры, формирование уважения к закону.

Анализ расстояний между элементами показывает, что в наших условиях обеспечение правовой защиты граждан – важнейшая задача правовой системы государства и общества. В центре модели находится узел 2 («Где есть закон, там есть защита»). На этот узел замыкаются все остальные элементы модели. Акцент ЭВМ на этом узле показывает кричащую недостаточность правовой защиты граждан в современном российском обществе.

Рассмотрим структуру взаимосвязей различных специализированных юридических профессий, которую позволяет выявить наше исследование (рис. 4).

Рис. 4.

Анализ взаимовлияния специализированных профессиональных юридических групп показывает, что в центре «отталкивания», включая группу в целом, находится профессия судьи. От нее с разной силой «отталкиваются» такие специализации, как следователи (элемент 1, r = 21), профессиональная группа юристов в целом (элемент 8, r =24), судебные приставы (элемент 7, r = 36), юрисконсульты (элемент 3, r = -10), адвокаты (элемент 5, r = 12), нотариусы (элемент 4, r = 15), прокуроры (элемент 2, r = -2). Самая сильная связь у профессии судьи с судебными приставами. Все это свидетельствует о том, что судьи занимают в правовой системе особое положение по сравнению со всеми другими юридическими специализациями.

Это указывает на ключевую роль судей в межгрупповых отношениях. Остальные юристы эту роль судей понимают и признают. Напомним, что еще в древности Сократ указывал на то, что «Закон это молчаливый судья, а судья – говорящий закон». Поэтому не случайно профессиональная деятельность судей оценивается государством и оплачивается наиболее высоко. Вместе с тем нельзя не обратить внимания на важность усиления личной безопасности как судей, так и других представителей юридической профессии177. Сегодня назрела необходимость внесения дополнительных изменений в Федеральный закон от 20 апреля 1995 г. «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»178.

Таким образом, разносторонний анализ правовой системы доказывает, что важнейшие факторы, необходимые для ее успешного функционирования и развития, – это прежде всего действенная юридическая защита граждан и неукоснительная реализация принципа «Закон есть закон, его надо соблюдать». Такой же анализ негативных сторон правовой системы показывает, что наиболее «зловредными» недостатками правовой системы являются несовершенство законодательства и возможность обхода его требований при недопустимой степени коррумпированности судебной системы.

Все это предполагает необходимость усиления работы, связанной с преодолением имеющихся недостатков в этой сфере, а также активизации воспитательной работы с кадрами, искоренения из их практики фактов, дискредитирующих работу юристов. Важно позаботиться о выработке более последовательной линии в правоприменительной работе юридических органов и учреждений.

С этим тесно связаны и серьезные недостатки в практике реформирования судебной власти, о чем говорилось на Седьмом Всероссийском съезде судей179. Только их устранение может обеспечить подлинную независимость и самостоятельность судебной власти в системе разделения властей. К сожалению, эта независимость, обусловливаемая и профессиональным разделением труда, еще не стала реальным фактом, о чем свидетельствуют многочисленные публикации об ангажированности, коррумпированности судей, их зависимости от федеральной и местной властей.

Результаты исследования свидетельствуют также об особой актуальности мониторинга правовой системы, изучения отношений между представителями различных специализированных юридических социально-профессиональных групп. Значительно больше внимания в этой связи необходимо уделить социологическим исследованиям, использованию метода структурной таксономии.

§ 4. Поведенческая функция и принципиально-волевая сфера

профессиональной культуры юристов 180

Поведенческая функция профессиональной культуры юристов органично взаимодействует с принципиально-волевым блоком ее структуры. Как показало проведенное нами исследование, поведенческая функция юристов во многом определяется и соответственно характеризуется уровнем усвоения принципов и требований права, убежденностью в необходимости его предписаний, желанием воплощать требования закона в жизнь в процессе повседневной профессиональной деятельности.

1. Наиболее полные данные о состоянии и уровне развития принципиально-волевого блока дают ответы респондентов на вопрос о распространенности тех качеств юристов, которые характеризуют их правовые установки, ценностно-правовые ориентации. Это и понятно, поскольку от качеств юристов как социально-профессиональной группы во многом зависит эффективность правового регулирования правотворческой, правоохранительной и правовоспитательной деятельности.

Отсюда необходимость постоянного исследования путей формирования, реального состояния и тенденций развития общих и специальных качеств юристов, что позволит вносить своевременные коррективы в практику юридического образования, систему повышения квалификации, соответствующую воспитательную работу.

Становятся понятными также не только научное значение, но и практическая важность формирования четких представлений о том, какими качествами должны быть наделены современные юристы и насколько они ими реально обладают. Это тем более необходимо потому, что освещение вопросов, связанных с профессиональными качествами юристов, до последнего времени носило разрозненный характер, хотя и опубликован целый ряд интересных работ181. До настоящего времени не устоялся перечень необходимых качеств юристов-профессионалов, отсутствуют единые основания для их классификации, а также единообразие в подходах к их определению и характеристике. Несмотря на новые требования, предъявляемые к юридическим вузам в части формирования современной модели юриста, наделенной высокими профессиональными качествами, в образовательном законодательстве отсутствуют четкое понимание профессиональных и общекультурных качеств современного юриста, и, следовательно, не может быть выработана единая система их формирования.

Кроме того, в юридической литературе содержатся самые разнообразные наборы качеств, которые, по мнению разных авторов, должны быть присущи юристам. Анализируются их знания, навыки, компетенции, мировоззрение, соотношение общих качеств специалиста и профессиональных качеств юриста, общих и специальных качеств юриста, принадлежащего к той или иной специализированной профессионально-юридической группе.

В связи со сказанным представляется, что сегодня необходимо усиление внимания ученых-юристов к проблемам формирования и развития профессиональных качеств юристов, особенно в рамках образовательного процесса, с учетом его современного состояния. Как известно, образование включает в себя две основные составляющие – обучение и воспитание. Сферой воздействия обучения, носящего информационно-познавательный характер, является главным образом когнитивно-рациональная составляющая правового сознания. Воспитание же влияет главным образом на эмоционально-волевую, ценностную, мировоззренческие сферы сознания. Обучающее содержание юридического образования вызывает в последние годы серьезную критику. Однако, еще более серьезных замечаний заслуживает состояние воспитательной работы в средних и высших учебных заведениях, включая юридические.

Вместе с тем следует признать, что, несмотря на существующие проблемы в части формирования профессиональных и общекультурных качеств будущих юристов, первое десятилетие XXI века было ознаменовано усилением внимания государства к развитию правовой компетентности подрастающего поколения, попыткой осуществить реформу в сфере правового воспитания молодежи. Уделено внимание и подготовке юристов. Широкомасштабно развернулись инновационные проекты различных институтов гражданского общества в области правового воспитания и развития юридической компетентности населения182, получившие финансовую поддержку в форме грантов на основании распоряжения Президента Российской Федерации от 2 марта 2011 г. № 127-рп183.

Данные идеи нашли юридическое закрепление в ряде документов. Разработана Стратегия инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года184, утвержденная распоряжением Правительства РФ от 8 декабря 2011 г. № 2227-р, предполагающая «повышение престижа науки и инноваций, культуры поведения профессионалов», Концепция общенациональной системы выявления и развития молодых талантов, утвержденная Президентом РФ от 3 апреля 2012 г.185, Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан186 и др. Принят и начал реализовываться новый федеральный государственный образовательный стандарт187 (ФГОС), фактически ознаменовавший переход от «знаниевой» парадигмы к «компетентностной», ориентирующий вузы на результативность работы по формированию необходимой для современного общества модели юриста. Изменились не только нормативные сроки подготовки юристов, но и требования, которые предъявляются к качествам юристов в профессии. Законодателем сделан особый акцент на «деятельность» юристов. В этой связи профессиональные качества юристов диагностируются не в категории «знает», а в категориях «умеет», «владеет», «делает в профессии».

При этом особое внимание уделено ценностям, незаслуженно забытым в условиях рыночной экономики и воспринимаемым многими представителями профессии как «архаичность». Однако их недооценка чревата многочисленными конфликтами, распространением нигилизма в обществе, повышением уровня преступности. Вот почему современные нормы образовательного законодательства, хотя и не в полной мере, но закрепили ведущие общекультурные компетенции современного юриста. Так, профессионал-юрист должен осознавать социальную значимость профессии, обладать достаточным уровнем профессионального правосознания, быть способным добросовестно исполнять профессиональные обязанности, соблюдать принципы этики юриста. К сожалению, законодатель не раскрывает, какие именно категории этики являются принципиально значимыми для юриста в профессии, а также какова должна быть технология их поэтапного формирования. Представляется важным включить педагогические технологии и механизм их реализации в обязательные требования образовательной деятельности вузов, осуществляющих подготовку юристов.

Основные требования, сформулированные к лицам, занимающимся профессиональной юридической деятельностью, как отмечается в юридической литературе, отражают объективную сторону, а качества – субъективную. Однако их содержание одинаково: государство и общество заинтересованы, чтобы все юристы имели весь набор качеств в рамках предъявляемых к ним требований188.

Согласно ФГОС подготовка юристов осуществляется в России на уровневой основе по направлениям бакалавриата и магистратуры. Содержание первого из них раскрывается в приказе Минобрнауки России от 4 мая 2010 г. № 464 «Об утверждении и введении в действие федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования по направлению подготовки 030900 юриспруденция (квалификация (степень) "бакалавр")»189. Содержание второго раскрывается в приказе Минобрнауки России от 14 декабря 2010 г. № 1763 «Об утверждении и введении в действие федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования по направлению подготовки 030900 юриспруденция (квалификация (степень) "магистр")»190.

И первый, и второй уровни предполагают получение высшего профессионального образования. К сожалению, не совсем понятным до сих пор остается проблема трудоустройства юриста-бакалавра, который не может, получив высшее образование, претендовать на работу в должности судьи, нотариуса или даже прокурора. Ограничена возможность трудоустройства и по ряду других юридических профессий. При этом законодатель предъявляет ряд довольно жестких требований к юристу-бакалавру. Так, будущий юрист, окончивший бакалавриат, должен владеть культурой мышления, быть способным к обобщению, анализу, восприятию информации, постановке цели и выбору путей ее достижения; логически верно, аргументировано и ясно строить устную и письменную речь; обладать культурой поведения, быть готовым к кооперации с коллегами, работе в коллективе. Особое внимание уделено формированию качеств честности и порядочности, выразившихся в категориях «иметь нетерпимое отношение к коррупционному поведению, уважительно относится к праву и закону».

Современный юрист должен научиться самостоятельно выстраивать свою образовательную траекторию, понимать успешность наличия необходимых качеств для профессии. В этой связи стоит поддержать законодателя, закрепившего для юриста следующих качеств: «стремиться к саморазвитию, повышению своей квалификации и мастерства; быть способным использовать основные положения и методы социальных, гуманитарных и экономических наук при решении социальных и профессиональных задач; быть способным анализировать социально значимые проблемы и процессы; понимать сущность и значение информации в развитии современного информационного общества, сознавать опасности и угрозы, возникающие в этом процессе, соблюдать основные требования информационной безопасности, в том числе защиты государственной тайны; владеть основными методами, способами и средствами получения, хранения, переработки информации, иметь навыки работы с компьютером как средством управления информацией; быть способным работать с информацией в глобальных компьютерных сетях; владеть необходимыми навыками профессионального общения на иностранном языке; навыками ведения здорового образа жизни, участвовать в занятиях физической культурой и спортом».

К юристу, получившему образование в магистратуре, предъявляется ряд дополнительных требований, нашедших отражение в их качествах, закрепленных федеральным государственным образовательным стандартом. Из всего обширного перечня этих качеств бросается в глаза способность магистранта проводить научные исследования, быть хорошо подготовленным в определенной узкоспециализированной сфере юридической деятельности, а также умения создавать нормативные акты, осуществлять их экспертную оценку, толковать и применять юридические нормы действующего законодательства. Обеспечение таких навыков, возможно только в условиях практико-ориентированной системы юридического обучения и высокоэффективной работы по формированию необходимых для правовой жизни качеств юриста.

Однако, стоит заметить, что для определения эффективных путей формирования указанных законодателем качеств юристов необходимо изучение их состояния среди современных профессионалов. Проводя исследование общих и специальных качеств профессиональных юристов и их распространенности на практике, мы исходили из того, что определение качеств профессионального юриста неразрывно связано и обусловлено прежде всего сущностью и содержанием профессионально-юридической деятельности. Согласно ФГОС к такой деятельности относится нормотворческая, правоприменительная, правоохранительная, экспертно-консультационная, педагогическая (преподавание правовых дисциплин в образовательных учреждениях).

Предлагаемый перечень общих и специальных качеств первоначально был составлен задолго до принятия современного образовательного стандарта, с учетом мнения таких известных ученых, как И. С. Самощенко, В. Н. Кудрявцев, И. И. Карпец, М. С. Строгович, О. Е. Кутафин, А. Р. Ратинов, Г. М. Миньковский.

В результате в анкету был включен следующий набор общих качеств профессиональных юристов, свойственный им независимо от специализации: 1) справедливость; 2) честность; 3) добросовестность; 4) ответственность; 5) культурность; 6) профессиональное достоинство; 7) компетентность; 8) принципиальность; 9) неподкупность; 10) гуманность; 11) идейность; 12) гражданское мужество.

Как видно из приведенного перечня общих качеств юриста, он не совпадает с указанным перечнем качеств, содержащимся в ФГОС. Однако указанные законодателем общекультурные компетенции юриста содержат в себе ссылку на принципы юридической этики, подразумевающие указанные качества.

Все специфические качества профессионального юриста можно разделить на несколько групп в зависимости от сферы их применения: профессионально-деловые качества профессионального юриста: чувство уважения к законам; ответственность за будущее своих клиентов; работоспособность; любовь к юридической профессии; чувство самокритики; пунктуальность и дисциплинированность непосредственно в работе; морально-этические качества профессионального юриста: высокие этические взгляды; твердость моральных устоев; принципиальность; совесть; ответственность за результат работы юриста; способность нести ответственность; нетерпимость к проявлениям нарушений законов; гуманность; интеллектуальные качества профессионального юриста: умение правильно расставлять приоритеты; отличать главное от неосновного; глубина и логичность юридического мышления; эрудиция; здравый смысл; рассудительность; прогностический характер мышления; конструктивность; гибкость ума (умение рассмотреть вопрос со всех возможных сторон); хорошая память и наблюдательность; эмоционально-волевые качества профессионального юриста: умение сохранять терпимость; рассудительность; уважение; выдержанность; уравновешенность даже в сложных экстремальных ситуациях;

организационные качества профессионального юриста: умение правильно спланировать (организовать) свою работу с максимальной эффективностью, а также работу подчиненных и коллег, компаньонов.

3. Что же представляют собой сегодня юристы как социально-профессиональная группа с точки зрения тех общих качеств, которые характерны для них?191 Об этом можно судить по результатам их ответов на вопрос «Часто ли Вам приходится сталкиваться в общении с юристами со следующими качествами?», которые приводятся в табл. 12.

Таблица 12

Распространенность общих качеств юристов (в % к числу опрошенных)

Таким образом, наиболее распространенные общие качества юристов-профессионалов, по мнению опрошенных, если их ранжировать, выстраиваются в следующий ряд: 1) культурность; 2) компетентность; 3) ответственность; 4) добросовестность; 5) профессиональное достоинство; 6) принципиальность; 7) справедливость; 8) честность; 9) неподкупность; 10) гуманность; 11) гражданское мужество; 12) идейность.

Для определения наиболее желательных качеств, находящихся в глубоком сознании юристов-профессионалов, опрашиваемым была адресована просьба указать качества, которые с их точки зрения должны быть прежде всего присущи «идеальному юристу». В соответствии с полученными ответами была составлена табл. 13.

Таблица 13

Качества, желательные для «идеального» юриста

Как видно из таблицы, профессиональные юристы признали важное значение всех этих качеств. Однако по результатам ранжирования они распределились следующим образом: 1) компетентность; 2) ответственность; 3) честность; 4) культурность; 5) неподкупность; 6) справедливость; 7) добросовестность; 8) принципиальность; 9) профессиональное достоинство; 10) гуманность; 11) гражданское мужество; 12) идейность.

Аналогичным образом были ранжированы названные качества во время социологических исследований, проведенных как в советское, так и в постсоветское время, не только для оценки реальной их значимости (в «реале»), как в приведенной таблице, но также для оценки их в «идеале», т. е. внутренней убежденности в значимости тех или иных качеств в профессиональной деятельности юристов.

Рассмотрим в табл. 14 качества, ранжированные по степени их значимости для понятий «реал» и «идеал», как для советского (1983 г.), так и постсоветского периодов деятельности юристов193.

Таблица 14

Значимость качеств юристов в советский и постсоветский периоды

Как в советское, так и в постсоветское время, как в «реале», так и в «идеале» на последних местах в ранжированном ряду качеств находятся идейность, гуманность, гражданское мужество.

В советское время такое качество, как справедливость в «реале», заняло первое место по распространенности, тогда как в «идеале» в сознании юристов оно находилось лишь на четвертом месте. Это показывает, что юрист воспринимался другими юристами как носитель справедливости. Наличие этого качества рассматривалось как необходимое условие борьбы с коррупцией. Если же взять постсоветское время, то это качество занимает в «реале» седьмое место, а в «идеале» шестое. Таким образом, мы наблюдаем падение значения этого качества.

Честность занимала в советской реальности второе место, а в «идеале» даже первое. В постсоветское время это качество опустилось лишь на две ступеньки, но в реальной действительности оно опустилось на восьмое место. Такое резкое падение в «реале» обусловлено прежде всего общим падением уровня нравственных ценностей в российском обществе, связанным с реставрацией капитализма.

Добросовестность, имевшая достаточную распространенность в советское время в «реале», сохранила свою значимость и в постсоветское время, опустившись лишь на одну ступеньку. В «идеале» это же качество оказалось в середине списка, но в постсоветское время оно стало несколько более востребованным, поднявшись на одну ступеньку. В целом тенденция развития добросовестности как профессионального качества юристов несколько усилилась за счет повышения востребованности профессиональных качеств в период рыночных отношений, объективной необходимости более широкого привлечения юристов к коммерческим операциям. Существовавший ранее заметный разрыв между реальным распространением этого качества среди юристов и их представлениями о его значении (пять позиций) заметно сократился (на две позиции).

В постсоветское время резко повысилось значение такого качества как ответственность. За прошедший период оно переместилось на ступеньку вверх в «реале», а в «идеале» заняло второе место. Это также вызвано изменениями, связанными с рыночной экономикой, индивидуализацией ответственности.

Заметно повысилось значение такого качества, как культурность. С пятого места в советской реальности оно поднялось сегодня на первое место, возглавив список. Культурность юристов стала достаточно наглядной в современных условиях в сопоставлении с другими профессиями. В эпоху рыночных отношений имидж культурного представителя фирмы, респектабельных юристов стал востребован и для рекламных и пиаровских акций.

Ввиду возросшей востребованности юристов в рыночной экономике как в «реале», так и в «идеале» заметно поднялось значение такого качества юристов, как профессиональное достоинство. Это является и одним из проявлений процесса, связанного с вытеснением нравственных качеств профессиональными умениями.

Следует отметить резкий скачек востребованности такого качества юристов, как компетентность. С седьмого места в советской реальности она перешла в постсоветское время на второе место в «реале» и первое в «идеале».

Интересно отметить, что, выйдя на первое место в «идеале», компетентность оттеснила на третье место честность.

В советские времена юристы обращали внимание на то, что их коллеги ведут себя недостаточно принципиально в сопоставлении с идеальными представлениями (разрыв в три позиции). Что касается современной действительности, то значение этого качества несколько возросло, переместившись в «реале» на две позиции. Видимо, этот небольшой подъем можно объяснить рекламными целями проявлений той или иной юридической профессии (в условиях рыночной ситуации). В то же время в «идеале» это качество опустилось на три ступеньки. По-видимому, принципиальность – не очень востребованное качество в эпоху рыночных отношений, особенно в сознании юристов-практиков. Беспринципность оказывается более востребованной. Напомним, что неподкупность как качество в «идеале» также опустилось. Таким образом, внешне (в «реале») принципиальность стала более востребованной, между тем как в глубине сознания юристов стало очевидным, что нужна не столько их принципиальность, сколько умение обойти закон. Процитируем типичные высказывания предпринимателей при приеме на работу юриста: «Ты свою принципиальность показывай своим клиентам и нашим партнерам, а мне от тебя нужны не твое требование строго соблюдать законы, а умение их обходить – и чтобы меня за это не посадили!».

Если в «идеале» в советское время неподкупность занимала второе место, то сейчас в «идеале» в сознании юристов-профессионалов она опустилась. Несмотря на борьбу с коррупцией, в сознании юристов это качество потеряло сразу три позиции, что говорит о потере его значимости. Это можно рассматривать как отражение роста коррупции и соответствующей деформации профессионального сознания юристов.

Гуманность как в 80-е годы прошлого века, так и сегодня остается качеством, мало востребованным юристами в реальной действительности. И это выступает еще одним свидетельством сохранения некоторых профессиональных деформаций, не взирая на принципиальные изменения в окружающем мире.

Можно отметить незначительное снижение уровня значимости такого качества, как идейность. Впрочем, и в советское время, как это не покажется парадоксальным, оно занимало по востребованности одно из последних мест.

Не лучше обстоит дело и с таким качеством, как гражданское мужество194.

Таким образом, мы наблюдаем в качестве общей тенденции замещение этических качеств юристов деловыми, специальными. Достойно сожаления то, что такие замечательные качества, как идейность, гуманность и гражданское мужество как в советское, так и постсоветское время, оказались на последних местах в ранжированных нами рядах качеств. Однако так ли это на самом деле? Или, может быть, такой результат ранжирования означает лишь степень востребованности этих качеств окружением и самими юристами?

4. Какую же роль в сознании юристов играют морально-этические качества? Каковы характеристики разрыва между идеальными и реальными качествами в сознании юристов-профессионалов? Какие рекомендации можно высказать по совершенствованию ФГОС?

Обычно оценка качеств специалистов осуществляется с помощью традиционных способов, характерных для социологической науки. Однако в нашем случае необходимо было не только оценить степень вооруженности юристов теми или иными качествами, но и показать взаимосвязь этих качеств между собой, их структуризацию в коллективном сознании практикующих юристов, уровень их значимости, положительные и отрицательные взаимосвязи.

Вот почему результаты социологического исследования были обработаны одним из методов теории распознавания образов – методом «самообучения ЭВМ». Конкретная его реализация, как уже говорилось, называется методом структурной таксономии.

Рассмотрим, как в сознании опрошенных нами юристов-профессионалов отражаются общие качества, указанные в анкете, а также насколько они распространены среди самих практиков.

На рис. 5 изображена модель «реал»195.

Рис. 5.

На рис. 5 изображены три таксона. Узлом таксона Т-1 является элемент 3 (идейность). К нему примыкают элементы 6 (принципиальность, r = 88) и 10 (неподкупность, r = 84) В этом же таксоне к элементу 6 (принципиальность) примыкает элемент 5 (гражданское мужество) с наибольшей силой связи (r = 99). Далее следует элемент 11 (справедливость) с силой связи (r), равной 85.

Если профессиональный юрист располагает такими качествами, как принципиальность, неподкупность, гражданское мужество, то эти качества тесно связаны с таким понятием, как идейность. Таким образом, если в реальной действительности есть значительные группы юристов-профессионалов, обладающих такими качествами, как идейность и гражданское мужество, то таким юристам свойственны, как правило, и неподкупность, и принципиальность, и справедливость. Уместно напомнить, что слово «юстиция» имеет один корень со справедливостью.

Таксон Т-1 через узел «идейность» переходит на таксон Т-2, в котором он связан с элементом 1 (культурность). Уже из этого вытекает, что элементы таксона Т-1 органично связаны с профессиональной культурой юристов.

В таксон Т-2 наряду с культурностью (1) входят также элементы 2 (гуманность), 8 (профессиональное достоинство) и 12 (ответственность). В реальной действительности эти качества присущи выдающимся юристам, наиболее достойным представителям своей профессии. Отрадно видеть, что профессиональное достоинство, культурность, гуманизм и ответственность в реальной действительности тесно связаны между собой. Тем более что узлом таксона является гуманность (2).

Узлом таксона Т-3 является элемент 9 (компетентность), который связан с таксоном Т-2 через элемент 2 (гуманность, r = 88). Можно предположить, что компетентность в большинстве случаев (хотя и не всегда) связана с гуманизмом. В этот же таксон входят элементы 7 (добросовестность, r = 90) и 7 (честность, r = 81). И действительно, на практике компетентные юристы, как правило, являются людьми добросовестными и честными. К сожалению, из этого правила возможны и печальные исключения (например, Андрей Януарьевич Вышинский).

Как уже отмечалось, узлами описанных таксонов являются идейность, гуманность и компетентность. Таким образом, эти качества с точки зрения юристов-профессионалов являются определяющими для выбранной ими профессии. Антикачествами для этих узлов выступают соответственно безыдейность, бесчеловечность и некомпетентность. К ним наиболее тесно примыкают такие антикачества, как беспринципность, корыстолюбие, бескультурье (см. Т-1). К бесчеловечности примыкают непрофессионализм, некомпетентность (см. Т-2).

Некомпетентность, кроме того, тесно связана с недобросовестностью и нечестностью (см. Т-3). К сожалению, эти качества слишком часто встречаются в системе современных правоохранительных органов, что позволяет многим представителям СМИ писать о власти «ментов» взамен декларируемой вертикали власти.

На рис. 6 изображена структура максимально отдаленных признаков.

Рис. 6

Как видно из рис. 6, центром структуры максимально отдаленных признаков является элемент 12 (ответственность, 63 %). На рис. 6 все признаки непосредственно «вращаются» вокруг этого элемента. Исключение составляют элемент 10 (неподкупность) примыкающий к нему элемент 4 (честность). С другой стороны, такой элемент, как справедливость (11), примыкающий к гуманности (2).

Структура максимальной отдаленности показывает нам, что ее узлом, вокруг которого движутся все остальные признаки, выступает ответственность. Таким образом, ее антикачество, которым будет безответственность, является для юридического прогресса «корнем зла». Между тем качество получило в настоящее время значительное распространение, в то время как последовательных мер по борьбе с ней не проводится. Достаточно сказать, что в законах, посвященных службе в государственных органах, практически отсутствуют нормы, говорящие об ответственности современных чиновников, даже в отсылочном или бланкетном виде.

Моделирование общих качеств, свойств юристов-профессионалов показало, что, казалось бы, наименее востребованные в нынешнем обществе такие качества, как идейность и гуманность, на самом деле являются узловыми, определяющими их реальное поведение. Узловым качеством является, разумеется, и компетентность.

Моделирование показало, что если эти качества есть у юристов-профессионалов, то они непременно связаны с рядом других качеств и как именно связаны. Это заставляет юридические ведомства и учебные заведения обратить особое внимание не только на формирование такого качества, как компетентность, но и на воспитание гуманности, идейности. При этом идейность должна быть увязана с принципиальностью и неподкупностью в сложных условиях коррумпированного, криминализованного окружения.

Проведенный анализ еще раз позволяет утверждать, что результаты социологического исследования, в нашем случае, лишь грубо в общих чертах обозначают некоторую тенденцию. В то время как моделирование может дать объемную картину, образы, выводы, позволяющие более правильно и точно выстроить работу в сфере юридического образования и правового воспитания.

6. Какие общие качества прежде всего должны быть присущи «идеальному юристу»? На основе полученных ответов опрошенных была построена и соответствующая модель «идеал»196, т. е. модель «максимального притяжения» между качествами «идеального юриста» (рис. 7).

Рис. 7

На рис. 7 образовалось три таксона. В первый таксон (Т-1) вошли следующие пять признаков: 4 (честность); 7 (добросовестность); 10 (неподкупность); 11 (справедливость); 12 (ответственность). По вошедшим в таксон Т-1 признакам его можно назвать таксоном морально-этических качеств.

Узлом таксона является признак 12 (ответственность). Таким образом, для морально-этических качеств юриста особое значение имеет ответственность с системообразующим значением. На нее замыкаются такие признаки, как 10 (неподкупность, r = 77), 7 (добросовестность, r = 64) и 5 из таксона Т-2 (гражданское мужество, r = 54). В таксон 1 входят также признак 11 (справедливость, r = 52), а к справедливости примыкает признак 4 (честность, r = 46).

Обратим внимание, что ответственность выступает, таким образом, узловым, важнейшим качеством, значение которого является определяющим для всех семи групп опрошенных нами юристов-профессионалов. К сожалению, в действующем законодательстве это качество не упоминается специально.

Таксон Т-2 можно назвать таксоном гражданского мужества как и его узловой признак 5. Он тесно связан с признаками 3 (идейность, r = 69) и признаком 6 (принципиальность, r = 69).

В таксон 3 вошли следующие четыре признака: 1 (культурность); 2 (гуманность); 8 (профессиональное достоинство); 9 (компетентность). Наибольшая сила связи в этом таксоне (r = 61) между культурностью (1) и компетентностью (9), а к признаку 9 (компетентность) примыкает признак 2 (гуманность, r = 54). К признаку 1 (культурность) примыкает признак 8 (профессиональное достоинство, r = 44). Это позволяет назвать Т-3 таксоном профессиональной культуры.

Таким образом, с точки зрения семи групп опрошенных нами юристов-профессионалов важнейшими, определяющими для идеальной модели юриста являются такие качества, как 12 (ответственность); 5 (гражданское мужество); 9 (компетентность) и 1 (культурность).

Юристы-профессионалы в глубине души несут образ идеального юриста, сочетающего в себе такие качества, как компетентность и культурность, с такими качествами, как гражданское мужество и ответственность. Без двух последних невозможно построить правовое государство в наших сложных условиях. К сожалению, гражданское мужество явилось узловым качеством только в «идеале».

Каковы же деформации профессионального сознания даже в «идеале»? Для ответа на данный вопрос рассмотрим структуру «отталкивания» между признаками «идеальной модели» (рис. 8).

Рис. 8

Узлами структуры являются признаки 9 (компетентность) и 2 (гуманность). От признака 9 (компетентность) «отталкиваются» признак 5 (гражданское мужество, r = -80), признак 12 (ответственность, R = -76), признак 11 (справедливость, R = -72) признак 6 (принципиальность, R = -47).

Обращает на себя внимание, что признак 5 (гражданское мужество) отталкивается от признака 9 (компетентность) с силой r = -80, а от признака 2 (гуманность) с силой r = -76. С нашей точки зрения это означает, что в сознании современных юристов-профессионалов высококвалифицированный специалист-юрист вовсе не обязан обладать высокими морально-этическими качествами. Скорее, наоборот. Он может хорошо послужить кому угодно, лишь бы за это хорошо платили. Не случайно, видимо, до сих пор жива поговорка из царских времен: «Аблакатик, аблакат – нанятая совесть».

От признака 2 (гуманность) отталкиваются признаки 3 (идейность, r = -88), 5 (гражданское мужество, r = -76), 4 (честность, r = -44). Жив в сознании юристов-профессионалов и признак «пролетарского гуманизма»: «если враг не сдается – его уничтожают». Разумеется, уничтожение «врагов народа» требует большого «гражданского мужества» и своеобразной «честности» (ригоризма), допускающих обвинительный уклон. Можно предположить, что для юристов «карающих» идеальным является «революционный гуманизм», а для «защищающих» – высокий профессионализм независимо от обстоятельств дела.

Рассмотрим и проанализируем рис. 9, показывающий минимальное влияние качеств идеального юриста.

Рис. 9

На рис. 9 показано, что центром независимости и оригинальности является такой признак, как честность. К сожалению, он оказывает в наше время минимальное влияние на все признаки идеальной модели. Это означает, что честность, даже в «идеале», не очень-то потребна современному юристу-профессионалу. Довольно сильно этот признак отталкивается от признака 2 (гуманизм, r = -44). Это означает, что гуманность, к сожалению, даже в «идеале» не очень-то свойственна многим современным представителям юридической профессии, особенно в современном криминализованном обществе. И все таки не следует забывать, что это качество относится к числу узловых и органично связано с другими качествами.

Приведенные рассуждения относились к направленности взаимодействия между качествами идеального юриста. На вопрос об уровне их значимости для юристов профессионалов отвечает рис. 10.

Таким образом, в таксон Т-1, который имеет наибольший удельный вес (Р = 46 %) входят неподкупность (10), справедливость (11), ответственность (12). Эти качества в сознании профессиональных юристов являются важнейшими. Нетрудно заметить, что они направлены против таких антикачеств, как коррупция, несправедливость, безответственность, которые, как правило, свойственны «оборотням в погонах».

Рис. 10

В таксон Т-3, являющийся вторым по удельному весу (Р = 45 %), вошли профессиональное достоинство (8) и компетентность (9). Этот таксон указывает на непреходящее значение профессиональной подготовки и этики в наше непростое время.

Третьим по важности является таксон Т-2 (Р = 31 %) в который входят идейность (3), честность (4), добросовестность (7). Как видно, эти морально-этические качества из «морального кодекса строителя коммунизма» сегодня, к сожалению, отошли на третий план.

В таксоне Т-5, являющимся четвертым по важности (Р = 37 %) находятся культурность (1) и гуманность (2). Эти качества, характеризующие, с нашей точки зрения, подлинную правовую культуру, оказываются на четвертом месте в сознании современных юристов-профессионалов. Это подчеркивает наличие существенных дефектов профессионального сознания юристов в настоящее время. Разумеется, бескультурие и жестокость не украшают облик современного юриста. Грустно, что даже в наборе идеальных качеств профессионалы ставят их на четвертое место.

На последнем месте по удельному весу (Р = 26 %) оказался таксон Т-4, включающий гражданское мужество (5) и принципиальность (6). Таким образом, моделирование показало, что в образе идеального юриста такое качество, как гуманность, оказалось в таксоне Т-5, имеющим удельный вес Р, равный 37 %, и оно связано по уровню значимости с такими качествами, как культурность (1). Это еще раз подчеркивает, что гуманность соответствует понятию «подлинная правовая культура».

Идейность же с последнего места, которое оно занимало по данным социологического исследования в ряду этих трех качеств, заняло второе место (Т-2, Р = 31 %). Ее уровень значимости и расположение находятся рядом с честностью и добросовестностью.

Что же касается гражданского мужества, то оно, к сожалению, осталось на последнем месте. К нему примыкает такое качество, как принципиальность.

Следует отметить, что по результатам моделирования, по уровню значимости такое качество, как ответственность, поднялось даже несколько выше компетентности. Это еще раз свидетельствует о резком повышении значения ответственности юристов в период рыночных отношений. В «идеале» к ней примыкают такие качества, как неподкупность и справедливость.

Рассмотрим путь «максимальной отдаленности» между качествами «идеального юриста», изображенными на рис. 11.

Рис. 11

Узлами рис. 11 являются элементы 1 (культурность, Р = 44 %) и 12 (ответственность, Р = 55 %). Наиболее удалены от узла «культурность» следующие качества: ответственность (12, Р = 55 %); справедливость (11, Р = 42 %) и неподкупность (10, Р = 42 %). Приходится констатировать, что в сознании почти половины профессионалов-юристов такое качество, как высокая культура, весьма далеко отстоит от ответственности, справедливости, неподкупности. О воспитании именно этих качеств у современных юристов следует позаботиться в первую очередь.

Вторым узлом является элемент 12 (ответственность). Наиболее удалены от этого узла 1 (культурность, Р = 44 %), 2 (гуманность, Р = 16 %), 3 (идейность, Р = 6 %,), 4 (честность, Р = 47 %), 5 (гражданское мужество, Р = 15 %), 6 (принципиальность, Р = 37 %), 7 (добросовестность, Р = 40 %), 8 (профессиональное достоинство, Р = 32 %), 9 (компетентность, Р = 58 %). Между тем это именно те качества, которые считали основными для себя юристы-гуманисты XIX века.

Таким образом, моделирование позволяет определить истинную роль в сознании юристов-профессионалов таких замечательных качеств, как идейность, гуманность, гражданское мужество. В то же время оно позволяет объяснить кажущиеся противоречия в ранжировании идеальных и реальных качеств. В идеале такие качества, как гуманизм, идейность, гражданское мужество, могут даже стать узловыми, определяющими всю структуру модели, в то время как ранжирование может поставить их на последние места. Эти качества по степени их востребованности оказываются на последних местах, но зато в глубине сознания юристов такие качества, как идейность, гуманность, оказываются узловыми, а такие важнейшие, как ответственность и гражданское мужество, выявляются как узловые в идеальном портрете юриста-профессионала.

Следовательно, соотношения идеальных качеств в бессознательном юристов-профессионалов может совершенно не соответствовать их востребованности на данном этапе существования государства и общества. Поэтому можно поставить задачу уменьшения разрыва между пониманием необходимости в тех или иных идеальных качествах юристов-профессионалов и их распространенности в реальной окружающей среде.

Таким образом, путь «максимального притяжения» между качествами показывает степень и характер их взаимосвязи, характеристики установок («аттитюд») профессионального сознания, что в совокупности соответствует понятию «направленность профессионального правосознания». Это и показывает анализ с помощью коэффициентов корреляции между качествами. Путь «максимального отталкивания» между качествами позволяет выдвинуть ряд гипотез о деформациях профессионального правосознания юристов-практиков. Путь «минимального влияния» позволяет говорить о степени оригинальности, непохожести тех или иных качеств друг на друга. Что касается уровней значимости тех или иных качеств, то об этом мы можем судить по матрицам евклидовых расстояний (их близости и отдаленности).

Для того чтобы выдвинуть некоторые новые гипотезы, оказывается удобным ввести понятие «антикачества», рассматривая их в противоположность узловым.

Несмотря на кажущуюся противоречивость таких гипотез, мы получаем целый ряд гипотез не априорных, а апостериорных, полученных на основе опыта, на базе проведенных нами исследований197.

Многомерные представления (образы) внутренне не противоречивы. Для образовательного и воспитательного процесса, связанного с юристами могут быть использованы самые разные стороны полученных образов и структур. Построенные нами, представляются нам перспективными не только для анализа стандартов юридического образования, но и для анализа образовательных стандартов в самых различных сферах науки и практики.

7. Для моделирования нами наряду с общими был выбран ряд специальных качеств, рекомендованных указанными известными учеными-юристами. Эти качества в анкете были перечислены в следующем порядке: 1) деловитость; 2) хорошее знание законодательства; 3) тактичность; 4) самокритичность; 5) теоретическая подготовленность; 6) владение словом; 7) настойчивость; 8) солидарность с законом; 10) решительность; 11) профессиональное мастерство; 12) чуткость; 13) любовь к своей профессии; 14) эрудированность; 15) целеустремленность; 16) творческое отношение к работе; 17) самостоятельность; 18) дисциплинированность; 19) объективность; 20) демократичность; 21) активность.

Эти качества юристов-профессионалов аналогично их основным качествам были обработаны с помощью метода структурной таксономии как для корреляционных мер близости, так и евклидовых расстояний в пространстве семи групп юристов-профессионалов.

Моделирование методом структурной таксономии позволило, во-первых, выделить пять групп специальных качеств, необходимых юристам-профессионалам и наиболее востребованных обществом в настоящее время. Эти пять групп качеств устойчиво держатся вместе как по уровню их значимости (евклидовых расстояний), так и по их направленности (это показывает корреляционный анализ). Эти группы качеств позволяют выделить соответственно пять основных направлений совершенствования подготовки юристов-профессионалов для групп повышения квалификации в юридических высших учебных заведениях.

Во-вторых, моделирование позволило также выявить узловые, важнейшие черты идеального юриста-профессионала, которые бытуют в сознании практиков-юристов на современном этапе, в условиях развития рыночной экономики. Эти выявленные нами узловые черты находятся в глубине сознания юристов и проявляются в результате моделирования. Ниже рассмотрим эти пять направлений и образ идеального юриста-профессионала (рис. 12).

Рис. 12

Таксон Т-1 является таксоном профессионального мастерства, который предполагает не только знание закона, но и умение его реализовать в предполагаемых обстоятельствах. Узлом таксона является элемент 2 (хорошее знание законодательства) и элемент 11 (профессиональное мастерство).

В таксон Т-2, где отсутствуют узлы, вошли элементы 16 (творческое отношение к работе) и 21 (активность). Это таксон активно-творческого отношения к делу.

В таксоне Т-3 мы находим узловой элемент 4 (самокритичность), элемент 8 (солидарность с законом), а также элемент 7 (настойчивость). Это таксон логико-эмоциональных качеств.

В таксон Т-4 вошли элементы 3 (тактичность), 10 (решительность), 14 (эрудированность), 18 (дисциплинированность). Это таксон когнитивных и волевых качеств профессионала.

В таксонах Т-3 и Т-4 содержатся когнитивные, эмоциональные и волевые установки юристов-профессионалов.

В таксон Т-5 входят узловой элемент 13 (любовь к своей профессии), а также элементы 12 (чуткость) и 15 (целеустремленность). Этот таксон объединяет в себе эмоциональные и волевые качества.

Анализ показал, что предлагаемый набор достаточно разных качеств целесообразно более четко структурировать198, например, согласно рассмотренному нами ранее правосознанию юристов, имея в виду такие компоненты модели, как направленность (сюда могут войти большинство названных элементов). Дополнить этот набор качеств могут показатели опыта и мотивации.

С учетом проведенного анализа можно рекомендовать для включения в программы обучения и повышения квалификации юристов такие направления, как:

1) повышение профессионального мастерства с учетом реализации актуального законодательства (таксон Т-1);

2) формирование активно-творческого отношения к профессиональной деятельности (деловые игры и т. д.) (таксон Т-2);

3) формирование должных установок профессионального сознания (чтение исторической и современной специальной литературы, психологический тренинг и т. д.) (таксоны Т-3, Т-4, Т-5).

В этой связи становятся очевидными роль и значение преподавания в юридических учебных заведениях общей, социальной и юридической психологии. Особое внимание в образовательном процессе следует уделить формированию таких узловых качеств, как хорошее знание законодательства, профессиональное мастерство, самокритичность, любовь к своей профессии.

Анализ структур взаимосвязей между качествами как корреляционных связей, так и эвклидовых расстояний позволяет в ранжированном ряду специальных идеальных качеств выделить такие качества, которые являются узловыми, важнейшими для имиджа идеального юриста в период перехода к рыночным отношениям. К этим узлам относятся: I) творческое отношение к работе; II) самостоятельность; III) теоретическая подготовка; IV) дисциплинированность; V) объективность; VI) тактичность; VII) настойчивость; VIII) самокритичность.

Эти в основном социально-психологические характеристики необходимы юристу-профессионалу в период быстрой и резкой смены как политической ситуации в стране, так и фундаментальных и быстрых изменений законодательства на федеральном и региональном уровнях. Поэтому резко возрастает значение новых информационных технологий, компьютерной подготовки юристов, Интернета и т. д. Еще раз напомним, что во главу угла ставится творческое отношение к работе.

9. Что же необходимо для позитивных изменений деформированного профессионального сознания? Совершенно очевидно, что недостаточно традиционных форм повышения правового сознания и правовой культуры. Необходимы кардинальные социальные перемены, «чистка» правоохранительных органов, привлечение в них людей с незапятнанной репутацией. Мы не призываем к очередной революции, от которых устала Россия, но уповаем, по выражению Ф. М. Достоевского? на «революцию реформ».

Подводя итог проведенному исследованию, необходимо еще раз подчеркнуть важность научной разработки проблемы качеств профессиональных юристов как в плане более точного их определения, так и последовательного их формирования, как в рамках юридического образования, так и последующей юридической практики. С учетом полученных итогов имеет смысл внести уточняющие коррективы в ФГОС ВПО. Важность этого особенно очевидна в связи с переходом на повсеместное двухуровневое высшее юридическое образование.

Анализ показал, что в образе «идеального юриста», с точки зрения самих профессионалов, непременно должны быть такие определяющие общие качества, как ответственность, гражданское мужество, компетентность, культурность, гуманность, честность, профессиональное достоинство. На формирование прежде всего этих качеств и должно быть направлено содержание юридического образования с его обучающей и воспитательной составляющими. В качестве примеров юристов, сочетавших в себе эти качества, могут быть такие выдающиеся личности, как А. Ф. Кони, Ф. Н. Плевако, Н. П. Карабчевский и др.

Что касается специальных качеств, то необходимо обратить внимание, прежде всего, на формирование творческого отношения к работе, самостоятельности, теоретической подготовленности, дисциплинированности, объективности, тактичности, настойчивости и самокритичности. Для успешной работы юристов-профессионалов в реальной обстановке необходимо развивать такие качества, как хорошее знание законодательства, профессиональное мастерство, творческое отношение к работе, активность, а также соответствующие социально-психологические установки.

В работах ученых-юристов содержатся и другие наборы общих и специальных профессиональных качеств юристов. Подчеркнем, что мы нашли способ анализа этих перечней качеств с помощью моделирования. На наш взгляд, узловые, важнейшие качества желательно включить в ФГОС ВПО.

Представляется разумным также включить в федеральные государственные образовательные стандарты тщательно разработанные и согласованные принципы права как международного, так и национального характера. Особенно это важно в связи с проблемой двойных стандартов, сохраняющихся в отношениях между государствами, властью и обществом, государством и гражданами.

Думается, что сама процедура разработки и принятия, а также последующего опубликования федеральных государственных образовательных стандартов по направлениям подготовки «Юриспруденция» нуждается в демократизации, контроле со стороны юридической общественности. Этот документ должен быть результатом консенсуса между представителями юридической общественности, юридическими учебными заведениями, представителями юридических органов, бизнеса, а также органов, занимающихся управлением юридическим образованием.

Можно предложить и другие критерии разграничения групп профессиональных качеств юристов. В частности, в основание такого разграничения могло бы быть положено конструктивное понятие профессиональной правовой культуры юристов как совокупности количественно-качественных оценок сфер направленности, опыта и мотивации профессионального сознания, сопряженных с характеристиками реальной деятельности и поведения в сфере права199. Как уже отмечалось, конструктивный подход в отличие от дискриптивного (описательного) позволяет поставить и решить задачу измерения, оценки и применения в практических целях количественно-качественных характеристик профессиональных качеств юристов. Более того, предложенная методика может быть использована не только в юриспруденции, но и в других сферах науки и практики.

Предложенный подход позволяет использовать не только традиционные для социологов приемы и способы обработки полученных данных, но и активное применение, как это было показано в настоящей работе, метода моделирования. Тем более что построение по результатам исследования обобщенных математических моделей дает не плоское, а объемное представление об исследуемых профессиональных качествах юристов.

Заметим, что на основе полученных моделей нами выдвинуты не априорные, а апостериорные гипотезы о структуре, связях и взаимодействии качеств, необходимых для юристов-профессионалов. Такие гипотезы гораздо более надежны и обоснованы, чем априорные. Названия таксонов и их состав позволяют по-новому структурировать сами образовательные стандарты, а также предлагать обоснованные разделы для соответствующих учебных дисциплин.

Предложенные нами модели позволяют и другим исследователям выдвигать гипотезы, не тождественные представленным в настоящей работе. В этом не столько недостаток, сколько достоинство изложенного подхода, так как он предполагает периодическое обновление государственных стандартов образования на основе консенсуса между представителями государственного управления, образовательных учреждений, бизнеса, науки и практики.

10. О необходимости внесения серьезных корректив в правовые установки и профессионально-ценностные ориентации юристов свидетельствуют ответы и на другие вопросы, содержащиеся в бланке опроса. Как уже отмечалось выше, они не проявляют иногда необходимой готовности настойчиво и решительно бороться за обеспечение законности, доказывать на деле свою солидарность с законом.

Недостаточно развитым принципиально-волевым блоком правосознания юристов, отсутствием необходимой принципиальности объясняются также допускаемые ими нарушения законности, особенно под давлением, оказываемым со стороны вышестоящих руководящих работников, представителей местных органов власти, а также предпринимательских и криминальных структур.

Результаты проводившихся ранее в стране исследований правосознания населения выявили зависимость оценки роли наказания для соблюдения положений закона от степени толерантности и ригоризма, от уровня карательных требований различных социальных групп, широты их связей с окружающим миром. Установлено, что с ростом культурно-образовательного уровня стремление к ужесточению наказания в различных социальных группах заметно ослабевает. Юристы в этом смысле составляют исключение, высказываясь за ужесточение мер наказания, связанных с противоправным поведением. Проведенное исследование правовой культуры вновь подтвердило это обстоятельство.

Ригористическая позиция юристов проявилась уже в ответах на вопрос, почему большинство граждан соблюдает законы. Из всех опрошенных более половины ответили, что это происходит потому, что несоблюдение закона влечет за собой ответственность, наказание. О ригоризме свидетельствует также высказанное почти каждым десятым опрошенным мнение, что наиболее эффективной мерой укрепления законности и правопорядка является изменение законодательства и карательной практики в сторону усиления юридической ответственности.

Обращает на себя внимание и тот факт, что юристы сами видят и понимают этот дефект, правда, не в собственном правосознании, а в правосознании представителей других юридических специальностей. Показательны в этом смысле их ответы на вопрос: «Юристами, практиками и учеными, подчас высказывается мнение о том, что юридические работники в зависимости от их специальности склонны несколько занижать или завышать меру юридической ответственности правонарушителей. Какова, по Вашему мнению, реальная позиция юристов при определении ими возможной меры юридической ответственности правонарушителей?» (табл. 15).

Таблица 15

Влияние профессионально-юридической специализации на определение юридической ответственности (в % от числа опрошенных)

Таким образом, как следует из таблицы, 66 % опрошенных считают, что ригоризму подвержены следователи, 64 % – прокуроры. Тот факт, что 50 % опрошенных высказались за то, что судьи, как правило, определяют меру ответственности объективно, а 77 % считают, что адвокаты эту меру ответственности занижают, вовсе не свидетельствует о толерантности последних. Это говорит лишь о той позиции, которую они, как правило, занимают в судебном процессе. Ответы юристов на вопросы о причинах соблюдения гражданами требований законов, а также о предпочтительных мерах по укреплению законности свидетельствуют о наличии и у них стремления к ужесточению наказания.

Данные проведенного исследования позволяют сделать вывод, что повышенный ригоризм является спецификой правовой культуры юристов в целом, обусловленной во многом особенностью их профессиональной деятельности. Следует иметь в виду, что эта деформация профессионального правосознания отрицательно сказывается на общественном сознании. Вот поэтому в работе с юридическими кадрами важно добиваться смягчения этих ригористических позиций.

11. В целях повышения эффективности поведенческой функции чрезвычайно важно как можно более всестороннее исследование ее взаимодействия с принципиальной волевой сферой профессиональной культуры юристов, а в определенной мере и выход за ее пределы. Поэтому имеет смысл изучать не только сугубо профессиональные интересы юристов, а более широкий их круг. Определенное значение для понимания ценностных ориентаций и поведенческой функции профессионального правосознания имеют данные об интересе, проявляемом юристами к различным общественным проблемам. В частности, на просьбу, указать тематику, освещаемую средствами массовой информации, поднимаемой в литературе и искусстве, и вызывающую повышенный интерес юристов, были получены ответы, которые приводятся в табл. 16.

Таблица 16

Интересующая юристов тематика (в % от числа опрошенных)

Таким образом, юристов интересует прежде всего правовая тематика, информация о внутренних общественно-политических событиях, вопросы нравственности, которые явно преобладают над всеми другими. Детективы, приключенческая тематика вызывают интерес у каждого пятого юриста. Вместе с тем бросается в глаза недостаточный интерес к вопросам экономики, сельскохозяйственной, промышленно-производственной тематике.

Заслуживают внимания данные о круге общения юристов в свободное от работы время. На вопрос: «С кем, как правило, вы проводите свой досуг?» получены следующие ответы: в кругу семьи, с родными и близкими – 75 %, с сослуживцами по работе, другими юристами – 9 %; друзьями, знакомыми, с которыми имеются общие непрофессиональные интересы – 15 %. Таким образом, юристы стараются проводить свободное время, как правило, вне пределов своего профессионального круга, лишь 9 % опрошенных проводят свой досуг с сослуживцами по работе, другими юристами. Большая их часть проводит свободное время в семейном кругу, с родными и близкими. В то же время почти каждый 15 респондент проводит свободное время с друзьями, знакомыми, с которыми имеются общие непрофессиональные интересы.

Приведенные данные свидетельствуют, таким образом, о достаточной развитости в целом поведенческой функции и принципиально-волевом компоненте структуры профессиональной культуры юристов. Вместе с тем нельзя не видеть, что налицо ряд недостатков и дефектов, устранение которых могло бы существенно способствовать повышению их правовой культуры. Главные пути к этому – совершенствование правового информирования, улучшение юридической подготовки юристов, повышение их общей культуры, формирование необходимых профессиональных и нравственных качеств.

§ 5. Правовая реформа глазами юристов

Дополнительную характеристику оценочной функции и эмоционально-образного блока профессиональной культуры юристов дают их ответы на вопросы о результатах правовой реформы в России. Они представляют особый интерес, поскольку уже двадцать один год отделяет российское общество от социальных катаклизмов 1991–1993 гг., вызвавших серьезнейшие изменения во всех сферах его жизни: экономической, политической, социальной, культурной. Этот период в общественно-политической и научной литературе принято называть переходным, и, как правило, он отождествляется с проводившимися в России реформами. Вполне понятно, что всякое реформирование общества невозможно без государственного участия, использования в этих целях правовых средств. Вместе с тем изменению подвластна и сама правовая сфера, что позволяет говорить и о правовой реформе как относительно самостоятельном направлении реформирования.

Отсюда вытекает исключительная актуальность и важность обстоятельного научного исследования проблем, связанных с правовой реформой. Прежде всего это позволит более точно определиться, в какой точке правового развития находится наше общество. Чрезвычайно важно подвести некоторые промежуточные итоги, дать объективную оценку достигнутому, проанализировать совершенные ошибки. Только такой подход позволит скорректировать последующее движение к поставленной цели – демократическому правовому социальному государству200.

Приходится констатировать, что, несмотря на исключительную важность проблемы, в юридической литературе ей все еще уделяется явно недостаточное внимание. Обычно вопрос сводится не к реформированию правовой системы в целом, а лишь отдельных составляющих ее структурных элементов и прежде всего юридических учреждений: суда, прокуратуры, адвокатуры, нотариата, МВД и др. Между тем комплексный, обобщенный взгляд на состояние и перспективы развития правовой системы в целом, как правило, отсутствует. Можно назвать лишь несколько общетеоретических работ ученых-юристов, специально посвященных проблемам правового реформирования201.

В чем же заключается сущность правовой реформы? Для того чтобы ответить на вопрос, напомним, что реформы (от лат. reformare – «преобразовывать») выступают способом эволюционного развития общества, другой взаимообусловленной стороной которого является революция. Революция предполагает быстрые качественные изменения, скачек от одного способа производства к другому. Экономической причиной такого скачка является нарушение закона соответствия между производительными силами и производственными отношениями. Суть этого закона К. Маркс выразил следующим образом: «На известной ступени своего развития материальные производительные силы общества приходят в противоречие с существующими производственными отношениями, или – что является только юридическим выражением последних – с отношениями собственности, внутри которых они до сих пор развивались. Из форм развития производительных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда наступает социальная революция»202.

Эволюция же предполагает постепенные количественные изменения в отличие от революции. По традиционным радикальным представлениям реформы, поскольку они связаны с эволюционным развитием общества, не могут заменить революцию. Однако в конце прошлого века в общественно-политической литературе стала преобладать точка зрения, что как революция, так и эволюция представляют собой формы перехода общества от одного качественного состояния к другому. Эволюция предполагает постепенные количественные изменения, которые в конечном счете приводят к коренным качественным203. Таким образом, эволюционный путь развития стал рассматриваться как альтернативный революции. В философской, политологической, социологической и юридической литературе утверждается, что в условиях развитой демократии, при честных референдумах и выборах глубокие реформы могут привести к кардинальным мирным преобразованиям в обществе и освободить его от неблагоприятных последствий революции, если объективно назревшие социальные преобразования не осуществляются. Реформы, эквивалентные по своим последствиям революции, рассматриваются как наиболее предпочтительная форма дальнейшего развития общества. Нам представляется, что по своей основательности и глубине преобразования, степени конфликтности, которая с ними связана, реформы занимают промежуточное положение между революцией и текущим совершенствованием существующей практики204.

Реформу можно понимать как осуществляемое государственной властью совершенствование сложившегося общественного строя или же основ той или иной стороны общественной жизни, того или иного социально-политического института. Естественно, что все эти преобразования проводятся в соответствующей правовой форме. Вместе с тем объектом реформирования может стать и сама правовая система, включенные в нее структурные элементы: законодательство, практика его применения, юридические учреждения, юридическое образование и т. д. По мнению Г. В. Мальцева, с которым вполне можно согласиться, под правовой реформой (реформой права) следует понимать осуществление серии целенаправленных преобразований, результатом которых является постепенное формирование новой правовой системы либо появление у действующей системы новых качеств, черт или существенных признаков205.

Содержанием правовой реформы как раз и выступают те преобразования, которые ставят своей целью обновление правовой системы, включенных в нее структурных элементов. Как правило, осуществление реформ предполагает предварительную разработку ее концепции, соответствующей программы, в которых обозначаются ее цели, тенденции, прогнозы, комплекс организационных мер, используемых средств и методов. Поэтому реформа предполагает постепенный, поэтапный процесс с тщательным отслеживанием достигнутых результатов, необходимой корректировкой целей и задач.

Что касается реформы российской правовой системы, то она, особенно на ее первом этапе, вряд ли соответствовала этим требованиям, поскольку осуществлялась во многом спонтанно, в условиях одновременного распада, ломки и трансформации ранее существовавших экономических и общественно-политических структур. Отсутствие четких концепций и программ реформирования правовой системы (впрочем, как и всего общества) подменяло абсолютное и резкое отрицание прежней системы. Это приводило к тому, что те или иные элементы прежней советской правовой системы отменялись до того, как им была подготовлена соответствующая замена. Отсутствие собственных концепций и программ реформирования отягощалось ностальгией по дореволюционной России, а также некритическим заимствованием институтов англосаксонской правовой семьи.

Более четкий характер правовая реформа приобрела лишь в последующем, особенно после принятия Конституции Российской Федерации 1993 г. Однако за точку отсчета имеет смысл принять Указ Президента Российской Федерации от 6 июля 1995 г. № 673 «О разработке концепции правовой реформы в Российской Федерации»206. Целями его издания, как указано в указе, являлись реализация положений Конституции Российской Федерации и укрепление на ее основе российской государственности и правовых основ российского общества, а также обеспечение системности, плановости и скоординированности законотворческого процесса. Таким образом, по существу, речь идет не только о правовой реформе в строгом смысле этого термина, но и дальнейшем развитии государственности.

Как известно, концепция правовой реформы не получила своего четкого внешнего выражения. Тем не менее основные ее элементы, перечисленные в указе, связанные с важнейшими направлениями формирования и функционирования российской государственности и развития гражданского общества достаточно отчетливо просматриваются на практике.

Каким же образом обстоит дело с выполнением данного указа, насколько далеко страна продвинулась с правовым реформированием после его издания? Ответ на этот вопрос пытались дать ранее проводившиеся социологические исследования. В частности, в 1999 г. Центром социального прогнозирования в рамках проекта «Правовая культура» Российского фонда правовых реформ был проведен всероссийский экспертный опрос, связанный с проблемами правовой реформы207. Однако в последующем в широкой печати отсутствовали какие-либо публикации, основанные на результатах социологических исследований по данной проблематике.

Вот почему, на наш взгляд, представляют интерес данные, связанные с оценкой юристами продвижения правовой реформы по ее основным направлениям после издания соответствующего указа. Вопрос, который был поставлен перед опрошенными юристами, был сформулирован следующим образом: «6 июля 1995 г. Президент Российской Федерации подписал указ № 673 "О разработке концепции правовой реформы в Российской Федерации"». Укажите, пожалуйста, насколько существенно удалось продвинуться правовой реформе по ее основным направлениям?». Респонденты могли оценить это продвижение следующим образом: «очень существенно», «существенно», «несущественно», «продвижения нет», «откатились назад».

Перечисление основных направлений правовой реформы осуществлялось в последовательности, приведенной в самом указе:

законодательное обеспечение системы прав человека в обществе, прежде всего реальных гарантий прав и законных интересов личности; упрочение основ и защита конституционного строя; реформирование государственного управления, в том числе совершенствование системы государственной регистрации общественных объединений и других юридических лиц и контроля за их деятельностью;

создание целостной правовой базы организации и деятельности судебной системы и органов юстиции;

обеспечение координации нормотворческой деятельности федеральных органов государственной власти, а также федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Российской Федерации;

формирование правовой базы и институциональная реформа правоохранительной системы для усиления борьбы с преступностью; конкретизация основ федерализма в Российской Федерации; выработка принципиальных направлений и форм осуществления реформы местного самоуправления;

дальнейшее системное правовое обеспечение развития экономики; развитие системы правового воспитания, в том числе укрепление системы юридического образования и юридической науки;

организация правовой экспертизы в нормотворческой и правоприменительной практике;

формирование современной широкодоступной базы нормативных актов, в том числе в электронном виде.

На основе полученных в ходе конкретно-социологического исcледования данных степень продвижения тех или иных направлений правового реформирования, характеризуется опрошенными юристами следующими показателями, приводимыми в табл. 17208.

Таблица 17

Юристы о продвижении правовой реформы

Таким образом, опрошенные юристы оценили реализацию правовых реформ, включая все ее основные направления не лучшим образом. В этой связи можно сделать общий вывод о том, что далеко не все цели, поставленные в ходе правовой реформы, достигнуты. Более того, имеются большие, если не сказать огромные, неиспользованные возможности по каждому из его направлений. Показательно, что только 4 % опрошенных оценили продвижение в сфере правовых реформ как очень существенное, а 28 % как существенное. То есть только одна треть опрошенных считают, что в деле правового реформирования произошли серьезные сдвиги. Что касается основной массы юристов, то они значительно менее оптимистичны. Почти половина опрошенных (44 %) считают, что продвижение правовой реформы – несущественно. Если же к ним добавить 16 % считающих, что продвижения нет, а также 4 % полагающих, что откатились назад, то можно сделать общий вывод о том, что правовое реформирование, по мнению юристов, осуществляется недостаточно успешно.

Наибольших успехов, по мнению опрошенных, удалось добиться в таком направлении, как формирование современной широкодоступной базы нормативных актов, в том числе в электронном виде, которое значительно опередило другие направления правовой реформы (23 балла). Завершающее направление, перечисленное в указе, по степени своей продвинутости оказалось, однако, на первом месте среди других направлений правового реформирования. О том, что продвижение здесь существенно, заявили 47 % опрошенных, а 16 % – что оно очень существенно. Вместе с тем, 26 % из общего числа опрошенных считают все же достижения и в этом направлении правового реформирования несущественными. Кроме того, 7 % опрошенных полагают, что продвижения нет, а 0,5 % считают, что положение ухудшилось. Не ответили на вопрос 4 % опрошенных.

К сказанному необходимо добавить, что данное направление в том виде, как оно сформулировано в указе, предполагает прежде всего широкое правовое информирование населения. Однако эта тема, как уже отмечалось, имеет актуальное значение и для профессиональных юристов, хотя и в несколько ином плане, поскольку для юристов как профессионалов особое значение приобрело в целом использование в своей работе компьютерной техники, а не только в плане правового информирования.

На втором месте по степени продвижения находится создание целостной правовой базы организации и деятельности судебной системы и органов юстиции (21 балл). Как известно, в последние годы в связи с признанием и практическим проведением в жизнь в условиях России важнейшего принципа правового государства – разделения властей, к реформированию судебной системы было привлечено особое внимание общественности. Тем не менее с тем, что продвижение в данном направлении очень существенно, согласны лишь 4 % опрошенных. С тем, что имеющееся здесь достижения существенны, согласились 37 %. В то же время продвижение по линии судебной реформы, а также системы органов юстиции признали несущественными 42 % опрошенных. Одновременно 10 % респондентов посчитали, что какого-либо продвижения по пути судебных реформ нет, а 3 % сочли, что здесь имеет место откат назад. 4 % из опрошенных юристов не ответили на поставленный вопрос.

Значительно выше, чем в целом, юристы оценивают результаты судебной реформы опрошенные нами судьи (табл. 18).

Таблица 18

Юристы о правовой базе судебной системы и органов юстиции (в %)

Таким образом, проблема реформирования судебной системы, как и системы органов юстиции, далеко не снята. Напротив, она приобретает особую актуальность с учетом тех проблем, с которыми в этой сфере приходится сталкиваться.

Третье место по степени продвижения заняло реформирование государственного управления, в том числе совершенствование системы государственной регистрации общественных объединений и других юридических лиц и контроля за их деятельностью (20,5 балла). О том, что продвижение в этом направлении очень существенно отметили 4 %, существенно – 37 %. В то же время 39 % опрошенных заявили, что продвижение в этом направлении несущественно. Если к ним добавить 12 %, считающих, что продвижения нет, а также 4 %, придерживающихся точки зрения, что имеет место откат назад, то становится очевидным, что половина опрошенных юристов видят серьезные резервы в административной реформе. Не ответили на данный вопрос анкеты 4,0 % опрошенных. Вот почему последние меры, принимаемые государственной властью страны по «доводке» административной реформы, можно воспринимать как вполне оправданные, хотя в них можно заметить и некоторое отступление на прежние позиции.

Упрочение основ и защита конституционного строя как направление правовой реформы набрало 20 баллов, заняв четвертое место. Степень продвижения в этом направлении опрошенные юристы оценили следующим образом: очень существенно – 3,5 % опрошенных; существенно – 32; несущественно – 45,5; продвижения нет – 13; откатились назад – 3; не ответили – 3 %. Таким образом, опрошенные считают, что данное направление реформирования осуществлялось сравнительно энергично. Тем не менее 45 % процентов опрошенных считает, что достижения в направлении упрочения основ и защиты конституционного строя несущественны. Более того, почти 13 % респондентов считают, что продвижения здесь нет, а 3 % говорят даже об откате назад. Таким образом, по мнению юристов, и в этом направлении правового реформирования сохраняются серьезные проблемы, нуждающиеся в более энергичном разрешении.

В этой связи нельзя не согласиться с точкой зрения В. Д. Зорькина о том, что в последнее десятилетие действия Конституции Российской Федерации самой опасной для страны была реальная угроза развала. Одним из условий ее устранения в последующем и является, по его мнению, эффективная и последовательная правовая реформа209.

В перечне основных направлений правовой реформы вполне обоснованно указано прежде всего законодательное обеспечение системы прав человека в обществе, реальных гарантий прав и законных интересов личности. Именно положение дел, связанных с законодательным закреплением, практической реализацией и защитой прав человека, гражданина и личности, является важнейшим показателем правового развития общества, демократического характера государства. Однако этому направлению правового реформирования с точки зрения его продвижения опрошенные отвели среди других пятое место (20 баллов).

На вопрос «Насколько удалось продвинуться правовой реформе в этом направлении?» получены следующие ответы: продвижение очень существенно – 4 % опрошенных; продвижение существенно – 23; продвижение несущественно – 49; продвижения нет – 16,5; откатились назад – 4; не ответили на вопрос – 3 %. Таким образом, только около трети опрошенных юристов считает, что продвижение в этой сфере правовой реформы является заметным. Почти половина – несущественным. В то же время более 20 % считают, что продвижения нет и даже имеет место откат назад.

Представляется, что с общей оценкой данной юристами законодательному обеспечению системы прав человека в обществе и прежде всего реальных гарантий прав и законных интересов личности нельзя не согласиться. В России много сделано для провозглашения и законодательного закрепления, в том числе конституционного, прав и свобод личности, но существуют серьезные проблемы, связанные с их реализацией и обеспечением необходимыми гарантиями.

Перечисленные пять основных направлений правового реформирования превышают показатели продвижения правовой реформы в целом. Все остальные находятся ниже этого уровня, что предполагает повышенное к ним внимание как в теории и тем более на практике.

Шестое место по количеству набранных баллов (20 баллов) отведено респондентами обеспечению координации нормотворческой деятельности федеральных органов государственной власти, а также федеральных органов государственной власти и органов государственной власти субъектов Российской Федерации. Как известно, эта проблема приобрела особую остроту несколько лет назад в период «суверенизации» регионов. Казалось бы, что она во многом была снята в связи с введением института полномочных представителей Президента Российской Федерации в федеральных округах, регистрацией в Министерстве юстиции РФ нормативных актов, принимаемых в регионах, избранием руководителей региональной власти по представлению Президента РФ.

Тем не менее, как свидетельствуют результаты проведенного опроса, проблема обеспечения единства правового пространства в стране еще далеко не преодолена. Отвечая на вопрос «Насколько далеко удалось продвинуться в этом направлении», лишь 2 % опрошенных считают, что продвижение очень существенно. Существенным это продвижение находят 27,5 % опрошенных. Но опять же 49 % юристов, т. е. почти половина, участвовавших в опросе, придерживается мнения, что это продвижение несущественно. К тому же 14 % опрошенных, считают, что состояние дел не улучшилось, а 4 % – даже ухудшилось. Не дали ответа на поставленный вопрос 4 % опрошенных. На наш взгляд, полученные данные убедительно свидетельствуют о том, что в деле правового реформирования нельзя успокаиваться на достигнутом, а, напротив, необходимо настойчиво развивать начатое, доводить его до реального завершения.

В тесной взаимосвязи с рассмотренным направлением находится деятельность по конкретизации основ федерализма в Российской Федерации (19 баллов). По сравнению с другими это направление правового реформирования с позиции достигнутого заняло седьмое место. О том, что продвижение в этом направлении правового реформирования очень существенно, заявили 3 % опрошенных. Существенным это продвижение признали 29 %. В то же время несущественным сочли 42 %. По мнению 17 % опрошенных, продвижения в этом направлении правового реформирования нет, а 4 % считают, что откатились назад. Не ответили на данный вопрос анкеты 6 % опрошенных.

Выработка принципиальных направлений и форм осуществления реформы местного самоуправления. Так, в указе называется следующее направление правовой реформы. Продвижение в этом направлении респонденты оценили в 19 баллов (восьмое место). О том, что продвижение здесь очень существенно заявили 2 % опрошенных юристов, в то время как 23 сочли это продвижение только существенным. Однако 48,5 % опрошенных считают достигнутое несущественным. К этому следует добавить, что на отсутствие продвижения указали 19 % опрошенных, а 2 % посчитали, что здесь имеет место откат назад. Не ответили на поставленный вопрос 5 % респондентов.

Как показал проведенный социологический опрос, еще менее оптимистичны опрошенные юристы относительно такого направления, как организация правовой экспертизы в нормотворческой и правоприменительной практике (девятое место). Значение его очевидно, поскольку успех в реформировании в целом, как и каждого его направления, во многом обусловливается ее обоснованностью, предварительной подготовкой. В правовой сфере это также в значительной мере зависит от организации правовой экспертизы в нормотворческой и правоприменительной практике. Продвижение в этой области правового реформирования участники опроса определили следующим образом: очень существенно – 2 % опрошенных; существенно – 21; несущественно – 51; продвижения нет – 18; откатились назад – 3; нет ответа – 5 %.

Организация правовой экспертизы является важным звеном в нормотворческой деятельности наряду с системностью, плановостью и скоординированностью правотворческого процесса. Лишь при соблюдении этих условий можно рассчитывать на становление системы законодательства, отвечающей потребностям времени. Каким же образом оценивают его состояние на сегодняшний день сами юристы? На вопрос «Как Вы оцениваете качество законодательства, с положениями которого Вам приходится иметь дело в своей повседневной работе?» опрошенные юристы дали следующие ответы: очень высоко – 0,5 %; высоко – 8; средне – 65; низко – 18; очень низко – 6; затруднились ответить – 3 %.

Насколько можно судить по всем полученным ответам, связанным с состоянием российского законодательства, в настоящее время налицо значительные резервы его совершенствования. Отсюда необходимость последовательной и более углубленной работы по экспертизе нормативных правовых актов по самым различным направлением. Однако особое значение имеет последовательная реализация Федерального закона от 17 июля 2009 г. «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов»210.

Определенная подсказка есть в ответах опрошенных нами юристов и относительно организации правовой экспертизы правоприменительной практики. Показательны в этом смысле проблемы, которые возникают у юристов в процессе непосредственного применения права. В частности, на вопрос: «Решение каких вопросов, возникающих в практике применения права, вызывает у Вас обычно наибольшие трудности?» получены с учетом его стадий следующие ответы: изучение и оценка обстоятельств дела – 18 %; выбор соответствующей нормы права – 6; проверку подлинности текста нормы, ее анализ с точки зрения законности, действия во времени, в пространстве и по кругу лиц – 10; анализ содержания нормы права (толкование) – 28; принятие решения по рассматриваемому вопросу (делу) – 18; контроль за реализацией принятого решения – 17 %.

Разумеется, эти данные носят достаточно общий характер, которые нуждаются в конкретизации применительно ко всем элементам системы правоприменения и особенно правоохранительных органов, начиная от органов дознания и следствия и заканчивая структурами исполнения судебных решений. К сожалению, вопросы экспертизы правоприменительных актов не нашли достаточно полного ответа в Указе Президента РФ от 20 мая 2011 г. № 657 «О мониторинге правоприменения в Российской Федерации», поскольку в нем основное место заняли проблемы совершенствования действующего законодательства211.

Одно из последних мест (десятое) по степени реализации поставленных целей и задач среди всех основных направлений правовой реформы заняло дальнейшее системное правовое обеспечение развития экономики (19 баллов). Очень существенным продвижение по этому пути посчитали лишь 1 % опрошенных, одновременно существенным посчитали 22 %; несущественным 50 % опрошенных. Если к последним добавить 19 %, считающих, что продвижения нет, а также 3 % считающих, что откатились назад, то становится очевидным, что юристы довольно скептически относятся к итогам работы по правовому обеспечению развития экономики. Нет ответа на этот вопрос анкеты у 5 % опрошенных.

На первый взгляд может сложиться мнение, что опрошенные юристы излишне критично подошли к оценке реального состояния правового обеспечения развития экономики. Однако нельзя забывать, что на первоначальных этапах формирования рыночной экономики этот процесс осуществлялся в заметном отрыве от действовавшего тогда законодательства. Сегодня стало вполне очевидным, что успешная экономическая реформа возможна только в рамках правовой.

Только 19 баллов набрало такое направление правовой реформы, как развитие системы правового воспитания, в том числе юридического образования и юридической науки, которое заняло предпоследнее одиннадцатое место. Между тем формирование правового государства невозможно без серьезных перемен на этом направлении правовой реформы, предполагающем существенное повышения уровня правовой культуры общества. Юристы, участвовавшие в опросе, на вопрос о степени продвижения правовой реформы в этом направлении, дали следующие ответы: очень существенно – 2,5 % опрошенных; существенно – 22; несущественно – 44; продвижения нет – 21; откатились назад – 6 %. Не дали ответа – 5 % опрошенных.

Представляется, что степень оценки этого направления правовой реформы могла быть более критичная с учетом реального состояния как правового воспитания, так и юридического образования и юридической науки212. Однако не будем забывать, что респондентами в нашем опросе выступали юристы-практики, а не ученые и преподаватели. Между тем последние, в том числе зарубежные, обращают внимание на новые объективные факторы, влияющие на это направление: процесс глобализации, достижения в области технологии и информатики, резкое увеличение мобильности людей, продуктов и услуг213. В качестве реакции на это состояние можно рассматривать принятие Указа Президента РФ от 26 мая 2009 г. № 599 О мерах по совершенствованию высшего юридического образования в Российской Федерации214, утверждение им «Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан»215.

Заключительное двенадцатое место среди других направлений правовой реформы заняло формирование правовой базы и институциональная реформа правоохранительной системы для усиления борьбы с преступностью (18,6 балла). Очень существенным считают продвижение в этом направлении 3 % опрошенных. Точки зрения, что это продвижение существенно – придерживаются 18 %. Значительно бóльшее число респондентов (46 %) занимают более сдержанную позицию, считая, что продвижение в этом направлении несущественно. Каждый пятый из опрошенных (20 %) считает, что никакого продвижения нет, а 8,5 % придерживаются мнения об откате назад. Не ответили на поставленный перед ними вопрос 4 % респондентов.

Следует обратить внимание, на наш взгляд, на то, что, отвечая на вопрос о формировании правовой базы и институциональной реформе правоохранительной системы, опрошенные юристы, по существу, давали оценку состоянию борьбы с преступностью. Практически только каждый пятый из опрошенных выставил более или менее положительную оценку проделанной работе в этом направлении. Соответственно, и реальное состояние преступности на сегодняшний день – тревожный показатель явно недостаточной эффективности рассматриваемого направления правовой реформы.

Таким образом, полученные в ходе конкретно-социологического исследования данные констатируют достаточно сдержанную оценку юристами результатов осуществлявшегося в последний период в России реформирования правовой системы. Вместе с тем признается сам факт этого реформирования, несмотря на все объективные трудности и субъективные издержки. До настоящего времени она характеризуется своим неравномерным развитием. Отдельные ее направления получили необходимое развитие и заметно продвинулись вперед, другие – фактически стоят на месте, остальные – грозят откатом назад. Это свидетельствуют о необходимости как внесения уточняющих корректив в этот процесс, так и одновременной его активизации. Поэтому нельзя не согласиться с высказываемой в юридической литературе мнением о необходимости государственной программы правовой реформы, которую целесообразно утвердить законом216. Представляется, что в последующем необходим постоянный мониторинг не только состояния действующего законодательства, о чем говорится и пишется достаточно много, но и всех направлений правового реформирования. В этой связи особое значение приобретает проведение регулярных социологических исследований в сфере права, которые в последние годы, к сожалению, стали довольно редким явлением.

ГЛАВА 4

ГЕНЕРАЦИОННАЯ ФУНКЦИЯ И СФЕРА МОТИВОВ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ЮРИСТОВ

§ 1. Типология юристов 217

Как уже отмечалось, генерационной (движущей) функции правовой культуры соответствует сфера мотивации. Применительно к профессиональной культуре о ней можно судить по высказываниям юристов о причинах их поведения, а также по конкретным поступкам, которые позволяют понять цель и внутренний источника деятельности в сфере права.

Результаты проведенного исследования позволили прежде всего осуществить типологию юристов на основе критериев, которые ранее не использовались в научных исследованиях. В научной литературе под типологией принято понимать классификацию, отражающую логику исторического развития тех или иных явлений, позволяющую объединить их в группы на основе определенных критериев. Применительно к нашей теме особое значение имеет выявление социальных типов юристов, т. е. обобщенное отражение совокупности повторяющихся, существенных качеств личности, входящей в профессионально-юридическую общность218. Социально-типические черты личности юриста выходят за пределы ее индивидуальности и означают обусловленность индивидуального социальным, а в нашем случае прежде всего профессиональным.

1. Типологию юристов можно проводить по самым различным основаниям. Например, в историческом плане можно говорить о типах юристов, характерных для тех или иных общественно-экономических формаций: рабовладельческой; феодальной; капиталистической; социалистической. Можно говорить и более конкретно о типологии юристов в зависимости от их принадлежности к тому или иному государству, нации.

Разумеется, можно осуществить типологию юристов исходя из более конкретных критериев, непосредственно связанных с их практической деятельностью. Например, основанием для типологии могут быть уровень профессиональной подготовки юристов, форма полученного юридического образования, приверженность к тем или иным школам права, отношение к правовым ценностям и т. д.

В ходе исследования специальное внимание уделялось изучению автостереотипа профессионального юриста, представлений об его идеальной «модели». Анализ распространенности морально-этических, общекультурных и профессиональных качеств позволяет сделать вывод о том, что среди профессиональных юристов распространено представление о себе как «законниках» – носителях социальной справедливости (честность, неподкупность, культурность, справедливость, принципиальность), знатоках закона и практики его применения (солидарность с законом, деловитость, любовь к своей профессии, объективность, знание законодательства и т. д.).

В анкете респондентам был предложен такой образ в описании следующей ситуации: «Представим, что кто-то из близких Вам людей оказался ложно обвиненным в тяжком преступлении, связанным со сложными жизненными обстоятельствами. Правильное разрешение дела зависит от компетентности, опыта, справедливости и гражданского мужества юриста, которому предстоит его рассмотреть. Как много среди окружающих Вас людей, которым бы Вы полностью доверили рассмотреть это дело?».

На поставленный вопрос респонденты ответили следующим образом: практически все – 1,5 %; достаточно много – 27; мало – 59; нет никого – 6; затруднились ответить – 6 %. Полученные ответы убедительно свидетельствуют о том, что между «законником» и большинством практикующих сегодня юристов – дистанция большого размера. Ее преодоление потребует длительной и напряженной работы.

В процессе проведения исследования подтвердилась также приемлемость ранее разработанной более конкретной типологии юридических работников219. В ее основу были положены правовой консенсус юристов с точки зрения духа и буквы закона, а также их социальная активность в сфере права. Думается, что эти критерии позволяют выделить как наиболее желательные, так и нежелательные типы юристов, а также степень их распространенности в современных условиях. В свою очередь это сможет способствовать формированию наиболее желательного типа в процессе обучения и повышения квалификации в юридических учебных заведениях, а также совершенствованию содержания и постановке воспитательных мероприятий в юридических органах и учреждениях.

В этой связи были выделены десять типов юристов:

– «энтузиаст» – умело сочетающий дух и букву закона, стремящийся в общественных интересах к совершенствованию законодательства и юридической практики;

– «службист» – умело сочетающий дух и букву закона, но не стремящийся к каким-либо изменениям закона и практики;

– «прагматик» – понимающий дух и букву закона, но заинтересованный прежде всего в «прохождении» дела и в этой связи ориентирующийся на мнение лиц, от которых зависит окончательное решение вопроса;

– «флюгер» – допускающий отступление от требований закона под давлением вышестоящих или местных руководителей;

– «педант» – предельно строго руководствующийся буквой закона, но поступающийся подчас его духом ради соблюдения формы;

– «антипедант» – руководствующийся духом закона, но подчас допускающий отступления от его буквы;

«бюрократ» – заслоняющийся или якобы «не замечающий» букву закона, выхолащивающий его дух ради своего удобства и спокойствия;

– «карьерист» – склонный поступиться законом ради продвижения по службе;

– «циник» – вызывающе пренебрежительно относящийся к духу и букве закона, грубо нарушающий нормы морали, профессиональной этики;

– «лже-юрист» – попирающий в личных интересах закон, пользуясь своим служебным положением.

Какова же распространенность тех или иных типов на практике применительно к современной российской действительности? В какой-то степени ответ на это могут дать результаты проведенного социологического исследования профессиональной культуры юристов220.

На вопрос «Насколько распространены среди окружающих Вас юристов следующие типы работников?» были получены такие ответы (табл. 19)221.

Таблица 19

Распространенность типов юристов

Таким образом, по мнению респондентов, основные типы юридических работников имеют следующую распространенность на практике: «прагматик» – 31 балл, «службист» – 29 баллов, «энтузиаст» – 24 балла, далее следуют «флюгер» – 22 балла, «педант» – 21 балл, «карьерист» – 20 баллов, «антипедант» – 19,5 балла, «бюрократ» – 19 баллов, «лже-юрист» – 12 баллов, «циник» – 12 баллов.

Следовательно, наиболее распространенными стереотипами у юристов являются «прагматик» и «службист». Вместе с тем как наиболее желательный тип «юрист-энтузиаст» занял по распространенности третье место. Бросается в глаза заметная распространенность стереотипов отрицательного свойства «бюрократа», «карьериста», «флюгера». Определенную распространенность имеют «педант», «антипедант», «циник» и «лже-юрист».

2. Попробуем конкретизировать выделенные нами абстрактные типы юристов и определить их распространенность в представлениях юристов, принадлежащих к различным специализированным группам.

«Энтузиаст». К этому типу можно отнести, на наш взгляд, таких знаменитых деятелей дореволюционной России, как М. М. Сперанский, А. Ф. Кони. Образцом «энтузиаста», в данном случае юриста, практика можно считать образ Володи Шарапова из известного телесериала «Место встречи изменить нельзя».

Распространенность «энтузиаста» оценивается опрошенными нами юристами следующим образом (табл. 20).

Таблица 20

Дифференцированные данные о распространенности «энтузиаста»

Как видно из приведенной таблицы, наибольшую распространенность «энтузиаст» имеет среди адвокатов, судей, судебных приставов, нотариусов, следователей и несколько меньшую среди юрисконсультов и прокурорских работников.

«Службист». Здесь логично вспомнить Генерального Прокурора СССР А. Р. Руденко, который выступал от СССР в качестве одного из обвинителей на Нюрнбергском процессе. Сегодня распространенность «службиста» в представлении опрошенных выглядит следующим образом (табл. 26).

Таблица 21

Дифференцированные данные о распространенности «службиста»

Из приведенных данных видно, что фигура «службиста» в целом равно распространена среди специализированных профессионально-юридических групп.

«Прагматик». Думается, что к этому типу юристов можно отнести Президента Российской Федерации В. В. Путина, Председателя Правительства РФ Д. А. Медведева. В качестве «прагматика» можно, пожалуй, назвать знаменитого дореволюционного российского адвоката Ф. Н. Плевако. Сегодня в условиях рыночных отношений тип «прагматика» приобрел большую распространенность (табл. 22).

Таблица 22

Дифференцированные данные о распространенности «прагматика» (в % к числу опрошенных)

Из приведенных данных делаем вывод, что «прагматик» как определенный профессиональный тип наиболее характерен для юрисконсультов, адвокатов, но он менее распространен среди нотариусов и судей. Полученные данные позволяют сделать и более обобщенный вывод о том, что на формирование тех или иных типов накладывает свой отпечаток характер профессиональной деятельности юристов.

«Флюгер». Здесь можно вспомнить генерала Л. В. Дубельта, который в юности сочувствовал декабристам, а позднее стал гонителем вольнодумцев. Это его образ нарисован М. Ю. Лермонтовым на рукописи стихотворения «На смерть поэта». Интересно, что Л. В. Дубельт выдавал своим шпионам награды, кратные 30, – в память о 30 сребрениках Иуды. «Флюгером» может быть назван также любой имитатор бурной деятельности, даже противоречащей его убеждениям, лишь бы отличиться перед начальством.

Сегодня в глазах респондентов распространенность «флюгера» в юридической среде выглядит следующим образом (табл. 23).

Таблица 23

Дифференцированные данные о распространенности «флюгера»

(% к числу опрошенных)

Приведенные данные отчетливо показывают, что наибольшую распространенность среди окружающих юристов «флюгера» констатируют юрисконсульты, в то время как наименьшую – судьи. Это объясняется прежде всего той социальной ролью, которую они играют в обществе, а также степенью профессиональной независимости юрисконсультов и судей.

«Педант» и «антипедант» – оба признают роль и значение закона, но придерживаются при этом разных позиций. Образцом «педанта» в теории права может служить ученый-юрист, придерживающийся нормативистских взглядов, а «антипеданта» – ученый, отстаивающий позиции школы естественного права или понимающий право как «меру свободы». В советской практике образом «педанта» на высоком должностном посту может служить Генеральный Прокурор СССР А. М. Рекунков, а образом «антипеданта» на должностях пониже образ капитана Глеба Жеглова из того же кинофильма «Место встречи изменить нельзя», в исполнении Владимира Высоцкого.

О распространенности «педанта» на практике в современных условиях можно судить по следующим данным (табл. 24).

Таблица 24

Дифференцированные данные о распространенности «педанта»

(% к числу опрошенных)

Таким образом, «педант» – достаточно типичная фигура, характерная для всех групп юристов, обусловленная необходимостью строго придерживаться буквы закона. Несколько больше она распространена среди адвокатов, юрисконсультов, нотариусов, а несколько меньше – среди следователей и работников прокуратуры.

Не менее интересны данные и о распространенности «антипеданта», содержащиеся в табл. 25.

Таблица 25

Дифференцированные данные о распространенности «антипеданта»

(% к числу опрошенных)

Как видно из приведенной таблицы, «антипедант» наиболее распространен среди адвокатов, юрисконсультов, нотариусов. На порядок реже с ним встречаются в своей деятельности судьи и прокурорские работники.

«Бюрократ». Этот образ часто встречается в произведениях Н. В. Гоголя, М. Е. Салтыкова-Щедрина, А. В. Сухово-Кобылина, А. П. Чехова. Достаточно вспомнить бровастого прокурора из гоголевских «Мертвых душ», о котором, когда он умер, нечего было и вспомнить, кроме как густых бровей.

Однако и сегодня «бюрократ» довольно распространенная фигура среди юристов, о чем свидетельствуют данные, приведенные в табл. 36.

Таблица 26

Дифференцированные данные о распространенности «бюрократа»

(% к числу опрошенных)

Из приведенных данных видно, что более других юристов с «бюрократами» сталкиваются юрисконсульты. Меньше других в своем окружении с «бюрократами» имеют дело судьи.

«Карьерист». Если обратиться к русской литературной классике, то уместно напомнить ироническую драму А. В. Сухово-Кобылина «Смерть Тарелкина». Применительно к современности можно упомянуть Карлу Дель Понте – до сравнительно недавнего прошлого – генерального прокурора международного трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ) в Гааге, который судил С. Милошевича. Она быстро продвинулась по службе, строго выполняя указания, идущие из США. О распространенности «карьеристов» среди российских юристов можно судить по данным табл. 27.

Таблица 27

Дифференцированные данные о распространенности «карьериста»

(% к числу опрошенных)

И в данном случае тип «карьериста» имеет распространение среди всех социально-профессиональных юридических групп. Однако наиболее часто он встречается среди юрисконсультов, адвокатов, следователей. Заметно меньше он характерен для судей и прокурорских работников. Необходимо учитывать также, что нередко за «карьеристов» воспринимаются лица, активно стремящиеся изменить свое жизненное положение в сторону улучшения.

«Циник». Образцом «циника» может служить Генеральный прокурор СССР А. Я. Вышинский, стараниями которого в сталинские времена было незаконно осуждено большое количество заведомо невинных людей.

К глубокому сожалению, «циников» можно встретить и в наши дни. О степени их распространенности среди различных специализированных юридических групп говорят приведенные ниже данные (табл. 28).

Таблица 28

Дифференцированные данные о распространенности «циника»

(% к числу опрошенных)

Из приведенных в таблице данных нетрудно сделать вывод о том, что «циника» считают наиболее распространенным среди своего окружения адвокаты и юрисконсульты. Менее всего «циник» заметен среди прокурорских работников и судей.

«Лже-юрист». К категории «лже-юрист» можно отнести, например, современных «оборотней в погонах». О степени распространенности этого типа говорят данные, приводимые в табл. 29.

Таблица 29

Дифференцированные данные о распространенности «лже-юриста»

(% к числу опрошенных)

Из полученных данных видно, что «лже-юристы» чаще оказываются в среде адвокатов, юрисконсультов, нотариусов. Реже они встречаются среди прокуроров и судей. Это обусловливается социальным положением, характером работы, перспективами продвижения по службе. В качестве примера можно назвать экс-начальника ОВД «Царицыно», майора милиции Д. Евсюкова. Средства массовой информации уже пишут о «евсюковщине», имея в виду распространенность данного типа юристов222.

В ходе анкетного опроса указывался и иной тип юриста. Как показал последующий анализ содержания ответов на открытые вопросы, опрошенные юристы имеют в виду образ, который противостоит положительным образам юристов, находится с ними в антагонизме. Ему было присвоено название «антиюрист». «Антиюристами» являются лица, не имеющие юридического образования, но покупающие диплом юриста, надевающие «на дело» служебную форму и живущие не по закону, а «по понятиям»223. Определение распространенности этого типа – задача последующих научных исследований.

3. Заслуживает также внимания сравнительный анализ распространенности тех или иных типов юристов в советское и постсоветское время. Возможность такого сопоставления дают результаты исследования профессионального сознания юристов, проведенного в 1983 г.224 (табл. 30).

Таблица 30

Распространенность типов юристов в советский и постсоветский периоды

Нельзя не заметить усилившуюся распространенность в постсоветский период «прагматика» и «карьериста» и некоторую утрату своих позиций «службистом» и «антипедантом».

4. Теперь рассмотрим соотношение и возможные группировки различных типов юристов, позволяющие более четко выделить их особенности и общие черты.

Рис. 13 Рис. 14

На первом уровне (рис. 13) показаны названные типы юристов в пространстве распространенности их образов среди юристов-профессионалов. В результате проведенного исследования и последующего моделирования (с помощью «структурной таксономии») образовались следующие заранее не заданные группы – таксоны226.

В таксон 1 (Т1) вошли «антиюрист» (11), «лже-юрист» (10) и «циник» (9). Совершенно очевидно, что в этот таксон входят наиболее негативные (отрицательные) образы профессиональных юристов.

В таксон 2 (Т2) вошли «педант» (5) и «антипедант» (6). Значение этих образов объяснено выше.

Таксон 3 (Т3): здесь объединились «службист» (2) и «прагматик» (3) – весьма распространенные на практике образы юристов.

В таксон 4 (Т4) вошли «энтузиаст» (Т1) и «флюгер» (Т4). «Энтузиаст» – наиболее желательный тип юриста профессионала. В то время как на практике за ним неотступно следует «флюгер» – имитатор бурной деятельности.

В таксон 5 (Т5) входят «бюрократ» (Т7) и «карьерист» (Т8). Заметим, что бюрократ чаще всего бывает карьеристом, в то время как карьерист – далеко не всегда бюрократ. По – видимому, карьеризм – одно из важнейших свойств юриста-бюрократа.

Таким образом, T1 можно назвать таксоном юристов «негативистов», Т2 – таксоном юристов, «легитимистов», разница между которыми состоит в строгом следовании либо букве, либо духу закона. Т3 – таксон «деловых» профессионалов-юристов, строго выполняющих все указания начальства. Т4 – таксон максимально активных юристов-«активистов», Т2 – таксон «карьерных» юристов, для которых доминанта деятельности – продвижение по службе. Итак, получилось пять новых, обобщенных типов юристов-профессионалов.

На втором уровне (рис. 14) изображены заранее не заданные группировки таксонов первого уровня. Они обозначены буквами A1 и А2. В таксон А1 на втором уровне вошли Т1, Т5, Т2, а в таксон А2 – Т3 и Т4.

Очевидно, что в таксон А2 вошли, с нашей точки зрения, образы юристов-профессионалов, наиболее востребованные современным обществом: «активисты» (Т4) и «деловые» (Т3).

В таксоне А1 между таксонами Т5 и Т2 весьма высокая связь (67)227, в то время как таксон Т1 связан с двумя в 3,5 раза слабее (18). Такую картину можно трактовать следующим образом: юристы карьерного типа и «легитимисты» – это все же достаточно позитивная группа юристов-профессионалов. Негативная группа юристов «лепится» как раз к юристам бюрократического и карьерного типа. Позитивным лидером таксона А1 можно считать «легитимистов» (Т2). Ниже по рангу в смысле желательности для общества находится таксон Т5 – «карьеристы» и «бюрократы». Нежелателен Т1 («антиюрист», «лже-юрист», «циник»).

Таким образом, на втором уровне выделяются два весьма широких таксона юристов: А2 – объединяющий наиболее востребованные современным обществом и А1 – объединяющий менее желательные для общества однако весьма распространенные на практике в силу объективных причин. Эту картину нарушает только таксон Т1, где находятся «негативисты». Но он как раз и отделяется от всех остальных весьма слабой связью внутри полученной структуры. Следовательно, не только элементы таксонов, но и связи между ними дают исследователям ценную, достаточно интересную информацию.

В таксон А1 вошли типы юристов, действующих строго по определенным правилам, но принципиально различающихся по своему содержанию. Для Т1 – «по понятиям» («вор в законе» и др.), для Т5 и Т2 – руководствующихся положениями законов, ведомственными инструкциями и другими нормативно-правовыми актами. Следует заметить, что те, кто нарушает правила «по понятиям», могут быть «наказаны» преступниками гораздо жестче, чем те, кто действует по закону. Достаточно напомнить об имевшихся случаях убийств адвокатов. Отметим также, что А. Я. Вышинский, проходящий по нашей классификации как «циник», называл уголовников социально близкими в отличие от «политических».

Что же касается таксона А2, то в него вошли типы юристов («активисты» и «деловые»), действующие в соответствии с государственной или служебной необходимостью («нуждой») – будь то приказ начальника или сложные служебные обстоятельства. Здесь как раз уместно вспомнить пословицу «Нужда закона не знает и через него шагает». Таким образом, к сожалению, в государстве, еще не ставшем правовым, смысл этой пословицы распространяется не только на рядовых граждан, но и на достаточно широкий класс профессиональных юристов (таксон А2).

Каждый выделенный нами тип юриста может быть подразделен на подтипы: позитивный, негативный и нейтральный. Так, например, «энтузиаст» может быть рассмотрен как: 1) соединение черт «пассионария» и «легитимиста»; 2) правозащитник одностороннего плана – критикующий проявления авторитаризма в России и совсем не замечающий прибалтийского «провинциального фашизма»; 3) лицо, выражающее и реализующее «административный восторг», – вдохновенное выполнение любых, в том числе неразумных, приказов вышестоящего начальства.

В итоге проведенного исследования выявились две наиболее обобщенные группы профессиональных юристов: 1) действующих «по правилам» и 2) действующих «по необходимости» (государственной или служебной). Если учесть, что юристы, действующие «по правилам», подразделяются на тех, кто действует «по закону», и тех, кто действует «по понятиям», в совокупности можно выделить, в конечном счете три основные группы юристов: во-первых, действующих «по закону» (37,5 %), во-вторых, действующих «по понятиям» (12 %), в-третьих, беспрекословно выполняющих распоряжения вышестоящих начальников (51 %).

Таким образом, проведенное исследование выявило, что пространство между «энтузиастами» и другими реально действующими юристами зачастую заполнено «негативистами» и теми юристами, которые действуют по приказу начальства в большей степени, чем по нормам закона. Это свидетельствует о том, что наше общество испытывает потребность не только в правовых законах, но и в заметном повышении уровня профессиональной культуры юристов. Необходимо серьезное улучшение воспитательной работы со студентами-юристами, а также с уже практикующими юридическими кадрами, формирование у них качеств «энтузиаста». Все это важно рассматривать как необходимые предпосылки становления правового государства.

§ 2. Юристы о мотивах правомерного поведения граждан

Конституционное провозглашение России демократическим правовым государством предполагает последовательное осуществление мер по укреплению законности и правопорядка. Отсюда понятна значимость всестороннего исследования связанных с ними проблем, а также выступающего их предпосылкой и необходимым условием – правомерного поведения граждан. Одним из направлений такого исследования является изучение мотивации их поведения, включая правомерное.

1. Правомерное поведение – это социальное полезное поведение, отвечающее требованиям права. Правомерное поведение обладает свойствами, отличающими его от иных видов поведения людей, например, от неправомерного (правонарушающего), а также от поведения людей в сфере соблюдения моральных, религиозных и иных социальных норм и т. п.

Правомерное поведение людей – это их осознанное, волевое, добровольное поведение. Оно обусловлено социокультурными воззрениями каждого человека, его интеллектом, психологией. Правомерное поведение зависит от нравственного, семейного воспитания человека, соблюдения позитивно сформировавшихся среди людей правовых обычаев и традиций. На правомерное поведение существенно влияет уровень правового сознания людей и каждого индивида в отдельности. К правомерному поведению люди не принуждаются, поскольку оно добровольно и осознанно. Человек, поступающий правомерно, например поступающий в вуз, заключающий брак с целью рождения и воспитания детей, участвующий в обсуждении законопроектов, в выборах, добросовестно работающий на предприятии, учреждении или организации и т. д., действует правомерно, чтобы, с одной стороны, удовлетворить собственные потребности (получить профессиональное образование, создать семью, улучшить материальное положение и т. д.), а с другой – принести пользу Отечеству, обществу, окружающим его людям. В правомерном поведении личные и общественные, частные и публичные интересы сочетаются и совпадают.

В литературе правомерное поведение характеризуется так же как цивилизованное, включающее такие качества культуры, как толерантность (терпимость), ответственность, порядочность. Цивилизованное поведение оценивается как следование правовым требованиям на основе убежденности в этическом приоритете общечеловеческих догм – не укради, не убий, не обмани (В. В. Оксамытный).

Ряд авторов (А. С. Шабуров, Д. А. Липинский и др.) исследуют состав правомерного поведения, состоящий из четырех элементов: субъекты (индивиды и коллективы), объекты (формы реализации права, интересы, блага), субъективная сторона (воля, сознание, мотивы, цели, эмоции) и объективная сторона (действие или бездействие) правомерного поведения.

В литературе существуют многообразные классификации видов правомерного поведения. По степени активности различают социально-активное, привычное, конформистское и маргинальное правомерное поведение (В. В. Оксамытный, А. С. Шабуров, Д. А. Липинский). По отраслевой принадлежности различают конституционные, административно-правовые, гражданско-правовые варианты правомерного поведения. По социальной значимости в литературе (Д. А. Липинский) различают необходимое (уплата налогов), желательное (занятие предпринимательством) и социально-допустимое (развод, смена работы) правомерное поведение. По субъектам дифференцируют индивидуальное и коллективное правомерное поведение. Правомерное поведение можно разбить также на поведение физических и юридических лиц, субъектов частноправовых и публично-правовых отношений.

Как нам представляется, классификацию правомерного поведения можно осуществлять, взяв за ее основу его мотивы. Тем более что в литературе правильно подчеркивается исключительная роль мотивации как движущей силы поведения228. Мотивация имеет для поведения граждан побудительное, направляющее и организующее значение. Как отмечал В. Н. Кудрявцев, мотив – это внутреннее побуждение к тому или иному поступку, способному его удовлетворить229. Самым тесным образом мотивы связаны с потребностями, интересами, проблемными ситуациями и жизненными планами. Важно также подчеркнуть, что исходными мотивами поведения граждан могут служить интересы и потребности не только их собственные, но и социальных групп, ведомств, общества в целом. О мотивах можно судить по высказываниям граждан о причинах их поведения, а также по конкретным поступкам, которые позволяют понять их цель и внутренний источник230.

Четкое представление о мотивах правомерного поведения имеет исключительное значение для эффективной профессиональной юридической деятельности, являющейся важной составляющей процесса правового регулирования. Исходя из того, что целью последнего является воздействие на развитие общественных отношений, а поведение людей, составляющих содержание этих отношений, выступает предметом профессиональной деятельности юристов в конечном счете именно на поведение людей нацелена вся деятельность юристов, независимо от того, о каких стадиях правового регулирования идет речь. Прежде всего юристы активно участвуют в создании ценностно-нормативной системы, с помощью которой осуществляется регулирование поведения членов общества в сфере права, соответствующий контроль. В последующем в соответствии с требованиями права, закона юристы оценивают поведение людей в процессе правоприменительной деятельности. На обеспечение правомерного поведения в конечном счете нацелена и работа юристов по профилактике правонарушений, правовому воспитанию населения.

Так как основная задача профессионально-юридической деятельности заключается в преобразовании, регулировании, обеспечении, закреплении, охране и восстановлении отношений между людьми, то эти отношения, включенные в конкретный юридический процесс, и являются ее первичным непосредственным предметом. С учетом сказанного становится понятным и значение научного исследования профессионального мнения юристов о мотивах правомерного поведения граждан.

2. В этой связи представляет интерес, на наш взгляд, данные, полученные по итогам проведенного нами социологического исследования правовой культуры юристов-практиков, в том числе их мнение относительно мотивов правомерного поведения граждан231.

Респондентам было предложено ответить на вопрос анкеты в следующей редакции: «Как вы думаете, почему граждане соблюдают законы?:

1) потому, что законы соблюдают окружающие их люди;

2) потому, что законы выражают личные интересы граждан;

3) потому, что законы выражают интересы всего общества;

4) соблюдение законов вошло у граждан в привычку;

5) соблюдение законов – необходимое условие правового порядка в обществе;

6) закон есть закон и его соблюдают независимо от того, нравится он или нет;

7) потому что несоблюдение закона влечет за собой ответственность, наказание;

8) граждане опасаются, что несоблюдение ими законов вызовет нравственное осуждение со стороны знакомых и близких;

9) другими причинами (укажите, какими)______________________________________».

На поставленный вопрос были получены следующие ответы современных юристов, которые приводятся в ранжированном виде: потому что несоблюдение закона влечет за собой ответственность, наказание – 78,0 %; закон есть закон и его соблюдают независимо от того, нравится он или нет – 40,8; соблюдение законов – необходимое условие правового порядка в обществе – 29,3; потому что законы соблюдают окружающие их люди – 18,6; граждане опасаются, что несоблюдение ими законов вызовет нравственное осуждение со стороны знакомых и близких – 17,3; соблюдение законов вошло у граждан в привычку – 16,0; потому что законы выражают личные интересы граждан – 12,6; потому что законы выражают интересы всего общества – 12,3; другие причины – 1,6 %.

Как видно из полученных данных, 78,0 % ответов свидетельствуют о том, что соблюдение гражданами правовых предписаний обусловлено прежде всего тем, что несоблюдение закона влечет за собой ответственность, наказание, т. е. страхом наказания, боязнью санкций. Представляется, что в этих ответах, с одной стороны, правильно подчеркивается роль ответственности в обеспечении правомерного поведения. Вместе с тем с другой – просматривается ригористическая позиция юристов, излишний акцент на возможность принуждения, наказания.

Одновременно 40,8 % ответов говорят о том, что соблюдение закона гражданами обусловливается формально законопослушной позицией, независимой от личного отношения к закону: «Закон есть закон и его соблюдают независимо от того, нравится он или нет».

Важность соблюдения законов как необходимого условия правового порядка в обществе отмечено в 29 % ответов. Представляется, что с учетом сущности юридической профессии, а также конечной цели правового регулирования, число отметивших этот мотив могло бы быть больше.

Точка зрения, в соответствии с которой граждане соблюдают законы в силу их конформистской позиции, ориентации на окружение знакомых и близких («как все, так и я»), выражена в 18,6 % ответов.

Опасение граждан, что несоблюдение ими законов вызовет нравственное осуждение со стороны знакомых и близких содержится в 17,3 % ответов. Представляется, что это свидетельствуют о признании достаточного существенного потенциала нравственного воздействия на личность.

Акцентация внимания на том, что соблюдение законов вошло у граждан в привычку, содержится в 16 % ответов. Это говорит об исключительно важном значении и больших резервах правовой социализации и правового воспитания личности в современных условиях.

Бросается в глаза то обстоятельство, что гуманистическая направленность законодательства, защита им личных интересов граждан на первый план выдвигается только в 13 % ответов. Представляется, что это обстоятельство нельзя не рассматривать иначе как тревожный сигнал обществу и законодателю о состоянии действующего законодательства, практики демократического участия в его совершенствовании широких слоев населения.

Позиция, в соответствии с которой законы выражают интересы всего общества, нашла свое признание в 12 % ответов, что можно рассматривать как реакцию юристов на вопрос о сущности современного российского права. Становление в России по-настоящему дееспособного демократического правового государства все еще остается исключительно актуальной задачей.

Необходимо также специально отметить, что ответы на указанный вопрос позволяют не только выяснить мнение юристов о позициях граждан в связи с соблюдением требований законодательства. Во многом они характеризуют их собственные позиции и мотивы профессионального поведения232.

3. О специфике отношения юристов в зависимости от их профессиональной специализации к мотивам правомерного поведения граждан можно судить по данным, приведенным в табл. 31.

Таблица 31

Представители специализированных отрядов юристов о мотивах правомерного поведения граждан

Как видно из табл. 31, значение соблюдения требований закона окружающими, как мотива правомерного поведения граждан, прежде всего отметили прокурорские работники (10,1 %), следователи (8,9 %). Несколько меньшее значение этому придают судебные приставы (6,9 %) и нотариусы (6,3 %).

Выражению законом личных интересов граждан, как мотиву их правомерного поведения, больше, чем другие юристы, придают значение нотариусы (7,3 %), а несколько меньше – судьи (2,8 %) и юрисконсульты (2,5 %).

Что касается такого мотива, как выражение законами интересов всего общества, то на него более других указали судебные приставы (10,9 %), а менее – юрисконсульты (2,1 %).

На значение привычки среди других мотивов правомерного поведения граждан обратили повышенное внимание адвокаты (10,8 %), юрисконсульты (7,9 %). Меньше других этот мотив выделили нотариусы и следователи прокуратуры (5,9 %).

Правомерное поведение как необходимое условие правового порядка в качестве мотива отметили чаще других нотариусы (16,6 %), судьи (14,0 %), судебные приставы (14,2 %). Несколько процентов уступили им представители других юридических специальностей.

Принцип «Закон есть закон и его необходимо соблюдать независимо от того, нравится он или нет» как мотив правомерного поведения граждан чаще других подчеркнули нотариусы, судьи (20,4 %). Несколько меньше других этому мотиву придали значение адвокаты (13,0 %).

Как отмечалось выше, юристы в целом как социально-профессиональная группа подчеркивают особую роль возможной ответственности, наказания как мотива правомерного поведения граждан. Особенно заметный акцент на этом мотиве сделали юрисконсульты (40,6 %), следователи (37,0 %), адвокаты (35,4 %), судьи (35,2 %) и прокуроры (33,6 %). Другие категории юридических работников заняли более смягченную позицию, особенно нотариусы (29,5 %). Эти данные еще раз подтверждают повышенный ригоризм юристов как социально-профессиональной группы.

Значение возможности нравственного осуждения со стороны ближайшего окружения как мотива правомерного поведения отметили чаще других работники прокуратуры (10,9 %), а реже нотариусы (5,5 %).

4. Заслуживает также внимания сравнительный анализ оценки юристами мотивации поведения граждан в советское и постсоветское время. Возможность такого сопоставления дают результаты социологического исследования, проведенного одним из авторов в 1983 г.233 (табл. 32).

Таблица 32

Оценка юристами поведения граждан в советское и постсоветское время (в % к числу опрошенных)

Прежде всего бросается в глаза усиление ригористических позиций, занимаемых профессиональными юристами. Мотив «Несоблюдение закона влечет за собой ответственность, наказание» вышел на первое место, хотя и в советские времена он занимал второе место.

Однако еще больше обращает на себя внимание то обстоятельство, что если в советские времена юристы прежде всего считали, что граждане соблюдали законы, потому что они выражают интересы всего общества, то теперь этот мотив с первого места обрушился на последнее. По существу, это является признанием того факта, что современное право – во многом выражение интересов господствующей элиты.

Некоторое усиление отчужденности личности просматривается и в том, что если раньше гуманистический характер законодательства занимал четвертое место среди мотивов поведения граждан, то теперь он занял лишь седьмое.

В то же время как раньше, так и теперь юристами подчеркивается важность соблюдения законов как необходимого условия правового порядка в обществе, привычки соблюдения закона, нравственного осуждения со стороны окружения в случае неправомерного поведения.

6. В ходе исследования были построены и соответствующие модели мотивов правомерного поведения граждан с точки зрения юристов.

На рис. 15 изображены минимальные евклидовы (нормированные) расстояния между признаками (мотивами), их уровень значимости.

Рис. 15

Как видно из содержания рисунка, на нем изображены три таксона: Т-1, Т-2 и Т-3.

В центральный таксон Т-1 включены три элемента, узловым среди которых является 1 (законы соблюдают окружающие). В максимальной близости к нему находятся элементы 4 (соблюдение законов вошло в привычку, е234=6), 8 (несоблюдение законов вызовет нравственное осуждение, е=5). Нельзя не обратить внимания на то, что перечисленные элементы представляют собой мотивы, связанные с повседневной жизнью, ближайшим окружением. Этот таксон можно назвать таксоном мотивов обыденного окружения. Он свидетельствует о том, что многие граждане, по мнению юристов, ориентируются не на право, а на привычки, обычаи, традиции. При этом более всего они опасаются нравственного осуждения окружающих (е=5). С правом их связывает боязнь возможного наказания.

Этот таксон по удельному весу (Р-Т1)235 составляет 23 % от числа голосов, отданных за всю совокупность мотивов.

Как видно по содержанию и весу таксона Т-1, в зоне подобного восприятия права находится почти четверть населения страны, что нельзя признать нормальным. Это требует резкого повышения правовой культуры населения. Тем более что его представители в определенной ситуации могут выполнять некоторые правоприменительные функции, например, в качестве присяжных заседателей, членов ДНД и др.

И в данном случае применение метода структурной таксономии вновь дополняет и уточняет данные, полученные в результате социологического исследования. Отвечая на вопросы анкеты, юристы отмечают, что в реальности такой мотив, как соблюдение законов в силу того, что они выражают интересы всего общества, занимает, к сожалению, далеко не первое место среди других мотивов. Однако подсознательно они воспринимают его в качестве узлового, решающего. Это та цель в сфере формирования мотивации правомерного поведения граждан, на которую должны быть направлены не только усилия профессионально-юридической группы, но и всего общества.

В таксон Т-2 входят два элемента: 2 (законы выражают личные интересы граждан) и 3 (законы выражают интересы всего общества). Расстояние между ними (е) равно 7. В этом таксоне отсутствует какой-либо узловой элемент.

Удельный вес этого таксона (Р-Т2) равен 10 %. Он характеризует, по мнению юристов, мотивы поведения тех граждан, которые руководствуются в первую очередь не положениями права, а необходимостью реализации своих личных интересов, считая их интересами самого государства.

Отметим, что мотивы поведения граждан, включенных в таксон, характеризуют поведение тех, кто, по примеру Людовика XIV, («Государство – это я») отождествляет свои личные интересы с интересами самого государства.

Предыдущий анализ показал, что в этот таксон вошли, по мнению юристов, мотивы поведения граждан, которые привыкли не соблюдать законы и не боятся ответственности.

Если речь идет об интересах государства, то в этом таксоне находятся мотивы поведения многих предпринимателей, которые руководствуются прежде всего интересами бизнеса, не обращая внимания на право, а также некоторых высших чиновников, злоупотребляющих своим должностным положением. Этот таксон можно назвать таксоном бизнес-элиты и высшего чиновничества236.

Связь между таксонами Т-1 и Т-2 осуществляется через элементы 2 (законы выражают личные интересы граждан) и 4 (соблюдение законов вошло в привычку) со связью (е), равной 9.

Отсутствуют узловые элементы и в таксоне Т-3. В него вошли элементы 5 (соблюдение законов – необходимое условие правового порядка в обществе), 6 (закон есть закон) и 7 (несоблюдение закона влечет за собой ответственность, наказание). Минимальное расстояние между ними (е) составило соответственно 18 и 58.

Связь между таксонами Т-1 и Т-3 осуществляется через элементы 1 (законы соблюдают окружающие) и 5 (соблюдение законов – необходимое условие правового порядка в обществе) с расстоянием (е), равным 19.

Удельный вес таксона Т-3 (Р-Т3) равен 66 %. В него вошли мотивы граждан, ориентированных, по мнению юристов, на действующую систему права. Анализ удельных весов элементов таксонов показал, что в нем преобладают мотивы поведения граждан, связанные со страхом наказания. Далее следуют мотивы граждан, ориентированные на принцип «закон есть закон». На третьем месте идут мотивы, ориентированные на необходимость правопорядка. С учетом сказанного таксон Т-3 можно назвать таксоном действующего права.

Привлекает к себе внимание то обстоятельство, что расстояния между элементами 6 (закон есть закон) и 7 (страх наказания) самое большое на рис. 16, что в разы превышает все иные расстояния как внутри таксонов, так и между ними. Страх наказания, к сожалению, является доминирующим мотивом для весьма значительного числа людей, ориентированных на соблюдение права в современном обществе. Разумеется, на этих ответах сказались и ригористические установки самих юристов.

Обращает на себя внимание, что наибольшая связь имеет место между элементами 5 (соблюдение законов – необходимое условие правового порядка в обществе) и 6 («закон есть закон»). Юристы-профессионалы исходят прежде всего из того, что соблюдение законов – необходимое условие правового порядка в обществе. А раз это так, то их соблюдение необходимо независимо от того, нравятся они или нет.

Впечатляет также весьма значительные разрывы между таксонами действующего права (Т-3), обыденного окружения (Т-1), включающего привычки, обычаи, традиции, и, наконец, таксон Т-2, характеризующий, по нашему мнению, поведение бизнес-элиты и высокого чиновничества. Эти разрывы свидетельствуют о необходимости последовательной работы по объединению мотивов и поведения членов общества в направлении их консолидации.

Исследование показало, что общество, по мнению юристов-практиков, подразделяется на три категории граждан. Первые – те, что живут ориентируясь главным образом на окружение, руководствуясь прежде всего сложившимися привычками, обычаями и традициями. Вторая категория – это так называемая элита: бизнесмены и высокие чиновники, которые не боятся ни осуждения граждан, ни юридической ответственности. К ним относится примерно каждый десятый. И наконец, третья категория, к которой относится почти 70 % граждан. Это люди, которые соблюдают действующий закон в том числе из опасения возможного наказания в случае его несоблюдения.

Подтверждением сказанному являются и результаты исследования пути «максимального отталкивания» между признаками (мотивами), который показан на рис. 16.

Рис. 16

Прежде всего обращают на себя внимание изображенные на рис. 16 два узловых элемента: 5 (соблюдение законов – необходимое условие правового порядка в обществе) и 7 (несоблюдение закона влечет за собой ответственность, наказание). Сила «отталкивания» между ними (r) равно минус 75. Это означает, что большинство граждан, по мнению юристов, соблюдают правовые требования, ориентируясь либо на желание правопорядка в обществе (таковых примерно треть), либо исходя в своем поведении из боязни юридической ответственности (таковых примерно две трети).

От узла 5 отталкивается с наибольшей силой (r = -94) элемент 1 (законы соблюдают окружающие). В свою очередь от него отталкивается элемент 6 (закон есть закон, r = -69). От последнего отталкивается элемент 4 (соблюдение законов вошло в привычку, r = -68). Таким образом, становится еще более очевидным, что часть граждан, ориентированных на свое окружение, обычаи, традиции, в глубине души все же стремятся к правопорядку, опасаясь одновременно возможности наказания за его нарушение.

От узла 7 (несоблюдение закона влечет за собой ответственность, наказание) отталкивается с силой r = -77 элемент 2 (законы выражают личные интересы граждан), а также элемент 3 (законы выражают интересы всего общества (r = -74). Эти «отталкивания» еще раз доказывают, что бизнесмены и крупные чиновники, попавшие в таксон Т-2 и впрямь не боятся юридической ответственности. В то же время они подтверждают наличие граждан, которые не ориентируются на ближайшее окружение и не относятся к так называемой «элите».

Анализ соотношения «отталкивания» всех элементов от узловых показывает, что одна только боязнь ответственности, хотя она и весьма значима, не является единственно определяющим регулятором поведения граждан. Мощным узлом «отталкивания» является и желание правопорядка в обществе.

Именно с этих позиций, на наш взгляд, должны оцениваться внесенные в последнее время изменения в законодательство, отражающие смягчение в России уголовно-правовой политики. Они должны соответствовать определенной мере, существующей между наказанием и состоянием правопорядка в обществе, а не создавать статистическую видимость благополучия, успехов в борьбе с правонарушениями. Отсюда вытекает задача юридической науки по определению соответствия ужесточения и смягчения наказания с учетом состояния правопорядка.

Необходимое внимание следует уделять также и возможным, а подчас и реально имеющим место в обществе противоречиям между законодательными требованиями правопорядка и реальным поведением окружения личности. В этой связи законодательные требования могут восприниматься личностью как чужие, противоречащие интересам как его окружения, так и ее собственным. Вот почему принятию новых законодательных мер должно предшествовать тщательное изучения не только общественного, но и мнения различных социальных групп. Не менее важно постоянно помнить о проблемах правовой социализации личности, в которой особую роль играет ее окружение.

Представляет интерес и рис. 17, на котором изображено минимальное влияние признаков (мотивов) друг на друга. Это может трактоваться как их независимость, оригинальность.

Рис. 17

В центре рис. 17 находится узловой элемент 3 (мотивация, обусловленная тем, что законы выражают интересы всего общества).

Минимальное взаимовлияние у него (r = -74) с элементом 7 (несоблюдение закона влечет за собой ответственность, наказание). Далее идет группа также минимально влияющих элементов 1 (законы соблюдают окружающие, r = -62), 8 (несоблюдение законов вызовет нравственное осуждение, r = -22), 4 (привычка соблюдения законов, r = -20), 6 (закон есть закон, r = -2).

В свою очередь в состоянии минимального взаимовлияния с элементом 1 находится элемент 2 (законы выражают личные интересы граждан, r = -26), а с последним – элемент 5 (соблюдение законов – необходимое условие правового порядка в обществе, r = -30).

Из анализа данных (рис. 17) вытекает необходимость разнообразия правовоспитательной работы с представителями различных категорий населения с учетом их восприятия права, отношения к нему и вытекающими отсюда мотивами правомерного поведения (таксоны Т-1, Т-2, Т-3 на рис. 15). Необходимо осуществление работы по повышению правовой культуры граждан с учетом уровня их восприятия современных правовых ценностей.

Прежде всего необходимое дифференцированное подкрепление тех или иных мотивов правомерного поведения. Для тех, кто ориентируется на ближайшее окружение, обычаи, традиции, можно предложить материальное стимулирование спроса на отечественную продукцию (например, на отечественные автомобили). Особенно важно поощрять тех, кто ведет себя социально активно в правовой сфере, например членов ДНД. Стимулирование применимо также к лицам, входящим в таксон Т-3.

Что касается бизнес-элиты, чиновничества, то, возможно, поощрение тех, кто проявляет позитивную активность, особенно значимую в условиях современного экономического кризиса. Имеет смысл материально поддерживать регионы, успешных губернаторов и мэров, руководителей отраслей промышленности и сельского хозяйства, добившихся заметных результатов, в том числе в деле укрепления законности и правопорядка.

Проявлением этой тенденции является и смягчение или даже освобождение от наказания лиц, сотрудничающих с правоохранительными органами. Как известно, опыт истории показал, что ужесточение наказания не является решающей гарантией соблюдения гражданами требований закона. Чрезмерное ужесточение наказания может вызвать, как известно, и обратный эффект.

Однако к этому же результату может привести и другое – необоснованное ослабление наказания. Сегодня являются, например, справедливыми требования общественности ужесточить наказание к лицам, совершающим насилие над детьми, особенно к педофилам.

Думается, что полезно будет также использование позитивного опыта (по решению рассматриваемых проблем), имеющегося в США, странах Западной Европы, например в ФРГ.

Именно таким подходом необходимо руководствоваться правоохранительным органам, преподавателям юридических учебных заведений в работе со студенческой молодежью.

В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть значение всестороннего изучения учеными-юристами проблем правомерного поведения граждан. Тем более что оно самым органичным образом связано и с профессиональной деятельностью юристов. Проведенное нами исследование еще раз показало, что оценка правомерного поведения граждан представителями различных специализированных социально-профессиональных групп юристов в определенной мере различается. Но в целом это различие не носит принципиального характера, что свидетельствует и об относительном единстве профессионально-юридического мнения. В более тщательном анализе нуждаются причины, обусловливающие мотивацию поведения и деятельности различных социальных, в том числе и непрофессиональных, групп. На наш взгляд, особенно пристального внимания заслуживают вопросы влияния ближайшего окружения на личность, как существенного фактора мотивации ее поведения. Все сказанное предполагает активизацию социально-правовых исследований, подготовку на их основе конкретных научных рекомендаций для практики.

§ 3. Мотивы профессионального поведения и деятельности юристов

Важность поступательного социально-экономического развития российского общества, успешное решение задач формирования социального демократического правового государства, осуществление мер, связанных с различными направлениями правовой реформы, обусловливают повышение роли профессиональных юристов, их социальной ответственности за результаты своего труда237. Это требует от представителей юридической науки более активного исследования широкого круга проблем, так или иначе связанных с профессионально-юридической деятельностью. Исключительно важное значение в этой связи представляют проблемы ее мотивации.

1. Вполне понятно, что различные аспекты мотивации поведения и профессиональной деятельности юристов – предмет постоянного внимания ученых-юристов. Следует отметить, что до последнего времени осуществленные в этом направлении исследования были связаны, как правило, с психологией представителей специализированных профессионально-юридических групп: судей; следователей; адвокатов; нотариусов и др.238

К разработке проблем мотивации поведения и деятельности профессиональных юристов весьма редко обращаются специалисты по теории государства и права. Как правило, они считают достаточным ограничиться общей характеристикой профессионально-юридической деятельности для решения учебных задач в процессе подготовки юридических кадров.

Между тем углубленное теоретическое изучение профессионального поведения и деятельности юристов имеет фундаментальное значение, представляет значительную методологическую ценность. Взять хотя бы теоретические вопросы правового сознания, включая профессиональное. Традиционно, когда анализируют их структуру, в ней выделяют индивидуальное, групповое и общественное правовое сознание, научно-обыденный, практический и теоретический уровни, идеологическую и психологическую сферу. При этом, как это ни странно, не уделяется должного внимания мотивации, хотя именно последняя выступает непосредственной движущей силой поведения и деятельности в целом.

В литературе правильно подчеркивается исключительная роль мотивации как движущей силы поведения239. Вот почему для того, чтобы понять и повысить эффективность генерационной (движущей) функции правосознания, включая профессионально-юридическое, необходимо тщательное исследование его мотивационной сферы.

Мотивация имеет для профессионального поведения побудительное, направляющее и организующее значение. Как отмечал В. Н. Кудрявцев, мотив – это внутреннее побуждение к тому или иному поступку, способному его удовлетворить240. Самым тесным образом мотивы связаны с потребностями, интересами, проблемными ситуациями и жизненными планами. Применительно к профессиональному правосознанию особенно важно подчеркнуть, что исходными мотивами поведения профессиональных юристов могут служить интересы и потребности не только их собственные, но и социальных групп, ведомств, общества в целом.

Отсюда понятна значимость исследования генерационной, движущей функции, представляющей собой реальное проявление в динамике сферы мотивации профессионального правосознания. О мотивах профессионального поведения можно судить по высказываниям юристов о причинах их профессионального поведения, а также по конкретным поступкам, которые позволяют понять цель и внутренний источник профессиональной деятельности241.

2. Что же представляют собой сегодня юристы как социально-профессиональная группа с точки зрения мотивации их поведения и деятельности? В какой-то степени ответ на это могут дать результаты проведенного нами опроса242.

Как явствует из итогов проведенного исследования, типичными мотивами профессионального поведения юристов являются следующие:

1) принципиальная позиция, связанная с защитой общественных интересов;

2) принципиальная позиция, связанная с защитой личных интересов граждан;

3) принципиальная позиция, связанная с защитой интересов ведомства, профессиональной группы, коллектива;

4) ортодоксально-юридическая позиция («закон есть закон»);

5) профессиональный интерес к результатам деятельности;

6) конформная позиция, ориентированная на поведение граждан;

7) конформная позиция, ориентированная на поведение юридической группы;

8) конформная позиция, ориентированная на поведение вышестоящего и местного руководства;

9) профессиональные привычки;

10) узко-прагматическая позиция, выражающая заинтересованность в «прохождении дела»;

11) страх наказания за несоблюдение должным образом служебных обязанностей;

12) боязнь осуждения товарищами по коллективу, знакомыми, родственниками;

13) эгоцентрическое поведение;

14) беспечная позиция, выражающаяся в недостаточно ответственном отношении к выполнению служебных обязанностей, повлекшем за собой неблагоприятные последствия;

15) карьеристская позиция;

16) поведение, вытекающее из соображений материальной выгоды.

Более четкое представление о мотивах профессиональной деятельности юристов говорят их ответы на вопрос «Какими мотивами, на Ваш взгляд, руководствуются в своей профессиональной деятельности большинство знакомых Вам юристов?». Они распределились следующим образом: профессиональным чувством ответственности – 58,5 %; профессиональным интересом к работе – 54; необходимостью оказания помощи гражданам, защиты их прав и интересов – 39; привычкой, сформировавшейся за время работы, – 27; возможностью получения личной выгоды – 27; чувством долга перед обществом и государством – 15; боязнью юридической ответственности – 8; общественным мнением – 5; поведением товарищей по работе – 3; боязнью нравственной ответственности – 2; негативными мотивами, реализуемыми неправомерными средствами, – 1,5; негативными мотивами, реализуемыми правомерными средствами – 1; иными мотивами – 1; политическими убеждениями – 1 %243.

Важно отметить, что первое место среди всех перечисленных мотивов заняло профессиональное чувство ответственности (58,5 %). Таким образом, итоги исследования еще раз подтвердили, что социальная ответственность, связанная с профессиональной деятельностью, является одним из важнейших признаков юридической профессии244. К сожалению, на практике юристы, подчас, забывают об этом245.

Показательно и то обстоятельство, что второе место занял мотив, связанный с профессиональным интересом к работе (54 %). Это свидетельство того, что творческое отношение к работе, предполагающее такой интерес, – не только пожелание, но и имеет под собой необходимое основание.

Важно отметить, что необходимость оказания помощи гражданам, защиты их прав и интересов занимает одно из первых мест (третье, 39 %) среди мотивов профессионально-юридической деятельности. Это дополнительно подчеркивает социальную значимость юридической профессии. Именно по этому признаку граждане оценивают в конечном счете работу юристов, формируют свое отношение к ним. В этом заложена основа общественного мнения как о деятельности юридических органов, так и о юристах в целом как социально-профессиональной группе.

Четвертое место занял такой мотив, как привычка, сформировавшаяся за время работы (27 %). Отмечая положительные свойства привычки, во многом облегчающей профессиональную юридическую деятельность, нельзя вместе с тем забывать, что привычка может играть и негативную роль, в частности быть одной из причин профессиональной деформации, вести к нарушениям законности. Профессиональной деформацией объясняются имеющиеся случаи нарушения законности самими юристами246.

Весьма высокое (пятое) место занял такой мотив, как возможность получения личной выгоды. Это обстоятельство отметил почти каждый третий респондент (27 %). Таким образом, получает подтверждение распространенное в СМИ и обществе мнение о том, что нередко юристы используют свое должностное положение для извлечения личной выгоды. Следует отметить, что этот мотив нельзя оценивать однозначно. С одной стороны – это весьма тревожное обстоятельство, поскольку мотив личной выгоды, как известно, зачастую лежит в основе неблаговидных поступков, правонарушений, совершаемых самими юристами, фактов коррупции. Вместе с тем в условиях рыночных отношений вполне закономерно имеет место юридический бизнес, оказание гражданам юридических услуг на платной основе. Важно только, чтобы личная выгода не заслоняла другие позитивные мотивы.

Такой важный мотив, как чувство долга перед обществом и государством, занял шестое место среди других мотивов и попал все-таки в верхнюю часть списка (15 %). Представляется, однако, что этот мотив должен быть одним из ведущих, не менее значимым, чем мотив необходимости оказания помощи гражданам, защиты их прав и интересов.

На седьмом месте в списке мотивов – боязнь юридической ответственности (8 %). Невысокое значение этого мотива для юристов, вероятнее всего, объясняется тем, что опрошенные уверены в необходимом уровне своей профессиональной подготовки, позволяющей избегать ошибок, являющихся главным основанием для наступления их юридической ответственности. Не исключена, видимо, и такая причина, как надежда избежать этой самой юридической ответственности. Особенно, если учесть, что такие надежды нередко оправдываются в силу духа корпоративности, неповоротливости государственных органов, включая юридические.

Еще меньшим удельным весом обладает такой мотив, как общественное мнение, занявшее восьмое место (5 %). Видимо, в ответах респондентов присутствует прежде всего профессиональная установка на противостояние общественному мнению как возможному средству давления на юристов, попытку ограничить их независимость и подчинение только закону. Очевидно, ответы респондентов обусловлены и недооценкой юристами значения общественного мнения непрофессионального характера. Между тем как общественное мнение – важный институт гражданского общества, с которым нельзя не считаться.

Следующее девятое место заняло поведение товарищей по работе (3 %). Опять же здесь сказывается установка на независимость юристов в их профессиональной деятельности, следование требованиям закона. Однако возможность конформного поведения полностью не отрицается.

Определенное воздействие на поведение юристов оказывает и такой мотив, как боязнь нравственной ответственности (десятое место). Этим мотивом наряду с другими руководствуется в своей профессиональной деятельности 2 % юристов. Разумеется, эти показатели никак не влияют на оценку важного значения профессиональной этики юристов.

Как видно из полученных ответов, лишь незначительная часть опрошенных связывает поведение юристов с негативными мотивами, реализуемыми неправомерными средствами (1,5 %, одиннадцатое место). Опять же только 1 % опрошенных указал на негативные мотивы, реализуемые правомерными средствами (двенадцатое место). Думается, что эти показатели не могут успокаивать. Особенно если учесть, что почти треть опрошенных признала наличие в профессиональной деятельности юристов такого мотива, как возможность получения личной выгоды.

Последнее место (тринадцатое) среди мотивов профессионально-юридической деятельности заняли политические убеждения (1 %). Однако это не говорит об отсутствии у юристов политических убеждений. Представляется, что в ответах на этот вопрос сказался содержащийся в законодательстве запрет для некоторых категорий государственных служащих состоять в каких-либо политических партиях.

Вполне понятно, что на мотивации деятельности сказывается принадлежность юристов к той или иной специализированной социально-профессиональной группе. Например, судьи среди других групп выделяют профессиональное чувство ответственности. Адвокаты больше, чем другие юристы, учитывают общественное мнение, юрисконсульты – возможность получения личной выгоды.

О специфике мотивации юристов в зависимости от их профессиональной специализации можно судить по данным, приведенным в табл. 33.

Таблица 33

Мотивация юристов в зависимости от их профессиональной специализации

3. Заслуживает также внимания сравнительный анализ мотивации профессиональной деятельности юристов в советское и постсоветское время.

Возможность такого сопоставления дают результаты исследования профессионального сознания юристов, проведенного автором в 1983 г.247 (табл. 34).

Таблица 34

Мотивация профессиональной деятельности юристов в советское и постсоветское время

Таким образом, если подходить с позиций функционального характера труда юристов, то такие мотивы, как профессиональное чувство ответственности, профессиональный интерес к работе, необходимость оказания помощи гражданам, привычка, сформировавшаяся за время работы, по-прежнему сохраняют свое ведущее значение.

С позиций социального аспекта труда юристов, т. е. его характера, социально-экономической направленности, то здесь произошли достаточно заметные изменения. Например, такой мотив, как чувство долга перед обществом и государством, переместился со второй позиции в советское время на шестую – в постсоветское. Идейная убежденность, которую в значительной мере можно отождествить с политическими убеждениями с четвертого места опустилась на последнее. В то же время возможность получения личной выгоды поднялась с седьмого на пятое место. Несколько возросла роль общественного мнения.

С учетом сказанного не только функциональный, но и социальный аспект труда должен привлекать к себе больше внимания со стороны ученых-юристов. Последний проявляется в целях, на которые в конечном счете он ориентирован в приобщенности юристов к тем или иным классам, защищаемых ими интересах, месте, которое юристы занимают в системе общественного производства, общественной и политической жизни.

4. В ходе исследования были построены и соответствующие модели мотивов поведения профессиональных юристов.

На рис. 18 представлена модель «максимального притяжения» между мотивами деятельности профессиональных юристов248.

Рис. 18

Как видно из рис. 18, на нем изображены три таксона. В первый таксон (Т-1) вошли следующие шесть мотивов: 1 (чувство долга перед обществом и государством); 2 (профессиональное чувство ответственности); 3 (необходимость оказания помощи гражданам, защиты их прав и интересов); 4 (привычка, сформировавшаяся за время работы); 7 (поведение товарищей по работе); 10 (профессиональный интерес к работе).

Обратим внимание на неординарное обстоятельство – социальную направленность всех перечисленных признаков: они связаны с гражданами, социальными группами, обществом в целом.

Учтем и то обстоятельство, что в таксон вошли одновременно два узловых элемента: 10 (профессиональный интерес к работе) и 2 (профессиональное чувство ответственности). Между этими элементами существует и наибольшая связь (r 249 = 89). Профессиональный интерес к работе предполагает и понимание ответственности за ее результаты и, наоборот.

С узловым элементом 10 связан элемент 4 (привычка, сформировавшаяся за время работы, r = 87). Из этого можно сделать вывод о том, что привычная профессиональная деятельность необязательно влечет за собой притупление профессионального интереса, как нередко принято считать в литературе. Профессиональный интерес к работе сам может стать привычным. В свою очередь с привычкой, сформировавшейся за время работы, связан элемент 7 (поведение товарищей по работе, r = 75). Отсюда можно сделать вывод не только о том, что важным фактором формирования профессиональных привычек юристов является поведение товарищей по работе, но и о том, что вместе они могут способствовать формированию профессионального интереса к работе. Таким образом, привычка в сочетании с интересом к работе обеспечивает положительный алгоритм профессионального поведения юристов.

С другим узловым элементом – профессиональным чувством ответственности (2) связан элемент 3 (необходимость оказания помощи гражданам, защиты их прав и интересов, r = 80). И это не может не радовать, поскольку без оказания помощи гражданам, защиты их прав и интересов невозможно говорить о какой бы то ни было профессиональной ответственности юристов. Профессиональное чувство ответственности характеризуется также тесной связью с элементом 1 (чувством долга перед обществом и государством, r = 75). И это понятно, поскольку юридическая деятельность носит социальный характер, обусловлена наличием государственности. Таксон Т-1 можно назвать таксоном позитивной мотивации.

В таксоне Т-2 также выделяются два узловых элемента: 9 (боязнь нравственной ответственности) и 11 (возможность получения личной выгоды). В этот таксон вошли элементы: 8 (боязнь юридической ответственности); 13 (негативные мотивы, реализуемые неправомерными средствами) и 12 (негативные мотивы, реализуемые правомерными средствами).

Обращая внимание, что между узловыми элементами расположился элемент 13 (негативные мотивы, реализуемые неправомерными средствами). И это вполне логично, поскольку неправомерная деятельность связана не только с возможностью получения личной выгоды, но и нравственной ответственностью. Сила связи (r) в первом случае равна 80, а во втором – 87.

Помимо элемента 13 на узел 9 выходит также элемент 8 (боязнь юридической ответственности, r = 74). Представляется, что это обстоятельство обусловлено тесной взаимосвязью права и нравственности, юридической и нравственной ответственности.

Точно так же на узел 11 выходит не только элемент 13, но и элемент 12 (негативные мотивы, реализуемые правомерными средствами, r = 73). И эта связь также понятна, поскольку возможность получения личной выгоды связана и с негативными мотивами, реализуемыми неправомерными средствами.

Таксон Т-2 можно назвать таксоном негативной мотивации.

В таксон Т-3 включены два элемента: 5 (политические убеждения) и 6 (общественное мнение) со связью r = 77. Это таксон можно назвать таксоном нейтральной мотивации.

Удельный вес таксона Т-1 является наибольшим в описываемой структуре. Включенные в него мотивы являются реально определяющими поведение профессиональных юристов.

Еще раз подчеркнем, что элементы, попавшие внутрь таксонов, имеют содержательные смысловые связи.

Обратимся к структуре пути «максимального отталкивания (рис. 19).

Рuc. 19

Структура пути «максимального отталкивания» показывает, что для специалистов-юристов узловыми мотивами, т. е. центрами «отталкивания», являются чувство долга перед обществом и государством (1), негативные мотивы, реализуемые правомерными средствами (12), политические убеждения (5).

От узла 12 (негативные мотивы, реализуемые правомерными средствами, отталкивается элемент 4 (привычка, r = 21), 2 (профессиональное чувство ответственности, r = 11), 3 (необходимость оказания помощи гражданам, r = -3), 7 (поведение товарищей по работе, r = 0).

От узла 5 (политические убеждения) отталкиваются элементы 10 (профессиональный интерес к работе, r = 32), 8 (боязнь юридической ответственности, r = -3). В свою очередь от этого последнего отталкивается элемент 6 (общественное мнение, r = 14).

От узла 1 (чувство долга перед обществом и государством) отталкиваются элементы 13 (негативные мотивы, реализуемые неправомерными средствами, r = 33), 9 (боязнь нравственной ответственности, r = 18), 11 (возможность получения личной выгоды, r = 15).

Велика сила отталкивания узла 1 (чувство долга перед обществом и государством) от узла 12 (негативные мотивы, реализуемые правомерными средствами, r = -37).

К заслуживающим внимания выводам приводит изучение пути «минимальной отдаленности», т. е. максимальной близости мотивов профессиональных юристов.

Рассмотрим рис. 20.

Рис. 20

На рис. 20 изображены три таксона. В первом таксоне (Т-1) узлом выступает элемент 13 (негативные мотивы, реализуемые неправомерными средствами). Максимально близки к нему элемент 5 (политические убеждения, е250 = 2), 9 (боязнь нравственной ответственности, е = 1) и 7 (поведение товарищей по работе, е = 3). В этом же таксоне к элементу 9 (боязнь нравственной ответственности) примыкает элемент 12 (негативные мотивы, реализуемые правовыми средствами, е = 2). В свою очередь к элементу 7 (поведение товарищей по работе) близок элемент 6 (общественное мнение, е = 6). К тому в свою очередь примыкает элемент 8 (боязнь юридической ответственности, е =10), а к последнему – элемент 1 (чувство долга перед обществом и государством, е = 18).

Как видно из рисунка, в данном таксоне имеет место своеобразная «пересортица» мотивов. В него вошли как позитивные, так и негативные мотивы. Их роднит то, что для юристов они имеют не очень высокий уровень значимости. В целом смешение мотивов можно рассматривать как нежелательный момент, свидетельствующий о том, что сегодня у юристов высокие мотивы опустились до уровня обыденных и даже негативных.

В таксоне Т-2 узловым элементом является привычка, сформировавшаяся во время работы (4). К ней максимально близок элемент 3 (необходимость оказания помощи гражданам, е = 29), а также элемент 11 (возможность получения личной выгоды, е = 17). Содержание таксона еще раз убеждает в том, что личная выгода в современных условиях не всегда несет в себе отрицательное содержание.

Наконец, в таксон Т-3 входят элементы 10 (профессиональный интерес к работе) и 2 (профессиональное чувство ответственности, е = 19). Нет необходимо доказывать, что это сочетание мотивов можно оценить только положительно.

Обращают на себя внимание и пути «максимальной близости» мотивов, через которые связаны сами таксоны. Так, элемент 1 (чувство долга перед обществом и государством связан (е = 26) с элементом 4 (привычкой) таксона Т-2. В свою очередь элемент 3 (необходимость оказания помощи гражданам) таксона Т-2 связан (е = 37) с элементом 10 (профессиональный интерес к работе) таксона Т-3.

Узлами этих таксонов являются элементы 4 (привычка) и 13 (негативные мотивы, реализуемые правомерными средствами).

Обратимся к анализу максимального расстояния между мотивами, т. е. их «максимальной отдаленности» друг от друга. Рассмотрим в этой связи рис. 21.

Рис. 21

Узловое место на рисунке принадлежит элементу 2 (профессиональное чувство ответственности) имеющему, бесспорно, ключевое значение для профессиональной юридической деятельности. Наиболее отдалены от него элементы 5 (политические убеждения) и 12 (негативные мотивы, реализуемые правомерными средствами). Отдаленность (е) и в том, и другом случае равна 100. Далее элементы идут в следующей последовательности: 9 (боязнь нравственной ответственности, е = 99); 13 (негативные моменты, реализуемые неправомерными средствами, е = 98); 7 (поведение товарищей по работе, е = 96); 6 (общественное мнение, е = 93); 8 (боязнь юридической ответственности, е = 88); 1 (чувство долга перед обществом и государством, е = 76); 11 (возможность получения личной выгоды, е = 60), 4 (привычкой, е = 57).

Обратим на себя внимание, что элемент 5 (политические убеждения) и 12 (негативные мотивы, реализуемые правомерными средствами) занимают промежуточное положение. Первый – между профессиональным чувством ответственности (2), необходимостью оказания помощи гражданам (3) и (профессиональным интересом к работе) (10); второй – между профессиональным чувством ответственности (2) и профессиональным интересом к работе (10).

Следует отметить, что на рис. 21 осуществлено не обычное, а многомерное ранжирование мотивов юристов-профессионалов по уровню их значимости в коллективном сознании.

5. Как результаты исследования, так и сама юридическая практика показывают, что ведущими мотивами для большинства юристов являются профессиональное чувство ответственности, долга перед обществом и государством, необходимость оказания помощи гражданам, защиты их прав и интересов, убежденность, привычка, сформировавшаяся во время работы. Отмечен высокий уровень интереса юристов к своей профессиональной деятельности. Вместе с тем для юристов не исключены и конформная позиция, страх наказания, боязнь осуждения со стороны коллектива, профессиональной группы в целом, окружения, а также карьеристские побуждения, соображения материальной выгоды.

Данные о мотивах поведения юристов имеют исключительно важное значение для понимания не только генерационной (движущей), но и регулирующей функции профессионального правосознания, его сущности и содержания. Отсюда необходимость их последующего более обстоятельного и всестороннего исследования, причем как в целом у профессионально-юридической группы, так и у отдельных отрядов юридических работников: судей; прокуроров; адвокатов; следователей; нотариусов и др. Представляется, что особенно плодотворными могли бы стать уяснение факторов, влияющих на формирование мотивов профессиональной деятельности, выработка на их основе научных рекомендаций для практики.

§ 4. Профессиональная культура юристов и законность

Одним из важнейших условий устойчивого развития российского общества, осуществляемых в нем преобразований является их правовое обеспечение. Оно предполагает прежде всего эффективное правовое регулирование общественных отношений, совершенствование действующего законодательства, практики его реализации, укрепление законности и правопорядка, заметное усиление борьбы с преступностью. Отсюда необходимость всестороннего научного исследования проблем взаимосвязи профессионально-правовой культуры и законности в целях всемерного повышения их уровня и эффективности.

Следует отметить, что в разработке этой темы есть целый ряд существенных трудностей, в том числе связанных с наличием разнообразных и зачастую не совпадающих точек зрения на понятие, сущность и содержание как законности, так и правовой культуры. Это обусловливается многоплановостью этих социальных явлений, разнообразными познавательными и практическими задачами, что позволяет исследователям рассматривать их в разных аспектах, под различными углами зрения в целях наиболее полного выявления их содержания.

Вместе с тем имеется слишком большой разброс подходов в понимании законности и особенно правовой культуры, что не позволяет выявить единую сущность как того, так и другого явления. В результате некоторые подходы к их исследованию оказываются противоречивыми, а подчас просто несовместимыми. В этой связи возникают вопросы, на которые в юридической литературе нет ответов.

1. Отметим, что среди ученых-юристов нет единства взглядов в понимании законности. В юридической литературе высказываются различные точки зрения о конкретном содержании понятия законности, предлагаются различные определения. Прежде всего как строгое и неукоснительное соблюдение и исполнение законов всеми органами государства, учреждениями и общественными организациями, должностными лицами и гражданами251. Зачастую ее рассматривают в литературе, как принцип права, выражающий характер деятельности правового государства, жизни гражданского общества252. Ряд авторов понимают ее в качестве метода руководства обществом, посредством издания и осуществления законов и других правовых актов, способствующий преодолению трудностей и недостатков в его развитии253. Законность рассматривается и как складывающийся в обществе режим строгого и неукоснительного соблюдения правовых предписаний254. Наконец, законность понимается как соответствие нормам права деятельности участников правовых отношений255.

Перечисленные подходы, являющиеся наиболее распространенными в юридической литературе, вполне применимы для характеристики различных аспектов законности, что позволяет более глубоко раскрыть ее сущность и содержание. В то же время вряд ли можно признать оправданным выделение только одной из сторон законности, при одновременной недооценке других. Особенно, если учесть, что, играя исключительно важную роль в процессе правового регулирования, законность находится в тесной взаимосвязи с государственными, правовыми и иными социальными явлениями.

Вот почему, на наш взгляд, имеющиеся в литературе характеристики законности как принципа, метода, режима, требования имеет смысл рассматривать как различные, но невзаимоисключающие проявления единой сущности законности, заключающейся в строгом и неукоснительном соблюдении норм права, содержащихся в законах и других нормативных правовых актах.

2. Признавая важность всех перечисленных подходов к пониманию содержания и сущности законности, вместе с тем необходимо отметить, что они охватывают не все аспекты этого сложного общественного явления. Законность невозможно представить не только без системы нормативных требований, а также соответствующего ему поведения, но и правосознания, выступающего в своей позитивной части органичной составляющей правовой культуры. В законности необходимо видеть не только практическую, деятельную сторону, связанную с превращением нормативных предписаний в правовой режим жизни общества, но и субъективную, связанную с представлениями, взглядами, установками, ценностными ориентациями личности, общества, составляющих его социальных групп, включая юристов. В противном случае законность выступает как нечто формальное, внешнее по отношению к человеку и обществу.

Заслуживает внимания с поправкой на современность высказывание П. И. Стучки о «внутренней» стороне законности. Касаясь вопроса о содержании, законности он писал: «С наступлением нэпа революционная законность не только сохраняет свою силу, но получает сугубое значение, ибо и компромиссные законы революционного правительства обязательны не только "внешне", но и "внутренне" ("не за страх, а за совесть"); с внутренней ее стороны она должна быть обоснована главным образом революционным правосознанием (т. е. убеждением, а не одним принуждением)»256. П. И. Стучка подчеркивает тем самым, что для законности характерно не формальное, «внешнее», основанное на принуждении соблюдение закона, а «внутреннее», органично связанное с убеждением в его правильности, гуманности и справедливости.

Однако «внутренние» аспекты обеспечения законности не нашли в последующем всесторонней разработки в советской литературе. Тем не менее отдельные положения, связанные с этой темой высказывались. Плодотворной, например, представляется точка зрения о том, что законность – это реализованная в режиме демократии система идеологических, психологических и юридических требований правомерного поведения граждан, должностных лиц, органов государства и общественных организаций257.

Разумеется, при этом нельзя забывать, что идеологические и психологические требования относятся к сферам правосознания, а юридические представляют собой его специфическую форму. В этой связи, на наш взгляд, недостаточно рассматривать правосознание только как важный идеологический и социально-психологический фактор укрепления законности. Правосознание в его позитивном выражении – органическая внутренняя сторона законности, ее субъективное содержание. Их органическое единство и характеризует прежде всего правовую культуру. Особое значение в этой связи должно уделяться таким компонентам правового сознания и правовой культуры, как понимание содержания законности, ее требований и убеждение в необходимости их соблюдения. Напомним, что в письме «О «двойном» подчинении и законности «В. И. Ленин неоднократно повторяет, что обязанность прокурора только одна – принять меры и следить, чтобы «понимание законности установилось абсолютно одинаковое во всей республике»258.

Внутреннее содержание законности, должно находить свое отражение и в ее определении. В этой связи, законность можно определить, как основанное на понимании и убеждении точное соблюдение и исполнение всеми государственными органами, должностными лицами, организациями, гражданами законов и основанных на них правовых актов, направленных на охрану и развитие демократического правового государства, обеспечение прав, свобод и законных интересов граждан.

3. Законность и правовая культура будучи относительно самостоятельными социальными явлениями находятся в тесной и неразрывной связи. Прежде всего это объясняется тем, что они имеют единую историческую обусловленность. В современном правовом демократическом государстве становится особенно очевидным, что законность и профессиональная правовая культура находятся в состоянии все большей неразрывной связи не только с государством и правом, но и культурным уровнем общества. Это обусловливается и имеет своим источником зависимость государства и права не только от экономики, но и от уровня культуры.

Как же отражаются в профессиональном сознании юристов проблемы законности и какова ее зависимость от их правовой культуры? В какой-то степени ответ на это могут дать результаты проведенного социологического исследования профессиональной культуры юристов. Прежде всего они свидетельствуют о том, что в целом для юристов характерны высокая оценка роли и значения права в жизни общества, достаточно развитое чувство социальной ответственности.

Интересны, например, данные о том, в чем юристы видят социальную ценность права. На этот вопрос получены следующие ответы: обеспечивает контроль за поведением членов общества, устанавливает в нем необходимый порядок – 42 % опрошенных; выражает и защищает личные права и интересы граждан, обеспечивает свободу личности – 40; обеспечивает в обществе необходимую справедливость – 37; является условием становления правового государства – 34; выражает и защищает интересы всего общества, государства – 25; устанавливает меру ответственности лиц, нарушающих предписания права, – 19; способствует нравственному воспитанию граждан – 18; способствует устранению из жизни общества негативных явлений – 17; способствует становлению рыночных отношений – 8,5; является условием развития демократии – 7; является выражением прогрессивных идей и принципов – 1 % опрошенных. На иные ценностные качества права указали 1,5 % опрошенных.

Думается, что трудно не согласиться в целом с характеристикой социальной ценности права, данной юристами, когда подчеркивается регулятивная ценность права, важность защиты личных прав и интересов граждан, обеспечения свободы личности, справедливости и т. д. Отметим вместе с тем, что лишь каждый десятый из них связал его с развитием демократии, становлением рыночных отношений. Эти показатели могут также характеризовать реальное поведение юристов в новых условиях развития российского общества. Показательно также и то, что только 1 % опрошенных рассматривает право как выражение прогрессивных идей и принципов. Это можно интерпретировать как недооценку идеологической роли права с точки зрения его общечеловеческого, гуманитарного содержания.

Сказанное подтверждается и результатами проводившихся нами ранее исследований профессионального сознания юристов. Как отмечалось ранее, наиболее распространенный среди них автостереотип – представление о себе как о «законнике» – носителе социальной справедливости, знатоке закона и практики его применения259.

4. Не меньший интерес представляют и результаты современного исследования, выявившие недостатки, трудности профессиональной деятельности юристов, заметно сказывающиеся на ее эффективности. Особое внимание при этом обращалось на выявление причин, непосредственно связанных с нарушениями юристами требований закона. В этой связи в ходе исследования респондентам специально был задан вопрос: «Чем, на ваш взгляд, чаще всего объясняются имеющиеся случаи нарушения законности самими юристами?». На него были получены следующие ответы: несовершенством действующего законодательства – 55 %, отсутствием необходимого профессионального опыта – 41; недостаточным знанием работниками положений закона – 36; давлением, оказываемым со стороны вышестоящих руководящих работников, – 26; отсутствием возможности должным образом подготовиться к разрешению дела, связанного с большой служебной загруженностью, – 22; стремлением извлечь, пользуясь служебным положением, дополнительные блага и выгоды – 17; корыстной заинтересованностью – 16; профессиональной деформацией – 14; несоответствием психологических качеств работника требованиям профессиональной деятельности – 8; давлением, оказываемым со стороны представителей местных органов власти, – 7; давлением со стороны криминальных структур – 3; давлением со стороны предпринимательских структур – 2 %.

Приведенные данные, позволяют, на наш взгляд, выявить основные направления по устранению причин нарушения законности самими юристами.

Прежде всего необходимо серьезным образом обратить внимание на состояние действующего законодательства, которое во многом предопределяет и состояние законности, в том числе в профессиональной юридической деятельности. Это подтверждают и итоги проведенного нами социологического исследования.

Заслуживает внимания оценка юристами непосредственно состояния действующего законодательства. Так, на вопрос «Сталкивались ли вы в своей юридической практике со случаями, когда, участвуя в процессе применения закона, вы были бы внутренне не согласны с каким-либо из его положений?» получены следующие ответы: довольно часто – 39 %, редко – 45; очень редко – 11; таких случаев не было – 4; 1 % опрошенных не ответили на поставленный вопрос. Ответы на этот вопрос дают общее представление об оценке юристами-практиками состояния законодательства – почти все они сталкиваются с определенными трудностями в процессе его применения, поскольку положения законодательства находятся в противоречии с их взглядами. При этом почти 40 % опрошенных сталкиваются с этим довольно часто.

В то же время на прямой вопрос «Как вы оцениваете качество законодательства, с положениями которого вам приходится иметь дело в своей повседневной работе?» опрошенные юристы дали следующие ответы: очень высоко – 0,5 %; высоко – 8; средне – 65; низко – 18; очень низко – 6; затруднились ответить – 3 %.

Таким образом, основная масса профессиональных юристов выставляют состоянию действующего законодательства лишь удовлетворительную оценку. Почти каждый пятый опрошенный юрист оценил его качество как низкое.

Следующее важное направление устранения причин нарушения законности самими юристами – повышение уровня их профессиональной подготовки. Довольно значительная часть опрошенных признает недостаточное знание ими положений закона, отсутствие необходимого профессионального опыта, несоответствие своих психологических качеств требованиям профессиональной деятельности. Все это свидетельствует о важности дальнейшего совершенствования работы по профессионально-юридической ориентации, своевременного внесения корректив в содержание юридического образования, а также усиления внимания к проблемам профессиональной адаптации работников юридических органов и учреждений, повышения их квалификации.

Как показали результаты исследования, далеко не в полной мере используются для повышения профессиональной подготовки юристов возможности самих служебных коллективов. На просьбу указать наиболее существенные недостатки в производственной учебе были получены следующие ответы: слабая связь с потребностями практики – 34 %; недостаточное изучение положительного опыта профессиональной деятельности – 25; шаблон и формализм в проведении занятий – 24; нерегулярность занятий – 23; повторение известных юристам положений – 23; редкое привлечение ученых-юристов – 17; слабое использование новейшей юридической литературы по специальности – 14; слабая подготовка лиц, ведущих занятия, – 14; слабая подготовка и пассивность слушателей – 12; недостаточное научно-теоретическое содержание – 11; недостаточное внимание достижениям других наук – 5; недооценка общекультурной подготовки – 5; иные недостатки – 1; затрудняюсь ответить – 13 %.

Что касается наиболее эффективных и желательных форм повышения квалификации, то, по мнению опрошенных, ими являются обучение на курсах или в институтах повышения квалификации – 75 %, самостоятельная работа над собой – 54; производственная практика в вышестоящем юридическом органе – 44; постоянно действующие семинары юридических работников – 22; организация регулярной производственной учебы в служебном коллективе – 20; периодические региональные научно-практические конференции – 19; шефство, наставничество – 15,5; иное – 1 %.

Не менее важное направление борьбы с нарушениями законности самими юристами – создание необходимых условий для их профессиональной деятельности. Как показывает практика, а также результаты проведенного исследования, наиболее важным из них является отсутствие возможности должным образом подготовиться к разрешению дела, связанного с большой служебной загруженностью. К этим обстоятельствам приходится отнести давление, оказываемое со стороны вышестоящих руководящих работников. Последнее привлекает к себе особое внимание потому, что по результатам исследования оно оказывается более существенным, чем давление «со стороны», т. е. местных органов власти, предпринимателей, криминалитета.

Следующее направление связано с субъективными факторами, усилением воспитательной работы среди коллективов юридических работников. Это обусловлено тем, что значительное место среди факторов, связанных с нарушениями законности самими юристами, занимают такие, как стремление извлечь, пользуясь служебным положением, дополнительные блага и выгоды, корыстной заинтересованностью, профессиональной деформацией. Вполне понятно, что особое значение для борьбы с этими недостатками имеет формирование у каждого юридического работника чувства ответственности за порученный участок работы, усиление внимания к постановке воспитательной работы в самом служебном коллективе.

Следует отметить, что в этих направлениях работы имеются значительные резервы. В частности, на вопрос анкеты «Какие меры, на Ваш взгляд, необходимо предпринять для повышения чувства ответственности юристов за порученный участок работы?» получены следующие ответы: усилить контроль и проверку исполнения работниками своих служебных обязанностей – 44 %, обеспечить юристам реальную независимость в их профессиональной деятельности – 40; шире освещать работу юристов в печати, по радио и телевидению – 27; повысить дисциплинарную ответственность – 26; принять этический кодекс для каждой профессиональной группы юристов – 22; шире практиковать в деятельности юридических учреждений аттестацию работников – 18; усилить воспитательную работу – 16; регулярно обсуждать работу юристов в профессиональных ассоциациях и союзах – 13; шире развивать в коллективах юристов критику и самокритику – 11; систематически заслушивать отчеты юристов у руководства – 6; отказаться от независимости профессиональной деятельности юристов – 1; иные меры – 4; затруднились ответить – 3 %.

Что касается постановки воспитательной работы в коллективах юристов, то она характеризуется следующими данными: полностью согласны с тем, что она ведется последовательной и систематически – 28 %, скорее согласны, чем нет – 32; затруднились ответить – 20; скорее не согласны, чем согласны – 12; не согласны – 8 %.

Наконец, необходимо выделить направление укрепления законности в профессиональной деятельности, связанное с таким негативным воздействием внешних факторов, как оказываемое на юристов давление со стороны представителей органов власти, предпринимательских и криминальных структур.

Таблица 35

Причины нарушения законности юристами в зависимости от их профессиональной специализации

Следует отметить, что случаи давления, оказываемого на профессиональных юристов по своему удельному весу, заняли последние места среди других факторов, влияющих на соблюдение ими законности. И это находится в заметном противоречии с общественным мнением, формируемым средствами массовой информации. Однако недооценка такого фактора недопустима, поскольку он связан с покушением на независимость профессиональной деятельности юристов.

3. О причинах нарушения законности юристами в зависимости от их профессиональной специализации можно судить по данным, приведенным в табл. 35.

Из приведенных данных можно увидеть различия в объяснении юристами причин, нарушения ими законности в зависимости от их профессиональной специализации. Судьи называют в их числе, прежде всего отсутствие необходимого профессионального опыта, несовершенство действующего законодательства, отсутствие возможности должным образом подготовиться к разрешению дела, недостаточным знанием работниками положений закона. Прокурорские работники и следователи наряду с причинами, указанными судьями обращают также внимание на давление, оказываемое со стороны вышестоящих руководящих работников. Последнее обстоятельство особенно ощутимо испытывают на себе юрисконсульты. Адвокаты, не так как другие юристы, подчеркивают значение состояния законодательства и уровня его знания, но обращают внимания на значение профессиональной деформации, стремление извлечь дополнительные блага и выгоды, а также корыстную заинтересованность. Нотариусы также отмечают последние причины, но больше чем другие категории юристов обращают внимание на состояние действующего законодательства. Что касается ответов судебных приставов, то они, как и нотариусы, отмечают несовершенство законодательства и одновременно отмечают давление, оказываемое со стороны вышестоящих руководящих работников, а также отсутствие возможности должным образом подготовиться к разрешению дела.

4. Представляет интерес сравнительный анализ причин нарушения законности юристами в советское и постсоветское время.

Возможность такого сопоставления дают результаты исследования профессионального сознания юристов, проведенного в 1983 г.260(табл. 36).

Таблица 36

Причины нарушения законности юристами в советское и постсоветское время

Сопоставление полученных данных свидетельствует о том, что среди причин, вызывающих нарушения законодательства самими юристами, произошли достаточно существенные изменения. В частности, если ранее на первом месте среди причин нарушений законности юристами-респондентами называлось отсутствие необходимого профессионального опыта, то в современных условиях эта причина опустилась на ступень ниже. Ее место заняло несовершенство действующего законодательства, поднявшись с прежнего шестого места. Такое резкое изменение роли этого фактора не может не привлечь к себе внимания, требуя внесения существенных положительных корректив в работу по совершенствованию действующего законодательства.

Заметно сдал свои позиции такой фактор, как давление, оказываемое со стороны представителей органов власти. Со второго места он опустился на десятое, что можно расценить как усиление независимости юристов от местных органов. В то же время, как отмечалось выше, дают себя знать появившиеся уже сегодня такие негативные факторы, как корыстная заинтересованность юристов, давление, оказываемое на них со стороны предпринимательских и криминальных структур. Определенные перемещения произошли и среди других факторов, но они не носят столь существенного характера.

5. В ходе исследования были построены и соответствующие модели причин нарушения законности самими юристами.

На рис. 22 представлена модель «максимального притяжения» между причинами нарушения законности самими юристами.

Рис. 22

Как видно из рис. 22, на нем изображены три таксона. В первый таксон (Т-1) вошла прежде всего такая причина, как несовершенство действующего законодательства (1). Этот элемент находится в связи с другим недостаточным знанием юристами положений закона (2). Связь между этими элементами (r261) равна 25. В свою очередь, недостаточное знание юристами положений закона связано (r = 46) с элементом 9 (отсутствием возможности должным образом подготовиться к разрешению дела, обусловленного большой служебной загруженностью). Обращает на себя внимание то обстоятельство, что этот элемент с наибольшей силой связан (r = 92) с элементом 3 (отсутствием необходимого профессионального опыта).

Кроме перечисленных в этот же таксон входит и такая причина, как несоответствие психологических качеств работника требованиям профессиональной деятельности (10). Связь с предыдущим элементом (r) в этом случае равна 56. С учетом вошедших в него элементов таксон Т-1 можно назвать таксоном профессиональных и психологических причин нарушения законности юристами.

В таксоне Т-2 необходимо обратить внимание на узловой элемент 11 (стремление извлечь, пользуясь служебным положением, дополнительные блага и выгоды). Наиболее тесно он связан с элементом 8 (давление со стороны криминальных структур, r = 87). Далее к нему же примыкают элементы 4 (профессиональная деформация, r = 75), элемент 12 (корыстная заинтересованность, r = 75). Таксон Т-2, можно назвать таксоном негативных причин нарушения законности юристами.

С узловым элемент 11, находящимся в таксоне Т-2 связан также элемент 7 (давление со стороны предпринимательских структур), находящийся в таксоне Т-3. Связь (r) между названными элементами и соответственно таксоном Т-2 и таксоном Т-7 равняется 59. Наряду с элементом 7 в таксон Т-3 входит элемент 6 (давление, оказываемое со стороны представителей местных органов власти, r = 59), а также элемент 5 (давлением, оказываемым со стороны вышестоящих руководящих работников, r = 14). Со всей очевидностью таксон Т-3 можно назвать таксоном давления окружающей среды на юристов, как причины нарушения ими требований законности.

Обратимся к структуре пути «максимального отталкивания» (рис. 23).

Рис. 23

Структура пути «максимального отталкивания» показывает, что для специалистов-юристов узловыми причинами нарушения ими законности, т. е. центрами «отталкивания», являются отсутствие возможности должным образом подготовиться к разрешению дела, связанного с большой служебной загруженностью (9) и несовершенство действующего законодательства (1).

От узла 9 (отсутствие возможности должным образом подготовиться к разрешению дела, связанного с большой служебной загруженностью) отталкиваются элементы 12 (корыстная заинтересованность, r = -92) и 8 (давление со стороны криминальных структур, r = -65). В свою очередь от элемента 12 отталкивается элемент 3 (отсутствие необходимого профессионального опыта, r = -87). От элемента 8 идет последовательная цепочка других отталкивающихся друг от друга элементов: 5 (давление, оказываемое со стороны вышестоящих руководящих работников, r = -54); 10 (несоответствие психологических качеств работника требованиям профессиональной деятельности, r = -47) и 6 (давление, оказываемое со стороны представителей местных органов власти, r = -68).

От узла 1 (несовершенство действующего законодательства) отталкиваются элементы 4 (профессиональная деформация, r = -86), 11 (стремление извлечь, пользуясь служебным положением, дополнительные блага и выгоды, r = -57), а также 7 (давление со стороны предпринимательских структур, r = -51). В свою очередь от последнего отталкивается элемент 2 (недостаточное знание работниками положений закона, r = -54).

К заслуживающим внимания выводам приводит изучение пути «минимальной отдаленности», т. е. максимальной близости причин нарушения законности самими юристами (рис. 24).

Рис. 24

На рис. 24 изображены три таксона. В таксон (Т-1) входит элемент 7 (давление, оказываемое со стороны предпринимательских структур). Непосредственно с ним связан элемент 8 (давление со стороны криминальных структур). Расстояние между ними (е) равно 6. К элементу 8 примыкает элемент 6 (давление, оказываемое со стороны представителей местных органов власти, е = 10). Наконец, в этот же таксон включен элемент 10 (несоответствие психологических качеств работника требованиям профессиональной деятельности). Расстояние (е) между ним и предшествующим элементом составляет 11. Совершенно очевидно, что данный таксон вобрал в себя элементы, связанные с давлением на юристов. Исключением в данном случае является такой фактор, как несоответствие психологических качеств работника требованиям профессиональной деятельности.

Во втором таксоне (Т-2) узлом выступает элемент 11 (стремление извлечь, пользуясь служебным положением, дополнительные блага и выгоды). К нему непосредственно примыкают элементы 9 (отсутствие возможности должным образом подготовиться к разрешению дела, связанного с большой служебной загруженностью, е = 28), 4 (профессиональная деформация, е = 10), 12 (корыстная заинтересованность, е = 8). В свою очередь в этом же таксоне к элементу 12 примыкает элемент 5 (давление, оказываемое со стороны представителей местных органов власти, е = 25). Таким образом, таксон Т-2 включил в себя элементы, связанные с профессиональной деятельностью, не отягощенные, однако, давлением, оказываемым со стороны, за исключением местных органов власти.

В таксон Т-3 вошли элементы 2 (недостаточное знание юристами положений закона), примыкающий к нему элемент 3 (отсутствие необходимого профессионального опыта, е = 15), а также элемент 1 (несовершенство действующего законодательства, е = 33). Таким образом, в этот таксон вошли факторы, являющиеся предпосылками, непосредственно предопределяющими качество работы юристов.

Обращают на себя внимание и «пути максимальной близости» непосредственных причин нарушения законности юристами, через которые связаны сами таксоны. Таксон Т-1 соединяется с таксоном Т-2 через элементы 10 (несоответствие психологических качеств юриста требованиям профессиональной деятельности) и 4 (профессиональная деформация) с расстоянием (е), равным 19.

В свою очередь таксон Т-2 соединяется с таксоном Т-3 через элементы 5 (давление, оказываемое со стороны представителей местных органов власти) и 2 (недостаточное знание юристами положений закона) с расстоянием (е), равным 27.

Обратимся к анализу максимального расстояния между причинами нарушения законности самими юристами, т. е. их «максимальной отдаленности» друг от друга (рис. 25).

Рис. 25

Узловые места на рисунке принадлежат элементам 1 (несовершенство действующего законодательства) и 7 (давление со стороны предпринимательских структур), которые и наиболее отдалены друг от друга (е = 100). В то же время от узла 1 отдалены следующие элементы: 8 (давление со стороны криминальных структур, е = 98); 6 (давление, оказываемое со стороны представителей местных органов власти, е = 91); 10 (несоответствием психологических качеств работника требованиям профессиональной деятельности, е = 89); 4 (профессиональной деформацией, е = 79); 12 (корыстная заинтересованность, е = 75); 11 (стремление извлечь, пользуясь служебным положением, дополнительные блага и выгоды, е = 74); 9 (отсутствием возможности должным образом подготовиться к разрешению дела, связанного с большой служебной загруженностью, е = 66); 5 (давлением, оказываемым со стороны вышестоящих руководящих работников, е = 60).

В свою очередь от узла 7 (давление со стороны предпринимательских структур) отдалены элемент 3 (отсутствие необходимого профессионального опыта, е = 73) и элемент 2 (недостаточное знание юристами положений закона, е = 63).

Каждая из перечисленных юристами проблем свидетельствует о важности последовательной и целенаправленной работы по их преодолению. В то же время обращает на себя внимание то обстоятельство, что опрошенные подчеркивают наряду с состоянием действующего законодательства значение прежде всего профессиональной подготовки, а также личных качеств юристов. А это важнейшие показатели их профессиональной культуры. Таким образом, если что и мешает осуществлению профессиональных функций, так это недостаточно высокий уровень правовой культуры. Даже такие факторы, как давление со стороны вышестоящих руководящих работников, большая служебная загруженность имеют для них меньшее значение.

7. Результаты проведенного исследования позволяют определиться не только с основными направлениями борьбы с нарушениями законов, совершаемых самими юристами. Одновременно они свидетельствуют о необходимости специальных усилий по повышения чувства ответственности юристов как социально-профессиональной группы перед обществом и государством. Тем более что в современных российских условиях нельзя не видеть, что нравственные, гуманистические аспекты, мотивы, связанные со служением обществу, настоятельно требуют их выдвижения на передний план. На этой основе должны формироваться и специфические профессиональные ценности. Особое место среди них с точки зрения сущности и содержания юридической профессии и представляет чувство ответственности за выполнение своих функций, обязанностей. Вот почему социальную ответственность юристов, на наш взгляд, справедливо рассматривать как один из признаков юридической профессии. Это обусловливается тем, что юридическая профессия основана на совершенном владении достижениями правовой культуры, ответственности за ее развитие и социальное наследование последующими поколениями. Объективная обусловленность разделения труда, вызываемая этим специфика профессионально-юридической деятельности, находящая отражение в профессионально-групповом сознании, в виде специфических профессиональных ценностей, норм, взглядов, выражается и в повышенном чувстве ответственности за выполнение профессиональных функций.

Отсюда становится понятным значение реального обеспечения этого чувства ответственности, повышения профессионализма юристов, т. е. овладения необходимым, отвечающим потребностям сегодняшнего дня комплексом связанных с юридической деятельностью деловых и нравственных качеств. Это тем более необходимо, если учесть, что уровень профессионализма в работе юристов в силу известных причин заметно упал, снизилась профессиональная требовательность, уважение к престижу своих профессий, внимание к профессиональным традициям. Одновременно все сильнее дает себя знать некомпетентность, связанная со слабой теоретической и практической подготовкой, формальное отношение к своим обязанностям, безразличие к судьбам людей, низкий уровень правовой и общей культуры, стремление уйти от ответственности за порученный участок работы262.

Вот почему уважение к профессии, полное знание порученного участка становятся ныне не добрым пожеланием или личным делом юриста, а объективной необходимостью. Высший профессионализм требует не только высокой квалификации юридических работников в их «узкой» сфере, но и включения всего творческого потенциала личности в профессиональную деятельность, ответственности за результаты принимаемых решений, их соответствия требованиям законности. Все это требует качественной перестройки профессионально-юридической ориентации молодежи, более углубленной подготовки юридических кадров, а также повышения квалификации юристов с тем, чтобы поднять их профессиональный класс на уровень современных потребностей российского общества.

§ 5. Юристы о смертной казни

Одна из серьезнейших проблем, к которой привлечено внимание мировой общественности, – возможность применения смертной казни. Ее суть заключается в том, что, с одной стороны, в цивилизованной стране казнить нельзя, а с другой – невозможность полной законодательной отмены института смертной казни из-за непопулярности такого решения. В полной мере это относится и к России, где продолжает обсуждаться вопрос о целесообразности введения моратория на смертную казнь и его конституционной легитимности263.

1. Впервые вопрос о целесообразности смертной казни был поднят в России на конституционный уровень в Основном законе 1993 года. В ст. 20, специально посвященной этой исключительной по своей важности проблеме, подчеркнуто, что каждый имеет право на жизнь. Смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей264.

В 1996 г. Россия подписала Европейскую конвенцию о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. и вошла в Совет Европы. При этом нашей страной было принято обязательство в течение одного года подписать и в течение трех лет со дня вступления в Совет Европы ратифицировать Протокол № 6. В соответствии с ним никто не может быть приговорен к смертной казни или казнен в мирное время. В то же время государство может предусмотреть в своем законодательстве смертную казнь за действия, совершенные во время войны или при неизбежной угрозе войны.

Протокол № 6 был подписан в Страсбурге 16 апреля 1997 г., а ратифицировать его, чтобы он имел силу закона, Государственная Дума Российской Федерации должна была до 5 мая 1999 г. Но лишь 6 августа 1999 г. Б. Н. Ельцин внес Протокол № 6 на ратификацию в Госдуму. Однако до настоящего времени этот Протокол не ратифицирован, что и составляет содержание одной из проблемных ситуаций, в которых находится Россия в решении вопроса о запрете смертной казни. Как отмечается в средствах массовой информации, сохраняющийся высокий уровень преступности мешает поставить точку в парламенте дискуссии о том, надо ли России окончательно отказаться от высшей меры. Твердое «да» или «нет» в виде законодательного решения до сих пор не прозвучало.

Считается, что мораторий на исполнение смертной казни был введен указом Б. Н. Ельцина от 16 мая 1996 г. № 724 «О поэтапном сокращении применения смертной казни в связи с вхождением России в Совет Европы»265, хотя термин «мораторий» в нем даже не упоминается.

Фактически мораторий был установлен практикой помилования Б. Н. Ельциным лиц, приговоренных к смертной казни. По закону смертный приговор не может быть приведен в исполнение без рассмотрения ходатайства о помиловании. Такие решения принимает президент, а Б. Н. Ельцин перестал такие ходатайства рассматривать. Последний смертный приговор в отношении серийного убийцы и каннибала Головкина был приведен в исполнение в августе 1996 г.

Юридическое основание для моратория – не только на исполнение, но и на вынесение смертных приговоров – появилось 2 февраля 1999 года. Незадолго до этого в Конституционный Суд РФ обратились несколько обвиняемых, статья которых предусматривала высшую меру. Одновременно и Мосгорсуд запросил разъяснение судебной практики. Это обусловливалось тем, что в середине 90-х годов суды присяжных появились не во всех регионах страны, включая Чечню. При этом принцип подсудности не позволял перевозить подсудимых из региона в регион.

Постановлением от 2 февраля 1999 г. № 3-П Конституционный Суд РФ посчитал, что, пока суд с участием присяжных заседателей не будет функционировать на всей территории Российской Федерации, смертная казнь применяться не может, поскольку граждане будут поставлены в неравное положение266.

Новая ситуация в вопросе назначения и применения смертной казни сложилась в связи с принятием Федерального закона от 27 декабря 2006 г. № 241-ФЗ «О внесении изменений в статью 8 Федерального закона «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», которым было установлено, что суды с участием присяжных заседателей в Чеченской Республике начнут функционировать не с января 2007 г., а с 1 января 2010 г.267

Таким образом, вновь появились все необходимые предпосылки для применения ч. 2 ст. 20 Конституции РФ и соответствующих статей Уголовного кодекса РФ, предусматривающих смертную казнь на всей территории России. И этому уже не препятствовало постановление Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1999 г. № 3-П.

Но означало ли это, что применение в России смертной казни в последующем станет возможным? Нельзя было не учитывать и то обстоятельство, что отказ от смертной казни в мирное время был одним из условий вступления России в Совет Европы.

В этой связи в Конституционный Суд РФ поступило ходатайство Верховного Суда РФ об официальном разъяснении п. 5 резолютивной части его постановления от 2 февраля 1999 г. № 3-П. Конституционный Суд согласился с мотивацией поступившего запроса и Определением от 19 ноября 2009 г. № 1344-О-Р268 пролонгировал им же сформулированный в 1999 г. мораторий. Председатель Конституционного Суда В. Д. Зорькин толкует его как отмену смертной казни269.

Таким образом, с момента принятия моратория верховная власть стремится придерживаться своих обязательств, взятых при вхождении в Совет Европы, несмотря на давление и со стороны общества, и весьма известных политических деятелей. Однако в целом ситуация с мораторием остается по-прежнему во многом неопределенной, что вызывает самые противоречивые высказывания как со стороны политиков, так и со стороны представителей общественности. При этом не забывается и тот факт, что в целом ряде стран, являющихся членами ООН, включая США, Китай, Японию, смертная казнь применяется до настоящего времени.

Вполне понятно, что не находятся в стороне от продолжающейся дискуссии и юристы, поскольку обсуждаемая тема имеет самое непосредственное отношение к праву, юридической профессии. Но и в среде юридической общественности также имеются различные точки зрения, которые, однако, можно свести к двум основным.

Согласно первой Протокол № 6 до сих пор Россией не ратифицирован, но в соответствии со ст. 18 Венской конвенции о праве международных договоров даже до вступления Протокола в силу наше государство обязано воздерживаться от применения смертной казни. Следуя такой логике, Россия по-прежнему находится в процессе ратификации Протокола № 6 Европейской конвенции270.

По мнению вторых, подписанный, но не ратифицированный международный договор не признается заключенным и не занимает места в правовой системе Российской Федерации. Так как Протокол № 6 не ратифицирован, значит, для России он не действует. Сторонники данной точки зрения полагают, что формально мораторий на смертную казнь в России не объявлен271.

2. Каково отношение к применению смертной казни в современной России юристов-практиков? На наш взгляд, ответ на этот вопрос имеет исключительно важное значение, поскольку речь идет о профессиональном обеспечении функционирования механизма правового регулирования, от состояния которого зависит нормальное протекание жизни общества. Важная функция юридической профессии – правоприменительная деятельность. Здесь социальная ответственность юристов проявляется наиболее отчетливо и должна быть особенно высокой. И это связано не только с тем, что применение права – важнейшее звено в системе правового регулирования. Не будем забывать и о том, что в этой сфере задействована основная масса профессиональных юристов.

3. Об отношении юристов к смертной казни во многом говорят результаты проведенного автором социологического исследования профессиональной культуры юристов, включая и их отношение к смертной казни.

Вопрос относительно смертной казни, на который следовало ответить юристам-практикам, был сформулирован следующим образом: «В связи с присоединением Российской Федерации к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года в России приостановлено вынесение судами приговоров, предусматривающих наказание в виде смертной казни, а также приведение в исполнение ранее вынесенных приговоров, предусматривающих смертную казнь. Согласны ли Вы с такой мерой?».

Ответы на поставленный вопрос распределились следующим образом: да, согласен – 31 %; нет, не согласен – 57; затруднились ответить – 12,2 %. Таким образом, большинство юристов, как и в целом, население России, не согласны с мораторием на смертную казнь. Вместе с тем одна треть опрошенных согласна с мораторием и в этой связи выступает за отмену смертной казни. Обращает на себя внимание и достаточно высокий процент затруднившихся с ответом, что свидетельствует о сложности рассматриваемой проблемы.

Следует отметить, что на ответах опрошенных юристов сказалась не только профессиональная принадлежность, но и специфика их специализации. Более подробно об этом можно судить по данным табл. 37.

Таблица 37

Данные об отношении юристов к мораторию на смертную казнь в зависимости от их специализации (в % к числу опрошенных)

Насколько можно судить по данным таблицы, больше других среди не согласных с мораторием на смертную казнь насчитывается прокурорских работников, а также следователей. Напротив, за отказ от смертной казни наиболее активно выступают адвокаты, хотя и среди них нет единства. Однако в наибольшей степени об отношении юридического сообщества к вопросу о применении смертной казни свидетельствуют ответы судей, несущих, как известно, особую ответственность в решении вопроса о назначении смертной казни и в этой связи испытывающих особую психологическую нагрузку. Ответы судей особенно наглядно свидетельствуют о «расколе», существующем среди юристов по вопросу о применении смертной казни.

4. Заслуживают внимания и мотивы согласия, а также несогласия юристов-практиков с мораторием на смертную казнь.

Мотивация согласия респондентов с отказом от применения смертной казни выглядит следующим образом272 (табл. 38).

Таблица 38

Мотивация согласия юристов с отказом от применения смертной казни (в % к числу опрошенных)

Таким образом, первое место среди мотивов согласия с отказом от смертной казни заняла возможность судебных ошибок. Применительно к юристам это вполне понятно, поскольку свидетельствует о допущенном и непоправимом браке в профессиональной деятельности. Не случайно до настоящего времени не только в специальной юридической литературе, но и в средствах массовой информации вспоминается серийный убийца Чикатило, из-за которого пострадали несколько невиновных, прежде чем он сам был привлечен к ответственности.

Еще один существенный аргумент в пользу отмены смертной казни по мнению опрошенных юристов заключается в том, что история человечества доказала неэффективность применения смертной казни. И действительно, авторами, занимающимися рассматриваемой проблемой, отмечается, что ни в одной стране, где смертная казнь отменена, нет роста особо тяжких преступлений273.

В качестве аргумента отказа от смертной казни юристы указали также на то обстоятельство, что по этому пути идут все цивилизованные страны. По данным, приводимым в юридической литературе, в мире насчитывается 130 стран, уже отменивших смертную казнь, и 68 государств, которые еще применяют эту меру наказания274. Интересно напомнить, что первыми отменили смертную казнь Венесуэла в 1863 г., Сан-Марино в 1865 г. Коста-Рика в 1877 г., Панама в 1903 г., Эквадор в 1906 г.

Следующий важный аргумент в пользу отказа от смертной казни заключается в том, что она отрицает возможность перевоспитания человека. В этом случае особенно очевидными становятся безвозвратность, неповторимость случившегося, поскольку состоявшуюся казнь нельзя обратить вспять, пересмотреть, как это можно сделать с любым другим приговором.

5. Заслуживают внимания факторы, оказывающие влияние на мотивацию согласия с отказом от смертной казни.

Обратимся прежде всего к влиянию на эти мотивы специализации в профессиональной деятельности юристов (табл. 39.

Таблица 39

Мотивация согласия юристов с отказом от смертной казни с учетом их профессиональной специализации (в % к числу опрошенных)

Как уже отмечалось, в целом у юристов первое место среди мотивов согласия с отказом от смертной казни заняла возможность судебных ошибок. В наибольшей степени это проявилось, как видно из табл. 39, в ответах прокурорских работников и адвокатов (соответственно 64 и 59 %). Во многом показательно уже совпадение их взглядов с учетом их межгрупповых отношений и положения в уголовном процессе. В то же время из общего ряда выпадают нотариусы и судебные приставы (34 и 37 %). Показательно также, что более сдержанную позицию заняли судьи, которых обычно считают авторами этих ошибок (53 %).

Доказанность историей человечества неэффективности применения смертной казни как средства борьбы с преступностью акцентировали в своих ответах юрисконсульты (36 %), адвокаты (36,5 %) и нотариусы (37,5 %). Меньше других этот мотив характерен для следователей (14 %) и прокурорских работников.

«По пути отмены смертной казни идут все цивилизованные страны». Этот мотив приемлемости отказа от смертной казни отметили прежде всего судьи (31 %) и нотариусы (25 %). Значительно меньшее значение этому мотиву придали прокурорско-следственные работники, и особенно юрисконсульты (6 %).

Наконец, на отрицание возможности перевоспитания человека как мотив согласия с мораторием на смертную казнь чаще других юристов указали следователи (22 %), прокурорские работники (18 %). Значительно меньшее значение этому мотиву придали судьи (4 %).

6. Что же касается мотивации несогласия респондентов с отказом от применения смертной казни, то она выглядит следующим образом275(табл. 40).

Таблица 40

Мотивация несогласия юристов с отказом от смертной казни (в % к числу опрошенных)

Как видно из приведенных данных, многие юристы считают, что отказ от смертной казни сегодня несвоевремен, для этого не созданы необходимые условия. Представляется, что эта точка зрения имела под собой основания в 90-е годы, когда мораторий вводился де-факто. Однако сегодня отказ от смертной казни большинством опрошенных воспринимается положительно, поскольку в сознании людей укоренилась мысль об окончательном запрете на эту высшую меру наказания.

Как мы видим, многие противники отказа от смертной казни полагают, что это противоречит принципам справедливости. По их мнению, в соответствии с требованиями морали смертная казнь устанавливает в обществе упрочняющую его симметрию: ты убил, тебя казнят. Юристы, придерживающиеся позиции, в соответствии с которой отказ от смертной казни отрицательно скажется на состоянии борьбы с преступностью, исходят прежде всего из того, что норма ч. 2 ст. 20 Конституции РФ имеет большое профилактическое, предупредительное, сдерживающее значение для недопущения совершения таких особо тяжких преступлений, как убийство. Однако, как свидетельствуют исторический опыт и современная статистика, это влияние весьма и весьма незначительно. Разумеется, на этом основании нельзя отрицать, что наличие такой нормы, как ч. 2 ст. 20 в Конституции РФ, является реальной правовой защитой всех потенциальных потерпевших, как граждан Российской Федерации, так и других лиц.

Один из аргументов сторонников сохранения смертной казни объясняется тем, что пожизненное лишение свободы не гарантирует реализацию наказания. Представляется, что этот мотив во многом обусловлен фактами нарушения условий отбывания наказания лицами, совершившими преступления, в том числе особо тяжкие. В письмах в средства массовой информации граждане обращают внимание на то, что «…сейчас бандой можно руководить прямо из тюрьмы, по мобильнику и Интернету»276. Тем более не могут проходить мимо подобных вопиющих фактов профессиональные юристы, которые обязаны позаботиться о дополнительных гарантиях реализации наказания.

Еще один мотив несогласия опрошенных с отказом от смертной казни – его противоречие менталитету русского народа. Однако, на наш взгляд, нельзя забывать и про дилемму, существующую в русском национальном характере: сначала требовать сурового наказания для преступника, а после жалеть.

7. Заслуживают внимания факторы, оказывающие влияние на мотивацию несогласия с отказом от смертной казни. Рассмотрим различия в мотивации несогласия с отказом от смертной казни в зависимости от профессиональной специализации юристов (табл. 41).

Таблица 41

Мотивы несогласия юристов с отказом от смертной казни с учетом их специализации (в % к числу опрошенных)

На том, что отказ от смертной казни сегодня несвоевремен, для этого не созданы необходимые условия, настаивают прежде всего прокурорские работники, судебные приставы. В какой-то степени к ним примыкают и судьи. В то же время заметно отличаются от них позиции адвокатов, юрисконсультов, нотариусов.

Прежде всего прокурорские работники настаивают на том, что отказ от смертной казни противоречит принципам справедливости. В отличие от них, меньше других на этом настаивают судебные приставы и нотариусы.

На том, что отказ от смертной казни отрицательно скажется на состоянии борьбы с преступностью, акцентируют свое внимание судебные приставы и следователи. Меньше других этому мотиву придают значение судьи, прокурорские работники и адвокаты.

Пожизненное лишение свободы не гарантирует реализацию наказания. Этот мотив несогласия с мораторием на смертную казнь подчеркнули прежде всего юрисконсульты. Противоположную позицию отчетливо обозначили судебные приставы.

Наименьшее значение опрошенные юристы в целом отвели менталитету населения России как мотиву отказа от смертной казни. Это обстоятельство особо отметили судьи, в то время как не придали особого значения судебные приставы и адвокаты.

8. В ходе исследования были построены и соответствующие модели. На рис. 26 показано, на какие группы подразделяются мотивы согласия юристов с мораторием на смертную казнь, а также степень притяжения между мотивами этого согласия.

Рис. 26

На рис. 26 изображены два таксона277. В таксон Т-1 вошли элементы 4 («необходимость отказа от смертной казни, поскольку не исключены судебные ошибки), 5 (иное), 3 (применение смертной казни отрицает возможность перевоспитания человека).

В таксон Т-2 вошли элементы 1 (история человечества доказала неэффективность смертной казни, как средства борьбы с преступностью), 2 (по пути отмены смертной казни идут все цивилизованные страны).

Между перечисленными элементами существует определенная связь (r278). Так, в первом таксоне наибольшая связь (r = 66) между признаками 3 (применение смертной казни отрицает возможность перевоспитания человека) и 5 (иное). Отрицательная связь (r = -31) существует между признаком 3 (применение смертной казни отрицает возможность перевоспитания человека), входящим в таксон Т-1, и элементом 1 (история человечества доказала неэффективность смертной казни как средства борьбы с преступностью), входящим в таксон Т-2.

Анализ показывает, что юристы, согласные с мораторием на смертную казнь, подразделяются на две группы. Первая объединяет юристов, учитывающих прежде всего ситуацию в стране в настоящее время, вторая – которые исходят из опыта истории, а также других «цивилизованных» стран, идущих по пути отмены смертной казни.

Обратимся к структуре пути «максимального отталкивания». На рис. 27 показано, что узловым является элемент 2279 (по пути отмены смертной казни идут все цивилизованные страны). От него отталкивается элемент 4 (необходимо отказаться от смертной казни, поскольку не исключены судебные ошибки), а от него в свою очередь элемент 1 (история человечества доказала неэффективность смертной казни как средства борьбы с преступностью). От узла 2 отталкивается также элемент 3 (применение смертной казни отрицает возможность перевоспитания человека), а также элемент 5 (иное).

Рис. 27

Это еще раз подтверждает, что юристы, согласные с мораторием, исходят из того, что цивилизованные страны с учетом истории человечества идут по пути отказа от смертной казни. При этом обращается внимание на возможность судебных ошибок.

Последнее обстоятельство подтверждается и содержанием рис. 28, демонстрирующим минимальное влияние признаков друг на друга, их независимость, оригинальность.

Рис. 28

Здесь узлом модели выступает элемент 4 (необходимость отказа от смертной казни, поскольку не исключены судебные ошибки). И действительно, для практикующих юристов возможность судебных ошибок приводит их к отрицанию смертной казни с реальных, а не только с гуманистических позиций.

Таким образом, общий анализ рисунков моделей позволяет подразделить всех юристов, согласных с мораторием на смертную казнь, на две группы: во-первых, заботящихся о состоянии страны и, во-вторых, руководствующихся развитием цивилизации. Их объединяет мотив, связанный с возможностью судебных ошибок в случае сохранения смертной казни.

В процессе исследования была предпринята попытка определить тесноту связей между различными группами юристов в зависимости от их отношения к смертной казни. Ее результаты показаны на рис. 29, где цифрой 1 обозначены следователи, 2 – прокурорские работники, 3 – юрисконсульты, 4 – нотариусы, 5 – адвокаты, 6 – судьи, 7 – судебные приставы.

Таким образом, таксон Т-1 объединяет единством взглядов на смертную казнь следователей и прокурорских работников. В таксоне Т-2 узловым элементом являются адвокаты, и их профессиональные интересы понятны. Однако в этот таксон, как это ни покажется парадоксальным, включены и судьи, а последние, как уже отмечалось выше, выражают мнение профессиональной группы в целом.

Почему же судьи и адвокаты оказались в одном таксоне согласных с поэтапной отменой смертной казни? Как нам представляется, это обусловливается родовым единством профессиональной деятельности по сравнению со спецификой конкретных видов юридической профессии.

Рис. 29

9. Обратимся к анализу мотивов несогласия юристов с отменой смертной казни. На рис. 30 показано максимальное влияние мотивов этого несогласия друг на друга. Раскроем прежде всего содержание двух таксонов, изображенных на рисунке.

Рис. 30

В таксон Т-1 вошли два элемента: 3 (отказ от смертной казни противоречит менталитету российского народа) и 4 (пожизненное лишение свободы не гарантирует реализацию наказания). Таксон Т-1 подчеркивает наличие менталитета во всем российском обществе, который не включает в себя отказ от смертной казни. Думается, что таксон Т-1 можно назвать таксоном менталитета не только юристов, но и преобладающей части российского общества, которое вынуждено жить в условиях нескончаемого терроризма.

В таксон Т-2 вошли элементы 2 (отказ от смертной казни резко отрицательно скажется на состоянии борьбы с преступностью), 1 (отказ от смертной казни сегодня несвоевремен, для этого не созданы необходимые условия) и 5 (отказ от смертной казни противоречит принципам справедливости). Назовем этот таксон таксоном справедливости.

Как ни парадоксально, но факты свидетельствуют, что в самых разных странах наличие смертной казни не сказывается на сокращении преступности, что еще раз подтверждает, что главное в борьбе с преступностью не жестокость, а неотвратимость.

Обратимся к структуре пути «максимального отталкивания» мотивов юристов, не согласных с отменой смертной казни (рис. 31).

Рис. 31

Узловое положение на рис. 31 элемента 1 еще раз свидетельствует о том, что основным мотивом юристов для признания необходимости смертной казни в России является несвоевременность ее отмены. Вместе с тем с позиции сегодняшнего дня правильнее было бы утверждать, что эта несвоевременность скорее характерна была для времени объявления моратория, чем для настоящего времени.

Таким образом, общие итоги проведенного исследования свидетельствуют о том, что в среде юристов нет единства в вопросе о смертной казни и в этом смысле их профессиональное мнение не отличаются от общественного. В то же время не нашла своего подтверждения точка зрения о том, что почти все юристы-практики выступают за смертную казнь280.

Действительно, проведенные ранее достаточно многочисленные исследования свидетельствуют о том, что они серьезно подвержены ригоризму. Однако в вопросе о смертной казни с учетом его значимости они проявляют значительную большую сдержанность, чем основная часть населения страны. В то же время нельзя обходить вниманием и тот факт, что и среди юристов нет единства в вопросе о смертной казни.

В целом ситуация с вопросом о смертной казни напоминает гордиев узел, завязанный в политической и правовой жизни общества. Российская политическая власть должна его разрубить, приняв соответствующее решение. Оптимальным представляется замена смертной казни пожизненным лишением свободы без возможности помилования.

Что касается формы, то можно согласиться с Уполномоченным по правам человека в России В. Лукиным, который пишет: «Раз мы обязались отменить смертную казнь и в известной мере выполнили это обязательство, введя мораторий и отменив ее де-факто, надо довести дело до конца и перевести мораторий в закон»281. На наш взгляд, это предполагает ратификацию Протокола № 6, внесение изменений в УК РФ, предусмотрев исключение смертной казни и, наконец, наполнение новым содержанием ч. 2 ст. 20 Конституции Российской Федерации.

ГЛАВА 5

ПРАКСЕОЛОГИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ И СФЕРА ОПЫТА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ

§ 1. О соотношении понятий «профессиональная деятельность юристов» и «деятельность в сфере права»

Значительное внимание в ходе проведенного исследования уделялось сфере опыта профессиональной культуры юристов и ее праксеологической функции. Развитость этой функции и сферы характеризуется знаниями, прошедшими проверку практикой, конкретными профессиональными навыками и умениями, привычками, а также разнообразными проявлениями профессиональной активности юристов. Частично об этом уже говорилось, когда речь шла об устойчивом интересе юристов к правовой информации, своей профессиональной деятельности, оценках закона и практики его применения. Однако особенно четкое представление о праксеологической функции и сфере опыта дают ответы, содержащие оценку юридической деятельности, подчеркивающие ее социальную значимость, творческий характер и т. д.

Вместе с тем в ходе исследования пришлось столкнуться с трудностями, связанными с недостаточной теоретической разработанностью учеными-юристами вопросов профессиональной юридической деятельности. Как это ни покажется парадоксальным, длительное время эта тема находилась за пределами научных интересов ученых-юристов. Единственной работой, посвященной профессиональной деятельности юристов в теоретическом плане, является монография А. Э. Жалинского. Как верно отмечает ее автор, «практики и теоретики, указывая на те или иные процедуры, входящие в юридическую деятельность, формулируя определенные обязанности, неявно предполагают личностные усилия, учитывают возможности юристов, состояние аппарата, иногда необходимые затраты, но все же эта сторона дела находится на втором плане. Лишь изредка представители юридической науки отвлекаются от описания юриста как бездушной машины и пытаются дать реальную картину его работы, его личностных усилий»282.

Отсюда необходимость для ученых-юристов более глубоко разобраться с понятием «профессиональная деятельность юристов». Это понятие или равнозначное ему, на наш взгляд, понятие «профессионально-юридическая деятельность» имеют ключевое значение, для разработки разнообразных вопросов, касающихся юридической профессии, юридической социально-профессиональной группы и составляющих ее специализированных отрядов. Как отмечается в литературе, теория любой системы – при монистическом ее понимании – строится на едином основании, на основе одной категории. Другой вопрос, какую выбирать из их набора? Решение этого вопроса зависит от позиции автора теории. Только в этом случае теория будет строиться диалектическим способом восхождения мысли от абстрактного к конкретному, способом выведения всех категорий из одной главной и основополагающей, т. е. из абстрактно всеобщей «клеточки». В противном случае научной теории не будет – внешнюю форму теоретизирования получит эмпирическое описание, в котором эклектически соединяются «несводимые» друг к другу представления283.

Особенно, если учесть, что в настоящее время в разработке проблем не только профессионально-юридической, но и деятельности в правовой сфере жизни общества в целом превалирует, как правило, эмпирическое описание, в котором, соединяются не сводимые друг к другу представления. Вот почему исследование профессионально-юридической деятельности предполагает прежде всего анализ ее соотношения с общей деятельностью в сфере права.

Решение этой задачи во многом осложняется различием в подходах и понимании в философской, психологической, педагогической, юридической литературе категорий и понятий, связанных с активностью, деятельностью, поведением и их проявлениями в различных сферах жизни общества и человека284. Достаточно отметить, что в философской литературе это сказывается уже на уровне решения вопроса о соотношении таких основополагающих категорий, как «активность» и «деятельность». Ряд авторов, определяя понятие «деятельность», связывают ее с понятием активности, которое в свою очередь оказывается неоднозначным по своему употреблению. При этом многие авторы отождествляют эти понятия, считая активность деятельностью, а деятельность активностью. Кроме того, ряд ученых распространяют активность только на мир живого, в то время как другие приводят резонные доводы в пользу того, что активность выступает характеристикой всего материального мира. В этой связи подчеркивается, что деятельность выступает лишь частным случаем активности, ее высшей ступенью. Вместе с тем в литературе имеет место иное специальное употребление понятия активности, когда активность определяется как характеристика деятельности и поведения, как их мера. В данном случае активность как определенный показатель некоторых видов человеческой деятельности противопоставляется иной, неактивной, пассивной деятельности. Поэтому понятие активности оказывается более узким, чем понятие «деятельность».

Перечисленные подходы и противоречия находят свое отражение и в юридической литературе. Вот почему, для того чтобы понять позицию того или иного автора, в том числе по вопросам употребления понятий «деятельность в сфере права», «правовая деятельность», «юридическая деятельность» и «профессиональная деятельность юристов» необходимо прежде всего уяснить, в каком соотношении употребляются основные философские и юридические категории по рассматриваемой теме. Не претендуя на исчерпывающее прояснение возникающих вопросов, мы попытаемся высказаться по наиболее принципиальным из них. Целесообразность этого объясняется также наметившимся в последние годы новым подъемам интереса представителей общественных наук к проблемам деятельности, использованию в научных исследованиях деятельностного подхода285.

Предварительно уточним, что деятельность – это не простая направленность на мир, отношение к нему, а такая человеческая активность, которая связана с преобразованием объектов, предметов, ситуаций, т. е. активность, имеющая форму процесса, включающего ряд трансформируемых друг в друга различных временных этапов. При этом имеется в виду процесс особого рода, в котором начальный этап связан с конечным определенной, задаваемой деятелем смысловой связью286. Перечисленные признаки деятельности могут быть распространены и на общественно значимые формы деятельности: производственную, экономическую, социальную, политическую, идеологическую, научно-теоретическую, культурную. К этому перечню необходимо отнести, на наш взгляд, и деятельность в сфере права287.

Следует отметить, что исследования ученых-юристов, посвященные проблемам деятельности, во многом явились развитием и откликом юридической науки на научные изыскания, проведенные несколько ранее философами, психологами, представителями других общественных наук.

Проблема деятельности входила в философскую литературу в 60-е годы прошлого века в связи с актуализацией проблемы человека, личности и общества. Что касается представителей юриспруденции, то первоначально они были больше ориентированы на собственные научные разработки, связанные с правовым регулированием, правоотношениями, правопорядком. Вполне понятно, что особое внимание было уделено проблемам правового поведения, которое зачастую отождествлялось с деятельностью288.

Представляется, что подобный подход, явившийся, безусловно, заметным вкладом в юридическую науку, одновременно содержал в себе и определенный недостаток, поскольку в разработке проблем права имеется целый ряд тем, методологический анализ которых возможен только исходя из категории деятельности. В процессе последующей разработки деятельностного подхода представителями юридической науки это стало особенно очевидным289.

В общественной литературе большинство авторов, как правило, исходят из того, что в строго категориальном смысле понятие поведения означает деятельность, выраженную во вне в виде внешних, видимых действий, поступков. В то время как деятельность охватывает всю сеть действий, как внешних, так и внутренних, т. е. интеллектуальных или мыслительных290.

Поэтому вполне обоснованным является постепенное признание в юридической литературе правовой деятельности как самостоятельной разновидности социальной деятельности. Вместе с тем следует отметить, что большинство авторов-юристов концентрирует свое внимание именно на правовой деятельности, предполагающей ее позитивное, правомерное содержание. Это отчетливо проявилось уже в первых публикациях, посвященных правовой деятельности. Так, Б. И. Пугинский определил правовую деятельность как «совокупность действий Советского государства в лице его органов, иных социалистических организаций и граждан в связи с созданием и реализацией юридических норм, использованием других правовых рычагов при решении социально-экономических задач»291.

Надо отметить, что сходную, хотя, разумеется, с соответствующими дополнениями и уточнениями позицию занимают и другие авторы, в том числе специально обращающиеся к этой проблеме, уже в новых российских условиях. В частности, по мнению Р. В. Шагиевой, правовая деятельность представляет собой такую социальную активность, которая осознанно и целенаправленно предпринимается носителями субъективных прав и юридических обязанностей в различных сферах общественной жизни в целях организации удовлетворения их разнообразных потребностей специфическим духовно-практическим способом – в рамках правоотношений и которая признается обществом и государством правильной, справедливой292.

Вместе с тем за пределами внимания исследователей правовой деятельности остается негативная деятельность в сфере права. Между тем в свое время В. Н. Кудрявцев, обращаясь к проблемам правового поведения, относил к нему не только правомерное, но и противоправное293. Этого подхода продолжают придерживаться некоторые авторы, например А. С. Шабуров, и сегодня294. Последнее обстоятельство, на наш взгляд, не может не вызывать возражений, поскольку понятие «правовое» традиционно воспринимается как положительное явление, к которому никак нельзя отнести проявления противоправного поведения и тем более преступного. Но это замечание вовсе не отрицает исключительной значимости всестороннего изучения неправомерного поведения, что собственно и подчеркивают указанные ученые. Деятельностный подход, на наш взгляд, должен быть распространен и на негативные проявления социальной активности, в том числе и в сфере права. Вот почему, для того чтобы снять терминологические противоречия, имеет смысл использовать более широкое понятие «деятельность в сфере права», которое охватывает как правомерную, так и неправомерную составляющие. С учетом сказанного правовая деятельность должна рассматриваться как исключительно важная, но, тем не менее лишь одна из составляющих деятельности в сфере права. Другой же ее составляющей является неправомерная деятельность.

Таким образом, понятие «деятельность в сфере права» выступает наиболее широким, родовым по отношению к другим, связанным с деятельностной тематикой в юриспруденции. Для ее описания могут быть использованы разработанные в общественной науке, прежде всего философии, социологии, психологии, принципы и признаки, характерные в целом для исследования человеческой деятельности. Целесообразность использования этого понятия вызывается необходимостью не только выявления специфики этого вида деятельности, но и отграничения его от других видов, а также преодоления накопившихся в юридической литературе противоречий, связанных с использованием соответствующей терминологии.

Дальнейшая разработка проблем правовой деятельности привела ученых-исследователей к использованию понятия «юридическая деятельность». Как правило, она понимается как совокупность таких юридически значимых актов компетентных органов и должностных лиц, которые нацелены на внесение организованности в иную социальную деятельность в интересах защиты прав, свобод и безопасности граждан и их объединений, а также охраны общества и государства295. Так, В. Н. Карташов предлагает понимать под юридической деятельностью лишь такую опосредованную правом трудовую, управленческую, государственно-властную деятельность компетентных органов, которая нацелена на выполнение общественных задач и функций (создание законов, осуществление правосудия, конкретизацию права и т. п.) и удовлетворение тем самым как общесоциальных, групповых, так и индивидуальных потребностей и интересов296.

В то же время в литературе юридическая деятельность подчас рассматривается с более широких позиций и фактически отождествляется с деятельностью правовой. Так, Я. В. Турбова рассматривает юридическую деятельность как деятельность всех субъектов, реализующих права и обязанности с помощью специальных правовых средств в различных типах правового регулирования: правовая активность, право-реализующая деятельность в составе общедозволительного и разрешительного регулирования297.

На наш взгляд, структурированный подход не только к правовой, но и к юридической деятельности вполне оправдан. Специальная концентрация внимания ученых на деятельности должностных лиц и государственных органов крайне необходима ввиду ее социальной значимости. Вместе с тем авторам необходим более четкий и строгий подход в использовании соответствующей терминологии. В частности, современное использование авторами термина «юридическая деятельность» для характеристики деятельности государственных органов и должностных лиц вряд ли удачна, поскольку, по сути, речь идет о ее правовых формах. Поэтому правы те авторы, которые обращают внимание на то, что исходя из содержания термина «юридический», юридическая деятельность предполагает осуществление лишь на профессиональной основе, юристами, поскольку связана со специальными операциями по поводу правовых явлений, требует особых навыков и умений298. Вместе с тем нельзя не считаться с тем обстоятельством, что термин «юридическая деятельность» уже вошел в научной оборот с тем содержанием, о котором сказано выше. Вот почему для обозначения деятельности юристов с учетом сложившейся терминологии правильно будет использовать уточняющее понятие «профессионально-юридическая деятельность».

Таким образом, профессионально-юридическая деятельность является следующим конкретизирующим элементом в логическом ряду: деятельность – деятельность в сфере права – правовая деятельность – юридическая деятельность – профессионально-юридическая деятельность. Наряду со свойственными ей перечисленными выше признаками юридической деятельности она носит профессиональный характер и в этом состоит ее принципиальная особенность. Таким образом, сфера деятельности и ее профессиональный характер – это те основные критерии, которые позволяют отграничить деятельность юристов от других видов деятельности. Вместе с тем они выступают в качестве важнейших признаков, раскрывающих сущность профессионально-юридической деятельности. Что касается других существенных признаков профессиональной деятельности юристов: связи с государством и процедурным характером, то они вытекают из органического взаимодействия права и государства, с определенным процессом, как внутренней формой любой деятельности.

Определяя место профессионально-юридической деятельности в системе социума, необходимо прежде всего отметить, что это деятельность в сфере права. В последней может принимать участие самый широкий круг субъектов: государственные органы, общественные объединения, рядовые граждане. При этом эта деятельность может носить как правовой, так и неправовой, противоправный характер. В более узкой сфере юридической деятельности круг субъектов сужается, акцент делается на правовых формах функционирования государственных органов, а также на процедурных моментах. Когда речь идет о юристах, сфера юридической деятельности сужается до профессиональной, что влечет за собой и сужение круга субъектов до профессиональных юристов.

Пока мы анализировали структуру деятельности в сфере права, выделяя все более ограничивающие признаки. Вместе с тем профессионально-юридическая деятельность сама может быть использована в качестве самостоятельного критерия для такого структурирования. В этой связи вся деятельность в сфере права может быть дифференцирована на профессиональную и непрофессиональную.

Указанная специфика профессионально-юридической деятельности позволяет провести ее разграничение также с правовой и юридической деятельностью. Как и в случае с деятельностью в сфере права, правовую деятельность можно разграничить на правовую профессионально-юридическую и правовую непрофессиональную. И если первая предполагает опять же деятельность юристов, то непрофессиональная правовая деятельность включает в себя в значительной мере деятельность граждан, других субъектов права, а также деятельность государственных органов.

Имеет место большое сходство профессионально-юридической деятельности с юридической деятельностью. Особенно отчетливо это сходство проявляется, когда речь идет о работе правоохранительных органов, юридических учреждений. Однако в широком плане между юридической и профессионально-юридической деятельностью имеются различия, обусловленные несовпадением критериев их разграничения. В первом случае акцент делается на государственных органах и должностных лицах, во втором – на содержании труда соответствующих работников. Кроме того, необходимо учитывать, что профессионально-юридическая деятельность представителей некоторых специализированных отрядов юристов, например адвокатов, юрисконсультов в коммерческих структурах, негосударственных нотариусов, не относится непосредственно к работе государственных органов.

Таким образом, исследование профессионально-юридической деятельности способно существенно обогатить знания о деятельности в сфере права, правовой и юридической деятельности. Прежде всего потому, что профессионально-юридическая деятельность – это объективно необходимый составной элемент последних. Новые знания о профессионально-юридической деятельности могут изменить некоторые представления о юридической деятельности и деятельности в сфере права в целом. В то же время успехи в изучении общих проблем деятельности в сфере права в значительной мере облегчат исследования профессионально-юридической деятельности. Представляется также, что в настоящее время назрела необходимость более обстоятельного изучения вопросов деятельности в сфере права, включая профессионально-юридическую, в системе высшего юридического образования.

§ 2. Активность юристов как выражение праксеологической функции и сферы опыта их профессиональной культуры

В процессе исследования праксеологической функции и сферы опыта профессиональной культуры особое внимание уделялось активности юристов. Именно активная профессиональная деятельность прежде всего демонстрирует степень их подготовки, уровень правосознания, а также способность своими действиями изменять правовую действительность. Особенно отчетливо профессиональная активность юристов проявляется в сфере правового регулирования, поскольку именно его механизм юристы призваны обслуживать, обеспечивая его нормальное функционирование

1. Эффективность механизма правового регулирования во многом обусловлена состоянием его первой стадии, в качестве которой выступает правотворчество. Именно на этой стадии определяются потребности правового развития общества, которые в последующем находят свое отражение в нормативно-правовых актах, принимаемых соответствующими государственными органами.

Задача юристов на этой стадии заключается в том, чтобы перевести на язык правовых категорий и норм потребности всего общества, способствовать трансформации его воли в государственную путем закрепления в законе. Не менее важно для юристов обеспечить и непротиворечивость системы действующего права, законодательства.

Как же воспринимаются профессиональными юристами современная правотворческая деятельность и ее конечный продукт – действующее законодательство? Насколько можно судить по всем полученным ответам, связанным с состоянием российского законодательства, в настоящее время налицо значительные резервы совершенствования действующего законодательства как необходимого условия повышения эффективности правового регулирования, деятельности самих юристов.

Вместе с тем успешное их использование во многом зависит от активности участия самих юристов в правотворческом процессе, совершенствовании действующего законодательства. Особенно, если принять во внимание, что развитие и правовое оформление новых экономических, социальных и политических отношений в России все еще носит недостаточно упорядоченный, неравномерный и противоречивый характер.

Вот почему так важно обеспечить повседневное и активное участие юристов в самых разнообразных формах и на всех стадиях правотворческого процесса, включая законодательный. В настоящее время роль юристов в законодательном процессе должна быть серьезно повышена. Однако, как показал опрос, юристы-практики в правотворческом процессе принимают недостаточно активное участие. С одной стороны, это можно рассматривать как недооценку значения правотворчества и своевременного совершенствования законодательства профессиональными юристами, а с другой – как недостаточное внимание со стороны правотворческих органов к их мнению. Одновременно это является свидетельством отсутствия тесной связи юридической науки и практики.

Какое же место тема правотворчества, связанная с состоянием законодательства, занимает в различных проявлениях социально-правовой активности юристов-практиков? Показательны в этом смысле их ответы на вопрос «Как бы вы поступили, если в процессе применения закона вы были бы не согласны с каким-либо из его положений?»: обсудил бы это в кругу коллег по работе – 58 % опрошенных, руководствовался бы требованиями закона – 52, высказался бы по этому поводу на производственном совещании – 37,5, информировал бы о несовершенстве закона компетентные органы – 19, скорректировал бы положения закона на основе своего правосознания – 11, выступил бы с публикацией в юридических журналах – 9,5, обратился бы в редакции газет, радио, телевидения – 4, обсудил бы это со знакомыми и родственниками – 4 %.

Представляется прежде всего что удельный вес юристов, готовых последовательно руководствоваться законом, мог бы быть выше. Однако нельзя сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что качество современного законодательства оставляет желать лучшего. Нельзя не заметить также, что социальная активность юристов, как правило, замыкается в рамках своей профессиональной группы, хотя решаемая проблема имеет общесоциальное значение.

С учетом полученных результатов можно высказать рекомендацию о необходимости усиления работы, связанной с воспитанием юристов в духе неукоснительного соблюдения требований закона. Вместе с тем необходимо развивать и такие формы активности, которые не ограничивались бы только рамками служебного коллектива или профессиональной группы.

Как показали полученные результаты, активность юристов-практиков в сфере правотворчества, связанная с участием в обсуждении проектов законов и других документов, во многом зависит от характера и важности обсуждаемого вопроса, его отношения к профессиональной деятельности, а также от предварительного опубликования проекта в печати.

На вопрос «В обсуждении проектов каких из перечисленных ниже законов вы принимали в той или иной форме непосредственное участие?» были получены следующие ответы: в обсуждении проекта Конституции Российской Федерации – 41 % опрошенных; Уголовно-процессуального кодекса РФ – 28; Уголовного кодекса РФ – 17; Основы законодательства Российской Федерации о нотариате – 16; Гражданского кодекса РФ – 15; Об адвокатуре – 15; О прокуратуре Российской Федерации – 10; Налогового кодекса РФ – 6; Закона «О милиции» – 5; Закона «О несостоятельности (банкротстве)» – 5; «О судебной системе Российской Федерации» – 4; О статусе судей в Российской Федерации – 4; Уголовно-исполнительного кодекса РФ – 2,5; Об арбитражных судах в Российской Федерации – 1,5; Закона «Об акционерных обществах» – 1; О Конституционном Суде Российской Федерации – 0,3 %.

Наибольшую активность в сфере правотворчества юристы-практики проявили, таким образом, при обсуждении проекта Конституции Российской Федерации. Уровень участия юристов-профессионалов в обсуждении проектов других законодательных актов, особенно связанных с деятельностью специализированных профессионально-юридических групп, оказался значительно ниже.

Полученные данные нельзя расценивать как показатель повышенного интереса юристов к общесоциальным проблемам развития общества и недостаточного интереса к профессиональным вопросам. Здесь сказалось то обстоятельство, что проекты законов, регламентирующих деятельность соответствующих юридических органов, предварительно не были опубликованы в центральной печати или же в ведомственных журналах. Это позволяет высказать рекомендацию о необходимости обеспечения более активного обсуждения юристами-практиками проблем их профессиональной деятельности, их широкого привлечения к правотворчеству, чему, безусловно, способствовала бы практика предварительного опубликования в юридических журналах и обсуждения проектов законов, регламентирующих компетенцию и деятельность юридических органов и учреждений.

Более разнообразными должны быть и формы участия юристов в работе, связанной с правотворчеством в целом, о чем убедительно говорят ответы на вопрос «В каких формах осуществляется ваше участие в обсуждении и подготовке (совершенствовании) законодательных и иных нормативно-правовых актов?». Они подтвердили выводы, связанные с предыдущим вопросом, о недостаточно активном участии опрошенных в правотворчестве. Показательно, что 49 % опрошенных ответили, что они не участвуют вообще в какой-либо форме в обсуждении нормативных актов.

Наиболее распространенная форма участия юристов в обсуждении проектов нормативных актов – присутствие на собраниях, где обсуждаются проекты законов и других нормативных актов: на нее указали 26 % респондентов. Используется и такая форма, как высказывание на собраниях, производственных совещаниях предложений по совершенствованию нормативно-правовых актов (15 %). Что касается других форм активности юристов в обсуждении проектов нормативно-правовых актов, то они используются еще реже. Такую форму, как направление предложений по совершенствованию законодательства в вышестоящие юридические органы и учреждения, используют 13 % опрошенных, направление предложений по совершенствованию законодательства в другие государственные органы, общественные организации – 5, подготовка заключений по проектам нормативно-правовых актов – 5, оказание помощи в работе над проектами законодательных и иных нормативных актов – 3, высказывание предложений по совершенствованию законодательства в юридической печати – 2, участие в работе научно-консультативных советов (комиссий) при органах, управомоченных заниматься правотворчеством, – 2, участие в заседаниях государственных органов, на которых принимаются законодательные и иные нормативные акты, – 1,5, высказывание предложений по совершенствованию законодательства в широкой печати —1 %. В иных формах участвуют в обсуждении и подготовке нормативно-правовых актов 1 % опрошенных.

Полученные данные нельзя рассматривать иначе как удручающие. Реально получается, таким образом, что почти половина юристов, участвующих в обеспечении нормального функционирования механизма правового регулирования, не имеют предварительной информации о тенденциях его последующего совершенствования. Это обстоятельство нельзя объяснить недостаточной заинтересованностью самих юристов. Сложившаяся ситуация, на наш взгляд, скорее служит основанием для упреков в адрес законодателя и юридических ведомств, которые не уделяют необходимого внимания своевременному выявлению профессионального мнения по тем или иным вопросам совершенствования законодательства, правоприменительной практики.

В реальной действительности активное участие в правотворчестве и совершенствовании законодательства принимают в основном юристы, непосредственно работающие в соответствующих правотворческих органах, руководители юридических ведомств, в силу занимаемого должностного положения, а также ученые-юристы, специализирующиеся в разработке соответствующих проблем. Между тем мнение юристов как социально-профессиональной группы в должной мере не изучается и не учитывается. Редко свою точку зрения по тем или иным проблемам правового регулирования высказывают созданные в стране союзы и ассоциации юристов.

В определенной мере можно упрекнуть и соответствующие юридические структуры, которым законодатель прямо предоставил возможность активного участия в правотворчестве, совершенствования законодательства. В соответствии со ст. 104 Конституции Российской Федерации Конституционному Суду Российской Федерации, Верховному Суду Российской Федерации и Высшему Арбитражному Суду Российской Федерации принадлежит право законодательной инициативы по вопросам их ведения. Однако широкая юридическая общественность практически ничего не знает о том, какова практика реализации этого права.

К сожалению, сегодня появились и другие новые «болезни» законодательной власти, которые сказываются на эффективности правотворчества и состоянии действующего законодательства: излишнее «единство воли», лоббирование законопроектов, не имеющих первостепенного значения, необеспеченность вновь принимаемых актов необходимыми финансовыми ресурсами, пренебрежение законодательной техникой. Все эти недостатки нуждаются в скорейшем преодолении. В противном случае все разговоры о предстоящей огромной по своему объему и масштабам работе по приведению действующего законодательства в соответствие с принципами демократического правового государства, о «диктатуре закона» так и останутся простым сотрясением воздуха.

При этом нельзя забывать, что именно на юристов в значительной мере ложится социальная ответственность за состояние действующего законодательства, практику его реализации, борьбу с отклонениями от установленного правового порядка. Вот почему правотворческая деятельность, совершенствование законодательства, включая практику участия в этой работе профессиональных юристов, должны стать важнейшими объектами научного изучения, предполагающего активное использование всего арсенала средств, в том числе используемых социологией права.

2. При всей важности участия юристов в правотворчестве для характеристики праксеологической функции и сферы опыта профессиональной культуры особое значение имеет изучение роли юристов в процессе применения права. Особенно, если учесть, что эта форма профессиональной деятельности юристов является наиболее распространенной и основной для большинства практикующих юристов.

О более конкретной оценке юристами своей повседневной деятельности в значительной мере можно судить по результатам ответов респондентов на вопросы, связанные с удовлетворенностью своей работой. На вопрос «Насколько вы удовлетворены своей работой в целом?» были получены следующие ответы: вполне удовлетворен – 40 %; не совсем удовлетворен – 51; не удовлетворен – 6; затрудняюсь ответить – 3 %. Таким образом, уровень удовлетворенности юристов своей работой можно считать достаточно высоким. Вместе с тем нельзя не обратить внимание на то, что не совсем удовлетворены 51 % опрошенных, что свидетельствует о наличии достаточно большого числа проблем и трудностей в профессионально-юридической деятельности. Это предполагает осуществление последовательной работы по их выявлению и своевременному устранению.

Какими же причинами обусловливается неудовлетворенность юристов своей профессиональной деятельностью? Их устранение во многом способствовало бы повышению эффективности праксеологической функции профессиональной правовой культуры. В определенной мере этому могут способствовать их ответы на следующий вопрос, содержащийся в анкете: «Если Вы не удовлетворены своей работой, укажите, пожалуйста, чем это объясняется?». Содержание ответов приводится в табл. 42.

Таблица 42

Причины неудовлетворенности юристов своей работой (в % к числу опрошенных)

Неудовлетворенность работой объясняется прежде всего, и это бросается в глаза низким уровнем заработной платы – 45 % опрошенных. Высок процент и юристов, неудовлетворенных условиями труда, слабым материально-техническим обеспечением – 28 %. Четверть опрошенных (25 %) объясняют свою неудовлетворенность низким уровнем социально-бытового обеспечения (трудностями с получением квартиры, плохим обеспечением яслями и детсадами, отсутствием путевок в дома отдыха и санатории и т. п.). Перечисленные причины можно назвать основными, вызывающими неудовлетворенность юристов своей работой.

Их значение становится особенно наглядным, если учесть загруженность юристов по работе. Как можно судить по их ответам на специальный вопрос, по этой проблеме, 18 % из них работают с большой перегрузкой, им приходится постоянно задерживаться на службе или брать работу домой. В то же время 36,5 % работают с перегрузкой, поэтому им приходится иногда задерживаться на службе или брать работу домой. Работают с полной нагрузкой, но практически все успевают сделать в рабочее время 26,5 %. Достаточно загружены, но вместе с тем остается свободное время у 15 %. В то же время считают себя загруженными недостаточно 3 % опрошенных.

Тем не менее на неудовлетворенность своей работой в связи с переутомлением, как видно из приведенной таблицы, указали только 22 % опрошенных. 9 % опрошенных юристов в качестве причины неудовлетворенности назвало низкий уровень личной безопасности.

Важный фактор удовлетворенности юристов работой – занимаемое служебное положение, возможность профессионального роста. Каждый пятый (20 %) опрошенных юристов оказал не удовлетворенным занимаемым служебным положением и его перспективами. Отсюда следует необходимость совершенствования кадровой работы, большего учета потребностей и интересов конкретных работников. Положительный результат принесет, несомненно, и усиление заботы о здоровье юристов, создании дополнительных условий для их отдыха.

В определенном совершенствовании нуждается и кадровая работа, связанная с объективной оценкой вклада того или иного работника в совместные усилия коллектива по выполнению возложенных на него задач. Между тем 8 % опрошенных в качестве причины неудовлетворенности своей работой, отметили несправедливую оценку своей работы и личности в целом со стороны администрации.

Не снимается полностью с повестки дня и обеспечение соответствия конкретного работника содержанию профессиональной деятельности. 5 % опрошенных, не удовлетворенных своей работой объясняют это ее несоответствием своим личным качествам.

Важный фактор удовлетворенности юристов своей работой – отношения, складывающиеся в служебном коллективе. Более 10 % опрошенных свою неудовлетворенность работой объясняют состоянием таких отношений. Это требует последовательной кадровой работы, установления в служебных коллективах благоприятного нравственного климата, который способствовал бы установлению нормальных взаимоотношений.

Необходимо отметить, что в качестве причины неудовлетворенности своей работой 6 % опрошенных назвали отдаленность места жительства от места работы, а 5 % – невозможность совмещать учебу с работой.

В ходе исследования респондентам был предложен также следующий вопрос анкеты: «Решение каких вопросов, возникающих в практике применения права, вызывает у вас обычно наибольшие трудности?». Результаты ответов, характеризующие основные стадии применения права, приводятся в табл. 43.

Таблица 43

Трудности юристов в процессе применения права

Таким образом, к вопросам, вызывающим у них наибольшие трудности в практике применения права, опрошенные отнесли: анализ содержания нормы права (толкование) – 28 %; принятие решения по рассматриваемому вопросу (делу) – 18; изучение и оценка обстоятельств дела – 18; контроль за реализацией принятого решения – 17; проверка подлинности текста нормы, ее анализ с точки зрения законности, действия во времени, в пространстве и по кругу лиц – 10; выбор соответствующей нормы права – 6 %.

Нельзя не отметить, что опрошенные опять же обращают внимание на состояние действующего законодательства, анализ, толкование которого вызывает у них наибольшие трудности в профессиональной деятельности. В то же время вполне понятны трудности, с которыми они сталкиваются при изучении и оценке обстоятельств дела, а также непосредственного принятия решения. Представляется, что эти вопросы могли найти более полное отражение в Указе Президента РФ от 20 мая 2011 г. № 657 «О мониторинге правоприменения в Российской Федерации»299.

4. Важная сфера профессиональной активности юристов – правовое воспитание и разъяснение действующего законодательства. Как уже отмечалось, 50 % опрошенных юристов относят правовое воспитание к числу наиболее эффективных мер, направленных на укрепление законности и правопорядка. На просьбу указать наиболее предпочтительную общую форму участия в правовом просвещении и воспитании граждан были получены следующие ответы: путем обеспечения высокой общей и правовой культуры в работе, неуклонным соблюдением требований закона – 35 % опрошенных; путем непосредственного участия в правовом просвещении населения (лекции, беседы, выступления в печати и т. д.) – 20, путем использования предусмотренных в законе форм правового воспитания граждан (представления, частные определения, выездные судебные заседания и т. п.) – 7 %. Используют указанные формы в равной степени – 14. В работе по правовому просвещению и воспитанию граждан не участвуют 20 % опрошенных юристов. Около 1 % опрошенных не ответили на вопрос.

Таким образом, основная масса респондентов использует в воспитательном процессе потенциал, заложенный в самом праве, законодательстве, профессиональной деятельности. Непосредственное участие в правовом воспитании и просвещении в общей сложности принимают только 36 % опрошенных. В то же время каждый пятый юрист в такой работе не участвует. Все это свидетельствует о довольно значительных неиспользованных воспитательных возможностях, которыми располагают юридические работники. Показательно, что только у 1 % опрошенных работа по правовому просвещению граждан занимает большую часть свободного времени.

Что касается конкретных форм правового просвещения, используемых юристами, то они распределились следующим образом: выступления в печати – 43 %; разъяснение законодательства, оказание помощи активу, участвующему в охране общественного порядка советов по профилактике, и т. д. – 38; выступления с лекциями и докладами – 26; выступления по телевидению – 12; преподавание права в учебных заведениях – 12; участие в работе общественных юридических консультаций – 9; оказание организационной и методической помощи учебным коллективам школ, ПТУ, техникумов, вузов и др. – 8, выступления по радио – 6,5 %. Иные конкретные формы правового просвещения используют 10 % опрошенных юристов. С учетом полученных данных можно было бы обратить внимание профессионально-юридического сообщества на необходимость более широкого использования в процессе правового просвещения населения возможностей телевидения и радио.

Представляет интерес и тематика выступлений юристов, связанная с правовым просвещением и разъяснением действующего законодательства, по которой они обычно выступают: по вопросам гражданского права и процесса – 36 %; семейного права – 16; жилищного права – 15; трудового права – 15; предупреждения правонарушений несовершеннолетних – 14; административного права – 11; по вопросам земельного права – 5; по вопросам предпринимательского права – 5; по вопросам финансового и налогового права – 5; общей теории государства и права – 4; по вопросам конституционного права – 3; социального обеспечения и пенсионного законодательства – 2; по вопросам правовой охраны окружающей среды – 1,5 %. По вопросам уголовного права и процесса выступают 41 % опрошенных, в том числе по проблемам борьбы с экономическими преступлениями – 6; организованной преступностью – 5 %. В целом по иной тематике выступают 14 % опрошенных.

Думается, что новый импульс к активизации юристов в правовом просвещении населения даст утверждение Президентом РФ Основ государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан300.

Дополнительную характеристику сферы опыта профессиональной культуры дают полученные в ходе социологического исследования данные относительно общественной активности юристов. Обращает внимание прежде всего сужение сферы их общественной деятельности, сосредоточение ее на специализированных профессиональных интересах. Показательны в этом смысле ответы юристов на вопрос «Удовлетворены ли вы своей общественной работой?». Примечателен тот факт, что 40 % опрошенных вообще не ответили на этот вопрос. В то же время 23 % заявили, что общественная работа им безразлична. Если же к ним присовокупить 6 % неудовлетворенных своей общественной работой, то получается, что практически две трети юристов находятся вне сферы активной общественной работы. Из тех, кто в ней участвует, удовлетворены своей общественной работой лишь частично (14 %). Вполне удовлетворены своей общественной работой только 16,5 % опрошенных.

В ходе исследования были получены интересные данные о формах активности юристов в свободное время. На вопрос: «Укажите, пожалуйста, какие виды занятий занимают у Вас большую часть свободного времени?» получены следующие ответы: семейные и хозяйственные заботы – 55 % опрошенных; чтение юридической и иной специальной, относящейся к профессии литературы, – 41; чтение газет, общественно-политической периодики – 29; выполнение служебных обязанностей, на которые не хватило служебного времени, – 26; чтение художественной литературы – 26; радио и телепередачи – 20; занятия спортом, туризмом – 11; чтение научно-популярной, мемуарной литературы, литературы по искусству – 8; посещение кино, театров, концертов и т. д. – 8; работа на дачном участке, садоводство – 7,5; какое-либо специальное увлечение (коллекционирование, рыболовство, моделирование, художественная самодеятельность) – 6; дополнительная работа, связанная с оказанием юридических услуг, – 5; преподавание – 3; работа по правовому просвещению граждан – 1 %. Иные занятия отметили 2 % опрошенных.

Эти ответы дают также определенный ключ к расшифровке данных о каналах формирования и развития кругозора юристов-профессионалов. Хорошее знание ими политических деятелей, спортсменов, композиторов объясняется прежде всего активным воздействием средств массовой информации: регулярным ознакомлением юристов с общественно-политической периодикой, просмотром телепередач и прослушиванием радио.

§ 3. Юристы о путях укрепления законности и правопорядка

Продвижение российского общества по пути демократического правового государства с необходимостью предполагает обеспечение законности, установление в обществе устойчивого правопорядка. Отсюда понятна важность изучения общественного мнения о путях, способах и средствах их укрепления. Немаловажное значение в этой связи имеет и изучение соответствующего мнения профессиональных юристов. Это обусловливается уже самой сущностью юридической профессии, социальной ответственностью юристов за состояние и эффективность функционирования механизма правового регулирования, исключительно важное место в котором принадлежит законности и правопорядку.

1. Каковы же, по мнению юристов, основные направления, пути упрочения законности и правопорядка в современной России?

В ходе исследования респондентам специально был задан вопрос, рассчитанный на выявление их мнения о путях укрепления законности и правопорядка. Он был сформулирован следующим образом: «Какие из мероприятий, направленных на укрепление законности и правопорядка, являются, по Вашему мнению, наиболее эффективными?». На этот вопрос были получены следующие ответы: 54 % опрошенных – обеспечение неотвратимости ответственности за правонарушения; 51 – улучшение правового воспитания граждан; 30 – последовательное проведение в жизнь судебной реформы; 27 – повышение требовательности к должностным лицам и хозяйственным руководителям за законность принимаемых решений; 24 – повышение уровня заработной платы юридических работников; 22 – повышение уровня профессиональной подготовки юристов, их правовой культуры; 21 – изменение законодательства и карательной практики в сторону усиления юридической ответственности; 19 – повышение престижа юридических органов и учреждений; 14 – более широкое участие населения в охране общественного порядка; 7 – повышение общей культуры в деятельности юридических органов и учреждений, более широкое внедрение в нее достижений науки и техники; 2 – увеличение числа работников юридических органов и учреждений; 2 – изменение законодательства и карательной практики в сторону смягчения юридической ответственности; 1 – усиление безопасности должностных лиц правоохранительных органов.

Таким образом, основное направление укрепления законности и правопорядка, по мнению опрошенных, – обеспечение неотвратимости ответственности за совершенные правонарушения. Следует отметить, что в данном случае профессиональное мнение полностью совпадает с общественным. Дело, как известно, не в жестокости наказания, а в его неотвратимости. Неотвратимость ответственности и в современных условиях является важнейшим показателем эффективности борьбы с преступлениями и другими правонарушениями, общего состояния законности301. Отсюда особая значимость открытого и правдивого освещения состояния правопорядка в обществе, деятельности правоохранительных органов, их успехов и откровенных промахов302.

Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что в деле укрепления законности и правопорядка опрошенные важное значение придают правовому воспитанию. На наш взгляд, определенный опыт правового воспитания, накопленный в советские годы, может быть использован и в современных условиях, когда уровень правовой культуры населения не может не вызывать озабоченности. В этой связи были бы оправданными разработка и последовательное проведение в жизнь федеральной комплексной программы по повышению правовой культуры населения.

Чрезвычайно важно, чтобы правовоспитательные мероприятия проводились с учетом возрастных, профессиональных и других социальных особенностей различных категорий населения. В современных условиях большое значение приобретают правовая подготовка должностных лиц и других государственных служащих, правовое просвещение учащейся молодежи, правильная постановка правовоспитательной работы в коллективах и т. д. Представляется, что к решению проблем правового воспитания более активно могли бы подключиться и достаточно многочисленные правозащитные организации. Только успешное решение этих проблем позволит создать в стране систему правового воспитания, борьбу с правовым нигилизмом, которая бы соответствовала принципам и требованиям, предъявляемым к правовому государству.

С этим тесно связаны и успехи в осуществлении судебной реформы. Только они могут обеспечить подлинную независимость и самостоятельность судебной власти в системе разделения властей. К сожалению, эта независимость, обусловливаемая и профессиональным разделением труда, еще не стала реальным фактом, о чем свидетельствуют многочисленные публикации о зависимости судей от федеральной и местной властей, их ангажированности и, что самое опасное, коррумпированности303.

Проблема борьбы с коррупцией распространяется, разумеется, не только на юридических работников, но и прежде всего на должностных лиц и хозяйственных руководителей304. Отсюда необходимость повышения их ответственности за законность принимаемых решений. Обеспокоенность юристов состоянием борьбы с коррупцией разделяет, как известно, и официальное руководство страны, разработавшее комплекс первоочередных мер в этом направлении305.

Почти четверть опрошенных связывают укрепление законности с повышением уровня заработной платы юридических работников. Это еще раз подчеркивает важность постоянного внимания к социально-экономическим условиям труда юристов, о чем говорилось ранее.

Следующей мерой, направленной на укрепление законности и правопорядка, опрошенные юристы видят повышение уровня профессиональной подготовки юристов, их правовой культуры.

Самым неразрывным образом с этой проблемой связано состояние юридического образования. И не только в плане воспитательном. Многие из проблем юридического образования сегодня встают по-новому, нетрадиционно и требуют иных, чем прежде, подходов к их разрешению. Это требует самого пристального внимания юридической общественности, ученых-юристов и преподавателей к проблемам, накопившимся в сфере юридического образования и профессиональной деятельности в целях их успешного разрешения. Это будет способствовать и повышению общей культуры в деятельности юридических органов и учреждений, а также повышению престижа юридических органов и учреждений. Важность «последнего» подчеркнул почти каждый пятый опрошенный юрист.

Более 20 % респондентов высказались за изменения законодательства и карательной практики в сторону усиления юридической ответственности. Думается, что в данном случае было бы неправильно отмечать только ригористические настроения среди юристов. Статистика преступности и реальная криминогенная обстановка свидетельствуют о том, что высказываемая юристами позиция отвечает потребностям борьбы с правонарушениями. Поэтому вряд ли можно согласиться с позицией некоторых российских политиков на декриминализацию значительного вида преступлений306. Статистика преступности может быть искусственно подправлена, однако реальное состояние дел не улучшится без принятия более кардинальных мер. Вполне понятно, что в этой ситуации лишь незначительная часть юристов высказывается за изменение законодательства и карательной практики в сторону смягчения юридической ответственности.

Только 2 % опрошенных высказались за увеличение числа работников юридических органов и учреждений. И это в то время, когда по результатам того же исследования каждый пятый опрошенный объяснял имеющиеся случаи нарушения законности самими юристами отсутствием возможности должным образом подготовиться к разрешению дела, связанного с большой служебной загруженностью! На самом деле это противоречие кажущееся. В действительности, для его разрешения необходимо не увеличение численности юридической социально-профессиональной группы, а повышение уровня профессиональной подготовки юристов, создание условий для повышения эффективности их труда. В этой связи нельзя, например, не согласиться с мерами политического руководства страны по реализации Закона «О полиции», направленные на реформирование системы МВД России, включающее в себя сокращение его сотрудников на 20 % при одновременном повышении их заработной платы.

В некотором диссонансе с позицией средств массовой информации находятся ответы юристов о необходимости усиления безопасности должностных лиц правоохранительных органов307. На эту меру укрепления законности и правопорядка указал лишь 1 % опрошенных. Видимо, на общем фоне преступности, покушения на жизнь и здоровье самих юристов воспринимаются в профессиональном сознании как чрезвычайные, но достаточно эпизодические. Это, разумеется, ни в коей мере не ставит под сомнение необходимость последовательной реализации Федерального закона от 22 марта 1995 г. № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»308. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что покушения на юристов все чаще имеют националистическую подоплеку.

Заметное число респондентов высказалось за более широкое участие населения в охране общественного порядка. Думается, что для такого мнения имеются вполне серьезные основания. Не случайно определенные попытки привлечения населения к защите границ, борьбе с пожарами, охране правопорядка предпринимаются в последнее вре-мя309. Однако представляется, что в современных условиях, когда «время – деньги», эта работа должна организовываться на иных, чем в советские времена, принципах.

2. О влиянии профессиональной специализации юристов на выбор мер, направленных на укрепление законности и правопорядка можно судить по данным, приведенным в табл. 44. На вопрос «Какие из мероприятий, направленных на укрепление законности и правопорядка, являются наиболее эффективными?» получены следующие ответы:

Таблица 44

Юристы об эффективности мер по укреплению законности и правопорядка (в %)

Влияние профессиональной специализации юристов на выбор мер, направленных на укрепление законности и правопорядка, проявляется, таким образом, довольно отчетливо. Так, судьи подчеркнули необходимость последовательного проведения в жизнь судебной реформы. В этой связи очень своевременными представляются меры, намечаемые в стране по совершенствованию судебной системы310. Значение более широкого участия населения в охране общественного порядка отметили следователи, адвокаты и судьи. Необходимость обеспечения неотвратимости ответственности за правонарушения с особой силой подчеркнули прокуроры, их заместители и помощники. Юрисконсульты сделали это применительно к такой мере, как повышение требовательности к должностным лицам и хозяйственным руководителям за законность принимаемых решений. Важность повышения престижа юридических органов и учреждений акцентировали судьи, судебные приставы и нотариусы. Повышение уровня заработной платы особое значение имеет для судебных приставов. За усиление безопасности должностных лиц правоохранительных органов более всего ратуют следователи. На повышении общей культуры в деятельности юридических органов и учреждений, широкое внедрение в нее достижений науки и техники более всего настаивают адвокаты и нотариусы. Адвокаты, нотариусы, юрисконсульты чаще, чем другие, обращают внимание на необходимость повышения уровня профессиональной подготовки юристов, их правовой культуры. За увеличение числа работников юридических органов и учреждений выступают главным образом следователи, адвокаты, судебные приставы. На изменении законодательства и карательной практики в сторону усиления юридической ответственности активнее других настаивают прокуроры и следователи. Противоположной позиции – изменения законодательства и карательной практики в сторону смягчения юридической ответственности придерживаются адвокаты.

3. Заслуживает внимания также сравнительный анализ предпочтенных юристами мер по укреплению законности и правопорядка в советское и постсоветское время311 (табл. 45).

Таблица 45

Сравнительный анализ мер по укреплению законности и правопорядка в советское и постсоветское время глазами юристов

Поскольку перечисленные меры носят для юридической профессии не социальный, а функциональный характер, то все они сохранили свое значение, хотя их актуальность претерпела некоторые изменения.

Насколько можно судить по приведенной таблице, среди мер по укреплению законности и правопорядка по-прежнему лидирует обеспечение неотвратимости ответственности за правонарушения.

На одну ступеньку поднялось улучшение правового воспитания граждан, которое и в советские времена также занимало высокую позицию. Ранее это место было за повышением требовательности к должностным лицам и хозяйственным руководителям за законность принимаемых решений. Значение этой меры снизилось, пропустив вперед правовое воспитание.

Аналогичная ситуация наблюдается и применительно к повышению престижа юридических органов и учреждений, которое пропустило вперед повышение уровня профессиональной подготовки юристов, их правовой культуры.

В количественном отношении, если судить по процентам ответивших, не столь настойчивыми стали юристы в остальных своих требованиях.

4. В ходе исследования были построены и соответствующие модели мер по укрепление законности и правопорядка.

Мероприятия, направленные на укрепление законности и правопорядка в сознании опрошенных юристов-профессионалов, разбились на следующие группы таксонов.

Таксон Т-1 включает в себя четыре признака (меры) укрепления законности и правопорядка. Прежде всего узловой признак 12 (изменение законодательства и карательной практики в сторону усиления юридической ответственности), на него замыкается элемент 2 (улучшение правового воспитания граждан). Расстояние между ними (r) равно 75. На него же замыкается также элемент 8 (усиление безопасности должностных лиц правоохранительных органов, r = 62) и элемент 4 (обеспечение неотвратимости ответственности за правонарушения, r = 55). Этот таксон можно назвать таксоном усиления юридической ответственности и обеспечения ее неотвратимости.

Таксон Т-2 включает в себя элемент 9 (повышение общей культуры в деятельности юридических органов и учреждений, более широкое внедрение в нее достижений науки и техники), элемент 10 (повышение уровня профессиональной подготовки юристов, их правовой культуры). Расстояние между этими элементами (r) равно 72. К элементу 10 примыкает элемент 5 (повышение требовательности к должностным лицам и хозяйственным руководителям за законность принимаемых решений, r = 59), а к элементу 9 примыкает элемент 13 (изменение законодательства и карательной практики в сторону смягчения юридической ответственности, r = 65). В целом таксон Т-2 можно назвать таксоном повышения правовой культуры в деятельности юристов-профессионалов и должностных лиц.

На рис. 32 представлена модель «максимального притяжения» между мерами, направленными на укрепление законности и правопорядка.

Рис. 32

В таксон Т-3 входят два элемента: 11 (увеличение числа работников юридических органов и учреждений) и 7 (повышение уровня заработной платы юридических работников, r = 71). Это таксон улучшения материальных и производственных условий деятельности юристов-профессионалов.

В таксон Т-4 входят три элемента. Элемент 1 (последовательное проведение в жизнь судебной реформы) связан (r = 69) с элементом 6 (повышение престижа юридических органов и учреждений), на который в свою очередь выходит (r = 63) и элемент 3 (более широкое участие населения в охране порядка). Данный таксон можно назвать таксоном необходимости проведения судебной реформы и более широкого участия граждан в охране правопорядка.

Средние удельные веса таксонов по сумме набранных процентов ответов равняются: таксон Т-1 = 32 %, таксон Т-4 = 21 %, таксон Т-2 = 15 %, таксон Т-3 = 13 %. Таким образом, для профессиональных юристов в их деятельности по укреплению законности и правопорядка на первом месте находится обеспечение неотвратимости и усиление ответственности за правонарушения. На втором – последовательное проведение в жизнь судебной реформы. На третьем – повышение правовой культуры в деятельности юридических органов и должностных лиц. И на четвертом месте – улучшение материально-производственных условий деятельности.

Обратимся к структуре модели «максимального отталкивания» между мерами, направленными на укрепление законности и правопорядка (рис. 33).

Рис. 33

При анализе рис. 33 привлекают внимание два узловых элемента. Первый из них элемент 5 (повышение требовательности к должностным лицам и хозяйственным руководителям за законность принимаемых решений). От него отталкивается (r = -80) элемент 7 (повышение уровня заработной платы юридических работников), элемент 3 (более широкое участие населения в охране порядка, r = -76), элемент 6 (повышение престижа юридических органов и учреждений, r = -64), элемент 11 (увеличение числа работников юридических органов и учреждений, r = -63). Решение всех этих задач (3, 7, 6, 11) затруднительно без повышения требовательности к должностным лицам и хозяйственным руководителям (узел 5).

Вторым узлом является элемент 1 (последовательное проведение в жизнь судебной реформы). От этого узла отталкивается (r = -70) элемент 12 (изменение законодательства и карательной практики в сторону усиления юридической ответственности), элемент 2 (улучшение правового воспитания, r = -64), элемент 9 (повышение общей культуры в деятельности юридических органов и учреждений, более широкое внедрение в нее достижений науки и техники, r = -60). Решение названных задач (12, 2, 9) невозможно без последовательного проведения в жизнь судебной реформы, предполагающей подлинное разделение властей, реальную независимость судебной власти от законодательной и исполнительной.

Таким образом, проведенный анализ позволяет не только оценить, но и ранжировать существующие проблемы в исследуемой сфере деятельности профессиональных юристов. Прежде всего своего последовательного решения требуют вопросы обеспечения неотвратимости ответственности за правонарушения, улучшение правового воспитания граждан, последовательное проведение в жизнь судебной реформы. В то время как на второй план отнесены проблемы, связанные с изменением законодательства и карательной практики в сторону смягчения юридической ответственности, увеличением числа работников юридических органов и учреждений, усилением безопасности должностных лиц правоохранительных органов. Разумеется, решение всех этих проблем – задача не только юристов как социально-профессиональной группы, но и государства, всего общества, если они стремятся стать правовыми.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Продвижение России к демократическому правовому государству неразрывно связано с совершенствованием экономических отношений, глубокими переменами в сфере труда, материальных и духовных условий жизни россиян, активизацией и демократизацией деятельности всех политических и общественных институтов. Необходимая предпосылка дальнейшего прогресса во всех перечисленных направлениях – укрепление правовой основы государственной и общественной жизни. Этого невозможно добиться без коренного реформирования юридических органов и учреждений, формирования у их работников нового мышления, органично включающего в себя новейшие достижения правовой науки.

В монографии рассмотрены наиболее важные вопросы профессиональной правовой культуры, имеющие методологический характер. Автор стремился, главным образом, привлечь внимание к состоянию и необходимости дальнейшей разработки теории правовой культуры, а также к решению конкретных практических вопросов, связанных с деятельностью юридических учреждений. Вполне понятно поэтому, что в книге предпринята лишь попытка рассмотрения проблем профессиональной правовой культуры, которые нуждаются в последующей всесторонней разработке. Однако с учетом уже проделанной работы имеет смысл наметить некоторые наиболее перспективные пути дальнейшего изучения профессиональной правовой культуры.

Поскольку правовая культура профессионально-юридической группы рассматривалось нами в целом как определенная форма культуры общества, за пределами исследования оказались многочисленные отдельные проявления профессиональной культуры и их взаимодействие друг с другом. Между тем дальнейшее изучение в гносеологическом, социологическом, ценностном, а также в системном аспектах специфических черт правовой культуры юристов, содержания ее структурных элементов, закономерностей и особенностей их взаимодействия и функционирования имеет как теоретическое, так и большое практическое значение.

Практическая направленность научных исследований профессиональной правовой культуры должна стать их основной содержательной чертой. Это прямо вытекает из современного состояния российского общества, предполагающего широкий выход общественных наук на конкретные нужды практики и требующего, чтобы ученые-обществоведы чутко реагировали на происходящие перемены в жизни, держали в поле зрения новые явления, делали выводы, способные верно ориентировать практику.

Во всестороннем изучении нуждается правовая культура отдельных отрядов юристов-профессионалов, работающих в судах, органах юстиции, прокуратуры, внутренних дел, адвокатуре, и т. д. Самостоятельный аспект исследования представляет также индивидуальная профессиональная правовая культура, т. е. правовая культура отдельных личностей – членов профессионально-юридической группы, как носителей типичных или отличительных ее свойств.

Особое внимание, по нашему мнению, важно уделять исследованию места и роли профессиональной правовой культуры в механизме правового регулирования. Это обусловлено тем, что в современных условиях, когда ведется большая работа по совершенствованию законодательства, повышение уровня профессиональной культуры юристов приобретает особое значение. Познание основных потребностей правового развития общества, юридическое обеспечение процедур, связанных с возведением воли всего народа в закон, включая адекватное ее выражение с помощью юридических форм, средств и методов, во многом зависят от состояния юридической науки, а также структур профессиональной правовой культуры.

Жизнь требует также совершенствования процесса реализации права, поскольку любой закон живет лишь тогда, когда он выполняется всеми и повсеместно. Отсюда значимость совершенствования деятельности правоприменительных, правоохранительных учреждений, которая подчас отстает от потребностей жизни. В современных условиях особенно нетерпимыми становятся низкий профессионализм юридических работников, факты формализма, бюрократизма, любых отступлений от требований закона.

В значительной мере разрешению, снятию этого противоречия могут способствовать исследования профессиональной правовой культуры, которые должны быть нацелены на улучшение работы суда, прокуратуры и других государственных органов, на которые возложено обеспечение строгого соблюдения требований законов. В связи с этим для повышения правовой культуры в деятельности правоприменительных органов, юридических учреждений, их должностных лиц важное значение приобретает дальнейшее исследование уровня правовых знаний, профессиональных навыков, правовых установок и ориентаций различных категорий юристов.

Изучение проблем профессионального правового сознания самым неразрывным образом связано с вопросами правового воспитания граждан. Его значение становится особенно очевидным в свете необходимости преодоления правового нигилизма. И не только в плане обеспечения широкого участия юристов в разъяснении, пропаганде юридических законов. Увеличивается и значение проблемы формирования самой профессионально-правовой культуры, своевременного устранения имеющихся в правосознании деформаций. Вот почему большой теоретический и практический интерес имело бы рассмотрение деятельности по формированию правовой культуры юристов как составной части всей работы по правовому воспитанию граждан, вытекающей из нее и обеспечивающей ей дальнейшее развитие. Поэтому на передний план все заметнее выдвигаются вопросы профессионально-юридической ориентации молодежи, повышения престижа правоохранительных учреждений и профессии юриста, совершенствования содержания юридического образования в стране, развития системы повышения квалификации юридических кадров.

Примечания

<< 1 >> Право и культура. М., 2002; Гусейнов А. И. Право как феномен культуры. М., 2006; Право и культура. М.: Изд-во РАГС, 2009.

<< 2 >> См.: Семитко А. П. Развитие правовой культуры как правовой прогресс. Екатеринбург, 1996; Карташов В. Н., Баумова М. Г. Правовая культура: понятие, структуры, функции. Ярославль: ЯрГУ, 2008; Петручак Л. А. Правовая культура современного российского общества. М.: Изд-во «Перо», 2012.

<< 3 >> См.: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М.: Наука, 1988; он же. Профессиональная культура юристов (по итогам социологического исследования). М.: ГОУ ВПО РПА Минюста России, 2007; он же. Профессиональная культура юристов и законность. М.: Проспект, 2011.

<< 4 >> Сальников В. П. Социалистическая правовая культура. Саратов, 1989; Зорченко Е. А. Формирование правовой культуры трудящихся. Минск, 1984; Семитко А. П. Правовая культура социалистического общества: сущность, противоречия, прогресс. Свердловск, 1990; Карташов В. Н., Баумова М. Г. Правовая культура: понятие, структуры, функции. Ярославль: ЯрГУ, 2008; Петручак Л. А. Правовая культура современного российского общества. М.: Изд-во «Перо», 2012 и др.

<< 5 >> См.: Ожегов С. И. Словарь русского языка. М., 1975. С. 576.

<< 6 >> Алексеев С. С. Введение в юридическую специальность. М., 1976. С. 73.

<< 7 >> См., например: Большой юридический словарь / под ред. А. Я. Сухарева, B. Е. Крутских. М.: ИНФРА-М, 2000. С. 697.

<< 8 >> Более подробно об этом см.: Соколов Н. Я. Юридическая профессия: понятие: сущность и содержание // Государство и право. 2004. № 9. С. 22–30.

<< 9 >> Социальная психология. М., 1975. С. 49–64.

<< 10 >> Подробнее об этом см.: Колоскова И. Ю., Соколов Н. Я. Юристы как социально-профессиональная группа // Государство и право. 2003. № 10. C. 63–70.

<< 11 >> См.: Каминская В. И., Ратинов А. Р. Правосознание как элемент правовой культуры // Правовая культура и вопросы правового воспитания. М., 1974. С. 4243; Мухаев Р. Т. Теория государства и права: учеб. для вузов. М.: «Издательство ПРИОР», 2001. С. 414.

<< 12 >> См.: Лукашева Е. А. Право, мораль, личность. М., 1986. С. 44; Сальников В. П. Социалистическая правовая культура. Саратов. 1989. С.12; Зорченко Е. А. Формирование правовой культуры трудящихся. Минск, 1984. С. 17.

<< 13 >> См.: Алексеев С. С. Проблемы теории права: курс лекций. Свердловск, 1972, Т. 1. С. 179, 180; Семитко А. П. Правовая культура социалистического общества: сущность, противоречия, прогресс. Свердловск. 1990. С. 21; Общая теория права и государства: Учеб. / под ред. В. В. Лазарева. М.: Юристъ, 1996. С. 203.

<< 14 >> См.: Красавчиков О. А. Основные черты и значение социалистической правовой культуры // Советское государство и право. 1968. № 6. С. 17; Явич Л. С. Общая теория права. Л., 1976. С. 84.

<< 15 >> Подробнее об этом см.: Соколов Н. Я. О понятии правовой культуры // «Lex Russica» (Научные труды МГЮА). 2004. № 2. С. 381–394.

<< 16 >> См.: Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 360.

<< 17 >> См.: Алексеев С. С. Социальная ценность права в советском обществе. М., 1971. С. 39, 197; Рабинович П. М. Социалистическое право как ценность. Львов, 1985. С. 30.

<< 18 >> Подробнее об этом см.: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М., 1988.

<< 19 >> См.: Злобин Н. С. Культура и общественный прогресс. М., 1980. С. 28.

<< 20 >> См.: Общая теория права и государства: Учеб. / под ред. В. В. Лазарева. М.: Юристъ, 1996. С. 203.

<< 21 >> См.: Фалалеев М. Милиционер за тысячу долларов // Российская газета. 2009. 13 янв.

<< 22 >> См.: Уледов А. К. Структура общественного сознания. М., 1968. С. 300; Лукашева Е. А. Социалистическое правосознание и законность. М., 1973. С. 62, 63.

<< 23 >> См.: Матузов Н. И. Правовой нигилизм и правовой идеализм как две стороны одной «медали». Правоведение. 1994. № 2; Теория государства и права: курс лекций / под ред. Н. И. Матузова и А. В. Малько. М.: Юристъ, 2000. С. 683–721; Туманов В. А. О правовом нигилизме // Советское государство и право. 1989. № 10. С. 20–27; он же. Правовой нигилизм в историко-идеологическом ракурсе // Государство и право. 1993. № 8. С. 52–59.

<< 24 >> Подробнее об этом см.: Баллер Э. А. Преемственность в развитии культуры. М., 1969.

<< 25 >> Жалинский А. Э. Профессиональная деятельность юриста. Введение в специальность: Учеб. пособие. М.: Изд-во БЕК, 1997; Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. Наука, 1988; Профессиональные навыки юриста: опыт практического обучения. М.: Дело, 2001; Судебная власть / под ред. И. Л. Петрухина. М.: ООО «ТК Велби», 2003; Кучерена А. Г. Роль адвокатуры в становлении гражданского общества в России. М.: Пенаты, 2002.

<< 26 >> См.: Чуфаровский Ю. В. Юридическая психология: Учеб. пособие. М.: Право и закон, 1997. С. 129–153; Ратинов А. Р. Судебная психология для следователя. М.: Издательство «Юрлитинформ», 2001 и др.

<< 27 >> См.: Алексеев С. С. Введение в юридическую специальность. М., 1976. С. 73111; Введение в специальность: Учеб. пособие. М., СВШМ МВД СССР, 1986. С. 21, 23; Петрушев В. А. О роли теории государства и права в профессиональной подготовке юриста // Труды Московской государственной юридической академии: Сб. ст. № 7. М.: ООО «Профтехобразование», 2001. С. 83–85; Соколов Н. Я. Характеристика профессионально-юридической группы в процессе преподавания курса «Теория государства и права» // Труды Московской государственной юридической академии: Сб. ст. № 7. М.: ООО «Профтехобразование», 2001. С. 96–98.

<< 28 >> См.: Карташов В. Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, ценность. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1989.

<< 29 >> Некоторым исключением в этом смысле является вышедший в 2000 г. в издательстве «НОРМА» учебник для вузов «Юридическая социология» (авторский коллектив которого, как это ни странно, состоит не из ученых-юристов, а представителей философской науки), где в рамках небольшого параграфа (с. 162–171) рассматриваются социальный портрет, поведение и сознание социально-профессиональной группы юристов.

<< 30 >> О характеристике юридической профессии как определенной социально-профессиональной группы см.: Колоскова И. Ю., Соколов Н. Я. Юристы как социально-профессиональная группа (советский период) // Государство и право. 2003. № 10. С. 63–70.

<< 31 >> См. подробнее об этом: Жалинский А. Э. Профессиональная деятельность юриста. Введение в специальность: Учеб. пособие. М.: Издательство БЕК, 1997.

<< 32 >> Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. № 30. Ст. 1792.

<< 33 >> См.: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М.: Наука, 1988. С. 203, 204.

<< 34 >> См.: Ефимов И. Шопинг довел до суда // Известия. 2010. 22 окт.

<< 35 >> Тугаринов В. П. Соотношение категорий диалектического материализма. Л., 1956. С. 13.

<< 36 >> СЗ РФ. 1995. № 28. Ст. 2642.

<< 37 >> СЗ РФ. 2003. № 52. Ст. 5029.

<< 38 >> СЗ РФ. 2011. № 21. Ст. 2930.

<< 39 >> См.: Российская газета. 2011. 14 июля.

<< 40 >> Настоящий параграф написан совместно с Н. Ю. Колосковой – кандидатом юридических наук, консультантом Межгосударственного статистического комитета Содружества Независимых Государств.

<< 41 >> См.: Стецовский Ю. И. Судебная власть: Учеб. пособие. 2-е изд. М.: Дело, 2000; Барщевский М. Ю. Адвокат. Адвокатская фирма. Адвокатура. М., 1995; Карпец И. И. Сыск (записки начальника уголовного розыска). М., 1994.

<< 42 >> См.: Жалинский А. Э. Профессиональная деятельность юриста. Введение в специальность. Учеб. пособие. М.: Изд-во БЕК, 1997; КобликовА. С. Юридическая этика: Учеб. для вузов. М.: Издательская группа НОРМА-ИНФРА-М, 1999; Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М.: Наука, 1988; Ивакина Н. Н. Профессиональная речь юриста: Учеб. пособие. М.: Изд-во БЕК, 1997.

<< 43 >> См.: Тощенко Ж. Т. Социология: Общий курс. 2-е изд., доп. и перераб. М.: Прометей; Юрайт, 2000. С. 171.

<< 44 >> См.: Жалинский А. Э. Профессиональная деятельность юриста. Введение в специальность. Учеб. пособие. М.: Изд-во БЕК, 1997. С. 72, 132.

<< 45 >> См.: Столяренко А. М. Юридическая педагогика. Курс лекций. М.: Экмос, 2000. С. 225.

<< 46 >> См.: Социальная структура развитого социалистического общества в СССР. М., 1976. С. 24; Советская интеллигенция и ее роль в строительстве коммунизма. М., 1983. С. 9—10.

<< 47 >> См.: Численность и состав населения СССР (по данным Всесоюзной переписи населения 1979 г.). М., 1984. С. 216–221.

<< 48 >> Социальная психология. М., 1975. С. 49–64.

<< 49 >> См.: IV сессия Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета IX созыва. 23–31 октября 1922 г. (стенографический отчет). Бюллетень. № 8. С. 5. Издание ВЦИК. М., 1922.

<< 50 >> СУ РСФСР. 1923. № 1. Ст. 9.

<< 51 >> См.: Смыкалин А. С. Юридическое образование в СССР и Российской Федерации: исторический аспект // Юридическое образование и наука. 2000. № 2. С. 41.

<< 52 >> См.: Народное хозяйство в СССР в 1983 г. М., 1984. С. 399; Народное хозяйство в СССР в 1989 г. М., 1990. С. 60, 61.

<< 53 >> Народное хозяйство в СССР в 1989 г. М., 1990. С. 262, 263.

<< 54 >> Там же.

<< 55 >> См.: Численность и состав населения СССР. М., 1984. С. 201–216.

<< 56 >> См.: Народное хозяйство в СССР в 1989 г. М., 1990. С. 263.

<< 57 >> См.: Элита по наследству // Российская газета (Неделя). 2009. 23 июля.

<< 58 >> Подробнее об этом см.: Марченко М. Н. Юридическое образование в современной России: состояние и перспективы развития // Правоведение. 1999. № 3. С. 222–231; Петрухин И. Л. Проблемы юридического образования в России // Государство и право. 1996. № 9. С. 3—20; Топорнин Б. Н. Высшее юридическое образование в России: проблемы развития. М., 1996.

<< 59 >> СЗ РФ. 2009. № 22. Ст. 2698.

<< 60 >> См.: Керимов Д. А. Философские проблемы права. М., 1972; Васильев А. М. Правовые категории. М., 1976; Проблемы методологии и методики правоведения. М., 1974; Методологические проблемы советской юридической науки. М., 1980; Сырых В. М. Метод правовой науки (основные элементы, структура). М., 1980.

<< 61 >> Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, С. 7.

<< 62 >> См.: Швырев В. С. Анализ научного знания в современной «философской науке» // Вопросы философии. 1971. № 2; Андреева Г. М. Методологические проблемы развития социально-психологических исследований в США // В сб. Методологические проблемы социальной психологии. М., 1975. С. 269–273.

<< 63 >> Казимирчук В. П. Право и методы его познания. М., 1965. С. 44.

<< 64 >> См.: Юдин Э. Г. Системный подход и принцип деятельности. М., 1979. С. 41–44.

<< 65 >> Вернадский В. И. Размышления натуралиста. М., Наука, 1977. С. 54.

<< 66 >> Сырых В. М. Метод правовой науки (основные элементы, структура). М., 1980. С. 156.

<< 67 >> См.: Радько Т. Н. Методологические вопросы познания функций права. Волгоград, 1974. С. 54, 89, 90; Фельдман Д. И., Курдюков Г. И., Лазарев В. В. Теоретические проблемы методологии исследования государства и права. Казань, 1975. С. 5 и след.; Сырых В. М. Указ. соч. C. 10–18 и др.

<< 68 >> Сырых В. М. Метод правовой науки (основные элементы, структура). М., 1980. С. 11.

<< 69 >> См.: Методология и методы социальной психологии. М., 1977. С. 149, 150.

<< 70 >> См.: Блауберг И. В., Юдин Э. Г. Становление и сущность системного подхода. М., 1973. С. 83.

<< 71 >> См.: Николов И. Кибернетика и экономика. М., 1974. С. 50; Садовский В. Н. Основания общей теории систем. М., 1974. С. 18–19; Афанасьев В. Г. Системность и общество. М., 1980. С. 106–124.

<< 72 >> См.: Афанасьев В. Г. Общество: системность, познание и управление. М., 1981. С. 5.

<< 73 >> Афанасьев В. Г. Системность и общество. М., 1980. С. 3.

<< 74 >> См.: Афанасьев В. Г. Системность и общество. М., 1980. С. 137.

<< 75 >> Маслов П. П. Статистика в социологии. М., 1971; Суслов И. П., Гражданников Е. Д. Основы социальной статистики. Новосибирск, 1973; Гаврилов О. А. Математические методы и модели в социально-правовом исследовании. М., 1980.

<< 76 >> См.: Основы теории подобия и моделирования // Сб. рекомендуемых терминов. М., 1973. Вып. 88. С. 8.

<< 77 >> См.: Рудашевский В. Д. Право и моделирование // Методологические проблемы советской юридической науки. М., 1980. С. 296.

<< 78 >> См.: Брудный А. Л. К проблеме моделирования в социальной психологии // Методология и методы социальной психологии. М., 1977. С. 93.

<< 79 >> Казимирук В. П. Право и методы его изучения. М., 1965. С. 163.

<< 80 >> Там же. С. 159, 160.

<< 81 >> Гаврилов О. А. Математические методы и модели в социально-правовом исследовании. М., 1980. С. 25–33.

<< 82 >> См.: Леванский В. А. Моделирование структуры правосознания граждан и проблема повышения эффективности законодательства союзной республики. В сб.: Развитие законодательства Туркменской ССР на современном этапе. Ашхабад, 1982. С. 73–82.

<< 83 >> См.: Брудный А. А. К проблеме моделирования в социальной психологии // В кн.: Методология и методы социальной психологии. М., 1977. С. 93.

<< 84 >> См.: Леванский В. А. Моделирование в социально-правовых исследованиях. М., Наука, 1986. С. 116, 117.

<< 85 >> См.: Леванский В. А., Левин А. М, Храмцова Н. В. Комплексное применение методов теории распознавания образов для решения криминологических задач // В кн. Социально-психологические причины поведения и личность несовершеннолетнего преступника. Рукопись деп. в ИНИОН АН СССР. М., 1975. № 632.

<< 86 >> См.: Леванский В. А. Указ. соч. С. 114–150.

<< 87 >> Аванесов В. С. Тесты в социологическом исследовании. М., 1982; Анастази Л. Психологическое тестирование. М., 1982. Кн. 1, 2; Волков И. П. Социометрические методы в социально-психологических исследованиях. Л., 1970; Платонов К. К. Структура и развитие личности. М., 1986. С. 191–208 и др.

<< 88 >> См.: Морено Дж. Социометрия. М., 1958.

<< 89 >> См. подробнее: Ольшанский В. Б. Социометрия // В кн. Философская энциклопедия. М.: Сов. энциклопедия, 1970. Т. 5. С. 105.

<< 90 >> Подробнее об использовании социометрии в социально-психологических исследованиях см.: Волков И. П. Социометрические методы в социально-психологических исследованиях. Л., 1970; Коломинский Я. Л. Социометрия в социально-психологических исследованиях: ее возможности и ограничения // В кн.: Методология и методы социальной психологии. М., 1977. С. 72–85 и др.

<< 91 >> См.: Платонов К. К. Метод обобщения независимых характеристик в социальной психологии // В кн. Методология и методы социальной психологии. М., 1977. С. 148–156.

<< 92 >> См.: Платонов К. К. Психология летного труда. М., 1960. С. 82–83, 105, 106, 134, 135, 227, 229–231.

<< 93 >> Платонов К. К. Вопросы психологии труда. М., 1970. С. 238–249.

<< 94 >> См.: Платонов К. К. Об изучении психологии учащегося. М., 1961. С. 26–33; он же. Проблемы способностей. М., 1972. С. 234–244, а также изложена в ряде учебников. См.: Общая психология / под ред. А. В. Петровского. М., 1970. С. 82; Военная психология. М., 1972. С. 24.

<< 95 >> Аванесов В. С. Тесты в социологическом исследовании. М., 1982. С. 41; Анастази А. Психологическое тестирование // пер. с англ. М., 1982.

<< 96 >> Излагается по книге: Аванесов В. С. Тесты в социологическом исследовании. М., 1982. С. 58–61.

<< 97 >> См.: подробнее Анастази А. Психологическое тестирование. Кн. 2. М., 1982. С. 93–95.

<< 98 >> См.: Аванесов В. С. Тесты в социологическом исследовании. М., 1982. С. 49–58.

<< 99 >> См.: Dahlstrom W. G, Welsh G. S. An MMPI handbook. Minneapolis: Univ. Minn. Press, 1970.

<< 100 >> См.: Ратинов А. Р. Применение психологических методов в социально-правовых исследованиях // В кн.: Проблемы методологии и методики правоведения. М., 1974. С. 132; Ефремова Г. Х. Экспериментальная проверка возможности применения многофазного личностного теста при изучении личности преступника // В кн.: Психологическое изучение личности преступника (методы исследования). М., 1976. С. 44–61.

<< 101 >> См.: Гаврилов О. А. Математические методы и модели в социально-правовом исследовании. М., 1980. С. 99.

<< 102 >> Сеченов И. М. Избр. произведения. М., 1952. T. 1. С. 277.

<< 103 >> См.: Тилле А. Л., Швеков Г. В. Сравнительный метод в юридических дисциплинах. М., 1978. С. 11, 12.

<< 104 >> Туманов В. А. О развитии сравнительного правоведения // Сов. государство и право. 1982. № 11. С. 47, 48.

<< 105 >> См.: Тилле А. А. Сравнительный метод в исследованиях и в практике советского права // Проблемы методологии и методики правоведения. М., 1974. С. 116, 117.

<< 106 >> См.: Кондаков Н. Л. Логический словарь. М., 1975. С. 569.

<< 107 >> Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 7, 8.

<< 108 >> Там же. Т. 21. С. 171.

<< 109 >> См.: Сырых В. М. Указ. соч. С. 82.

<< 110 >> Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 21. С. 475, 476.

<< 111 >> Гаврилов О. А. Математические методы и модели в социально-правовом исследовании. М., 1980. С. 79.

<< 112 >> Кудрявцев В. Н. Конкретно-социологические методы научных исследований в праве // Проблемы методологии и методики правоведения. М.: Мысль, 1974. С. 96.

<< 113 >> Казимирчук В. П. Вступительная статья к книге К. Кульчара «Основы социологии права». М., 1981. С. 5—21.

<< 114 >> См.: Проблемы социологии права. Вильнюс, 1970. Вып. 1; Право и социология. М., 1973; Козлов В. А., Суслов Ю. А. Конкретно-социологические исследования в области права. Л., 1981 и др.

<< 115 >> См.: Яковлев А. М. Правосознание как объект конкретно-социологического исследования // учен. зап. ВНИИСЗ. Вып. 23. М., 1971. С. 3—17; Вопросы теории и практики правовой пропаганды. Л.,1973; Каминская В. И., Константинова Н. Я, Носкова Н. А., Ратинов А. Р. Характеристика правосознания различных групп населения // В кн.: Правовая культура и вопросы правового воспитания. М., 1974. С. 85—108; Сафаров Р. А. Общественное мнение и государственное управление. М., 1975; Общественное мнение о преступности и мерах борьбы с ней. М., 1977; Мицкевич А. В. Исследование состояния правового воспитания трудящихся // Соц. исследования, 1976. № 3; Личность и уважение к закону (социологический аспект). М., 1979; Правовое воспитание и социальная активность населения. Киев, 1979; Правовая информированность личности. М., 1984; Гранат Н. Л., Ефремова Г. Х. Престиж права в общественном мнении // Сов. государство и право. 1985. № 5. С. 117–122; Спиридонов Л. И. Социология уголовного права. М., 1986 и др.

<< 116 >> См.: Гречин А. С., Красиков Ю. А. Правосознание как система социально-правовых установок // Вестн. МГУ. Сер. XI. Право. 1978. № 6. С. 30–34; Гаврилов О. А. Указ. соч. С. 77–113; Леванский В. А. Указ. соч. С. 103–149; Щегорцов В. А. Социология правосознания. М., 1981.

<< 117 >> См.: Щегорцов В. А. Указ. соч. С. 11.

<< 118 >> См.: Блувштейн Ю. Опыт изучения правового сознания юристов // Соц. законность. 1972. № 12. С. 20–25; Петрухин И. Л, Батуров Г. П., Морщакова Т. Г. Теоретические основы эффективности правосудия. М.: Наука, 1979; Ратинов А. Р. Структура правосознания и некоторые методы его исследования // В кн.: Методология и методы социальной психологии. С. 201–214; Радутная Н. В. Народный судья: профессиональное мастерство и подготовка. М., 1977; Грошевой Ю. М. Проблемы формирования судейского убеждения в уголовном судопроизводстве. Харьков, 1975; он же. Профессиональное правосознание судьи и социалистическое правосудие. Харьков, 1986; Коган В. М. Социальный механизм уголовно-правового воздействия. М., 1983 и др.

<< 119 >> См.: Соколов Н. Я. Профессиональная культура юристов (по итогам социологического исследования) // науч. – практ. пособие. М.: ГОУ ВПО РПА Минюста России, 2007.

<< 120 >> См.: Осипов Г. В. Теория и практика социологических исследований в СССР М., 1979; Ядов В. А. Социологические исследования: методология, программа, методы. М., 1972; Рабочая книга социолога. М., 1976; Здравомыслов А. Г. Методология и процедура социологических исследований. М., 1969; Воронцов Ю. П. Методы сбора информации в социологическом исследовании. М., 1974.

<< 121 >> См.: Щегорцов В. А. Указ. соч. С. 126, 127.

<< 122 >> См.: Рабочая книга социолога. С. 189.

<< 123 >> См.: Щегорцов В. А. Указ. соч. С. 126.

<< 124 >> Программа научного исследования и текст бланка опроса составлены автором при консультационной помощи доктора социологических наук В. И. Чупрова и кандидата юридических наук В. А. Леванского.

<< 125 >> См.: Рабочая книга социолога. М., 1976. С. 282.

<< 126 >> См.: Исторический материализм как теория социального познания и деятельности. М., 1970. С. 206.

<< 127 >> См.: Проблемы методологии системного исследования. М., 1972. С. 16.

<< 128 >> Афанасьев В. Г. Системность и общество. М., 1980. С. 131.

<< 129 >> Радько Т. Н. Теория государства и права: Учеб. для вузов. М.: Академический проект, 2005. С. 749–751.

<< 130 >> См.: Назаренко Е. В. Социалистическое правосознание и советское правотворчество. Киев, 1968. С. 100.

<< 131 >> Радько Т. Н. Теория государства и права: Учеб. для вузов. М.: Академический проект, 2005. С. 749, 750.

<< 132 >> Малько А. В. Теория государства и права в вопросах и ответах: Учебно-методическое пособие. 4-е изд. перераб. и доп. М.: Юристъ, 2002. С. 142.

<< 133 >> Дмитриев Ю. А. и Головистикова А. Н. выделяют в структуре правовой культуры: профессиональный и традиционно-бытовой пласты. См. об этом: Дмитриев Ю. А., Головистикова А. Н. Теория государства и права / Конспект лекций. М.: Эксмо, 2008.

<< 134 >> Конструктивное понимание правовой культуры может быть использовано как при сравнительном анализе правовых систем современности (цивилизационный подход), так и при сравнительно-исторических исследованиях, например правовой культуры современной и дореволюционной России.

<< 135 >> См. подробнее: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М., Наука, 1988. С. 153–219.

<< 136 >> См.: Сетров М. И. Основы функциональной теории организации. М., 1972. С. 39.

<< 137 >> Подробнее об этом см.: Леванский В. А. Моделирование в социально-правовых исследованиях. М.: Наука, 1986. С.119–122.

<< 138 >> См.: Личность и уважение к закону (социологический аспект). М.: Наука, 1979.

<< 139 >> Приведем перечень этих показателей: 1 – правовая информированность; 2 – удовлетворенность правовой информацией; 3–8 – различные цели получения информации о праве; 9—11 – мотивы правомерного поведения; 18–24 – образы права (метафоры, пословицы); 25–28 – принципы права (презумпция невиновности, право обвиняемого на защиту и т. д.); 29 – знание правовых норм: отношение к праву; вербальное поведение в сфере права; 32 – влияние семьи; 33 – влияние друзей; 34 – влияние товарищей по работе; 35 – жалобы на нарушение личных прав; 36 – жалобы на нарушение общественного порядка; 37 – удовлетворенность жалобами; 38 – действия при несогласии с законами; 39 – предложения по совершенствованию законодательства; 40 – общественная работа; 41 – участие в деятельности правоохранительных органов; 42 – удовлетворенность участием в деятельности правоохранительных органов.

<< 140 >> Рубинштейн С. Л. Человек и мир // В кн.: Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1976. С. 370.

<< 141 >> Общая психология. М., 1976. С. 49.

<< 142 >> Психология и марксизм. М., 1925. С. 198.

<< 143 >> См.: Недбайло П. Е. Объективное и субъективное в праве // изв. вузов. Правоведение. 1974. № 1. С. 14–25; Туманов В. А. Идеология и право: некоторые аспекты взаимодействия // Сов. государство и право. 1984. № 4. С. 19–26 и др.

<< 144 >> Фарбер И. Е. Правосознание как форма общественного сознания. М., 1963. С. 204.

<< 145 >> Лукашева Е. А. Социалистическое правосознание и законность. С. 94–96; Чефранов В. А. Правовое сознание как разновидность социального отражения (философско-методологичесий очерк). Киев, 1976. С. 20–23; Козюбра Н. И. Социалистическое право и общественное сознание. Киев, 1979. С. 22–28.

<< 146 >> Рябко И. Ф. Правосознание и правовое воспитание масс. Ростов н/Дону, 1969. С. 84; Назаренко Е. В. Социалистическое правосознание и социалистическое правотворчество: автореф. дисс… д-ра юрид. наук. Киев, 1970. С. 8; Керимов Д. А. Философские проблемы права. М., 1972. С. 177.

<< 147 >> См.: Чефранов В. А. Указ. соч. С. 20.

<< 148 >> Кудрявцев В. Н. Юридические нормы и фактическое поведение // Сов. государство и право. 1980. № 2. С. 13, 14.

<< 149 >> См.: Лукашева Е. А. Право, мораль, личность. М., 1986. С. 7—17.

<< 150 >> См.: Узнадзе Д. Н. Экспериментальные основы психологии установки // Экспериментальные исследования по психологии установки. Тбилиси, 1958. С. 18; Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. М., 1946. С. 625.

<< 151 >> Узнадзе Д. Н. Указ. соч. С. 18.

<< 152 >> Рябко И. Ф. Указ. соч. С. 84.

<< 153 >> См.: Лукашева Е. А. Социалистическое правосознание и законность. С. 65.

<< 154 >> Керимов Д. А. Указ. соч. С. 175.

<< 155 >> Стучка П. И. Избранные произведения по марксистско-ленинской теории права. Рига, 1964. С. 173.

<< 156 >> Кудрявцев В. Н. Правосознание юриста // Сов. юстиция. 1974. № 10. С. 3.

<< 157 >> Бюллетень Верховного Суда СССР. 1978. № 4. С. 10.

<< 158 >> См.: Кудрявцев В. Н. Юридические нормы и фактическое поведение С. 16, 17.

<< 159 >> Опрошенные могли давать три ответа, поэтому общая сумма полученных ответов в этом и ряде других случаев составляет более 100 %.

<< 160 >> Российская газета. 2011. 24 окт.

<< 161 >> См.: Указ Президента Российской Федерации «О внесении изменений в некоторые акты Президента Российской Федерации», Российская газета. 2013. 6 февр.

<< 162 >> Подробнее см.: Соколов Н. Я., Кармадонов К. С. Официальное опубликование нормативных правовых актов: Учеб. пособие. М.: Проспект, 2012.

<< 163 >> См.: Российская газета. 2006. 29 июля.

<< 164 >> См.: Российская газета. 1996. 10 февр.

<< 165 >> СЗ РФ. 2003. № 46. Ст. 4437.

<< 166 >> СЗ РФ. 1995. № 3. Ст.143.

<< 167 >> Подробнее о процедуре «Номиналии» см.: Дридзе Т. М. Организация и методы лингвопсихологического исследования массовой коммуникации. M., 1979. С. 47–49.

<< 168 >> СЗ РФ. 2011. № 21. Ст. 2930.

<< 169 >> Раздел параграфа о пословицах и поговорках написан совместно с кандидатом юридических наук, старшим научным сотрудником Института государства и права РАН В. А. Леванским.

<< 170 >> Ожегов С. И. Словарь русского языка. М.: Рус. яз., 1987. С. 457; Советский энциклопедический словарь. М.: Советская энциклопедия, 1987. С. 1019.

<< 171 >> Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т. III. П. М.: Русский язык, 1980. С. 334, 335.

<< 172 >> См.: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М., Наука, 1988. С. 189, 190.

<< 173 >> Мы предполагаем, что многомерные представления дают возможность оценить пословицы (образы), бытующие в глубине сознания или в коллективном бессознательном юристов-профессионалов. «Модель» можно определить также как систему гипотез о сущности оригинала.

<< 174 >> В нашем случае «таксон» – это образовавшаяся в результате анализа компактная группа взаимосвязанных элементов, объединенных заранее не заданным образом.

<< 175 >> Узлом таксона называется элемент (в данном случае пословица), который имеет три и более связей с другими элементами.

<< 176 >> r – коэффициент корреляции Пирсона между элементами. Его число умножено на 100. На рисунках отрицательное значение r соответствует «отталкиванию» между элементами, положительное – «притяжению».

<< 177 >> См. об этом: Матвеева Т., Шепелева А., Имуков А. Местная новость. В Самаре расстреляли председателя областного суда // Российская газета. 2008. 26 нояб; Оганезова С, Витебская Т. Прокурора расстрелял «киллер»-милиционер // Известия. 2008. 12 марта; Шаров А. Юристы в зоне риска // Российская газета. 2008. 8 авг.

<< 178 >> СЗ РФ. 1995. № 17. Ст. 1455.

<< 179 >> См. Закатнова А. Суд идет. К реформе // Российская газета. 2008. 8 дек.

<< 180 >> Настоящий параграф написан совместно с Е. А. Певцовой – доктором педагогических наук, профессором.

<< 181 >> См.: Алексеев С. С. Введение в юридическую специальность. М., 1976; Новоселов В. И. Профессиональные качества советского юриста // Правоведение. 1982. № 2. С. 3—10; Столяренко А. М. Юридическая педагогика: курс лекций. М.: Изд-во «ЭКМОС», 2000; Анисимов Т. И., Потапова С. А. К вопросу о профессионально важных личностных качествах юриста // Юридическое образование и наука. 2003. № 2. С. 2–6; Бражникова А. Н. Развитие профессионально значимых качеств юриста: дисс… канд. психолог. наук. Ставрополь, 2000; Караваев В. Н. Государственный образовательный стандарт подготовки юристов: проблемы реализации // Юридическое образование и наука. 2002. № 1. С. 18; Кузнецов А. П., Парилов О. В. Совершенствование качества вузовской подготовки юристов (обзор межвузовской научно-методической конференции) // Юридическое образование и наука. 2002. № 3. С. 10; Профессиональные навыки юриста. Опыт практического обучения. М.: Изд-во «ДЕЛО», 2001.

<< 182 >> См.: Певцова Е. А. Теоретико-правовые основы преодоления правового нигилизма и формирования правовой культуры детей и молодежи: монография. Ярославль – Москва: Изд-во «Канцлер», 2012. С. 320.

<< 183 >> Распоряжение Президента РФ от 2 марта 2011 года № 127-рп «Об обеспечении в 2011 г. государственной поддержки некоммерческих неправительственных организаций, участвующих в развитии институтов гражданского общества» // СЗ РФ. 2011. № 10. Ст. 1370.

<< 184 >> Распоряжение Правительства РФ от 8 декабря 2011 года № 2227-р «Об утверждении Стратегии инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года» // СЗ РФ. 2012. № 1. Ст. 216.

<< 185 >> Концепция общенациональной системы выявления и развития молодых талантов (утв. Президентом РФ 3 апреля 2012 г.) «Администратор образования». 2012. № 11.

<< 186 >> Основы государственной политики Российской Федерации в сфере развития правовой грамотности и правосознания граждан (утв. Президентом РФ 28 апреля 2011 г. № Пр-1168) // Российская газета. 2011. 14 июля.

<< 187 >> Федеральный закон от 22 августа 1996 г. № 125-ФЗ (ред. от 03.12.2011) «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» (с изм. и доп., вступающими в силу с 01.02.2012) // СЗ РФ. 1996. № 35. Ст. 4135.

<< 188 >> Новоселов В. И. Профессиональные качества советского юриста // Правоведение. 1982. № 2. С. 4.

<< 189 >> Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2010. № 26.

<< 190 >> Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2011. № 14.

<< 191 >> Леванский В. А., Соколов Н. Я. Опыт конкретно-социологического исследования и моделирования профессиональной культуры юристов //«Lex Russica» (Научные труды МГЮА). 2006. № 2. С. 230–269.

<< 192 >> P – означает вес качества, набранный процент голосов.

<< 193 >> Термином «реал» здесь обозначены качества юристов-профессионалов, имеющие место в реальной действительности, а термином «идеал» – наиболее желательные, находящиеся в глубине их сознания.

<< 194 >> Сопоставительный анализ рассмотренных качеств применительно к специализированным профессионально-юридическим группам – задача дальнейших исследований.

<< 195 >> Символом «real» названы реальные качества юристов-профессионалов. На рисунке изображен путь «максимального притяжения» между качествами, построенный по матрице коэффициентов корреляции между этими качествами в пространстве семи признаков респондентов.

<< 196 >> Символом ideal (идеал) обозначены идеальные, наиболее желательные для профессиональных юристов качества.

<< 197 >> Напомним, что корреляционные матрицы («направленность») позволили заглянуть в глубину сознания юристов-профессионалов, в то время как евклидовы расстояния («уровень значимости») больше говорят о степени востребованности этих качеств на практике.

<< 198 >> Леванский В. А., Соколов Н. Я. Опыт конкретно-социологического исследования и моделирования профессиональной культуры юристов // «Lex Russica» (Научные труды МГЮА). 2006. № 2. С. 235, 236.

<< 199 >> Леванский В. А., Соколов Н. Я. Опыт конкретно-социологического исследования и моделирования профессиональной культуры юристов // «Lex Russica» (Научные труды МГЮА). 2006. № 2. С. 230–269.

<< 200 >> См. об этом: Конфликт закона и правовая реформа (круглый стол в ИГП РАН) // Государство и право. 1997. № 12. С. 5—26.

<< 201 >> Зорькин В. Д. Об угрозах конституционному строю в XXI веке и необходимости проведения правовой реформы в России // Журнал российского права. 2004. № 6; Мальцев Г. В. Развитие права: к единению с разумом и наукой. М.: Изд-во МЮИ при Минюсте России, 2005; Шихата И. Правовая реформа. Теория и практика: Учеб. пособие / перев. с англ., под ред. д. ю. н. Н. Г. Дорониной М.: Белые альвы, 1998.

<< 202 >> Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 13. С. 7.

<< 203 >> См.: Словарь философских терминов. М.: ИНФРА-М, 2004. С. 469.

<< 204 >> См.: Юридическая энциклопедия / под общ. ред. Б. Н. Топорнина. М., Юристъ, 2001. С. 951.

<< 205 >> См.: Мальцев Г. В. Развитие права: к единению с разумом и наукой. М.: Изд-во МЮИ при Минюсте России, 2005. С. 189.

<< 206 >> СЗ РФ. 1995. № 28. Ст. 2642.

<< 207 >> См.: ЭЖ-Юрист. 1999. № 18, 19.

<< 208 >> В таблице приведены проценты респондентов, выбравших тот или иной вариант ответа, а также средние взвешенные баллы, которыми они оценивали продвижение в каждом конкретном направлении правовой реформы. В этой связи были введены следующие показатели этого продвижения: очень существенно – 150 баллов; существенно – 125 баллов; несущественно – 100 баллов; затруднились ответить – 75; продвижения нет – 50; откатились назад – 25.

<< 209 >> Зорькин В. Д. Об угрозах конституционному строю в XXI веке и необходимости проведения правовой реформы в России // Журнал российского права. 2004. № 6. С. 3–17.

<< 210 >> СЗ РФ. 2009. № 29. Ст. 3609.

<< 211 >> СЗ РФ. 2011. № 21. Ст. 2930.

<< 212 >> См. об этом: Певцова Е. А. Формирование правового сознания школьной молодежи: состояние, проблемы и перспективы // Государство и право. 2005. № 4. С. 28–36; Кашкин С. Ю., Баренбойм П. Д., Кашкин Ю. С, Меркулова Н. Ю. Реформа юридического образования – важная составляющая правовой реформы в России // Законодательство и экономика. 2004. № 10. С. 9—17.

<< 213 >> Хики Дж. Обучение в XXI веке: тенденции в юридическом образовании // Законодательство и экономика. 2004. № 6. С. 12–17.

<< 214 >> СЗ РФ. 2009. № 22. Ст. 2698.

<< 215 >> См.: Российская газета. 2011. 14 июля.

<< 216 >> См.: Зорькин В. Д. Тезисы о правовой реформе в России // Законодательство и экономика. 2004. № 2. С. 10.

<< 217 >> Данный параграф написан совместно с В. А. Леванским – старшим научным сотрудником Института государства и права РАН, кандидатом юридических наук.

<< 218 >> См.: Кон И. С. Социология личности. М., 1967; Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л., 1968; Батенин С. С. Человек в его истории. Л., 1976.

<< 219 >> См.: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М., 1988. С. 204.

<< 220 >> Подробнее см.: Леванский В. А., Соколов Н. Я. Опыт конкретно-социологического исследования и моделирования профессиональной культуры юристов // «Lex Russica» (Научные труды МГЮА). 2006. № 2. С. 230–269.

<< 221 >> Баллы распространенности рассчитывались по формуле средней арифметической взвешенной (см.: Рабочая книга социолога. М., 1976. С. 182). 100 баллов соответствует оценке «распространен широко», 75 – «довольно распространен», 50 – «встречается редко», 0 баллов – «не встречается совсем».

<< 222 >> См.: Фалалеев М. Смертельный патруль // Российская газета. 2009. 25 сент. Стулов И. Евсюковы из города Светлого // Известия. 2009. 7 сент.

<< 223 >> См.: Полетаев В. Захваты на дорогах // Российская газета. 2009. 14 мая.

<< 224 >> См.: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М., 1988. С. 204.

<< 225 >> В советские времена тип «циник» был сравнительно мало распространен, поэтому он отсутствовал в исследовании 1983 года.

<< 226 >> Как отмечалось выше, таксоном называется группа элементов, объединенных заранее не заданным образом. После ознакомления с ними возникает иллюзия «разумности» ЭВМ, так как эти таксоны построены методом автоматической классификации без какого-либо произвола исследователей. Разумеется, это не так. Структурная таксономия позволяет получить заранее не заданные гипотезы – не априорные, но апостериорные, и на базе этих гипотез выявить некоторые глубинные тенденции, не очевидные заранее.

<< 227 >> Этими цифрами обозначен коэффициент корреляции, умноженный на 100.

<< 228 >> См.: Асеев В. Г. Мотивация поведения и формирование личности. М., 1976.

<< 229 >> См.: Кудрявцев В. Н. Право и поведение. М., 1978. С. 18–21.

<< 230 >> См.: Щегорцов В. А. Социология правосознания. М., 1981. С. 91.

<< 231 >> Подробнее об этом исследовании см.: См.: Леванский В. А., Соколов Н. Я. Опыт конкретно-социологического исследования и моделирования профессиональной культуры юристов // «Lex Russica» (Научные труды МГЮА). 2006. № 2. С. 230–269.

<< 232 >> См. подробнее об этом: Соколов Н. Я. Мотивы профессионального поведения и деятельности юристов // Государство и право. 2008. № 11. с. 14–22.

<< 233 >> См.: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М., 1988. С. 200.

<< 234 >> Евклидово «е» означает нормированное расстояние между признаками, характеризуя уровни значимости того или иного признака в их общей совокупности. При этом максимальное расстояние принимается за 100 %.

<< 235 >> Р-Т1, Р-Т2, Р-Т3 – удельные веса таксонов, которые рассчитаны по формуле взвешенной средней.

<< 236 >> Другая возможная категория – творческие работники, интересы которых находятся в сфере искусства (живописи, музыки и т. д.) т. е. вне правовой плоскости. Сюда же можно отнести мотивы поведения людей, до сих пор причисляющих себя к советским. Внутренне они не признают существующую систему права, а исходят из необходимости органичного сочетания в нем личных и общественных интересов. Наконец, существуют и нежелательные, в том числе криминальные, мотивы поведения лиц (например, «воров в законе»), считающих все общество сборищем преступных элементов. Для уяснения точных пропорций между названными видами мотивов необходимы дополнительные исследования. В нашем случае в поле зрения юристов попали в основном бизнесмены и чиновники.

<< 237 >> См.: Жалинский А. Э. Введение в специальность «Юриспруденция». Профессиональная деятельность юриста: Учеб. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ТК Велби, изд-во «Проспект», 2007; Карташов В. Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, ценности. Саратов, 1989; Соколов Н. Я. Юридическая профессия: понятие, сущность и содержание // Государство и право. 2004. № 9. С. 22–30; Шагиева Р. В. Концепция правовой деятельности в современном обществе. Казань. Изд-во Казанского ун-та, 2005.

<< 238 >> См.: Чуфаровский Ю. В. Юридическая психология: Учеб. пособие. М., 1997; Ратинов А. Р. Судебная психология для следователя. М., 2001 и др.

<< 239 >> См.: Асеев В. Г. Мотивация поведения и формирование личности. М., 1976.

<< 240 >> См.: Кудрявцев В. Н. Право и поведение. М., 1978. С. 18–21.

<< 241 >> См.: Щегорцов В. А. Социология правосознания. М., 1981. С. 91.

<< 242 >> См.: Леванский В. А., Соколов Н. Я. Опыт конкретно-социологического исследования и моделирования профессиональной культуры юристов // «Lex Russica» (Научные труды МГЮА). 2006. № 2. С. 230–269.

<< 243 >> Напомним, что опрошенные могли давать несколько ответов, поэтому общая сумма полученных ответов в этом и ряде других случаев составляет более 100 %.

<< 244 >> См.: Соколов Н. Я. Юридическая профессия: понятие, сущность и содержание // Государство и право. 2004. № 9. С. 27.

<< 245 >> См.: Федосенко В. Экс-прокурор со сроком // Российская газета. 2010. 26 окт.

<< 246 >> См.: Лубинец Е. Печатный детектив // Российская газета. 2010. 8 дек.

<< 247 >> См.: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М., 1988. С. 200.

<< 248 >> Под «притяжением» имеется в виду положительная корреляция.

<< 249 >> r – коэффициент корреляции между признаками (мотивами), умноженный на 100. Значения r меняются от -100 до +100. Плюсом обозначается положительная связь между признаками («притяжение»), минусом – отрицательная связь («отталкивание»).

<< 250 >> Евклидово «е» означает расстояние между признаками, характеризуя уровни значимости того или иного признака в их общей совокупности.

<< 251 >> См.: Строгович М. С. Основные вопросы советской социалистической законности. М., 1966. С. 11.

<< 252 >> См.: Алексеев С. С. Проблемы теории права. Свердловск, 1972. Т. 1. С. 11.

<< 253 >> См.: Лукашева Е. А. Социалистическое правосознание и законность. М., 1973. С. 27.

<< 254 >> См.: Самощенко И. С. Охрана режима законности Советским государством. М., 1960. С. 43; Рабинович П. М. Упрочение законности – закономерность социализма. Львов, 1975. С. 121, 122.

<< 255 >> См.: Жилинский С. Э. Деятельность КПСС и Советского государства по укреплению социалистической законности. М.: Мысль, 1983. С. 81.

<< 256 >> Стучка П. И. Избранные произведения по марксистско-ленинской теории права. Рига, 1964. С. 326.

<< 257 >> Вопленко Н. Н. Социалистическая законность и применение права. Саратов, 1983. С. 48, 49.

<< 258 >> Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 45. С. 198, 199.

<< 259 >> См.: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М.: Наука, 1988. С. 203, 204.

<< 260 >> См.: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М.: Наука, 1988. С. 212–214.

<< 261 >> r – коэффициент корреляции (Пирсона) меняется в пределах от +1 до -1. В данной статье значения r умножены на 100. Плюсом обозначается положительная связь между признаками («притяжение») минусом – отрицательная связь («отталкивание»).

<< 262 >> См.: Козлова Н. Главный следователь судится с начальником // Российская газета. 2008. 14 мая.

<< 263 >> Квашис В. Е. Смертная казнь: мировые тенденции, проблемы и перспективы. М.: Юрайт, 2008; Корецкий Д. А. Проблема легитимности фактической отмены смертной казни. М.: Уголовное право, 2010. № 6; Лунеев В. В. Преступность ХХ века: мировые, региональные и российские тенденции. М., 2005; Малько А. В., Терехин В. А. Юридические парадоксы применения смертной казни в современной России // Государство и право. 2011. № 3; Побегайло Э. Ф. Современная криминологическая ситуация и проблема смертной казни // Российский криминологический взгляд. 2009. № 4; Цивилев Р. М. Смертная казнь в России: немного статистики // Всероссийская конференция по проблемам отмены смертной казни. М., 2000.

<< 264 >> Российская газета. 1993. 25 дек.

<< 265 >> СЗ РФ. 1996. № 21. Ст. 2468.

<< 266 >> Российская газета. 1999. 10 февр.

<< 267 >> Российская газета. 2006. 31 дек.

<< 268 >> См.: Российская газета. 2009. 27 нояб.

<< 269 >> См.: Зорькин В. Повторение пройденного // Российская газета. 2009. 11 дек.

<< 270 >> См.: Заявление Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации // Российская газета. 2009. 6 нояб.

<< 271 >> См.: Дмитриев Ю. Казнить нельзя помиловать: проблема запятой // ЭЖ-Юрист. 2009. № 48 (декабрь); Слободкин Ю. М. Лукавство до добра не доводит. Как у нас «добили» смертную казнь // Российская газета. «Отечеств. зап.» 2010. 28 янв.; Малько А. В., Терехин В. А. Юридические парадоксы применения смертной казни в современной России // Государство и право. 2011. № 3. С. 27.

<< 272 >> Опрошенные могли давать несколько вариантов ответов, поэтому общая сумма полученных ответов составляет более 100 %.

<< 273 >> См.: Маргелов М. Я против такой «высшей меры социальной защиты» // Российская газета. 2009. 11 дек.

<< 274 >> Малько А. В., Терехин В. А. Юридические парадоксы применения смертной казни в современной России // Государство и право. 2011. № 3. С. 24.

<< 275 >> И в этом случае опрошенные могли давать несколько вариантов ответа.

<< 276 >> См.: Куликов В. Срок вдали // Российская газета. 2011. 1 июля.

<< 277 >> Таксоном называется группа элементов, объединенных заранее не заданным образом.

<< 278 >> r – коэффициент корреляции между признаками (мотивами), умноженный на 100. Значения r меняются от -100 до +100. Плюсом обозначается положительная связь между признаками («притяжение»), минусом – отрицательная («отталкивание»).

<< 279 >> Узлом называется элемент, имеющий не менее трех связей с другими элементами.

<< 280 >> См.: Радзиховский Л. Ушедшая тема // Российская газета. 2009. 15 дек.

<< 281 >> См.: Лукин В. Отмена смертной казни необходима // Российская газета. 2005. 28 сент.

<< 282 >> Жалинский А. Э. Профессиональная деятельность юриста. Введение в специальность: Учеб. пособие. М.: Издательство БЕК, 1997. С. 3, 4.

<< 283 >> См.: Давыдов В. В. Значение и место категории деятельности в современной психологии // Вопросы философии. 1985. № 5. С. 81–82.

<< 284 >> См.: Арефьева Г. С. Социальная активность. М., 1974; Буева Л. П. Человек: деятельность и общение. М., 1978; Воронович Б. А., Плетников Ю. К. Категория деятельности в историческом материализме. М., 1975; Каган М. С. Человеческая деятельность. М., 1974; Кветной М. С. Человеческая деятельность: сущность, структура, типы. Саратов, 1974; Леонтьев А. Н. Проблемы развития психики, М., 1972; Маркарян Э. С. О генезисе человеческой деятельности и культуры. Ереван, 1973; Соколов Э. В. Культура и личность. Л., 1972; Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. М., 1946; Философские проблемы деятельности (материалы круглого стола) // Вопросы философии. 1985. № 2. С. 29–47; № 3. С. 29–38; № 5. С. 78–96.

<< 285 >> См.: Лекторский В. А. Деятельностный подход: смерть или возрождение? // Вопросы философии. 2001. № 2. С. 56–65.

<< 286 >> См.: Лекторский В. А. Статус деятельности как объяснительный принцип // Вопросы философии. 1985. № 2. С. 31, 32.

<< 287 >> В литературе называются и другие конкретные формы и виды деятельности: умственный и физический труд, экономическая и политическая деятельность, познание, художественное и техническое творчество. См. например: Келле В. Ж. Деятельность и общественные отношения // Вопросы философии. 1985. № 2. С. 29.

<< 288 >> См.: Казимирчук В. П. Социальное действие права в условиях развитого социализма: автореф. дисс… д-ра юрид. наук. М., 1997; Кудрявцев В. Н. Право и поведение. М., 1978; Оксамытный В. В. Правомерное поведение личности. Киев, 1985; Орзих М. Ф. Право и личность: вопросы теории правового воздействия на личность социалистического общества. Киев-Одесса, 1985; Шафиров В. М. Правовая активность советских граждан. Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1982 и др.

<< 289 >> Вершинин А. П. Соотношение категорий «правовое поведение» и «правовая деятельность» // Юридическая деятельность: сущность структура, виды. Сб. науч. тр. Ярославль, 1989. С. 32–39.

<< 290 >> См.: Демин М. В. Природа деятельности. М., 1984. С. 20, 21.

<< 291 >> См.: Пугинский Б. И. Гражданско-правовые средства в хозяйственных отношениях. М., 1984. С. 17.

<< 292 >> См.: Шагиева Р. В. Концепция правовой деятельности в современном обществе. Казань: Изд-во Казанского ун-та, 2005. С. 84, 85.

<< 293 >> См.: Кудрявцев В. Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. С. 36, 42.

<< 294 >> См.: Теория государства и права: Учеб. для юридических вузов и факультетов // под ред. В. М. Корельского и В. Д. Перевалова. М.: НОРМА-ИНФРА, 1998. С. 401, 402.

<< 295 >> См.: Чуфаровский Ю. В. Юридическая деятельность: понятие и структура, ее ценность и значимость // Юрист. 1994. № 4; Шагиев Б. В. Юридическая деятельность в современном российском обществе: автореф. дисс… канд. юрид. наук. М., 2003. С. 7.

<< 296 >> Карташов В. Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, ценности. Саратов, 1989. С. 31.

<< 297 >> См.: Турбова Я. В. Правосознание в структуре юридической деятельности: Дисс… канд. юрид. наук. СПб., 2000. С. 25.

<< 298 >> См.: Шагиева Р. В. Концепция правовой деятельности в современном обществе. Казань: Изд-во Казанского ун-та, 2005. С. 35–40.

<< 299 >> СЗ РФ. 2011. № 21. Ст. 2930.

<< 300 >> См.: Российская газета. 2011. 14 июля.

<< 301 >> Орлов П. Дело Политковской в Генпрокуратуре // Российская газета. 2008. 23 сент.

<< 302 >> Павловская Т. Станица Кущевская: 5 лет никто не хотел замечать // Российская газета. 2010. 19 нояб.

<< 303 >> См.: Егоров И. В суд – без посредников // Российская газета. 2010. 12 нояб.

<< 304 >> См. подробнее об этом: Астанин В. В. Антикоррупционная политика России. Криминологические аспекты: монография. М.: ЮНИТИ-ДАНА: Закон и право, 2009.

<< 305 >> Елисеев И. Взятки не в моде // Российская газета (Неделя). 2008. 22 мая.

<< 306 >> См.: Бабаков А. Преступность не искоренить жестокостью // Российская газета. 2008. 10 окт.

<< 307 >> Давыденко В. Дела не сгорели // Российская газета. 2008. 8 авг.

<< 308 >> СЗ РФ. 1995. № 17. Ст. 1455.

<< 309 >> Куликов В. Погранслужба идет в народ // Российская газета. 2011. 12 янв.

<< 310 >> См.: Судебная реформа: взгляд судьи // Российская газета. 2010. 15 дек.

<< 311 >> См.: Соколов Н. Я. Профессиональное сознание юристов. М., Наука, 1988. С. 214, 215.

Table of Contents

Н. Я. Соколов Профессиональная культура юристов Понятие. Сущность. Содержание Учебное пособие

Информация о книге

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1 ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА ЮРИСТОВ В УСЛОВИЯХ СТАНОВЛЕНИЯ ПРАВОВОГО ГОСУДАРСТВА

ГЛАВА 2 МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ

ГЛАВА 3 ФУНКЦИИ И СТРУКТУРА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ЮРИСТОВ

ГЛАВА 4 ГЕНЕРАЦИОННАЯ ФУНКЦИЯ И СФЕРА МОТИВОВ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ЮРИСТОВ

ГЛАВА 5 ПРАКСЕОЛОГИЧЕСКАЯ ФУНКЦИЯ И СФЕРА ОПЫТА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПРАВОВОЙ КУЛЬТУРЫ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Примечания