Annotation

Настоящая книга объединяет в себе десятилетний опыт преподавания и тренерской работы, направленной на обеспечение профессионального юридического развития. Она рассказывает студентам и начинающим юристам о юридической профессии, об ее устройстве. В ней обращается внимание на некоторые условия успешности в профессии, указывается на то, чего нужно избегать, чтобы не столкнуться с проблемами при решении профессиональных задач. Книга написана простым языком, доступным всем тем, кто только начал осваивать азы юридической профессии. Ориентирована на студентов и кураторов юридической клиники, начинающих юристов и всех тех, кому небезразличны вопросы собственного профессионального развития.

- И. С. Богданова, И. А. Хорошев, И. А. Шевченко

- Авторы

- Уважаемые студенты!

- И. А. Шевченко

- И. А. Шевченко

- И. А. Шевченко

- И. А. Шевченко

- И. А. Шевченко

- И. А. Шевченко

- И. С. Богданова

- И. А. Хорошев

- Список литературы

- Примечания

И. С. Богданова, И. А. Хорошев, И. А. Шевченко

ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ НАВЫКИ ЮРИСТА. ТЕХНИКИ РЕШЕНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ЮРИДИЧЕСКИХ ЗАДАЧ

Учебно-практическое пособие

ebooks@prospekt.org

Авторы

Богданова Инна Сергеевна

Кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права Юридического института Сибирского федерального университета, адвокат коллегии адвокатов «Шпагин и партнёры», член совета Адвокатской палаты Красноярского края.

Хорошев Иван Александрович

Адвокат Первой Красноярской краевой коллегии адвокатов, тренер Института повышения квалификации адвокатов при Адвокатской палате Красноярского края.

Шевченко Илья Александрович

Кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного процесса Юридического института Сибирского федерального университета, руководитель юридической клиники, директор и тренер Института повышения квалификации адвокатов при Адвокатской палате Красноярского края.

Уважаемые студенты!

В процессе обучения на юридическом факультете вам приходится сталкиваться с большим количеством разных книг. По ним вы готовитесь к занятиям. По ним пишете курсовые работы. И все эти книги схожи в одном. Из них вы узнаёте, что такое право, как оно устроено, какие в нём есть проблемы. Они помогают вам правильно отвечать на семинарах, успешно сдавать экзамены.

Но эта книга является не такой. Она не похожа на те книги, с которыми вам приходилось работать до этого. В чём же принципиальное отличие, спросите вы. И мы ответим на этот вопрос так. Современному юристу мало знать право и уметь отвечать на вопросы экзамена. В конечном счёте большая часть выпускников юрфака выйдет в юридическую профессию, где нужно будет не просто отвечать, а делать, решая профессиональные юридические задачи. Отсюда и книга отличается тем, что не описывает право как таковое, а рассказывает о юридической профессии, о том, как она устроена. И, что самое главное, рассказывает о том, что и как нужно делать, чтобы быть успешным в профессии, чего нужно избегать, чтобы не столкнуться с проблемами при решении профессиональных задач. Кроме этого, книга написана простым языком, доступным всем тем, кто только начинает осваивать азы юридической профессии. К тому же она объединяет в себе десятилетний опыт преподавания и тренерской работы, направленной на формирование профессиональных навыков, поэтому каждый, кто принимал в этом участие, читая книгу, может увидеть в ней себя.

Книга в первую очередь ориентирована на студентов Юридического института Сибирского федерального университета, обучающихся в юридической клинике^1. Также она выступает книгой для неспешного чтения и учебным материалом для практических занятий в рамках дисциплин «Профессиональная этика юриста», «Профессиональные навыки юриста», «Введение в деятельность юридической клиники». Ну и, конечно, она может заинтересовать всех, кто занимается своим профессиональным развитием.

И. А. Шевченко

Клиентоориентированная юридическая практика (некоторые аспекты)

Типология отношений, участниками которых являются юрист и клиент, – вопрос достаточно актуальный в последнее время. Кто в этих отношениях кто, как должно быть организовано их продуктивное взаимодействие и в каких целях – это основные вопросы, на которые сегодня нужно отвечать.

Мне повезло в том, что когда эти вопросы только зарождались в моей голове, я вдруг был неожиданно приглашён красноярской юридической фирмой на семинар «Клиентоориентированная юридическая практика». Там как раз и была представлена убедительная для меня модель эффективного продуктивного взаимодействия юриста и клиента. Далее я постараюсь передать основные положения семинара, в том числе его раздаточного материала^2, время от времени делая вставки и из других источников. Итак, перехожу к сути.

Всякий раз, когда я выхожу на рынок оказания юридических услуг, я понимаю, что мне нужен клиент. Какие бы цели я ни преследовал, будь то защита общественных интересов, помощь слабым и обездоленным, зарабатывание денег, – мне всё равно нужен клиент. Потому что без него моя деятельность и достижение поставленных целей будут невозможны. Следовательно, я должен задать себе вопрос: как клиенты находят себе юристов, почему из всей той массы людей с дипломами клиенты выбирают одних и упорно игнорируют других.

Эксперты утверждают, что реклама приводит 8 % клиентов. Это не свидетельствует о том, что не нужно тратить ресурсы на рекламу себя и своей деятельности. Придёт время, и это даст свои плоды. Это говорит о том, что нужно иметь правильные ожидания от такого вложения средств. Потому стенд размером 1 x 2 метра с фразой «Юридические услуги» или «Адвокат» не создаст ситуацию, в которой отбоя от клиентов не будет. Почему так?

Юридическая услуга имеет две важные характеристики, которые отвечают на этот вопрос. Первая заключается в том, что юридическая услуга сама по себе не до конца понятна клиенту. Типичный современный клиент, как оказывается, часто не до конца понимает, что она из себя представляет, что делает юрист в процессе её оказания, каков результат. Вторая характеристика касается субъекта, оказывающего услугу. Понятно, что им является юрист. Однако фактически услугу оказывает не юрист, а человек, который умеет делать определённую работу. Кто этот человек, что и как он умеет делать, можно ли ему доверять – клиент не знает, если встречает юриста впервые. И возможности получить полную и достоверную информацию об этом у него нет. А потому клиент осторожничает и редко заходит к юристу только «по вывеске». К кому же он обращается?

К знакомым юристам, а также к тем, кого ему рекомендуют люди, имеющие позитивный опыт взаимодействия с юристом. Эксперты утверждают, что первым способом юристов находят примерно 43 % клиентов, а вторым – 49 %. Объясняется это довольно просто. Когда мы сталкиваемся с проблемой, решение которой возможно только при помощи специалиста, то такового мы ищем сначала среди своих знакомых. Будь то стоматолог, портной или сварщик. Когда среди знакомых такого нет, мы обзваниваем тех знакомых, которые таких специалистов могут знать. И только потом ищем объявление или вывеску.

Но почему так? Потому что, помимо двух указанных выше характеристик, юридическая услуга обладает ещё и третьей. Речь идёт о том, что юридическая услуга – услуга доверительная. Ровно поэтому в отношениях клиент – адвокат клиент и называется доверителем. Следовательно, чтобы клиент пришёл, чтобы после завязались доверительные отношения и продуктивная деятельность юриста, клиент должен ему доверять. Пусть не всецело, но в какой-то степени точно. Поэтому логично возникает следующий вопрос: что лежит в основании доверия к юристу, что формирует его репутацию?

Мы привыкли думать, что репутацию и доверие формирует качественная работа. Ещё её можно в заданном нами контексте называть квалифицированной юридической помощью. Учёные и практики продолжают спорить о том, что это такое. На наш взгляд, признаками рабочего определения может быть следующее:

1. Это юридическая деятельность (в том смысле, что её осуществляет юрист), у неё есть свои цели и свои средства.

2. Эта деятельность направлена на удовлетворение правового интереса клиента^3.

3. Эта деятельность осуществляется специальными средствами^4.

4. Эта деятельность обладает такой характеристикой, как полнота^5.

5. Эта деятельность осуществляется в рамках права и обеспечивающих качество профессии специальных профессиональных правил – профессиональной этики юриста^6.

Бессмысленно спорить с тем, что квалифицированная юридическая помощь и как процесс, и как результат способна оставлять клиента довольным и доверяющим юристу. Однако, как оказывается, она не всегда обеспечивает успех. Для современного российского юриста, скорее всего, будет открытием следующее утверждение экспертов. А они утверждают, что клиенты в определённом количестве случаев готовы простить юристу его юридическую ошибку^7. Но! Они почти никогда не готовы прощать юристу отсутствие достаточного внимания к ним. Большая часть клиентов покидает юридическую фирму не потому, что её юристы плохо работают, а потому что фирма не заботится о них. «Можно быть классным профессионалом, качественно готовить меморандум и заключение, но если отсутствует сервис, клиент к вам не пойдёт»8. А это значит следующее. Если я ставлю перед собой задачу привлечения клиентов, то я вынужден думать не только о том, как сделать мою работу качественно, но и о том, чтобы качественно был выстроен клиентский сервис. Именно для того, чтобы каждый мой клиент оставался довольным не только моей работой, но и вниманием к себе. Сегодня именно такой подход может быть условием моего успеха и успеха моей фирмы.

Недоверчивый читатель, исповедующий субординационные отношения типа юрист – клиент, может возразить, сказав следующее: «Ну и пусть клиенты не доверяют. Пусть остаются недовольными. Всё равно придут, куда им деться!» На это я отвечу следующее. Конечно, придут. Пусть не все. Но некоторые – точно. Думаю, что не только юридические клиники сталкиваются с такими клиентами. Но давайте попробуем разобраться с тем, почему такой клиент всё равно придёт, с чем он придёт, а главное, к чему это приведёт.

Часто мы видим следующее. Такой клиент, имевший негативный опыт общения с юристом, либо имеющий другие причины не доверять представителям этой профессии, решает разобраться в своей проблеме сам. Не имея специальной компетенции, он начинает делать всё не то и не так. Он обращается не в тот суд и не с тем иском. Он реализует не ту позицию, делает это крайне неумело. Он пропускает сроки, обращается в вышестоящий суд, снова не так, и делает там не то. Он проходит все инстанции и когда вдруг попадает в тупик, начинает понимать, что, похоже, сам дальше действовать уже не может. И он приходит к юристу. Действительно, всё равно приходит. Но что происходит дальше?

А дальше юрист, проанализировав дело, обнаруживает, что оно загублено неумелыми действиями клиента, что все инстанции пройдены, и правовых средств решения проблемы клиента уже нет. Этический принцип добросовестности и следования интересам клиента требует от юриста решения, в соответствии с которым такому клиенту нужно отказать в оказании помощи. Именно мотивированный отказ будет этичным и добросовестным. Но оценит ли это клиент? Хорошо, если юрист сможет добиться высокой оценки своего профессионализма, воспользовавшись своим мастерством в области выстраивания продуктивной коммуникации. Но, скорее всего, он и все причастные к делу должностные лица будут обвинены таким клиентом в коррупции, в том, что закон написан для бандитов, и т. д. То есть клиент останется крайне недовольным даже в ситуации максимально добросовестного и компетентного поведения юриста. И какого-то дополнительного доверия к этому юристу и всему юридическому сообществу у такого клиента не возникнет. Скорее наоборот.

«Ну и что? – продолжит спрашивать меня мой собеседник. – В чём вредоносность такого последствия?» А ответ кроется в предложенных экспертами цифрах. Цифры говорят следующее: в среднем довольный клиент говорит о своём положительном опыте взаимодействия с юристами 3 людям. Наверное, мог бы говорить и с большим количеством. Но не будет, так как положительный отзыв сродни рекомендации и всегда связан со взятием на себя ответственности за неё. Рождаясь безответственным, всю жизнь убегая от ответственности, человек лишний раз не хочет возлагать её на себя. А потому он постарается лишний раз избежать рекомендации, так как в случае, когда она не оправдается, что всегда не исключено, претензии могут быть предъявлены ему тоже. Но тот же человек будет действовать совершенно иначе, если опыт взаимодействия с юристом он получил негативный. Эксперты утверждают, что в таком случае недовольный клиент рассказывает об этом в среднем 12 людям. А это значит, что сарафанное радио гораздо интенсивней распространяет негативную информацию, нежели позитивную^9. В ситуации, когда подмоченную репутацию исправить гораздо трудней, чем подмочить безупречную, можно согласиться с экспертами относительно того, что даже 2/3 довольных клиентов не гарантируют развития фирмы. А это делает очевидным, что каждый заботящийся о привлечении клиентов юрист, каждая юридическая фирма должны стремиться к тому, чтобы количество недовольных клиентов стремилось к нулю, каким бы невозможным это ни казалось. И делать это необходимо не только качеством работы, но и качеством клиентского сервиса. Последнее, похоже, далеко не очевидно для большинства современных представителей юридической профессии^10.

Тем же, кому это очевидно, будет интересно обратить внимание на то, что в раздаточном материале названо как «10 способов разозлить клиента». Итак клиента чрезвычайно злит: 1. Профессиональная или личная неубедительность юриста^11. 2. Исчезновение юриста / неведение клиента^12. 3. Неаккуратность и неорганизованность юриста^13. 4. Непонимание, сопряжённое с нежеланием понимать проблему клиента. 5. Непунктуальность юриста, сопряжённая с неубедительными попытками её оправдать. 6. Снижение уровня общения, сопряжённое с отсутствием возможности пожаловаться ответственному юристу при неисполнительности младшего юриста. 7. Неразделённость проблемы клиента всеми сотрудниками (отсутствие внимания). 8. Несогласованность внутри фирмы^14. 9. Дефицит времени у юриста^15. 10. Счёт с непонятным соотношением «цена/качество». Если вы хотите разозлить клиента и сделать его недовольным вами и вашей работой либо относитесь к таким последствиям безразлично, то, думаю, указанные способы использовать можно смело.

Если же ваша цель заключается в развитии себя и своего юридического бизнеса, то имеет смысл обратить внимание на следующие рекомендации экспертов. А они утверждают, что клиенты, говоря об удовлетворённости юридической услугой, прежде всего обращают внимание на то:

• насколько подробно и ясно юрист объяснил им существо дела;

• насколько компетентным кажется юрист.

Поэтому, оставаясь внимательным, подробным и «излучая компетентность», следует помнить:

• о необходимости выявления ожиданий клиентов и соответствующем их обеспечении;

• о проявлении мотивированного отношения к проблеме клиента (вместе со способностью слушать)16;

• о необходимости уделять достаточно времени (достаточно – с позиции клиента) для решения его проблемы;

• о необходимости объяснять клиенту соотношение цены и работы^17;

• о пунктуальности в выполнении обещанного, необходимости держать клиента постоянно в курсе дела;

• постоянно проверять любезность всех сотрудников (начиная с приёмной и телефонных разговоров);

• постоянно информировать клиента о ходе исполнения поручения.

На постоянном информировании остановимся подробнее. «Юристам, как известно, свойствен динамичный подход к работе: по выполнении определённого этапа работы – двигаться дальше! Нередко мы не задумываемся, что клиенту очень неуютно пребывать в неведении. Несообщённый результат в глазах клиента тождествен отсутствию результата. А отсутствие результата в глазах клиента ведёт к его нежеланию воспринимать полученный счёт. Отсюда – необходимость регулярно рапортовать клиенту о ходе работы!»18. При этом «система оповещения клиента должна быть отработана до мелочей. Кто-то любит получать СМС-ки, а кто-то требует обязательного телефонного звонка. Пусть ваш клиент получает информацию в том виде, которая ему более удобна. Каждый шаг юристу следует описать и сообщить. Только после такой работы ваш клиент с благодарностью осознает, что работа юриста не так безоблачна и легка, как об этом принято говорить…»19.

Как бы эффективно ни была выстроена деятельность клиентоориентированной юридической фирмы, очевидно, что полностью избежать недовольства клиентов невозможно. По мнению экспертов, это является основанием для разделения задачи работы с неудовлетворёнными клиентами на две подзадачи. Первая заключается в минимизации моментов и причин неудовлетворённости. Вторая – в недопущении накапливания недовольства, что предполагает в обязательном порядке следующие шаги:

«1. При поступлении жалобы по телефону секретарь должен точно знать, кому переадресовать звонок.

2. Получив жалобу от клиента, партнёр или менеджер по работе с клиентами должен не переадресовывать её, а, выслушав внимательно клиента, сообщить о фиксации жалобы и о том, что незамедлительно будут приняты меры для прояснения ситуации.

3. Затем, независимо от того, обоснованна ли жалоба, клиент должен быть либо приглашён для совместного разрешения ситуации, либо вопрос должен быть разрешён в телефонном разговоре.

4. Независимо от того, обоснованна ли жалоба, клиенту необходимо направить официальное письмо с изложением ответа на его жалобу. Если требования клиента о принятии определённых мер не могут быть удовлетворены, то необходимо объяснить причину»20.

Очевидно, что выше были затронуты далеко не все аспекты клиентоориентированной юридической практики. Поэтому, если в ваши планы входит попадание в лидеры продаж юридической услуги, то вам предстоит постичь многие премудрости, доселе считавшиеся не относящимися к юридической профессии.

И. А. Шевченко

Профессиональная этика адвоката

Введение

Начиная разговор о профессиональной этике, сторонник и транслятор профессиональных юридических этических правил рискует столкнуться с непониманием, усмешками и голословными обвинениями в устаревших взглядах^21. Пожалуй, только вызывающий безусловное уважение и благоговение высокого уровня профессионал, являющий образец одновременно и успешности, и нравственности, застрахован от такого риска. Но в целом это не отменяет порождающих проблему причин, которые заключаются, по мнению ряда авторов, в кризисе морали, размывании основных нравственных норм, существовавших тысячелетиями и составлявших ядро большинства моральных кодексов прошлого^22. В такой ситуации нормы долга и ответственности, коими преимущественно являются нормы профессиональной этики, не могут устоять перед естественными устремлениями человека за минимальное количество времени максимально удовлетворить свои потребности в деньгах и славе. Потому, говоря словами А. Ф. Кони, идеалы постепенно начали затемняться и нравственные задачи отходить на второй план^23, весьма значительная часть адвокатов, не обременяя себя ни знанием, ни соблюдением корпоративных обычаев и традиций, всё больше и больше диффузирует в стряпчество, дискредитируя и ослабляя современную российскую адвокатуру, продолжая падение юридической профессии^24. И продолжение падения безусловно приведёт, говоря словами М. Д. Кельмановича, к тому, «что порядочному человеку стыдно будет принадлежать к адвокатской корпорации»25.

Казалось бы, последствия неэтичного поведения очевидны. Но в силу получившегося замкнутого круга, апелляция сегодня к стыду, моральному и профессиональному долгу часто малоэффективна. Поэтому нередко занятия по адвокатской этике, на которых транслируется требование соблюдения этических правил, подкрепляются ссылкой на неприятности в виде дисциплинарной ответственности, которая может наступить в случае преступления нормы этического кодекса. Однако ситуация страха, заставляющая выполнять свои профессиональные обязанности в соответствии с требованиями этики, вряд ли должна быть присуща адвокатской профессии, ибо адвокатура, как и всякая другая юридическая профессия, предполагает высокого уровня образование и культуру, обладателям которых не нужен страх для регулирования их поведения. Ведь они способны (должны быть способны) поступать разумно, понимая смыслы и обусловленности специальных правил. Тогда как страх заставляет формально-механически выполнять требования, что может дать кратковременный эффект внешней порядочности, но вряд ли способно нравственно-этически развивать адвокатуру и её молодых членов.

Ровно поэтому я не буду в настоящей работе «читать мораль», заставляя запомнить этические требования и предписывать слепо их выполнять; не буду, приводя примеры, ссылаться на тяжесть назначаемых дисциплинарных наказаний; а постараюсь обосновать культурную обусловленность норм профессиональной этики адвоката, доказав, что они были выработаны сообществом и возложены адвокатами сами на себя для формирования доверия к каждому адвокату и адвокатуре в целом, а через это – для обеспечения качественного выполнения лежащих на адвокатуре задач.

Назначение адвокатуры

Беря за основание публичное начало уголовного процесса^26, обратимся к вопросу назначения адвокатуры, так как только ясность её целей сделает ясным смысл её профессиональных правил. Но до этого справедливости ради отметим, что сегодня обсуждение вопросов о роли и назначении адвокатуры с большинством представителей профессии создает опасное поле для того, кто пытается помыслить адвокатуру глубже и дальше защиты интереса^27 обратившегося за помощью клиента. Такой оппонент адвоката рискует быть названным ничего не понимающим теоретиком, далёким от практики. В этом всём огорчает не это, но малое количество научно-практических дискуссий о роли и назначении адвоката и адвокатуры в обществе. Ибо наука, а не чьи-то домыслы и переживания, обнаруживает смыслы. Обратимся к вопросу о назначении адвокатуры, попытавшись обнаружить, в том числе в истории^28, глубокие его смыслы.

По мнению Е. В. Васьковского, «Адвокатура представляет собой защитницу индивидуальных прав граждан во имя и в интересах общественного блага и является таким же фактором правосудия, как суд и прокурорский надзор. Адвокат выступает в процессе не в качестве заместителя своего клиента, так как этим заместителем служит поверенный, а в качестве уполномоченного общества, подобно уполномоченному государства – прокурору. Адвокат защищает не личные выгоды тяжущегося, а общественный интерес точно таким же образом, как прокурор охраняет не пользу потерпевшего, а правовой порядок и безопасность всего государства»29. Он же продолжает: «Адвокат – представитель общества на суде. Он действует во имя и в интересах общественного блага»30. Обращение к изданной в 1913 г. книге А. Н. Маркова «Правила адвокатской профессии. Опыт систематизации постановлений советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики» позволяет обнаружить, что «профессия присяжного поверенного не есть средство для кормления; закон, общество и сама корпорация видят в ней благородную арену для подвигов высокого общественного служения»31. «При учреждении сословия присяжных поверенных законодательная власть имела целью организовать среду сведующих людей, отличающихся, кроме специальных познаний, такими нравственными качествами, которые могли бы служить достаточной гарантией вполне добросовестного отношения их не только к интересам доверителей, но и самому правосудию. Законодатель, очевидно, не желал, чтобы эти лица служили исключительно частным интересам, пользуясь для этой цели всякими средствами. Московский Совет всегда разделял этот взгляд и ныне находит, что учреждение сословия присяжных поверенных имеет более обширную задачу, чем служение одним частным интересам, задачу, состоящую в том, чтобы организовать среду людей, которые действовали бы на этом поприще в интересах общества и правосудия, не защищали бы заведомо безнравственных домогательств и пользовались бы только законными и честными средствами»32. Сословие присяжных поверенных должно представлять собой верное ручательство нравственности, знания и честности убеждений и руководствоваться чувством правды, чести и сознания нравственной ответственности перед правительством и обществом^33.

В своих работах современные учёные утверждают, что адвокат должен убедить суд в правоте своего доверителя представлением по делу доказательств, надлежащей группировкой таковых, указанием на соответствующие законы и представлением юридических выводов и соображений^34. Адвокат должен принять все меры к выяснению права, если таковое за доверителем имеется, и поставить дело так, как если бы, будучи судьёй, он сам постановлял решение^35. В отличие от адвоката «влекомый личным интересом, стряпчий вступает в услужение к своему клиенту, подчиняет свою волю его воле. Он не защищает права, он обсуживает только желание “клиента”, его хотение, он становится слепым, по большей части опасным его орудием, и часто – поборником несправедливости, врагом права, тем более опасным, что он действует именем другого и потому отклоняет от себя всякую нравственную и законную ответственность за свои действия. Деятельность, описываемая формулой: “наняться – услужить – отыграть”. Методы: запутать, дать взятку»36.

А. С. Барабаш утверждает, что одно из назначений уголовного процесса заключается в том, чтобы оградить граждан от произвола со стороны органов государства^37, чем, кстати, по его мнению, и обусловлено предоставление участникам процесса закреплённых международным правом, Конституцией РФ и УПК РФ соответствующих прав^38. По мнению профессора, «ценность гарантированных Конституцией прав личности во многом определяет возможности органов государства при расследовании и судебном рассмотрении дел»39. Далее, исходя из того, что в публичном уголовном процессе «можно выделить функцию предварительного расследования, надзора и осуществления правосудия»40, «при осуществлении этих функций нет необходимости отдельно выделять функцию защиты, так как последняя – составная часть деятельности по предварительному расследованию, надзору и осуществления правосудия»41. Ведь «реализуя все принципы процесса, основанного на публичном начале, органы государства при установлении всех обстоятельств, подлежащих доказыванию, обязаны выявить и защитить не только интересы общества, но и законные интересы лиц, участвующих в уголовном процессе. При профессиональном отношении к делу это вполне возможно. Но нет деятеля, который был бы застрахован от ошибки, не исключается и возможность злоупотреблений. Чтобы минимизировать негативные последствия этого в отношении обвиняемого и нужен защитник. Отстаивая по конкретному делу права своего подзащитного, его законный интерес, он тем самым добивается полной реализации публичного начала в процессе»42. Защитник как представитель общества и клиента при этом является страхующим элементом, потому что пока деятельность осуществляет человек, даже при самом добросовестном отношении к ней возможны ошибки^43 и злоупотребления^44.

В этом месте мы хотели бы подробнее остановиться на злоупотреблениях, о которых говорит А. С. Барабаш. Ибо в современный период развития российского государства вопрос злоупотреблений властного субъекта и роли адвокатуры в связи с этим актуализируются как никогда. Дело в том, что любая неограниченная власть является не только инструментом регулирования отношений, что делает её неотъемлемым обязательным признаком государства, но и одновременно с этим является источником произвола. Не будем сейчас вдаваться в тонкости устройства психики человека, так как формат и назначение настоящего текста не позволяют это сделать. Лишь кратко отметим, что в силу естественных причин не обременённый нормой человек из двух вариантов решения задачи всегда выберет более простой и для себя выгодный. Каждый может убедиться в этом, вспомнив, что при наличии пульта управления телевизором человек всегда переключает каналы телепередач им, но не идёт для решения той же задачи каждый раз к телевизору, ибо второй вариант более сложный, трудный и неудобный. То же будет иметь место в уголовном процессе, где его субъекты наделены властью и обязанностью решать определённые задачи. И если их власть не будет ограничена соответствующими институтами, то рано или поздно, особенно в период кризиса культуры, эти субъекты начнут властью злоупотреблять, выискивая и используя более простые способы решения своих профессиональных задач, что, безусловно, приведёт и приводит к пыткам подозреваемых в целях получения признательных показаний, фальсификации доказательств, обыскам адвокатских офисов, прослушиванию конфиденциальных бесед адвокатов с их подзащитными, иным нарушениям прав и законных интересов, в том числе конституционно основополагающих.

Из этого следует, что любая власть требует достаточных ограничений в целях сдерживания самой власти в её произволе. Это не всегда осознаётся самим представителями власти, потому самое парадоксальное для их сознания то, что такие ограничения есть на самом деле необходимый залог эффективного выполнения задач, стоящих перед ними, а также залог развития общества и государства.

Написанное выше очевидно не только мне, но и наверняка читателю, однако это очевидно далеко не всем носителям власти, что и делает власть источником и инструментом злоупотреблений или, как я их назвал, – произвола. И специфика неправильно организованной уголовно-процессуальной деятельности создаёт довольно благодатную почву для этого, что делает попавшего в жернова государственной машины простого человека беззащитным перед ней, оставляет человека один на один с ней. Что в результате? Невиновный неправосудным приговором может быть признан виновным в совершении преступлений, которых не совершал. Он может быть избит с целью написания явки с повинной. И он никак не сможет восстановить справедливость. А это не может считаться допустимым в обществе, претендующем на то, чтобы стать гражданским, и в государстве, которое стремится стать правовым. Это не может считаться допустимым с позиции общечеловеческой морали и нравственности.

Какие же институты способны эффективно выполнять задачу ограничения произвола власти? Для меня очевидно, что вряд ли это способны сделать сами носители власти. О причинах тому мы писали выше. На мой взгляд, такую важнейшую задачу общественного служения призвана выполнять система независимых институтов. Это, во-первых^45, средства массовой информации, которые, следуя позиции Европейского суда по правам человека, являются сторожевым псом общества. Государство, подобно огромного размера существу, занимаясь вопросами мирового масштаба, редко самостоятельно способно замечать разъедающую его гангрену на собственной ноге. Поэтому средства массовой информации как раз и призваны вскрывать язвы устройства и деятельности государства и, подобно доктору, обнаружившему скрытую болезнь организма, доносить власти о них. Во-вторых, это общественные организации, доносящие до власти сигналы об интересах и проблемах общества. В-третьих, конечно, независимая^46 адвокатура, которая, охраняя и защищая права, свободы и интересы человека, является страхующим элементом в уголовном процессе, выступая элементом системы качества правосудия по уголовным делам.

О доверии и независимости

Очевидно, что адвокатура не будет отвечать своему назначению при отсутствии обращающихся к адвокатам нуждающихся в защите людей, подобно тому, как преподаватель не будет востребован при отсутствии жадных до знаний студентов. В связи с этим на первый план выходит репутация адвоката и всего сообщества в целом, доверие к ним. Ибо доверие – это то первое, что, как правило, заставляет человека сделать выбор в пользу того, а не иного профессионала^47.

Каждый, испытавший на себе некачественную работу стоматолога, с содроганием узнаёт о том, что ему снова необходимо обратиться за медицинской помощью к представителю этой профессии. Подобно этому неприязнь возникает и у того, кто вдруг оказывается нуждающимся в юридической защите, если он имел до этого негативный опыт обращения к адвокату. А потому, неосознанно выступая врагом своему делу, он постарается решить свою проблему самостоятельно ровно до того момента, пока хватает собственных сил и уверенности. И в такой ситуации он обратится к адвокату только тогда, когда ничего сам уже сделать не может, когда наступит крайняя необходимость. Обратится именно тогда потому, что не доверял и не доверяет^48. Не доверяет адвокату и сообществу в целом, называя их нечестными прохвостами. Но ведь всё же обратится, возразит мне безнравственный, участвующий в погоне за прибылью, адвокат. Конечно, отвечу я, обратится. Но когда адвокат уже ничем не сможет помочь человеку, так как к тому моменту изначально безграмотными юридическими действиями человек сам загубит своё дело, о чём и придётся рано или поздно ему сказать. И вряд ли это оставит человека довольным и поднимет в его глазах авторитет адвоката и адвокатского сообщества. Ровно в связи с этим здесь на первый план выступает доверие к адвокатам как основание их успешности, без которого невозможна реализация их высокого общественного назначения.

Ж. Фавр писал: «Тот не адвокат, кто после продолжительной практики не чувствует, что вместо пустого богатства он приобрёл расположение, уважение, привязанность множества людей, которые сохраняют о нём память и на которых мысль его с приятностью останавливается»49. Свод фундаментальных принципов и основных норм поведения адвокатов, извлечённых из «Правил адвокатской профессии в России», говорил о том, что «деятельность адвоката основана на оказываемом ему доверии. Оберегать доверие к достоинству своего звания есть главная обязанность адвоката. Ни при каких обстоятельствах адвокат не имеет права нарушить оказанное ему доверие. Всякое действие адвоката, направленное к подрыву доверия, является профессиональным проступком. Злоупотребление доверием несовместимо со званием адвоката»50. На личном доверии основано обращение к адвокату^51. В одном из решений Харьковского Совета присяжных поверенных дословно указано следующее: «Деятельность поверенного основывается на оказываемом ему доверии, и без этого доверия она немыслима; доверие же это надо заслуживать и не терять; это доверие должно быть оказываемо всякому члену сословия как таковому, и потому тот, кто своими поступками это доверие подрывает, виновен не только перед доверителем, но и перед самим собою и всем сословием. Общественная задача адвокатуры есть служение правде, и по существу этого общественного служения личность адвоката должна быть таковой, чтобы каждому своему слову он мог требовать доверия»52.

Мне приходится согласиться с вышепроцитированным, а потому я занимаю аналогичную позицию и утверждаю, что доверие к адвокату и всему сообществу адвокатов в целом есть необходимое условие эффективной качественной работы адвокатов и выполнения ими своего предназначения. Всё, что ударяет по доверию к адвокатам, неизбежно бьёт и по самим адвокатам. В том числе и по независимости адвокатуры. На последнем остановлюсь отдельно.

Сдерживание произвола власти, противодействие ошибкам властных субъектов невозможно, если сдерживающий субъект прямо зависим от сдерживаемого. Кроме этого, профессиональная независимость адвоката является одним из оснований для доверия к нему. Если исходить из этих тезисов как истинных, то становится понятно, почему адвокатура должна быть независима от государства. Соответствующее содержание нашло своё отражение в Федеральном законе «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», ст. 2 и 3 которого говорит о том, что адвокат – независимый профессиональный советник по правовым вопросам, а адвокатура – профессиональное сообщество адвокатов, как институт гражданского общества не входящий в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления^53. Отсюда независимость адвокатуры – одно из ключевых условий эффективной деятельности адвокатов.

Но проблема заключается в том, что попытки ограничить независимость адвокатуры не есть чья-то выдумка. Несколько лет назад имело место посягательство на адвокатскую тайну в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма^54. Ссылки на необходимость сохранения независимости адвокатуры при этом способны успешно парироваться ссылкой на некачественную работу адвокатов и отсутствие необходимого доверия к ней. Некоторое время назад обсуждался вопрос о субъекте оказания бесплатной юридической помощи неимущим гражданам^55, где адвокатуре не удавалось полностью взять эту функцию на себя. Помимо этого до сих пор идёт дискуссия относительно введения адвокатской монополии на оказание юридических услуг^56. Заявляя о себе, адвокаты ссылаются на то, что они несут ответственность и их деятельность регулируется нормами профессиональной этики. Однако им нечего будет сказать в ответ на то, что они в силу низкого доверия к ним не могут и ближайшее время не смогут эффективно и качественно реализовывать возложенные на них задачи. Не смогут, потому что критическая их масса не разделяет предназначение адвокатуры даже в упрощённом его понимании, а в некоторых случаях и не задумывается о нём вообще.

Получается, что низкое качество работы, неэтичное поведение, подрывающие доверие к адвокатскому сообществу, ведёт не только к тому, что люди перестают обращаться за помощью к адвокатам, но и к тому, что это используется против самих адвокатов и адвокатуры при решении важнейших правовых, политических, социально-экономических, а также стратегических задач. И это возможно ровно потому, что адвокаты сами же подрывают основы независимости адвокатуры, тогда как ещё А. Н. Марков писал, что именно «правила строгой морали составляют внутреннюю силу сословия и его могучее орудие против раздающихся иногда нападок на адвокатуру»57. И мне не ясно, как это можно не понимать, а при понимании игнорировать. А потому адвокатам и юридическому сообществу ещё вчера следовало всерьёз задуматься о возврате доверия к себе, а вернув, не уставать приумножать его, тем самым укрепляя собственную независимость.

О назначении норм профессиональной этики адвоката

Е. В. Васьковский писал, что «адвокатура открывает широкую арену для злоупотреблений всякого рода, – она в то же время даёт занимающимся ею достаточно сильный повод к ним, какого не имеют ни члены судебной магистратуры, ни представители других либеральных профессий»58. «Сама природа адвокатской деятельности содержит в себе соблазны совершения множества грехов: отсутствие пунктуальности, корыстолюбие, ложь, чванство и т. п. …»59 До недавнего времени я был уверен в существовании закономерности, в соответствии с которой преступивший нормы права и этики адвокат неизбежно потеряет репутацию и доверие. Однако по этому поводу Е. В. Васьковский указал, что «адвокат, приобретший репутацию искусного кляузника, пускающего в ход все средства, чтобы доставить победу своему клиенту, не только не останется без практики, а, напротив, привлечёт многочисленную клиентуру. Кто начинает процесс, тот хочет его выиграть. В большинстве случаев тяжущиеся не разбирают, каково их дело с нравственной точки зрения и какие средства нужно употребить, чтобы одержать верх над противником. Само собой понятно, что, выбирая адвоката, они из двух одинаково знающих и талантливых отдадут предпочтение тому, который лучше соблюдёт их интересы, т. е. будет менее совестлив и разборчив в способах ведения дела. Поэтому адвокату выгодно быть нечестным»60. А это значит, что адвокатура является чрезвычайно скользким и опасным поприщем для деятельности и в связи с этим более, чем какой-либо иной род деятельности нуждается в построении надлежащим образом профессиональной этики^61. Не имея сейчас возможности утверждать о том, что именно позиция Е. В. Васьковского отражает закономерность, а также утверждать обратное, отмечу, что сказанное автором как минимум нельзя не учитывать. А следовательно, нельзя и не согласиться с существованием такой обусловленности норм этики адвоката. Правда, здесь возникает вопрос, не достаточно ли для эффективного регулирования профессиональной деятельности адвоката норм нравственности (морали)62. Е. В. Васьковский даёт на этот вопрос ответ, с которым сложно спорить. В своей работе он утверждает, что «всякая профессия налагает на лиц, занимающихся ею, специальные обязанности, исполнения которых нельзя требовать от остальных людей»63. А потому точно также и адвокатура должна требовать от адвокатов осуществления некоторых правил, необязательных для прочих граждан; помимо общечеловеческой этики и наряду с нею должна существовать специально адвокатская^64.

Однако вряд ли этика адвокатов своим предназначением имеет только ограничение произвола нерадивых адвокатов. Разделяя позицию Е. В. Васьковского, при этом возвращаясь к вопросу о назначении адвокатуры и условий его реализации, обратимся к работе А. А. Гусейнова, который указал, что в рамках институциональной этики «моральные требования обеспечиваются рациональной организацией деятельности в рамках социальных систем, что позволяет с большей предсказуемостью гарантировать нравственно значимый общественный результат»65. И это, на наш взгляд, как раз и может доказывать обусловленность профессиональной этики адвоката, в первую очередь, назначением адвокатуры, этика адвоката в силу своего назначения выступает гарантией достижения тех результатов, к которым стремится (должна стремиться) адвокатура и члены её сообщества. Достижение результата и реализация назначения адвокатуры делает сообщество успешным, формирует и повышает доверие к нему. А потому профессиональные этические правила адвокатов, преимущественно обязывающие адвокатов или запрещающие^66 адвокатам определённые поступки, выступают не искусственно придуманными препятствиями, осложняющими работу адвокатов, а обеспечивают качество работы адвокатов, делая их всё более востребованными и успешными. Этим достигается финансовая их независимость. Этим же реализуется высокое общественное предназначение адвоката и адвокатуры в целом. Объединяя разделяющих ценности адвокатов, профессиональная этика способствует укреплению их независимости и позволяет противостоять посягательствам на неё. В этом и заключается обусловленность и смысл профессиональной этики адвоката. Это объясняет необходимость её соблюдения всеми без исключения адвокатами.

О возникновении и субъекте формулирования норм этики

Обнаружение обусловленности и роли профессиональной этики адвоката заставляет задуматься о том, кем и когда были сформулированы соответствующие правила. Н. М. Кипнис пишет, что «до 2003 года в России отсутствовали писанные правила адвокатской этики»67, «каждая коллегия адвокатов самостоятельно решала, каким образом контролировать соблюдение адвокатами норм профессиональной этики: некоторые разработали этические кодексы, а большая часть адвокатов ориентировалась на прецеденты дисциплинарной практики президиумов своих коллегий»68. Продолжая, автор указывает, что кодифицированные правила адвокатской этики отсутствовали не только в советской, но и в российской присяжной адвокатуре (1866–1917 гг.). Удачная попытка неофициальной кодификации была предпринята в 1913 г. членом Московского Совета присяжных поверенных А. Н. Марковым, который составил систематизированный свод постановлений советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики, издав его в виде книги «Правила адвокатской профессии»69. Сам А. Н. Марков писал, что, составляя «Правила адвокатской профессии», он стремился путём систематизации постановлений Советов показать, чего достигло сословие присяжных поверенных в России за время своего существования в области создания этических правил, а также ответить на давно созревшую в сословии потребность иметь для руководства систематизированный сборник правил и мнений Советов, объемлющих профессиональную деятельность адвоката^70. Он указывал, что «в данный момент является полная возможность не только наметить, но и ясно определить тот внутренний облик адвоката в России, ту идеализацию его прав и обязанностей, тот взгляд на его общественное служение, которые родились, развились, выросли и окрепли в среде самой адвокатуры без всякой посторонней указки, а лишь в силу присвоенных законом этому сословия независимости, самоуправления и самосохранения своего достоинства. Всё, что создано до настоящего времени адвокатурой при посредстве её Советов в сфере этических требований по отношению к своим членам, является не только выражением её взглядов в прошлом и в данный момент, но и основой будущего её развития в деле охраны ею своей чести, достоинства и укрепления доверия к ней общества»71. Приступая к работе, автор указывал, что «все правила, мнения, общие положения, сентенции, нашедшие место в настоящем сборнике, выработаны Советами не абстрактно, не в виде канцелярского творчества и измышления, они вылились из сознания самого сословия и являются продуктом его самоопределения и установившихся в среде сословия взглядов»72. «Вырабатывались эти правила самой жизнью сословия по мере доходивших до разрешения Советов отдельных случаев из многосторонней и разнообразной деятельности присяжных поверенных и их помощников»73.

Тезис о возникновении норм профессиональной этики в самом сообществе адвокатов подтверждает и присяжный поверенный В. Ф. Домбровский. В своей работе «Вопросы адвокатской этики» он пишет: «Как общественная нравственность имеет своим источником сложившиеся в обществе нравы, обычаи, привычки, так и правила профессиональной адвокатской этики устанавливаются не законом, а путём обычаев, преданий, взглядов корпорации»74. Е. Г. Тарло по этому же поводу указывает, что государство в лице конкретного чиновника не может определять этические нормы профессии, и добавляет, что «свод профессиональных этических норм может быть выработан лишь в итоге достаточно длительного и широкого обсуждения проекта всей адвокатской общественностью»75. В подтверждение заявленного тезиса можно сослаться и на неоднократно процитированные в настоящей работе труды иных юристов, представляющие собой проблематизации и обсуждения вопросов, связанные с профессиональной этикой адвоката. Всё это безусловно доказывает, что нормы профессиональной этики адвоката сложились и были сформулированы в сообществе адвокатов самим сообществом. Само сообщество возложило на себя обязанность соблюдать эти правила.

Естественная необходимость кодификации профессиональных правил неизбежно привела к тому, что 31 января 2003 г. в Москве I Всероссийским съездом адвокатов был принят первый в истории российской адвокатуры Кодекс профессиональной этики адвоката^76. Преамбула Кодекса отразила культурно-историческую традицию сообщества адвокатов. В ней указано, что Кодекс принят адвокатами в целях поддержания профессиональной чести, развития традиций российской (присяжной) адвокатуры и с сознанием нравственной ответственности перед обществом^77.

Итак, служа общественным интересам, адвокатура призвана ограничивать ошибки и произвол власти путём охраны и защиты прав и интересов людей. Необходимыми условиями реализации такого предназначения является независимость и доверие к адвокатам и адвокатскому сообществу в целом. Всё это требует соответствия деятельности адвокатов сформулированными в сообществе правилами этики адвокатов. Моя гипотеза нашла своё подтверждение, а потому именно из этого мы будем исходить далее, характеризуя обусловленность и содержание основных этических правил.

Об основных этических правилах

Здесь обращусь к краткой характеристике основных этических правил адвоката, делая упор в первую очередь на обусловленности той или иной нормы, оставляя право принимать решение в той или иной этической ситуации самому читателю.

Как было указано выше, адвокатура призвана ограничивать ошибки и произвол власти путём охраны и защиты прав и интересов людей. Отсюда на первый план выходит правило, в соответствии с которым не только назначение адвокатуры, но и интерес клиента в большинстве случаев является определяющим при решении вопроса о принятии на себя поручения, формулировании адвокатом цели своей деятельности в каждом конкретном деле. И это объяснимо, так как вряд ли адвокатура будет отвечать своему назначению, если результат работы адвоката будет во всех случаях кардинально противоречить правовому интересу клиента. Клиент обращается за помощью к адвокату, поручая ему ведение своего дела, отсюда адвокат, принявший поручение, по общему правилу не имеет права игнорировать интерес клиента и действовать против него. В ходе интервьюирования и дальнейшей коммуникации с клиентом адвокату предстоит безошибочно выяснить интерес клиента, исходя из него в сотрудничестве с клиентом сформулировать цель в конкретном деле и согласовать правовую позицию с клиентом, в рамках соглашения в дальнейшем реализовав её. Ровно потому в соответствии со ст. 9 Кодекса профессиональной этики адвоката запрещено действовать вопреки законным интересам доверителя, оказывать ему юридическую помощь, руководствуясь соображениями собственной выгоды, безнравственными интересами или находясь под воздействием давления извне, занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного, делать публичные заявления о доказанности вины доверителя, если он ее отрицает^78.

Отсюда адвокат также не вправе брать на себя поручение, если он приходит к выводу о неправомерности интереса клиента, а также в случаях, когда клиент требует использовать незаконные средства. Иное противоречило бы назначению адвоката и адвокатуры, что делало бы их пособниками в совершении противоправных деяний, умаляя честь и достоинство профессии в целом.

Деятельность в интересах клиента требует от адвоката добросовестного отношения к выполнению принятых на себя обязательств. Из этого вытекает правило добросовестности, в соответствии с которым адвокат, действуя целеобусловленно, заботится об устранении всего, что препятствует мировому соглашению^79, а если оно является (стало) невозможным, то в разумные сроки должен сделать в рамках права всё необходимое, ничего лишнего, не вводя клиента в заблуждение, будучи честным с ним. Правило добросовестности запрещает адвокату принимать поручения на оказание юридической помощи заведомо больше, чем адвокат в состоянии выполнить^80, а также поручения, исполнение которых будет препятствовать исполнению другого, ранее принятого поручения^81. Это же правило заставляет адвоката быть избирательным в выборе дел. Так, адвокат не вправе браться за заведомо безнадёжные дела, а принимает поручение на ведение дела, если оно содержит в себе юридические сомнения, не исключающие возможности разумно и добросовестно его поддерживать и отстаивать^82.

Очевидно, что добросовестная деятельность адвоката в защиту интересов клиента невозможна, если адвокат не обладает достаточным уровнем знаний, навыков, профессионального опыта. Это позволяет сформулировать такое профессиональное правило адвоката, как компетентность. Незнание законов со стороны адвоката не только подрывает доверие к нему и не соответствует его достоинству, но может принести доверителю непоправимый ущерб^83. Только компетентный адвокат способен добросовестно выполнять свои профессиональные обязанности. А потому каждый адвокат неустанно обязан повышать свою профессиональную компетентность. Соответствующая обязанность закреплена ст. 7 Федерального закона об адвокатской деятельности и адвокатуре.

В соответствии со ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката последний защищает права, свободы и интересы доверителей всеми не запрещенными законодательством средствами, руководствуясь Конституцией РФ, законом и Кодексом профессиональной этики. А согласно ст. 10 того же кодекса закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. Никакие пожелания, просьбы или указания доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных Кодексом этики, не могут быть исполнены адвокатом. Отсюда следует правило правомерности, в соответствии с которым адвокат, защищая законный интерес клиента, не волен в выборе средств и не может избирать те, которые противоречат праву. В противном случае он не будет отличаться от тех правоприменителей, которые дозволяют себе творить произвол.

Что стало бы с учреждением защиты, если бы подсудимый был уверен в том, что откровенная беседа с защитником не будет обращена против него? Кто вообще станет советоваться с адвокатом, не имея уверенности в том, что тайны его жизни не будут разоблачены? Кто, наконец, согласился бы поступить в сословие адвокатов, если бы правосудие требовало от них, наперекор долгу совести, раскрывать вверяемые им тайны?84 Заданные классиком вопросы актуализируют вопрос обусловленности и назначения адвокатской тайны как института, который, на наш взгляд, лежит в основании независимости адвокатуры. Я утверждал и буду утверждать, что ликвидация или необоснованное чрезмерное ограничение института адвокатской тайны наносят урон независимости адвокатуры, в связи с чем адвокатура не будет способна реализовывать своё предназначение, выявленное нами выше. Заберите у адвокатов тайну, и вы можете ликвидировать адвокатуру как институт, а человека оставить без права на квалифицированную юридическую помощь и защиту. В связи с этим адвокатскую тайну, которая необразованному человеку является лишь препятствием в борьбе с преступностью, необходимо оберегать и охранять от всех возможных нападок на неё, одновременно с этим неуклонно соблюдая её.

Относительно профессиональной тайны адвоката в Своде фундаментальных принципов и основных норм поведения адвоката было указано следующее: «Доверия к адвокату не может быть без уверенности в сохранении тайны. Профессиональная тайна является всеобщей и не имеющей сроков давности»85. В ст. 6 Кодекса профессиональной этики адвоката относительно адвокатской тайны дословно говорится следующее: профессиональная тайна адвоката представляет собой иммунитет доверителя, предоставленный последнему Конституцией РФ. Профессиональная тайна является безусловным приоритетом деятельности адвоката. Срок хранения тайны не ограничен во времени. Адвокат не может быть освобожден от обязанности хранить профессиональную тайну никем, кроме доверителя. Без согласия доверителя адвокат вправе использовать сообщенные ему доверителем сведения в объеме, который адвокат считает разумно необходимым для обоснования своей позиции при рассмотрении гражданского спора между ним и доверителем или для своей защиты по возбужденному против него дисциплинарному производству или уголовному делу. Правила сохранения профессиональной тайны распространяются на:

• факт обращения к адвокату, включая имена и названия доверителей;

• все доказательства и документы, собранные адвокатом в ходе подготовки к делу;

• сведения, полученные адвокатом от доверителей;

• информацию о доверителе, ставшую известной адвокату в процессе оказания юридической помощи;

• содержание правовых советов, данных непосредственно доверителю или ему предназначенных;

• все адвокатское производство по делу;

• условия соглашения об оказании юридической помощи, включая денежные расчеты между адвокатом и доверителем;

• любые другие сведения, связанные с оказанием адвокатом юридической помощи^86.

Адвокат не вправе давать свидетельские показания об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с исполнением профессиональных обязанностей. Адвокаты, осуществляющие профессиональную деятельность совместно на основании партнерского договора, при оказании юридической помощи должны руководствоваться правилом о распространении тайны на всех партнеров. В целях сохранения профессиональной тайны адвокат должен вести делопроизводство отдельно от материалов и документов, принадлежащих доверителю. Материалы, входящие в состав адвокатского производства по делу, а также переписка адвоката с доверителем должны быть ясным и недвусмысленным образом обозначены как принадлежащие или исходящие от адвоката. Правила сохранения профессиональной тайны распространяются на помощников и стажеров адвоката, а также иных сотрудников адвокатских образований^87.

Казалось бы, в этом месте следует поставить точку и закрыть тему адвокатской тайны, однако делать это преждевременно, и вот почему. Дело в том, что вопросы адвокатской тайны достойны самостоятельного исследования, что обосновывает Ю. С. Пилипенко в докторской диссертации «Адвокатская тайна: теория и практика реализации»88. В частности, на странице 22 автореферата диссертации автор предлагает следующее: «В Кодексе профессиональной этики адвоката предлагается расширить перечень ситуаций, при которых допускается возможность отказа адвоката от сохранения доверенной ему тайны. Помимо предусмотренного ст. 6 Кодекса права адвоката использовать сообщенные ему доверителем сведения для обоснования своей позиции при рассмотрении гражданского спора между ним и доверителем или для своей защиты по возбужденному против него дисциплинарному производству или уголовному делу, адвокату должно быть предоставлено право отказа от сохранения тайны в случае получения информации о готовящемся особо тяжком или тяжком преступлении против личности»89. Иными словами, автор в этой части своего исследования проблематизирует границы адвокатской тайны и в результате предлагает их сузить. По этому поводу на страницах «Адвокатской газеты» развернулась острая дискуссия, втянувшая в себя лучших адвокатов России. И вот что они пишут.

Критически относится к абсолютности и безграничности адвокатской тайны А. Савич, который указывает: «Я не являюсь приверженцем уже приводившейся крайней точки зрения, сторонники которой утверждают безграничность, абсолютность понятия адвокатской тайны, – более того, я считаю такую позицию крайне вредной для адвокатуры»90. С. Ария писал: «Сложнее ответить на вопрос о правильной позиции адвоката, когда клиент пришел посоветоваться о готовящемся преступлении. Вполне очевидно, что единственный совет, который вправе дать такому клиенту адвокат, – это убедительно порекомендовать отказаться от осуществления замысла и указать на пагубность последствий. Как быть далее: обязан ли адвокат принять иные меры для предотвращения нависшей, быть может, страшной угрозы или последовать профессиональному долгу сохранения тайны, рискуя обречь себя на страшные муки совести на протяжении всей жизни? Здесь речь идет уже вовсе не о помощи в карательной деятельности, а о помощи другим людям, о предотвращении реально нависшей над ними беды. Здесь голос морального долга звучит уже непереносимо мощно. И устоять перед ним трудно…»91 Говорит о границах тайны и А. Сучков. Он пишет: «Вижу только следующие исключения из требования о соблюдении адвокатской тайны, когда допустимо сообщить и о совершенном преступлении:

• если совершенное преступление, о котором адвокат получил сведения от своего клиента, является длящимся; например продолжают пытать захваченного ранее заложника или оставленный в опасности человек продолжает находиться в этой угрожающей для его жизни ситуации;

• когда путем сообщения о совершенном преступлении можно предотвратить или существенно снизить его последствия; к примеру сообщить о месте нахождения сбитого пешехода, своевременно оказанная медицинская помощь которому предотвратит его смерть;

• если последовательность однородных преступлений, о которых узнал адвокат, не оставляет у него сомнений в том, что данная преступная деятельность однозначно будет продолжена лицом, – речь идет об уже становящемся хрестоматийным при обсуждении данной темы примере о серийных убийцах, педофилах и прочих маньяках»92.

При этом автор добавляет, что сообщения о готовящихся преступлениях допустимы в случаях преступлений против личности^93, а не тяжких и особо тяжких, как то предлагает Ю. С. Пилипенко. В терминах «нарушения» адвокатской тайны говорят о её границах и С. Н. Мальтов^94, и П. Ростоми^95.

По-другому предлагает решать поставленный вопрос В. Н. Буробин, который пишет: «Для адвокатов фирмы “Юстина” вопрос адвокатской тайны, это один из так называемых вечных вопросов адвокатской деятельности, решён. Никаких компромиссов в деле доверия, которое относится к самой сущности защиты, быть не может. Адвокатская тайна, являясь привилегией гражданина и основой доверия к адвокатской профессии, священна и абсолютна. Это корень адвокатской деятельности. В отношении адвокатской тайны не может быть никаких исключений, установленных границ, и она должна защищаться всеми известными праву способами как самими адвокатами, так и государством^96». А. Д. Назаров в рамках такой же позиции пишет, что, если в адвокате возьмут верх общечеловеческие, а не профессиональные ценности, то как человек и гражданин после общения с клиентом адвокат должен сообщить компетентным органам о ставшей ему известной опасной информации, а после этого обратиться в адрес своей адвокатской палаты с заявлением о прекращении статуса адвоката по собственному желанию^97, что А. Сучков назвал «застрелиться как адвокат»98.

Не вдаваясь в спор, отдав читателю право взвешивать сталкивающиеся ценности, подводя итог, отметим, что из 440 опрошенных адвокатов больше половины посчитали необходимым в обсуждаемой выше ситуации сохранить сведения в тайне^99. Как поступит в такой сложной морально-этической ситуации уважаемый читатель – решать только ему. Ибо ситуация эта пока не имеет правильного решения, и ровно по тем же причинам не имеет решения неправильного.

Можно ли действовать добросовестно и не разглашая адвокатскую тайну в ситуациях защиты/представительства лиц, интересы которых противоречат друг другу, а также переходя на сторону противника? Очевидно, что нет. При защите/представительстве лиц, интересы которых противоречат друг другу, адвокат вынужден будет сохранять нейтралитет, а тем самым недобросовестно поступать по отношению к каждому из клиентов. Либо же адвокат будет вынужден рано или поздно встать на сторону одного из клиентов, что одновременно будет означать предательство другого клиента. А это, в свою очередь, тоже несовместимо с правилом добросовестности. Помимо этого, во втором случае адвокат вряд ли сможет не использовать конфиденциальную информацию человека, которого к этому моменту предал, что несовместимо с правилом сохранения адвокатской тайны. Но предположим, что ему удалось сохранить тайну, тогда насколько будет добросовестным отказ от использования этой информации при защите/представительстве клиента, сторону которого в итоге принял адвокат? Ни на сколько, ибо правило добросовестности требует использование всего имеющегося ресурса в решении профессиональной задачи. Дабы избежать подобных ситуаций, в которых адвокат будет вынужден нарушить правила добросовестности и адвокатской тайны, тем самым бросая тень на всё сообщество адвокатов, был сформулирован соответствующий запрет, закрепляющий ситуации конфликта интересов, в том числе препятствующий переходу на другую сторону.

По этому поводу правила адвокатской профессии гласили, что «присяжный поверенный не может быть в одно и то же время поверенным обеих спорящих сторон и переходить по одному и тому же делу последовательно от одной стороны к другой, и защищать, таким образом, интересы то одной, то другой стороны, быть сегодня обвинителем и гражданским истцом, а завтра – защитником. Так смешивать положения и так менять позиции по делу являлось бы поступком непозволительным с точки зрения закона и недопустимым с точки зрения всякого честного человека. Интересы обвиняемого и обвинителя должны быть разграничены ясно. Смешение таких положений, всегда при этом оскорбляющих оставленного доверителя, даёт основание думать, что присяжный поверенный воспользовался сведениями, полученными им в то время, когда он поддерживал интересы первого доверителя»100. «Соединение в лице одного поверенного представительства нескольких лиц недопустимо не только в тех случаях, когда интересы их являются несолидарными, но и вообще в тех случаях, когда судебные действия сторон направлены к разграничению взаимных прав, так как для признания юридической силы за этими действиями необходимо, чтобы в процессе воля каждого участвующего выражалась вполне свободно и самостоятельно, чего не может быть при общем представительстве»101. Потому современный Кодекс профессиональной этики адвоката в ст. 11 закрепляет, что адвокат не вправе быть советником, защитником или представителем нескольких сторон, чьи интересы противоречивы, в одном деле, а может лишь способствовать примирению сторон. Кроме этого, ст. 13 Кодекса указывает, что «помимо случаев, предусмотренных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре, адвокат не вправе принимать поручение на осуществление защиты по уголовному делу двух и более лиц, если интересы одного из них противоречат интересам другого, а также если интересы одного, хотя и не противоречат интересам другого, но эти лица придерживаются различных позиций по одним и тем же эпизодам дела».

Как быть адвокату, если в ходе анализа дела он приходит к выводу, что применяемый в юридической практике закон противоречит Конституции РФ? Как быть, если нарушенное право клиента не нашло своей защиты внутри государства? Ответов может быть как минимум два. Первый ответ вытекает из понимания закона как заданной все-определяющей догмы и для клиента звучит он примерно так: «Таков закон и практика его применения. А потому мы ничем не можем помочь Вам». Однако есть и другой ответ, который вкупе с обозначенным выше назначением адвокатуры обусловлен таким этическим правилом адвоката, как служение праву^102. В соответствии с ним адвокат обязан приложить усилия для того, чтобы неправомерность закона, дефекты системы законодательства были устранены.

Очевидно, что это правило вряд ли может быть императивным, нарушение которого во всех случаях влекло бы привлечение адвоката к дисциплинарной ответственности. В том числе потому, что далеко не все адвокаты способны качественно сформулировать и доказать свою позицию, например, в Конституционном Суде РФ или Европейском суде по правам человека. Вряд ли когда-нибудь все адвокаты будут готовы к этому, потому что подобного рода профессиональная деятельность требует специальной профессиональной компетентности. Но тем не менее правило служения праву вытекает из назначения адвокатской профессии, а поэтому, на мой взгляд, адвокатура не вправе снимать с себя соответствующую ответственность.

Итак, подводя итог, попробую провести небольшой тест. Что будет с доверием к адвокату и адвокатскому сообществу, если адвокаты будут пренебрегать основными этическими правилами? Что будет с доверием, если адвокат будет идти супротив интереса клиента, действуя по отношению к нему недобросовестно, не выполняя все принятые на себя обязательства, обманывая клиента, искусственно завышая объём подлежащей выполнению работы? Что будет, если адвокат будет действовать с нарушением норм закона и права, разглашая тайну клиента, предавая его, переходя на сторону противника только лишь потому, что позиция последнего выглядит более выигрышно? Ответ очевиден. Такого рода поведение будет не чем иным, как ударом по репутации адвокатского сообщества, ударом по доверию, потерять которое – дело мига, но вернуть которое – дело многих лет. А без доверия к себе адвокатура не будет способна исполнять то предназначение, которое возложено на неё обществом и государством.

И. А. Шевченко

Этические правила поведения в юридической клинике Юридического института Сибирского федерального университета

Требование обеспечения качества обучения и оказываемой бесплатной юридической помощи, доверия к юридической клинике обусловило необходимость формулирования соответствующих этических правил. В этом смысле логика и закономерности, представленные в материале о профессиональной этике адвоката, в своих принципиальных выражениях распространяются и на этические правила поведения сотрудников юридической клиники Юридического института Сибирского федерального университета. Безусловно, это правила следования правовым интересам и позиции клиента, запреты, вызванные ситуациями конфликта интересов, требования компетентности, добросовестности и конфиденциальности и т. д. Эти основные этические принципы лежат в основе формулирования более частных этических правил, действующих в юридической клинике и объединённых в Этический кодекс^103.

Большая часть этих правил посвящена регулированию отношений между участниками юридической клиники и клиентами юридической клиники. В этическом кодексе это раздел 2, объединяющий статьи с 4 по 18. Вот что в них закреплено:

Статья 4.

В своей деятельности участники ЮК СФУ обязаны:

• работать честно, добросовестно, компетентно;

• защищать права и законные интересы нуждающихся в защите;

• при оказании помощи использовать только правовые средства и способы;

• соблюдать этические нормы и правила;

• стремиться к профессиональному росту и развитию.

Статья 5.

ЮК СФУ оказывает бесплатную юридическую помощь гражданам, которые в силу жизненных обстоятельств не могут получить её у юристов, оказывающих платные услуги. При этом в обучающих целях правилами ЮК СФУ может быть предусмотрен отбор дел ЮК СФУ.

Обучение студента в ЮК СФУ не должно быть направлено на извлечение материальной выгоды.

Статья 6.

При обращении клиента за правовой помощью отношения по поводу ее оказания возникают между клиентом и ЮК СФУ в целом.

О передаче дела от одного участника ЮК СФУ к другому клиент должен быть заранее уведомлен. При этом клиенту должны быть разъяснены причины такой передачи.

Клиент обязан содействовать ЮК СФУ в разрешении его проблемы, если отсутствуют обстоятельства, делающие невозможным такое содействие.

Статья 7.

Участники ЮК СФУ обязаны сохранять в тайне любые сведения о клиенте и его деле, которые стали им известны. Данная обязанность участника ЮК СФУ бессрочна. Распространение тайны клиента возможно только лишь с его согласия.

Материалы дел клиентов могут быть использованы в учебных и иных целях только с согласия клиентов. При этом из материалов должны быть исключены все данные, позволяющие идентифицировать личность клиента.

Статья 8.

ЮК СФУ не может принимать на себя ведение дел клиентов при наличии ситуации конфликта интересов.

Конфликт интересов имеет место в случаях, когда интересы клиента противоречат:

• интересам лица, являющегося или ранее являвшего клиентом ЮК СФУ, даже если клиенты обратились/обращались в разные подразделения или общественные приёмные ЮК СФУ;

• интересам участников ЮК СФУ и их близких;

• интересам Юридического института и СФУ в целом.

Статья 9.

Если конфликт интересов на момент принятия дела участником ЮК СФУ не был очевиден либо его возникновение в будущем вообще нельзя было предусмотреть, участник ЮК СФУ при выявлении конфликта интересов обязан незамедлительно уведомить клиента об этом, а также о невозможности в дальнейшем продолжать работу по его делу. Это же правило действует в случае обнаружения конфликта интересов клиентов, дела которых находятся в производстве ЮК СФУ.

Статья 10.

Участник ЮК СФУ не вправе оказывать юридическую помощь:

• при несогласии клиента с правилами работы ЮК СФУ;

• в ситуации конфликта интересов;

• если клиент в состоянии оплатить юридические услуги и имеет возможность получить юридическую помощь вне клиники;

• если у клиента есть защитник или представитель, который против коллегиального ведения дела;

• клиенту, требования которого противоречат закону, или когда для защиты своих интересов клиент требует использовать неправовые средства и способы.

• если у ЮК СФУ отсутствует и не может быть сформирована обоснованная правовая позиция по делу клиента либо когда ЮК СФУ и клиент не могут согласовать общую позицию по делу;

• клиенту, потерявшему доверие к ЮК СФУ;

• при отказе клиента сделать самостоятельный выбор варианта решения его проблемы;

• в случае некомпетентности участников клиники и невозможности её устранения;

• если клиент отказывается содействовать ЮК СФУ в решении его проблемы в тех случаях, когда имеет возможность оказывать такое содействие.

Статья 11.

Участник ЮК СФУ обязан полностью информировать клиента о планируемых и предпринимаемых им по делу действиях и о результатах указанных действий, а также отвечать на все вопросы клиента по делу. Информация, представляемая клиенту, должна быть полной и объективной.

Статья 12.

Участник ЮК СФУ не вправе каким-либо образом вводить клиента в заблуждение относительно:

• сложности дела;

• вариантов решения проблемы клиента;

• времени, необходимого для разрешения дела;

• всех возможных результатов разрешения дела и потенциальных расходов клиента;

• иных обстоятельств, касающихся дела клиента.

Участник ЮК СФУ не вправе гарантировать решение проблемы клиента, положительные результаты или полное удовлетворение его требований.

Если участник ЮК СФУ сомневается в обоснованности требований клиента, он может оказывать юридическую помощь.

Если проблема клиента не может быть решена правовыми средствами (безнадёжность дела), ЮК СФУ не вправе принимать такое дело.

Статья 13.

В рамках ЮК СФУ консультацией является представление клиенту всех возможных правовых вариантов решения его проблемы, положительных и отрицательных сторон каждого варианта, правовых и неправовых последствий реализации каждого варианта, механизмов реализации вариантов.

При оказании правовой помощи участник ЮК СФУ не вправе высказывать или иным образом демонстрировать своё предпочтение тому или иному варианту, а должен исходить исключительно из интересов и целей клиента.

Из предложенных участником ЮК СФУ вариантов решения проблемы клиент должен самостоятельно выбрать приемлемый для него вариант. Участник ЮК СФУ не вправе принимать решения за клиента.

Статья 14.

При ведении дела двумя и более участниками ЮК СФУ у них не должно быть разных позиций решения проблемы клиента. Все противоречия должны быть устранены до представления клиенту консультации.

Статья 15.

Работая над делом клиента, участник ЮК СФУ не вправе принимать оригиналы документов даже при согласии на это самого клиента. В исключительных случаях, когда ведение дела связано с использованием только оригиналов документов, участник ЮК СФУ вправе принять оригиналы документов клиента, составив об этом и передав клиенту расписку, разъяснив клиенту цели использования документов и момент их возвращения.

Статья 16.

Принимая дело клиента, участник ЮК СФУ должен быть уверен в достаточности знаний, навыков и опыта, необходимых для разрешения проблемы клиента, либо в способности повысить свою компетентность до уровня, необходимого для разрешения проблемы клиента.

Статья 17.

Во взаимоотношениях с клиентом участник ЮК СФУ должен быть тактичным, корректным, вежливым, а также оказывать при необходимости клиенту моральную поддержку.

Участник ЮК СФУ должен соблюдать основополагающие правила делового общения, быть ответственным, честным, пунктуальным, дисциплинированным и обязательным.

Статья 18.

Участник ЮК СФУ отвечает перед ЮК СФУ за результаты своей деятельности в ЮК СФУ.

Помимо отношений участников юридической клиники с клиентами, этический кодекс регулирует и отношения между самими участниками юридической клиники. Так, в соответствующих статьях говорится следующее:

Статья 19.

Отношения между участниками ЮК СФУ основываются на взаимоуважении, доверии, коллегиальности и взаимопомощи.

Статья 20.

Участник ЮК СФУ должен оказывать посильную поддержку участникам ЮК СФУ, которые к нему обратились за помощью.

Статья 21.

Участники ЮК СФУ обязаны воздерживаться от критических замечаний в адрес друг друга в присутствии клиентов.

Если один участник ЮК СФУ считает, что другой участник ЮК СФУ при оказании помощи клиенту допустил ошибку, он должен обсудить её в отсутствие клиента. Если участники не придут к единому мнению, оказание помощи необходимо отложить и принять меры, направленные на разрешение данной ситуации.

Статья 22.

Постоянные сотрудники ЮК СФУ обязаны заботиться о сохранении традиций ЮК СФУ, оказывать всяческое содействие и помощь в воспитании, обучении и профессиональной деятельности стажёров ЮК СФУ.

Стажёры обязаны с должным вниманием и уважением относиться к рекомендациям, даваемым более опытными сотрудниками ЮК СФУ.

Помимо этого три важные статьи кодекса регламентируют отношения между участниками юридической клиники и иными субъектами, к которым относятся и представители юридических профессий.

Статья 23.

Участник ЮК СФУ не должен допускать поступков и действий, унижающих честь и достоинство другого человека, должен быть культурным и доброжелательным.

Статья 24.

Представляя интересы клиента в государственных, муниципальных органах власти или общественных организациях, участник ЮК СФУ должен осознавать, что представляет ЮК СФУ и своим поведением создаёт впечатление о ЮК СФУ, а также о Юридическом институте и СФУ в целом.

Участник ЮК СФУ должен постоянно поддерживать её авторитет.

Статья 25.

Участник ЮК СФУ должен проявлять должное уважение к представителям юридической профессии, быть корректным в своих замечаниях и оценках.

Несмотря на наличие этических правил в практике юридической клиники возникают ситуации, не имеющие прямого ответа в статьях этического кодекса. Анализ таких ситуаций вызвал к жизни акты его толкования, в которых участникам юридической клиники разъясняются правила поведения и их основания. Всё это получило название «этическая практика юридической клиники». В настоящее время в юридической клинике Юридического института СФУ этической практикой охвачены три трудные ситуации, часто встречающиеся и затрагивающие ключевые этические принципы. Далее подробнее о них.

Об обращении клиента к разным студентам по одной проблеме^104

Обстоятельства:

В юридическую клинику обратился А (далее – «клиент») с просьбой оказать ему правовую помощь. Проведя интервьюирование, проанализировав фактическую и правовую стороны дела, студент Б пришёл к выводу, что правовых возможностей оказать помощь клиенту нет, о чём на консультировании сообщил клиенту. Получив отказ, через несколько дней клиент пришёл с той же просьбой к студенту В этой же общественной приёмной юридической клиники. Студент В принял клиента, провёл интервьюирование, в ходе исследования дела пришёл к выводу об отсутствии правовых возможностей оказания помощи. На этом основании он сообщил клиенту на консультировании о том, что ничем не может помочь. Получив отказ от студента В, клиент обратился к студенту Г другой общественной приёмной юридической клиники, который поступил аналогично тому, как поступали студенты Б и В. Такие обращения продолжались несколько месяцев. Студенты юридической клиники обратились с просьбой разъяснить им варианты поведения в сложившейся ситуации.

Вопрос:

1. Кто является субъектом оказания правовой помощи клиенту?

2. Вправе ли/обязана ли юридическая клиника принимать клиента, уже получившего отказ в юридической клинике?

Обоснование:

Согласно ст. 6 Этического кодекса при обращении клиента за правовой помощью отношения по поводу ее оказания возникают между клиентом и юридической клиникой в целом. Это значит, что субъектом оказания бесплатной юридической помощи является не конкретный студент юридической клиники, к которому обратился клиент, а юридическая клиника в целом – в лице этого студента. Отсюда получается, что отказ клиенту студентом есть по сути своей отказ клиенту юридической клиникой.

К деятельности по оказанию правовой помощи, оказываемой юридической клиникой, предъявляются требования квалифицированности, полноты и добросовестности. Это значит, что во всех случаях оказания правовой помощи клиенту предъявляется результат, основанный на всестороннем и полном исследовании фактической и правовой стороны дела клиента. Из этого следует, что всякое последующее обращение клиента в юридическую клинику должно влечь ровно тот же результат. Это само по себе:

1) делает бессмысленными все последующие обращения клиента в эту юридическую клинику по этой проблеме;

2) необоснованно отвлекает ресурсы юридической клиники, чем затрудняет доступ к оказанию правовой помощи иных граждан;

3) даёт клиенту необоснованную надежду;

4) наносит урон репутации юридической клиники в случае очередного неоправдания этой надежды.

Изложенное позволяет сделать вывод, что студентам надлежит каждый раз отказывать клиенту в приёме и исследовании его дела по существу, если будет установлено, что по проблеме клиента юридическая клиника уже отказывала в оказании правовой помощи.

Вышесказанное, однако, не распространяется на случаи, когда клиент обращается за помощью по другой проблеме или же по той же проблеме, но в ситуации, когда изменилась фактическая сторона дела и/или применимое к ней право.

Вышесказанное также требует создания в юридической клинике системы, позволяющей выявлять клиентов, повторно обращающихся по проблеме, по которой был получен отказ, в том числе обращающихся в разные общественные приёмные юридической клиники. Впредь каждый студент юридической клиники, выявивший в ходе интервьюирования клиента факт того, что клиент уже обращался по этой проблеме в юридическую клинику и получил отказ, обязан отказать этому клиенту в оказании правовой помощи по этой проблеме, объяснив причины отказа.

О некоторых основаниях отказа клиенту в оказании ему правовой помощи^105

Обстоятельства:

В юридическую клинику обратился А (далее – «клиент»), который попросил оказать ему правовую помощь в защите его нарушенного права. Он утверждал, что защитить его право можно путём возбуждения уголовного дела против судьи районного суда.

Рассмотрев обстоятельства дела, ведущий дело сотрудник клиники Б (далее – «студент») пришел к следующим выводам:

1) есть основания предполагать, что право нарушено;

2) достаточные основания согласно УПК РФ для возбуждения уголовного дела отсутствуют;

3) для восстановления нарушенного права клиента необходимо провести дополнительную работу и в зависимости от результатов использовать другие правовые средства.

В ходе очередной консультации студент предъявил клиенту все свои выводы. Предложенные правовые варианты решения проблемы, не связанные с возбуждением уголовного дела, клиент отклонил, продолжая настаивать на том, чтобы ему помогли именно в возбуждении уголовного дела. Студент отказал ему в этом. Клиент обратился с жалобой к руководителю юридической клиники, потом к директору Юридического института СФУ, затем к ректору СФУ.

Правильно ли поступил студент?

Вопрос:

Для ответа на поставленный вопрос необходимо ответить на следующие вопросы:

1. Чем является деятельность по оказанию правовой помощи в юридической клинике?

2. Какие есть требования и ограничения этой деятельности?

Обоснование:

По своей сути юридическая клиника является одним из средств, используя которое, человек может добиться поставленной цели и удовлетворения своего интереса, как то: получение правовой консультации или защита нарушенного права. И в этом смысле юридическая клиника в большинстве случае заполняет собой тот пробел в правовой компетентности человека, заставляющий обратиться его за правовой помощью.

Это, безусловно, закрепляет в юридической профессии, а затем и в юридической клинике правило, в соответствии с которым интересы и цели клиента юридической клиники обуславливают цели деятельности помогающему этому клиенту студента. Однако это же не делает студента клиники безропотным слугой клиента. В том числе потому, что к деятельности студента в юридической клинике предъявлены требования квалифицированности (качественности) оказываемой помощи и добросовестности. Квалифицированность и добросовестность в силу специфики деятельности, осуществляемой юристами, обуславливают требования к целям и средствам деятельности. А именно, студент юридической клиники может использовать только правовые средства и содействовать достижению только правовых целей. Поэтому, если клиент требует использовать незаконные средства и/или его интересы и цели противоречат праву, студент клиники обязан отказать такому клиенту в оказании помощи, разъяснив причины отказа. Именно это стало основанием для формулирования соответствующей нормы, закреплённой в ст. 10 Этического кодекса студентов юридической клиники.

Помимо этого, квалифицированность юридической помощи, обусловленность целей студента интересами и целями клиента клиники требуют согласованности действий клиента и студента. Это, в свою очередь, предъявляет требование согласованности позиций клиента и юридической клиники по делу клиента. И всякая несогласованность позиций выступает непреодолимым препятствием на пути движения к поставленной цели. А потому согласно ст. 10 Этического кодекса «юридическая клиника не может оказывать помощь, если у неё отсутствует и не может быть сформирована обоснованная правовая позиция по делу клиента либо когда клиника и клиент не могут согласовать общую позицию по делу».

В анализируемой ситуации студент должен был опираться на указанные правила, что он и сделал. Поэтому отказ клиенту в оказании ему помощи, о которой он просил, является обоснованным. Иное поведение студента извратило бы понимание профессионально-юридической деятельности и деятельности студента в юридической клинике, оно не было бы обусловленным стоящими перед клиникой и студентами задачами, не соответствовало бы требованию квалифицированности, добросовестности и правомерности, подрывало бы доверие к юридической профессии и юридическим клиникам, а потому не являлось бы допустимым.

Третье разъяснение отвечает на вопрос разграничения роли куратора и консультанта юридической клиники^106

Обстоятельства:

Консультант юридической клиники настаивает на правомерности содержания консультации и необходимости консультировать клиента. При этом студент не может представить куратору аргументов правомерности содержания консультации, обосновать её. Вправе ли консультант настаивать на этом? Чьё мнение является для студента определяющим?

Вопрос:

Ключевой вопрос, ответ на который позволит получить основание для вывода, вопрос о роли и назначении консультанта и куратора в юридической клинике, их соотношении.

Позиция юридической клиники ЮИ СФУ:

Образовательная деятельность – одна из основных деятельностей юридического вуза. Высшее юридическое образование как результат одним из своих компонентов имеет подготовку студента к юридической профессии. Одним из средств, привлечённых для решения этой задачи, является юридическая клиника – структурное подразделение вуза. В связи с этим юридическая клиника представляет собой совокупность условий, в которых происходит профессионально-юридическое развитие студента. Одним из таких условий является куратор юридической клиники, на котором лежит соответствующая функция и который с использованием специальных технологий и средств обеспечивает выполнение этой функции. Ещё одним условием развития студента является институт консультирования студентов юридической клиники. Это условие «подключается» тогда, когда студент и куратор имеют пробелы в собственной компетентности в области правовых квалификаций, доказывания или в иных технико-юридических областях. Задача консультанта при обращении к нему студента и/или куратора заключается в даче квалифицированного ответа из области правовых квалификаций, доказывания, иных юридических техник. Этим ответственность консультанта ограничивается. Ответственность за профессиональное развитие студента лежит на кураторе. Используя специальные технологии и средства, в том числе материалы дела клиента юридической клиники, куратор создаёт пространство, в котором студент учится мыследействовать как юрист. Такой подход требует тщательного отношения к каждому делу с позиции не только квалифицированности оказываемой клиникой помощи, но и с позиции развития студента. И в этом смысле работа по делу не может считаться оконченной, если, несмотря на внешнее сходство подготовленной юридической помощи с качественной (например, если именно так делают юристы на практике, пишут такие иски и т. д.), студент не может предъявить оснований всех своих выводов и позиций по делу, аргументов их правильности (правомерности) и в первую очередь обусловленности действующим правом. И в такой ситуации оказание правовой помощи клиенту юридической клиники может быть допустимо только в ситуации крайней необходимости, когда дело было по ошибке принято и требует максимально скорой помощи. Это может иметь место в ситуации, например, когда истекают сроки исковой давности.

В связи с изложенным в юридической клинике следует признавать фундаментальным и действующим правило, в соответствии с которым именно куратор юридической клиники визирует содержание правовых консультаций, качество юридических документов и т. д., подготовленных своими подопечными. И никакая позиция отдельных преподавателей, консультантов, кафедр и т. д. не может быть исключением из этого правила по той причине, что все они решают другие задачи, прямо и тесно не связанные задачами, возложенными на куратора.

Этого же требует и неоспоримое правило качественности юридической помощи. Если студент юридической клиники не может предъявить оснований всех своих выводов и позиций по делу, аргументов их правильности и в первую очередь обусловленности действующим правом, то он не готов оказывать правовую помощь. А в этой ситуации этичным и профессионально ответственным будет передать дело другому студенту или отказать клиенту в оказании юридической помощи с объяснением причин отказа, если никакой студент не может справиться с этим делом. Ибо нет ничего для студента как будущего юриста вреднее привычки в судьбоносных делах, коими являются большинство дел юридических, действовать без достаточных к тому оснований и безответственно. Ведь быть ответственным и действовать обоснованно – одни из важнейших качеств юриста, которым должен научить куратор будущего юриста. И никакие интересы и цели кого бы то ни было не могут быть основанием для исключения из этого правила.

Настоящая позиция по возникшему вопросу должна лечь в основание понимания соответствующих разделов положения о юридической клинике и Этического кодекса, а также в основание формулирования соответствующего правила взаимодействия студента и куратора юридической клиники.

И. А. Шевченко

Интервьюирование клиента в юридической клинике. Этапы и задачи^107

В одном из своих рассказов под названием «Похвала старости»108 М. Зощенко описывает следующую ситуацию. Пациент пришёл на приём к доктору, которому было 87 лет и который, несмотря на возраст, в своём медицинском мире считается светилом. Вот что происходило далее.

«Кабинет у него оказался большой – от двери до стола 12 шагов. Под сердитым взором профессора я дошёл до стола и сел, куда было указано. … Беседуя с профессором, я незаметно развязал мой галстук и принялся расстёгивать пуговки на рубашке. Увидев, что я шарю рукой под своим пиджаком, профессор сказал: “Нет, костюм не снимайте. Я вас не стану выстукивать. Скажу и без того, что у вас и как надлежит вам бороться с вашей болезнью”. И тут, к моему удивлению, он с точностью описал картину моей болезни, какая была установлена в поликлинике с помощью всех анализов и просвечиваний. От великого изумления я промолчал, а он, тихонько засмеявшись, сказал: “Поживёте с моё, куманёк, и тогда не только через пиджак, но и через стенку будете видеть. Более полувека я практикой занимаюсь и приобрёл некоторый опыт”. Не без робости я спросил старика, как он применяет свой опыт? Ведь он видит меня всего 5 минут. И вдруг разобрался в моём теле, почти не глядя. На это профессор ответил, посмеиваясь: “Вижу человека по цвету лица, по глазам, по походке, по всем малейшим черточкам, какие налагает болезнь. В сомнительных случаях, конечно, выслушиваю, но иной раз и без этого обхожусь. Успеваю разобраться в моём пациенте за то время, пока он идёт от двери до стола”».

Смог бы осуществить подобное начинающий врач? Скорее всего, нет. Так же, как и любой юрист не смог бы диагностировать проблему клиента и выработать юридический рецепт за тот короткий промежуток времени, пока клиент идёт от двери до его стола.

Чтобы юрист смог предложить варианты решения проблемы, помочь в реализации наиболее оптимального варианта и в итоге способствовать разрешению проблемы клиента, ему необходимо провести исследование дела, а это невозможно без проведения интервьюирования клиента, направленного на получение необходимой информации. Что это за информация?

Во-первых, это информация о случившемся. В силу специфики деятельности юриста всякое его итоговое решение и действие, в том числе выражающееся в форме консультации, своим основанием имеет норму права. Но норма права должна быть относима к какой-то ситуации, поэтому для правовой квалификации и итоговой консультации юрист и должен узнать обстоятельства ситуации клиента.

Но юристу мало знать то, что произошло/происходит. Правовая помощь будет невозможна, если ему не удастся выяснить интерес клиента. Почему это важно?

Клиент обращается за помощью к юристу потому, что не имеет собственных достаточных ресурсов для решения своей проблемы. В этом смысле юрист, взявшийся за дело, выступает средством решения проблемы для своего клиента. Схематично это выглядит так (см. рисунок слева).

И было бы странным, если бы в такой ситуации юрист достигал результата, который бы не соответствовал интересу и целям клиента^109. Поэтому перед юристом и встаёт задача обеспечения правовыми средствами достижения клиентом своих целей, удовлетворяющего его интерес. Деятельность юриста, не учитывающая интерес клиента, либо неправильно определённый интерес способны привести к последствиям, наступления которых клиент не желал.

К юристу на приём пришла женщина средних лет. В ходе интервьюирования она рассказала юристу, что у неё есть племянник, которому 22 года. Он нигде не учится и не работает и, по словам клиентки, является бесперспективным человеком. Полгода назад племянник занял у неё 50 тысяч рублей и обещал вернуть через три месяца. Несмотря на большие сомнения, клиентка заняла ему эту сумму. Через два дня племянник «пропал». До сих пор деньги им не возвращены. Со слов друзей племянника, он скрывается от клиентки, деньги возвращать не собирался и не собирается. Клиентка попросила юриста помочь ей получить свои деньги назад, а также наказать племянника, чтобы «наука была». Убедившись, что обстоятельства произошедшего и интерес клиента ясны, юрист предложил написать заявление о возбуждении уголовного дела. Он пояснил, что есть достаточные основания полагать, что имело место мошенничество, поэтому племянник клиентки будет привлечён к уголовной ответственности. В связи с тем, что он будет отбывать наказание, будет больше возможностей по взысканию с него суммы долга. Предложение юриста шокировало клиентку. Она категорически против того, чтобы племянник оказался в тюрьме.

Итак, данный пример наглядно демонстрирует то, как ошибки в определении интереса клиента могут повлечь наступление нежелательного для него результата, что недопустимо при оказании правовой помощи.

Какие ещё «подводные камни» должен учитывать юрист, выясняя в ходе интервьюирования интерес клиента?

Выяснение интереса клиента может привести к выводу о том, что проблема клиента не носит правового характера и он обратился за помощью не к тому специалисту.

К юристу на приём обратился мужчина. Он попросил помочь ему разделить финансово-лицевой счёт для того, чтобы проживающие с ним сын и его жена также участвовали в расходах по оплате коммунальных платежей. Получив информацию и необходимые документы, проведя их анализ, юрист пришёл к выводу, что требования клиента вполне правомерны и действующее законодательство предусматривает ряд вариантов поведения в данной ситуации. Но что заставило клиента пойти на такой шаг? На следующей встрече после дополнительной беседы по поводу обстоятельств дела юрист выяснил, что интерес клиента, оказывается, не сводится только лишь к разделу финансово-лицевого счёта. На самом деле на протяжении уже 5 лет имеют место конфликтные отношения между клиентом и его сыном. Причиной конфликта явилась свадьба сына, против которой клиент категорически возражал. После свадьбы клиент всячески обостряет конфликт, добиваясь возникновения конфликтных отношений между сыном и невесткой. Раздел финансово-лицевого счёта – одно из средств обострения конфликта.

Итак, понятно, что конфликт носит не правовой, а межличностный характер, поэтому раздел финансово-лицевого счёта, скорее всего, не решит проблему, а только усугубит взаимоотношения клиента с сыном и невесткой. Браться ли за это дело – вопрос профессионально-этический. Но то, что реализация воли клиента приведет к разным последствиям, юрист должен сообщить клиенту.

Следующий пример ставит проблему интереса клиента ещё более остро, вновь поднимая вопросы нравственно-этической стороны деятельности юриста.

На приём к юристу обратилась женщина, которая просила оказать ей содействие в лишении её бывшего мужа родительских прав в отношении их общего пятилетнего ребёнка. В ходе интервьюирования юрист пришёл к выводу, что оснований для лишения родительских прав недостаточно, часть полученной от клиентки информации выдумана, а главной целью клиентки является не защита прав ребёнка и своих как матери, а месть отцу ребёнка, желание сделать его жизнь невыносимой, в том числе посредством лишения возможности общаться с ребёнком, участвовать в его воспитании.

Если в данном деле не задумываться над истинным интересом клиента, то задача юриста сводится к анализу дела и определению перспектив этого дела. Истинный же интерес снова ставит нравственно-этический вопрос о роли и назначении юриста, о том, должен ли он вообще браться за это дело, может ли он, отстаивая интересы клиентки, способствовать нарушению прав и интересов других лиц – ребёнка и его отца.

Предыдущие два примера помимо прочего продемонстрировали, что нередко клиенты, формулируя заказ юристу, выражают не истинный интерес или цель, а средство реализации интереса или достижения цели. Юрист в мыслях клиента выступает помощником использования средства. Нередко среди начинающих юристов считается, что это вполне приемлемо. Если клиент сформулировал заказ именно таким образом, то именно так его юристу и необходимо исполнить. Однако следующий пример демонстрирует риск, связанный с таким подходом.

К юристу обратился мужчина с просьбой составить ему исковое заявление о взыскании ущерба, причинённого дорожно-транспортным происшествием. Анализ полученной информации, представленных материалов позволял сделать вывод о возможности обращения в суд с таким иском и предполагать положительный исход по делу. На первый взгляд, интерес клиента был ясен и юристу предстояло только удовлетворить просьбу клиента. Однако в исковом ли заявлении коренился интерес клиента? Оказалось, что нет. Так же, как и в предыдущих двух примерах, клиент выразил просьбу помочь ему разработать и использовать средство решения проблемы или, если говорить о представительстве интересов клиента в суде, – одного из вариантов решения проблемы. Проблема же клиента заключалась не в отсутствии искового заявления или неумении его составлять, а в том, что организация – владелец транспортного средства, водитель которой был признан виновным в дорожно-транспортном происшествии, отказалась возмещать причинённый вред. Соответственно, интерес клиента заключался в том, чтобы получить возмещение вреда. А за помощью в составлении именно искового заявления он обратился потому, что не знал иных вариантов решения своей проблемы. Юристу удалось выяснить истинный интерес клиента, прийти к выводу, что судебный порядок решения проблемы не является единственным. Как следствие, на консультировании он наряду с этим вариантом предложил иные, дав характеристику каждому. Показательно то, что клиент выбрал внесудебный порядок и попросил юриста реализовать его. Направление должнику мотивированной претензии принесло ожидаемый клиентом результат. Организация согласилась возместить ущерб, но попросила рассрочку, с чем клиент был согласен. Проблема клиента была решена без чрезмерных затрат и трудностей, которые связаны с реализацией судебного порядка. Таким образом, выяснение истинного интереса клиента позволило не только определить все варианты решения проблемы клиента, но и выбрать из них наиболее оптимальный.

При выяснении интереса клиента у начинающих юристов нередко срабатывают несколько заблуждений, отрицательно сказывающихся на качестве и эффективности всего интервьюирования.

Первое заблуждение касается неадекватности оценки стремлений клиента. Желание обратиться в Европейский суд по правам человека или использовать нетипичные средства защиты своего права, стремление защитить своё субъективное право, которое не часто попадает в сферу деятельности юристов и правоприменительных органов (нетипичные дела), к сожалению, нередко навешивают на клиента ярлык ненормального. Но, не проведя тщательного анализа дела, нельзя сделать вывод об отсутствии перспектив в Европейском суде по правам человека или Конституционном Суде РФ. Если же юрист делает такой вывод, то это свидетельствует о его непрофессионализме. Ведь на самом деле такое желание клиента может свидетельствовать о его высоком уровне правосознания и устойчивой гражданской позиции. Однако приклеенный данному клиенту ярлык на уровне подсознания заставляет юриста по-особому относиться к нему, что не будет способствовать формированию доверительных отношений. Возможно, что юрист, даже не закончив интервьюирование, откажется от ведения данного дела, при всём том, что нарушение субъективного права или права человека имеет место в действительности.

Второе заблуждение, с которым доводится сталкиваться, связано с постановкой клиентом максимально открытых вопросов, например: «Что я могу в этой ситуации?», «На что я могу претендовать?» Сама по себе постановка таких вопросов в ряде случаев свидетельствует о тактической грамотности клиента, когда он желает знать все предоставленные правом возможности, чтобы потом выбрать из них наиболее оптимальные для себя. Однако начинающие юристы квалифицируют такую постановку вопросов так: «Клиент сам не знает, чего хочет». Почему так случается? Скорее всего, у юристов срабатывает заблуждение, в соответствии с которым клиент всегда формулирует свой заказ юристу следующим образом: «Мне нужна жалоба», «Помогите мне составить заявление в суд», «Мне нужно, чтобы Вы представляли мои интересы в суде» и т. д., то есть когда заказ выглядит максимально конкретно. Пока не ясны причины возникновения такого заблуждения, однако можно с уверенностью сказать, что оно является вредным. Срабатывание данного заблуждения приводит к тому, что юристы, не удовлетворившись ответом, продолжают настаивать на том, чтобы клиент сказал более конкретно, чего же он всё-таки хочет, а иногда и сами склоняют его к тому или иному ясному им ответу. При всём том, что клиент уже полно выразил своё желание, такие вопросы могут вызвать раздражение и утомление клиента, а также привести к ошибкам в определении интереса и формулировании цели.

На самом деле формулирование клиентом своего заказа и рассказ о случившемся уже позволяют юристу в совокупности сделать вывод о том, что на данном этапе проблема клиента заключается в незнании своих правовых возможностей в данной конкретной ситуации. Его цель – устранить эту проблему. Именно за этим он и обратился к юристу, которому на этапе консультирования предстоит дать ответы на поставленные вопросы.

Заблуждение «Клиент не знает сам, чего хочет» также нередко срабатывает в тех ситуациях, когда клиент является трудным и юристу не удаётся получить у него всю информацию. Бытует мнение, что трудный клиент – это проблема уж точно не юриста. Как-то раз я был свидетелем ситуации, когда адвокат выпроводил клиента со словами: «Когда решите, что Вам от меня нужно, и сможете мне всё рассказать, тогда придёте. А сейчас не занимайте моё время!». Возможно, в этом случае как раз и сработало указанное заблуждение. Прав ли юрист в такой ситуации? Скорее нет, чем да. Начинающим юристам нужно иметь в виду, что если они не могут получить информацию от клиента, то это, в первую очередь, последствие их неумения проводить качественное интервьюирование.

Итак, интервьюирование – это то, с чем юрист сталкивается на самом начальном этапе работы с клиентом. В ходе интервьюирования он должен получить от клиента информацию об обстоятельствах произошедшего и происходящего, а также выяснить интерес клиента. Иными словами, он должен узнать, что у клиента произошло и что тот хочет от юриста. Только при достижении этих двух целей можно говорить о создании прочного фундамента для дальнейшей работы с делом клиента. Ошибки, допущенные в ходе интервьюирования, например получение неверной или неполной информации, недочёты в определении интереса клиента, в лучшем случае приведут юриста к необходимости продолжить интервьюирование на следующей встрече, в худшем – к оказанию некачественной юридической помощи, что, с точки зрения обывателя, вряд ли будет помощью.

Как же организовать и провести интервьюирование клиента, чтобы указанные выше цели были достигнуты? Казалось бы, интервьюирование по своей сути сводится к задаванию вопросов и получению ответов, то есть к тому, чем каждый из нас ежедневно занимается в обыденной жизни. Каждый день мы узнаём у разных людей, как прошёл день, что и как происходило в определённый период времени. Студенты спрашивают, какое домашнее задание задал преподаватель, когда и где будет проходить зачёт и т. д. Однако, когда процесс задавания вопросов начинает требовать профессиональной целеобусловленности, у начинающих юристов возникают проблемы, которые можно охарактеризовать следующим образом: «не умеют спрашивать», «не умеют слушать», «не умеют слышать», «не умеют анализировать услышанное». Отдельная проблема связана с неумением выстраивать доверительные отношения. Это говорит о том, что в вузах при подготовке юристов навыку интервьюирования необходимо уделять особое внимание, по возможности не пренебрегая имитациями данного вида профессиональной деятельности.

Ниже выделим этапы интервьюирования и попытаемся определить задачи каждого этапа, правила его проведения и выделить ошибки и риски, которых юрист должен избегать.

Подготовка к интервьюированию

К первой встрече с клиентом, на которой, как правило, и происходит интервьюирование по существу, необходимо подготовиться, уделив тщательное внимание своему внешнему виду и рабочему месту. Нельзя забывать, что мнение клиента о юристе и об организации начинает формироваться уже с того момента, как клиент переступил порог офиса. Часто это мнение – основание для формирования необходимого в дальнейшем психологического контакта и доверительных отношений.

Помимо этого, необходимо исключить шумы и иные отвлекающие факторы, которые будут мешать беседе, подготовить бумагу и ручку, освободить стол от лишних предметов, и, если не ожидается срочный телефонный звонок, поставить телефон на виброрежим или вовсе отключить его.

Внешний вид юриста и рабочее место, безусловно, являются объектами подготовки, но объектами не единственными. Юристу важно подготовиться к встрече с клиентом ещё и психологически, особенно, когда ему предстоит работать с ним впервые. М. Рахман в этой связи выделяет следующие внутренние помехи, которые следует устранить ещё до того, как юрист начнёт свой приём:

1) скука;

2) озабоченность другими проблемами или психологическая рассредоточенность;

3) нетерпеливость^110.

Эти факторы следует устранить, чтобы быть способным максимально сосредоточиться на беседе с клиентом.

В ряде юридических клиник может существовать так называемая система предварительной записи клиентов, которая позволяет студенту уже заранее в общих чертах знать, с какой проблемой к нему придёт клиент, и подготовиться к его приёму, а именно: проанализировать законодательство, судебную практику, подготовить перечень вопросов, которые необходимо будет задать клиенту, и т. д. Кроме этого, можно заранее предложить клиенту принести с собой имеющиеся у него документы. В этом смысле система предварительной записи, конечно же, выступает с положительной стороны и способна решать задачи, направленные на устранение препятствий грядущего интервьюирования.

Встреча, представление, установление правил проведения приёма

Данный этап нередко недооценивается начинающими юристами. Однако кажущиеся ненужными внешние формальные процедуры на самом деле, помимо формирования психологического контакта, также преследуют цель разъяснить клиенту то, как будет проходить встреча, кто какие функции будет выполнять, какие правила следует соблюдать.

Итак, клиент переступил порог офиса. И именно с этого момента он должен почувствовать, что пришёл именно туда, где его ждут и где ему обязательно помогут. Юристу не стоит в это время сидеть, уткнувшись взглядом в кодекс. Необходимо встать, встретить клиента у двери и проводить его до места, где в дальнейшем будет проходить работа с ним, пододвинуть стул и предложить присесть^111. После того как юрист занял своё рабочее место, ему необходимо представиться и предложить представиться клиенту. Нельзя забывать, что уважительное обращение к клиенту по имени и отчеству всегда располагает.

Иногда клиенты сами, что называется «с порога», начинают свой рассказ. Зачастую юристы сразу же после знакомства приступают к интервьюированию клиента. Это является ошибкой, потому что ещё «на берегу» важно согласовать с клиентом правила работы, рассказать об их специфике, если таковая имеется, с целью избегания в дальнейшем возможных недоразумений^112.

Говоря о регламентации правил взаимодействия юриста и клиента, мы склонны утверждать, что российские юристы, так же как и студенты юридической клиники, часто недооценивают такой этап. Хотя, например, занимающиеся консультированием психологи уделяют этому пристальное внимание. Так, например, Римас Кочюнас пишет: «Первое требование к консультанту предъявляется уже в начале процесса консультирования. Решение клиента заключить “консультативный контракт” должно быть вполне осознанным, поэтому консультант обязан во время первой встречи предоставить клиенту максимум информации о процессе консультирования: об основных целях консультирования; о своей квалификации; об оплате за консультирование; о приблизительной продолжительности консультирования; о целесообразности консультирования; о риске временного ухудшения состояния в процессе консультирования; о границах конфиденциальности»113. «Очень важно заранее согласовать с клиентом возможность аудио- и видеозаписи консультативных бесед…»114. «Консультирование невозможно, если клиент не будет доверять консультанту. Вопрос конфиденциальности следует обсудить во время первой встречи с клиентом»115. «Консультант, обеспечивая секретность, должен ознакомить клиента с обстоятельствами, при которых профессиональная тайна не соблюдается»116.

Конечно, деятельность юриста отличается от деятельности консультирующего психолога. Однако и юристам не стоит пренебрегать разъяснением клиенту правил и порядка проведения предстоящей беседы, выяснением того, как клиенту удобнее работать с юристом. Следует уделить внимание и согласованию времени, которым располагают юрист и клиент. Это особенно важно, когда у юриста уже назначена встреча или ему через 30 минут предстоит участвовать в судебном заседании.

На практике студенты юридической клиники иногда не оговаривают правила работы потому, что просто их не знают. В общем виде правила приёма можно сформулировать следующим образом:

«Уважаемый Петр Степанович, Вы обратились в общественную приёмную юридической клиники Сибирского федерального университета. Наша организация оказывает бесплатную юридическую помощь людям, которые не могут оплатить услуги платного юриста. Приём ведут студенты старших курсов юридического института под контролем преподавателей. По нашим правилам мы даём консультации через неделю после первого приёма».

Очень важно, чтобы клиент понял правила и согласился с ними. И тогда получившийся регламент взаимодействия в будущем может стать в руках юриста эффективным средством обеспечения эффективности его деятельности. Во всяком конфликтном случае, когда клиент выходит за рамки правил деятельности юридической клиники, студент всегда может «отвести удар от себя», со ссылкой на регламент показав, что это не он отказывает, а регламент деятельности юридической клиники, что за нарушение этих правил студент лишится своего статуса. Если же принципы работы не устраивают клиента, то он не может быть клиентом юридической клиники в соответствии со ст. 10 Этического кодекса.

В вопросах регламентации интервьюирования иногда встаёт вопрос ограничения по времени данного этапа работы. Очевидно, что такое ограничение в тех случаях, когда этого требуют обстоятельства, при согласовании этого с клиентом, допустимо. Но можно ли устанавливать общее временное правило для всех клиентов? Авторы учебного пособия «Навыки юриста», ссылаясь на правила юридической клиники, указывают следующее: «Тут же стоит сообщить о времени, отведённом на беседу (30 минут)»117. На наш взгляд, это совершенно недопустимо как для юридических клиник, так и для юридических фирм. Данное правило смешивает роли, цели, приоритеты и функции юриста и клиента на этапе интервьюирования, превращая клиента в лицо, обязанное уложиться в 30 минут, а юриста в вахтёра, следящего за часами и напоминающего: «У Вас осталось 3 минуты». Такой подход вряд ли согласуется с клиентоориентированностью. Более того, что делать, если дело клиента, сложное как с фактической, так и с правовой стороны? В нашем опыте был случай, когда только на серию интервьюирований клиента в совокупности ушло более 30 часов. Хорошо, если из данного правила есть исключения, которые, кстати, ставят под сомнение всё правило. А если нет? Оказывать помощь на основе полученной информации? Это невозможно. Отказывать клиенту в помощи? По меньшей мере, странное решение. На наш взгляд, не стоит отрицать наличие у клиента, согласившегося с правилами, обязанности представить информацию. Но на первый план здесь выдвигается подкреплённая соответствующими навыками обязанность юриста эту информацию получить. Не нужно забывать, что цель юриста – получение всей необходимой информации. И если это не удаётся сделать в течение 30 минут, то нужно продолжать работать и час, и два. И это не должно становиться проблемой клиента. В противном случае у юриста неизбежно сформируется установка, в соответствии с которой клиент – нарушитель регламента. Вряд ли это будет способствовать контакту и доверительным отношениям, если отношения вообще продолжатся.

На данном этапе также следует обратить внимание клиента на то, что в случае сложности его дела юрист не сможет дать консультацию или взять на себя поручение сразу. Потребуется время для анализа материалов дела. Об этом клиент должен знать заранее. В случае возражения клиента следует апеллировать к его интересам. Для этого можно использовать следующую стандартную фразу: «Иван Иванович, я думаю, что в Ваших интересах получить качественную юридическую помощь, чтобы избежать в будущем ошибок и отрицательных последствий. А для этого необходимо время, чтобы тщательно проанализировать все документы по делу, действующее законодательство. Тем более, как вижу, никаких юридических сроков мы с Вами при этом не пропустим». Если дело клиента не носит срочный характер, как правило, это срабатывает.

Рассматривая ситуацию, в которой интервьюирование клиента разделено с консультированием промежутком времени, в ходе которого юрист готовит консультацию, следует обратить внимание на ещё одно заблуждение, которое часто встречается у начинающих юристов. Они нередко считают, что неготовность юриста дать консультацию сразу после интервьюирования свидетельствует о некомпетентности и непрофессионализме юриста. Это опасное заблуждение толкает юристов к даче консультации на основе остаточных правовых знаний или даже «правовых воспоминаний», домыслов, существующего ещё небольшого опыта и т. д., что в конечном счете влечёт некачественную юридическую помощь. И этого нужно избегать хотя бы потому, что знания являются неполными, опыт минимален, навык юридического анализа ещё не сформирован полностью, законодательство и судебная практика могли измениться, а каждая ситуация, с которой сталкивается юрист, является индивидуальной и не может подпадать под «шаблонную» консультацию. Если юрист позиционирует себя как специалист, несущий ответственность за качество помощи, он должен учитывать это, а каждое слово, исходящее из его уст, должно быть точным и выверенным. Клиенту же, который настаивает на срочности в том случае, когда юрист не готов консультировать сразу, следует отказать.

Здесь справедливости ради отметим следующее. Во-первых, дела, с которыми сталкивается юрист, далеко не всегда носят срочный характер. Нередко клиенты заблуждаются относительно срочности. Во-вторых, редкий клиент соглашается признавать свою проблему мелкой и несущественной. Зачастую происходит как раз наоборот. Поэтому переживание клиентом проблемы, которая в иерархии других проблем занимает зачастую главное место, отношение к своему делу как к сложному почти всегда заставляют клиента идти на условия юриста. В противном случае клиент начинает противоречить самому себе: «Дело сложное, но не сложное». Отсутствие же указанных переживаний тем более создаёт благоприятную почву для успешных переговоров по поводу правил интервьюирования и консультирования.

Однако из этих правил может быть исключение. От консультации следует отличать так называемую юридическую справку, которая заключается в предоставлении клиенту информации, получение которой юристом не связано с дополнительной для этого подготовкой и анализом. Например, клиент на приёме спрашивает, какой статьёй предусмотрена уголовная ответственность за кражу. Разумеется, что каждый юрист, изучавший курс российского уголовного права и открывавший уголовный кодекс, немедленно даст ответ на этот вопрос, что и будет являться ответом клиенту. Но в этих случаях юрист должен всегда чётко определять, достаточно ли для ответа на вопрос клиента дать юридическую справку. Не говорит ли кажущаяся простота вопроса о некачественно проведённом интервьюировании и скрытой проблеме, которая этот вопрос порождает?

У начинающих юристов нередко возникает вопрос, как урегулировать ситуацию, когда ожидается неотложный телефонный звонок, при том что интервьюирование уже началось. Эта ситуация не так проблематична, как кажется, и выступает дополнительным аргументом, обосновывающим важность согласования с клиентом правил работы. Конечно, желательно исключить всякие обстоятельства, которые способны прервать рассказ клиента. Во-первых, рассказ клиента всегда связан с его сложной мыслительной деятельностью, в ходе которой он вспоминает обстоятельства прошлого, детали произошедшего. Зачастую это требует сосредоточения. Поэтому телефонный звонок, так же как и любое иное внешнее обстоятельство, способен прервать этот процесс. После этого может оказаться невозможным вернуть ход мыслей клиента, часть информации из первоисточника может быть утеряна. Во-вторых, клиент вряд ли хочет, чтобы его рассказ о проблеме, которая его волнует сейчас, возможно, более всех иных проблем, прерывался. Ему вряд ли понравится то чувство, которое возникает у большинства из нас, когда мы находимся на приёме у доктора в поликлинике, а он, слушая нас уткнувшись в бумаги, одновременно с этим обсуждает что-то постороннее с сидящим напротив врачом, при этом отвечает на телефонные звонки, отвлекается на разговоры с каждым из входящих в кабинет коллег. Это всё, конечно, недопустимо. Клиент не должен почувствовать себя чужим. Однако, если избежать телефонного звонка не удастся, клиент должен быть уведомлён об этом. И здесь возможно заранее предупредить клиента следующей фразой: «Иван Иванович, в ходе беседы с Вами мне, возможно, позвонят. Вы не будете против, если в этом случае мы прервёмся на пару минут?». Согласие клиента способно сгладить негативные последствия принудительного прерывания процесса интервьюирования.

При обсуждении правил работы также целесообразно разъяснить клиенту, что всё сказанное им составляет тайну, которую вы как юрист обязуетесь хранить. В условиях ещё только формирующихся доверительных отношений это будет иметь важное значение для клиента.

Внимание всем вышеуказанным аспектам уделено не случайно. Специфика проблем, с которыми обращаются клиенты к юристу, специфика оказываемых юристом услуг выводят на первый план доверительность взаимоотношений юриста и клиента, её ключевой характер. Следует учитывать, что доверитель в большинстве случаев фактически лишён возможности удостовериться в компетентности юриста. Переживаемая проблема зачастую делает клиента крайне чувствительным к собственной конфиденциальной информации, что влечёт нежелание клиента с первых минут встречи рассказывать всё необходимое. И это усложняет процесс интервьюирования клиента. Поэтому уже с первых минут встречи с клиентом юристу предстоит направить усилия на формирование доверительных отношений, которые впоследствии позволят установить необходимый психологический контакт. В связи с этим юристу нужно помимо прочего сделать всё необходимое, чтобы клиенту было удобно вести беседу с ним, в том числе уделить внимание сервису.

После обсуждения и согласия клиента с правилами работы должно последовать предложение рассказать причины его обращения к юристу. Но как это сделать? Как оказывается, здесь у начинающих юристов также возникают проблемы. Выглядит это следующим образом: юрист ждёт, когда клиент начнёт свой рассказ, а клиент ждёт, что юрист скажет ему, что нужно делать дальше. И часто повисает длительная неловкая пауза. Для того чтобы это исключить, у юриста должны быть заранее заготовленные фразы, сигнализирующие клиенту о том, что необходимо делать дальше. Такими фразами могут быть: «Иван Иванович, теперь я готов Вас выслушать», «Иван Иванович, расскажите, пожалуйста, что Вас привело ко мне», «Что у Вас произошло?» и т. д.

Свободный рассказ клиента

Сама постановка открытого вопроса «Что Вас привело ко мне?» (или предложение рассказать о том, что произошло) в большинстве случаев является спусковым крючком, нажатие на который запускает процесс свободного рассказа клиента. И здесь не следует недооценивать значение данного этапа. Именно в ходе свободного рассказа клиент, как правило, предоставляет юристу большую часть информации о своём интересе и случившемся. Поэтому работа юриста на данном этапе должна быть правильно организована.

В ходе свободного рассказа поток информации исходит от клиента к юристу. Последний должен быть сосредоточен на процессе её получения, выступать не пассивным, как это имеет место на скучной лекции, а активным слушателем. Именно активное слушание делает процесс интервьюирования более эффективным. Вот что пишет об активном слушании Ш. Ахмед:

• Активный слушатель постоянно напоминает говорящему, что он его слушает. Например, можно время от времени медленно кивать головой в знак того, что вы внимательно слушаете.

• Активный слушатель время от времени делает какое-нибудь краткое замечание относительно услышанного («Да-да, я понимаю»).

• Активный слушатель время от времени повторяет сказанную ему фразу, чтобы показать, что он ясно понимает то, что ему говорят.

• Активный слушатель смотрит в глаза говорящему, как бы подтверждая, что он его слушает. Он также смотрит на говорящего, чтобы лучше «услышать» все, что тот говорит. Ведь слова составляют лишь небольшую часть содержания беседы. Если не обращать внимание на выражение глаз, жесты и движения говорящего, Вы услышите лишь малую часть того, что он рассказывает. Психологи утверждают, что слова составляют только 7 % речевого сообщения, 38 % содержания передается через громкость, тон и другие качества голоса говорящего, а 55 % – через выражение его лица.

• Активный слушатель не должен прерывать говорящего, не должен высказывать суждений или порицаний. Своими замечаниями активный слушатель должен лишь подтверждать, что внимательно слушает и понимает чувства говорящего^118.

Здесь следует обратить внимание на предлагаемые Ш. Ахмедом краткие замечания по поводу услышанного. Само по себе утверждение не оспаривается нами. Мы хотим лишь отметить необходимость осторожного выбора фраз, так как иногда их роль начинают выполнять фразы или слова-паразиты. Поясним на примере.

Однажды в ходе ролевой игры студент на этапе свободного рассказа, выполняя функцию активного слушателя, обронил следующую фразу, которая, как оказалось впоследствии, неосознанно применяется им в повседневной жизни для того, чтобы демонстрировать рассказчику именно активное слушание. Происходило это следующим образом:

«Клиент: Вы знаете, я хотел бы получить консультацию по поводу наследства. Это и привело меня к Вам. Дело в том, что у меня умер дедушка и теперь я хотел был узнать, что и как мне нужно сделать, чтобы я мог получить наследство.

Студент (активно слушая): Умер дедушка… Очень хорошо… Продолжайте, пожалуйста. Расскажите, остались ли у дедушки жена и дети?..»

Очевидно, что в смерти дедушки нет ничего хорошего, поэтому юристу необходимо быть крайне внимательным при выборе фраз и слов, используемых при активном слушании клиента.

Отдельное внимание Ш. Ахмед уделяет паузам в ходе активного слушания, отмечая: «Вы, наверное, будете удивлены, но очень много информации можно получить, если в определенные моменты собеседования выдержать паузу и позволить клиенту продолжить рассказ. Из физики мы знаем, что природа не терпит пустоты. Опыт подсказывает нам, что многие люди испытывают дискомфорт от возникшей паузы в беседе и торопятся заполнить ее словами. Если клиент умолк, не спешите задавать вопрос или делать какое-то замечание. Если вы промолчите, возможно, клиент продолжит рассказ. Для человека, умеющего слушать, молчание тоже может стать активным средством опроса. Такой человек умеет держать паузу намеренно. Например, тем самым можно подсказать, что вас больше интересует не то, что уже сказано, а другая информация, которую клиент может сообщить»119.

Стремление сэкономить время на свободном рассказе клиента, встречающееся как у начинающих, так и опытных юристов, как правило, формирует желание осуществить правовую квалификацию произошедшего, определить юридически значимые обстоятельства, направить интервьюирование в сторону только их получения^120. Юрист прерывает свободный рассказ клиента решив, что клиент говорит не о том, начинает задавать вопросы для выяснения именно юридически значимых обстоятельств. Иными словами, имеет место стремление задать рамки интервьюирования, желание отсеять ненужную информацию. Это вызвано в том числе заблуждением, в соответствии с которым большинство дел являются типичными. Получив часть информации, на основе которой юрист делает вывод о том, что суть дела в целом ясна, он задаёт искусственные рамки интервьюирования, направляя его в то русло, которое, по его мнению, поможет ему получить необходимую информацию. Вряд это оправданно, и вот почему.

Во-первых, юрист получил минимум информации и поэтому вряд ли оправдана хоть какая-то окончательная правовая квалификация, классификация обстоятельств на юридически значимые и незначимые, и как следствие, – прерывание свободного рассказа.

Во-вторых, качество полученной информации не проверено. Клиент мог допустить ошибку. Мог произойти сбой при восприятии юристом информации, касающейся интереса клиента. Поэтому правовая квалификация, если она допускается, в таких условиях некачественна и может быть только предварительной на уровне осторожного предположения.

В-третьих, задаваемые юристом вопросы, в основе которых лежат версии и гипотезы самого юриста, могут «не попасть» в ту сферу несказанного клиентом, которую он представил бы в ходе свободного рассказа. В силу того, что даже самое типичное дело всегда обладает своей спецификой, юрист получит не всю значимую информацию, что может сказаться на качестве помощи.

В-четвёртых, в каждом деле обстоятельства, особенно юридически не значимые, при одних и тех же условиях могут как относиться к делу, так и не относиться^121. Решение об этом – результат анализа дела, в ходе которого эти обстоятельства должны быть объектом анализа. Как же они могут быть проанализированы все в совокупности, если не будут получены в связи с искусственными рамками интервьюирования?

Попробуем продемонстрировать это на примере беседы юриста с клиентом:

– Вы знаете, у меня жилищный вопрос, который я хотел бы разрешить. Я собственник двухкомнатной квартиры. В ней прописан мой сын. Вот документы (передаёт юристу). Больше в квартире никто не прописан. Собственник я единственный. Дело в том, что сын не платит за квартиру и не хочет платить. Мы с ним даже ссорились по этому поводу несколько раз…

– (Ход мыслей юриста.) Так, всё понятно. Ситуация связана с тем, чтобы обязать члена семьи собственника солидарно нести расходы по оплате коммунальных платежей. Надо задать соответствующие вопросы.

Далее юрист прерывает свободный рассказ клиента и задаёт ему ряд вопросов для выяснения юридически значимых обстоятельств по делу об обязывании члена семьи собственника нести солидарную ответственность по содержанию квартиры и взыскании задолженности. После этого:

– Правильно ли я понял, что Вы хотите, чтобы Ваш сын платил за квартиру наряду с Вами?

– Да нет же. Вы не дослушали. Дело в том, что сын уже два года не живёт со мной. У него есть гражданская жена, с которой он и проживает в другой квартире. При этом сын почему-то до сих пор не прописался у неё. Наверное, это правильно, так как они ещё официально не зарегистрировались. А с его женой у меня не очень хорошие отношения. И отношения с сыном попортились из-за неё…

– (Ход мыслей юриста.) Теперь точно всё ясно. Он хочет выписать сына, чтобы платить меньше. Тем более что у них конфликт. Соответственно, нужно обращаться в суд с иском о признании сына утратившим право пользования жилым помещением и снятии его с регистрационного учёта. А для этого мне нужно выяснить кое-что дополнительно.

Далее юрист снова прерывает клиента и начинает выяснять юридически значимые обстоятельства применительно к этой проблеме. После этого:

– Правильно ли я понял, что Вы хотите выписать сына, чтобы платить за квартиру меньше?

– Да нет же! Вы опять меня не дослушали! Слушайте дальше! Мне уже 65 лет, и в здоровье своём я не уверен. Всякое может произойти. Я бы хотел, чтобы сын стал собственником квартиры, а я в ней, может быть, просто остался прописанным, но с гарантией, что останусь там проживать. Как мне это сделать правильно? Я готов дополнительно оплачивать Вашу работу, если Вы возьмётесь мне помогать.

– (Ход мыслей юриста.) Ах вот оно что! С этого и нужно было начинать…

Вся сложность в том, что ни клиент, ни юрист почти никогда не знают, с чего следует начинать. Клиент в силу недостатка юридических знаний, юрист в силу того, что у него вообще нет никакой информации о деле клиента.

Отсюда следует, что свободный рассказ клиента – не обуза и не императивное правило, описанное в учебнике, а прекрасная возможность выслушать клиента, получить от него как от первоисточника максимум информации, которая может иметь важнейшее значение в ходе дальнейшей работы с делом. Приведённый пример наглядно продемонстрировал это. Более того, юридически незначимые обстоятельства (отношения с сыном и его женой, конфликты и т. д.), на которых, кстати, юрист и прерывал рассказ клиента, оказывается, имеют прямое отношение к делу. На консультировании в процессе выбора клиентом варианта решения проблемы эти обстоятельства в совокупности с другими позволят более реально оценить риски, связанные с тем или иным вариантом, и принять окончательное решение.

Поэтому постановка вопроса о рамках интервьюирования, особенно в первые его минуты, на наш взгляд, некорректна. Говорить о примерных рамках можно лишь тогда, когда полностью выяснен интерес клиента, получена основная часть информации, проанализированы документы и на их основе осуществлена предварительная правовая квалификация.

Вместе с этим я не настаиваю на императивности предложенного выше правила, понимая, что свободный рассказ некоторых типов клиентов может длиться бесконечно долго. Конечно, в этом случае юристу, возможно, следует взять инициативу на себя и перейти к вопросам, введя рассказ клиента в некоторые рамки. В какой момент это сделать и как, решать самому юристу в зависимости от обстоятельств и типа клиента. При этом необходимо соблюсти золотую середину в точном определении момента и способа. Почему это важно?

Ответ находится в ограничениях, накладываемых формирующимися доверительными отношениями. По мнению экспертов, формирование у клиента подозрения или уверенности в том, что юрист не понимает его проблему и не хочет её понять, является одним из способов разозлить клиента. У него может сложиться впечатление, что ему не оказывается достаточного внимания^122, и он покинет юриста очень недовольным.

Итак, клиент рассказывает о том, что у него произошло и что его привело к юристу. И здесь важно обратить внимание на то, что именно получает юрист от клиента, так как это имеет важнейшее прикладное значение. В литературе можно встретить точки зрения, в соответствии с которыми клиент сообщает факты, информацию о фактах, информацию, сведения. Не будем вдаваться в теоретический спор по поводу определений и соотношений данных понятий. Мы исходим из того, что в юридической профессии факт есть подтверждённое доказательствами обстоятельство, которое имело место в прошлом или имеет место в настоящем и которое при необходимости юрист может доказать. Отталкиваясь от этого, мы считаем, что клиент на интервьюировании предоставляет не что иное, как информацию, на основе которой можно в дальнейшем делать более или менее уверенные предположения о том, какие факты имели место. Память клиента в данном случае выступает носителем информации. Клиент «считывает» информацию из памяти и предоставляет её юристу. Задача юриста дословно, так, как она была сказана, зафиксировать эту информацию у себя в памяти или на материальном носителе, не додумывая за клиента, не искажая информацию.

Почему важно именно такое отношение к тому, что получает юрист от клиента? Ответ находится в области профессиональной деятельности.

Однажды на приём в юридическую клинику пришёл мужчина и представился Виктором Ивановичем. Было проведено интервьюирование, подготовлена консультация. И только в ходе консультации выяснилось, что на самом деле сидящий перед юристом человек не является Виктором Ивановичем. Дело в том, что этот человек – друг Виктора Ивановича, при том, что сам Виктор Иванович является инвалидом, живущим в пригороде, и по этой причине не способен приехать к юристу самостоятельно.

Был и другой случай.

Клиентка обратилась с вопросом, связанным со спорной квартирой. В ходе свободного рассказа она пояснила, что квартира – её собственная. На этапе уточнения обстоятельств юрист переспросил, а клиентка прямо ответила, что квартира является её собственностью. Каково же было удивление студента, когда в пакете документов оказался договор социального найма этой квартиры и ордер.

В таких ситуациях у студентов юридической клиники срабатывает заблуждение, что клиент их обманывает, и это нередко негативно сказывается на дальнейших взаимоотношениях. Но был ли здесь целенаправленный обман? Вряд ли, хотя бы в силу того, что документы клиентка представила. Почему же так произошло? Скорее всего, клиентка выдала желаемое за действительное либо, живя в этой квартире уже 30 лет, относится к ней как к своей собственной.

В связи с этим особую роль играют документы, которые клиент по просьбе юриста должен принести с собой на встречу^123. Именно документы как материальные носители информации, являясь формой фиксации доказательств^124, в силу их официальности позволяют юристу сделать обоснованное предположение о существовании факта или однозначный вывод о факте. Так, в рассмотренной нами ситуации юрист должен был сделать вывод о том, что квартира находится в собственности клиента, только увидев действующее свидетельство о государственной регистрации этого права. В противном случае может иметь место только предположение юриста, которое в резюме интервьюирования, фиксирующем полученную информацию, должно быть отражено следующим образом: «Со слов клиента квартира находится в его собственности».

Детальное установление и уточнение хронологии событий и интересов клиента

Как правило, в ходе свободного рассказа клиента юрист не получает всей необходимой информации. Почему это происходит? Клиент не является юристом и поэтому часто предоставляет только ту информацию, которая ему кажется значимой. Он может забыть рассказать об определённых обстоятельствах. Зачастую клиент выдаёт информацию несвязно, нарушает хронологию событий. Иногда клиенты не останавливаются на деталях, рассказывают о тех или иных обстоятельствах в общих чертах^125. В том числе в связи с этим в ходе свободного рассказа у опытного юриста, как правило, формируется перечень вопросов, которые он считает необходимым задать. Поэтому после свободного рассказа юристу предстоит перейти к следующему этапу интервьюирования, задачей которого является детальное установление и уточнение хронологии событий, интереса и целей клиента, а в целом восполнение пробелов и устранение недостатков полученной в ходе свободного рассказа информации. Здесь уместно сказать клиенту следующее: «Иван Иванович, в целом мне Ваша ситуация ясна, однако кое-что мне требуется уточнить. Поэтому сейчас я задам Вам несколько дополнительных вопросов».

Схема коммуникации юриста и клиента на данном этапе отличается от той, которая имеет место на этапе свободного рассказа. Если в ходе свободного рассказа клиент говорит, а юрист слушает, то на данном этапе юрист задаёт вопросы^126, клиент отвечает, юрист слушает и фиксирует полученные ответы. В связи с этим юристу важно добиться полного понимания клиентом задаваемых ему вопросов. Ясный вопрос может гарантировать юристу адекватный ответ. В противном случае он рискует создать ситуацию двойного искажения информации, когда клиент, не поняв вопрос, тем не менее даёт ответ, фиксируемый юристом.

Следует отметить, что данный этап интервьюирования вызывает гораздо большие трудности у студентов юридической клиники, нежели предыдущий. Им зачастую кажется, что уже в ходе свободного рассказа клиент рассказал всё необходимое, и только в ходе подготовки к консультации начинает выявляться дефицит информации. На наш взгляд, это может быть вызвано тем, что начинающие юристы неумышленно отказывают деталям и тонкостям обстоятельств дела в праве на существование, рассматривая ситуацию как единое неделимое целое. Предельно минимальная единица времени в хронологии событий иногда в сознании студента может представлять собой отрезок в 30–60, а иногда и более, минут. И в этой ситуации им и в голову не приходит то, что час состоит из 60 минут, а в каждой минуте 60 секунд, и что каждую секунду могло происходить несколько важнейших взаимосвязанных событий, которые имеют значение для дела^127.

Если юрист всё же увидел пробелы в информации уже в ходе интервьюирования, то часто не знает, как восполнить их, какие вопросы задать. В том числе иногда присутствует страх задать глупый вопрос. Однако чаще всего у юриста отсутствует базовый навык задавания вопросов в целях установления хронологии определённых событий.

Неумение задавать вопросы родило идею формирования опросных листов, в которых бы фиксировался набор вопросов, чаще всего задаваемых клиенту^128. Я отрицательно отношусь к такому варианту, на первый взгляд кажущемуся решением проблемы. Дело в том, что процесс задавания вопросов не является сугубо техническим. А именно таким его способно сделать использование опросных листов. Беседа с клиентом всегда связана с непрерывным анализом получаемой информации, результаты которого формируют цепочку последующих вопросов. В связи с тем, что каждое дело и каждый клиент обладают своей спецификой, цепь задаваемых вопросов становится индивидуальной применительно к каждому делу. Поэтому вопрос не может предзадаваться юристу. Он должен быть им выработан в процессе. Поэтому важнее научиться задавать вопросы, нежели искать пути ухода от проблемы собственной некомпетентности.

Итак, из сказанного выше видно, что именно на этапах свободного рассказа и задавания вопросов происходит интервьюирование по существу. В результате работы на этих этапах юрист должен получить исчерпывающую информацию об интересе клиента и об обстоятельствах дела.

Резюмирование

Общение с юристами, использующими в профессиональной деятельности данный этап интервьюирования, показало, что никто из них ни разу не посчитал его ненужным. В чём же его польза?

На данном этапе работы с клиентом юрист обладает большим объёмом информации. Однако не всегда он может быть уверен, что всё услышал так, как хотел бы того клиент. Нередко это связано со спецификой клиента, который мог изъясняться «трудным» для юриста языком. Могли дать сбой каналы коммуникации. Проблемы могли возникнуть при восприятии юристом информации. Поэтому на данном этапе юристу важно проверить качество полученной информации. Как это сделать?

Юристу предстоит рассказать клиенту всё, что он услышал, а клиенту – внимательно выслушать юриста с целью проверить, всё ли юрист понял так, как рассказал ему клиент. Здесь может использоваться следующая стандартная фраза: «Уважаемый Иван Иванович, я думаю, что получил от Вас всю необходимую информацию. Однако перед тем, как я приступлю к работе с Вашим делом, мне нужно удостовериться в том, что я всё понял правильно и ничего не упустил. Сейчас я своими словами расскажу Вам всё то, что услышал, а Вы, пожалуйста, внимательно выслушайте меня, и если я что-то понял не так или что-то упустил, обязательно обратите на это моё внимание. Для нас с Вами это очень важно».

После этого следует провести резюмирование. Если в ходе его выявляются дефекты информации, нужно вернуться на этап задавания вопросов или свободного рассказа и устранить их. А опыт показывает, что такие дефекты обнаруживаются всегда.

Завершение интервьюирования

Зачастую первой встречей работа юриста с клиентом не заканчивается, и им предстоит как минимум ещё одна встреча. Поэтому важно договориться с клиентом о том, когда и где она пройдёт.

В случае необходимости клиенту нужно сообщить о тех документах, которые он должен принести с собой на следующую встречу. При этом лучше предоставить перечень этих документов в письменном виде, так как клиент не всегда способен запомнить сложные юридические названия. Если клиенту до следующей встречи необходимо совершить ряд действий, например запросить и получить дополнительные документы, будет нелишним составить для него памятку, в которой полно зафиксировать, где, что и как предстоит сделать. И конечно, необходимо спросить клиента о том, в каком виде ему будет удобнее получить консультацию. Если клиенту достаточно устного ответа на поставленные вопросы, то необходимо подготовить устную консультацию. Если же клиент попросит сделать схемы, слайды, письменное правовое обоснование, нужно удовлетворить его просьбу.

Никогда не будет лишним рассказать клиенту о том, что планирует сделать юрист между встречами. Юристу не стоит пренебрегать демонстрацией клиенту своей деятельности. В силу своей специфики юридическая услуга не является прозрачной для клиента. Клиент, как правило, видит юриста только на встречах и в суде. Кроме того, критерии оценки качества услуги юриста могут не совпадать с аналогичными критериями, которые предъявляет клиент^129.

Если обмен контактной информацией ещё не произошёл, то следует не забыть сделать это именно сейчас.

На этапе завершения интервьюирования юрист должен опасаться ещё одного подводного камня. Нередко клиенты, переживающие за исход дела, просят пообещать им положительный исход или положительные перспективы дела. Не стоит заранее обнадёживать клиента по следующим причинам:

1. Этого не допускают этические нормы и правила.

2. Юрист ещё не готов говорить о перспективах, так как владеет только информацией, не подвергнутой анализу.

3. В большинстве случаев окончательное решение принимает государственный орган, поэтому обещать принятие определённого решения в высшей степени непрофессионально.

Поэтому, если юрист уже взял на себя поручение клиента, следует ограничиться убедительной фразой: «Я постараюсь сделать всё возможное».

Следует иметь в виду, что клиент должен быть во внимании юриста до того момента, пока не покинет офис. Это накладывает соответствующий отпечаток на поведение юриста. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы клиент почувствовал себя лишним.

Резюме интервьюирования

После того как клиент покинул офис, юристу следует максимально подробно зафиксировать полученную от клиента информацию, чтобы исключить риск её потери. Почему это важно?

Даже информация, хранящаяся на жёстком диске компьютера, может быть утрачена или искажена под воздействием внешних факторов. Память юриста, как своеобразная матрица, на которую фиксируется исходящая от клиента информация, также не застрахована от подобных рисков. В процессе естественного забывания возникают пробелы, которые память юриста будет заполнять, в том числе посредством интерпретации оставшейся в памяти информации. Так, на одном из тренингов интервьюирования, для демонстрации важности составления резюме, я предложил студентам вспомнить, какого цвета рубашка была на мне на прошлой встрече неделю назад. Студенты называли совершенно разные цвета. Были даже предположения, что рубашка была с короткими рукавами, при всём том, что зимой такие рубашки не носят. При этом большинство высказываний носили характер утверждений, то есть студенты были уверены в своих знаниях. Всё это демонстрирует то, что и юрист не застрахован от естественного процесса забывания, которое неизбежно связано с замещением возникшего пробела информацией, никогда не исходившей от клиента. Нужно понимать, что и эта информация станет объектом анализа, что может привести к некачественной юридической помощи.

Однако как зафиксировать всю информацию? Ведь фиксация приводит к необходимости прервать зрительный контакт. Долгая запись может вызвать у клиента чувство одиночества или чувство рассказа в пустоту.

При работе с клиентами не стоит забывать, что каждый из них индивидуален и к каждому из них необходим особый подход. Одни клиенты требуют, чтобы юрист их внимательно слушал и не отвлекался, другие, наоборот, возмущаются, что юрист не фиксирует важную информацию. В моей практике были ситуации, когда одна клиентка в ходе интервьюирования сказала: «Вы пишите, а я буду рассказывать», а другой беспокойный клиент твёрдо потребовал: «Давайте я Вам сначала всё расскажу, а потом Вы будете записывать!».

Очевидно, что эти вопросы юрист может оговорить на этапе обсуждения правил работы. Используемая фраза тут может быть следующей: «Иван Иванович, Вы не будете против того, что в ходе Вашего рассказа я буду делать записи?». В зависимости от ответа клиента определяется, как проводить интервьюирование. Но в любом случае, даже если клиент не против ведения записей, процесс интервьюирования не должен превращаться в написание диктанта, если только на этом не настаивает сам клиент.

При составлении резюме информация должна найти в нём отражение так, как она была озвучена клиентом. Если клиент предполагал, то необходимо зафиксировать: «Клиент предполагает…», если клиент утверждал, то необходимо зафиксировать: «Клиент утверждает, что…». Если в ходе рассказа имели место оценочные суждения, то именно оценочные суждения, а не выводы о фактах должны быть зафиксированы в резюме. Не должно быть додумываний, интерпретаций, предварительных выводов относительно обстоятельств. На наш взгляд, существенно упростит составление резюме использование диктофона, который не так часто применяется юристами. Конечно, его использование возможно только с согласия клиента.

Психологический контакт

Я уже несколько раз упоминал о психологическом контакте как об условии формирования доверительных отношений и эффективного интервьюирования. Здесь обращу на него более пристальное внимание. И раз это психологический термин, то и обратиться необходимо к трудам психологов, разрабатывающих тематику психологического консультирования, трудам, могущим быть актуальными и для консультирования юридического. Так, Римас Кочюнас пишет об условиях психологического контакта: «Необходим искренний интерес к людям и подлинное желание помогать им. Важно любить не только человечество, но и отдельного человека. Нельзя забывать, что клиенты тонко чувствуют, интересуется ли консультант ими по существу или только как объектами исследования»130. И далее:

• «Во время консультирования все внимание следует уделять клиенту, нельзя заниматься посторонними делами (например: разговаривать по телефону, разрешать входить в кабинет коллегам и обсуждать с ними какие-то, пускай даже важные, вопросы, витать в мыслях за стенами кабинета и т. п.). Надо предоставить клиенту максимальную возможность высказаться. Он приходит к консультанту не выслушивать поучения и мудрые советы, а рассказать о гнетущих и затруднительных аспектах своей жизни.

• Не следует проявлять излишнее любопытство. Консультант не должен походить на детектива. Важна лишь та информация о клиенте, которая необходима для понимания его проблем. Если консультант вынуждает клиента чрезмерно раскрываться, клиент после визита испытывает неудобство, переживает чувство вины и нередко прекращает консультирование.

• Необходимо соблюдать профессиональную тайну. Если консультант по каким-то причинам обязан делиться с другими сведениями о клиенте, надо поставить того в известность.

• Следует помочь клиенту почувствовать себя непринужденно во время консультативных встреч. Для этого консультант должен проявлять дружелюбие, искренность, естественность, суметь войти в положение клиента.

• К проблемам клиента необходимо относиться без осуждения. Консультант должен не оценивать, а слушать, слышать и понимать. Когда консультант искренне и естественно демонстрирует установку “принятия”, клиент чувствует себя понятым и заслуживающим уважения»131.

«Искренность консультанта – это его способность оставаться самим собой и отсутствие потребности демонстрировать профессиональный фасад. Искренний консультант не прячется за маской и не старается исполнить роль. Он естественен в контакте»132. «Под понятием “безусловное уважение” имеется в виду безусловное и безоценочное принятие клиента как целостной личности. С. Rogers (1957) предлагает следующее определение: “Безусловное позитивное отношение” – это терпимость ко всем аспектам субъективного мира клиента, словно ты сам являешься его частью. …. Необходимо вобрать все социальные чувства клиента: не только положительные – зрелые, но и негативные – отталкивающие и пугающие, защитные и ненормальные. Следует смириться с противоречивостью клиента. В подобном отношении и проявляется забота о клиенте, отказ от собственнических установок и попыток удовлетворения запросов самого терапевта. О клиенте нужно заботиться как о самостоятельной личности, позволяя ему жить своей жизнью»133.

Итак, в завершение темы становится очевидным, что интервьюирование клиента как деятельность по получению информации подчиняется общей схеме, которая требует: а) подготовки; б) получения информации; в) проверки качества полученной информации. Эти требования и обуславливают постановку тех задач и выделение тех этапов, о которых мы писали выше.

А закончить эту часть хотелось бы, снова обратившись к произведению М. Зощенко. На этот раз это рассказ «Пациентка»134. Пациентка долго рассказывала доктору о своих проблемах. В очередной раз пытаясь прервать её монолог, доктор спросил: «Чем болеешь-то?». На что пациентка ответила: «Болею-то? Да теперь ничего, Иван Кузьмич. Полегче будто стало теперь».

Если после первой встречи с юристом клиент уйдёт с таким же чувством, при всём том, что юристу удалось получить всю необходимую информацию, можно с полной уверенностью утверждать, что интервьюирование клиента проведено успешно.

И. А. Шевченко

Техники эффективной коммуникации при интервьюировании клиента. Трудности и решения для начинающих юристов

Тренинги и практические занятия со студентами и начинающими юристами, направленные на обнаружение и освоение техник, необходимых для решения стоящих на этапе интервьюирования задач, позволили выявить несколько распространённых трудностей. Их понимание позволит избежать ошибок в выстраивании эффективной коммуникации с клиентом. Ниже я постараюсь обозначить эти трудности и предложить рекомендации по их исправлению.

О постановке задачи

Изначально следует помнить, что получение необходимой информации – задачаи ответственность юриста, поэтому ошибки в интервьюированиине естьвина клиента.

Человек в силу естественных причин не склонен брать на себя ответственность, а причины своих проблем и трудностей почти всегда ищет в других. Тем не менее, если исходить из стоящих перед юристом задач, то в интервьюировании получение информации – задача именно юриста. В практике же иногда приходится сталкиваться с ситуацией, когда в своих неудачах начинающий юрист винит клиента. Он обвиняет его в неискренности, утаивании фактов, в умышленном введении в заблуждение и много ещё в чём. Однако при «разборе полётов» быстро становится ясно, что клиент кристально честен и только лишь прямо отвечает на заданные ему вопросы, в связи с чем искренне недоумевает, почему к нему такие претензии. Более глубокий анализ проделанной работы всегда позволяет обнаружить, что ответы клиента, на основе которых юрист попал в трудную ситуацию, как правило, обусловлены тем, какие вопросы и как задавались юристом. Конечно, бывают трудные клиенты, с которыми иногда вовсе невозможно выстроить коммуникацию. Однако это никак не снимает с юриста той ответственности, которая лежит на нём в соответствии с его профессиональными задачами.

Всегда следует правильно и точно ставить задачу, которую необходимо решить.

Я уже отмечал, что у начинающего юриста при первой встрече с клиентом нередко вопросы либо не возникают вообще, либо он не знает, как именно их сформулировать. Здесь поможет постановка задачи, именно с нее всё должно начинаться^135. У юриста должна быть ясность относительно того, что и зачем ему следует делать. К тому же правильно поставленная задача сама подскажет, цепочку каких именно вопросов следует задать для решения этой задачи. Так, в ходе работы иногда приходится сталкиваться с ситуацией, когда начинающий юрист не может ответить, зачем он задаёт тот или иной вопрос, либо, имея задачу получить информацию, не может её решить. Для того чтобы выйти из трудной ситуации, нужно задать себе вопрос «Что я хочу узнать?».

У одной из участниц тренинга возникло затруднение, которое встречается достаточно часто. Она не могла приступить к выяснению обстоятельств, которые происходили в определённый период времени. Как стало ясно позже, она не могла начать потому, что не знала, как об этом спросить. «Что Вы хотите узнать от клиента?» – спросил я. «Я хочу узнать, что там произошло», – ответила она. «Если Вы хотите узнать, что там произошло, и Вам нужно это сделать путём задавания вопросов, то какой вопрос можно было бы задать, исходя из того, что Вам нужно узнать?» – снова спросил я. «Мне нужно спросить, что там произошло», – ответила она.

Таким образом мы вышли из трудной для начинающего юриста ситуации путём конструирования задачи, одновременно с этим обнаружив и простейший способ выхода.

Избегайте подмены задачи.

Выше я показал важность правильности формулировки подлежащей решению задачи. Но задачу мало сформулировать. В ходе осуществления деятельности важно задачу удерживать. И акцент на этом делается здесь потому, что часто результат не достигается или достигается с излишними потерями в связи с тем, что осуществляющий деятельность субъект «теряет» задачу или допускает её подмену. Например, если в походе перед нами стоит задача развести костёр с целью сварить определённый суп с определёнными характеристиками, то для того, чтобы у нас получился именно такой суп, мы должны подготовить определённый костёр и соответствующие приспособления. Но, если попросить решить эту задачу мальчишку возраста, например, 8 лет, то мы скорее всего костёр получим, но на нём нельзя будет сварить суп. И это произойдёт именно потому, что ребёнок не удержит ключевую задачу, так как под воздействием его интереса произойдёт смещение и ребёнок будет решать совсем другую задачу. Он просто будет делать костёр ради того, чтобы был огонь.

Подмены задачи могут случаться и в профессии. Некоторые примеры этого будут приведены ниже.

Не думайте о постороннем. Юрист должен быть сконцентрирован на решении задачи.

В повседневной жизни мы часто думаем тогда, когда это не нужно, а в ситуации, когда думать требуется, этого не делаем. Это же иногда случается и в профессии. На тренинге вопросных техник у участницы случился сбой, прервавший её коммуникацию с клиентом. Когда мы начали выяснять, что и почему произошло, то оказалось, что она вместо того, чтобы, сконцентрировавшись на решении задачи, формулировать и задавать вопросы, задумалась над тем, как она училась в школе. Примерно то же может случиться и в профессии, когда, не сумев вспомнить, например, особенности ответственности стороны по договору страхования, вместо того, чтобы продолжать интервьюирование, юрист всерьёз задумается над тем, хорошо ли он изучал гражданское право в университете. Такое отвлечение, конечно, недопустимо, и это одно из обстоятельств, препятствующих эффективной коммуникации. Необходимо удерживать задачу и быть сконцентрированным на её решении.

Можно оставить решение задачи на потом, если она не решается здесь и сейчас.

Случаются ситуации, когда задачу сразу решить не получается. Например, по каким-то причинам не удаётся получить определенную информацию или выяснить интерес клиента. Иногда начинающие юристы бьются до последнего. Когда-то это даёт свои плоды, когда-то нет. Но дело тут в другом. Полагаем, что это в подобных случаях возможный вариант действия – перейти к решению другой задачи, оставив нерешённую на потом. Важно только не забыть вернуться.

Если интервьюирование зашло в тупик, начинайте сначала.

Почему-то начинающие юристы боятся прибегать к такому способу. И уже потонув в ворохе противоречивой информации, продолжают пытаться выплыть, притом что каждая попытка тянет на дно ещё сильнее^136. Возможно, это вызвано предположением, что клиент усомнится в компетентности юриста, если тот признается, что запутался. Конечно, может и усомниться. А потому желательно избегать таких ситуаций. Однако дела и клиенты бывают самые разные. И проблемы клиентов с точки зрения их фактической стороны могут быть очень сложными. Поэтому никто не застрахован от трудностей в понимании сложных ситуаций. Следовательно, если необходимо, нужно честно сказать клиенту: «Иван Иванович, Ваша ситуация довольно сложна и запутанна. И мне не сразу удаётся понять, как разворачивались события. Однако понять это мне необходимо, в противном случае я не смогу определиться с тем, можно ли помочь Вам. Поэтому давайте начнём сначала. Расскажите, пожалуйста, ещё раз в подробностях, как всё происходило».

О языке и мышлении^137

Следует помнить, что разные люди думают и говорят по-разному, а потому старайтесь избегать рассогласований в языке.

Конечно, вопросы языка и мышления требуют отдельного тщательного изучения^138. Здесь же кратко отметим, что даже в аудитории, состоящей из людей одного образования, возраста, уровня развития и др., постоянно обнаруживается, что все они рассуждают по-разному и делают это на разных языках. Например, когда предлагается нарисовать смайлик, большинство рисуют его по-разному^139, а круг и окружность для некоторых – одно и то же^140. Наблюдаются различия в том, как рассуждают люди, учившиеся в гуманитарных классах, и те, кто учился в классах с углублённым изучением математики и физики^141. И, конечно же, нет оснований утверждать, что такая разница не присутствует и среди клиентов, обращающихся к юристам. Я бы даже утверждал, что в профессиональной юридической деятельности юрист сталкивается с гораздо большими вариантами коммуникации людей, а потому ему следует помнить, что разные люди думают и говорят по-разному. И не так часто, как, может быть, хотелось бы, делают это как юристы. Это заставляет юриста для выстраивания эффективной коммуникации решать задачу «вхождения с клиентом в один язык». Вряд ли стоит спрашивать человека без юридического образования о том, была ли направлена оферта, солидарная или субсидиарная ответственность закреплена в договоре, был ли соблюдён претензионный порядок и др. Он, скорее всего, не поймёт, о чём речь. И в лучшем случае скажет вам об этом или промолчит. В худшем – ответит.

Следует избегать подмены термина.

Подмена термина – хорошее условие для разрыва коммуникации, последствием которого может стать полное непонимание вас клиентом. Начинающие юристы довольно часто допускают эту ошибку. В моей памяти остался случай, когда студент, играющий роль юриста, в коммуникации с клиентом абсолютно незаметно для всех вместо слова «фигура» стал использовать слово «рисунок». Клиент сразу перестал понимать, о чем его спрашивают, что создало соответствующие трудности. В профессиональной юридической деятельности подобное тоже может случиться. Например, принадлежащее клиенту жилое помещение в разные моменты интервьюирования юристом может обозначаться и как квартира, и как объект недвижимости, и как жилое помещение. И это вряд ли будет способствовать пониманию клиентом вопросов юриста. Особенно, если в деле фигурирует несколько домов и квартир.

Люди думают по-разному в том числе потому, что часто находятся в разных мысленных пространствах.

Если на кривую берёзу посмотреть с разных точек, то можно увидеть, что она из каждой точки будет выглядеть по-разному. И возможны варианты, когда кривую берёзу мы будем видеть прямой^142. Примерно то же нередко происходит с людьми. Юрист и клиент могут находится в разных мысленных пространствах, обусловленных, например, разным мировоззрением, уровнем культуры, образования и т. д. И это следует учитывать при формулировании вопросов и интерпретации ответов клиента.

О вопросах, ответах, понимании и выводах

В обстоятельствах даже самой простой ситуации всегда есть детали и нюансы.

О трудностях, связанных с выяснением нюансов, я уже писал^143. Дополнительно к этому приведу пример:

В ходе тренинга соответствующего навыка студенты у своего коллеги, играющего роль клиента, выяснили, что он вышел из дома, сел на автобус и добрался до места назначения на автобусе. И этого им оказалось достаточно. Для них картинка произошедшего была открыта полностью. Ровно потому, что они даже не предполагали деталей. Здесь мы сделали паузу и организовали рефлексию проделанного. В результате обнаружились области неизвестного и средства решения задачи. Мы продолжили задавать вопросы и оказалось, что «клиент», идя на остановку, поскользнулся и упал, уронил пакет, потом был выяснен путь «клиента» до остановки. Затем оказалось, что он, простояв некоторое время на остановке, принял решение пойти на ту остановку, которая «выше по течению». Он подробно описал свой путь, отметил, что не успел на автобус и пытался его остановить, и т. д. То есть обстоятельства в ответ на вопросы были описаны поминутно^144.

Помнить о деталях и нюансах и предполагать их важно хотя бы потому, что это позволит сформулировать задачу и цепь вопросов, направленных на выяснение относящихся к делу всех деталей и нюансов. А это поможет выяснить полную картину произошедшего со слов клиента и в будущем не допустить ошибки в выработке позиции по делу.

Не следует ставить в основание вопроса недостоверные данные.

Происходит это часто и всегда неосознанно. Проблема заключается не только в неумении задавать вопросы, но и в неумении делать обоснованные выводы. Например, вопрос «Зачем ты его убил?» предполагает, что в его основании лежат данные о том, что он его убил. В ряде ситуаций вопрос без основания может привести к недостоверному ответу, который, в свою очередь, станет основанием для следующего вопроса. И так далее. Через некоторое время может обнаружиться, что вся последующая информация недостоверна ровно потому, что в основании первого вопроса лежали недостоверные данные. А если это обнаружится только в ходе судебного заседания, когда в основании вашей позиции лежат те ответы, которые вы получили на неправильно заданный вопрос?

Следует избегать влияния стереотипов и шаблонов при формулировании вопросов и интерпретации ответов.

В наших головах достаточно много лишнего и часто не хватает нужного. И всё это приводит к необоснованным выводам. Речь идет о стереотипах и шаблонах, которые мешают относиться к делу критически и понимать его правильно. В частности, в ходе тренинга по отработке вопросных техник иногда можно было увидеть, что для некоторых студентов треугольник очевиден уже тогда, когда выяснено наличие трёх углов у фигуры. Более того, как правило, он рисуется равнобедренным и стоящим на основании, параллельном нижнему краю листа. Когда мы начинаем реконструировать то, как думал студент, приходя к своим выводам, то довольно быстро обнаруживается, что у него в голове прочно сидит «картинка», согласно которой фигура с тремя углами – всегда треугольник, и что все треугольники выглядят так, как я описал чуть выше^145.

В профессии подобное тоже может случаться. Например, большая часть начинающих юристов, с которыми мне приходилось работать, уверены в том, что в случае невозврата займа истец всегда будет заинтересован в том, чтобы потребовать проценты в соответствии со ст. 395 ГК РФ. Это уверенность, конечно, беспочвенна.

Чтобы избежать подобных ошибок, не лишним будет задаться вопросом: «Достаточно ли оснований для соответствующего вывода»? Часто поиск ответа на этот вопрос позволяет обнаружить, что бывают иные варианты развития событий. А раз так, то следует продолжать конструировать цепочку вопросов, а шаблоны и стереотипы выбросить из головы.

Следует избегать привычек. Они могут мешать коммуникации.

На одном из тренингов студент, ещё со школы привыкший располагать содержание в определённом порядке, начал согласно этому порядку выстраивать процесс коммуникации с клиентом. А именно, имея задачу выяснить, какие фигуры нарисованы на листе бумаги, и, как потом выяснилось, имея привычку располагать фигуры друг за другом «в строку», он соответствующим образом начал задавать вопросы клиенту, чем вызвал у последнего массу затруднений. Учитывая, что в итоге фигуры вообще не располагались «в строку», можно сделать вывод, что такая привычка заставила его выбрать изначально неверный способ решения задачи, делающий саму задачу таким способом нерешаемой.

Вопросы формулируйте чётко и понятно. А качество получаемых ответов перепроверяйте по ходу всего интервьюирования.

Нередко клиент просто не понимает, что мы хотим узнать. Как было указано выше, это может быть связано с языком, на котором говорят юристы. Тем не менее клиенты иногда дают ответы, на которых мы основываемся, формируя цепочку последующих вопросов. И в ситуации, когда ответы несут юристу недостоверные данные, интервьюирование нередко заходит в тупик, так как юрист натыкается на серьёзные противоречия. А поскольку неясность вопроса не была замечена юристом, а также не попало во внимание то, что клиент предоставляет недостоверную информацию, юрист не видит повода для проблематизации основания, на котором строится цепочка последующих вопросов. Поэтому, не имея достаточного опыта, он не знает, что в такой ситуации делать. Часто он направляет все свои ресурсы на то, чтобы раз за разом логически сопоставлять элементы полученной информации, и раз за разом натыкается на непреодолимые противоречия. При этом опыта задать себе вопросы: «А достоверные ли данные лежат у меня в основании? Правильно ли ранее я понял клиента?» – не хватает. Что делать? Во-первых, необходима постоянная непрекращающаяся диагностика того, как клиент понимает юриста. После каждого вопроса юрист должен видеть, что клиент вопрос услышал и понял. Для этого всегда можно спросить клиента, понятен ли ему вопрос или как он понял вопрос. Во-вторых, необходима проверка качества получаемой от клиента информации. Для этого можно использовать, например, эхо-технику. Она заключается в «возврате» клиенту сказанного им, чтобы он мог слышать и видеть то, как был услышан и понят. Это можно сделать дословным воспроизведением услышанного или периодическим обобщением. Также целесообразно использовать мини-резюмирование, когда юрист по прохождении условного этапа интервьюирования демонстрирует клиенту то, как он понял эту часть информации. Помимо этого следует переспрашивать, уточнять, сопоставлять, просить объяснить и т. д.

Если события и обстоятельства не стыкуются между собой, то далеко не всегда это значит, что клиент что-то недоговаривает либо говорит неправду.

Конечно, не значит. Но тем не менее у начинающих юристов срабатывание этого заблуждения сопровождается подозрительным взглядом, присущим следователю, а иногда и попыткой уличить клиента в неискренности.

Так, на одном из тренингов студенты выяснили, что я вылетел из Красноярска в 5.00, а прибыл в Санкт-Петербург в 23.00 (время московское). Многие из них знали, что перелёт из Красноярска в Санкт-Петербург занимает порядка 5 часов. Поэтому их удивил такой разрыв во времени. Эта нестыковка заставила их задать мне ряд вопросов (преимущественно закрытых), касающихся задержки рейса, уточнения времени вылета и прибытия, промежуточных посадок и т. д. Но время было точным, посадок и задержек не было. Когда вопросы были исчерпаны, я в полной мере испытал на себе обвинения в неискренности, утаивании информации, в попытках ввести юристов в заблуждение. И это всё при том, что никаких подобных целей я не преследовал, а просто отвечал на поставленные вопросы.

Вопросы продолжились, и студенты узнали, что с моей стороны нет никакого обмана. Всё дело в том, что я ехал в Санкт-Петербург через Москву, где сделал пересадку на поезд, на котором я и прибыл в Санкт-Петербург.

Очевидно, что подобного рода ошибки не должны допускаться юристом в профессиональной деятельности, а нестыковка фактов и обстоятельств является прямым сигналом к тому, что нужно продолжать интервьюирование, а не торопиться предъявлять обвинения клиенту.

Как же целесообразнее всего было поступить юристам в этой ситуации? На наш взгляд, достаточно было задать следующий вопрос: «Поясните, пожалуйста, с чем связан такой большой разрыв во времени между Вашим вылетом из Красноярска и прибытием в Санкт-Петербург?»

Следует препятствовать искажению информации

Иногда клиенты всё же по разным причинам искажают информацию либо скрывают её, пытаясь манипулировать юристом. Это может быть вызвано тем, что доверительные отношения между юристом и клиентом не сформировались. Если юрист удостоверился в том, что клиент искажает информацию, то рекомендуется использовать следующие приёмы. Во-первых, необходимо ещё раз сослаться на конфиденциальность, напомнив, что юрист взял на себя обязательство хранить в тайне всю информацию, полученную от клиента. Во-вторых, следует разъяснить всё значение происходящего. Клиент должен понять, что юристу крайне важно получить от него всю информацию, касающуюся дела. В противном случае юрист рискует допустить ошибку в своей работе, что скажется в первую очередь на интересах самого клиента.

Однако здесь нужно учитывать риск, связанный с собственной некомпетентностью юриста. Неумение интервьюировать может привести к тому, что невозможность получить ответы от клиента является следствием неумения задавать вопросы и получать информацию. В таком случае будет иметь место не сокрытие информации клиентом, а неумение юриста её получить.

Учитывайте, что изменение клиентом ответа не делает второй ответ автоматически достоверным.

Бывают случаи, когда на один и тот же вопрос клиенты отвечают по-разному. Конечно, как я указывал выше, это не есть безусловный повод подозревать клиента во лжи. Но здесь важно ещё вот что. Дело в том, что иногда начинающий юрист, получив от клиента на тот же вопрос другой ответ, автоматически считает первый ответ недостоверным, а второй достоверным. Конечно, такой вывод нельзя считать логичным. И сам юрист должен это понимать.

Не забывайте о резюмировании.

Резюмирование определяется как этап интервьюирования, имеющий свои задачи. Однако по причине, на мой взгляд, невнимательности начинающие юристы неприлично часто этот этап упускают. Как потом оказывается, зря. Поэтому не нужно забывать резюмировать и не нужно экономить на этом время.

Не следует получать информацию путём постановки только закрытых вопросов.

Для начала напомню, что закрытый вопрос предполагает ответ «Да» или «Нет». В отличие от закрытого вопроса открытый предполагает ответ в форме свободного рассказа. Уже из этого различия становится ясно, что ответ на открытый вопрос даёт юристу много больше информации, нежели ответ на закрытый вопрос. Но в моём опыте почти без исключения все студенты и начинающие юристы в процессе задавания вопросов стараются использовать только закрытые вопросы. И от этой привычки, как оказалось, на тренингах не так-то просто избавиться. И, как показало размышление по этому поводу, причина кроется вот в чём.

Всё дело в том, что в процессе узнавания нам нужно отталкиваться от имеющихся образов и опыта. Будучи заложником такой схемы действия я, прежде чем задать вопрос относительно произошедшего, должен, представить себе это самое произошедшее. И после этого вложить его в содержание вопроса. Формулирование и задавание закрытого вопроса – есть не что иное, как средство проверки предположения, основанного на представлении. Например, юрист мысленно предполагает, что клиент из пункта «а» в пункт «б» ехал на автомобиле. Предположение возникло потому, что у клиента есть автомобиль (ключи он положил перед собой на столе), расстояние между пунктами – 20 км и т. д. Соответственно, юрист задаёт вопрос: «Вы приехали туда на машине?» Клиент отвечает: «Нет». Приходит время юристу выдвигать очередное предположение. Уже из этого примера видно, что юрист, задавая закрытый вопрос, существенно сужает объём информации, идущей от клиента.

Уже неплохо, если клиент ответил «Да». Однако может произойти исчерпание всех предположений, но клиент, уже утомившись, всё равно ответит «Нет». Рассмотрим такую ситуацию на двух возникших в ходе тренингов примерах:

Пример 1:

– С Вами в машине ехала Ваша жена?

– Нет.

– Дочь?

– Нет.

– И жена, и дочь?

– Нет.

– Вы ехали один?

– Нет.

– Вы подвозили попутчика?

– Нет.

… Пауза (предположения исчерпаны).

Пример 2:

– Вы доехали до аэропорта на автомобиле?

– Нет.

– На автобусе?

– Нет.

– На аэроэкспрессе?

– Нет.

– На маршрутном такси?!

– Нет.

… Пауза (предположения исчерпаны).

Итак, юрист, изрядно утомив клиента, может сделать уверенный вывод о том, чего со слов клиента не было. А что же было? Ведь это необходимо выяснить в первую очередь. В первом примере следовало поставить открытый вопрос:

– Кто ещё ехал с Вами в машине?

– Со мной ещё ехали два человека. Справа от меня находился заместитель директора по финансам Иванов, а на заднем сиденье за Ивановым бухгалтер Белова. Но Иванов вряд ли чем-то нам поможет, так как он в тот момент спал и ничего видеть не мог.

Мы видим, что один открытый вопрос дал юристу ответ и, более того, предоставил дополнительную информацию.

А как следовало поступить во втором примере?

– На чём Вы доехали до аэропорта в тот день?

– Я не ехал до аэропорта.

– Как Вы тогда в нём оказались?

– Я живу в отеле рядом с аэропортом и в тот день в город не выезжал. А до аэропорта дошёл пешком из отеля.

Итак, ответ получен. Следует отметить, что при задавании вопроса в этом случае юрист стал жертвой необоснованного вывода, в соответствии с которым во всех случаях в аэропорт люди добираются на транспорте. Именно поэтому в случае задавания закрытых вопросов юристу не удалось получить ответ, так как указанный выше вывод не позволил выдвинуть дополнительное предположение. Однако во втором случае открытый вопрос спас ситуацию и позволил получить ответ, который может иметь решающее значение в деле. Эти примеры наглядно демонстрируют преимущество открытых вопросов перед закрытыми в тех ситуациях, когда перед юристом лежит ещё большой пласт неизведанной информации^146.

Но как перейти к привычке задавать открытые вопросы? Нужно заставить себя научиться спрашивать с чистого листа. Когда ничего про произошедшее не знаешь. Не знаешь, потому что не можешь знать. А потому и спрашивать нужно не из предположения, а из незнания. И в такой ситуации открытый вопрос не нужно будет формулировать через силу. Он будет напрашиваться сам.

Но следует ли из этого, что закрытые вопросы всегда порочны? Конечно, нет. Дело в том, что нужно понимать их назначение и место в ходе интервьюирования. Они являются эффективным средством решения определённых задач. Например, использовать закрытые вопросы следует тогда, когда большая часть информации уже получена, а юристу предстоит еще что-то уточнить, дополнить детали. Такими вопросами могут быть: «Правильно ли я понял, что…?», «Мог ли это видеть кто-нибудь ещё?», «Вы точно помните, что это произошло именно таким образом?». Помимо этого закрытые вопросы на данном этапе могут использоваться для проверки версий и предположений относительно выясняемых событий. Так, по уголовному делу в целях выяснения наличия возможных смягчающих обстоятельств юристу нелишним будет задать вопрос о том, имеются ли у клиента на иждивении малолетние дети. В ряде случаев необходимым будет отдельно выяснить, не явилась ли поводом для совершения преступления противоправность или аморальность поведения потерпевшего. Это те детали, о которых клиент в силу недостаточности правовых знаний мог не рассказать юристу. Более того, он может никогда о них и не рассказать. Однако ответственность будет лежать именно на юристе в тех случаях, когда он должен был выяснить это и учесть при формулировании позиции по делу.

Когда не знаете, что спрашивать, помните, что у основных открытых вопросов предельно простое основание. Отталкивайтесь от него.

Если исходить из того, что мир материален и мы, выясняя обстоятельства, работаем с материальными объектами, то можно утверждать, что каждый материальный объект:

1) есть;

2) какой-то;

3) где-то;

4) когда-то.

Кроме этого, материальных объектов бывает сколько-то. А ещё с ними всегда что-то происходит^147. Отсюда предельно просто вывести основные вопросы, которые нужно задавать, чтобы узнать. А именно:

1. Что это?

2. Какое оно?

3. Где оно?

4. Когда это было?

5. Сколько?

6. Как это происходило?

И уже из ответов на эти вопросы можно разворачивать разнообразные цепочки последующих.

Помните, что свободный рассказ в ответ на открытый вопрос способствует получению большего количества информации, стимулирует мыслительную деятельность клиента, но при этом быстрее его утомляет.

Как выяснилось в ходе тренингов коммуникативных навыков, отвечать на вопросы односложно «Да» или «Нет» гораздо проще, поэтому клиент может быть расположен именно к такой форме общения. А раз в такой ситуации мысль клиента не работает на полную мощность, то и процесс вспоминания может быть менее эффективен. Поэтому свободный рассказ, как мы отмечали ранее, ко всему прочему стимулирует процесс вспоминания и делает его более эффективным. Однако нужно учитывать, что такое мысленное напряжение быстрее утомит клиента.

Избегайте «Не» в начале закрытого вопроса.

Справедливости ради отмечу, что в коммуникации со взрослым человеком такая ошибка обладает низким рейтингом опасности, и скорее всего, ваш собеседник поймёт, о чём вы его спрашиваете, и пояснит свой ответ. Но тем не менее обратим внимание на этот недочёт, который иногда может создать трудности в понимании ответа. Например:

– Не было ли на месте происшествия свидетелей?

– Нет.

– Не было ли на месте происшествия свидетелей?

– Да.

Очевидно, что оба ответа позволяют делать вывод с очень большой осторожностью.

Не используйте наводящие вопросы.

Если закрытый вопрос связан с проверкой предположения, то при задавании наводящего вопроса юрист, в лучшем случае неосознанно, подталкивает клиента к тому ответу, который хочет получить сам. Это одна из причин получения некачественной информации. Однако наводящие вопросы остаются популярными. Может быть, это связано с тем, что они нередко используются в связи с попыткой юриста помочь клиенту вспомнить.

На мой взгляд, следует избегать наводящих вопросов. Юрист не должен поддаваться желанию добиться от клиента подтверждения выдвигаемого предположения. Вот что пишет по этому поводу А. Тенфорд: «Старайтесь не допускать наводящих вопросов. Если вы спросите свидетеля: “До этого ведь ничего не произошло?”, свидетель скорее всего согласится с Вами»148. И в этом есть большой риск. Он особенно велик, когда клиент забыл часть информации и в настоящий момент сосредоточен на её вспоминании. Наводящий вопрос будет уловлен клиентом, полученная информация переработана вместе с уже имеющейся, и при малейшем совпадении пробел может быть восполнен тем, что сказал юрист, а не вспомнил клиент. А это вряд ли то, что нужно.

Не задавайте сразу несколько вопросов.

Это довольно распространённое явление. Отчасти оно связано со страхом забыть незаданные вопросы, а также потерей задачи. В лучшем случае клиент спросит, на какой из всех вопросов ему сейчас ответить. В худшем клиент даст ответ. И юристу придётся затем долго думать, к какому вопросу ответ относится. А если юрист не будет внимательным, он вообще может забыть, что задавал ещё один вопрос. Поэтому не следует задавать несколько вопросов подряд. Должна иметь место цепочка вопросов, в которой каждый последующий вопрос задаётся после того, как клиент закончил отвечать на предыдущий.

Не задавайте вопросы относительно нескольких объектов одновременно.

Иногда случаются ситуации, когда начинающий юрист задаёт вопросы относительно двух или нескольких объектов одновременно^149. Вероятно, специально подготовленные люди, используя такую технику, смогут обеспечить эффективную коммуникацию между собой. Однако здесь следует учитывать, что им придётся выполнять гораздо более трудную мыслительную работу. И если юрист может быть к ней готов, то далеко не всегда такое можно сказать о клиенте. А потому, следуя правилу, согласно которому из всего арсенала средств необходимо выбирать более эффективное, в том числе с точки зрения размера затрат, не нужно задавать вопросы относительно нескольких объектов сразу.

Причины такой ошибки могут быть разные. Это опять же может быть боязнь забыть вопрос или «потеря ключевой задачи», когда концентрация юриста «съезжает» с решения ключевой задачи на вопросы ради вопросов.

Избегайте вопросов и выражений, вызывающих напряжение у собеседника.

Разные вопросы об одном и том же, разные выражения могут вызывать разную реакцию у клиента. Одни формулировки могут вызывать раздражение. Другие же, наоборот, могут обеспечивать расположение к вам вашего собеседника^150. Отсюда задача, обусловленная, в том числе, клиентоориентированностью. Необходимо использовать вопросы и формулировки, располагающие, но не отталкивающие. Например, будет гораздо лучше, если вместо «Почему Вы не сделали то, что должны были?» вы спросите: «Что помешало Вам поступить иначе?». Также необходимо воздерживаться от «Вы должны были». Людям свойственно не любить напоминания об обязанностях. Поэтому вместо этого продуктивней использовать «требовалось сделать», «необходимо было», «удалось ли сделать?», «Вы хотели сделать». Кроме этого, когда вы не суровый начальник, следует избегать «мне нужно от Вас». Попробуйте заменить на «делу/проекту необходимо». Конечно нужно избегать обсуждения самого клиента. В конце концов, вы должны быть сконцентрированы на целях, которые лежат в будущем, а не на обсуждении прошлых недостатков. Ну и в завершение следует отметить неуместность предъявления обвинений клиенту типа: «Вот видите, что случилось оттого, что Вы были невнимательны». Они вовсе лишни, учитывая то, что в ваши задачи не входит перевоспитание того, кто обратился к вам за помощью.

Не договаривайте за клиента.

Нередко такой прием связан со стремлением сэкономить время, особенно, когда клиент говорит и думает медленно; иногда – с тем, что предположение юриста, по его мнению, начинает подтверждаться с первых слов ответа клиента, когда юристу становится «уже всё ясно».

Следует избегать этой ошибки уже потому, что в ситуации договаривания юрист получает не ту информацию, которую предоставил клиент, а ту, которую озвучил юрист сам себе. А она может оказаться некачественной. Не нужно забывать, что главная цель юриста на интервьюировании – получение информации, а не спешный прогон этапа работы.

Не додумывайте за клиента.

Вообще, если есть качественный источник информации, то никогда не нужно ничего додумывать. Лучше спросить и понять. Тем не менее додумывание является распространённым явлением не только среди начинающих юристов^151. При этом вывод часто не лежит на достаточных основаниях, и выясненная картина произошедшего начинает содержать дефекты. А это хороший материал для того, чтобы затем допустить роковую ошибку. Поэтому студентам я всегда говорю: «Не додумывать! Только спрашивать и слушать, спрашивать и слушать!».

Помогайте клиенту быть вам понятным.

Рисуй! Наглядные изображения, схемы упростят процесс получения юристом информации. Например, очень сложно определить на слух в деле о наследовании всех наследников разных очередей, особенно когда их большое количество. Поэтому юрист может рисовать схемы сам, и может предложить нарисовать всё клиенту. В первую очередь это актуально на этапе задавания вопросов, но может оказаться полезным и в ходе свободного рассказа клиента.

Для лучшего понимания друг друга используйте примеры и аналогии. Но помните, что нельзя делать выводы, исходя только из примера или аналогии.

В целях вхождения в один язык, необходимый для понимания друг друга, иногда эффективно использовать примеры, на основе которых клиенту будет удобнее понимать то, что спрашивает или рассказывает ему юрист. Однако пример сам по себе не может быть достаточным основанием для того, чтобы сделать достоверный вывод.

Слушайте клиента. И услышьте его.

Часто мы задаём вопрос, но не слушаем ответ. Часто слышим именно тот ответ, который ждём, не обращая внимания на то, что нас сейчас не интересует. При выстраивании эффективной коммуникации всё это не годится. Клиент – источник, из которого нужно получить информацию так, как она есть. А потому необходимо слушать и, что очень важно, слышать клиента.

«Однако существуют некоторые обстоятельства, мешающие внимательно выслушивать. Часто то, что говорит клиент, не соответствует установке консультанта, и он слушает невнимательно. Широко распространена манера, нередко и в консультировании, когда мы не столько слушаем собеседника, сколько реагируем на его сообщения, в мыслях заранее сформулировав реплики, ответы, вопросы и т. п. Это только видимость слушания. Одним из последствий социального обучения является избегание излишней информации о другом человеке, что иногда побуждает консультанта сопротивляться рассказу клиента о глубоко личных делах, а результат такого сопротивления – опять же невнимательное слушание. Порой рассказываемые клиентом события или затронутые темы вызывают неприятные чувства: тревогу, напряжение. Консультант, стремясь избежать неприятного состояния, может не услышать в повествовании некоторые важные подробности. Трудности выслушивания вызывают и клиенты, которые непрестанно жалуются на свои проблемы …»152.

Важно не только слушать, что отвечает клиент, но и видеть, как он это делает.

«В общении люди непрерывно передают информацию друг другу не только посредством речи, но и выражением лица, движениями тела, установлением дистанции и т. п. Таким образом, при совместном пребывании мы никак не можем избежать общения. Мы высказываем, как чувствуем себя, что думаем, как хотели бы поступить, не произнося ни слова. Невербальное поведение человека очень существенно в процессе общения»153. Отсюда следует вывод, что важно не только содержание ответа, но и его форма. И юрист, не наблюдающий за тем, как клиент отвечает на вопросы, допускает ошибку. А это случается, когда юрист допускает подмену задачи или когда он теряет концентрацию. В такой ситуации он не получает данные, на основе которых можно предполагать или утверждать, например, достоверность/недостоверность получаемой информации^154. Шахид Ахмед по этому поводу говорит: «Активный слушатель также смотрит на говорящего, чтобы лучше “услышать” все, что тот говорит. Ведь слова составляют лишь небольшую часть содержания беседы. Если не обращать внимание на выражение глаз, жесты и движения говорящего, Вы услышите лишь малую часть того, что он рассказывает 155».

Кроме того, здесь следует отметить занятный момент, который часто встречается, но объяснения которому я пока не нашёл. Дело в том, что в силу каких-то, судя по всему, естественных причин мы, вступая в коммуникацию или просто беседуя, неосознанно стараемся поддерживать зрительный контакт. Для доказательства этого я ставил между беседующими участниками тренинга препятствие. Это была небольшая по размерам доска для рисования маркером. Не раскрывая своих целей, я говорил участникам, что это одно из условий игры. И они продолжали свою беседу, не видя друг друга. Но буквально через минуту они в ходе беседы начинали разными путями, вплоть до изменения своего местоположения в аудитории, пытаться добиться того, чтобы видеть глаза собеседника. Здесь я делал паузу и спрашивал, что и зачем они делают, почему нарушают установленное правило. И все без исключения отвечали, что им так крайне неудобно. Им нужно видеть друг друга. Но как только я ставил профессионально-юридическую задачу, например провести интервьюирование клиента, то, попадая в непривычные условия, начинающий юрист уже не тянулся к тому, чтобы установить зрительный контакт с клиентом, а уходил в себя, «теряя клиента из виду»156.

Таким образом, мы обнаруживаем, что видеть то, как отвечает нам наш собеседник, необходимо. И в обычной жизни мы в большинстве случаев так и поступаем. Поэтому следует согласиться с утверждением о важности активного слушания. Но начинающие юристы, попадающие в новую ситуацию решения не освоенной ими задачи, а потому находясь «не в своей тарелке», часто по каким-то причинам не пользуются данным инструментом. А это может затруднять решение задач, стоящих перед ними.

Не следует без необходимости прерывать клиента. Особенно, когда он думает.

Вообще от того, что клиент думает, юристу только польза. А поэтому, если клиент задумался при ответе на вопрос, не надо прерывать его. Ведь клиент может задуматься по разным причинам. Например, он задумался над тем, точно ли всё вспомнил. Тем самым он демонстрирует юристу сомнение в достоверности той информации, которую представил только что. И это сомнение – тоже информация для юриста. Поэтому вместо того, чтобы торопиться задавать вопросы для выяснения следующих обстоятельств, нужно уточнить уже полученную информацию.

Иногда клиенту нужно время для того, чтобы вспомнить. А процессу вспоминания целесообразно не препятствовать, а способствовать.

Однако редкий начинающий юрист в такой ситуации делает паузу и правильно ею пользуется. Мне довольно часто приходилось быть свидетелем случаев, когда малоопытные юристы не только не давали клиенту подумать над вопросом и ответом, но и прерывали ответ клиента очередным вопросом. А ведь прерванный процесс вспоминания относительно этих обстоятельств уже может не восстановиться, и юрист потеряет информацию.

Почему так бывает? Причина может лежать опять же в подмене задачи, когда юрист сосредоточен не на получении ответа, а на задавании вопроса. То есть ему важно не ответ получить, а вопрос задать.

Ищите простой путь. Не стоит увлекаться попытками получить информацию о предметах и явлениях через систему их признаков.

Не так часто, но встречаются случаи, когда начинающие юристы пытаются узнать, например, марку автомобиля через систему его отличительных признаков, таких как объём двигателя, количество дверей, тип кузова, надписи на багажнике и т. д. Это может принести свои плоды, но, на наш взгляд, усложняет работу юриста. Гораздо проще задать вопрос: «Какой марки Ваш автомобиль?». Скорее всего, каждый автолюбитель даст ответ на этот вопрос.

Необходимо вовремя выявлять предположения и оценочные суждения клиента, отличать их от фактов и правильно с ними работать.

Студенты не всегда улавливают в рассказе и ответах клиента его предположения и оценочные суждения, требующие дополнительных для юриста пояснений. Например, если клиент сказал, что он ехал медленно, то юристу следует задать вопрос: «Что Вы имеете в виду под словом “медленно”?» или «Уточните, пожалуйста, скорость, с которой Вы двигались».

Что касается предположений, то тут юрист, получив ответ: «Мне кажется, что сначала Иванов меня ударил правой рукой», рискует зафиксировать в резюме «Иванов ударил клиента правой рукой», не указав «клиент предполагает». Ещё хуже, если юрист зафиксирует: «Иванов напал на клиента и первым ударил его правой рукой». Это ещё раз демонстрирует то, что полученная от клиента информация должна быть зафиксирована именно так, как она была озвучена. В противном случае есть риск ошибки при формулировании позиции по делу.

Если клиент говорит, что не помнит, то далеко не всегда это значит, что он что-то скрывает и неискренен.

Конечно, не значит. Так как клиент на самом деле мог забыть. Более того, можно утверждать, что он более подвержен данному риску по сравнению с юристом, ведь юрист собирает информацию целенаправленно, тогда как клиент зачастую специально не фиксирует информацию о происходящем. По этой причине клиент может совершенно честно и искренне убеждать юриста в том, чего на самом деле не было. Такое явление получило название «Субъективно – правда, объективно – ложь». Это должен учитывать в своей работе каждый юрист.

В случае необходимости клиенту нужно помочь вспомнить.

Как же эффективно помочь клиенту вспомнить или иным способом получить забытую информацию? Этот вопрос требует отдельного самостоятельного изучения. Сейчас же можно предложить несколько вариантов:

1. Получить забытую информацию из других источников, таких как документы, свидетели и т. д.

2. Предложить вспомнить детали, события, которые происходили до и после. Иногда совершенно посторонние детали позволяют вспомнить детали ключевые.

Так, на одном из тренингов участникам крайне необходимо было выяснить, в какое время я приехал в институт. Я совершенно честно не помнил этой детали, поэтому юристы, предприняв несколько попыток, отступили ни с чем. Они начали задавать вопросы, касающиеся парковки автомобиля, того, что я делал перед тем, как выйти из автомобиля и направиться в здание юридического института. Им удалось выяснить, что, помимо прочего, когда я припарковал автомобиль, то достал из кармана мобильный телефон и отправил sms. Казалось бы, какое значение может иметь это событие? Но именно по сохранённой в телефоне sms юристам удалось выяснить, в какую именно минуту согласно времени мобильного телефона я подъехал к зданию юридического института.

Для примера можно привести и другую ситуацию.

Юристу было важно узнать о том, был ли на улице ветер. Клиент не помнил этой детали произошедшего, так как в тот день не был сконцентрирован на фиксации событий. Однако после заданной юристом серии вопросов в целях выяснения деталей хронологии клиент вспомнил, что когда он шёл из пункта «а» в пункт «б», то по пути видел грузовой автомобиль, водитель которого прогревал двигатель. Это запомнилось клиенту потому, что из выхлопной трубы грузовика шёл густой дым, создавая большое зловонное облако, которое разрасталось всё больше и больше и которое клиенту предстояло пересечь. Когда клиент прошёл уже около 100 метров, он обернулся и увидел, что облако поглощает всё большее пространство. В связи с этим клиент вспомнил, что ветра не было, иначе он бы сдувал облако дыма.

Данный пример ещё раз демонстрирует то, как детали хронологии, кажущиеся юристу посторонними, могут помочь клиенту вспомнить необходимое, имеющее важное значение для дела.

Проблема отправных точек.

В большинстве случаев максимальная полнота информации достигается изложением событий в обычном хронологическом порядке^157. Зачастую трудность возникает в определении точки начала и окончания хронологии событий. В некоторых случаях точка отсчета ясна уже из общей картины событий, построенной клиентом^158. Но, как мы уже отмечали, зачастую необходимо выяснить, что происходило до главного события, а что после. Например, может иметь значение то, какие взаимоотношения были между клиентом и потерпевшим до главного события. Что же касается точки окончания хронологии, то тут никогда не будет лишним уточнить у клиента, на какой стадии находится дело в настоящий момент. Это важно потому, что клиент может обратиться к юристу тогда, когда решение по его делу уже вступило в законную силу. И юрист должен это учитывать.

Очень часто выяснение хронологии событий заставляет юриста уделить внимание определённым деталям. В таком случае следует обозначить точку отсчёта для клиента следующим образом: «Иван Иванович, не могли бы Вы мне ещё раз поподробнее рассказать, начиная вот с этого места?» или «А вот тут поподробнее, пожалуйста. Мне очень важно знать все детали произошедшего». Это важно потому, что данные точки, подобно сигналам, позволяют клиенту быстро понять, с какого места и о чём ещё необходимо рассказать юристу.

Интервьюированием следует управлять.

И в заключение не могу не отметить, что юристу следует управлять интервьюированием, а не быть управляемым клиентом и ситуацией. Хотя бы уже потому, что только так можно решать профессиональную задачу. Однако начинающие юристы в связи с неопытностью довольно часто попадают в ловушку, когда не они проводят интервьюирование, а клиент с их помощью задаёт вопросы себе. Как этого избежать? Набираться опыта. Как? Тренироваться и рефлексировать проделанную работу. Иначе никак.

Подводя итог, можно отметить очевидность обозначенных выше трудностей и путей их решения, в связи с чем я рискую получить обвинения от опытных коллег в том, что зафиксировал банальность. Но я бы не утруждал себя соответствующими фиксациями и обобщениями, на которые ушло несколько лет, если бы эти трудности не обнаруживались из года в год на тренингах, практических занятиях, в том числе с уже опытными коллегами, а также если бы не тратилось много ресурсов на их преодоление. А раз так, то смею предположить актуальность подготовленного материала. Особенно для тех, кто ещё только встал на путь становления своей профессионально-юридической компетентности.

И. А. Шевченко

Консультирование клиента. Техники эффективной коммуникации. Трудности и решения для начинающих юристов

Консультирование клиента осуществляет в своей профессиональной деятельности едва ли не каждый юрист, тем более работающий в области оказания юридических услуг. Оно может быть направлено на достижение минимум двух целей. Первую цель можно сформулировать как «дать консультацию». Юристы, ставящие именно такую цель, склонны утверждать, что им необходимо проконсультировать клиента, то есть дать ответ на заданный вопрос. Проблема понимания и ясности сказанного юристом – проблема клиента. И если тому что-то не ясно, то пусть задаёт вопросы. Такой юрист похож на преподавателя, который идёт в аудиторию не передать знание, а прочитать лекцию. В чём же они схожи? В том, что потеряли адресата.

Поэтому я склонен утверждать другое. Как уже отмечалось в материале, посвящённом интервьюированию, клиент обращается за консультацией к юристу потому, что не хочет или не может разбираться в правовых вопросах сам. Поэтому он рассматривает юриста как средство – источник знания и собственного понимания. И здесь на первый взгляд становится очевидным, что юристу необходимо это знание клиенту передать. Загвоздка в том, что под передачей знания мы привыкли понимать озвучивание некоторого текста в ответ на вопрос. Но на деле всё оказывается несколько сложнее. Во-первых, клиент обращается, как правило, не для того, чтобы послушать, а чтобы услышать/понять и потом сделать, исходя из своих интересов и целей. То есть в результате он должен быть готовым действовать. Во-вторых, процесс понимания и перевода знания в действие является сложным и не обеспечивается только лишь формальным говорением юриста. В связи с этим Г. П. Щедровицкий отмечал: «Говорить надо так, чтобы тот, кто вас слушает, не мог не понять. Вот как он поймёт – очень сложный вопрос»159. «“Не понял” – это значит, что текст прослушал, вроде даже запомнил, а к ситуации перейти не могу. Про что там – не могу ни увидеть, ни представить себе»160. «Передача знаний не самоцель. Знания передаются, чтобы люди умели действовать …»161. «Понять, в самом грубом виде, значит приспособить тот текст, который он получил, к своему действию в ситуации либо построить новое действие в соответствии с этим текстом»162.

Отсюда задача консультирования, на мой взгляд, заключается в формировании у клиента понимания и способности действовать в ситуации, где это действие ему необходимо. Если этого удастся добиться, то можно быть уверенным, что клиент получил качественную услугу. И именно из такой цели консультирования я буду исходить далее. Потому что достижение именно этой цели необходимо считать квалифицированной клиентоориентированной юридической помощью или просто качественной работой.

А далее, пытаясь понять, как может и должна быть устроена деятельность юриста на этапе консультирования, можно достаточно быстро обнаружить, что в правовом консультировании так же, как и в интервьюировании, кроме юриста и юридического знания собственно юридического больше ничего нет. И в этом смысле консультирование клиента есть процесс чистой коммуникации. А потому отработке именно коммуникативных техник были посвящены тренинги и практические занятия, в ходе которых, как и при проведении тренингов по интервьюированию клиента, у студентов и начинающих юристов обнаружился ряд трудностей. Их описанию, а также предложению рекомендаций, которые могут помочь избежать этих трудностей, и посвящён этот текст.

В отличие от интервьюирования, где юристу необходимо задавать вопросы, слушать, слышать и понимать клиента для того, чтобы получить для дальнейшей работы необходимую информацию, устройство коммуникации юриста и клиента на этапе консультирования выглядит иначе.

Знаками «Ю» и «К» обозначены соответственно юрист и клиент. Знаком «З» обозначено значение, представляющее собой содержание юридической консультации, которое юрист «принёс» с собой на консультирование. Цель юриста – передать значение клиенту таким образом, чтобы вопрос, с которым клиент обратился за консультацией, исчез, а сам он был способен действовать в своей ситуации в своих интересах^163. Как это сделать?

Сегодня я исхожу из того, что коммуникация юриста и клиента на этапе консультирования может быть описана с использованием предложенного выше рисунка следующим образом. Имея значение, являющееся ответом на заданный клиентом вопрос, юрист сталкивается с необходимостью решить три задачи, а именно: 1) зашифровать это значение в систему понятных клиенту и в этом смысле способных быть расшифрованными клиентом знаков; 2) обеспечить передачу «шифра» по каналу коммуникации; 3) помочь клиенту осуществить расшифровку и в конечном счёте обеспечить понимание сказанного. Одновременно с этим юристу следует постоянно по каналу обратной связи^164 получать от клиента знаки, благодаря которым юрист будет осуществлять диагностику понимания клиентом сказанного юристом. И в этом смысле всё это внешне и технически очень похоже на то, как мы отправляем файлы по электронной почте адресату.

Допустим, что эти три файла  являются значением, которое требуется передать. Допустим, что сервис электронной почты позволяет пересылать одновременно только один файл. Поэтому мы осуществляем шифрование значения, используя программу-архиватор, и получаем знак . Он есть по сути своей зашифрованное значение. Его мы и отправляем по электронной почте. Далее исходим из того, что передача удалась и адресат получил шифр. Значит, ему требуется осуществить посредством программы расшифровку и в результате получить то значение, которое было зашифровано. И это возможно в случае, если шифрование произошло без ошибок, а также если у адресата есть адекватное задаче средство расшифровки. Если же на компьютере адресата нет архиватора либо же его версия гораздо более ранняя, нежели у отправителя значения, то получится ситуация, с которой каждый из нас знаком. И она называется «у меня не получилось открыть файл»165.

И это похоже на то, что происходит в ходе коммуникации, когда один передаёт значение одному или нескольким. И разного рода сбои, которые случаются у начинающих юристов, могут приводить к разрывам в коммуникации. А это вряд ли нужно клиенту, пришедшему получить ответы, и юристу, которому необходимо сформировать понимание. Попробую обозначить то, что в области трудностей и решений мне удалось обнаружить к сегодняшнему дню.

Об ответственности

Следует помнить, что клиент может допустить ошибку только в выборе юриста. В остальном всю ответственность за качество консультации несёт юрист.

Опять же приходится обратить внимание на то, что нередко в трудностях выстраивания коммуникации юрист винит клиента. «Он ничего не понимает!», – может выкрикнуть студент юридической клиники, потеряв терпение. Конечно, я не отрицаю, что есть люди, выстраивание коммуникации с которыми – задача нерешаемая. Но это исключительные случаи. Во всех остальных случаях ответственность за понимание клиента, а вместе с тем за качество оказанной услуги, несёт юрист.

О задачах подготовки к консультированию

Следует помнить, что на этапе подготовки к консультации стоящая перед юристом задача не сводится только к разработке содержания консультации.

Когда нам нужно подготовиться к консультации, мы ищем то содержание, которое позволит клиенту удовлетворить свою потребность в получении ответов. И, подготовив ответ, всегда думаем, что готовы к решению стоящих перед нами задач^166. Студенты, в рамках ролевой игры получив задание подготовиться к консультации, как правило, считают так же. Они готовят ответы на заданные клиентом в процессе интервьюирования вопросы^167. И в ходе самой ролевой игры попадают впросак. Причиной тому является не дефицит знания права и не низкий уровень подготовки содержания консультации. Причина в другом. Если мы сфокусированы на цели, о которой говорили выше, то ещё до начала консультации должны чётко для себя определить не только то, ЧТО именно будем рассказывать клиенту, но и то, КАК именно. Второй задаче, как правило, не уделяется внимания вообще, потому часто соответствующий вопрос и в голову не приходит. И это одна из причин недостаточной готовности. В связи с этим подготовка к консультации должна включать в себя не только разработку содержания ответа на вопрос, но и структуру этого содержания, а также способы его передачи клиенту.

Структурирование содержания, как показывает рефлексия консультирований, задача важная. Хотя бы уже потому, что можно предположить минимум три структуры одного и того же содержания: 1) в соответствии с логикой изложения в источниках права и иных источниках; 2) в соответствии с логикой понимания юристом; 3) в соответствии с логикой понимания клиентом^168. Разные структуры позволяют решать одну и ту же задачу с разной степенью успешности. Чаще всего мы выбираем ту структуру, которая удобна нам, в соответствии с которой нам удобно держать содержание в себе. Однако клиент на консультировании ставит вопросы не такие и не так, как это делает экзаменатор или студент^169. Он задаёт другие вопросы, и необходимость ответа на них требует специального структурирования материала. А потому, готовясь к встрече с клиентом, юрист, задавая структуру содержанию, должен ответить на вопрос: «А с чего мне следует начать, чем продолжить и чем закончить, чтобы быть понятным, а в итоге понятым?». И это – вторая задача, которую юристу следует решить на этапе подготовки к консультированию.

Далее. Даже когда у юриста есть структурированное содержание консультации, ему ещё рано консультировать клиента. Ему нужно понимать, как организовать взаимодействие с клиентом для того, чтобы консультирование было эффективным. Поэтому следует тщательно продумать всё, начиная со встречи клиента и заканчивая выходом клиента из офиса. Это третья задача, которую нужно решить. Только при решении этих трёх задач можно считать себя готовым проводить консультирование.

На этапе подготовки к консультации следует прогнозировать вопросы, которые клиент может задать дополнительно.

Как показывает практика, клиент никогда не ограничивается тем вопросом, который задал на интервьюировании. И в процессе консультирования по ходу или по завершении изложения ответа юристом он всегда начинает задавать дополнительные вопросы на понимание. Например, если клиент задал вопрос «Что я могу?» или «На что я имею право?», то в ходе консультации он, скорее всего, дополнительно спросит вас: «А как мне это сделать?» И, скорее всего, внутри этого общего вопроса будут лежать другие, более частные. Начинающие юристы часто попадают в такие ситуации и не всегда оказываются готовы к такому развитию событий.

Поэтому на этапе подготовки консультации юристу необходимо отметить узловые части и спрогнозировать те вопросы, которые клиент может задать^170. Осуществив такой прогноз, следует подготовить ответы на эти вопросы, а если это необходимо, сразу заложить их в содержание консультации.

Если вы оказались не готовы ответить на дополнительный вопрос, то не отвечайте на него. Нужно оставаться честным с клиентом.

Не всегда прогноз возможных вопросов оказывается верен. Потому начинающий юрист должен быть готов к тому, что клиент задал дополнительный вопрос, а вы не можете ответить на него сразу. Нередко начинающий юрист в такой ситуации пытается всеми правдами-неправдами отвечать на поставленные вопросы. Пытается вспомнить опыт родных и знакомых, то, что слышал в передаче «Час суда», и т. д. И ничего хорошего из этого никогда не получается. Он тонет ещё больше, качество консультации становится всё хуже, клиент получает некачественную информацию и рискует на её основе в будущем принять ошибочные решения.

В ходе соответствующих ролевых игр, проводимых в рамках тренинга навыка консультирования, я, как правило, сталкиваюсь именно с таким вариантом развития событий. Почему так получается? Возможно, потому, что начинающий юрист боится сказать клиенту, что не готов ответить на поставленный вопрос. Может быть, это связано с тем, что ещё со школы всем известно, что не отвечать на вопросы нельзя, что на все вопросы нужно давать ответы сразу и быстро. Потому студент и ведёт себя как на экзамене, когда получал неудобный билет.

Однако же коммуникация с клиентом – это не экзамен, который принимает преподаватель. Здесь перед юристом стоит другая задача^171. К тому же только глупец будет утверждать, что можно знать всё. Поэтому в такой щекотливой ситуации вам следует честно сказать клиенту, что вы не можете ответить на поставленный вопрос, а затем обсудить с ним варианты разрешения проблемы.

Нюансы и детали.

Следует помнить, что консультация состоит из деталей и нюансов, в том числе обусловленных спецификой дела клиента. Поэтому не может быть консультации «в общем». Как правило, она не приносит клиенту желательного результата. И в такой ситуации он либо начинает задавать вопросы, либо остаётся без ответа. И тогда он оказывается либо вообще не способным что-то сделать, либо начинает действовать на основе информации, но не той, которую предоставил юрист, а той, которую создал для себя сам. И в этом смысле утверждать адекватное понимание клиентом юриста нельзя^172. А раз так, то и нельзя консультирование как услугу считать проведённым качественно. Поэтому ещё на этапе подготовки юрист должен уделять внимание деталям и нюансам. Это же поможет спрогнозировать дополнительные вопросы, о которых мы говорили чуть выше.

О средствах и условиях трансляции значений

Необходимо быть «в одном языке» с клиентом.

Коммуникация будет тем эффективнее, чем больше одинаково понятных юристу и клиенту слов будет использовать юрист. И в этом смысле не важно, что это за слова. Хотя бы и слова, которые используют пингвины. Главное, чтобы клиент понял, может ли его проблема быть решена, и если да, то как. И в этом смысле нужно не забывать, что слово шифрует значение. И у разных людей в разных пространствах одно и то же слово может обозначать совершенно разное. Как пример вспоминается ситуация со смайликом, когда на тренинге по консультированию участник, играющий роль юриста, «клиентам» дал задание нарисовать смайлик. Конечно же, в ходе «разбора полётов» мы обнаружили, что разные люди смайлик нарисовали по-разному.

Важно не просто быть «в одном языке» с клиентом. Важно при этом использовать язык деятельности.

На этом стоит остановиться особо, так как это принципиально важно. На сегодняшний день я фиксирую у начинающих юристов две основные болячки, которые со временем могут никогда не позволить студентам стать настоящими профессионалами. Первую я бы назвал «Этого нельзя сделать». Соответствующий больной по разным причинам преимущественно настроен на отказ в помощи любому. Что бы ни спрашивал клиент, такой юрист в первую очередь ищет основания для отказа. Понятно, что во время, когда требуется способность решать сложные задачи, юрист, умеющий говорить только «нет», не имеет профессионального будущего.

Второй часто встречающийся недостаток выражается вот в чём. Ещё со школьной скамьи начинающий юрист привык отвечать учителю то, что написано в учебнике. Примерно к тому же он привык, когда учился на юрфаке. Такой опыт «отвечания» напрямую транслируется в профессиональную юридическую деятельность. Там это выражается в том, что на консультировании в ответ на поставленный правовой вопрос юрист рассказывает клиенту о том, что в связи с этим написано в законе. Но клиенту почти всегда неинтересно, что написано в законе^173. Его интересует совсем другое.

Клиент приходит к юристу для того, чтобы тот, выступая ресурсом, помог достичь тех целей, которые клиент для себя поставил. И в этом смысле ему, как правило, не важно то, что нельзя. И ему мало интересно, что написано в законе. Ему важно понять, что делать, чтобы добиться желаемого результата. Ему важно: 1. Понять; 2. Что делать; 3. Чтобы сделать. И если это так, то у начинающего юриста появляется задача, с которой он раньше никогда не сталкивался. Это задача перевода текста права и имеющегося опыта в последовательность действий. Схематически это может выглядеть примерно вот так:

Нарисованное означает следующее. По всей видимости после анализа фактической стороны дела и применимого к ней права юристу необходимо поставить себя на место действующего и спроектировать всю последовательность необходимых и возможных действий. А затем по каналу коммуникации получившийся алгоритм передать клиенту. Если всё получится, то юрист, решив свою задачу, как результат будет иметь клиента, способного действовать. А это, исходя из задач консультирования, именно то, что нужно.

Обратите внимание на то, что работа в языке деятельности часто предполагает строгую последовательность шагов.

Причём эта последовательность часто не совпадает с логикой описания объекта и логикой содержания закона. Если я руковожу постройкой дома, то я, несмотря на то, что написано в законе, сначала должен исполнителям направить команду обеспечить фундамент. Затем я укажу им возводить стены, и только затем они будут ставить крышу. Если я изменю последовательность команд, начав с крыши, то, скорее всего, построить дом не получится. На тренингах в юридической клинике иногда случались именно такие ситуации. Студент отправлял в аудиторию команду, которая тут же исполнялась. Но при этом нарушалась последовательность команд. В результате последующее действие становилось невозможным в связи с тем, что результаты предыдущего невозможно было отменить или изменить^174. А поэтому, готовя на этапе подготовки консультации алгоритм действий для клиента, следует уделять особое внимание последовательности действий, которые клиент должен совершить.

Следует не забывать проверять актуальность подготовленной консультации.

Между интервьюированием и консультированием клиента может быть промежуток времени. И в этом промежутке нередко происходят события, из-за которых подготовленная консультация теряет свою актуальность для клиента. Например, клиент спрашивал, как ему взыскать долг по договору, а в период между интервьюированием и консультированием должник долг вернул. Поэтому ещё в самом начале консультирования не будет лишним уточнить у клиента, не изменилось ли чего с момента последней встречи. И если клиент подтверждает неизменность ситуации, то можно переходить к даче консультации.

Другое дело, когда изменения произошли. В данной ситуации начинающие юристы не всегда находят оптимальный вариант поведения. На мой взгляд, он должен основываться на степени готовности юриста качественно консультировать клиента. Если ситуация изменилась несущественно, например возникли новые обстоятельства, как то: должник пытался договориться, но переговоры не удались, – тогда можно начинать консультацию. Если же ситуация изменилась кардинально, вплоть до изменения у клиента интереса, когда подготовленная консультация уже не отвечает потребности клиента, то нужно брать время на подготовку новой консультации, вплоть до переноса дня встречи. Это, конечно, может быть неудобно, но иного выхода нет. Остаётся только лишь сделать так, чтобы клиент понял, что это делается исключительно в его интересах.

Помните о необходимости устанавливать и удерживать зрительный контакт с клиентом.

Мы достаточно подробно обсуждали значимость зрительного контакта, когда говорили об интервьюировании клиента. Консультирование как коммуникация не является исключением, а потому всё сказанное о функции зрительного контакта в равной степени распространяется и на консультирование. По глазам клиента часто видно многое, в том числе – понимает он вас или нет.

Однако нередко начинающие юристы уходят в себя с головой, подобно докладчику, читающему по бумажке. Это может быть вызвано потерей задачи, когда юристу нужно не значение передать, а текст озвучить. Разные задачи – разная организация деятельности.

Не забывайте, что понимание у клиента может происходить медленнее, чем говорит юрист.

Когда мы сами знаем, то нам всё очевидно. И мы склонны искренне удивляться, одновременно с этим восклицая: «Как же этого можно не понимать!». Мы уже забыли, что знания, которые транслируем, сами получали не год и не два, и считаем, что слушающий должен понимать нас ровно с той скоростью, с которой мы говорим. Конечно, это ошибка, способная разорвать коммуникацию. И если такой разрыв произошёл, например, на лекции, то выпавший из коммуникации студент начинает просить помощи у соседей по парте, чтобы они дали списать пропущенное. У клиента такого соседа не будет, и он просто не получит полный ответ. Поэтому при консультировании следует помнить, что клиент в своём понимании всегда на шаг позади, и выдерживать оптимальный темп^175, делать паузы^176, чтобы дать клиенту возможность догнать юриста, а также задавать дополнительные вопросы на понимание. И нужно постоянно держать клиента в зрительном контакте, проводя постоянную диагностику понимания сказанного. На практике же часто можно сталкиваться с ситуациями, когда клиент ещё начало не понял, а юрист ему уже основную часть консультации предъявляет.

Старайтесь избегать не согласованной с клиентом замены ключевых слов.

На это уже указывалось, когда разговор шёл о коммуникации в рамках интервьюирования. Там я приводил пример, когда юрист в рамках одной и той же встречи с клиентом один и тот же объект называл квартирой, объектом недвижимости, жилым помещением и т. д. Конечно, не стоит допускать такую замену и на консультировании.

В случае необходимости следует задавать значение используемых вами слов.

Уже заранее юристу необходимо знать, какое слово может толковаться разными людьми по-разному, а потому способно вызвать разрывающие коммуникацию рассогласования. В лучшем случае неточное понимание значения слова вызовет у клиента недоумение: «Что мой юрист имел в виду? Может быть, это?» В худшем случае он даже вопрос себе не задаст, поняв так, как получилось.

Так, например, на одном из тренингов юрист, которому необходимо было передать значение, объясняющее клиентам, как выглядит треугольник, использовал конструкцию «угол смотрит». Он подразумевал, что выражение «угол смотрит вправо» предполагает вот такое расположение угла . Однако в аудитории были люди, которые нарисовали угол с точностью до наоборот. Они искренне полагали, что «угол смотрит» означает не то, куда направлен сам угол, а то, куда направлены лучи угла, равноудаляясь друг от друга относительно биссектрисы.

Поэтому нами в ходе тренинга было выработано правило, согласно которому, если возможны разные понимания, когда вводится слово, которое может пониматься неоднозначно, то следует пояснить, что вы под ним подразумеваете. Ведь если бы в нашем примере юрист пояснил, что он имеет в виду под выражением «угол смотрит», и предложил в дальнейшем отталкиваться именно от такого понимания, то наверняка избежал бы дефектов в своей консультации.

Целесообразно использовать простые предложения, избегать «перегрузки» предложений причастными и деепричастными оборотами.

Вопреки распространённому мнению, далеко не всё можно сказать простыми доступными для каждого словами. Однако не стоит забывать, что настоящее искусство для юриста – это суметь сложное содержание превратить в понятные для клиента слова.

Излишнее усложнение конструкций может происходить по разным причинам. Иногда начинающий юрист, овладев языком права, специально усложняет свой и без того сложный юридический язык для того, чтобы демонстрировать принадлежность к профессии и собственную успешность. Но часто, и это подтверждают наши тренинги, оказывается, что возникают трудности с тем, чтобы сказать просто даже простое. Предложения не конструируются, а слова застревают в горле. Это можно исправить только тренировками. Но не вызывает сомнения тот факт, что сложно построенные предложения мешают понимать консультацию.

Консультация должна быть чёткой и конкретной. Не следует «лить лишних слов».

Очевидно, что всё лишнее является лишним, поэтому лишние слова только затрудняют коммуникацию. Это было неоднократно выявлено в ходе тренингов, чем и объясняется настоящая рекомендация.

Если содержание консультации сложно и объёмно, то следует разбивать её на части.

Иногда действительно необходимо предъявлять клиенту информацию по частям. При этом следует не забывать обозначать клиенту, о каком именно сегменте вы ведёте речь и в каком месте содержания консультации он лежит.

Следует учитывать, что клиент может самостоятельно маркировать какие-то части консультации как неважные при всей их важности и наоборот.

Содержание консультации не может быть однородным. Всегда в нём есть части, которые требуют отдельного пристального внимания со стороны клиента. И юрист должен заранее для себя сделать соответствующие отметки, а в ходе консультирования сделать для клиента соответствующие акценты. Это важно потому, что у клиента может быть своё видение важности тех или иных частей содержания консультации. И оно далеко не всегда обусловлено устройством правовой реальности и фактической стороной его дела. Например, клиенту может быть интересно всё, что связано с размером вреда, который ему может быть возмещён в судебном порядке. Но при этом ему может быть совсем неинтересно то, что связано с основаниями уменьшения размера вреда, а также особенностями составления и подачи в суд юридического документа. И эту часть консультации он может просто не услышать.

Поэтому, если юрист отмечает некоторые части консультации как то, что клиент должен точно услышать и понять, то в ходе консультации он должен на них обращать внимание клиента.

Имейте в виду, что уверенное поведение юриста может влиять на восприятие и понимание.

Откровенно говоря, для меня это утверждение было открытием. Конечно, я знал, что уверенность консультирующего юриста может влиять на восприятие и последующее отношение клиента к сказанному, но в отношении понимания у меня даже таких подозрений не было. Однако в ходе одного из тренингов мы с начинающими юристами обнаружили одну занятную штуку. Работая в области подбора способа шифрования, адекватного аудитории адресатов^177, вдруг два разных человека сказали аудитории слово в слово один и тот же текст. Только один сказал это гораздо увереннее другого. И слушатели отметили, что текст, сказанный уверенно, был гораздо понятнее и в связи с этим убедительнее. Чем это вызвано, для меня пока загадка. Но учитывать это надо. Тем более что юрист всегда в силу специфики профессии должен быть образцом уверенности.

В случае обнаружения у клиента признаков непонимания объясните по-другому.

Часто начинающие юристы, обнаружив, что их не совсем понимают, пробуют объяснить ещё раз. При этом ближе подсаживаются, пристальнее смотрят, медленнее говорят и делают более жёсткие акценты. Это может сработать, если будет средством, адекватным задаче преодоления трудности понимания. Однако нередко нужно не объяснять ещё раз, а просто рассказать по-иному, даже, может быть, задав содержанию другой шифр и другую структуру.

Если клиент совсем запутался, то начинайте сначала.

По своей сложности консультации бывают разные. И возможно такое, что консультация зайдёт в тупик. Конечно, есть смысл начать с начала. И желательно по-другому.

Процессом консультирования следует управлять.

Так же, как и интервьюирование, консультирование является процессом, которым юрист должен управлять. Потеря управления может мешать решению задачи, которая стоит перед юристом. Всё сказанное выше способствует тому, чтобы консультирование было управляемым. И к этому можно добавить ещё одно средство, которое было обнаружено начинающими юристами на одном из тренингов.

Так, перед юристом стояла задача сделать так, чтобы его коллеги по группе получили заданное значение. Для этого он мог использовать только слова. И оказалось, что юрист, который стремился делать процесс передачи эффективным, быстро пришел к выводу о том, что процесс передачи должен быть управляемым. И он придумал следующее средство: направив адресатам команду типа «сначала послушайте, потом фиксируйте», следил за выполнением этой команды. Похоже, что такое изобретение обуславливается тягой большинства людей делать выводы и принимать решения, не получив достаточных данных, в том числе не дослушав. Не исключено, что на консультацию попадут клиенты именно с такой особенностью. А потому в ряде случаев может быть необходимо использовать направленную команду, сказав клиенту, например: «Иван Иванович, давайте я закончу то, что начал Вам говорить, после этого я отвечу на Ваши вопросы. А затем мы вместе решим, как лучше поступить в Вашей ситуации».

Имеет ли юрист право принимать решения за клиента?

Нередко в ходе консультирования юристу необходимо представить клиенту варианты решения его проблемы, помочь выбрать, а затем и реализовать наиболее приемлемый вариант^178. В связи с этим иногда возникает вопрос, нужно ли юристу принимать решение за клиента.

Следует отметить, что этот вопрос в профессии возникает не так часто, как хотелось бы, по крайней мере, мне. И связано это с тем, что в профессионально-юридической культуре России этот вопрос, похоже, решён однозначно большим количеством представителей профессии. По крайней мере, часто от юристов разного статуса, опыта и возраста приходится слышать, что юрист знает лучше, чем клиент. «Я адвокат, и я лучше знаю, что и как для него лучше», – приходится слышать не так уж и редко. Похоже, что именно такой подход, который в профессии получил название «опора на собственный профессионализм»179, укоренился и часто даже не проблематизируется. И ведь он достаточно удобен. Мы знаем, что всегда проще сделать самому, чем научить действовать другого. И нередко, исходя из этого, юрист позволяет себе решать за клиента, убеждать или переубеждать клиента в правильности выбора, умалчивать заведомо неинтересные, по мнению юриста, варианты решения проблемы и т. д. Но так ли здесь всё просто, как кажется на первый взгляд?

Адвокат – независимый профессиональный советник по правовым вопросам^180. И из содержания закона прямо не следует возможность адвоката принимать решения за клиента. Не найти этого и в кодексе профессиональной этики адвоката^181. Не думаю, что для юристов, работающих на рынке юридических услуг без статуса адвоката, может или должно существовать другое правило. Хотя почему бы и нет? А если так, то давайте попробуем посмотреть немного дальше формул закона.

При решении вопроса о том, следует ли адвокату вместо клиента принимать решения по ключевым для клиента вопросам, необходимо учесть два важных сюжета.

Сюжет первый. Я знаю, как для него лучше.

Когда мы утверждаем, что знаем, как для него лучше, то, как правило, заблуждаемся. Ибо допускаем одну ошибку: утверждая, что знаем, как лучше другому, мы знаем не то, как лучше для него, а то, как было бы лучше нам, если бы мы были на его месте. И это очень важно. В этом смысле мама, запрещая дочери дружить с одноклассником, делает это не потому, что тот не подходит дочке, а потому, что не подошёл бы маме, если бы она была на месте дочери. Да и вообще маме будет спокойней, если дочь будет сидеть дома. Где вот только в этом сама дочь? Получается, что подобного рода рассуждения исключают другого (в нашем случае клиента) из этого рассуждения, происходит замещение, в ходе которого мы незаметно для себя становимся на его место. Но ведь он не мы. И мы не на его месте. Тогда возникает следующий закономерный вопрос: можно ли, оставаясь на своём месте, будучи в своей ситуации, точно и полно определить, что для клиента лучше? Можем ли мы, грубо говоря, прочувствовать за него всю его жизнь и проблему в ней, чтобы безошибочно решить, как лучше ему следует поступать? В ходе практических занятий студенты часто продолжают утверждать, что да. Тогда я использую следующий ход:

«Так как мы находимся в университете, – говорю я своим студентам, – значит, вы пришли сюда учиться, а я пришёл вас учить. Так?» «Так», – отвечают студенты. «Значит, раз вы пришли сюда учиться, то в ваших интересах я должен сделать так, чтобы на зачёте, который состоится завтра, я тщательно проверил, насколько вам удалось научиться, а потому в ваших же интересах, чтобы я особо тщательно проверял ваши знания, задавая вам дополнительные задания для проверки уровня вашей компетентности. Так?» И после этого вопроса я начинаю видеть, что студенты не то чтобы загрустили, но точно стали чуть более напряжёнными.

Что же происходит? Происходит рассогласование между тем, как я думаю, что лучше для моих студентов, и тем, что они сами для себя определяют как лучшее. Определённо, что для большого количества студентов, даже если они честно стремятся к знаниям и компетентности, всё же лучше получить оценку автоматом или, в лучшем случае, не получать на зачёте и экзамене дополнительных вопросов. И если этот грубый пример демонстрирует такое рассогласование, то почему мы, будучи уже юристами, склонны утверждать, что всякому обвиняемому обязательно интересно изменить меру пресечения с заключения под стражу на подписку о невыезде^182 или же получить оправдательный приговор? Склонны потому что, заблуждаясь, считаем себя знатоками права и в силу этого вершителями человеческих судеб. Либо же просто ленимся вступать с клиентом в продуктивную коммуникацию, направленную на выяснение его интереса и целей. Это же на самом деле труднее^183.

Вторая причина, делающая невозможным то, что я назвал «знаю, как для него лучше», обусловлена тем, что мы живём и действуем в разных ситуациях. «Очень красиво это описывали Ильф и Петров в образе “Вороньей слободки”, где живёт куча людей: лётчик-полярник, бывший князь, а ныне трудящийся Востока, дворник Пряхин, гражданка Пферд… У них там свои проблемы, в этой коммунальной квартире… И вроде бы все эти люди связаны пространственно, но живут они все при этом в совершенно разных ситуациях»184. «Ситуация как-то складывается. Она всегда есть единство объективного и субъективного, обстоятельств и нашего к ним отношения»185. «Границы между ситуациями очень сложны, проводить их непросто. И проходит какое-то довольно большое время, прежде чем начинает складываться общность ситуации. Пространство и время никогда не определяют единство ситуации, ибо ситуация задаётся человеческим сознанием, тем, как человек себя сознаёт, кем он себя сознаёт, где он себя сознаёт»186. Рассуждения Г. П. Щедровицкого дополнительно наводят на мысль, что работа с ситуациями, правовое консультирование чужой ситуации требуют специальной компетентности, которой, смею предположить, нет у большинства юристов. Отсюда получается, что клиент находится в своей ситуации, юрист в своей, и потому, не владея достаточными данными, не имеет достаточного основания для того, чтобы сделать достоверный вывод относительно того, что для клиента лучше. Поэтому всякий такой вывод есть логическая ошибка. И, делая выбор за клиента, юрист рискует. И не всегда он «удачно попадает» в интерес. Дисциплинарная практика адвокатов в связи с этим знает распространённые случаи, которые квалифицируются как «адвокат действовал вопреки интересам и воле доверителя».

Сюжет второй. Ответственность.

Следует помнить, что принимающий решение несёт ответственность за это решение. Более того, клиенту, чтобы сделать выбор и взять на себя всю ответственность, необходимо услышать и понять консультацию юриста, проведя серьёзную мыслительную работу и получив правовое знание. А для этого уже нужно серьёзно думать. Думать же, и думать правильно, нужно уметь. И это достаточно трудно. Ровно потому, что человек не рождается умеющим думать, и не всегда попадает в условия, где можно научиться это делать^187. Но человек в дополнение к этому в силу естественных причин рождается ещё и безответственным. Многие и с возрастом не достигают той взрослости, которая бы характеризовала человека как ответственного^188. И в ситуации, когда клиент нередко склонен не напрягаться интеллектуально и не брать на себя ответственность^189, он попросит своего юриста решить всё самостоятельно. А наиболее требовательные клиенты могут и настоять на этом. При описанных выше условиях это нормально^190. Поэтому юрист, принимающий решение за клиента, берёт всю ответственность на себя. Ответственность за правильность выбора как минимум. Однако стоит ли это делать в ситуации, которую я описал чуть выше, когда говорил «я знаю, как для него лучше»? Думаю, что нет. Не стоит этого делать ещё и потому, что клиент вряд ли простит юристу его ошибку в выборе. Скорее напротив, у клиента будет благодатная почва для того, чтобы предъявить юристу обоснованные претензии^191.

К этой части текста я уже рискую сформировать у читателя неправильное отношение к тому, что называют ответственностью юриста. И невнимательный читатель может возразить, обвинив меня в том, что я рисую образ юриста-дельца, всеми путями стремящегося уйти от ответственности. Нет, я вовсе не имел это в виду. Юрист, безусловно, должен быть ответственным и отвечать за качество той услуги, которую обязался оказать клиенту. Я имел в виду то, что не нужно брать на себя ответственность там, где для этого нет достаточных оснований и где это не обусловлено соответствующей функцией. А в ситуации принятия ключевых решений в рамках проблемы клиента, как я постарался показать выше, у юриста нет достаточных оснований для того, чтобы брать на себя ответственность за выбор. Поэтому он не вправе решать за клиента, что для клиента лучше, самостоятельно заранее исключать «заведомо неинтересные клиенту варианты» и т. д.

Закончить эту часть хотелось бы описанием обсуждения этого вопроса с опытным американским адвокатом. На заданный коллегами вопрос о том, как проблема выбора решается в культуре американских адвокатов, он с некоторым недоумением посмотрел на нас и ответил примерно следующее: «Для нас этот вопрос является решённым. Я провёл дело, оформил досье, положил всё в папку, а папку положил на полку. Положил и забыл об этом. А клиенту с этим всем жить всю жизнь. Так, раз это его жизнь и его дело, то какое тогда право я имею принимать ключевые решения?».

И. С. Богданова

Техника составления юридических документов в деятельности адвоката

Понятие и значение юридической техники

Существует достаточно объективный показатель, позволяющий оценить правовую квалификацию адвоката, и этим показателем является степень владения конкретным лицом навыками юридической техники.

В настоящее время наиболее распространенной является точка зрения, согласно которой юридическая техника рассматривается как совокупность правил, приёмов, способов и средств разработки, оформления, систематизации, толкования и применения нормативных правовых актов и других юридических документов и сводится главным образом к законодательной технике.

Вместе с тем есть авторы, рассматривающие юридическую технику как технику, с помощью которой создаются только тексты нормативных правовых актов. Другие же выходят за рамки таких представлений и рассматривают юридическую технику как технику, применяемую в юридической деятельности вообще^192.

Применительно к деятельности адвоката предпочтительным является узкое понимание юридической техники, а именно: как совокупности правил, средств и приёмов разработки, оформления и систематизации юридических документов в целях придания им ясности, понятности и эффективности^193.

К числу основных элементов юридической техники относятся:

1) совокупность средств (юридическая терминология, юридические конструкции);

2) приёмы (приёмы изложения юридических норм, система отсылок и проч.);

3) правила (правила наиболее рационального составления и правильного изложения юридических документов).

Дадим краткую характеристику каждому из элементов юридической техники.

Юридические конструкции представляют собой идеальные модели, схемы, шаблоны структурного построения прав, обязанностей, ответственности и иных элементов, используемых законодателем для формулирования правовых норм. Юридические конструкции – результат многовековых усилий науки и практики. Они упрощают процесс правового регулирования, делают его более чётким, ясным, определённым. Например, в сфере гражданского права – это договор, право собственности; в уголовном праве – состав преступления, невменяемость и др.

Важным элементом юридической техники является юридическая терминология – словесное обозначение правовых понятий. Она имеет своеобразную классификацию и состоит из определенных подвидов: общеупотребительная терминология, специальная юридическая терминология и специальная неюридическая терминология^194.

В самом общем виде под приёмами юридической техники понимаются стили (способы) изложения материала, которые могут носить официальный, жёстко-категоричный, заискивающе-просительный, литературно-художественный и разговорный (бытовой, обыденный) характер^195. В зависимости от конкретной ситуации, вида оформляемого документа и преследуемой цели адвокатом может быть использован любой из названных приемов.

Правилами юридической техники признаются требования, предъявляемые к процессу разработки и оформления юридического документа. К числу основных общих правил юридической техники чаще всего относят:

1) наиболее полное, адекватное выражение воли составителя документа;

2) рациональную организацию и логическую последовательность изложения материала;

3) отсутствие пробелов и противоречий в содержании документа;

4) краткость и компактность изложения материала при достаточной глубине и всесторонности отражения его содержания;

5) ясность, простоту и доступность языка, точность и определенность используемой терминологии;

6) сведение к минимуму количества нормативных правовых актов по одному и тому же вопросу в интересах лучшей обозримости нормативного материала, облегчения пользования им^196;

7) этичность изложения материала^197.

Какое же значение имеет юридическая техника для адвоката?

Во-первых, «применение юридической техники, навязывание своей интерпретации текстовых фактов для достижения своего интереса – составляет суть деятельности любого юриста. Владение юридической техникой и риторикой делают в суде “слова” “вещами”. Юрист – это игрок на семантическом поле, которое образуется юридическим языком. Цель деятельности юриста – достижение своей выгоды, общественного блага юридическими – языковыми средствами. Насколько он владеет этими средствами, насколько технически искушен – настолько он успешен в своей дискурсивной практике»198.

Во-вторых, наличие у адвоката навыков юридической техники является необходимым условием для эффективного осуществления им принятого на себя поручения, особенно в ситуации, когда доверитель не принимает непосредственного участия в деле. С одной стороны, грамотное и профессиональное оформление адвокатом всех необходимых юридических документов является необходимым условием защиты прав и интересов доверителя и достижения поставленной правовой цели, а с другой стороны, наличие составленных надлежащим образом письменных материалов выступает эффективнейшим средством защиты интересов самого адвоката, в том числе и в ситуации конфликта с доверителем.

Требования, предъявляемые к юридическим документам

Как было отмечено выше, наличие навыков юридической техники является необходимым условием успешной профессиональной деятельности адвоката. Доказательством данного факта, своего рода «визитной карточкой» выступают подготовленные адвокатом юридические документы.

Учитывая многообразие документов, подготавливаемых юристом, следует выделить общие универсальные требования, предъявляемые ко всем видам юридических документов. Все эти требования могут быть подразделены на две группы, характеризующие форму и содержание конкретного документа.

Форма юридического документа представляет собой совокупность требований (реквизитов), необходимых для придания документу юридической силы, способ изложения правового материала в письменном акте. Данные требования могут быть специально предусмотрены действующим законодательством (например, требования, предъявляемые к исковому заявлению, кассационной жалобе) либо могут вытекать из сложившихся обычаев делового оборота. В случае несоблюдения требований к форме документа, вопрос о его юридической силе будет решаться в зависимости от источника требований к его форме.

Традиционно к числу основных реквизитов формы документа относятся:

1) наименование и место нахождения (место жительства) адресата документа;

2) наименование и место нахождения (место жительства) автора документа;

3) наименование самого документа;

4) дата и место составления документа;

5) структура документа (вводная, описательная, мотивировочная и резолютивная части);

6) подпись лица, составившего документ и др.

В свою очередь, содержание юридического документа – это фактические обстоятельства и юридические обоснования, для изложения которых и составляется юридический документ. Требования к содержанию также закреплены в нормах действующего законодательства, и в случае нарушения этих требований законом предусматриваются соответствующие правовые последствия.

В отличие от всех иных документов, юридические имеют определённые текстовые особенности, своеобразное текстовое изложение. Традиционно в качестве особенностей техники юридического письма (юридического языка) выделяют:

1) отсутствие эмоциональной окраски;

2) связность и последовательность изложения;

3) точность, ясность и простота изложения^199.

Помимо требований к форме и содержанию, юридические документы должны отвечать критериям законности и обоснованности. Обоснованным документ признается, если:

1) имеет место соответствие его формы и содержания;

2) соблюдены законы логики при расположении структурных элементов;

3) имеется достаточная аргументация и доказательность положения содержания;

4) структура и содержание носят рациональный характер.

Законность юридического документа слагается из соблюдения следующих положений:

1) использованы аргументы и доказательства, предусмотренные законом;

2) использована предусмотренная законом форма документа;

3) присутствуют ссылки на соответствующие нормативно-правовые акты, регламентирующие подготовку и принятие данного юридического документа;

4) присутствует механизм материального и организационного обеспечения фактического исполнения документа^200.

Подготавливаемые адвокатом юридические документы должны быть правильно аргументированы и составлены на основе законов логики. Для достижения указанной цели в юридических документах могут использоваться законы (закон тождества, закон непротиворечия, закон исключения третьего) и приёмы (описание и сравнение, определение, обоснование) логики.

И. А. Хорошев

Допрос в судебном разбирательстве по уголовному делу

Допрос как тема занятий в юридических вузах явление не частое. На курсе криминалистики студент получает информацию о тактике допроса на предварительном расследовании, а на занятиях по уголовному процессу – процедуры проведения допроса на следствии (дознании) и в суде. Но этого мало, поскольку реальный судебный допрос – это не просто форма, но и содержание, достаточно сильно отличающееся от содержания допроса, проводимого следователем.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство, в отличие от норм УПК РСФСР, более конкретно закрепляет принцип состязательности сторон и устанавливает, что функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Суд создаёт необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав (ст. 15 УПК РФ).

Применительно к судебному допросу принцип состязательности сторон закреплён в порядке проведения допроса. А именно – первая очередь задавать вопросы допрашиваемому предоставляется либо обвинению, либо защите, в зависимости от того, к какой стороне принадлежит допрашиваемый (прямой допрос). Вторая очередь задавать вопросы принадлежит процессуальным оппонентам (перекрёстный опрос). Суду же право задавать вопросы представлено только в третьей очереди (ст. 275, 277, 278, 282 УПК РФ). Тогда как УПК РСФСР предоставлял возможность первым допрашивать суду, затем стороне обвинения и только после этого стороне защиты, вне зависимости от того, к какой из сторон (обвинения или защиты) принадлежал допрашиваемый (ст. 280, 283, 287, 289 УПК РСФСР). К сожалению, достаточно часто в наше время можно наблюдать картину, когда суд, не соблюдая порядок допроса, самостоятельно начинает задавать вопросы, игнорируя права сторон. Или предоставляет право первого вопроса стороне обвинения, тогда как допрашиваемый приглашен стороной защиты. При этом, способ напомнить суду о себе достаточно прост и содержится в ч. 3 ст. 243 УПК РФ, в соответствии с которой любой участник судебного разбирательства имеет право возражать против действий председательствующего, которые заносятся в протокол судебного заседания.

Затронув тему прямого и перекрестного допроса, хотелось бы чуть подробнее остановиться на этом. Точных определений данной классификации нет. Но большинство сходится на том, что прямой допрос – это допрос «своего» свидетеля или иного участника процесса, целью которого является изложение той истории, которую эта сторона видит. Перекрестный допрос – это допрос «не своего» участника, ответом которого вы не довольны. Целью перекрёстного допроса является получение полезной для вас информации, не полученной при прямом допросе, для порождения сомнений в показаниях «чужого» свидетеля, выявление недостоверностей, неточностей, а иногда и прямой лжи.

Как уже отмечалось, существующий порядок судебного допроса предоставляет каждой из сторон право принять участие как в прямом, так и в перекрёстном допросе, и не дает суду возможности допрашивать первым. Этот же самый порядок не позволяет вашему процессуальному оппоненту задавать вопросы свидетелю в тот момент, когда это делаете вы. Если же такое вмешательство произошло, то целесообразно помнить об обязанности суда осуществлять руководство судебным заседанием, принимать все предусмотренные УПК РФ меры по обеспечению состязательности и равноправия сторон, обеспечивать соблюдение распорядка судебного заседания (ч. 1 и 2 ст. 243 УПК РФ). Данная норма позволяет вам при необходимости обратиться к суду и призвать вашего процессуального оппонента к порядку.

Прямой допрос характеризуется прежде всего некоторой свободой в повествовании известных событий. Немаловажную в этом роль играет психологическое отношение допрашиваемого к лицу, проводящему допрос и его отношение к обстоятельствам, о которых он даёт показания. Общепризнанным является факт, что легче получить информацию от человека, испытывающего положительные эмоции к собеседнику, тогда как при наличии отрицательных эмоций желание опрашиваемого полностью раскрыть свои знания значительно ниже. Поэтому при прямом допросе было бы неплохо проявлять вежливое и тактичное поведение к «своему» свидетелю, выказывая уважение и интерес к его личности и его показаниям.

При прямом допросе свидетель излагает свои показания в свободном, естественном порядке, сохраняя в рассказе последовательность времени. Задачей стороны, проводящей прямой допрос, является получение полной картины, которая известна свидетелю. По общему правилу прерывать свободный рассказ не следует. Если вы хотите уточнить какие-либо детали, целесообразно после свободного рассказа задать ряд вопросов, направленных на уточнение показаний. В этом случае у суда сложится последовательная и непротиворечивая картина, что положительно скажется на оценке его показаний с точки зрения достоверности. В случае же, если вы без надобности станете прерывать свидетеля, уточняя у него по ходу свободного рассказа незначительные детали, то возможна потеря психологического контакта, возникновение у свидетеля по отношению к вам раздражения или обиды. Кроме того, излагаемая история может оказаться «рваной» и нелогичной, что, в свою очередь, запутает суд, противоположную вам сторону и породит массу вопросов перекрёстного характера, подрывающих доверие к показаниям вашего свидетеля.

Но бывают ситуации, когда свидетель в силу разных обстоятельств при свободном рассказе выдает слишком много лишней информации, излагая при этом факты, не относящиеся к рассматриваемому делу. Ненужная информация зачастую не позволяет донести до сведения суда то важное, что необходимо стороне для подтверждения своей позиции. В таком случае вмешательство в свободный рассказ является необходимостью. Трудно дать исчерпывающую рекомендацию о степени такого вмешательства, поскольку все зависит от конкретных обстоятельств, но, во всяком случае, необходимо выдержать логичность и последовательность рассказа свидетеля, удерживая его в рамках обстоятельств, подлежащих выяснению. А также действовать тактично и вежливо по отношению к нему, удерживая психологический контакт.

При проведении прямого допроса не нужно постоянно переспрашивать свидетеля и всё время уточнять одни и те же обстоятельства, превращая прямой допрос в перекрёстный. Таким поведением вы покажете суду, что сами не доверяете этому человеку, а может даже породите неуверенность у самого допрашиваемого, который, следуя вашим неоднократным уточнениям, изменит свои показания или открыто станет в них сомневаться.

Перекрёстный допрос, по сравнению с прямым допросом, более сложная операция, требующая больше сил и подготовки. Наряду с допросом своих свидетелей, нет ничего более важного и более трудного в адвокатском искусстве, чем допрос свидетелей противника. Это опаснейшая часть процесса, ибо здесь ошибки почти всегда бывают непоправимы. В судебном бою этот допрос походит на то, что в морской тактике называется «ходить под выстрелами», и адвокат должен обладать многими такими же свойствами, какие при этих условиях необходимы для моряка: нужны смелость и осторожность, решительность и изворотливость, рассудительность и верный взгляд на вещи^201.

Нисколько не принижая серьёзности подготовки и проведения прямого допроса, я также считаю, что подготовка к перекрёстному допросу и его проведение – это один из наиболее серьёзных и ответственных моментов работы адвоката. Это обусловлено тем, что при перекрёстном допросе вам необходимо получить от «чужого» свидетеля ту информацию, которую он по какой-то причине не сказал при прямом допросе и эта информация будет использована вами против него же самого, разрушая первоначальные показания или ставя их под сомнение. Осознанно или неосознанно, но «чужой» свидетель воспринимает вас как представителя враждебной стороны и не сильно расположен к вам. Более того, для каждого из допрашиваемых достаточно сложно признаться в суде, что то, что говорилось в свободном рассказе, – не совсем правда. Поэтому если вы готовитесь опровергнуть показания противоположной стороны, то должны иметь на руках достаточный для этого арсенал.

Я часто встречаю такие эпизоды, когда перекрестный допрос начинается со слов: «Свидетель, почему Ваши показания, данные сегодня в суде, не совпадают с показаниями, данными на предварительном расследовании?». Если вы начинаете именно с этого, то ваш вопрос снимут, поскольку в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию. Оглашение показаний, данных лицами на предварительном расследовании, возможно только в определённых случаях и при соблюдении определённой процедуры (ч. 1 и ч. 2 ст. 240, ст. 276, 281 УПК РФ). Поэтому, если ранее данные показания в суде не оглашались, то для суда их нет и отсылка к ним невозможна. Правильным в такой ситуации будет начать перекрёстный допрос с мотивированного ходатайства об оглашении ранее данных показаний и только после того, как ходатайство будет удовлетворено и показания оглашены, сопоставлять текст протокола допроса с информацией, услышанной в суде.

В рассматриваемом нами примере следует учитывать одну важную особенность. Протокол допроса со стадии предварительного расследования содержит только те вопросы, которые следователь посчитал нужным задать, и только те ответы, которые следователь посчитал нужным записать. Поэтому то, что написано в протоколе допроса, не означает, что допрашиваемый говорил именно так, и по всем обстоятельствам дал исчерпывающие ответы. Не учитывая это, каждый пытающийся поймать свидетеля на противоречиях слова написанного и слова сказанного рискует услышать в ответ, что об этом свидетеля ранее не спрашивали, а вот здесь записали так, потому что неправильно поняли, а в суде ему всё разъяснили и именно здесь он говорит правду. Получив такое объяснение и не имея других аргументов в опровержение, вы не просто не добьётесь своей цели скомпрометировать показания «чужого» свидетеля, но и, наоборот, усилите его позицию, услышав мотивированное и правдоподобное объяснение несоответствий.

На самом деле это не значит, что такие несоответствия не надо показывать. В данной ситуации можно после оглашения показаний спросить допрашиваемого, давал ли он такие показания, не акцентируя его внимание на ключевых моментах. Высказаться о достоверности истории, услышанной от того или иного свидетеля, вы можете в прениях, напомнив суду, что оглашённые показания не совпадают с услышанными в суде.

Часто приходится наблюдать, как защитник или обвинитель, не имея никакого представления о вопросах, которые он хочет задать, заставляет свидетеля при перекрёстном допросе повторить показания, как будто он не расслышал или не понял сказанного. В этом случае такой юрист вызывает у меня ассоциацию о боксёре, получившем нокдаун и пытающемся выиграть время и собраться с мыслями. В основном подобный подход вашего противника свидетельствует о том, что ваш удар достиг цели, поскольку оппонент не был подготовлен к этому шагу и не сумел спрогнозировать последствия, в связи с чем его позиция значительно пошатнулась. Если достойного решения проблемы найдено не будет, вашего свидетеля заставят проговорить всё сначала и начнут цепляться к мелочам и неточностям, которые всегда появляются при повторении. Если вы не вмешаетесь в этот процесс, то, скорее всего, свидетель запутается, занервничает и создаст о себе неблагоприятное впечатление перед судом. Выкажите свидетелю вашу поддержку сразу, начав возражать против просьб повторить рассказ и обосновывая возражения тем, что на эти вопросы ответ уже давался.

Мы плавно подошли к одному из краеугольных камней допроса – тщательному изучению материалов уголовного дела и пониманию обстоятельств случившегося. Для перекрёстного допроса недостаточно сверить один протокол, содержащий показания свидетеля, данные для следователя и показания, данные для суда. Нужно знать всё дело вплоть до самых мелочей.

Вот что об этом писала Диана Исааковна Каминская, адвокат эпохи Советского Союза, принимавшая участие в самых громких политических процессах 1960–1970-х гг.: «Мой метод – это доскональное изучение каждого дела (мне всегда казалось, что непрочитанный лист может оказаться самым главным) и долгие раздумья, вживание в дело, в характер и психологию того, кого я защищаю. Я никогда не сетовала на отложение дела или затяжку. Никогда не ощущала время лишним. Оно всегда было мне нужным. Ещё раз пойти в тюрьму, ещё раз поговорить с подзащитным. Иногда как будто даже о чём-то постороннем, но помогающем понять человека. У актёров есть термин – “вживание в роль”. Мне всегда нужно было “вжиться” в дело»202.

И еще: «Любой следственный документ, мелкая подробность в описании вещественных доказательств – все может иметь значение в сложной работе опровержения… Вот почему в условиях советского суда основными требованиями, которым должен отвечать хороший адвокат, являются доскональное знание материалов дела, способность к строгому логическому мышлению, способность к быстрой, мгновенной реакции во время судебного заседания, умение очень точно формулировать свои вопросы, способность к самоограничению при постановке вопросов (ведь адвокат не знает заранее, какой ответ он получит)»203.

А вот мнение известного российского адвоката конца XIX – начала XX в. Петра Сергеевича Пороховщикова: «Нельзя предугадать заранее всех мелочей, которые на судебном следствии могут вдруг оказаться решающими, поэтому надо знать все, что только нужно знать. Судьба подсудимого может зависеть от одного слова, от одной буквы»204.

Как мы видим, советы адвокатов века двадцатого полезны и для адвокатов века двадцать первого. Поскольку и сейчас сведения и даты, указанные в рапортах, заявлениях и справках, описание освещения, условий видимости и погодных условий, содержащиеся в протоколах и иных документах, медицинские документы о заболеваниях тех или иных лиц или о механизмах получения повреждений, заключения экспертов и мнения специалистов, последовательность изложения участниками событий обстоятельств произошедшего на протяжении всего уголовного процесса, обстоятельства получения показаний и объяснений у отдельных лиц, правильность оформления процессуальных документов и т. д., всё это должно быть тщательным образом изучено и сопоставлено между собой, для того чтобы отсеять технические неточности, не влияющие на достоверность показаний и выявить «белые» пятна настоящих несоответствий. Полученные в процессе анализа дела знания позволят вам формулировать цепочки вопросов, отвечая на которые свидетель вашего процессуального оппонента предоставит вам возможность показать суду сомнительность своих показаний.

Не случайно Д. И. Каминская отмечает способность адвоката к самоограничению при постановке вопросов из-за опасности получить нежелательный ответ. Очень редко удается поговорить со свидетелем до допроса, тем более, если этот свидетель не на вашей стороне. Поэтому вы не можете знать до конца, каким объёмом информации располагает свидетель и что он будет вам отвечать. В связи с этим всегда существует опасность получить ответ, который вы не ждёте и который вам не нужен. Очень важно чувствовать ту грань, когда необходимый ответ получен, а дальнейшие расспросы пагубны. Вот хрестоматийный пример того, что может быть, если вовремя не остановиться.

Адвокат допрашивает свидетеля:

– Вы видели начало драки собственными глазами?

– Нет.

– Когда вы прибыли на место происшествия, драка уже закончилась?

– Верно.

– Тогда откуда вы знаете, что обвиняемый откусил у потерпевшего часть уха?

– Я видел, как он его выплюнул!

Вместо того, чтобы удовлетвориться ответами о том, что свидетель не видел драки и прекратить перекрёстный допрос, адвокат продолжает и получает ответ, подтверждающий виновность своего клиента.

Для контролирования подобной ситуации существует выработанное многолетней практикой золотое правило допроса: «Лучший вопрос – незаданный вопрос». В этой фразе заложено предостережение от неконтролируемого ответа. Старайтесь придерживаться этого правила всегда.

Готовясь к перекрёстному допросу важно понимать, с кем вы столкнётесь, насколько этот человек настроен на обман, и как он к этому подготовлен.

Большинство допрашиваемых не являются профессиональными участниками судебных разбирательств и практически каждый испытывает волнение в той или иной степени, готовясь к допросу. Будучи приглашенным в зал судебного заседания и пройдя официальную процедуру установления личности, предупреждения о различной ответственности за нарушения при допросе, среднестатистический человек оказывается в незнакомой обстановке с непонятными ему правилами игры. При этом свойства человеческой памяти таковы, что человек запоминает события избирательно. Остальное додумывается на основе логических предположений и реконструкций. Время частично стирает информацию, полученную непосредственно на месте событий и некоторые воспоминания замещаются ложными. Например, свидетель является очевидцем драки двух мужчин. При этом он наблюдает у нападавшего какой-то предмет в правой руке, которым наносились удары, а затем видит на потерпевшем следы проникающих ранений. Находясь в стрессовой для него ситуации, свидетель не замечает, что именно было в руке у нападавшего, но используя логические рассуждения, а также полученную в последующем различную информацию от других источников (СМИ, другие очевидцы, сотрудники правоохранительных органов), делает для себя однозначный вывод о том, что в руке у нападавшего был нож. Далее этот вывод, если сам очевидец не отнёсся к нему критически, становится ложным воспоминанием и укладывается в его памяти в картинку происходящего. И здесь нельзя утверждать, что допрашиваемый лжёт, просто он так помнит. Для такой категории свидетелей достаточно показать его заблуждение, не выходя на линию прямого и непосредственного конфликта. Расставьте свои вопросы в той временной и логической последовательности, которая позволит свидетелю самому понять его заблуждение, и даже, возможно, он открыто признает это в суде. Если открытое признание не последует, то замешательство, в которое вы введёте свидетеля и его неуверенность сами дадут суду пищу для размышлений и критической оценки.

Другое дело, когда кто-то из участников умышленно искажает события, примешивая в свой рассказ значительную долю недостоверности. С таким свидетелем вам будет значительно труднее, но это не значит, что ложь невозможно раскрыть.

«Явления внешнего мира происходят в сопровождении и в связи с другими явлениями. Ни одно событие не может существовать вне других событий. Рассказ свидетеля составлен из ряда фактов; если это – факты действительные, они подойдут ко множеству других фактов; при этом они не могли существовать, не вызвав ряда других фактов или не оказав на них некоторого влияния. Если показание ложно, то, при всём искусстве вымысла, события, удостоверяемые свидетелем, не могут подойти к окружающим фактам во всех своих подробностях. Окружающие обстоятельства во всём своём множестве будут совпадать с показанием правдивым, ибо последнее, как бы ни казалось оно малоправдоподобным, составляет часть целого, ими образуемого, – подобно тому, как камень, выбитый из скалы, хотя бы в самой причудливой форме, не может не подойти к своему прежнему месту^205».

В борьбе с недостоверными показаниями вам вновь поможет тщательное изучение материалов дела, воспроизведение обстановки случившегося, понимание, что могло происходить, а что не могло в принципе. Так, по одному из дел потерпевшая утверждала, что мой клиент на улице один раз ударил ее стеклянной бутылкой по голове и порезал ей щёку. Этот порез был квалифицирован как вред средней тяжести здоровью. Знакомясь с материалами дела, я обратил внимание, что на стадии доследственной проверки потерпевшая в своих объяснениях говорила о том, что упала на осколки бутылки. Описанные по результатам судебно-медицинской экспертизы повреждения по механизму больше походили на то, что человек действительно упал и порезался о них. Кроме того, такие повреждения нельзя было получить с одного удара. На суде, при перекрёстном допросе, я несколько раз уточнял у потерпевшей по количеству ударов и месту их приложения. И на каждый из вопросов она отвечала, что её ударили один раз по затылку. Понимая, что объяснение, полученное до момента возбуждения уголовного дела, не является доказательством, я вызвал в суд сотрудника полиции, который собирал материал. Этот сотрудник, допрашиваясь, подтвердил, что первоначально женщина рассказывала, как упала на осколки бутылки и порезала щёку. Имея на руках два варианта объяснения случившегося, я заявил ходатайство о проведении дополнительной судебно-медицинской экспертизы, попросив экспертов ответить на вопрос, какой из вариантов соответствует механизму получения повреждений. Ответ экспертов был однозначен. Медики дали заключение, что так порезать щеку, как описывает потерпевшая, невозможно, а вот получить такие повреждения, упав на осколки, – вероятно.

В этом примере изначально было очень важно зафиксировать в судебном допросе показания потерпевшей о количестве ударов. Поторопись я с экспертизой, и потерпевшая могла поменять показания, сказав, что ударов было несколько. Таким образом, собрав воедино несколько факторов и выбрав направление на опровержение, используя перекрёстный допрос потерпевшей и прямой допрос сотрудника полиции, при помощи экспертов-медиков, я показал суду недостоверность истории излагаемой стороны обвинения.

Подводя итог всего сказанного, хотелось бы, чтобы каждый участник судебного процесса помнил, что допрос – это не просто рассказ свидетеля, потерпевшего или подсудимого, но это, прежде всего для каждой из сторон, способ доведения своей позиции до суда, до процессуального оппонента и иных участников процесса. Поскольку в судебном разбирательстве итоговое решение принимается судом, то и информация, поступающая от допрашиваемых, должна быть прежде всего нацелена на правильное восприятие судьёй.

Список литературы

Правовые акты

1. Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» // интернет-источник: система «ГАРАНТ»: http://base.garant.ru/12126961// #block_1#ixzz32EIn1yGL (дата обращения 20 мая 2014 г.)

2. Кодекс профессиональной этики адвоката. http://www.fparf.ru/norms/codex.htm (дата обращения 20 мая 2014 г.)

3. Этический кодекс юридической клиники Юридического института СФУ. http://law.sfu-kras.ru/users/Files/254/ilya_shevchenko/ethicscode.pdf

Литература

1. 10 приемов, чтобы расположить к себе собеседника. Интернет-источник: http://www.psychologies.ru/self-knowledge/behavior/_article/10-priemov-chtoby-raspolozhit-ksebe-sobesednika/ (дата обращения 27 мая 2014 г.)

2. Адвокат из глубинки // Адвокатская газета. 2009. № 10. http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/28 7 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

3. Адвокат: навыки профессионального мастерства / под ред. Л. А. Воскобитовой, И. Н. Лукьяновой, Л. П. Михайловой. М.: Волтерс Клувер, 2006.

4. Адвокатская тайна / под общ. ред. В. Н. Буробина. М.: Статут. 2006.

5. Александров А. Юридическая техника – судебная лингвистика – грамматика права // Уголовное судопроизводство. 2007. № 2.

6. Ария С. Не стоит звенеть ключами тайн // Адвокатская газета. 2009. № 22. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/366 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

7. Ахмед Ш. Собеседования с клиентами. Интернет-источник http://codolc.com/library/Interview/Intervyuirovanie_klienta_neobhodimye_posobiya/ (дата обращения 8 июня 2014 г.)

8. Барабаш А. С. Публичное начало российского уголовного процесса. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс». 2009.

9. Буробин В. Легализация доносительства // http://www.advokatu-ra.info/info6–15.htm (дата обращения 20 мая 2014 г.)

10. Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов Ю. В. Правила адвокатской профессии в России: опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год / отв. ред. Ю. В. Тихонравов. М.: Статут. 2003.

11. Гаррис Р. Школа адвокатуры. Руководство к ведению гражданских и уголовных дел / пер. с англ. П. Сергеича. М.: Изд-во СГУ. 2008.

12. Гольблат А. Юридический бизнес: выстраивание отношений с клиентом // Закон. 2009. № 4. Интернет-источник http://www.gblplaw.ru/news/articles/8452/ (дата обращения 18 апреля 2014 г.)

13. Гусейнов А. А. Мораль и цивилизация (от этики добродетелей к институциональной этике) // Философия культуры-97. Самара, 1997. Источник: «Философия культуры (сводный реферат)».

14. Денисов Г. И. Юридическая техника: теория и практика // Журнал российского права. 2005. № 8.

15. Домбровский В. Ф. Вопросы адвокатской этики. Вильна, 1891 г. / Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004.

16. Жилина Е. Клиентский сервис в юридической фирме. Интернет-источник http://www.top-consult.ru/blog/?p=138 (дата обращения 8 июня 2014 г.)

17. Фавр Ж. Адвокатские идеалы. М., 1880 / Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004.

18. Зощенко М. Пациентка. Интернет-источник: http://www.ostro-vok.de/old/classics/zoshchenko/story047.htm (дата обращения 8 июня 2014 г.)

19. Зощенко М. Похвала старости. Интернет-источник http://libre-book.ru/tom_7__pered_voshodom_solnca/vol6/ 1 (дата обращения 8 июня 2014 г.)

20. «Инфантильность» // Интернет-источник http://pcyhologia.ru/publ/16-infantilnost.html#sel= (дата обращения 28 мая 2014 г.)

21. Калинина И. Система заботы о клиенте, или Зачем нужны формализованные стандарты клиентской работы. Интернет-источник http://www.legalstudies.ru/publications/articles/LegalStudies_Article2_2006–10.pdf (дата обращения 8 июня 2014 г.)

22. Каминская Д. И. Записки адвоката. М.: Новое издательство, 2009.

23. Кельманович М. Д. Адвокатская этика и разные юридические заметки / Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004.

24. Кипнис Н. М. Тайна нуждается в конкретике // Адвокатская газета. 2010. № 3. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/410 (дата обращения 8 июня 2014 г.)

25. «Клиентоориентированная юридическая практика: критерии эффективности, отношения с клиентами и работодателями, профессиональный подход к управлению». Материалы семинара, организованного юридической фирмой «ЮСБ-Консалтинг», проведённого организацией LegalStudies.RU (Москва) в г. Красноярске 11 февраля 2008 г.

26. Ключевский В. О. О нравственности и русской культуре. М.: Дрофа. 2006.

27. Кони А. Ф. Общие черты судебной этики. Доклад на заседании Московского Психологического общества 22 декабря 1901 г. / Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004.

28. Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. М.: Академический проект, 1999. Интернет-источник: http://krotov.info/lib_sec/shso/77_koch.html (дата доступа 14 октября 2013 г.)

29. Мальтов С. Н. Заметки на полях одной статьи // Адвокатская газета. 2009. № 17. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/arch/58/331 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

30. Мельниченко Р. Г. Самый тяжкий грех адвоката // Адвокат. 2007. № 3.

31. Минюст хочет запретить представлять интересы в суде неадвокатам / http://www.pravo.ru/news/view/24589 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

32. Минюст представил проект закона о бесплатной юридической помощи / http://www.pravo.ru/news/view/20297 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

33. Навыки юриста: учеб. пособие / под ред. Е. Н. Доброхотовой. СПб.: Издательский дом С.-Петерб. гос. ун-та, Издательство юридического факультета С.-Петерб. гос. ун-та, 2006.

34. Назаров А. Д. Запретный плод сладок // Адвокатская газета. 2009. № 17. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/arch/58/332 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

35. Нужны ли дополнительные гарантии? // Адвокатская газета. 2010. № 3. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/411 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

36. Панченко В. Ю., Шевченко И. А. Юридическая клиника как средство подготовки к профессиональной деятельности по оказанию юридической помощи // Юрист вуза. 2013. № 7. Интернет-источник http://law.sfu-kras.ru/users/Files/254/ilya_shevchenko/Lawclinic.pdf (дата обращения 25 июля 2014 г.)

37. Пилипенко Ю. С. Адвокатская тайна: теория и практика реализации. Автореф. дис… д-ра юрид. наук. М., 2009. http://law.edu.ru/book/book.asp?bookID=1356296 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

38. Профессиональная этика адвокатов. Сборник материалов / сост. Н. М. Кипнис. М.: ООО «Вариант», 2008.

39. Профессиональные навыки юриста: Опыт практического обучения. М.: Дело, 2001.

40. Путеводитель по методологии Организации, Руководства и Управления. Хрестоматия по работам Г. П. Щедровицкого. М.: Дело, 2003.

41. Рахман М. Умение читать и слушать. Интернет-источник http://codolc.com/library/Interview/Intervyuirovanie_klienta_neobhodimye_materialy/ (дата обращения 8 июня 2014 г.)

42. Ростоми П. Р. Как обеспечить свободу воли и совести? // Адвокатская газета. 2009. № 20. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/347 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

43. Савич А. Есть ли границы у адвокатской тайны? // Адвокатская газета. 2009. № 24. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/388 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

44. Сергеич П. Уголовная защита. М.: Юрайт, 2008.

45. Сучков А. Закон и нравственность // Адвокатская газета. 2009. № 19. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/343 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

46. Тарло Е. Г. Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004.

47. Tanford J. A. The Trial Process: Law Tactics and Ethics. Charlottesville, 1983. Перевод воспроизведён из материалов, подготовленных для семинара по практическому образованию, проведённого проектом «Правовая инициатива для стран Центральной и Восточной Европы» Американской ассоциации юристов (ABA CEELI). Интернет-источник http://codolc.com/library/Interview/provedenie_oprosa_fragmenty/ (дата обращения 8 июня 2014 г.)

48. Трофимов М. Юридическая клиника: история и развитие термина. Интернет-источник http://www.lawreview.ru/lc_trof.shtml (дата обращения 25 июля 2014 г.)

49. Фотиева И. В. Современная концепция морали: проблемы онтологии. Барнаул: Изд-во Барнаул. гос. пед. ун-та, 1998.

50. Худойкина Т. В. Клиническое юридическое образование / Худойкина Т. В. // Интеграция образования. 2001. № 3.

51. Шугрина Е. С. Техника юридического письма. М., 2001.

52. Щедровицкий Г. П. На досках. Цикл публичных лекций. 1989 г. // http://lizard.jinr.ru/~tina/turist/biblioteka/bibl008.html (дата обращения 28 мая 2014)

53. Щедровицкий Г. П. «Языковое мышление» и его анализ // Вопросы языкознания. 1957. № 1 [Щедровицкий Г.П. Избранные труды. М., 1995]. http://www.fondgp.ru/gp/biblio/rus/0 (дата обращения 25 мая 2014 г.)

Примечания

1 О юридических клиниках см., например, Трофимов М. Юридическая клиника: история и развитие термина. Интернет-источник http://www.lawreview.ru/lc_trof.shtml (дата обращения 25 июля 2014 г.); Худойкина Т. В. Клиническое юридическое образование // Интеграция образования. 2001. № 3. С. 87–89; Панченко В. Ю., Шевченко И. А. Юридическая клиника как средство подготовки к профессиональной деятельности по оказанию юридической помощи // Юрист вуза. 2013. № 7. С. 11–15. Интернет-источник http://law.sfu-kras.ru/users/Files/254/ilya_shevchenko/Lawclinic.pdf (дата обращения 25 июля 2014 г.)

2 Материалы семинара «Клиентоориентированная юридическая практика: критерии эффективности, отношения с клиентами и работодателями, профессиональный подход к управлению», организованного юридической фирмой «ЮСБ-Консалтинг», проведённого организацией LegalStudies.RU (Москва) в г. Красноярске 11 февраля 2008 г.

3 Усложнение повседневности в конце концов привело к тому, что человек перестал быть способным самостоятельно овладевать знаниями и навыками, необходимыми для решения ежедневных обыденных и профессиональных задач. Это стало причиной появления консультантов из разных областей деятельности. Одна из этих областей – область права. Человек сталкивается с правовой проблемой и понимает собственную некомпетентность. При этом он не желает самостоятельно вникать в вопросы права, понимает, что для удовлетворения своего интереса путём достижения определённых целей необходимо обратиться к соответствующему ресурсу. Им является юрист. Он же является и тем средством, с помощью которого клиент достигает своей цели. А раз так, то было бы странно, если бы юрист, к которому обратился клиент, способствовал достижению каких-то других целей, а не целей клиента.

4 Являются ли эти средства уникальными и присущими только юридической деятельности – вопрос, требующий отдельного самостоятельного изучения. Здесь же отмечу, что одним из таких средств является право, техники работы правом и с правом.

5 Интерес и цель клиента при определённых условиях обуславливают цели и позицию юриста. А это значит, что имеющимися в арсенале юриста средствами последний должен сделать всё необходимое для достижения цели и, что важно, ничего лишнего, дабы не навредить клиенту и не создать дополнительные препятствия.

6 О месте этики в деятельности адвоката см. далее соответствующий раздел книги.

7 По данным материалов только 14 % клиентов покидают юридическую фирму потому, что они были не удовлетворены уровнем квалификации юристов. 68 % покидают фирму, поскольку считают, что фирма не заботится о них.

8 Гольблат А. Юридический бизнес: выстраивание отношений с клиентом // Закон. 2009. № 4. Интернет-источник http://www.gblplaw.ru/news/articles/8452/ (дата обращения 18 апреля 2014 г.)

9 Эта закономерность может быть вызвана следующим. При негативном отзыве практически исключается возможность его проверить по той причине, что человек отказывается от намерения прибегнуть к помощи именно этого специалиста. Если же он от своего намерения не отказывается, то неоправдавшийся негативный отзыв в силу превышения ожиданий вряд ли станет основанием для претензии.

10 При этом важно учитывать следующее. Чем сложнее и дорогостояще услуга, тем выше чувствительность клиента к сервису, но ниже к стоимости услуги. Если клиент за 7000 рублей покупает «ноги» юриста, что имеет место при поручении юристу занести бумаги в налоговую, внести изменения в реестр, заказать справку в росреестре и т. д., то он почти безразличен к сервису, но готов торговаться за каждые 500 рублей стоимости услуги. Когда же клиент покупает за 100 000 долларов услугу по разработке и реализации проекта, требующего междисциплинарной экспертной компетентности, то спор о сумме в размере 5000 долларов для него не принципиален, однако при этом он будет более чувствителен к сервису. Поэтому предложение такому клиенту выпить растворимый кофе, сидя на деревянном стуле в ожидании своей очереди, может оказаться крайне неуместным. Конечно, можно обвинить такого человека в том, что он «заелся». Но не целесообразней ли понять, к чему привычны такие люди, и учесть это при создании системы клиентского сервиса?

11 Клиент может подумать: «Как ты сможешь убедить суд/контрагента, если здесь ты не можешь убедить меня?»

12 Здесь же имеются в виду и ситуации, когда клиент не может дозвониться до юриста, ситуации, когда юрист, видя пропущенные звонки, тем не менее не перезванивает, и т. д.

13 В такой ситуации типичны следующие оценки: «Перепутать что-то могу я сам, но только не мой юрист»; «он должен мне помогать организовывать себя, а не я организовывать его»; «если ты так выглядишь, чем ты можешь мне помочь?».

14 Клиент будет думать: «Разберитесь сначала между собой, а потом учите меня или убеждайте моего оппонента».

15 Очевидно, что юрист никоим образом не должен даже намекать клиенту на то, что на него у юриста нет или мало времени.

16 Об организации интервью клиента и активном слушании см. далее соответствующую часть настоящей книги.

17 Качество услуги должно быть донесено до клиента наиболее очевидным для него образом Это включает в себя донесение юридического ядра, обеспечение внешних традиционных проявлений услуги: личный характер, доверительность, конфиденциальность.

18 Калинина И. Система заботы о клиенте, или Зачем нужны формализованные стандарты клиентской работы. Интернет-источник http://www.legalstudies.ru/publications/articles/LegalStudies_Article2_2006–10.pdf (дата обращения 8 июня 2014 г.)

19 Жилина Е. Клиентский сервис в юридической фирме. Интернет-источник http://www.top-consult.ru/blog/?p=138 (дата обращения 8 июня 2014 г.)

20 Калинина И. Система заботы о клиенте…

21 Так, некоторое время назад я получил комментарий на статью о профессиональной этике адвоката, который до сих пор в Интернете выглядит вот так, цитирую: «Отличная статья ориентирована на студентов или научных, подчеркиваю, не практических работников адвокатуры по причине того, что автор (авторы) либо ничего не знают о практической работе, или уже забыли о ней, или пишут для адвокатов “коммунистического” периода практической работы». См.: http://krasn.pravo.ru/analytic/view/28290/ (дата обращения 20 мая 2014 г.)

22 Фотиева И. В. Современная концепция морали: проблемы онтологии. Барнаул: Изд-во Барнаул. гос. пед. ун-та, 1998. С. 5.

23 Кони А. Ф. Общие черты судебной этики. Доклад на заседании Московского психологического общества 22 декабря 1901 г. / Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс. 2004. С. 167.

24 Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов Ю. В. Правила адвокатской профессии в России: опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год / отв. ред. Ю. В. Тихонравов. М.: Статут, 2003. С. 3.

25 Кельманович М. Д. Адвокатская этика и разные юридические заметки / Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс. 2004. С. 361.

26 О публичном начале уголовного процесса см., например, Барабаш А. С. Публичное начало российского уголовного процесса. СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс». 2009 г. С. 420.

27 В. Н. Буробин, например, утверждает, что «выражение “клиент всегда прав” для адвоката должно носить характер императива и не подвергаться им сомнению». «Пожелание клиента превыше всего». Правда, при этом автор почему-то добавляет: «Конечно же, адвокату не следует быть безропотным слугой своего клиента. Он независим не только от государства, но и от своего клиента, самостоятелен в выборе правовой позиции и средствах её достижения». (См.: Адвокатская тайна / под общ. ред. В. Н. Буробина. М.: Статут. 2006. С. 17.) Как? Лично мне непонятно, как в ситуации, когда императивный для адвоката интерес клиента, обуславливающий организующую защитительную деятельность адвоката цель, последний может оставаться самостоятельным в выборе правовой позиции и независимым от своего клиента. На мой взгляд, никак, а обозначенное нами противоречие есть не что иное, как попытка связать несвязующееся, обусловленная неясностью понимания роли и назначения адвокатуры в обществе и государстве, что делает предложенный мной вопрос ещё более актуальным.

28 Об обращении к истории, которую сегодня нередко «ставят на полку», В. О. Ключевский писал: «Когда исчезает из глаз тропа, по которой мы шли, прежде всего мы оглядываемся назад, чтобы по направлению пройденного угадать, куда идти дальше. Двигаясь ощупью в потёмках, мы видим перед собой полосу света, падающую на наш дальнейший путь от кого-то сзади нас. Это проводница наша – история с её светочем, с уроками и опытами, которые она отбирает у убегающего от нас прошедшего». (См.: Ключевский В. О. О нравственности и русской культуре. М.: Дрофа. 2006. С. 84); профессор А. С. Барабаш по этому поводу, на наш взгляд, справедливо указал: «Чтобы понять явление, мы должны изучить его историю, выяснить, что на неё влияло, т. е. нельзя ограничиваться изучением того, что перед нами представлено, – для понимания сущности необходимо проникнуть внутрь, в историю его развития. Только такой подход позволит правильно объяснить настоящее». «Если мы производим модернизацию с учётом выявленных закономерностей развития, то это позволит сущности явления более полно реализоваться в новых условиях, обеспечит перспективное развитие её в будущем; иной подход, не учитывающий сказанное, является ненаучным». Барабаш А. С. Указ. соч. С. 12.

29 Васьковский Е. В. Основные вопросы адвокатской этики. СПб., 1985 / Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс. 2004. С. 287.

30 Васьковский Е. В. Указ. соч. С. 290.

31 Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов Ю. В. Правила адвокатской профессии в России: опыт систематизации постановлений Советов присяжных поверенных по вопросам профессиональной этики. Составил член Совета присяжных поверенных округа Московской судебной палаты Александр Николаевич Марков. Москва, 1913 год / отв. ред. Ю. В. Тихонравов. М.: Статут, 2003. С. 20.

32 Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов Ю.В. Указ. соч. С. 19–20.

33 Там же. С. 20.

34 Там же. С. 5.

35 Там же.

36 Там же. Считаю необходимым в этом месте не согласиться с утверждением авторов относительно разницы целей и методов деятельности присяжных поверенных и стряпчих. Понимая, что этот вопрос требует дополнительного научного исследования, тем не менее отмечу, что не вижу существенной разницы в идеальном назначении методов и профессиональных правил деятельности адвокатов и лиц, оказывающих юридические услуги, не имея статуса адвоката. Однако при этом сознательно сохраняю цитату именно в таком виде, дабы продемонстрировать понимание высоких целей служения адвоката и адвокатуры.

37 Барабаш А. С. Публичное начало российского уголовного процесса СПб.: Издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс». 2009. С. 145.

38 Барабаш А. С. Указ. соч. С. 314.

39 Там же.

40 Там же. С. 320.

41 Там же.

42 Там же. С. 371–372.

43 Там же. С. 125.

44 Там же. С. 126.

45 Но не в порядке значимости, конечно.

46 В этом смысле примечательно высказывание Е. Г. Тарло, который, на мой взгляд, совершенно справедливо указывает, что «государство не будет сильнее, если адвокатура станет придатком государственных органов». От себя добавлю, что независимость адвокатуры – безусловно одно из основных условий эффективности её деятельности. См.: Тарло Е. Г. Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.). / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс. 2004. С. 9.

47 Подробнее см. часть настоящей книги, посвящённую клиентоориентированной юридической практике (некоторые аспекты).

48 Проведённое в 2005 г. в Вологодской области социологические исследование показало, что больше половины из тех, кому доводилось пользоваться помощью адвокатов, остались недовольны оказанными услугами. См.: Адвокат из глубинки // Адвокатская газета. 2009. № 10. http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/287 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

49 Фавр Ж. Адвокатские идеалы. М., 1880 / Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс. 2004. С. 117.

50 Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов Ю.В. Указ. соч. С. 9.

51 Там же. С. 12.

52 Там же. С. 21.

53 Федеральный закон от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» // интернет-источник: система «ГАРАНТ»: http://base.garant.ru/12126961/1/#block_1#ixzz32EIn1yGL (дата обращения 20 мая 2014 г.)

54 См., например: Буробин В. Легализация доносительства // http://www.advokatura.info/info6–15.htm (дата обращения 20 мая 2014 г.)

55 См., например: Минюст представил проект закона о бесплатной юридической помощи / http://www.pravo.ru/news/view/20297 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

56 См., например: Минюст хочет запретить представлять интересы в суде неадвокатам / http://www.pravo.ru/news/view/24589 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

57 Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов Ю.В. Указ. соч. С. 16.

58 Васьковский Е. В. Указ. соч. С. 282.

59 Мельниченко Р. Г. Самый тяжкий грех адвоката // Адвокат. 2007. № 3. С. 19.

60 Там же.

61 Васьковский Е. В. Указ. соч. С. 283.

62 В рамках настоящей работы, учитывая наличие в науке различных позиций по вопросу о соотношении морали и нравственности, допущу их отождествление, при этом не являясь ни противником, ни сторонником такой тождественности.

63 Васьковский Е. В. Указ. соч. С. 284.

64 Там же. С. 285.

65 Гусейнов А. А. Мораль и цивилизация (от этики добродетелей к институциональной этике) // Философия культуры-97. Самара, 1997. Источник: «Философия культуры. (сводный реферат)» / сост. О. В. Летов. С. 93.

66 Вопрос о характере этических норм профессиональной этики адвокатов является дискуссионным и требует отдельного внимания и исследования. Так, Е. Г. Тарло указывает, что «этические нормы не могут носить характер императивных норм, собранных в единый кодифицированный акт и предусматривающих ответственность за их невыполнение». См.: Тарло Е. Г. Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс. 2004. С. 8.

67 Профессиональная этика адвокатов. Сборник материалов / сост. Н. М. Кипнис. М.: ООО «Вариант». С. 10.

68 Там же.

69 Кипнис Н. М. Указ. соч. С. 10–11.

70 Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов Ю.В. Указ. соч. С. 16–17.

71 Там же. С. 14–15.

72 Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов Ю.В. Указ. соч. С. 16.

73 Там же.

74 Домбровский В. Ф. Вопросы адвокатской этики. Вильна, 1891 / Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс. 2004. С. 333.

75 Тарло Е. Г. Традиции адвокатской этики. Избранные труды российских и французских адвокатов (XIX – начало XX в.) / сост. И. В. Елисеев, Р. Ю. Панкратов. СПб.: Юридический центр Пресс. 2004. С. 9.

76 Кипнис Н. М. Указ. соч. С. 10–11.

77 Там же. С. 11–12.

78 Кодекс профессиональной этики адвоката: http://www.fparf.ru/norms/codex.htm (дата обращения 20 мая 2014 г.)

79 Статья 7 Кодекса профессиональной этики адвоката.

8 °Cтатья 9 Кодекса профессиональной этики адвоката.

81 Статья 10 Кодекса профессиональной этики адвоката.

82 Статья 7 Кодекса профессиональной этики адвоката.

83 Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов Ю.В. Указ. соч. С. 128.

84 Mollot. Regles de la profession d'avocat, § 108. Цит. по: Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов, Ю.В. Указ. соч. С. 253.

85 Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов Ю.В. Указ. соч. С. 9.

86 В настоящее время достаточно проблематизирован вопрос относительно «любых сведений». Так, Н. М. Кипнис пишет следующее: «Я думаю, никто из нас не будет спорить, что то, что происходит в зале суда, – это для адвоката сведения, полученные в связи с оказанием юридической помощи. Но разве они имеют какое-нибудь касательство к адвокатской тайне? Разумеется, нет. Поэтому следует критически относиться к той формулировке, что адвокатской тайной являются любые сведения, которые стали известны в связи с оказанием юридической помощи. В процессе оказания юридической помощи адвокату становится известно колоссальное количество сведений, вообще никакой тайной не являющихся, и, более того, сообщенных доверителем официально в государственные органы и даже “всему миру”». См.: Кипнис Н. М. Тайна нуждается в конкретике // Адвокатская газета. 2010. № 3. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/410 (дата обращения 8 июня 2014 г.)

87 Статья 6 Кодекса профессиональной этики адвоката.

88 Пилипенко Ю. С. Адвокатская тайна: теория и практика реализации. Автореф. дис… д-ра юрид. наук. Москва, 2009. http://law.edu.ru/book/book.asp?bookID=1356296 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

89 Пилипенко Ю. С. Указ. соч.

90 Савич А. Есть ли границы у адвокатской тайны? // Адвокатская газета. 2009. № 24. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/388 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

91 Ария С. Не стоит звенеть ключами тайн // Адвокатская газета. 2009. № 22. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/366 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

92 Сучков А. Закон и нравственность // Адвокатская газета. 2009. № 19. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/343 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

93 Сучков А. Закон и нравственность // Адвокатская газета. 2009. № 19. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/343 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

94 Мальтов С. Н. Заметки на полях одной статьи // Адвокатская газета. 2009. № 17. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/arch/58/331 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

95 Ростоми П. Как обеспечить свободу воли и совести? // Адвокатская газета. 2009. № 20. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/347 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

96 Адвокатская тайна / под общ. ред. В. Н. Буробина. М.: Статут. 2006. С. 33.

97 Назаров А. Д. Запретный плод сладок // Адвокатская газета. 2009. № 17. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/arch/58/332 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

98 См.: Сучков А. Указ. соч.

99 Нужны ли дополнительные гарантии? // Адвокатская газета. 2010. № 3. Интернет-источник http://www.advgazeta.ru/rubrics/8/411 (дата обращения 20 мая 2014 г.)

100 Воробьёв А. В., Поляков А. В., Тихонравов Ю.В. Указ. соч. С. 227.

101 Там же. С. 119.

102 Именно так назвали это правило авторы книги «Профессиональные навыки юриста: Опыт практического обучения». М.: Дело, 2001. С. 115.

103 Этический кодекс юридической клиники Юридического института СФУ: http://law.sfu-kras.ru/users/Files/254/ilya_shevchenko/ethicscode.pdf

104 Опубликовано http://ilya-shevchenko.livejournal.com/57584.html

105 Опубликовано http://ilya-shevchenko.livejournal.com/56457.html

106 Опубликовано http://ilya-shevchenko.livejournal.com/56246.html

107 Эта и последующие части книги, посвящённые интервьюированию и консультированию клиента, по своему содержанию схожи с моим учебным пособием: Интервьюирование и консультирование клиента. Техники эффективной коммуникации: пособие для начинающих юристов. Красноярск: ООО «Центр информации», 2013. Однако тексты книги, которую вы держите в руках, следует считать более новой редакцией, в отличие от предыдущей, ориентированной именно на студентов, имеющей новые дополнения, в том числе в виде схем, опирающейся на примеры практики именно юридической клиники. Поэтому при конкуренции текстов студентам целесообразнее пользоваться настоящей книгой, а не предыдущей.

108 Зощенко М. Похвала старости. Интернет-источник http://librebook.ru/tom_7_pered_voshodom_solnca/vol6/1 (дата обращения 8 июня 2014 г.)

109 Конечно, опытные юристы знают, что у такого утверждения есть свои границы. Например, нормы профессиональной этики юриста говорят о защите только правового интереса.

110 Рахман М. «Умение читать и слушать». Интернет-источник http://codolc.com/library/Interview/Intervyuirovanie_klienta_neobhodimye_materialy/ (дата обращения 8 июня 2014 г.)

111 В отношении фразы, предлагающей клиенту занять место, нужно быть очень внимательным, несмотря на кажущееся на первый взгляд отсутствие в этом проблемы. Однажды на устном приёме в колонии студент юридической клиники сказал пришедшему на приём осуждённому: «Садитесь». На это осуждённый ответил: «Спасибо, я и так уже сижу». Поэтому все, на первый взгляд безобидные фразы, могут быть обидными для отдельных категорий посетителей юридической клиники и к их выбору нужно всегда относиться очень внимательно.

112 Однажды один из студентов юридической клиники пренебрёг необходимостью сообщить клиенту правила работы. После долгой и кропотливой работы в ходе интервью студент сообщил клиенту, что он во всём разобрался, и предложил встретиться для консультации через неделю. Возмущению клиента не было предела, ведь он ожидал, что получит консультацию немедленно, а о правилах работы клиники он не знал. Дабы избежать подобных случаев, студенты юридической клиники СФУ обязаны ознакомить клиента с правилами работы под роспись, которая ставится клиентом в специальном листе регистрации клиента.

113 Кочюнас Р. Основы психологического консультирования. М.: Академический проект, 1999. Интернет-источник: http://krotov.info/lib_sec/shso/77_koch.html (дата доступа 14 октября 2013 г.)

114 Там же.

115 Там же.

116 Там же.

117 Навыки юриста: учеб. пособие / под ред. Е. Н. Доброхотовой. СПб.: Издательский дом С.-Петерб. гос. ун-та, Издательство юридического факультета С.-Петерб. гос. ун-та, 2006. С. 148.

118 Ахмед Ш. Собеседования с клиентами. Интернет-источник http://codolc.com/library/Interview/Intervyuirovanie_klienta_neobhodimye_posobiya/ (дата обращения 8 июня 2014 г.)

119 АхмедШ. Указ. соч.

120 Нередко и в литературе встречается мнение, в соответствии с которым юрист должен выяснить именно юридически значимые обстоятельства.

121 Казалось бы, может ли иметь отношение к делу наличие или отсутствие комаров в квартире клиента? Оказывается, может. И это отношение может быть существенным. Например, сосед клиента, привлечённый к делу в качестве свидетеля, заявляет, что он был очевидцем произошедшего. Но так ли это? Дело в том, что квартира клиента находится на первом этаже, подвал дома 7 дней назад затопило, в связи с чем в квартире клиента уже несколько дней летают комары. Так как их присутствие делало невозможным нахождение в квартире, клиент попросил соседа сходить в магазин за средством против комаров. Он ушёл, и его не было 20 минут. В отсутствие соседа и произошли основные события. Юристу предстоит учесть это при формулировании позиции по делу, стратегии и тактики её доказывания. Поэтому, возможно, не следует прерывать клиента в случае, когда он начинает рассказывать юристу про комаров. Это может иметь важное значение и найти своё отражение в позиции по делу.

122 По материалам семинара «Клиентоориентированная юридическая практика…

123 Здесь нужно отметить, что при работе в юридической клинике по общему правилу у клиента не следует брать подлинники документов, если они требуются для дальнейшей работы.

124 В непроцессуальном их понимании.

125 Например, по делу о признании договора купли-продажи недействительным клиент в ходе свободного рассказа по поводу обстоятельств заключения договора сказал следующее: «Он приехал ко мне домой, достал бумаги из папки и предложил их подписать. Я поставил на них свои подписи». Очевидно, что эта часть обстоятельств требует большего внимания со стороны юриста. Поэтому необходимо задать ряд вопросов, направленных на выяснение детальной хронологии этой части картины произошедшего. Например, нужно выяснить, когда это происходило, кто ещё присутствовал, происходило ли обсуждение условий договора до подписания, сколько было документов, что это были за документы, знакомился ли клиент с их содержанием, что в них было написано, было ли понятно содержание, кто в какой последовательности ставил свои подписи, когда происходила передача денег, как она происходила, как она фиксировалась и т. д.

126 При этом «первые вопросы следует тщательно продумывать, потому что клиенты в начале консультирования не осмеливаются отвечать на некоторые вопросы. Если консультант задает много вопросов, клиент перестает понимать, что от него хотят, и не говорит по собственной инициативе, и тогда консультант вынужден продолжать спрашивать. В начале консультирования следует избегать вопросов, на которые возможен однозначный ответ, ибо это также заставляет консультанта продолжать спрашивать (например, вопрос: “Сколько Вам лет?” иногда важен, но неприемлем в начале консультирования). … В начале беседы следует избегать конкретности, но актуальные вопросы надо держать в голове. Может случиться, что клиент сам в ходе беседы ответит на большинство из них. Позже можно задать недостающие вопросы». См.: Кочюнас Р. Указ. соч.

127 При этом вряд ли стоит утверждать, что начинающий юрист лишён соответствующего навыка. Когда перед ним встаёт вопрос, касающийся его лично, то нередко навык «просыпается» и юрист выясняет необходимое ему так детально, что ему может позавидовать и опытный адвокат. Только ли дело в заинтересованности интервьюёра? Я не могу пока предложить ответ на заданную себе же загадку.

128 Адвокат: навыки профессионального мастерства / под ред. Л. А. Воскобитовой, И. Н. Лукьяновой, Л. П. Михайловой. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 41.

129 По материалам семинара «Клиентоориентированная юридическая практика:…

130 Кочюнас Р. Указ. соч.

131 Кочюнас Р. Указ. соч.

132 Там же.

133 Там же.

134 Зощенко М. Пациентка. Интернет-источник: http://www.ostrovok.de/old/classics/zo-shchenko/story047.htm (дата обращения 8 июня 2014 г.)

135 Конечно, утверждение, что именно с этого всё должно начинаться, условно. Потому что сама постановка задачи обуславливается соответствующей потребностью юриста получить определённую информацию, а эта потребность, в свою очередь, обусловлена стоящей перед юристом задачей другого уровня.

136 Часто это вызвано ложным основанием задаваемых вопросов.

137 Здесь я говорю о мышлении в обыденном его понимании. То есть имеется в виду способность думать и принимать решения в стандартных бытовых и профессиональных ситуациях при наличии в культуре способов решения.

138 См., например: Щедровицкий Г. П. «Языковое мышление» и его анализ // Вопросы языкознания. 1957. № 1 [Г.П. Щедровицкий. Избранные труды. М., 1995]. http://www.fondgp.ru/gp/biblio/rus/0 (дата обращения 25 мая 2014 г.)

139 У кого-то это улыбающаяся рожица, у кого-то значок, который используется в переписке, ведущейся в Интернете. Кто-то рисует смайлик с носом, кто-то нет. Кто-то ставит одну скобку, кто-то две или три, и т. д.

140 Здесь речь идет не о знании геометрии, а о том, что люди одно и то же могут называть разными словами и одним словом называть разное.

141 К слову, у последних порядка в голове существенно больше. Они больше склонны к анализу способов и хода решений профессионально-юридических задач. Они же чаще задают вопрос «Почему?», тогда как для гуманитария часто важны фиксации ответов и личные ощущения.

142 Так, в ходе тренинга навыка задавания вопросов разные участники по-разному видели нарисованный на листе бумаги куб. Для одних это был именно куб как трёхмерная фигура, для других – сложная двухмерная фигура. Это в итоге сильно повлияло на коммуникацию. Такие рассогласования могут мешать юристу, если он, условно, находится в пространстве трёхмерных фигур, а клиент – в пространстве двухмерных фигур.

143 Студентам зачастую кажется, что уже в ходе свободного рассказа клиент рассказал всѐ необходимое, потому дефициты информации начинают выявляться только в ходе подготовки к консультации. На наш взгляд, это может быть вызвано тем, что часто студенты неумышленно отказывают деталям и тонкостям обстоятельств дела в праве на существование, рассматривая ситуацию как единое неделимое целое.

144 В ходе тренинга у меня сложилось впечатление, что детали, о которых вспомнил студент, были открытием и для него самого. Похоже, если бы ему для ответа на задаваемые вопросы не пришлось вспоминать события сегодняшнего утра, то он никогда бы и не обнаружил, что эти события с ним происходили.

145 Часто студенты, узнав, что фигура не имеет углов, сразу и уверенно делают вывод, что речь идёт об окружности.

146 Правда, открытые вопросы могут нести в себе риски. Так, Римас Кочюнас пишет: «Не следует забывать, что не всем клиентам нравятся открытые вопросы; у некоторых они повышают ощущение угрозы и увеличивают беспокойство. Это не значит, что от таких вопросов следует отказаться, но их надо тщательно формулировать и задавать в подходящее время, когда имеются шансы получить ответ». См.: Кочюнас Р. Указ. соч.

147 В этом смысле не бывает того, что часто называют «Ничего не происходило». Если вы сидели и ничего не делали, то вы, может быть, ничего и не делали, но вы сидели, уж точно шевелились и точно не могли в это время не думать. Поэтому следует исходить из того, что всегда что-то происходит.

148 Tanford J. A. The Trial Process: Law Tactics and Ethics. Charlottesville, 1983. P. 15–73. Перевод воспроизведён из материалов, подготовленных для семинара по практическому образованию, проведенного проектом «Правовая инициатива для стран Центральной и Восточной Европы» Американской ассоциации юристов (ABA CEELI). Интернет-источник http://codolc.com/library/Interview/provedenie_oprosa_fragmenty/ (дата обращения 8 июня 2014 г.)

149 Более того, были случаи, когда в такой ситуации студенты, получив информацию об одном объекте, автоматически без каких бы то ни было оснований вносили изменения в информацию о другом объекте.

150 10 приемов, чтобы расположить к себе собеседника. Интернет источник http://www.psychologies.ru/self-knowledge/behavior/_article/10-priemov-chtoby-raspolozhit-ksebe-sobesednika/ (дата обращения 27 мая 2014 г.)

151 Например, на одном из тренингов, прошедших несколько лет назад, случилась следующая ситуация, которую я уже приводил в пример. Я зашёл в кабинет, положил ключи от машины на стол и поставил студентам задачу выяснить, как я добрался до здания юридического института. Не задавая вопросов, некоторые участники сделали вывод, что я приехал на машине, и далее заложили этот очевидно выдуманный вывод в основание следующих вопросов. В тот день я на самом деле приехал на машине. А если бы это было не так, а на столе лежал бы, например, муляж ключей от машины?

152 Кочюнас Р. Указ. соч.

153 Там же.

154 Например, если клиент, отвечая, демонстрирует сомнение, вызванное трудностями вспоминания.

155 Ахмед Ш. Указ. соч.

156 Что является тому причиной, для меня загадка. Есть пока только некоторые осторожные предположения. Но то, что могут быть умения, уже «лежащие в студентах», но пока ими не обнаруженные, а потому не применяемые осознанно, зафиксировать преподавателям и тренерам стоит. Это важно потому, что в ряде случаев ученика нужно не учить, а помогать ему обнаружить умение в себе. А это, похоже, другая задача обучения.

157 Tanford J. A. Указ. соч.

158 Там же.

159 Путеводитель по методологии Организации, Руководства и Управления. Хрестоматия по работам Г. П. Щедровицкого. М.: Дело, 2003. С. 48.

160 Там же. С. 46.

161 Там же. С. 49.

162 Там же. С. 45.

163 Если это ему необходимо, конечно.

164 Обозначен пунктиром.

165 В профессии это называется «клиент ничего не понял».

166 Подобно этому и преподаватель, подготовив содержание лекции, часто думает, что готов к предстоящей работе.

167 Как правило, это варианты решения проблемы клиента, характеристики каждого варианта, в том числе последствия.

168 Причём разные клиенты могут задавать разные логики. Относительно этого на одном из тренингов в 2009 г. произошёл занятный случай. Участница тренинга, играющая роль юриста, сконцентрировалась на коммуникации с одним из клиентов, тогда как задача стояла проконсультировать одновременно 12 человек. Когда я, задав паузу, спросил, что и зачем она делает, то услышал от неё примерно следующее. Перед ней совершенно разные люди, и ей в ходе работы стало понятно, что с ними нужно работать по-разному. Поэтому она сейчас передаст содержание этому клиенту, а затем сообразно специфике второго клиента передаст это же содержание и ему. И это было одно из тех эффективных занятий, где по крайней мере этой студентке удалось в коммуникации обнаружить: 1) клиента; 2) то, что люди разные.

169 Например, клиент, скорее всего, не будет спрашивать, как ему отвечать на тот или иной правовой вопрос, клиент, скорее всего, не будет задавать вопрос относительно соотношения разных видов договоров, специфики ответственности стороны по договору, особенности квалификации преступлений. Вероятнее всего, клиент спросит, что и как ему делать в той или иной ситуации.

170 Для этого можно попробовать поставить себя на место клиента и посмотреть, что было бы интересно узнать дополнительно самому. Или же смоделировать все те действия, которые необходимо совершить для реализации консультации.

171 Как оказывается, юристы на практике вообще решают другие задачи и по-другому, что имеет свою культурную обусловленность. И часто эти задачи мало похожи на те, которые предлагаются студентам в задачниках и практикумах (к актуализации вопроса о том, тому ли мы учим).

172 В ходе тренинга коммуникативных навыков перед юристом стояла задача сделать так, чтобы его коллеги по группе поняли, какие фигуры нарисованы у него на листе бумаги. Среди всех остальных фигур был и треугольник. Юрист подал соответствующую команду: «Нарисуйте треугольник» и при этом упустил все нюансы, связанные с треугольником. В результате, когда мы анализировали проделанную работу, то оказалось, что разные люди нарисовали треугольник по-разному. Это доказывает то, что упущение деталей и нюансов, скорее всего, негативно скажется на адекватности понимания юриста клиентом.

173 Кроме этого, в законе далеко не всегда написано всё. Например, в законе и не может быть написано то, к какому именно нотариусу и в какое время стоит прийти, где находится суд и т. д.

174 Участники таких тренингов помнят ситуации, когда сначала консультант просил нарисовать треугольник, а затем сделать так, чтобы он соприкасался углом с другой фигурой. Конечно при отсутствии средств исправления вторая задача оказывалась нерешаемой.

175 Полезно сконцентрироваться на том, чтобы говорить несколько медленнее, чем обычно.

176 Полезно делать паузы после завершения каждого информационного блока.

177 Или, если говорить проще, искали ответ на вопрос, как сказать так, чтобы они поняли.

178 См. подробнее: Адвокат: навыки профессионального мастерства / под ред. Л. А. Воскобитовой, И. Н. Лукьяновой, Л. П. Михайловой. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 56–59. Полный текст должен быть в правовой базе «КонсультантПлюс».

179 См. там же. С. 53.

18 °Cм. ст. 2 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» http://base.garant.ru/12126961/1/#2 (дата обращения 28 мая 2014 г.)

181 Кодекс профессиональной этики адвоката http://www.fparf.ru/norms/codex.htm (дата обращения 28 мая 2014 г.) Исключением, пожалуй, может быть только норма, закрепляющая основание, при наличии которого адвокат вправе действовать вопреки воле доверителя. Речь идёт о самооговоре.

182 Так, например, в моём опыте были случаи, когда обвиняемые, наоборот, стремились остаться под стражей. И мотивация у них была самая разная. В одном случае молодой подсудимый стремился попасть и остаться в СИЗО ровно потому, что, цитирую, «на тюрьме лучше». В другом случае обвиняемый понимал, что судебное разбирательство окончится вынесением обвинительного приговора, поэтому в его интересах было в соответствии со ст. 72 УК РФ зачесть в размер наказания срок содержания под стражей.

183 Здесь есть смысл обратить внимание вот на что. Клиент, обнаруживший и оформивший свой интерес, желающий его удовлетворения, никогда не даст юристу возможности решать за него. Подобно тому, как я не дам за меня решать в ситуации, когда я сам знаю, что для меня лучше. И напротив, я буду просить решить за меня тогда, когда мне неинтересно думать и брать на себя ответственность за выбор. Стоит ли только кому-то брать на себя мою ответственность, а затем отвечать передо мной за то, что мои интересы не были удовлетворены в полной мере?

184 Путеводитель по методологии Организации, Руководства и Управления. Хрестоматия по работам Г. П. Щедровицкого: Дело; Москва; 2003 г. С. 40.

185 Там же.

186 Там же.

187 В этом смысле по ходу размышлений вспомнился Г. П. Щедровицкий, который говорил: «Если мы имеем нормально организованное общество, где люди получают образование, то тогда там абсолютный дух проходит все ступеньки, которые описывал Гегель, и доходит до человека. До отдельного человека, если его образовали и достаточно пороли, чтобы он усвоил начатки знаний. Если не пороли, он же ничего не усвоит». См. подробнее Г. П. Щедровицкий. На досках. Цикл публичных лекций. 1989 г. // http://lizard.jinr.ru/~tina/turist/biblioteka/bibl008.html (дата обращения 28 мая 2014 г.)

188 См., например, «Инфантильность» // Интернет-источник http://pcyhologia.ru/publ/16-infantilnost.html#sel= (дата обращения 28 мая 2014 г.)

189 Конечно, я не возвожу в абсолют такое понимание. В силу специфики некоторых клиентов и их заказов юристам существует и специфика в тех отношениях и договорённостях по поводу принятия решений и ответственности. См. подробнее материалы семинара «Клиентоориентированная юридическая практика: критерии эффективности, отношения с клиентами и работодателями, профессиональный подход к управлению», организованного юридической фирмой «ЮСБ-Консалтинг», проведённого организацией LegalStudies.RU (Москва) в г. Красноярске 11 февраля 2008 г.

190 Не в смысле хорошо, а в смысле – соответствует норме.

191 «Ты же сам сказал, что поступить нужно именно так», – может сказать вам ваш клиент. И будет прав.

192 Цит. по: Денисов Г. И. Юридическая техника: теория и практика // Журнал российского права. 2005. № 8.

193 Шугрина Е. С. Техника юридического письма. М., 2001. С. 25.

194 Денисов Г. И. Юридическая техника: теория и практика // Журнал российского права. 2005. № 8.

195 Адвокат: навыки профессионального мастерства / под ред. Л. А. Воскобитовой, И. Н. Лукьяновой, Л. П. Михайловой. М.: Волтерс Клувер, 2006. С. 72–73.

196 Денисов Г. И. Указ. соч.

197 Адвокат: навыки профессионального мастерства / под ред. Л. А. Воскобитовой, И. Н. Лукьяновой, Л. П. Михайловой. М.: Волтерс Клувер. 2006. С. 69.

198 Александров А. Юридическая техника – судебная лингвистика – грамматика права / А. Александров // Уголовное судопроизводство. 2007. № 2.

199 Шугрина Е. С. Указ. соч. С. 49–51.

200 Там же. С. 65–66.

201 Гаррис Р. Школа адвокатуры. Руководство к ведению гражданских и уголовных дел / пер. с англ. П. Сергеича. М.: Изд-во СГУ, 2008. С. 63.

202 Каминская Д. И. Записки адвоката. М.: Новое издательство, 2009. С. 46.

203 Каминская Д. И. Указ. соч. С. 44–45.

204 Сергеич П. Уголовная защита. М.: Юрайт, 2008. С. 24–25.

205 Гаррис Р. Указ. соч.

Table of Contents

И. С. Богданова, И. А. Хорошев, И. А. Шевченко ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ НАВЫКИ ЮРИСТА. ТЕХНИКИ РЕШЕНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ ЮРИДИЧЕСКИХ ЗАДАЧ Учебно-практическое пособие

Авторы

Уважаемые студенты!

И. А. Шевченко Клиентоориентированная юридическая практика (некоторые аспекты)

И. А. Шевченко Профессиональная этика адвоката

И. А. Шевченко Этические правила поведения в юридической клинике Юридического института Сибирского федерального университета

И. А. Шевченко Интервьюирование клиента в юридической клинике. Этапы и задачи107

И. А. Шевченко Техники эффективной коммуникации при интервьюировании клиента. Трудности и решения для начинающих юристов

И. А. Шевченко Консультирование клиента. Техники эффективной коммуникации. Трудности и решения для начинающих юристов

И. С. Богданова Техника составления юридических документов в деятельности адвоката

И. А. Хорошев Допрос в судебном разбирательстве по уголовному делу

Список литературы

Примечания