Annotation

Настоящая работа преследует цель предложить читателю концепцию предпринимательской деятельности субъектов банковской системы России. В ней отражены критерии включения субъектов в банковскую систему России, исследовано существо их предпринимательской деятельности и обоснованы пути унификации принципов функционирования кредитных и квазибанковских организаций, субъектов банковской инфраструктуры. Для научных и практических работников, студентов юридических вузов и всех читателей, интересующихся проблемами предпринимательской деятельности в банковской системе России.

- О. А. Тарасенко

- ВВЕДЕНИЕ

- ГЛАВА 1

- § 1. Понятие, структура и признаки

- § 2. Субъекты банковской

- § 3. Субъекты предпринимательской

- ГЛАВА 2

- § 1. Предпринимательская деятельность

- § 2. Предпринимательская деятельность банков

- § 3. Предпринимательская

- ГЛАВА 3

- § 1. Особенности осуществления

- § 2. Предпринимательская деятельность

- § 3. Предпринимательская деятельность

- ГЛАВА 4

- § 1. Понятие банковской инфраструктуры

- § 2. Предпринимательская деятельность

- § 3. Предпринимательская деятельность

- ЗАКЛЮЧЕНИЕ

- БИБЛИОГРАФИЯ

- Нормативные правовые акты

- Международные и зарубежные документы

- Акты официального толкования права

- Авторефераты диссертаций

- Монографии, учебники, комментарии

- Научные статьи и исследования

- Литература на иностранных языках

- Интернет-ресурсы[550]

- ПРИМЕЧАНИЯ

О. А. Тарасенко

Предпринимательская деятельность субъектов банковской системы России

Монография

ebooks@prospekt.org

ВВЕДЕНИЕ

Создание эффективной и действенной банковской системы на протяжении последних двадцати лет было одной из ключевых задач российского государства, на реализацию которой направлялись значительные усилия. Принимаемые меры преимущественно были ориентированы на решение фундаментальных проблем: преодоление небольшого объема банковской системы России и ее ограниченной роли в экономическом развитии страны, а также построение первичных необходимых инфраструктурных элементов – системы страхования вкладов, бюро кредитных историй и систем межбанковских расчетов в режиме реального времени. Устанавливались и иные важные стратегические перспективы развития структуры банковской системы РФ, состоящие в оптимальном сочетании крупных многофилиальных банков, региональных банков средней и небольшой величины, банков, специализирующихся на отдельных услугах, расчетных и депозитно-кредитных небанковских кредитных организаций. Кроме того, предполагалось рассмотреть вопросы сближения правил регулирования деятельности кредитных организаций и иных участников финансового рынка, а также приблизить основные правовые нормы функционирования кредитных организаций к международно-признанным нормам[1].

Несмотря на улучшение ситуации в банковской системе России, ее состояние нельзя переоценивать. По многим индикаторам она отстает от ведущих банковских систем мира, отдельные ее специализированные субъекты оказались нежизнеспособными, часть банков распыляет ресурсы, пытаясь соответствовать своему универсальному статусу. Одним из весомых негативных факторов остается слабость нормативных механизмов конкуренции и предотвращения действий по ограничению свободы предпринимательской деятельности в банковской системе. Этому способствуют отдельные разрушительные положения российского законодательства, принятые в начале 90-х годов, и создавшие «вредоносные для экономики лазейки»[2]. Но более глобальная причина кроется в отсутствии единого видения субъектов предпринимательской деятельности, работающих в банковской системе России. Отечественные банки уже давно сталкиваются с сильнейшей конкуренцией со стороны ФГУП «Почта России», микрофинансовых организаций, кредитных кооперативов, а в последние годы и Внешэкономбанка, которые предлагают клиентам аналогичный банковскому, но более привлекательный продукт за счет снижения издержек по транспарентности и отсутствия пропорционального пруденциального регулирования. Данные субъекты незаслуженно упускались из вида законодателем при решении стратегических задач по повышению конкурентоспособности банковской системы, доступности банковских услуг и недопущению условий для регулятивного арбитража.

Только лишь в течение последних нескольких лет российский законодатель приступил к реформированию банковской системы путем нормативного сближения правил регулирования деятельности кредитных организаций и иных участников финансового рынка. Вместе с тем, целостное представление о пересекающихся сферах предпринимательской деятельности кредитных и финансовых организаций, их инфраструктурном компоненте отсутствует, равно как и концепция конвергенции их регулирования и надзора.

Таким образом, являются очевидными потребности в глубоком исследовании предпринимательской деятельности субъектов банковской системы России, уяснении ее сущности, видов и объема с целью нахождения оптимального баланса интереса участников. Эти проблемы на сегодняшнем этапе могут быть признаны основными для теории предпринимательского и банковского права, поскольку научная работа в этом направлении позволяет создать целостное представление о контурах перспективной банковской системы России, что является одной из важнейших стратегических задач любого государства в силу особой роли, которую играет банковская система, что в свою очередь является этапом для качественного нового этапа совершенствования законодательства.

Кроме того, в свете протекающих процессов глобализации мировой экономики, а также проводимой Правительством Российской Федерации и Банком России работы по созданию международного финансового центра в Российской Федерации, настойчивее пробиваются идеи гармонизации национальной и зарубежных банковских систем. Разработка фундаментальных теоретических вопросов предпринимательского и банковского права способна оказать существенную помощь в сближении отечественного и передового зарубежного банковского законодательства.

Учитывая вышеизложенное, автор поставил цель – разработать концепцию предпринимательской деятельности субъектов банковской системы России и в ходе исследования решить следующие задачи:

1) проанализировать понятие и структуру отечественной банковской системы, установить ее основополагающие принципы и проследить генезис их экстраполяции на квазибанковские организации;

2) сформулировать или уточнить содержание основополагающих категорий предпринимательского и банковского права: предпринимательская деятельность, субъект предпринимательской деятельности, банковская операция, иные сделки кредитной организации, правоспособность кредитной организации, сопутствующие банковской виды деятельности, профессиональная деятельность, иная приносящая доход деятельность и др.;

3) рассмотреть закономерности функционирования современных зарубежных банковских систем, выделить наиболее ценные положения для резерва отечественной науки, имплементации в законодательство и использования в предпринимательской практике;

4) исследовать объективно складывающийся круг субъектов предпринимательской деятельности, действующих в банковской системе России; предложить и обосновать их концепцию;

5) аргументировать участие Банка России в предпринимательской деятельности и раскрыть ее основные направления;

6) исследовать правоспособность и виды предпринимательской деятельности банков и небанковских кредитных организаций;

7) установить содержание предпринимательской деятельности квазибанковских организаций (Внешэкономбанка, МБЭС, МИБ, кредитных кооперативов, микрофинансовых организаций, ФГУП «Почта России» и платежных агентов);

8) исследовать противоречия правовых режимов предпринимательской деятельности некоммерческих организаций банковской инфраструктуры и обосновать варианты их разрешения;

9) сформулировать предложения по совершенствованию действующего предпринимательского и банковского законодательства и правоприменительной практики.

Надеемся, что результат нашего исследования позволит обогатить содержание теоретических положений науки предпринимательского и банковского права, в том числе относительно основных категорий данных наук, концепции субъектов предпринимательской деятельности, правовых режимов предпринимательской деятельности некоммерческих организаций, государственных и муниципальных органов власти, субъектов банковской системы России. Кроме того, выводы и предложения могут быть использованы в правотворческой деятельности для разработки стратегии повышения эффективности предпринимательской деятельности субъектов банковской систем, концепции сближения регулирования и надзора за деятельностью кредитных и иных финансовых организаций, развития банковской инфраструктуры, повышения доступности банковских услуг, снижения регулятивного арбитража, отмене актов государственных органов, сдерживающих развитие конкуренции, и в, конечном итоге, для достижения более глобальной задачи – повышения конкурентоспособности банковской системы России.

ГЛАВА 1

БАНКОВСКАЯ СИСТЕМА РОССИИ

И ЕЕ СУБЪЕКТЫ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

§ 1. Понятие, структура и признаки

банковской системы России

На современном этапе исторического развития кредитные организации каждого государства неизбежно интегрируются в банковскую систему и находятся в постоянной взаимозависимости и взаимодействии. Банковская система, будучи одним из важнейших звеньев рыночной экономики, оказывает огромное, разностороннее воздействие на жизнедеятельность общества в целом. «От состояния банковской системы государства существенным образом зависит защищенность и устойчивость национальной валюты, в том числе ее покупательная способность и курс по отношению к иностранным валютам, что имеет первостепенное значение для государственного суверенитета»[3]. Банковская система должна интенсивно развиваться, быть конкурентоспособной, иметь обширную региональную сеть и инфраструктуру. Повышение конкурентоспособности банковской системы является необходимым условием развития российской экономики и ее выхода на международную арену[4].

Таким образом, вопрос о понятии, структуре, функционировании банковской системы любого государства, в том числе России, имеет важное теоретическое и прикладное значение.

Термин «система» в переводе с греческого означает «целое, составленное из частей, соединение». Согласно позиции А. В. Суперанской, система всегда подразумевает наличие составных частей, т. е. наличие некоей структуры компонентов, составляющих единую систему[5]. Системные явления в нашей жизни весьма распространены. Так, если говорить об экономической системе государства, то ее элементом и одновременно относительно самостоятельной системой будет финансовая система; в свою очередь, ее элементом и в то же время самостоятельной системой будет система банковская, которая также, в свою очередь, состоит из определенных элементов. Таким образом проявляется такое свойство любой системы, как ее иерархичность. При этом любая система характеризуется также целостностью, т. е. наличием устойчивых и упорядоченных связей и отношений; структурностью, т. е. возможностью выявить специфику системы посредством анализа связей и отношений между ее элементами, а также наличием управляющего субъекта. Кроме того, банковская система является самоорганизующейся, т. к. она способна видоизменяться в процессе эволюции[6].

Чтобы сформулировать определение понятия «банковская система», необходимо рассмотреть структуру банковской системы и характер протекающих в ней трансформационных процессов.

Легальное определение банковской системы закреплено в ст. 2 Федерального закона от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности»[7] (далее – Закон о банках), согласно которой банковская система Российской Федерации включает в себя Банк России, кредитные организации и представительства иностранных банков. Таким образом, законодатель определил термин «банковская система» путем перечисления ее субъектов. К подобным определениям прибегают и за рубежом. Так, например, профессор Х. У. Бюшген указывает, что «немецкая банковская система состоит из универсальных и специализированных банков, эмиссионного банка»[8].

Анализируя дефиницию закона, ряд ученых приходит к выводу, что банковская система представляет собой упорядоченную совокупность субъектов, имеющих исключительное право осуществлять банковские операции[9]. Данное определение, безусловно, охватывая квинтэссенцию деятельности субъектов банковской системы (осуществление ими банковских операций), все же вызывает некоторые возражения:

– во-первых, Банк России не только вправе осуществлять банковские операции и другие сделки, но и на основании ст. 56 Федерального закона от 10.07.2002 г. № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)»[10] (далее – Закон о Банке России) является органом банковского регулирования и банковского надзора. Представляется, что именно эта составляющая компетенции Банка России является ключевым смыслом его деятельности. Поэтому позиционирование Банка России исключительно в качестве субъекта, осуществляющего банковские операции нивелирует его роль и одновременно лишает банковскую систему ее основополагающего признака двухуровневого построения и ее центра, поскольку Банк России как единственный орган управления располагается на верхнем уровне, а кредитные организации, осуществляющие банковские операции, относятся к нижнему;

– во-вторых, определение оставляет за своими пределами представительства иностранных банков, т. к. они не имеют права осуществлять банковские операции.

Подобное «урезание» состава банковской системы России не позволяет получить информацию о наличии или отсутствии в ней обособленных структурных подразделений иностранных банков. Более того, даже при исключении из легального определения представительств иностранных банков эта доктринальная дефиниция банковской системы, останется без изменений. Между тем разрешенные формы присутствия иностранного капитала и его удельный вес – важнейшая характеристика любой банковской системы. Данный индикатор демонстрирует конкурентоспособность национальной банковской системы, ее интегрированность в мировое хозяйство, что в итоге определяет уровень ее развития.

В соответствии с Положением о порядке открытия и деятельности в Российской Федерации представительств иностранных кредитных организаций[11] под представительством понимается обособленное подразделение иностранной кредитной организации, созданное в целях изучения экономической ситуации в банковском секторе России, для оказания консультационных услуг своим клиентам, поддержания и расширения контактов с российскими кредитными организациями, развития международного сотрудничества. Представительство не является хозяйствующим субъектом и не получает прибыли от своей деятельности. По данным информационной системы право и финансы в настоящий момент в России работает 54 представительства иностранных кредитных организаций[12]. В последние годы процесс создания представительств несколько активизировался: только за четвертый квартал 2013 года в России появилось 16 новых представительств иностранных банков. Представительства банков Чехии, Болгарии и даже Шотландии открываются в столице России, Санкт-Петербурге и Самаре. А за созданием представительства иногда может последовать и открытие нового дочернего банка. Министерство экономического развития РФ придает большое значения фактам открытия представительств иностранных кредитных организаций, поскольку увязывает их с увеличением притока денежных средств в Российскую Федерацию. Это может стать подспорьем для разгона темпов роста отечественной экономики[13]. Учитывая возрастание роли представительств иностранных банков 3 февраля 2014 года в ст. 22 Закона о банках, были внесены изменения, регламентирующие процедуру их аккредитации Банком России[14].

Ранее российское банковское законодательство предусматривало возможность функционирования филиалов иностранных банков, хотя на практике это было реализовано лишь однажды. В 1990 году в Москве был зарегистрирован филиал армянского банка «Банк Анелик», который просуществовал довольно длительное по меркам банковской системы России время – 13 лет и в 2003 году был преобразован в коммерческий банк «Анелик РУ»[15]. Обратим внимание, что режим функционирования филиалов отличается от режима функционирования дочерних кредитных организаций иностранных банков, поскольку филиал иностранного банка не подпадает под юрисдикцию России. Иностранные банки имеют более низкий уровень фондирования, более низкие расходы на ведение деятельности за счет масштабности и готовы работать за более низкую маржу, чем отечественные банки. В совокупности эти факторы позволяют иностранным банкам иметь низкие ставки по кредитам, и их появление на рынке банковских услуг может принципиально изменить в нем уровень конкуренции. Конечно, при этом выиграли бы клиенты кредитных организаций, но поскольку получение иностранными банками контроля над национальным рынком расценивается как нежелательный сценарий, приоритетом становится развитие государственных банков. В связи с этим, Банку России и Правительству РФ видится, что в настоящих экономических реалиях присутствие филиалов иностранных банков преждевременно[16].

Таким образом, мы полаем, что законодательное закрепление в банковской системе России лишь одного обособленного структурного подразделения иностранных банков – представительства является принципиальной характеристикой банковской системы России и это должно находить свое отражение в определении понятия «банковская система».

Из сказанного следует, что с учетом положений действующего законодательства под банковской системой понимается совокупность центра банковской системы – Банка России, субъектов, имеющих исключительное право осуществлять банковские операции – российских кредитных организаций и обособленных структурных подразделений иностранных банков – представительств.

В науке банковского права принято полагать, что легальное определение банковской системы является неполным. Например, Л. Г. Ефимова пишет, что легальное определение термина «банковская система» нельзя признать удовлетворительным, поскольку, в частности, оно оставляет за своими пределами различные юридические лица, которые либо обслуживают банковскую деятельность, либо сами фактически этой деятельностью занимаются. К первой группе юридических лиц можно отнести Государственную корпорацию Агентство по страхованию вкладов (далее также – АСВ), союзы и ассоциации кредитных организаций, банковские группы и банковские холдинги, бюро кредитных историй (далее также – БКИ), коллекторские агентства. Вторую группу составляют организации, которые фактически наряду с кредитными организациями совершают банковские операции либо содействуют их осуществлению. В эту категорию подпадают следующие так называемые «неформальные» кредитные организации:

1) организации, занимающиеся предоставлением кредитов (займов), – кредитные кооперативы, ломбарды, микрофинансовые организации;

2) организации, которые осуществляют другие банковские операции, главным образом безналичные расчетные – платежные агенты, организации почты России, участники рынка электронных платежей.

В связи с этим Л. Г. Ефимова считает, что легальное определение банковской системы России неадекватно ее современному состоянию развития и нуждается в соответствующем изменении[17].

С. А. Голубев полагает, что в субъектный состав банковской системы, помимо ее легальных элементов, входят союзы и ассоциации кредитных организаций, банковские группы, банковская инфраструктура, банковский рынок[18].

Значительнее расширяет состав элементов, включенных в банковскую систему России, Т. Э. Рождественская, причисляя к ним:

1) Банк России;

2) Агентство по страхованию вкладов;

3) банки и небанковские кредитные организации;

4) филиалы и представительства иностранных банков;

5) банковские группы и банковские холдинги;

6) организации, которые, формально не относясь к кредитным институтам, выполняют определенные функции в рамках поддержания инфраструктуры банковского сектора (валютные биржи, центральные депозитарии);

7) кредитные субинституты (кредитные кооперативы, субъекты платежной системы, не являющиеся кредитными организациями);

8) институты развития (Внешэкономбанк);

9) отношения, складывающиеся между указанными выше институтами;

10) правовые нормы, регулирующие отношения между институтами[19].

В науке существует также традиционный взгляд на то, что банковская система России имеет двухуровневую организацию: на верхнем уровне располагается Центральный банк, на нижнем – кредитные организации и вспомогательные инфраструктурные организации.

По мнению Г. А. Тосуняна, критерием отнесения элементов к тому или иному уровню является их положение в банковской системе, обусловленное отношениями субординации. Так, Банк России находится на верхнем уровне, поскольку уполномочен государством регулировать и контролировать систему в целом, т. е. осуществлять функции управления всей системой. Что же касается кредитных организаций и остальных субъектов банковской системы, то они в этом отношении должны быть однопорядковыми, полностью равноправными во взаимоотношениях друг с другом, в связи с чем составляют нижний уровень системы[20].

Данного мнения придерживается и С. А. Голубев, располагая на верхнем уровне банковской системы Банк России, а все остальные элементы (российские кредитные организации, филиалы и представительства иностранных банков, союзы и ассоциации кредитных организаций, банковские группы, банковскую инфраструктуру и банковский рынок) на нижнем[21].

Д. Г. Алексеева, Е. Г. Хоменко и С. В. Пыхтин также подразделяют банковскую систему РФ на два уровня, при этом верхний уровень они дополняют АСВ, а нижний уровень – помимо ассоциаций и союзов кредитных организаций, банковских групп и банковских холдингов – бюро кредитных историй[22].

Интересную позицию высказала в одной из своих публикаций Л. Г. Ефимова. По ее мнению на сегодняшний день появились основания для вывода о том, что на первом уровне банковской системы РФ вместе с Банком России находится АСВ, выполняющее отдельные «квазиуправленческие функции» (принудительную ликвидацию кредитных организаций, издание обязательных для исполнения кредитными организациями нормативных правовых актов по вопросам, прямо отнесенным законодательством к его компетенции, участие в проверках кредитных организаций, проводимых Банком России)[23].

Автор соглашается с учеными, указывающими на двухуровневую структуру банковской системы, однако полагает, что структура управления банковской системой не только определяет позицию кредитных организаций и Банка России, но и определяет соотношение централизации и децентрализации в банковской системе[24].

Между тем, существуют иные подходы, предполагающие создание трехуровневых банковских систем, авторы которых пытаются разрешить проблему отнесения субъектов, не упомянутых в ст. 2 Закона о банках, к уровням банковской системы России.

Например, согласно утверждению Ю. И. Плохуты-Плакутиной, недостатком ст. 2 Закона о банках является a priori ограничение количества уровней, на которых могут располагаться субъекты банковской системы. По ее оригинальной концепции, необходимо открыть еще один уровень банковской системы – «средний уровень» (или «мезоуровень»), в который надлежит включить все те субъекты, которые не могут быть помещены ни в верхний, ни в нижний уровни. Этот уровень располагается выше нижнего, но ниже верхнего, характеризуется достаточно высокой степенью саморегулирования и коллективного представительства членов банковского сообщества, наличием субъектов, обладающим особым публично-правовым статусом. С использованием вышеуказанных критериев к среднему уровню банковской системы следует отнести ассоциации и союзы кредитных организации, АСВ, Банк Развития[25].

А. Г. Пшеничников полагает, что с момента вступления в законную силу Федерального закона «О банке развития», определяющего правовое положение государственной корпорации Внешэкономбанк, фактически осуществлен подход к трехуровневой банковской системе России. Появление «третьего уровня» банковской системы России обусловлено определенной независимостью Внешэкономбанка от Банка России, не позволяющей расположить этот субъект на одном уровне с кредитными организациями[26].

Подобная ситуация диктует нам необходимость рассмотреть круг субъектов банковской системы России с целью критического анализа представленных научных концепций.

Прежде всего, следует отметить, что в литературе возникло своеобразное «привыкание» к отождествлению субъектов банковской системы с ее элементами. С научной точки зрения банковскую систему, действительно, можно рассматривать как такую взаимосвязь её элементов, которая образует определённую целостность, единство. В этом смысле, субъекты банковской системы являются ее элементами. Банковское законодательство не использует категории «субъект» или «элемент» банковской системы» и соответственно не решает вопросов их деления на виды, однако ряд его норм имеет непосредственное отношение к рассматриваемой проблеме. Например, ключевая в этом плане ст. 2 Закона о банках закрепляет составляющие банковской системы – Центральный банк, российские кредитные организации и представительства иностранных банков. Кроме этого, глава 3 Федерального закона от 27 июня 2011 г. № 161-ФЗ «О национальной платежной системе»[27] (далее – Закон о НПС) в значительной степени посвящена рассматриваемому вопросу. При этом п. 1 ст. 3 названного закона прямо называет операторов по переводу денежных средств, банковских платежных агентов, платежных агентов, организаций федеральной почтовой связи при оказании ими платежных услуг, операторов платежных систем и операторов услуг платежной инфраструктуры – субъектами национальной платежной системы. Давая толкования указанным нормам, полагаем, что под элементами банковской системы России законодатель понимает исключительно субъектов, могущих участвовать в правоотношениях и выступать носителями прав и обязанностей. Исходя из этого, мы заключаем, что иные «неактивные» единицы (нормы банковского законодательства, правоотношения и т. п.) не могут выступать элементами банковской системы. Вследствие этого в настоящей работе допускается использование обеих категорий, при этом подразумевается, что элементами банковской системы России являются ее субъекты.

Переходя к дальнейшему исследованию, отметим, что недостатком большинства научных концепций является использование легального подхода при определении понятия банковская система, т. е. раскрытие термина путем простого перечисления составляющих его элементов. Наиболее разработанную теорию с введением оригинальных авторских терминов, на наш взгляд, предлагает Л. Г. Ефимова, в связи с чем, конструктивному критическому осмыслению ее концепции будет уделено значительное внимание.

Итак, как отмечалось ранее, известные представители науки при установлении элементов банковской системы России полагают необходимым расширить ее легальный перечень, включив в него и иные элементы: банковскую инфраструктуру, банковский рынок, банковские группы и холдинги, АСВ, Внешэкономбанк, а в отдельных исследованиях и соответствующие правоотношения и нормы. Как следствие границы банковской системы России размываются, и вместо ясного представления ее сущности перед нами престает длинный перечень элементов, имеющих к ней отношение.

В большом энциклопедическом словаре по языкознанию содержится следующее определение термина: «Термин (от лат. terminus-предел, граница) – слово или словосочетание, обозначающее понятие специальной области знания или деятельности»[28]. Точность значения термина обуславливается тем, что у определенного понятия существуют ясные границы, заданные научной дефиницией. Существуют все основания полагать, что разница между научной дефиницией полноценного термина и описанием слова отражает разницу между понятием и идеей[29]. В качестве важного требования к термину предъявляется полнозначность, т. е. значение термина должно отражать минимальный набор признаков, достаточных для идентификации обозначаемого им понятия[30].

Учитывая данные требования, полагаем, что именно ст. 2 Закона о банках и закрепила наиболее удачное определение банковской системы, включив в него ее центр – Банк России, российские кредитные организации и представительства иностранных банков. Действительно, если вдуматься, то данное определение содержит минимальный набор субъектов, совокупность которых отражает ядро банковской системы России.

Вместе с тем, отдав должное законодателю, автор вслед за предшественниками не может отказаться от исследования мозаичного и богатого разнообразия субъектов, действующих в банковской системе России и не учтенных в законе. Каким образом можно представить себе их целостную совокупность? Какие субъекты включать, а какие нет? Ответы на эти вопросы позволят нам предварить построение концепции предпринимательской деятельности субъектов банковской системы России, охарактеризовав юридическую и экономическую необходимость их объединения.

Опорным пунктом нашего дальнейшего исследования будет предположение Л. Г. Ефимовой о том, что помимо законодательно установленных к числу субъектов банковской системы можно отнести и иные, которые либо осуществляют квазибанковскую[31] деятельность, либо обслуживают субъектов банковской системы. Их количество и разнообразие зависит от уровня развития банковской системы, от ее гибкости и способностям отвечать на запросы клиентов. В настоящий период в нашей стране действуют тысячи квазибанковских организаций, многие из которых на законной основе привлекают вклады граждан, выдают им кредиты, и осуществляют расчеты. Формально эти организации не являются банками, но предлагают на рынке продукт аналогичный банковскому (микрофинансовые организации, кредитные кооперативы, организации почтовой связи и т. п.). Вынося на рынок банковских услуг тот или иной банковский продукт[32], кредитная организация почти всегда сталкивается с конкуренцией не только со стороны других кредитных организаций, но и со стороны квазибанковских организаций. Таким образом, конкуренцию в банковской системе нельзя отождествлять с межбанковской.

Помимо этого, субъекты банковской системы нуждаются в услугах, предоставляемых организациями банковской инфраструктуры. Существование последних порождено потребностями первых; их деятельность неотрывна от банковской. Вследствие этого представляется, что целостное восприятие банковской системы невозможно получить без учета названных компонентов.

С этих позиций далее последовательно рассмотрим потенциальных субъектов банковской системы.

В начале анализа логично обратить свое внимание на столь значимые субъекты банковской системы России, как Агентство по страхованию вкладов и Государственную корпорацию «Внешэкономбанк».

Статус АСВ закреплен законодателем довольно противоречиво, ввиду чего вопрос о помещении его на какой-либо уровень банковской системы является дискуссионным. Как отмечалось выше, АСВ наделено отдельными квазиуправленческими функциями, на основании чего Л. Г. Ефимова располагает его на верхнем уровне банковской системы в качестве органа управления. Однако специфика статуса АСВ в том, что оно не является органом банковского надзора, в отличие, например от Федеральной корпорации страхования депозитов в США. АСВ не вправе принимать собственных надзорных решений, оно лишь участвует в осуществлении контроля за исполнением определенного круга обязанностей банками. Так, в соответствие п. 2 ч. 2 ст. 15 Федерального закона от 23 декабря 2003 г. № 177-ФЗ «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации»[33] (далее – Закон о страховании вкладов) одна из функций АСВ – сбор страховых взносов и контроль за их поступлением в Фонд страхования вкладов. При этом полномочия по контролю за поступлением страховых взносов реализуется через взаимодействие АСВ с Банком России[34].

Свою точку зрения относительно места АСВ в банковской системе России высказал Д. В. Гаврилин. Он полагает, что поскольку АСВ не наделено властными полномочиями, то оно не может являться элементом верхнего уровня банковской системы; а если так, то оно не может являться элементом и нижнего уровня, его положение не определено[35].

Критически рассматривая изложенные концепции, мы полагаем, что их недостатком является порождение той ситуации, когда «за деревьями не виден лес». Размещение АСВ на верхнем уровне банковской системе в качестве органа управления или на мезоуровне банковской системы в качестве «выпадающего» из традиционных теорий элемента, оттесняет на задний план сущность данной организации. АСВ, прежде всего – вспомогательный элемент банковской системы, организация банковской инфраструктуры. Именно это качество и должно учитываться в первую очередь при вопросе о месте АСВ в банковской системе России. Характерно, что исследователи статуса АСВ не подвергают сомнению тот факт, что Агентство является организацией банковской инфраструктуры. Например, Л. Г. Ефимова пишет, что, с одной стороны, АСВ должно быть отнесено к числу организаций банковской инфраструктуры, так как оно обслуживает потребности всей банковской системы в целом путем создания системы страхования вкладов и решения иных задач[36]. Прямо указывает на то, что к элементам банковской инфраструктуры можно по праву отнести АСВ и Е. Б. Лаутс[37]. В ряде случаев, однако, эта роль АСВ вытесняется дискуссией на тему: «АСВ – орган управления банковской системой – pro и contra». Мы считаем, что логично придерживаться основного назначения АСВ, и располагать его на нижнем уровне банковской системы, а затем говорить про особенности его правового статуса, включающие отдельные «квазиуправленческие» функции, полагая, что их количество и характер не затмевают основного назначения АСВ – выступать в качестве субъекта банковской инфраструктуры. Кроме того, некоторые из «квазиуправленческих» функций АСВ реализуют и другие субъекты. Например, арбитражные управляющие, аккредитованные в Банке России, могут выступать ликвидаторами и конкурсными управляющими при банкротстве кредитных организаций, а аудиторские организации – проверяющими кредитных организаций[38]. Однако, никто не требует их помещения на верхний уровень банковской системы.

Государственная корпорация «Банк развития и внешнеэкономической деятельности», созданная в соответствии с Федеральным законом от 17 мая 2007 г. № 82-ФЗ «О банке развития»[39], является исключением из общего правила об исключительности банковской деятельности[40]. Внешэкономбанк действует в организационно-правовой форме государственной корпорации, его деятельность не направлена на извлечение прибыли и может быть предпринимательской постольку, поскольку не противоречит целям его создания. Однако Внешэкономбанк имеет право осуществлять банковскую деятельность путем совершения отдельных банковских операций. При этом, исходя из содержания закона, на него не распространяется запрет осуществления отдельных видов деятельности, запрещенных для кредитных организаций[41]. В виду этого мы заключаем, что Внешэкономбанк является квазибанковской организацией и в случае широкого понимания банковской системы его можно включить в ее нижний уровень.

Здесь уместно заметить, что Внешэкономбанк – не единственный «оригинальный» банк в банковской системе России. Например, особым статусом среди кредитных организаций наделены Международный банк экономического сотрудничества и Международный инвестиционный банк. Как указано в Письме Московского ГТУ Банка России от 21 февраля 2001 г. № 33-0-52/999 Международный банк экономического сотрудничества (МБЭС) и Международный инвестиционный банк (МИБ) по своему статусу являются международными организациями. В соответствии с п. 6 ст. 1 Закона РФ «О валютном регулировании и валютном контроле» международные организации, действующие на территории Российской Федерации, к числу которых относятся и указанные организации, являются нерезидентами. Согласно разъяснениям Банка России на МБЭС возложено осуществление банковских операций, соответствующих его целям и задачам. Для осуществления банковской деятельности на территории Российской Федерации МБЭС не требуется лицензия Банка России[42].

Таким образом, мы полагаем, что среди квазибанковских организаций следует выделить отдельный вид квазибанков, которые на основании федерального закона или учредительных документов имеют право совершать широкий спектр банковских операций, не обладая банковской лицензией и включить в него государственную корпорацию Внешэкономбанк и международные организации, функционирующие в форме банков.

Итак, мы считаем верным принцип двухуровневого построения банковской системы России, подразумевая, что ее верхним центральным звеном является Банк России, а нижний уровень представлен иными равнопорядковыми субъектами. Бурное развитие квазибанковских организаций и банковской инфраструктуры, свидетельствует о развитии нижнего уровня банковской системы, и не является достаточным основанием для выделения нового, дополнительного уровня. Следует поддержать мнение А. В. Молчанова, что постепенное качественное развитие банковской системы не должно затрагивать двухуровневый характер ее организационного построения[43].

Далее кратко выскажемся о возможности включения в банковскую систему России иных называемых исследователями элементов. По мнению автора, согласиться с тем, что все они должны включаться в банковскую систему Российской Федерации нельзя.

Например, в качестве центрального депозитария по законодательству РФ может выступать только небанковская кредитная организация, в связи с чем мы не видим необходимости выделения данного субъекта в отдельную группу, и полагаем обоснованным рассматривать особенности его статуса при исследовании предпринимательской деятельности небанковских кредитных организаций.

Банковские группы и холдинги включаются в нижний уровень банковской системы России как укрупненные образования кредитных организаций и подчиняемые действующим в ней правилам[44].

Банковская инфраструктура – совокупность взаимосвязанных элементов, имеющая вспомогательный характер, обеспечивающая жизнедеятельность банковской системы. В качестве элементов банковской инфраструктуры можно рассматривать АСВ, БКИ, союзы и ассоциации кредитных организаций, коллекторские агентства и др. Очерчивая круг субъектов банковской инфраструктуры, мы придерживались обоснованного условия, выдвинутого Г. А. Тосуняном, который ограничил возможность отнесения к ним лишь тех организаций, основная функция которых состоит в решении вопросов, имеющих непосредственное отношение к деятельности этой системы[45]. На основании этого критерия, мы полагаем, что к банковской инфраструктуре следует также отнести: арбитражных управляющих при банкротстве кредитных организаций, кредитных брокеров, саморегулируемые организации кредитных кооперативов и микрофинансовых организаций, Центральный каталог кредитных историй.

По нашему мнению, ошибочно включать в число элементов банковской системы России отношения, складывающиеся между ее институтами и правовые нормы, регулирующие эти отношения. Из основ теории государства и права следует, что первые представляют собой предмет банковского права, а вторые входят в состав банковского законодательства, которое является способом, формой государственного управления банковской системой, а не ее элементом[46].

Понятие «рынок банковских услуг» не содержится в законодательстве. Однако, если следовать за суждением Е. Б. Лаутс для полного понимания рынка банковских услуг необходимо разграничивать данный термин с доктринальным понятием «банковская система», имея в виду, лишь совпадение субъектов банковской системы и рынка банковских услуг с нормативной точки зрения. Рынок банковских услуг – совокупность общественных отношений, связанных с оказаниями кредитными организациями банковских услуг, путем осуществления кредитными организациями банковских операций и иных сделок, как исключительного вида деятельности[47]. Исходя из изложенного, рынок банковских услуг и банковская система – различные по содержанию категории банковского права.

Относительно возможности включения в банковскую систему России квазибанковских организаций (осуществляющих отдельные банковские операции) сложившаяся позиция в науке банковского права до настоящего времени не выработана.

Первая часть исследователей либо вовсе не упоминает квазибанковские организации при раскрытии вопроса об элементах банковской системы РФ[48], либо считает, что таковые должны включаться в кредитную систему, банковскую же систему, представляющую собой подсистему кредитной системы, составляют лишь банки[49].

Вторая группа ученых полагает, что квазибанковские организации должны включаться в банковскую систему РФ. Так, С. В. Пыхтин относит банковских платежных агентов, банковских платежных субагентов, микрофинансовые организации, кредитные потребительские кооперативы и ломбарды к нижнему уровню банковской системы наряду с операторами по переводу денежных средств, организациями федеральной почтовой связи при оказании ими платежных услуг, операторами платежных систем, операторами услуг платежной инфраструктуры, кредитными брокерами, коллекторами и др[50].

Д. Г. Алексеева также положительно решает вопрос о необходимости включения в банковскую систему РФ данных организаций, при этом она указывает, что «современная банковская инфраструктура характеризуется значительным числом участников (БКИ, микрофинансовые организации, операторы платежных систем, коллекторские агентства, факторинговые компании и др.), деятельность которых «встроена» в рынок банковских услуг»[51].

О. И. Лаврушин, не рассматривая в целом квазибанковские кредитные организации, высказал свою точку зрения относительно кредитных кооперативов. Ученый полагает, что сектор кредитной кооперации является, безусловно, полезным, и он незаслуженно упущен из вида при решении вопросов оптимизации структуры банковской системы[52].

Интересна и позиция, высказанная Л. Г. Ефимовой, заключившей, что вопрос о включении в банковскую систему квазибанковских организаций на сегодняшний день не может быть решен положительно в связи с тем, что их деятельность, как правило, регулируется специальным законодательством, они не поднадзорны Банку России, у них не возникает каких-либо устойчивых системообразующих связей с кредитными организациями[53].

Данное мнение было высказано Л. Г. Ефимовой еще до принятия ряда законов, коренным образом изменившим регулирование и надзор за деятельностью квазибанковских организаций. Прежде всего, Закон о НПС включил платежных агентов, организации федеральной почтовой связи при оказании ими платежных услуг в число субъектов национальной платежной системы, наряду с операторами по переводу денежных средств (к которым относится также и Внешэкономбанк). В связи с этим, правовые и надзорные основы деятельности кредитных и квазибанковских платежных организаций были определенным образом гармонизированы. Впоследствии Федеральным законом от 23 июля 2013 г. № 251-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с передачей Центральному банку Российской Федерации полномочий по регулированию, контролю и надзору в сфере финансовых рынков»[54], регулирующие и надзорные функции Банка России экстраполировались на микрофинансовые организации, кредитные потребительские и сельскохозяйственные кооперативы. И, наконец, в числе последних был принят Федеральный закон от 21 декабря 2013 г. № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе) (далее – Закон о потребительском кредите)[55], объединивший специальным регулированием кредитные, микрофинансовые организации, ломбарды, кредитные потребительские и сельскохозяйственные кооперативы[56].

Таким образом, подавляющее большинство квазибанковских организаций интегрировалось в банковскую систему России. Но в этой связи считаем необходимым скорректировать критерии допустимости включения субъектов в банковскую систему. В частности, такой критерий как наличие у квазибанковских организаций устойчивых связей с банками, на наш взгляд, не должен приниматься в качестве решающего. Он скорее подходит для вычленения субъектов банковской инфраструктуры. Квазибанковские организации могут иметь отношения с кредитными организации (например, выступая «микродочками» кредитных организаций или прикрепляясь к банкам платежными агентами), но в большинстве своем их деятельность не содержит подобной «привязки». Более важно, однако, то обстоятельство, что, руководствуясь исключительно критериями общности правого регулирования и надзора, обнаружить субъекта предпринимательской деятельности, осуществляющим деятельность, родственную банковской, возможно лишь вслед за законодателем, что не позволит исследователям построить актуальную модель банковской системы[57].

Подведем промежуточные выводы.

Во-первых, представляется целесообразным положительно решить вопрос о возможности включения квазибанковских организаций в банковскую систему России. Сущность банковской системы охватывается не только ее формально-юридическим, но и экономическим понятием, в связи с чем непоименованные в ст. 2 Закона о банках, однако фактически осуществляющие банковские операции организации, безусловно, занимают в ней свою нишу. Выделение же квазибанковских организаций в иную систему, например в кредитную, логично предполагает, что туда войдут не все квазибанковские организации, а только их часть, которая занимается кредитованием (микрофинансовые организации, кредитные кооперативы); организации же, осуществляющие переводы денежных средств, придется относить к платежной системе. Таким образом, неизбежно произойдет расчленение организаций, выполняющих банковские операции на ряд систем, что негативно скажется как на сбалансированности интересов участников банковской системы, так и на развитии банковской системы в целом.

Во-вторых, включая квазибанковские организации в банковскую систему РФ, необходимо разрешить и вопрос о занимаемом ими месте в ее структуре. В виду того, что квазибанковские организации выполняют банковские операции, их надлежит включать в нижний уровень банковской системы РФ. Данный уровень представлен кредитными организациями и представительствами иностранных банков. Мы полагаем также, что отнесение квазибанковских организаций к элементам банковской инфраструктуры, является ошибочным, поскольку они не отвечают фундаментальному сущностному свойству банковской инфраструктуры: не обслуживают банки и не обеспечивают их жизнедеятельность.

В-третьих, следует иметь в виду, что включение квазибанковских организаций в банковскую систему, не означает автоматического переноса на них пруденциального банковского регулирования. Вопрос о создании правовой оболочки для того или иного вида квазибанковской организации должен решаться в зависимости от круга и масштаба, осуществляемых ими банковских операций, необходимости создания равных возможностей конкуренции в банковской сфере, защиты интересов граждан и общества.

В завершение построения концепции субъектов банковской системы, логично затронуть вопрос ее соотношения с субъектами национальной платежной системы, вызванный относительно недавним вступлением в силу Закона о НПС. В соответствии с п. 1 ст. 3 данного закона национальная платежная система представляет собой совокупность операторов по переводу денежных средств (включая операторов электронных денежных средств), банковских платежных агентов (субагентов), платежных агентов, организаций федеральной почтовой связи при оказании ими платежных услуг, операторов платежных систем, операторов услуг платежной инфраструктуры. Следуя нашему замыслу (последовательно излагаемому в следующих частях работы) часть субъектов национальной платежной и банковской систем пересекаются: операторы по переводу денежных средств, платежные агенты и организации федеральной почтовой связи являются одновременно субъектами и банковской и национальной платежной систем. При этом по функциональному признаку, кредитные организации, имеющие право осуществлять перевод денежных средств и Банк России – легальные субъекты банковской деятельности; Внешэкономбанк, платежные агенты и организации федеральной почтовой – квазибанковские организации. Отсюда следует, что названные субъекты национальной платежной системы, будучи включенными в систему банковскую расширяют свою роль. Операторов платежных систем и операторов услуг платежной инфраструктуры на наш взгляд, надлежит относить к инфраструктурным компонентам финансового рынка[58].

Подводя окончательный итог, мы заключаем, что в широком смысле банковская система России представляет собой совокупность:

– мегарегулятора – Банка России;

– субъектов, осуществляющих банковские операции – кредитных и квазибанковских организаций;

– обособленных подразделений иностранных банков – представительств;

– субъектов, обеспечивающих условия для эффективного осуществления банковских операций и функционирования банковской системы – банковской инфраструктуры.

Определив, таким образом, понятие банковской системы России в легальном (узком) и доктринальном (широком) смысле, перейдем к выявлению признаков и особенностей российской банковской системы. Анализ отдельных характеристик отечественной банковской системы содержится в научных трудах многих правоведов и экономистов, однако полная картина исследуемого явления, тем паче в контексте их экстраполяции на квазибанковские организации, прежде не создавалась. В этом мы и видим свою задачу.

Исследование признаков банковской системы России предполагает анализ подверженного частным изменениям банковского законодательства и практики его реализации, в связи с тем, что далеко не все его нормы являются работающими. К настоящему моменту преобразовательные процессы в банковской системе России еще не завершены, однако отдельные ее черты, характеризующие легальных субъектов банковской системы, кристаллизировались достаточно отчетливо и весьма интересны как исследователям, так и потребителям банковских услуг.

В качестве первой характеристики банковской системы России назовем ее двухуровневую структуру, которая реализуется путем разделения функций органов управления и других элементов банковской системы.

Центральным звеном банковской системы РФ является Банк России. Именно он занимает ее верхний уровень. Одной из целей деятельности ЦБ РФ Закон о Банке России называет развитие и укрепление банковской системы Российской Федерации. Для достижения указанной цели Банк России наделяется обширными полномочиями, в частности вырабатывает и реализует денежно-кредитную политику, осуществляет надзорные функции, применяет к кредитным организациям меры ответственности.

Вместе с тем Банк России не имеет права осуществлять банковские операции с юридическими лицами, не являющимися кредитными организациями, и с физическими лицами (кроме военнослужащих и служащих Банка России), не имеет право предоставления непосредственных кредитов предприятиям и не должен прямо выходить на банковский рынок, создавая конкуренцию коммерческим банкам.

Нижний уровень банковской системы, согласно легальному определению представлен российскими кредитными организациями и представительствами иностранных банков. Первые осуществляют посредничество в расчетах, кредитуют рыночное хозяйство и осуществляют прием депозитов. Вторые представляют интересы иностранных банков, проводят в их пользу исследования рынка и рекламные акции.

Централизация банковского регулирования и надзора – второй признак банковской системы России. В соответствии со ст. 56 Закона о Банке России органом банковского регулирования и надзора является ЦБ РФ. Он осуществляет постоянный надзор за соблюдением кредитными организациями и банковскими группами законодательства РФ, своих нормативных актов, обязательных нормативов и (или) установленных индивидуальных предельных значений обязательных нормативов. Вместе с тем данный Закон содержит нормы, исключающие неоправданное вмешательство ЦБ РФ в деятельность поднадзорных организаций. Так, Банк России не вправе требовать от кредитных организаций выполнения несвойственных им функций или предоставления не предусмотренной информации. Банк России не вправе устанавливать прямо или косвенно не предусмотренные федеральными законами ограничения на проведение операций клиентами кредитных организаций, а также не вправе обязывать кредитные организации требовать от их клиентов документы, не предусмотренные федеральными законами.

Национальный характер банковской системы означает, что банковская система России ориентирована в первую очередь на отечественный, а не на иностранный капитал. В связи с этим предпринимательская деятельность иностранных банков осуществляется в РФ посредством участия в создании или приобретении долей (акций) в уставном капитале российских кредитных организаций.

Доля нерезидентов в совокупном зарегистрированном уставном капитале всех кредитных организаций на 1 января 2014 года составляет 26,42 %[59]. Здесь уместно сказать, что характерная для России степень присутствия иностранного капитала сопоставима с показателями влиятельных стран с развитой национальной банковской системой, которые также не очень стремятся допускать на свой рынок филиалы иностранных банков. Однако эта степень составляется из всех форм участия, в результате чего достигается значительное влияние иностранного капитала развитых стран на функционирование национальных банковских систем. На данном этапе передовыми экономками пройден путь ограничения иностранных инвестиций в национальные банковские системы, и теперь эти страны осуществляют экспансию собственного капитала на развивающиеся рынки. Центральным банкам и правительствам развитых стран уже не нужно осуществлять жесткий контроль за нерезидентами, поскольку высокий уровень экономического развития их банковских систем позволяет регулировать соотношение собственного и привлеченного капитала на приемлемом уровне[60].

Мы вынуждены констатировать, однако, что банковская система России по многим индикаторам отстает от ведущих стран мира. Если же сравнивать ее с относительно приближенными к ней по уровню развития странами Восточной Европы, то можно увидеть, что для банковской системы России характерна самая низкая степень иностранного присутствия (например, в Польше 77 % банковского капитала принадлежит иностранцам, в Чехии 90 %, в Хорватии 91 %, в Эстонии 98 %)[61].

Расширение деятельности иностранных банков в России, обусловленное все более глубокой интеграцией страны в мировое хозяйство, является позитивным фактором для быстро развивающейся российской экономики. Однако в более долгосрочной перспективе увеличение степени присутствия иностранного капитала может обернуться для отечественных банков потерей доминирующего положения на внутреннем рынке. Поэтому для России важно определить масштабы присутствия иностранных банков, которые бы не подрывали позиций национального банковского капитала. В связи с этим, вопрос о формах и квоте участия иностранного капитала при вступлении России в ВТО был одним из самых обсуждаемых. Россия – одна из немногих стран, которая отстояла запрет деятельности прямых филиалов иностранных банков на своей территории. При этом в соответствии с Протоколом от 16 декабря 2011 г. «О присоединении России к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 года»[62] участие иностранного капитала в банковской системе Российской Федерации ограничивается 50 %.

Российские обязательства не предполагают никаких переходных периодов, по истечению которых доступ на рынок прямых филиалов будет открыт. Вероятно, вновь вопрос о допуске филиалов иностранных банков будет рассматриваться не ранее чем на переговорах о присоединении России к Организации экономического сотрудничества и развития.

Известно, что существует большое количество эмпирических исследований по проблематике развития и эффективности банковской деятельности в странах с переходной экономикой, которые ставили своей целью изучение притока иностранного капитала в банковскую систему и основывались на изучении финансовых результатов деятельности различных категорий коммерческих банков, а также их влиянии на макроэкономические показатели. К примеру, Дж. Бонин, И. Хасан, П. Уотчел провели исследование сравнительной эффективности банков в шести странах с переходной экономикой. Информация о форме собственности банка была включена в состав объясняющих («фиктивных») переменных, при этом кредитные организации разделялись на 4 категории: банки, созданные с привлечением иностранного капитала, банки, созданные на базе частного капитала, банки, находящиеся в собственности государства и приватизированные банки. По результатам исследования авторам удалось доказать наибольшую эффективность иностранных банков и наименьшую эффективность банков, находящихся в собственности государства. Более того, была доказана значимая роль привлечения стратегических иностранных инвесторов в рамках приватизации национальных банков с точки зрения повышения их эффективности[63]. В этой связи, думается, что права И. А. Ковель-Мишина, доказывающая, что основное неприятие филиалов иностранных банков базируется на нежелании конкурировать с сильными «соперниками» за российских клиентов, а здравая логика подсказывает, что рост конкуренции в банковской системе будет способствовать ее развитию и не приведет к полному вытеснению российских участников с рынка[64].

Следующая особенность банковской системы России – универсальный статус банков, что означает возможность при наличии соответствующей лицензии осуществлять весь спектр банковских операций, предусмотренных ст. 5 Закона о банках, а также совмещать банковскую деятельность и деятельность на рынке ценных бумаг. В связи с этим в РФ не существует отдельного статуса кооперативных, инвестиционных, коммерческих и сберегательных банков, а имеющаяся специализация деятельности обусловлена предпочтениями владельцев и управляющих банковским бизнесом. Данное обстоятельство объясняется тем фактом, что формирование банковской системы России пришлось на период, когда в мире явно проявилась тенденция к универсализации банковской деятельности. Между тем, активный процесс универсализации банковской деятельности, отнюдь не отменяет специализации отдельных видов кредитных организаций, которая сложилась в ходе многолетней практики в условиях свободного рынка и, которая оправдала себя исторически. Более того, можно говорить даже о некоторой экспансии специализированной банковской культуры зарубежных стран. Например, в 2006 г. Базельский комитет рекомендовал разделять организационно и нормативно инвестиционный и «классический» бэнкинг, т. к. это способствует снижению издержек и повышает эффективность работы банков[65].

Положительный фактор влияния специализации подтверждают и исследования российских экономистов. Так, В. В. Щербин анализируя роль специализации, приходит к выводу: «В итоге высокоспециализированные банки дают большую прибыль относительно активов и менее затратны[66]. За включение в отечественную банковскую систему специализированных кредитных организаций неоднократно высказывались и правоведы и практики, однако федеральный законодатель не поддерживает подобные инициативы. Политика Банка России также направлена на универсализацию кредитных организаций. Например, устанавливаемые ЦБ РФ нормативы мгновенной, текущей и долгосрочной ликвидности, одинаковы для всех банков. Вместе с тем, данные нормативы корректируются на величину минимального совокупного остатка средств по счетам физических и юридических лиц (кроме кредитных организаций) до востребования. Из этого следует, что банки, у которых отсутствует лицензия на привлечение денежных средств физических лиц во вклады и соответственно отсутствуют остатки по счетам физических лиц, вынуждены не реализовывая держать высоколиквидные активы. Не могут данные банки и осуществлять потребительское кредитование. Хотя данный вид кредитования разрешенная для них операция, практически она трудно реализуема в связи с запретом открытия физическим лицам счетов для предоставления кредита. Тем самым ЦБ РФ вынуждает банки, специализирующиеся на предоставлении услуг юридическим лицам, получать лицензию на привлечение денежных средств физических лиц во вклады независимо от их желания. В качестве закономерного результата подобной стратегии мы наблюдаем распыление ресурсной базы кредитных организаций, низкий уровень предоставления услуг, неспособность отвечать на запросы рынка и абсолютную невозможность конкуренции с иностранными банками. Таким образом, тотальная универсализация российских банков в нынешних реалиях становится существенным недостатком.

В качестве пятого признака банковской системы РФ можно назвать принцип сохранения банковской тайны (т. е. сведений о клиенте кредитной организации, его банковских операциях и сделках[67]), являющийся ключевым принципом осуществления банковской деятельности.

Банковская тайна – не российское изобретение, этот институт начал свое развитие в 1713 г. в Швейцарии и постепенно распространился по миру. Сегодня международное законодательство стремится к унификации законодательных норм о раскрытии банковской тайны, однако, несмотря на это, единообразного понимания банковской тайны на уровне разных государств не существует. Отличия в подходах зависят, прежде всего, от того, при каких условиях допускается предоставление сведений, составляющих банковскую тайну[68].

Российское законодательство не содержит дефиницию банковской тайны, однако закрепляет содержание банковской тайны одновременно в п. 1 ст. 857 ГК РФ и в ст. 26 Закона о банках. При этом два названных нормативных акта не идентичны и допускают двойное толкование института банковской тайны.

Сравнительный анализ обеих статей позволяет сделать вывод, что между ними существуют следующие отличия:

1) согласно ГК тайными являются операции по счету, а в Законе о банках речь идет об операциях вообще, т. е. не только об операциях по счету, но и об операциях по вкладу, а также о других операциях, совершаемых клиентом кредитной организации;

2) Закон о банках обязывает всех служащих кредитной организации хранить тайну об иных сведениях, устанавливаемых кредитной организацией, ГК об этом вообще не упоминает;

3) ГК относит к банковской тайне сведения о клиенте, тогда как Закон о банках в содержание банковской тайны сведения о клиенте не включил;

4) в Законе о банках присутствует дополнительное понятие «корреспондент кредитной организации», которого нет в ГК[69];

5) в Законе о банках указывается, что его положения распространяются также на сведения об остатках электронных денежных средств клиентов кредитных организаций и сведения о переводах электронных денежных средств кредитными организациями по распоряжению их клиентов, тогда как ГК такие сведения в содержание банковской тайны не включает;

6) ГК обязывает только банк хранить банковскую тайну, а Закон о банках устанавливает широкий круг субъектов, обязанных гарантировать сохранение банковской тайны;

7) ГК не содержит перечня органов, имеющих право требовать предоставления им сведений, составляющих банковскую тайну, и носит в этой части отсылочный характер. Одновременно Закон о банках содержит исчерпывающий перечень органов, которым предоставлено право получать информацию, содержащую сведения, составляющие банковскую тайну.

В научной литературе ведется спор о том, где понятие банковской тайны закреплено более точно и какой акт необходимо применять на практике. Ряд авторов считают, что ст. 26 Закона о банках установила более широкий перечень сведений, составляющих банковскую тайну, а также круг субъектов, обязанных ее хранить. Другие полагают, что исчерпывающий перечень сведений, составляющих банковскую тайну, содержится в ГК и при несоответствии указанных норм надо руководствоваться им[70]. Во избежание на практике конфликтных ситуаций необходимо законодательно унифицировать понятие банковской тайны. Думается, данная коллизия должна быть разрешена в пользу Закона о банках как специального акта, регулирующего вопросы банковской деятельности.

Следует сказать, что институт банковской тайны, это не некая константа, он постоянно находится в состоянии трансформации, причем в сторону своего отмирания. В настоящий момент во всем мире наблюдается ослабление банковской тайны под эгидой борьбы за собираемость налогов. Флагманом этой борьбы являются США, законодательство которых обязывает банки предоставлять любую информацию о клиентах, которыми заинтересовались правоохранительные органы, при наличии официального запроса властей. Помимо этого, 1 января 2013 года в США вступил в силу закон о налогообложении иностранных счетов. Согласно ему, все кредитные организации, в том числе российские, обязаны передавать в налоговую службу США сведения о счетах американских налогоплательщиков. Несоблюдение данного закона грозит банкам санкциями со стороны налоговой службы США и иностранных финансовых организаций, в частности в виде изъятия 30 % сумм международных банковских переводов.

Россия также стремится к международным стандартам в области банковского законодательства. Федеральная служба по финансовому мониторингу (Росфинмониторинг) подготовила и добилась принятия изменений, согласно которым банки с 1 июля 2014 года должны сообщать налоговым органам об открытии и закрытии счетов и вкладов физических лиц и прочих операциях по ним[71]. Банковское сообщество выражало опасения, что принятие данного закона приведет к удорожанию услуг и сокращению вкладов населения из-за введения тотального контроля счетов. В свою очередь, уменьшение объема вкладов – это сокращение ресурсной базы банков по кредитованию. Прибавим к этому увеличение теневого оборота и неизбежный рост инфляции и получим сумму негативных последствий от принятия данного закона[72]. В связи с этим, мы полагаем, что данный закон является несколько преждевременным. России при огромном оттоке капитала из страны есть смысл держаться за сохранение института банковской тайны, как в свое время делала Швейцария. Надо учитывать и тот факт, что, например, в Латвии с января 2013 года (для россиян с января 2014 года), наоборот, вводятся налоговые послабления для иностранных предпринимателей, что неизбежно повлечет перемещение в эту страну денежных средств россиян, не готовых делиться с государством информацией о своих сбережениях.

Две следующие правовые особенности – обязательность участия банков в системе страхования вкладов и необходимость предоставления информации в бюро кредитных историй, появились в банковской системе РФ относительно недавно. В соответствии со ст. 6 Закона о страховании вкладов участие в системе страхования вкладов и уплата страховых взносов в фонд страхования вкладов обязательны для всех банков. При наступлении страхового случая у вкладчика возникает право на возмещение по вкладу. Возмещение по вкладам выплачивается вкладчику в размере 100 процентов суммы вклада в банке, но не более 700 тысяч рублей.

Страхование вкладов является одним из элементов стабильности банковской системы. Кроме этого, укрепить банковскую систему России, призвана и система бюро кредитных историй, правовое регулирование которой обеспечивается Федеральным законом от 30 декабря 2004 г. № 218-ФЗ «О кредитных историях» (далее – Закон о кредитных историях)[73]. БКИ представляют собой элемент банковской инфраструктуры. Наличие системы БКИ позволяет кредиторам эффективно и быстро собирать и использовать информацию о заемщиках, что делает ее более доступной, одновременно снижая расходы первого на выяснение финансового состояния последнего. Особенно актуально это при потребительском кредитовании. Информация о заемщике хранится в БКИ продолжительное время, поэтому существование системы бюро стимулирует заемщиков к своевременному и полному исполнению своих обязательств. В результате происходит активизация кредитования, повышается эффективность работы кредитных организаций и стабильность банковской системы в целом. Этим и объясняется тот факт, что очень большое число стран имеет бюро кредитных историй[74]. В России Закон о кредитных историях вступил в силу с 1 июня 2005 года[75]. Вместе с тем Закон о кредитных историях не является панацеей от кредитного риска – кредитование в России находится на стадии развития, и многие лица будут выступать в качестве заемщиков впервые, при этом заемщик, предоставив о себе достоверную и полную информацию, может все же не возвратить кредит[76]. Однако, безусловно, положительным является то, что Закон легализовал институты кредитных историй и БКИ в России, создав тем самым предпосылки для снижения кредитного риска и процентных ставок по кредитам, а также увеличения степени прозрачности банковской системы РФ в целом[77].

Доминирующее положение кредитных организаций с государственным участием является яркой особенностью банковской системы России.

Известно, что на рынке банковских услуг лидируют государственные банки. Шесть из десяти крупнейших банков (Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк, Россельхозбанк, Банк Москвы, ВТБ 24) являются государственными или квазигосударственными. Несмотря на большое количество действующих банков, весь рынок распределен между крупнейшими 200, причем более 60 % принадлежит первой десятке банков, из которых свыше половины контролируются государством. Более 700 российских кредитных организаций не оказывают существенного влияния на рынок. Проводимая политика «огосударствления» банковской системы привела к тому, что на сегодняшний день, по оценкам экспертов, государству (напрямую или косвенно) принадлежит более половины национальных банковских активов[78]. Причины этого явления кроются в низком уровне капитализации частных банков и соображениях национальной безопасности, сдерживающих экспансию иностранных инвесторов. Собственность на кредитные организации позволяет государству направлять частные сбережения на развитие значимых долгосрочных проектов, а также финансировать неэффективные, но политически значимые проекты.

Дискуссии правоведов и экономистов относительно сравнительных преимуществ государственных и частных банков ведутся на протяжении длительного времени. Серьезными доводами в пользу государственной собственности являются: проблема нехватки финансовых ресурсов у частных инвесторов, недостаточное финансирование социально-значимых секторов, а также желание государства сохранить контроль над банковской системой. В качестве принципиальных причин, почему государственная собственность является менее эффективной по сравнению с частной называют: слабые стимулы руководства, и, как следствие этого, снижение заинтересованности на максимизацию доходов и минимизацию издержек. Деятельность банков, находящихся в собственности государства, подвергается менее тщательному контролю – как внутреннему, так и со стороны надзорных органов, что приводит к отсутствию возможности выявить потенциальные проблемы в их деятельности на раннем этапе и принять меры финансового оздоровления. Государственные чиновники, осуществляющие надзор за функционированием находящегося в их собственности банка, не всегда способны принять обоснованные решения о признании его банкротом или приостановке дальнейшего субсидирования его деятельности, в результате чего находящиеся в государственной собственности кредитные организации сталкиваются с ситуацией неоправданно высоких расходов в условиях имеющейся вероятности их последующего рефинансирования за счет государственных средств[79]. Более того, крупные государственные банки не в состоянии создать эффективную систему кредитования максимально приближенную к мелким заемщикам, с этим лучше справляются малые и средние банки, бизнес которых является благоприятной средой для развития инноваций. В результате поддержка исключительно крупных государственных банков, не ориентированных на обслуживание малого бизнеса, лишает российскую банковскую систему шанса на качественный рывок в развитии и тормозит зарождение в условиях конкуренции не зависящего от государства среднего класса[80]. Указанные причины приводят к неэффективному распределению ресурсов в масштабе экономики в целом и делают уязвимым российскую банковскую систему для внешних финансовых санкций. В связи с этим мы согласны с мнением Е. А. Глушкова, полагающего, что «… не надо искусственно фабриковать национальных чемпионов в лице крупных государственных банков»[81]. Как отмечают Р. Ла Порта и соавторы, финансирование государством участия субъектов предпринимательской деятельности помимо прямого участия (полного или частичного) в капитале кредитных организаций может осуществляться и иными путями: государство может непосредственно предоставлять финансовые ресурсы предприятиям, а также стимулировать банки осуществлять финансирование политически значимых проектов с помощью регулятивных мер воздействия на их деятельность[82].

Восьмой характеристикой банковской системы РФ является низкий уровень ее капитализации. Отношение капитала банковского сектора к ВВП на 1 января 2013 г. составило 9,8 %[83]. Данный показатель существенно ниже уровня в ЕС, и это является серьезной проблемой российской банковской системы. Хотя сумма активов банков в целом растет, и довольно быстро, доля банковского сектора в формировании инвестиций в 2–4 раза ниже, чем в развитых странах Запада. Как следствие, подъем экономики России осуществляется в основном ресурснозатратными методами, а банковская система развивается в значительной степени автономно. Стратегия развития банковского сектора Российской Федерации на период до 2015 года предполагает, что к 1 января 2016 г. капитал банковского сектора по отношению к ВВП достигнет 14–15 %. Пытаясь приблизить уровень капитализации российских банков к этим показателям, и одновременно соответствовать европейским стандартам, инкорпорированным в законодательство стран-членов Евросоюза, в 2009 году в Закон о банках были внесены изменения, направленные на повышение финансовой устойчивости кредитных организаций, согласно которым размер собственных средств банков должен составлять с 1 января 2010 года не менее 90 миллионов рублей, а с 1 января 2012 года не менее 180 миллионов рублей. Несмотря на принятые активные шаги по привлечению дополнительных средств, в 2010 году у 13 банков лицензия была отозвана в связи с недостаточностью капитала, 1 банк был ликвидирован в добровольном порядке. В 2012 году у 7 банков лицензия была отозвана, т. к. они «не дотянули» до 180 млн. руб. С 1 января 2015 года размер собственных средств всех банков должен составить 300 млн. руб. Поэтому в 2015 году банковскую систему России вновь ждет сокращение, т. к. на момент принятия поправки 304 банка (приблизительно 1/3 банковской системы России) имели капитал менее 300 млн.

Проблема капитализации российской банковской системы характеризуется серьезной дискуссионностью. Высказываются мнения о более или менее значительной недокапитализации банковской системы[84]. К примеру, В. В. Щергин отмечает, что «…малая величина активов закрывает доступ к выгодным, но масштабным проектам, риск средних по объему операций также при этом выше, чем в крупных банковских системах»[85]. Другие эксперты полагают, что банки таковы, каковы потребности экономики. При этом особо подчеркивают необходимость сохранения большого числа независимых и средних банков. Крупные банки, как правило, равнодушны к региональным проблемам развития. Это – прерогатива региональных кредитных организаций. Помимо этого, региональные банки (даже самые мелкие по масштабу операций) способствуют демонополизации банковской системы, усиливают конкуренцию на соответствующем рынке, что увеличивает запас прочности банковской системы[86].

Автор является сторонником второй позиции, полагая, что политика укрупнения игнорирует тот факт, что типичные недостатки малых банков (ориентация на финансирование бизнеса собственников, излишняя концентрация рисков) могут проявляться и у крупных кредитных организаций. Статистика говорит, что 80 % ВВП производят 400 компаний, поэтому не надо искусственно подталкивать к концентрации капитала в банковской системе. Перекос в экономике, низкий уровень развития малого бизнеса, включая инновационный и семейный исправить гораздо сложнее. Базель II, действительно, рекомендует обращать особое внимание на показатель достаточности капитала. Традиционная точка зрения подчеркивает позитивную роль его регулирования, поскольку капитал служит буфером, смягчающим потери, предотвращающим банкротство и появление банков «однодневок». Однако повышение требований к минимальному размеру уставного капитала потенциально повышает рискованность действий руководства и способствует неустойчивости кредитной организации. В связи с этим, может быть актуальна дифференциация требований достаточности капитала.

К числу негативных особенностей банковской системы РФ относится и территориальные диспропорции ее развития. Известно, что территориальное развитие розничных финансовых услуг в России носит крайне неоднородный характер. Помимо Москвы, наиболее обеспечены банковскими услугами Санкт-Петербург, Новосибирская, Самарская, Тюменская и Амурская области. Подавляющая же часть регионов находится вне пределов нормального финансового обслуживания. Самый низкий уровень обеспеченности банковскими услугами среди субъектов РФ – в Республике Дагестан, Республике Ингушетия и Сахалинской области. По количеству банков и их отделений на душу населения мы существенно отстаем от стран с развитой экономикой. Одно структурное подразделение кредитной организации в России обслуживает 7142 человека, в Великобритании – 4484, Японии – 3968, США – 2720, во Франции – 1587, в Гонконге – 454[87]. Высокие издержки на создание и обслуживание банковской филиальной сети делают нерентабельной ее работу в небольших населенных пунктах, что ограничивает возможности для быстрой экспансии банков из мегаполисов в регионы. В результате Россия значительно уступает по степени развития банковских сетей другим странам. Сильно сократилась филиальная сеть в условиях мирового финансового кризиса 2008 г., что затрудняет процесс восстановления экономического роста в значительном количестве субъектов РФ.

Любопытно отметить, что отдельные из названных и законодательно оформленных признаков в условиях вхождения в банковскую систему квазибанковских кредитных организаций и субъектов банковской инфраструктуры стали постепенно экстраполироваться на последних.

Генезисом этого процесса и отражением его эволюции выступила трансформация института банковской тайны. С включением в банковскую систему новых субъектов (АСВ, БКИ, банковских платежных агентов, микрофинансовых организаций) законодатель последовательно обязывал их хранить сведения о своих клиентах и их операциях. Принимая во внимание темпы роста квазибанковского кредитования, в целях масштабного формирования кредитных историй логичным явилось закрепление за микрофинансовыми организациями и кредитными кооперативами обязанности по передачи в БКИ информации о заемщиках.

Однако наиболее ярко этот процесс высветился при интеграции кредитных, квазибанковских, и инфраструктурных организаций в централизованную систему управления. В 2013 году Банк России получил полномочия по регулированию, контролю и надзору в сфере финансовых рынков за некредитными финансовыми организациями и (или) сфере их деятельности (гл. Х.1 закона о Банке России). С этого момента банковская система России становится мегарегулятивной.

В мире существует несколько вариантов организации системы банковского и финансового регулирования и надзора, при этом модель мегарегулятора реализована в крайне незначительном количестве стран (в Казахстане, Чехии и Сингапуре). В наиболее стабильных и эффективных банковских системах мира помимо центральных банков на верхнем уровне банковской системы присутствуют иные полномочные органы: в Германии одновременно с Немецким федеральным банком существует Федеральное учреждение по финансовому надзору – BaFin; во Франции – дополнительно к Банку Франции – Комитет по банковской регламентации, Комитет по кредитным учреждениям и Банковская комиссия; в США управление банковской системой осуществляют Совет управляющих Федеральной резервной системой, окружные Федеральные резервные банки, Служба контроля денежного обращения и Федеральная корпорация страхования депозитов[88]. Главным контролирующим и надзорным государственным органом Швейцарии является единый регулятор финансового рынка (ФИНМА). Он осуществляет контрольные и надзорные функции за банками, страховыми организациями, биржами, дилерами ценных бумаг, инвесторами, дистрибьюторами и страховыми посредниками. ФИНМА также отвечает за борьбу с отмыванием денег, при необходимости проводит процедуры реструктуризации и банкротства, также осуществляет лицензионную деятельность[89].

Кроме того, история знает неудачные примеры создания мегарегулятора на базе центрального банка. Речь идет о Банке Англии, который в течение длительного времени представлял собой единственный институт, относящийся к первому уровню банковской системы, управляя разветвленной сетью коммерческих банков и других расчетно-кредитных учреждений. Наибольшие полномочия, сравнимые с полномочиями Банка России, он получил в 1987 г., но такое положение менее чем за десять лет привело к крупнейшему банковскому кризису, принявшему международный характер и начавшемуся с краха британского банка «Беррингс» из-за финансовых спекуляций одного из его филиалов. Это показало Правительству Великобритании необходимость кардинальной реформы банковской системы, и уже с 1997 г. надзорные функции в отношении банков и иных расчетно-кредитных организаций, а также элементов финансовой системы страны были переданы специально созданной Администрации финансовых услуг, часть же иных полномочий поступила в ведение Министерства финансов.

Этот относительно «свежий» пример демонстрирует неэффективность предельного управленческого централизма в организации банковской системы[90].

Думаем, стоит также принимать во внимание национальные особенности мегарегулятивных банковских систем. К примеру, в Чехии 90 % капитала банковской системы принадлежит иностранцам, а это значит, что в своем подавляющем большинстве субъекты банковской системы Чехии подпадают под надзор «материнских» государств, в частности жесткие нормы Европейского союза. В этом случае Чехия и не нуждается в нескольких регулятивных и надзорных органах, чтобы охватить ими 10 % национальных субъектов банковской системы. Сингапур является открытой страной – центром наиболее благоприятного инвестиционного климата – специализированным международным финансовым центром. В настоящее время в Сингапуре функционируют 113 коммерческих банков, при этом лишь 5 из них зарегистрированы на местном уровне и принадлежат отечественным предпринимателям. Помимо оказания банковских услуг, коммерческие банки Сингапура могут заниматься консультационными услугами в сфере финансов, оказывать брокерские услуги в сфере страхования и услуги по размещению капитала на рынке[91]. Таким образом, Сингапур не имеет функциональной потребности создавать децентрализованную систему надзора за штучными отечественными кредитными организациями, которые к тому же имеют право совмещать банковскую и иные виды финансовой деятельности.

Несмотря на небольшое количество государств, реализовавших идею мегарегулятора, их национальные особенности, а также негативный опыт Великобритании, Российская Федерация пошла по пути централизации банковского и финансового регулирования и надзора. Видимо, в качестве веских аргументов «за» было принято во внимание отсутствие конкуренции с иностранными банками и низкая интегрированность отечественных кредитных организаций в международную финансовую систему. При этом под надзор мегарегулятора кроме финансовых организаций попали даже отдельные субъекты банковской инфраструктуры, которые в силу своей вторичной роли в зарубежных банковских системах остаются вне специального финансового надзора. Последствия этого решения, как это очевидно предположить, появятся не сразу, а с некоторой задержкой, вполне объяснимым инерционным лагом. Но шанс на децентрализацию все же сохраняется: законодательные органы признали возможность саморегулирования квазибанковских кредитных организаций. С высокой степенью вероятности можно ожидать появления СРО и среди субъектов банковской инфраструктуры. Концепция саморегулирования деятельности кредитных организаций, пока не разработана, но разговоры о ней ведутся[92]. Организация саморегулирования, как построенная на основе естественных рыночных процессов, способна привести к свободной конкуренции в банковской системе, что в свою очередь неизбежно приведет к концентрации банковского капитала[93]. Будем надеяться, что «ростки» децентрализации регулирования и надзора в банковской системе РФ прорастут хотя бы в сфере саморегулирования, что поможет решить задачи по повышению уровня конкуренции, капитализации банковской системы России, а также повысит качество банковского надзора[94].

Отрадным фактом, который также может послужить предиктором роста банковской системы, является наличие положительных черт в деятельности квазибанковских организаций и субъектов банковской инфраструктуры.

Например, российские квазибанковские кредитные организации являются наиболее быстрорастущими. Динамика рынка микрофинансирования заметно лучше результатов банковского кредитования малого и среднего предпринимательства. Концентрация капитала кредитных квазибанковских организаций относительно низкая (так, на долю 8 крупнейших по размеру портфелей частных МФО в 2013 году приходилось около 20 % совокупного портфеля займов)[95]. Кроме того, российский рынок микрофинансирования ожидает появления крупных иностранных игроков.

Заключая исследование признаков и особенностей банковской системы России, отметим, что некоторые из них предопределены ее «молодостью». За рубежом на развитие банковской системы потребовались десятилетия (а в ряде стран и столетия), в России же судьба отвела ей на это несколько лет. Современные черты банковская система России начала приобретать лишь в 1987 г., с созданием первых коммерческих банков, т. е. ее новейшая история насчитывает чуть более 25 лет.

§ 2. Субъекты банковской

системы как субъекты предпринимательской

деятельности

Рассмотрение заявленного в названии параграфа вопроса необходимо начать с определения предпринимательской деятельности как конструирующего для дальнейшего обсуждения.

В соответствии со ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке.

На основании легального определения большинством ученых выделяются следующие основные признаки предпринимательской деятельности[96].

1. Предпринимательская деятельность является самостоятельной. В понятии «самостоятельность предпринимательской деятельности» совершенно справедливо выделяют два условно независимых компонента: имущественную и организационную самостоятельность. Имущественная самостоятельность обеспечивается наличием у субъекта предпринимательской деятельности обособленного имущества. Организационная самостоятельность – это возможность принятия и реализации самостоятельных решений в процессе предпринимательской деятельности, начиная от принятия решения о занятии такой деятельность до ее прекращения[97].

2. Предпринимательская деятельность носит рисковый характер. По мнению правоведов, категория риска относится к числу основных факторов предпринимательской деятельности. Риск свойственен любой сфере человеческой деятельности, т. к. множество условий влияют на положительный или отрицательный исход принимаемых индивидуумами решений. В рамках предпринимательской деятельности акцентируется внимание на неизбежности экономического риска, что обусловлено действием объективных законов рынка и конкуренцией. В юридической литературе ввиду отсутствия легальной трактовки наблюдается широкая палитра взглядов относительно определения предпринимательского риска. В. С. Белых в монографии «Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России» приводит некоторые позиции ученых. Например, О. А. Кабышевым предпринимательский риск рассматривается как «деятельность предпринимателя на рынке в ситуации неопределенности относительно вероятного получения прибыли или несения убытков…»[98], Б. А. Райзбергом как «опасность недополучения дохода, возникновения материальных и финансовых потерь»[99], В. Ф. Попондопуло как «возможные неблагоприятные имущественные последствия деятельности предпринимателя, не обусловленные какими-либо упущениями с его стороны»[100]. Мы полагаем возможным согласиться с предложенным B. С. Белых определением предпринимательского риска, сформулированного следующим образом: предпринимательский риск – это потенциальная возможность (опасность) наступления события, влекущего неблагоприятные имущественные последствия для деятельности предпринимателя[101].

3. Предпринимательская деятельность направлена на систематическое получение прибыли. Согласно устоявшейся в теории и практике предпринимательского права позиции получение прибыли – является основной целью предпринимателя и придает его деятельности коммерческий характер. В целом, признавая продуктивность данного подхода, нельзя не заметить произошедшее при этом полное отождествление понятий «направление» и «цель», а дальнейшем также «получение» и «извлечение» прибыли. К примеру, В. С. Белых предлагает внести изменения в определение понятия «предпринимательская деятельность», дополнив его словосочетанием «деятельность, направленная на систематическое извлечение прибыли…»[102]; М. Гареев указывает, что обращение к ст. 2 ГК РФ дает нам основание говорить о том, что предпринимательской деятельностью является «… деятельность направленной на систематическое извлечение прибыли…»[103].

Считаем необходимым прокомментировать высказанные соображения.

Абстрагируясь от классических воззрений и раскрывая этот признак «заново», можно прийти к следующим выводам: направление – это линия движения, путь развития, цель это – идеальное, мысленное предвосхищение результата деятельности. Отсюда следует, что законодатель при определении понятия предпринимательская деятельность, сказал, что таковой признается лишь движение, путь к получению прибыли, но не определил зачем, с какой целью проделывается этот путь. Цели осуществления предпринимательской деятельности могут быть разнообразными. По наличию или отсутствию основной цели извлечения прибыли организации можно разделить на коммерческие и некоммерческие. Коммерческие организации осуществляют предпринимательскую деятельность с целью извлечения прибыли, некоммерческие организации – с иными установленными законами целями. В связи с этим, замена термина «получение прибыли» на «извлечение прибыли» по существу трансформирует общее понятие предпринимательской деятельности в предпринимательскую деятельность коммерческих организаций, что, разумеется, происходить не должно.

Следует обращать внимание на такой квалифицирующий признак как систематичность извлечения прибыли. Систематичность в извлечении прибыли – один из спорных моментов в определении предпринимательской деятельности. В нормативных правовых актах, регулирующих сферу предпринимательской деятельности, общепризнанный критерий определяющий систематичность получения прибыли отсутствует. Однако применительно к отдельным видам предпринимательской деятельности в нормах права устанавливается количественные критерии. Например, в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 3 Закона о потребительском кредите профессиональной деятельностью по предоставлению потребительских займов признается деятельность… осуществляемая не менее чем четыре раза в течение одного года (за некоторыми исключениями). При отсутствии регламентированного критерия систематичности на практике признание деятельности в качестве предпринимательской решается в каждом конкретном случае в отношении конкретных лиц с учетом индивидуальных особенностей их деятельности.

4. В соответствии с легальным определением прибыль может извлекаться субъектами от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ и оказания услуг. Данный признак, по верному замечанию И. В. Ершовой сформулирован не очень удачно: «Дело в том, что предпринимательская деятельность многогранна и в рыночной экономике ее направления никак не могут быть представлены закрытым перечнем»[104]. Стоит упомянуть, что в понятии предпринимательской деятельности, которое было дано прежде в Законе РСФСР от 25 декабря 1990 г. № 445-1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности»[105] такой перечень отсутствовал, что представляется более верным.

5. И последнее, как сказано в ст. 2 ГК РФ, предпринимательская деятельность осуществляется лицами, зарегистрированными в этом качестве в установленном законом порядке. Данный признак является формальным, т. к. отсутствие у лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, регистрации не лишает эту деятельность характера предпринимательской, но делает ее незаконной, влекущей предусмотренную законом ответственность.

Выделенные пять признаков охватывают сущность предпринимательской деятельности, и их совокупность дает возможность квалифицировать хозяйствующего субъекта в качестве субъекта предпринимательской деятельности.

Категория субъект предпринимательской деятельности впервые появилась в законе № 445-1, в преамбуле которого указывалось: «Положения настоящего Закона действуют на территории РСФСР по отношению ко всем субъектам предпринимательской деятельности и предприятиям, независимо от формы собственности и сферы деятельности»…». При этом в названном законе понятие «субъект предпринимательской деятельности» не раскрывалось, однако ст. 2 содержала закрытый перечень таких субъектов.

Современное законодательство ввело в оборот термины экономический субъект, хозяйствующий субъект. В соответствии со ст. 2 Федерального закона от 06 декабря 2011 г. № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете»[106] к экономическим субъектам относятся:

1) коммерческие и некоммерческие организации;

2) государственные органы, органы местного самоуправления, органы управления государственных внебюджетных фондов и территориальных государственных внебюджетных фондов;

3) Центральный банк Российской Федерации;

4) индивидуальные предприниматели и иные лица, занимающиеся частной практикой;

5) находящиеся на территории Российской Федерации филиалы, представительства и иные структурные подразделения организаций, созданных в соответствии с законодательством иностранных государств, международные организации, их филиалы и представительства, находящиеся на территории Российской Федерации, если иное не предусмотрено международными договорами Российской Федерации.

Согласно законодательству в деятельности данных субъектов присутствуют факты хозяйственной жизни – т. е. сделки, события и операции, которые оказывают или способны оказать влияние на финансовое положение экономического субъекта, финансовый результат его деятельности или движение денежных средств (п. 8 ст. 3).

Примечательно, что данный закон объединил в одну категорию коммерческие организации и государственные органы, тем самым косвенно признав участие последних в хозяйственном обороте. Кроме того, в эту категорию были включены также Банк России и действующие на территории России структурные подразделения иностранных организаций, чье самостоятельное участие в хозяйственной жизни также подвергается научной критике.

Термин «хозяйствующий субъект» закреплен более сдержанно. В соответствии с п. 5 ст. 4 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции»[107] (далее – Закон о защите конкуренции) хозяйствующим субъектом признается коммерческая организация, некоммерческая организация, осуществляющая деятельность, приносящую ей доход, индивидуальный предприниматель, иное физическое лицо, не зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя, но осуществляющее профессиональную деятельность, приносящую доход, в соответствии с федеральными законами на основании государственной регистрации и (или) лицензии, а также в силу членства в саморегулируемой организации. Иначе говоря, к хозяйствующим субъектам причисляются коммерческие и некоммерческие организации, индивидуальные предприниматели, а также физические лица, осуществляющие профессиональную, приносящую доход деятельность. Публичная власть по общему правилу отделена от хозяйствующих субъектов, однако в виде законно установленных исключений федеральным органам исполнительной власти, органам исполнительной власти субъектов РФ, иным органам власти, органам местного самоуправления разрешается совмещать указанные функции с функциями хозяйствующих субъектов (п. 3 ст. 15).

Термин «субъект предпринимательской деятельности», используется в законодательстве применительно к отдельным видам предпринимательства[108].

За неимением общего легального понятия «субъект предпринимательской деятельности» его отличительные признаки и возможные виды вырабатываются в научной литературе. Прежде всего, отметим, что большинство научных концепций включает в состав категории субъектов предпринимательской деятельности индивидуальных предпринимателей и коммерческие организации, поскольку основной целью их деятельности является извлечение прибыли. Кроме того, до недавнего времени к числу субъектов предпринимательской деятельности относили и некоммерческие организации (за отдельными исключениями)[109]. Однако, Федеральным законом № 99-ФЗ в гражданское законодательство были внесены изменения, затрагивающие правовой статус и деятельность некоммерческих организаций[110]. В частности, введена норма, предусматривающая, что некоммерческие организации могут осуществлять приносящую доход деятельность (п. 4 ст. 50 ГК РФ). На слух данная новелла радикально меняет оценку фактов хозяйственной жизни некоммерческих организаций. Возникают обоснованные вопросы: запрещается ли тем самым некоммерческим организациям осуществлять предпринимательскую деятельность? Или термин «приносящая доход деятельность» можно считать родовым по отношению к термину предпринимательская деятельность? Или данные термины тождественны?

Ответы на эти вопросы подразумевают обращение к истории (которая к слову, сохранила свои отпечатки в некоторых нормах действующего гражданского кодекса и о чем будет сказано позднее).

Ab ovo гражданский кодекс закреплял, что некоммерческие организации имеют право осуществлять предпринимательскую деятельность в том случае если это служит достижению целей, ради которых они созданы, и соответствующую этим целям. Закон о некоммерческих организациях, также предусматривал, что достижения целей своего создания некоммерческие организации имеют право осуществлять предпринимательскую деятельность.

Основываясь на данных нормах, абсолютное большинство исследователей оперировали понятием предпринимательской деятельности некоммерческих организаций как общепризнанным явлением. Вместе с тем, относительно бюджетных учреждений изначально использовался термин «деятельность, приносящая доход» (ст. 298 ГК). При этом различия в терминах оставались не совсем понятными, на что обращали внимание некоторые исследователи[111].

Последующие нормативные правовые акты стали использовать и тот и другой термин в отношении всех некоммерческих организаций. Так, например, определение хозяйствующего субъекта, установленное Законом о защите конкуренции, включило в себя наряду с прочим некоммерческую организацию, осуществляющую деятельность, приносящую ей доход. Трактовку понятия приносящей доход деятельности этот закон не содержит.

В дальнейшем подверглась дополнению ст. 24 Закона о некоммерческих организациях, согласно которому «некоммерческая организация может осуществлять предпринимательскую и иную приносящую доход деятельность»». Здесь явно понятие «приносящая доход деятельность» использовано в обобщающем смысле и фактически является родовым по отношению к предпринимательской деятельности[112].

С момента распространения термина «приносящая доход деятельность» и особенно после опубликования проекта изменений Гражданского кодекса возникла необходимость анализа его соотношения с понятием предпринимательской деятельности. Были сформулированы, по меньшей мере, три теоретические концепции. Так, авторы учебника Российское предпринимательское право отнесли иную приносящую доход деятельность к некоммерческой[113]. Цивилисты полагают, что понятие иной приносящей доход деятельность и предпринимательской деятельности соотносятся между собой как род и вид[114]. Ю. В. Гросул считает, что «деятельность, приносящая доход останется по своей сути предпринимательской деятельностью некоммерческой организации»[115]. Таким образом, новелла ГК требует вдумчивой оценки, в том числе и на доктринальном уровне, поскольку одна из трактовок закономерно подразумевает ограничение (или даже запрет) участия некоммерческих организаций в предпринимательской деятельности. В отсутствие четких правовых установок этот вопрос, будучи перенесен в практическую плоскость, выльется в сложные судебные разбирательства.

Сказанное выше имеет непосредственное отношение к разрабатываемой нами концепции субъектов предпринимательской деятельности, действующих в банковской системе России. Включать ли в состав таковых некоммерческие организации – АСВ, кредитные кооперативы, микрофинансовые организации, наделенные данным статусом? Или их квазибанковскую деятельность и иную деятельность следует отсечь из числа пересекающихся с предпринимательской деятельностью кредитных организаций?

Ответ на этот крайне серьезный вопрос мы постараемся сформулировать исходя из последующего анализа законодательства, который позволяет заключить, что полного отказа от квалификации деятельности некоммерческих организаций в качестве предпринимательской не произошло. Если раньше в большей степени превалировал термин «предпринимательская деятельность», то теперь будет главенствовать термин «деятельность, приносящая доход». В то же время, отдельные нормы ГК РФ, Закона о некоммерческих организациях, а также значительное количество иных нормативных правовых актов продолжают оперировать термином «предпринимательская деятельность» в отношении всех или отдельных видов некоммерческих организаций. Подкрепим данное утверждение примерами.

Вначале отметим, что основополагающие нормы ГК РФ о некоммерческих организациях содержат косвенное подтверждение тому, что одним из видов осуществляемой ими деятельности является деятельность предпринимательская. Собственно, это вытекает уже из самого определения некоммерческих организаций, как организаций, не имеющих извлечение прибыли в качестве основной цели деятельности и не распределяющих полученную прибыль между участниками. Отсюда следует, что в качестве дополнительной цели некоммерческие организации могут осуществлять деятельность, направленную на получение прибыли, каковая, если и не должна быть прямо названа предпринимательской, но все же имеет с ней одну общую черту – направленность на получение прибыли. Вместе с тем, по отношению к приносящей доход деятельности некоммерческих организаций применяются правила гражданского законодательства (п. 6 ст. 50 ГК РФ), а поскольку таковое регулирует лишь отношения, связанные с предпринимательской деятельностью, то логично заключить, что содержание этих понятий если и не полностью равнозначно, то, во всяком случае, не противопоставляется одно другому.

Далее. ГК сохранил в отдельных нормах прямое употребление термина «предпринимательская деятельность» в отношении всех или отдельных видов некоммерческих организаций. Так, например, ст. 1538 ГК РФ говорит о том, что предпринимательскую деятельность могут осуществлять некоммерческие организации, которым это право предоставлено в соответствии с законом их учредительными документами. В п. 5 ст. 123.24 ГК РФ (между прочим также введенным Законом 99-ФЗ) автономная некоммерческая организация наделяется правом заниматься предпринимательской деятельностью, необходимой для достижения целей, ради которых она создана, и соответствующей этим целям, создавая для осуществления предпринимательской деятельности хозяйственные общества или участвуя в них.

Помимо этого, никаких изменений не претерпела исключительно важная для уяснения соотношения данных терминов ст. 24 Закона о некоммерческих организациях, которая, как и прежде признает за некоммерческими организациями право на осуществление предпринимательской и иной приносящей доход деятельности. Осталась в прежнем виде и ст. 1 Федерального закона от 1 декабря 2007 г. № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях»[116] (далее – Закон о СРО) закрепляющая, что СРО объединяют субъектов предпринимательской или профессиональной деятельности. При этом надо иметь в виду, что данная норма распространяет свое действие и на некоммерческие организации, в частности кредитные кооперативы.

Можно и дальше было бы приводить в пример акты, действующие как на законодательном, так и на подзаконном уровне, оперирующие термином предпринимательская деятельность в отношении некоммерческих юридических лиц, однако это вряд ли имеет смысл. Во-первых, можно предположить, что законодатель примется корректировать эти акты на предмет искоренения формулировки предпринимательская деятельность некоммерческих организаций. А, во-вторых, и это представляется более важным, правовая природа приносящей доход деятельности оказалась неразрывно связана с предпринимательской деятельностью, что вытекает из предмета регулирования гражданского законодательства, установленного ст. 2 ГК РФ. Кроме того, обсуждаемая новелла не будет применяться к таким некоммерческим организациям, как государственные корпорации (п. 6 ст. 3 Закона № 99-ФЗ), где в специальных федеральных законах о соответствующих юридических лицах предусматривается также закрепление за ними права на осуществление предпринимательской деятельности.

Таким образом, можно заключить, что некоммерческие организации сохраняют возможность осуществления предпринимательской деятельности. По сути, термин «иная приносящая доход деятельность» будет использоваться в качестве эквивалентного термину «предпринимательская деятельность». Его употребление по отношению к направленной на получение прибыли деятельности некоммерческих организаций, выглядит более сдержанно. Но в то же время введение нового термина со старым объемом – это лишь «смена вывески», замалчивание сущности направленной на получение прибыли деятельности некоммерческих организаций. В литературе уже обсуждался вопрос о возможности для некоммерческих организаций заниматься предпринимательской деятельностью для осуществления целей деятельности некоммерческой организации, но особо подчеркивалось при этом, что законодатель должен обеспечить такой правовой режим их деятельности, при котором неизбежное и необходимое ведение коммерции не превратится в самоцель[117]. Однако законодатель вместо того, чтобы действительно отыскать отдельные виды некоммерческих организаций, в содержание правоспособности которых не входит право на осуществление предпринимательской деятельности, или найти рычаги, сдерживающие неконтролируемую «коммерциализацию» некоммерческих организаций, лишь предложил применительно к некоммерческим организациям говорить не о предпринимательской, а о вспомогательной «деятельности, приносящей дополнительные доходы». Произошла своеобразная правовая абберация. Но смена термина не решает насущных проблем ограничения объема участия некоммерческих организаций в предпринимательской деятельности. Совершенствование законодательства должно устранять проблемы, а не уводить их в сторону. По существу, к существовавшим ранее ограничениям права на занятие предпринимательской деятельности некоммерческих организаций (а это: общие ограничения, т. е. связь с основным видом деятельности и запрет на распределение прибыли и частные ограничения, т. е. установление дополнительных пределов, в том числе путем перечисления разрешенных видов предпринимательской деятельности)[118] вводимые изменения предусматривают введение двух дополнительных ограничений:

– обязательное указание в уставе на возможность осуществления приносящей доход деятельности (общее ограничение);

– наличие достаточного для осуществления указанной деятельности имущества рыночной стоимостью не менее минимального размера уставного капитала, предусмотренного для обществ с ограниченной ответственностью (частное ограничение, не распространяется на казенные и частные учреждения).

Оценить новые ограничения как серьезный механизм сдерживания объема участия некоммерческих организаций в предпринимательской деятельности, довольно сложно. Некоммерческие организации и раньше предусматривали в своих учредительных документах возможность осуществления ими предпринимательской деятельности, поскольку это требовал п. 2 ст. 24 Закона о некоммерческих организациях. Что же касается необходимости иметь имущество в размере не менее чем 10 тысяч рублей, то это требование вряд ли может послужить препоной. Но, кроме того, оно также не будет новым для некоторых видов некоммерческих организаций, к примеру, фондов и государственных корпораций, которые создаются на основе имущественных взносов (ст. ст. 7, 7.1 Закона о некоммерческих организациях). Здесь имеет смысл обратить внимание, что ранее именно отсутствие требований к минимальному размеру имущества некоммерческих организаций, называлось некоторыми учеными в качестве одного из основных отличий иной приносящей доход деятельности от предпринимательской[119]. Выходит, что после его законодательного установления анализируемые виды деятельности только сблизились.

В завершение добавим, что понятие «приносящая доход деятельность» возможно трактовать шире понятия «предпринимательская деятельность». На наш взгляд, в качестве иных (не связанных с предпринимательской деятельностью доходов) следует рассматривать доходы от имущества, полученного в форме залога или задатка в качестве обеспечения обязательств, имущественные взносы, в виде имущества, полученного в рамках целевого финансирования, имущество (включая денежные средства), поступившее по договорам кредита или займа, имущество, полученное государственными и муниципальными учреждениями по решению органов исполнительной власти всех уровней и др. Деятельность, опосредующая такие доходы, действительно, не носит рискового и систематического характера.

Возвращаясь далее к субъектам предпринимательской деятельности, отметим на определенные проблемы в отношении предпринимательской деятельности граждан. В частности, все чаще возникают вопросы о критериях разграничения профессиональной и предпринимательской деятельности, о том может ли профессиональная деятельность рассматриваться в качестве предпринимательской и наоборот. Введение в юридический оборот категории «профессиональная деятельность» является одной из тенденций современного законодательства. Так, в соответствии со ст. 1 Закона о СРО данным законом регулируются отношения, возникающие в том числе в связи с деятельностью саморегулируемых организаций, объединяющих субъектов предпринимательской или профессиональной деятельности. При этом, под субъектами предпринимательской деятельности понимаются индивидуальные предприниматели и юридические лица, зарегистрированные в установленном порядке и осуществляющие определяемую в соответствии с ГК РФ предпринимательскую деятельность, а под субъектами профессиональной деятельности – физические лица, осуществляющие профессиональную деятельность, регулируемую в соответствии с федеральными законами (п. 3 ст. 2 Закона о СРО). В других нормативных правовых актах[120], использующих категорию «профессиональная деятельность», также не раскрывается это понятие. В настоящее время к категории профессиональной деятельности законодатель относит, например, оценочную деятельность, деятельность арбитражных управляющих, страховую деятельность, деятельность по предоставлению потребительских кредитов (займов), деятельность патентных поверенных, деятельность профессиональных участников рынка ценных бумаг и др. Исследуя режим регулирования профессиональной и предпринимательской деятельности, В. В. Кванина предприняла попытку доказать, что основное отличие между ними заключается в субъектном составе и в гарантированных законом мерах защиты прав кредиторов субъектов профессиональной и предпринимательской деятельности. Например, в отношении субъектов профессиональной деятельности – оценщиков и арбитражных управляющих законодатель устанавливает дополнительные гарантии защиты прав кредиторов и третьих лиц посредством установления обязательного заключения ими договоров страхования ответственности и формирования компенсационного фонда СРО. С учетом этого В. В. Кванина полагает, что категорию «профессиональная деятельность» целесообразно использовать применительно к физическим лицам, незарегистрированным в качестве индивидуальных предпринимателей, на которых возложено исполнение публичных функций и которые занимают промежуточное положение между субъектами предпринимательской деятельности и физическими лицами[121].

Свою дефиницию категории «субъект профессиональной деятельности» предлагает А. В. Басова, которая причисляет к ним физических лиц, осуществляющих регулируемую федеральным законом деятельность посредством личного квалифицированного труда без специальной регистрации, на которых возлагается обязанность быть членом профессиональной организации[122].

Детальный анализ соотношения оценочной и предпринимательской деятельности провел Д. С. Кондрашов. Ученый, анализируя особенности, касающиеся степени самостоятельности оценщика, возможности систематического извлечения им прибыли, а также распределения рисков при осуществлении им профессиональной деятельности, приходит к выводу, что такую деятельность неправомерно квалифицировать в качестве разновидности предпринимательской деятельности. Во-первых, правовой статус оценщика не дает ему полной самостоятельности при осуществлении им профессиональной деятельности. Во-вторых, оценочная деятельность не связана с риском неполучения запланированного результата, поскольку оценщик получает вознаграждение за оказание услуг по определению стоимости объекта оценки. В-третьих, оценочная деятельность не имеет своей целью систематическое извлечение прибыли; доходы оценщика являются по своей правовой природе вознаграждением. В-четвертых, отсутствует юридический (формальный) признак предпринимательской деятельности – законодательное закрепление требования о государственной регистрации оценщика в качестве индивидуального предпринимателя[123].

Полагаем, что высказанное мнение о непересекаемости категорий предпринимательской и профессиональной деятельности несколько оторвано от законодательства. В действительности профессиональная деятельность как деятельность, к субъектам осуществления которой предъявляются квалификационные требования и подвергающаяся дополнительному контуру регулирования и ответственности, а также ограничениям на совмещение с иными видами деятельности, может быть как предпринимательской, так и нет. Анализ субъектов профессиональной деятельности – физических лиц, проведенный В. В. Кваниной, А. В. Басовой, Д. С. Кондрашовым, в полной мере раскрывает это вид профессиональной непредпринимательской деятельности.

К профессиональной предпринимательской деятельности, на наш взгляд, следует отнести деятельность на рынке ценных бумаг, страховую деятельность, деятельность по предоставлению потребительских кредитов (займов). Думается, что верно в этом ключе оценить и аудиторскую деятельность, которую законодатель прямо не относит ни к предпринимательской, ни к профессиональной. В ближайшем будущем, эта категория пополнится коллекторами и кредитными брокерами. В частности, проектом закона «О взыскании просроченной заложенности предполагается» закрепить за коллекторами статус субъектов профессиональной деятельности. Примечательно также, что законодатель планирует прямо указать на возможность коллекторов «заниматься иными видами профессиональной деятельности, включая предпринимательскую деятельность»[124]. В случае принятия законопроекта в данной редакции вводимая нами категория «профессиональной предпринимательской деятельности» получит свое легальное подтверждение.

Однако и здесь В. В. Кванина абсолютно права, действующее законодательство использует категорию «профессиональной деятельности» без распознаваемой смысловой нагрузки и при отсутствии единообразного подхода, что вряд ли правомерно. Представляется необходимым, дополнить законодательство общими нормами о профессиональной деятельности и скорректировать в соответствующей части Закон о СРО.

В юридической литературе иногда встречается мнение, что на практике требование о государственной регистрации в качестве субъекта предпринимательства предъявляется и к арендодателям имущества[125]. Нам представляется, что данная проблема нашла свое разрешение в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 18.11.2004 г. № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем»[126]. В целях обеспечения правильного применения законодательства об уголовной ответственности и в связи с возникшими в судебной практике вопросами, Пленум Верховного Суда РФ дал следующие разъяснения: в тех случаях, когда не зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя лицо приобрело для личных нужд жилое помещение или иное недвижимое имущество либо получило его по наследству или по договору дарения, но в связи с отсутствием необходимости в использовании этого имущества временно сдало его в аренду или внаем и в результате такой гражданско-правовой сделки получило доход, содеянное им не влечет уголовной ответственности за незаконное предпринимательство. Если указанное лицо уклоняется от уплаты налогов или сборов с полученного дохода, в его действиях при наличии к тому оснований содержатся признаки состава преступления, предусмотренного статьей 198 УК РФ. На основании этого, мы считаем, что арендодателей имущества можно исключить из круга субъектов предпринимательской деятельности.

Серьезной дискуссионностью характеризуется возможность отнесения к субъектам предпринимательской деятельности государства и муниципальных образований. Представители первой позиции (в последнее время все чаще звучащей в юридической литературе) решают данный вопрос положительно. Например, В. В. Гущин указывает, что Российская Федерация и ее субъекты, а также муниципальные образования осуществляют предпринимательскую деятельность. В этом случае они выступают в предпринимательских отношениях на равных началах с иными участниками этих отношений – гражданами и юридическими лицами, утрачивая властный характер. При осуществлении Российской Федерацией, ее субъектами и муниципальными образованиями предпринимательской деятельности для регулирования возникающих с их участием отношений применяются нормы, определяющие участие юридических лиц в хозяйственной деятельности, если иное не вытекает из закона или особенностей данных субъектов. Властный, публичный характер указанных субъектов предопределяет особенности порядка их участия в предпринимательских отношениях. Приобретение и осуществление имущественных и личных неимущественных прав и обязанностей от имени Российской Федерации и ее субъектов осуществляется соответствующими органами государственной власти в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов. От имени муниципальных образований могут приобретать и осуществлять права и обязанности в сфере предпринимательской деятельности органы местного самоуправления в рамках их компетенции, установленной актами, определяющими статус этих органов[127].

Особого внимания заслуживает мнение С. Э. Жилинского, подвергшего глубокому анализу участие государства и муниципальных образований в предпринимательской деятельности. Он пишет, что у государства и муниципальных образований известны, по крайней мере, три направления предпринимательской деятельности. Первое – участие в предпринимательской деятельности посредством создаваемых коммерческих и некоммерческих организаций. Второе направление предпринимательской деятельности – участие в управлении приватизированным государственным и муниципальным имуществом, когда акции созданных на его основе открытых акционерных обществ закреплены в государственной или муниципальной собственности. Государственное участие имеет место в ряде крупнейших коммерческих организаций общефедерального значения, таких как РАО ЕЭС России, открытые акционерные общества Газпром, Нефтяная компания Роснефть, Российские железные дороги, Аэрофлот – российские авиалинии и др. Третье направление – занятие предпринимательской деятельностью непосредственно самих органов государства и органов местного самоуправления. Они осуществляют предпринимательство наряду с выполнением других функций. По общему правилу такого рода деятельность им не запрещена. Важно лишь одно: они могут и должны действовать только в пределах предоставленной им компетенции. Данное обстоятельство дает повод утверждать, что эти органы обладают специальной правоспособностью[128].

Предпринимательская деятельность муниципального образования явилась предметом диссертационного исследования Н. Н. Томиловой, которая пришла к выводу, что имеют место правовые, организационные, экономические и иные основы участия муниципального образования в предпринимательской деятельности. Вместе с тем она подчеркнула, что такая деятельность носит ограниченный характер[129]. Отстаивает данную позицию и С. Р. Миникаев, полагающий, что при трактовке понятия «субъект предпринимательской деятельности» следует руководствоваться широким подходом и включать в него не только тех, кто осуществляет предпринимательскую деятельность как свою основную функцию, но подходить к этому понятию как к кругу лиц, осуществляющих или имеющих право по закону осуществлять предпринимательскую деятельность и наделенных соответствующим статусом индивидуального предпринимателя, юридического лица, уполномоченного государственного или муниципального органа[130].

Сторонники противоположной теории отрицают возможность участия в предпринимательской деятельности государства и муниципальных образований. Так, например, В. С. Белых считает, что публичные образования, равно как и органы государственной и местной власти не могут заниматься предпринимательской деятельностью. Участие публичных образований в экономической деятельности посредством создания коммерческих и некоммерческих организаций нельзя на его взгляд, оценивать как участие в предпринимательстве по причине того, что учредитель хозяйственного общества – это не предприниматель. Данная категория, пишет он, обладает рядом особенностей, прежде всего фигура учредителя возникает в процессе учреждения коммерческих организаций, а потому действующее законодательство возлагает на него совершение определенных юридических и фактических действий. Например, в ходе создания коммерческой организации учредители разрабатывают и утверждают ее устав, заключают учредительный договор, получают лицензию на отдельные виды предпринимательской деятельности, регистрируют организацию в соответствующих органах. Акционеры, участвуя в общем собрании общества и получая дивиденды по акциям, непосредственно не осуществляют предпринимательскую деятельность[131]. В качестве доказательства невозможности участия публичных образований часто цитируется правовая позиция Конституционного Суда, выраженная в Определении от 1 октября 1998 г. № 168-О «По запросу администрации Московской области о проверке конституционности части первой пункта 1 и пункта 2 статьи 1015 Гражданского кодекса Российской Федерации», сформулированная следующим образом: «По смыслу Конституции Российской Федерации (ст. 34, ч. 1), одно и то же лицо не может совмещать властную деятельность в сфере государственного и муниципального управления и предпринимательскую деятельность, направленную на систематическое получение прибыли. Указанное конституционное положение получило развитие в текущем законодательстве. В частности, Закон Российской Федерации от 22 марта 1991 года «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» запрещает совмещение функций федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления с функциями хозяйствующих субъектов, а также наделение хозяйствующих субъектов функциями и правами указанных органов (п. 2 ст. 7 в редакции от 21 мая 1995 г.)[132]. Исключает из категории субъектов предпринимательской деятельности Российскую Федерацию и ее публичные образования и А. А. Спектор на основании того, что они «не вправе осуществлять предпринимательскую деятельность, направленную на систематическое извлечение прибыли»[133]. Г. Д. Отнюкова полагает, что государство, равно как и муниципальные образования, участвует в гражданских правоотношениях, действуя соответственно через органы государственной власти и органы местного самоуправления. Но не всегда, как известно, совершение даже возможных сделок является предпринимательской деятельностью. Закон о защите конкуренции называет в качестве хозяйствующих субъектов индивидуальных предпринимателей, коммерческие организации, а также некоммерческие организации, занимающиеся деятельностью приносящей им доход. Если рассматривать деятельность публичных образований в качестве предпринимательской, то это будет противоречить ч. 3 ст. 15 Закона о защите конкуренции, запрещающей совмещение функций органов государственной власти с органов местного самоуправления с функциями хозяйствующих субъектов[134]. Поддерживает данную позицию и О. А. Кулиуш, утверждающий что «правоспособность перечисленных субъектов имеет строго специальный характер, не позволяющий им осуществлять какую-либо деятельность в предпринимательских целях»[135].

Можно было бы и дальше продолжать обзор высказанных в юридической литературе точек зрения по избранной теме. Однако в этом едва ли обнаруживается здравый смысл и логика научного исследования. Теперь настало время перейти к анализу теоретических взглядов и высказать свое мнение, подкрепив его аргументами.

Прежде всего, нам бросается в глаза слабость доказательственной базы в концепциях, исключающих возможность осуществления предпринимательской деятельности государством и муниципальными образованиями. Так, В. С. Белых полагает, что акционеры и учредители хозяйственных обществ не являются предпринимателями. Это мнение зиждется на правовой позиции, выраженной Конституционным Судом Российской Федерации в Постановлении от 24 февраля 2004 г. № 3-П[136], о том, что предпринимательскую деятельность осуществляют не акционеры как таковые, а само акционерное общество. Однако, двигаясь глубже в исследовании этого вопроса, В. К. Андреев замечает, что последующая позиция Конституционного Суда, высказанная в п. 1 Постановления от 27 декабря 2012 г. № 34-П[137], дает основания прийти к выводу, что участие в деятельности по управлению созданной коммерческой организации, в том числе вхождение в состав совета директоров, правления и других органов управления, а также участие в работе общего собрания как высшего органа хозяйственного общества рассматривается как предпринимательская деятельность[138]. Учитывая, что участвуя в коммерческих организациях, публичные образования в лице государственных и муниципальных органов власти становятся их участниками, формируют высший орган, определяют приоритетные направления деятельности коммерческих организаций, принимают решения об их участии в других юридических лицах, участвуют в распределении прибыли, представляется возможным отнести данную деятельность публичных образований к разряду предпринимательской.

Далее. Ссылка Г. Д. Отнюковой на ч. 3 ст. 15 Закона о защите конкуренции, которая запрещает совмещение функций государственных и местных органов власти с функциями хозяйствующих субъектов, является «усеченным» вариантом нормы права, поскольку полный текст закона звучит следующим образом: запрещается совмещение функций федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов РФ, иных органов власти, органов местного самоуправления и функций хозяйствующих субъектов, за исключением случаев, установленных нормативными правовыми актами. Таким образом, буквальное толкование данной статьи позволяет заключить, что возможность осуществления органом государственной власти функции хозяйствующего субъекта существует, но должна иметь правовое основание.

Сложнее обстоит дело с процитированной выше правовой позицией Конституционного Суда, т. к. Конституционный Суд не обладает правом пересмотра итоговых решений, принимаемых им в рамках осуществления конституционного правосудия, в силу их обязательности и окончательности. Однако этот запрет не распространяется на правовые позиции Конституционного Суда, содержащиеся в его итоговых решениях. Это обусловлено тем, что изменение жизненных реалий может приводить и к отступлению от ранее сформулированных правовых позиций[139]. В Постановлении от 21 декабря 2005 г. № 13-П Конституционный Суд заявил подход, позволяющий ему при определенных условиях изменять любые из ранее сформулированных им позиций. Вот его суть: поскольку положения Конституции России проявляют регулятивное воздействие как непосредственно, так и посредством конкретизирующих их законов в определенной системе правового регулирования, при том в развивающемся социально-историческом контексте, постольку правовые позиции, сформулированные Конституционным Судом в результате интерпретации, истолкования тех или иных положений Конституции применительно к проверявшемуся нормативному акту в системе прежнего правового регулирования и имевшей место в то время конституционной практики, могут уточняться либо изменяться, с тем, чтобы адекватно выявить смысл тех или иных конституционных норм, их букву и дух, с учетом конкретных социально-правовых условий их реализации, включая изменения в системе правового регулирования[140].

Итак, содержащийся в Определении Конституционного Суда от 1 октября 1998 г. № 198-О вывод о том, что, по смыслу статьи 34 (часть 1) Конституции, одно и тоже лицо не может совмещать властную деятельность в сфере государственного или муниципального управления и предпринимательскую деятельность, направленную на систематическое получение прибыли был сделан с учетом действовавшего в то время правового регулирования: согласно Закону Российской Федерации от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»[141] совмещение функций федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, органов местного самоуправления с функциями хозяйствующих субъектов было полностью запрещено.

Следовательно, тезис о возможности совмещения в исключительных установленных законом случаях функций государственного органа и муниципального органа власти с функциями хозяйствующего субъекта, – при том, что Конституционный Суд Российской Федерации не рассматривал вопрос, возможны ли иные конституционно допустимые варианты предпринимательской деятельности публичных образований (а ограничился запретом на совмещение функций публично-правового образования и деятельности в качестве доверительного управляющего) не может быть истолкован как противоречащий Конституции.

Для придания большей убедительности своей позиции, мы сочли полезным обратиться к опыту зарубежных государств, в частности, Германии, где вопрос о феномене государства как предпринимателя исследован с достаточной глубиной. Предпринимательская деятельность государства получила научное признание: еще в 2001 году Стефан Сторр защитил диссертацию с красноречивым названием «Государство как предприниматель»[142]. Правовые аспекты предпринимательской деятельности немецкого государства урегулированы публичным правом, например, абз. 1 параграфа 65 Бюджетного закона Федерации и отдельных Бюджетных законов различных земель ФРГ, гласят, что федерация или земля имеет право принять участие в основании компании в любой организационно-правовой форме частного права или в существующих в данных формах предприятиях, в тех случаях если:

1) это обосновано наличием важной для федерации или земли цели, которую нельзя достичь лучше и экономичнее с помощью другого способа;

2) финансовые обязательства федерации или земли количественно ограничены;

3) федерация или земля имеет возможность разумным образом оказывать влияние на деятельность такого предприятия посредством присутствия в наблюдательном совете или ином наблюдательном органе;

4) гарантируется, что годовая финансовая и иная отчетность данного предприятия соответствует отчетности крупных корпораций, за исключением тех случаев, когда к отчетности предприятия с участием государства не предъявляются более высокие требования[143].

Очень важно отметить, что если государство выступает в качестве предпринимателя, то оно обязано соблюдать так называемый принцип «запрета бегства в частное право» (Verbot der Flug in das Privatrecht), согласно которому государству не разрешается освобождаться от своих публичных обязанностей при создании компании частного права или правоспособного учреждения публичного права[144]. Кроме того, надо добавить, что предпринимательская деятельность государства Германии ограничивается нормами конкурентного права Европейского союза, гарантирующими поддержание конкуренции на внутреннем рынке Европейского Союза. В целях реализации этой нормы Европейская комиссия осуществляет контроль при оказании государством финансовой помощи предприятиям в тех случаях, если государство приобретает долю предприятия или предоставляет предприятиям или иным лицам очевидные или косвенные преимущества с целью побудить их совершить действия, направленные на достижение национальных, социальных или иных целей.

Таким образом, немецкое законодательство не только признало возможность участия государства в предпринимательской деятельности, но и выработало четкие критерии ее ограничения. Представляется целесообразным заимствовать данные наработки, тем более что российское законодательство регулирует этот вопрос лишь фрагментарно. К сожалению, приходиться говорить и о том, что в России введению в действие норм, регламентирующих меры участия государства в приобретении, приватизации или управлении частными активами, противится само государство в лице крупных банков с государственным участием – Сбербанка, ВТБ и Россельхозбанка, Банка России и Министерства финансов Российской Федерации. Именно они в октябре 2012 заблокировали законопроект, предусматривающий директивы участия государственных компаний и их дочерних хозяйственных обществ в других коммерческих организациях. Вместо этого Минэкономики предложило понизить статус законопроекта до уровня Постановления Правительства, исключить из него Банк России и непосредственно материнские государственные компании, а распространить действие ограничительных норм лишь на дочерние хозяйственные общества. Кроме того, введение в действие данного документа будет растянуто на длительный срок[145].

Приведя указанные доводы, мы считаем возможным заключить, что в настоящее время сложились правовые основания для признания государства субъектом предпринимательской деятельности.

На этом, однако, анализ данной категории далеко не исчерпан, ибо в науке предпринимательского права остался нерешенным вопрос о возможности включения в нее так называемых неправомочных образований – обособленных структурных подразделений юридического лица и предпринимательских объединений. Поэтому мы вынуждены обратить на это свое внимание.

Вначале рассмотрим доктринальные разработки, касающиеся отнесения к субъектам предпринимательской деятельности обособленных структурных подразделений юридического лица – филиалов и представительств. В основном мнения ученых сводятся к двум точкам зрения. Сторонники первой считают, что «филиалы могут заниматься предпринимательством и выполнять представительские функции, а представительства непосредственно предпринимательской деятельностью заниматься не могут»[146]. Согласно второй точке зрения ни филиалы, ни представительства не могут участвовать в предпринимательстве[147]. Поддержать представителей одной из заявленных позиций без детального анализа действующего законодательства не представляется возможным. Сделать это, однако, по справедливому замечанию В. С. Белых, сложно, т. к. даже при беглом взгляде на происхождение обособленных подразделений юридических лиц можно обнаружить некоторые белые пятна. В соответствии с гражданским законодательством (ст. 55 ГК РФ) представительства и филиалы не являются юридическими лицами, в связи с чем они не могут выступать носителями соответствующих прав и обязанностей. От имени юридического лица на основании доверенности действуют руководители филиалов и представительств. В тоже время филиалы и представительства наделяются имуществом, которое отражается на отдельном балансе. Относительно вещно-правовой принадлежности данного имущества ГК хранит «обет молчания». Помимо того, филиалы и представительства вправе открывать расчетные счета в банке, право распоряжения которыми имеет их руководитель. И, наконец, согласно п. 5 ст. 36 АПК РФ иск к юридическому лицу, вытекающий из деятельности его обособленного подразделения, предъявляется по месту нахождения обособленного подразделения[148].

Вместе с тем объем компетенции филиала и представительства существенно разнится. Филиал имеет право осуществлять все или часть функций создавшего его юридического лица, в том числе и функции представительства. Представительством является обособленное подразделение юридического лица, расположенное вне места его нахождения, которое представляет интересы юридического лица и осуществляет их защиту. Примерные функции представительства могут быть сведены к следующему.

Во-первых, представительства имеют право проводить рекламные кампании деятельности головной организации.

Во-вторых, представительства вправе проводить различные маркетинговые исследования, направленные на изучение конъюнктуры местного рынка, динамики спроса и предложения на определенные товары, работы и услуги, складывающейся в данном регионе.

В-третьих, деятельность представительств может заключаться в налаживании необходимых деловых, хозяйственных и партнерских связей с различными юридическими и физическими лицами, чья деятельность будет способствовать надлежащему функционированию работы головной организации.

В-четвертых, представительства вправе осуществлять взаимодействие с различными государственными органами и органами местного самоуправления по самым разнообразным вопросам, затрагивающим права и законные интересы головной организации.

Наконец, в-пятых, представительство вправе осуществлять защиту интересов головной организации любыми не запрещенными законом способами[149].

В отличие от представительства филиал вправе осуществлять все или часть видов деятельности, составляющих уставную деятельность головной организации. Например, если головная организация занимается оказанием медицинских услуг, то филиал такой организации может иметь в своем штате медицинских работников и соответственно вести такую медицинскую деятельность на своей материально-технической базе. Филиал вправе совершать сделки и заключать договоры, юридически оформляющие такую деятельность. Из сказанного следует, что филиал имеет возможность осуществлять предпринимательскую деятельность, а представительство нет, ввиду чего представительство юридического лица, в любом случае, не может рассматриваться в качестве субъекта предпринимательской деятельности. Оценивая в совокупности нормы права, закрепляющие статус филиала, мы полагаем, что и это структурное подразделение не является субъектом предпринимательской деятельности, т. к. законодатель не наделил его возможностью быть самостоятельным участником правоотношений. Сказанное справедливо по отношению к филиалам юридических лиц, созданных в соответствии с законодательством Российской Федерации. С обособленными структурными подразделениями иностранных организаций дело обстоит несколько иным образом. Хотя, наши предшественники, исследуя возможность включения обособленных структурных подразделений в состав субъектов предпринимательской деятельности, и не исследовали отдельно правовое положение филиалов и представительств иностранных организаций, мы полагаем целесообразным сделать это. Причин здесь несколько: филиалы и представительства иностранных организаций имеют другую правовую оболочку, их головная организация находится за пределами территории России и др.

В соответствии со статьей 1202 ГК Российской Федерации гражданская правоспособность иностранных юридических лиц определяется по праву страны, где учреждено юридическое лицо, однако создание отделений иностранного юридического лица и их деятельность на территории, где необходимо его постоянное присутствие, регулируются нормами внутреннего права государства, в котором они расположены.

В частности, Федеральным законом от 9 июля 1999 года № 160-ФЗ «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» определено, что филиал иностранного юридического лица создается в целях осуществления на территории РФ той деятельности, которую осуществляет за ее пределами головная организация; государственный контроль за созданием, деятельностью и ликвидацией филиала иностранного юридического лица осуществляется посредством его аккредитации в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации (ст. 21); со дня аккредитации филиал иностранного юридического лица имеет право осуществлять предпринимательскую деятельность на территории Российской Федерации (п. 4 ст. 22); филиал иностранного юридического лица, созданный на территории России, выполняет часть функций или все функции, включая функции представительства, от имени создавшего его иностранного юридического лица (головной организации) при условии, что цели создания и деятельность головной организации имеют коммерческий характер и головная организация несет непосредственную имущественную ответственность по принятым ею в связи с ведением указанной деятельности на территории России обязательствам (п. 3 ст. 4)[150].

Российские органы правосудия управомочены рассматривать иски к иностранным организациям, органы управления, филиалы или представительства которых размещены на территории РФ (п. 1 ч. 3 ст. 402 ГПК РФ). При этом условие о том, что исковые требования должны быть обязательно связаны с деятельностью филиала не ставится. Такое условие предусмотрено нормами ч. 2 ст. 29 ГПК РФ для случаев, когда ответчиком привлекается российское юридическое лицо[151].

В налоговом законодательстве обособленные структурные подразделения иностранных организаций не рассматриваются в качестве самостоятельных участников правоотношений. Статья 306 НК регламентирует, в частности, особенности налогообложения иностранных организаций, осуществляющих предпринимательскую деятельность на территории РФ, в случае, если такая деятельность создает постоянное представительство. При этом под последним понимается филиал, представительство, отделение, бюро, контора, агентство, любое другое обособленное подразделение или иное место деятельности иностранной организации через которое она регулярно осуществляет предпринимательскую деятельность на территории России. С учетом легального закрепления статуса налогоплательщика непосредственно за иностранной организацией, а не ее обособленным подразделением, действующим в России, можно сделать, интересный, на наш взгляд, вывод: предпринимательская деятельность структурного подразделения иностранной организации расценивается в качестве деятельности головной организации. Для российских организаций и их обособленных подразделений предусмотрена иная конструкция. В соответствии со ст. 19 НК РФ филиалы и иные обособленные подразделения российских организаций самостоятельно исполняют обязанности этих организаций по уплате налогов и сборов по месту своего нахождения.

Нам представляется, что отсутствие головной иностранной организации в России при непризнании за ее обособленными структурными подразделениями правомочного статуса порождает сложности правоприменения, в связи с чем, в некоторых случаях российский законодатель стремится «притянуть» головную организацию к проблемам ответственности и обязанностям своего структурного подразделения. Логичнее на наш взгляд, было бы наделить обособленные структурные подразделения иностранных организаций статусом самостоятельного субъекта. Именно этот подход реализован, в частности, в Законе о бухгалтерском учете, п. 5 ст. 2 которого распространяет свое действие на находящиеся на территории Российской Федерации филиалы, представительства и иные структурные подразделения организаций, созданных в соответствии с законодательством иностранных государств, как на отдельный вид экономических субъектов. Таким образом, мы полагаем целесообразным признать структурные подразделения иностранных организаций, наделенные правом осуществления предпринимательской деятельности, в качестве ее самостоятельных субъектов.

Что касается предпринимательских объединений (холдингов, групп и др.) то современная степень их интеграции не позволяет говорить о них как едином, самостоятельном участнике правоотношений. Холдинги и группы не являются юридическими лицами, но представляют собой объединения юридических лиц, которые при вхождении в холдинг не теряют своей правоспособности. По мнению исследователей, им присущи лишь некоторые элементы правосубъектности. Например, Н. Ю. Кавелина говорит, что в основном деятельность холдингов и групп выступает объектом антимонопольного регулирования[152]. По мнению И. С. Шиткиной холдинги, будучи предпринимательскими объединениями, могут выступать субъектами отдельных предпринимательских отношений, например, урегулированных антимонопольным законодательством (группа лиц), налоговым законодательством (взаимозависимые лица). Правосубъектность таких предпринимательских объединений существует применительно к отдельным сферам правоотношений, урегулированных правом, и является как бы отраслевой, функциональной[153]. Близкой точки зрения придерживается К. Портной, рассматривая холдинг «как не определенное корпоративным законодательством специально созданное объединение обществ… Развитие холдинговых отношений, – пишет К. Портной, – требует расширения и уточнения понятия субъекта гражданских правоотношений… Таких участников гражданского оборота, как холдинги, которые не являются субъектами гражданско-правовых отношений в смысле требований ГК РФ, однако участвуют в гражданском обороте как некое целостное образование, как единый хозяйствующий субъект, обладая при этом частичной правосубъектностью, можно было бы назвать квазисубъектами гражданско-правовых отношений»[154].

Приведенные суждения, однако, разделяют не все. Так Г. В. Цепов считает: «Как невозможно быть «немножко беременной», так нельзя быть и «частично правосубъектным»: субъект права либо есть, либо его нет». Юридическое лицо создается для обособления имущества, для выведения его в гражданский оборот. Г. В. Цепов утверждает, что для обоснования частичной правосубъектности холдинга не имеют значения и ссылки на налоговое и антимонопольное законодательство. Правосубъектность юридического лица носит, прежде всего, гражданский характер, а участником предпринимательских, административных, налоговых и иных правоотношений юридическое лицо может становиться лишь постольку, поскольку признается субъектом гражданского права. Таким образом, заключает Г. В. Цепов, холдинги не обладают ни полной, ни частичной правосубъектностью[155].

Мы разделяем мнения ученых о том, что предпринимательские объединения обладают частичной правосубъектностью, т. к. действующее законодательство в отдельных случаях пренебрегает юридической самостоятельностью участников оборота для регулирования тех или иных правоотношений. Вместе с тем, нынешний уровень их интеграции не позволяет выделить их в отдельный вид субъектов предпринимательской деятельности. Учитывая стремительное развитие холдингов и групп, мы полагаем также перспективным повышение уровня консолидации предпринимательских объединений и его адекватного нормативного закрепления[156].

Итак, можно подвести некоторые итоги.

1. В категорию субъектов предпринимательской деятельности надлежит включать любое юридическое, физическое лицо и обособленное структурное подразделение иностранной организации, систематически осуществляющее деятельность, направленную на получение прибыли, независимо заявляется ли извлечение прибыли в качестве ее основной цели или нет. С учетом такой позиции к субъектам предпринимательской деятельности следует отнести:

индивидуальных предпринимателей;

коммерческие организации;

некоммерческие организации,

публично правовые образования в лице государственных органов и органов местного самоуправления;

обособленные структурные подразделения иностранных организаций.

2. Предпринимательская правоспособность государства и муниципальных образований имеет ограниченный характер, предопределяемый приоритетом исполнения ими своих публичных обязанностей. Публично правовые образования в лице государственных и муниципальных органов власти имеют право непосредственно осуществлять предпринимательскую деятельность лишь в исключительных случаях, предусмотренных соответствующими нормативными правовыми актами. Для того, чтобы данные положения не остались декларативными, мы полагаем, что ч. 1 п. 3 ст. 15 Закона о защите конкуренции необходимо изложить в следующей редакции:

«Запрещается совмещение функций федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, иных органов власти, органов местного самоуправления и функций хозяйствующих субъектов, за исключением случаев, когда важную для Российской Федерации, ее субъекта или муниципального образования цель невозможно эффективно достичь с помощью другого способа. Наделение указанных органов функциями хозяйствующего субъекта допускается на основании федерального закона».

3. Отсутствие головной иностранной организации в России порождает сложности исполнения обязанностей и привлечения к ответственности «неправосубъектного подразделения». В связи с этим, мы полагаем целесообразным обсудить вопрос о возможности законодательного закрепления в качестве самостоятельного участника правоотношений в российском правопорядке обособленные структурные подразделения иностранных организаций.

Итак, исходным положением для определения возможности участия того или иного субъекта в предпринимательской деятельности, на наш взгляд, должны являться нормы права. С этих позиций и рассмотрим возможность участия субъектов банковской системы России (Банка России, российских кредитных организаций, представительств иностранных банков, квазибанковских организаций и организаций банковской инфраструктуры) в предпринимательской деятельности с целью обозначения дальнейшего предмета исследования.

Не вдаваясь в сложные теоретические дискуссии по принципиальному вопросу об отнесении Банка России к органам государственной власти или к юридическим лицам публичного права, отметим, что для причисления Банка России к субъектам предпринимательской деятельности важно установить возможность его участия в последней. Ключевой в этом отношении является ст. 46 Закона о Банке России, которая позволяет ЦБ РФ осуществлять любые банковские операции и сделки на комиссионной основе, за исключением случаев, предусмотренных федеральными законами. При этом получение прибыли не является целью деятельности Банка России, т. е. логично заключить, что Банк России, осуществляя банковские операции и сделки, должен руководствоваться иными целями, установленными Конституцией и Законом о Банке России. Тезис о том, что банковская деятельность – это разновидность предпринимательской деятельности, вряд ли будет оспариваться учеными, и в этой связи мы можем заключить, что Банк России является субъектом предпринимательской деятельности, однако эта деятельность ограничена целями его деятельности.

Отнесение российских кредитных организаций к субъектам предпринимательской деятельности не требует доказательств, т. к. на основании ст. 1 Закона о банках кредитная организация – юридическое лицо, которое для извлечения прибыли как основной цели своей деятельности на основании лицензии Банка России имеет право осуществлять банковские операции. Исходя из этой дефиниции, кредитная организация – коммерческая организация, созданная в целях извлечения прибыли на свой риск и под свою имущественную ответственность. Вместе с тем, предпринимательская деятельность кредитных организаций имеет отличительные особенности, поскольку предполагает в своем осуществлении ряд ограничений.

Рассматривая субъектов предпринимательской деятельности, мы заключили, что представительства иностранных организаций к таковым не относятся. Таким образом, такой субъект банковской системы как представительства иностранных банков не является субъектом предпринимательской деятельности, в связи с чем, мы исключаем его из нашего дальнейшего исследования.

Квазибанковские кредитные организации объединяют разнородную группу коммерческих и некоммерческих организаций, которые фактически наряду с кредитными организациями совершают банковские операции. Напомним, что в эту категорию мы объединяем организации, занимающиеся предоставлением кредитов, организации, которые осуществляют переводы денежных средств, а также организации, осуществляющие широкий спектр банковских операций – квазибанки.

Некоммерческие организации – Внешэкономбанк, микрофинансовые организации, зарегистрированные в форме фонда, автономной некоммерческой организации, учреждения, некоммерческого партнерства, кредитные кооперативы – не имеют основной целью своей деятельности извлечение прибыли и не распределяют полученную прибыль между участниками. В то же время они имеют возможность осуществлять приносящую доход деятельность, разновидностью которой, по нашему мнению, следует считать деятельность предпринимательскую. Включение некоммерческих организаций в предпринимательскую деятельностью обусловлено невозможностью хозяйствующих субъектов существовать лишь на добровольные взносы учредителей и пожертвования, однако в связи с тем, что критерии разграничения основной и вспомогательной деятельности некоммерческих организаций отсутствуют, на практике это приводит к тому, что зачастую некоммерческие организации осуществляют в основном предпринимательскую деятельность и получают огромную прибыль.

Микрофинансовые организации, зарегистрированные в форме хозяйственного общества или товарищества, – коммерческие организации, в связи с чем, по поводу отнесения их к субъектам предпринимательской деятельности не возникает коллизионных вопросов.

Платежные и банковские агенты должны быть зарегистрированы в качестве юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, что соответственно предоставляет им право осуществления предпринимательской деятельности.

Операторы почтовой связи – юридические лица любых организационно-правовых форм, имеющие право на оказание услуг почтовой связи. Их особый вид представляют организации федеральной почтовой связи, являющиеся государственными унитарными предприятиями и государственными учреждениями, созданными на базе имущества, находящего в федеральной собственности. Объем правоспособности операторов почтовой связи разный, но общим признаком для всех этих субъектов является регистрация в качестве субъекта предпринимательской деятельности, оказывающего услуги почтовой связи – действия или деятельность по приему, обработке, перевозке, доставке (вручению) почтовых отправлений, а также по осуществлению почтовых переводов денежных средств.

Основные виды деятельности анализируемых нами международных банков – Международного инвестиционного банка и Международного банка экономического сотрудничества – предоставление на коммерческих принципах кредитов для осуществления совместных инвестиционных проектов, финансирование строительства национальных объектов, кредитно-расчетное обслуживание клиентов и предоставление других банковских услуг, принятых в мировой практике. Отсюда следует, что они осуществляют предпринимательскую (преимущественно банковскую деятельность) для достижения своих уставных целей, которая должна включаться в предмет нашего дальнейшего исследования.

Банковская инфраструктура также представлена многочисленными субъектами (АСВ, союзами и ассоциациями, БКИ, коллекторами, кредитными брокерами, саморегулируемыми организациями кредитных кооперативов и микрофинансовых организаций, арбитражными управляющими при банкротстве кредитных организаций), деятельность которых существенно отличается друг от друга. При этом арбитражных управляющих при банкротстве кредитных организаций можно сразу исключить из предмета исследования, поскольку их деятельность является профессиональной, но не предпринимательской.

Саморегулируемые организации по прямому указанию закона предпринимательской деятельностью заниматься не вправе. Но нужно учитывать, что добывать средства для осуществления уставной (целевой) деятельности не так – то просто. На наш взгляд, это решающий фактор, даже если с ним не всегда считается законодатель. В связи с этим, мы видим необходимым принять определенные усилия по исследованию предпринимательских компонентов деятельности СРО в целях повышения их прозрачности и преодоления асимметрии в правовых режимах регулирования предпринимательской деятельности некоммерческих организаций.

Бюро кредитных историй, – коммерческие организации, коллекторы, кредитные брокеры – являются коммерческими юридическими лицами или индивидуальными предпринимателями, специализирующимися на оказании кредитным и квазибанковским организациям определенного вида услуг. Их участие в предпринимательской деятельности очевидно. Что касается АСВ, то здесь не все так однозначно. Как некоммерческая организация АСВ не преследует цели извлечения прибыли в качестве основной цели своей деятельности. Вместе с тем на основании ст. 38 Закона о страховании вкладов АСВ имеет осуществлять размещение или инвестирование временно свободных средств с целью пополнения фонда обязательного страхования вкладов, т. е. Агентство вправе получать прибыль, которая подлежит зачислению в этот фонд. По общему правилу АСВ находится на самофинансировании. Кроме того, в системе страхования вкладов АСВ действует в качестве страховщика, т. е. фактически представляя собой страховую компанию. Особенностью является лишь то обстоятельство, что страхование в данной страховой компании дает соответствующему страхователю – коммерческому банку право и возможность осуществлять один из видов банковских операций, а именно привлечение во вклады денежных средств физических лиц. В рамках осуществления плана мероприятий по предупреждению банкротства банка АСВ вправе заключать договоры, связанные с осуществлением мер по предупреждению банкротства банков, с иными участниками этих мероприятий. Следовательно, АСВ вступает в частноправовые отношения обязательственного характера как с кредитными организациями, так и с иными лицами. Названные ключевые аспекты деятельности АСВ позволяют предположить его участие в предпринимательской деятельности и определяют вектор наших дальнейших разработок.

В завершении представляется возможным сделать последний важный вывод: субъектами предпринимательской деятельности, включенными в легальное определение банковской системы России, могут быть исключительно юридические лица. В то же время, субъекты предпринимательской квазибанковской и инфраструктурной деятельности могут быть представлены в форме юридических лиц и индивидуальных предпринимателей. Более того, некоторые из них они имеют возможность осуществлять предпринимательскую деятельность в статусе некоммерческих организаций. Таким образом, действующее российское правовое поле, хотя и в ограниченном размере, но все же предусматривает возможность вовлечения в банковскую систему малых и средних предпринимателей, коопераций, способных быстро, прозрачно и доступно адаптироваться к запросам потребителей банковских услуг.

§ 3. Субъекты предпринимательской

деятельности в банковских системах зарубежных

стран

Субъекты отечественной банковской системы сегодня сталкиваются с сильным давлением, направленным на изменение нормативов, повышение требований к борьбе с легализацией доходов, полученных преступным путем, а также повышением продуктивности и модификации моделей банковских услуг. Наряду с влиянием регулятивных и различных экономических факторов сильное влияние на банковскую систему России оказывается со стороны зарубежного банковского законодательства и практики.

Для формирования глубокого представления о субъектах предпринимательской деятельности, работающих в банковской системе России и концепции их развития первоначально необходимо проследить модели банковских систем и субъектов их предпринимателей деятельности, которые лежат в основе стратегических решений иностранных государств.

Современная банковская практика характеризуется использованием различных типов организации и функционирования банковских систем зарубежных стран. Банковские системы разных стран, их организационная структура и правовое регулирование зависят от многих факторов, к которым наряду с историческими, политическими и национальными традициями, следует отнести также уровень экономического развития и средства регулирования товарно-денежного обращения.

В настоящий момент практически во всех странах с развитой рыночной экономикой созданы и активно развиваются двухуровневые децентрализованные модели построения банковских систем, где на первом уровне функционирует центральный банк страны, который осуществляет эмиссионную, нормотворческую и др. виды деятельности, и иные органы, обладающие контрольно-надзорными полномочиями в отношении финансовых организаций, а на втором действуют коммерческие банки и иные финансовые небанковские институты. В литературе употребляются и другие способы выделения уровней банковских систем. Например, А. А. Семкин говорит, что если учесть критерии многообразия организационных форм кредитных организаций, степень вовлеченности населения в процессы формирования и использования ресурсной базы кредитных организаций; размер негативных экономических последствий от системных рисков, возникающих в процессе функционирования кредитных организаций, то справедливо признать, что, например, банковские системы стран участниц Евросоюза являются трехуровневыми. Нам думается, что названные критерии не могут служить принципом градации уровней банковской системы. По сути, они представляют собой возможности для горизонтального расчленения (классификации) кредитных и иных организаций, действующих в банковской системе. В то время как традиционным является подход, согласно которому принципом деления банковских систем является субъект управления (центральный банк) – объект управления (кредитные организации). При этом на втором уровне занимаются ежедневными банковскими операциями и иными родственными видами деятельности. Организации первого уровня в основном заняты управлением и координацией внутри системы.

Рассмотрим подробнее субъектов предпринимательской деятельности, действующих в банковских системах зарубежных стран. В рамках настоящей работы и данного параграфа представляется целесообразным проанализировать основные черты ведущих банковских систем, успешно интегрированных в мировую экономику: Германии, Великобритании и США. Кроме того, в дальнейших главах диссертации, мы будем делать точечные «врезки» зарубежного опыта применительно к конкретной проблематике.

В большинстве стран Евросоюза распространена континентально-европейская модель банковской системы. Ее называют универсальной, т. к. важнейшей чертой этого типа является наличие универсальных коммерческих банков, осуществляющими как классические банковские операции, так и операции с ценными бумагами. Здесь получили распространение финансово-промышленные группы (ФПГ), порожденные исторически сложившимися тесными взаимоотношениями коммерческих банков и промышленных компаний, участвующих в капитале друг друга. При этом наличествует достаточно жесткая нормативная регламентация деятельности кредитных и иных финансовых учреждений, строжайшие требования к отчетности, ограничение прав собственников компаний[157]. Разумеется, что в разных странах этой системы (Германия, Швейцария, Италия, Франция) есть свои ярко выраженные национальные особенности.

Банковская система Германии имеет два основных уровня: на первом уровне находится Европейский Центральный банк и Немецкий федеральный банк (Бундесбанк) со своими банками федеральных земель, на втором кредитные и финансовые организации.

Бундесбанк является центральным банком Германии. Он осуществляет единую денежно-кредитную политику в стране, поддерживает стабильность валюты, регулирует денежное обращение и кредит.

Бундесбанк создан в форме учреждения публичного права.

Отметим, что немецкое учреждение не представляет собой некоммерческую организацию в том смысле, в каком понимается учреждение в статье 123.21 ГК РФ, поскольку его деятельность может быть охарактеризована как предпринимательская или хозяйственная, схожая с деятельностью предприятия. Руководство учреждением осуществляется в обязательном порядке по экономическим критериям[158].

Второй уровень банковской системы Германии подразделяется на три столпа (Säule):

1. Частноправовой столп (Privatrechtlichen Säule) представлен коммерческими банками (Geschäftsbanken). Общим признаком институтов этого вида является принадлежность капитала частному сектору. Эта часть банковской системы образуется в правовой форме акционерных обществ и включает три крупных банка (Großbanken), такие как Deutsche Bank, Commerzbank, Hypo-Vereinsbank/UniCredit Bank AG, свыше 150 региональных банков и некоторого количество мелких элитных банков.

Крупные банки по своему определению – универсальные банки, т. е. они имеют право привлекать вклады, осуществлять кредитование, торговлю ценными бумагами, депо – и эмиссионную деятельность.

Региональные банки имеют свои приоритеты в отдельных федеральных землях и часто являются дочерними банками иностранных кредитных институтов.

Мелкие банки (около 20 шт.) занимают свою нишу в обслуживании богатых клиентов и оказании специализированных услуг.

2. Столп кооперации (Genossenschaftlichen Säule). Он состоит приблизительно из 1100 народных банков, кредитных кооперативов и их подразделений (Volksbanken und Raiffeisenbanken).

3. Публично-правовой столп (Öffentlich – rechtlichen Säule) представлен сберегательными кассами, земельными банками и др. Основным родом их деятельности является предоставление среднесрочных и долгосрочных кредитов населению и малым и средним предприятиям[159].

Субъекты 2 и 3 столпа играют значительную роль в банковской системе Германии, именно они обеспечивают укрепление инновационности и конкурентоспособности немецкой экономики. Приблизительно 75 % розничного и корпоративного рынка ФРГ принадлежит множеству сберегательных, кооперативных, региональных и других небольших банков и только 12 % приходится на 5 ведущих коммерческих банков страны[160].

Не все немецкие банки четко следуют определенному столпу, имеются и смешанные формы, кредитные институты с особыми задачами.

Данная структура называется на немецком «Drei – Säulen – Struktur». Она сложилась исторически, а не на основании государственного регулирования или научной доктрины. Понятие «Drei – Säulen – Struktur» старше Федеративной республики Германия, поскольку немецкая банковская система имеет 250-летнюю историю. К примеру, первые сберегательные кассы были созданы еще до 1800 года, но их роль повысилась в первые два десятилетия 19 века[161].

Банковская система Германии представляет возможности для деятельности иностранных инвесторов в различных формах.

Во-первых, иностранное предприятие имеет право открыть в Германии дочернюю компанию, занимающуюся банковскими операциями или оказанием финансовых услуг. Во-вторых, иностранное предприятие может иметь на территории Германии филиал. Немецкое законодательство различает:

– филиалы предприятий с местонахождением за пределами ЕС;

– филиалы предприятий с местонахождением на территории Европейской экономической зоны.

Местонахождения головного предприятия имеет большое значение для правового режима филиала.

В-третьих, на территории Германии могут действовать представительства иностранных учреждений. Представительством считаются учреждения, не занимающиеся посредничеством или заключением сделок, а предоставляющие информацию, или оказывающие услуги по рекламе или поддержанию имиджа и т. д.

И, наконец, в четвертых, международные банковские услуги могут оказываться в Германии фирмами из третьих стран[162].

Банковская система Германии обладает развитой инфраструктурой. Любопытным представляется тот факт, что субъекты банковской инфраструктуры Германии не подпадают под специальный надзор BaFin.

Прежде всего, все три столпа второго уровня банковской системы Германии соединяются в союзах и ассоциациях, представляющих их интересы. Сберегательные банки, DekaBank и т. п. объединяются в союз сберегательных касс и жироцентров («Deutscher Sparkassen- und Giroverband e.V.»), один из самых влиятельных союзов в Германии. Коммерческие банки участвуют в Федеральном союзе немецких банков («Bundesverband deutscher Banken e.V.»); кооперативные банки – в Федеральным союзе народных и райффазенбанков («Bundesverband der Deutschen Volksbanken und Raiffeisenbanken e.V.»). Союзы и ассоциации кредитных организаций регистрируются в Германии в качестве некоммерческих организаций частного права. Кроме того, существуют «Bundesverband Öffentlicher Banken Deutschlands e.V.», представляющий интересы публичных (государственных) банков, банков федеральных земель (Landesbanken) и т. д.), и еще «Verband deutscher Pfandbriefbanken (Hypothekenbanken) e.V.» Названные союзы объединяются в общую ассоциацию – Deutsche Kreditwirtschaft, учрежденную в 1932 г. и представляющую интересы всех немецких кредитных организаций и вырабатывающие для них единые стандарты деятельности.

Аналогом российских бюро кредитных истории в Германии является «SCHUFA» (Schutzgemeinschaft für allgemeine Kreditsicherung)[163]. SCHUFA – частное предприятие, созданное в форме открытого акционерного общества уже в 1927 г. Надзор за SCHUFA осуществляет уполномоченный по защите личных данных Федеральной земли Гессен, поскольку SCHUFA находится в Висбадене[164]. Кроме этого, эффективность кредитных операций банков поддерживается деятельностью коллекторских агентств и кредитных брокеров[165]. Коллекторские агентства в Германии (Inkassobüro, Inkassounternehmen), профессионально специализируются на взыскивании просроченной дебиторской задолженности не только в банковской системе. Они должны пройти специальную регистрацию в соответствующем государственном органе («Rechtsdienstleistungsregister»).

Единого агентства страхования вкладов в Германии нет, этот вид деятельности осуществляется разветвленной сетью фондов страхования банковских вкладов. Столпы банковской системы Германии организуются в соответствующие системы страхования. Страхованию в Германии подлежат практически все виды вкладов, за исключением межбанковских и некоторых видов вкладов на предъявителя.

Существует в Германии и банковский омбудсмен[166], однако на практике он не получил большого влияния.

Таким образом, банковская система Германии до настоящего времени сохранила свою историческую самобытность, ее основные столпы имеют четкую специализацию деятельности; она имеет децентрализованную систему управления со значительным влиянием саморегулирования и обширную, эффективную развитую сеть инфраструктурных элементов.

Определенными особенностями обладает банковская система Великобритании. Ее первый уровень, как уже отмечалось, представлен центральным банком страны – Банком Англии. Второй уровень образуют разные виды банков и небанковские финансовые учреждения (строительные общества, страховые компании, пенсионные фонды, кредитные союзы). Надзорные функции в отношении банков, иных расчетно-кредитных учреждений, а также элементов финансовой системы страны осуществляет Администрация финансовых услуг.

В Великобритании имеет место наибольшее число и многообразие банков, самой высокий процент вовлеченности населения «в процессы формирования и использования ресурсной базы кредитных институтов»[167]. «Огромное количество стекающихся в эту страну капиталов приводило к узкой специализации финансовых институтов и заложило основы той стены, которая отделила банки от рынка корпоративных бумаг в странах англосаксонского права. Подобное было возможно, поскольку «разделять источники, из которых черпались средства для финансирования производства посредством кредита и фондовых операций, могла себе позволить только самая богатая нация мира»[168].

Таким образом, банковская система Великобритании основана на значительно большем, чем российская банковская система, разнообразии субъектов предпринимательской деятельности, оказывающих банковские услуги. В последнее время в Великобритании идет активный процесс универсализации банковской деятельности, но это вовсе не означает полного отказа от специализации банков.

Деятельность банков и других финансовых учреждений в Великобритании регулируется тремя законами: Банковским актом 1987 г. (Banking Act), Законом о финансовых услугах 1986 г. (Financial Services Act) и Законом о строительных обществах 1986 г. (Building Societies Act).

В силу того, что в Великобритании «отсутствует жесткая граница между расчетно-кредитной и другими формами бизнеса… отдельные организации могут их совмещать в своей деятельности»[169], классифицировать субъектов, оказывающих услуги в банковской сфере, довольно сложно.

Прежде всего, следует разграничить банковский и небанковский сектор Великобритании.

Банковский сектор представлен собственно банками разного вида с учетом их специализации на видах оказываемых клиентам услуг. Банки Великобритании подразделяют на следующие группы.

Первая группа – клиринговые банки.

Эти банки часто называют депозитными банками, банками «главной улицы» (high street banks), подчеркивая тот факт, что они осуществляют самый большой комплекс услуг в банковской сфере, имеют широкую сеть отделений по всей стране. Свое название – клиринговые – они получили потому, что между собой они связаны клиринговыми обязательствами, между ними существуют соглашения о зачете взаимных требований.

Основными операциями клиринговых банков являются прием депозитов, предоставление кредитов, осуществление расчетных операций клиентов по их поручениям и др. Если проводить аналогию с российской банковской системой, то правовой статус клирингового банка более всего соответствует такому виду российской кредитной организации, как банк.

Особенность клиринговых банков проявляется при осуществлении расчетов. Поскольку все клиринговые банки являются участниками клиринговой системы, то есть, задействованы в системе зачетов встречных требований, осуществляемых через Лондонскую расчетную палату, постольку платежный оборот между этими банками происходит в рамках клиринговых соглашений. «В стране ежегодно засчитывается около 1 млрд. фунтов стерлингов по чекам меду этими банками»[170].

Переводы денежных средств осуществляются в Великобритании с помощью различных клиринговых палат. В 1985 г. была создана Ассоциация систем клиринговых платежей, координирующая деятельность трех межбанковских клиринговых систем: Банкирской автоматической клиринговой системы (создана в 1968 г.), клиринговой системы ЧЭПС (CHAPS) (1984) и Компании по чековым расчетам и кредитному клирингу (1985)[171]. Все расчеты между обычными банками и другими финансовыми организациями могут осуществляться только через клиринговые банки.

В настоящее время клиринговые банки охватывает процесс расширения объема предпринимательской деятельности. Они начинают оказывать своим клиентам небанковские услуги, например, занимаются посреднической деятельностью при страховании жизни и организации путешествий, сдачей в аренду предприятиям компьютеров для начисления зарплаты и т. п.[172] Причина кроется в общей тенденции к либерализации финансовых рынков, глобализации экономики, развитии высоких технологий, а также высокой конкуренции в сфере банковской деятельности. Банки стремятся оказывать своим клиентам максимальный спектр услуг.

Вторая группа – торговые банки (Merchant banks).

Специализация банков для обслуживания нужд внешней торговли и международных кредитных и расчетных отношений имеет исторические корни, поскольку Великобритания занимала место первой торговой державы в мире. Первый торговый банк – «Baring Brothers» был создан в 1763 году[173].

Торговые банки осуществляют портфельное инвестирование, факторинговые и лизинговые операции, оказывают консультационные услуги в области финансовой политики предприятий. При этом они часто владеют акциями тех компаний, которых консультируют.

Третья группа субъектов в банковской системе Великобритании, которую необходимо упомянуть, – это иностранные банки (Foreign banks).

С юридической точки зрения иностранный банк – это банковское учреждение, которое действует в Великобритании, но управление которым осуществляется из-за рубежа. Можно выделить несколько видов организации деятельности иностранных банков на территории Великобритании[174].

1. Осуществление деятельности посредством сети банковских учреждений, открываемых с целью удовлетворения потребностей английских организаций – партнеров этих банков. Например, таким образом представлены некоторые банки Индии и Пакистана.

2. Осуществление деятельности посредством открытия представительств или офиса с целью обслуживания своих деловых партнеров, приезжающих в Великобританию. Эти представительства оказывают ограниченное число банковских операций.

3. Открытие банками своих офисов в Лондоне ради престижа.

4. Осуществление деятельности в консорциуме с другими банками.

Иностранных банков в Великобритании много – около 500 в настоящее время. В ней представлены практически все крупнейшие финансовые институты мира. Лондон является привлекательным местом для деятельности иностранных банков еще и в силу удобного географического положения страны, а также в силу чрезвычайной распространенности английского языка как средства общения.

Главная сфера деятельности иностранных банков – торговля ценными бумагами, операции на валютном рынке, финансирование крупных международных компаний и т. п.

Четвертая группа – это сберегательные банки (Saving Bank).

Эта категория банков предоставляет только определенный спектр услуг – прием депозитов и предоставление кредитов. Эти банки не осуществляют расчетных операций и операций с чеками.

В настоящее время в Великобритании действует несколько специализированных сбербанков, самым характерным примером сберегательного банка является Национальный сберегательный банк.

Пятая группа банков Великобритании – консорциальные банки (Consortia Banks).

Это банки, в создании которых участвовали, минимум, два других банка и, минимум, из двух разных стран. Особенностью данной категории банков в том, что ни один из банков-совладельцев не может иметь более 50 % участия в консорциальном банке. Таким образом, основанием для выделения данных банков в отдельную группу является не круг осуществляемых операций или круг обслуживаемых клиентов, а особенности создания и организации деятельности. Такие банки могут быть торговыми, депозитными или любыми другими. Цель создания таких банков – объединение усилий и капитала и получение максимальных преимуществ на рынке банковских услуг. Такие банки создаются транснациональными корпорациями, они способны мобилизовать на рынке огромные средства и на продолжительные сроки[175].

Перечисленные группы банков образуют банковский сектор финансовой системы Великобритании. По оценкам Банка международных расчетов, коммерческие банки Великобритании являются самыми глобальными банками в мире[176].

Как уже отмечалось, в Великобритании очень развит и активно действует небанковский финансовый сектор. Субъекты, его образующие, осуществляют деятельность на денежном, валютном рынке, рынке ценных бумаг. Если британский банк не может выстоять в условиях конкурентной борьбы, он может переориентироваться на другое направление предпринимательской деятельности в финансовой сфере. Этому весьма способствует законодательная возможность совмещать банковскую деятельность с иными видами предпринимательской деятельности.

Субъекты предпринимательского деятельности, не являющиеся банками, не обязаны получать разрешение Банка Англии, если они не создаются как банк. Однако в некоторых случаях такие субъекты должны пройти специальную регистрацию. Например, такое требование установлено Законом о финансовых услугах 1986 г., который предусматривает обязательную регистрацию всех, кто предоставляет инвестиционные услуги[177].

Небанковский финансовый сектор Великобритании представлен спектром субъектов предпринимательской деятельности различных видов.

1. Строительные общества (building societies).

Этот субъект в какой-то степени является уникальным, характерным только для Великобритании. Строительные общества представляют собой форму развития потребительского и кооперативного кредита. Аналогом этого института в других странах могут быть ссудо-сберегательные ассоциации в США.

Строительное общество – это финансовое учреждение, основным видом деятельности которого является прием вкладов и выдача кредитов под залог недвижимости[178]. Они осуществляют свою деятельность на основании Закона о строительных обществах 1986 г.

Строительные общества не только принимают депозиты от населения, и вкладывают их в закладные под недвижимость, но оказывают другие банковские услуги. По Закону 1986 г. строительные общества могут осуществлять открытие паевых, депозитных, почтовых, текущих счетов, а также счетов TESSA[179]; осуществлять платежи с использованием чеков, банковских карт некоторых платежных систем, банковское обслуживание на дому и т. п.[180].

В стремлении оказать клиентам максимальный спектр услуг, строительные общества составили серьезную конкуренцию клиринговым банкам в борьбе за вкладчиков.

2. Дисконтные (учетные) дома (Discount Houses).

Этот институт занимает особое место в финансовой системе Великобритании, поскольку характерен только для этой страны.

Дисконтные дома являлись специальными квазибанковскими учреждениями. Они выполняли посреднические функции между Банком Англии и банками Великобритании в вопросах кредитования последних. В случае возникновения необходимости в кредите банки страны обращались именно в такой дисконтный дом, который, в свою очередь, имел исключительное право осуществлять заемные операции в Банке Англии[181]. В конце 80-х годов в Великобритании насчитывалось девять дисконтных домов. В настоящее время учетные дома объединены в Лондонскую ассоциацию учетного рынка (London Discount Market Association, LDMA).

3. Кредитные союзы (credit union).

Кредитные союзы являются кооперативными организациями, которые действуют на основании Закона о кредитных союзах 1979 г. Их деятельность заключается в предоставлении возможности для накопления сбережений своих членов и обеспечения их небольшим кредитом. Процент по депозитам довольно низкий, однако, все депозиты гарантированы к возврату[182].

Это субъект предпринимательской деятельности, посредством которого реализуется инициатива правительства Великобритании об оказании финансовых услуг беднейшим слоям общества. Одним из стимулов, способствующих развитию кредитных союзов, является страхование жизни, которое кредитные союзы предоставляют всем своим членам бесплатно. Кредиторская задолженность умершего члена союза списывается и не переходит на его членов или членов его семьи. А если у умершего члена кредитного союза имелись сбережения, то они удваиваются и передаются членам его семьи[183].

4. Финансовые дома (financial houses).

Эти субъекты небанковского сектора Великобритании специализируются на кредитовании отдельных отраслей или предоставлении определенных видов кредита – потребительского, инвестиционного и т. п. Эти организации также привлекают вклады клиентов с выплатой по ним процентов. Основное назначение финансового дома – финансирование покупки в рассрочку. В этих целях с лицом, покупающим товар, заключается соглашение, по которому финансовый дом оплачивает покупку, а покупатель будет погашать задолженность в течение 2–3 лет. При этом покупатель должен внести первоначальный взнос (10–12 % цены товара). В настоящее время большинство финансовых домов принадлежит банкам[184]. По этой причине финансовые дома считаются «умирающим» видом в финансовой системе Великобритании.

5. Паевые фонды.

Они служат для накопления сбережений большого числа клиентов и вложения привлеченных средств в ценные бумаги от их имени. Владелец пая может изъять свой капитал, продав его управляющим паевого фонда по цене биржевой котировки на день продажи. Цены публикуются в прессе, и каждый паевой фонд оперирует двумя ценами – ценой покупки и ценой продажи. Паевые фонды специализируются на определенных типах инвестиций, и наименование каждого фонда отражает его специализацию[185].

Деятельность паевого фонда выгодна лицам, желающим инвестировать в ценные бумаги, но не слишком разбирающимся в котировках ценных бумаг, не обладающими специальными знаниями в области фондового рынка. Работники фонда могут помочь лицу правильно распределить денежные средства при выборе тех или иных ценных бумаг, и таким образом, диверсифицировать риски.

Подводя итог рассмотрению вопроса о субъектах банковской системы Великобритании, можно сделать следующий вывод. Основной и важнейшей тенденцией развития банковской системы страны является размытие границ между отдельными видами кредитных институтов. В Великобритании нет четкой границы между субъектами, входящими в банковскую систему страны, и не входящими в нее. Благодаря этому «банковская система Великобритании обладает значительной гибкостью, способна активно отвечать на вызовы рынка и приспосабливаться к специфическим запросам клиентов»[186].

США – страна, имеющая более чем 200-летнюю историю функционирования банковской системы, отличающейся чрезвычайной сложностью и специфичностью. США занимают первое в мире место по количеству коммерческих банков (почти 6,5 тыс. на июнь 2011 г.). Подавляющее большинство из них – мелкие и средние банки. Кроме того здесь действуют тысячи кооперативных и сберегательных банков, иных специализированных финансовых институтов. Также на территории США действует множество банков из самых разных стран мира[187].

Во главе банковской системы США стоит Федеральная резервная система (ФРС), выполняющая с 1913 г. функции центрального банка страны. ФРС США представляет собой децентрализованную систему с диверсифицированной структурой надзорных органов, которые несут консолидированную ответственность за эффективное проведение денежно-кредитной политики, стабильность развития финансовых рынков и устойчивость функционирования банковской системы страны. В состав ФРС входят 12 окружных (резервных) банков (ФРБ). Они образованы в форме корпораций, чей капитал принадлежит их участникам – региональным коммерческим банкам. Каждый ФРБ обязан выплачивать годовые дивиденды своим участникам. Вместе с тем, получение прибыли – не основная цель ФРБ, прежде всего их деятельность заключается в реализации денежно-кредитной политики и осуществлении банковского надзора.

Второй уровень банковской системы США составляют коммерческие банки, инвестиционные банки, а также группа сберегательных учреждений: взаимно-сберегательные банки, ссудо-сберегательные ассоциации и кредитные союзы.

Деятельность коммерческих банков преимущественно связана с кредитованием. Среди пассивных операций коммерческих банков преобладают депозиты и привлеченные средства из взаимных фондов. Инвестиционные банки, строго говоря, банками не являются, ибо не выполняют ролевые банковские операции: принятие вкладов и кредитование. Инвестиционные банки осуществляют два главных вида операций с ценными бумагами:

– гарантирование эмиссии ценных бумаг (андеррайтинг);

– непосредственное размещение ценных бумаг компаний.

Дополнительным видом деятельности инвестиционных банков и являются консультации по вопросам слияний, поглощений, выгодных вложений капитала и др.

Основное назначение ссудо-сберегательных ассоциаций и взаимно-сберегательных банков США связано с предоставлением кредитов под строительство жилья. Кредитные союзы США представляют собой кооперативные кредитные организации, чья деятельность основана на принципах взаимного доверия и персональной ответственности всех членов по обязательствам кооператива. Это дает им право выдавать потребительские и ипотечные кредиты под относительно низкие ставки. Основная доля ресурсной базы кредитных кооперативов формируется за счет остатков по чековым паевым счетам, паевым сертификатам и индивидуальным пенсионным счетам. Кредитные кооперативы – единственные организации в США, деятельность которых не облагается налогом на прибыль. Не являясь субъектом антимонопольного законодательства, кредитные союзы создают совместные предприятия для оказания разнообразных потребительских услуг населению[188].

В банковской системе США присутствует значительное число региональных банковских ассоциаций одновременно с активно действующей авторитетной Национальной ассоциацией банкиров Америки. Это обусловливается федеральными принципами государственного устройства США, что предусматривает значительную роль банковских сообществ в обеспечении функционирования региональной экономики и финансов и участие в решении связанных с этим задач региональных банков[189].

Иностранный банковский сектор представляет достаточно весомый сегмент – в целом 20 % от суммарных активов банковской системы США. В число стран, представляющих весомую часть иностранного банковского сектора США, входят Великобритания, Франция, Канада, Япония и Германия.

Среди основных тенденций, современной банковской системы США можно назвать:

– деконцентрацию банков, которая выражается в увеличении крупнейших банковских центров, а также снижении доли традиционных банковских центров в суммарных активах 100 крупнейших банках при одновременном увеличении доли банковских центров, ранее считавшихся «второстепенными»;

– субурбанизацию, которая проявляет себя в стремлении банков размещать свои офисы за пределами крупных городских агломераций. Помимо территориального сдвига мест проживания населения основная причина банковской субурбанизации заключается в более благоприятном по сравнению с городом предпринимательском климате: менее высокие цены на недвижимость, меньше налоги и уровень преступности[190];

– сохранение специализации банковской деятельности. В связи с тенденцией к универсализации финансовой деятельности границы специализированных кредитных институтов постепенно размываются. Однако не стоит спешить хоронить специализированную банковскую деятельность. В США (как и в Великобритании) до сих пор запрещено создание финансово-промышленных групп (ФПГ), в которых промышленные компании и коммерческие банки напрямую участвуют в капиталах друг друга. Более того, США, несмотря на сильнейшее противостояние банковского сообщества, восстановили разграничение правовых статусов коммерческих и инвестиционных банков, существовавшее с 1933 г. (Закон Гласса-Стигалла) и отмененное в 1999 г.[191];

– ограничение концентрации капитала. В кризисные годы (2008–2011) США ужесточили нормы банковского законодательства. В это время в полной мере приобрел свою актуальность установленный законом в 1994 г. Ригла-Нила 10 % потолок по депозитам, принятый в целях недопущения монополизации банковского сектора отдельным банком. Именно в эти годы укрупнившиеся в результате слияний и поглощений кредитные организации подошли вплотную к лимитируемому рубежу, и реакция ФРС на попытки некоторых из них приобрести, например, активы банка «Мерилл Линч», тем самым превысив этот рубеж, однозначно свидетельствовала о жесткой позиции руководства[192].

В заключение отметим, что в отличие от нынешнего российского подхода, базирующегося на ограничительном видовом количестве субъектов банковской системы, их универсализации и концентрации, банковские системы зарубежных государств характеризуются многообразием субъектов. При этом обладающие высокой степенью развития участники зарубежных банковских систем широко представлены на международной арене. Кроме того, ведущие зарубежные страны позволяют действовать иностранным участникам на внутреннем рынке. Несмотря на прокатившуюся по миру «волну» универсализации, специализация, как важнейший фактор финансовой устойчивости субъектов банковской деятельности конкурентного преимущества, отнюдь не канула в Лету. Центральные банки иностранных государств предпринимают определенные шаги, направленные деконцентрацию банковской системы, создание специального контура надзора за системообразующими банками с целью предотвращения негативных последствий для экономики в случае банкротств крупных игроков и поддержания конкуренции. Вместе с тем зарубежный законодатель не препятствует конвергенции банковской и иной предпринимательской деятельности, что позволяет банкам и иным финансовым организациям удовлетворять ожидания клиентов.

Логическим обоснованием использования за рубежом новых принципов регулирования выступает существующее разнообразие правовых режимов и стремление охватить как можно более широкий спектр банковских отношений. Подобный подход представляет большие возможности для имплементации иностранных принципов в национальное законодательство, поскольку позволяет парламентариям вырабатывать различные интерпретации одного и того же принципа с учетом специфики правового регулирования и в конечном счете создает пространство для правоприменения. Думается, что многие (если не все) из названных характеристик ведущих банковских систем могли бы быть взяты на вооружение российской законодательной властью, ведь «конкурентоспособность и эффективность банковской системы достигается только в том случае, если ее устройство соотносится с международными нормами регулирования банковских структур»[193]. В отличие от предыдущего подхода, базирующего на монополизме банковской деятельности (часто неэффективного) современная банковская система России должна располагать вариативным арсеналом. Акцент должен быть смещен от подхода универсальности, концентрации и капитализации банковской деятельности в пользу специализации и дифференциации как важнейших факторов конкурентоспособности, развития малого и среднего предпринимательства и инноваций.

ГЛАВА 2

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

СУБЪЕКТОВ БАНКОВСКОЙ СИСТЕМЫ РОССИИ

§ 1. Предпринимательская деятельность

Банка России

Исследователи правовой природы Банка России почти единодушно сходятся во мнении, что Банк России имеет уникальный статус, т. к. с одной стороны он обладает властными полномочиями, т. е. является субъектом публичного права, а, с другой стороны, Банк России вправе совершать банковские операции и сделки, т. е. является субъектом частного права. Интересы настоящей работы побуждают нас углубиться в исследование последней особенности, тем более что она лишь фрагментарно попадала в поле зрения ученых. Однако базой предпринимательской деятельности Банка России служат правовые нормы, характеризующие его публичный статус, в связи с чем мы, прежде всего, остановимся на их анализе.

При всем многообразии нормативного правового регулирования можно выделить следующие основные моменты правового статуса Банка России.

В соответствии с ч. 1 и 2 ст. 75 Конституции РФ денежная эмиссия осуществляется исключительно Банком России. Защита и обеспечение устойчивости рубля – основная функция ЦБ РФ, которую он осуществляет независимо от других органов государственной власти.

Независимость Банка России при осуществлении им функций, установленных Конституцией РФ, является основой, главным принципом его конституционно-правового статуса. Помимо этого, в соответствии со ст. 71 Конституции РФ в ведении Российской Федерации находятся установление правовых основ единого рынка, финансовое, валютное, кредитное, таможенное регулирование, денежная эмиссия, основы ценовой политики, федеральные экономические службы, включая федеральные банки. Приведенные конституционные нормы конкретизированы в Законе о Банке России, который достаточно четко обособляет статус ЦБ РФ, указывая, что он определен Конституцией РФ и действующим законодательством. Это положение соотносится с п. 4 ст. 48 ГК РФ, в редакции Федерального закона № 99-ФЗ, закрепившей, что правовое положение Банка России определяется Конституцией РФ и Законом о Банке России.

Закон о Банке России, не устанавливая конкретной организационно-правовой формы, вместе с тем закрепляет, что Банк России является юридическим лицом, имеет печать с изображением Государственного герба РФ и со своим наименованием.

Банк России имеет уставный капитал в размере 3 млрд. руб. Уставный капитал и иное имущество Банка России являются федеральной собственностью. Банк России осуществляет полномочия по владению, пользованию и распоряжению имуществом Банка России, включая золотовалютные резервы. Изъятие и обременение обязательствами указанного имущества без согласия Банка России не допускаются, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Государство не отвечает по обязательствам Банка России, а Банк России по обязательствам государства, если они не приняли на себя такие обязательства или если иное не предусмотрено федеральными законами. Основные цели деятельности Банка России определены законодательством и к их числу относятся: защита и обеспечение устойчивости рубля, развитие и укрепление банковской системы РФ, обеспечение стабильности и развитие национальной платежной системы, а также развитие финансового рынка и обеспечение его стабильности. Получение прибыли не является целью Банка России.

Банк России осуществляет свои расходы за счет собственных доходов. Тот факт, что Банк России сочетает в себе черты государственного органа и экономического субъекта, предопределяет, и особый порядок распределения его прибыли. Закон о Банке России дает собственное определение прибыли Центрального Банка, тем самым подчеркивая невозможность применения к ней известных правовых конструкций.

Указанные нормы свидетельствуют, что правовая природа Банка России неопределенна и содержит несколько противоречивых моментов. Прежде всего, неясно относится ли Банк России к органам государственной власти и если да, то к какой ветви его следует причислять. Внутреннее противоречие кроется также в положениях об обязанности Банка России осуществлять свои расходы за счет собственных доходов и указание на то, что получение прибыли не является целью деятельности Банка России. Не определен и правовой титул принадлежащего Банку России имущества. Указанные противоречия породили оживленные дискуссии в литературе. Некоторые авторы полагают, что Банк России – федеральный орган государственной власти с особым статусом[194]. В пользу этой точки зрения говорит тот факт, что Банк России наделен полномочиями по изданию нормативных актов, а также по применению юридических санкций. Кроме того, к аналогичному выводу приводит буквальное толкование Конституции РФ, в ч. 2 ст. 75 которой идет речь о независимости ЦБ РФ от других органов государственной власти. Представители противоположной позиции, со ссылкой на ч. 1 ст. 11 Конституции, предусматривающую, что государственную власть в России осуществляют Президент, Федеральное Собрание, Правительство и суды, приходят к выводу, что Банк России не относится к числу органов, осуществляющих государственную власть[195]. Дополнительный аргумент пользу этой точки зрения – нераспространение на служащих Банка России статуса государственных служащих.

Противоречие между ст. 75 и ст. 11 Конституции РФ оригинальным образом разрешают Г. А. Тосунян и Ю. А. Викулин, приходя к выводу, что «в единую систему государственной власти могут входить федеральные органы государственной власти, не относящиеся к органам законодательной, исполнительной или судебной власти[196]». Именно к таким федеральным органам и относится Банк России. Широко поддерживаемой в последнее время стала точка зрения, согласно которой Банк России – федеральное юридическое лицо публичного права[197].

Относительно организационно-правовой формы Банка России в литературе нашли отражение следующие мнения. Часть ученых считает, что Банк России является учреждением[198]. Другие полагают правильным идентифицировать его как государственную корпорацию. Встречаются и менее распространенные подходы. Так, В. Белов, анализируя особенности правового статуса Банка России, пришел к выводу, что в зависимости от конкретного типа отношений Банк России может быть назван как предприятием, так и учреждением[199]. Л. Г. Ефимова в своих ранних работах высказала взгляд на Банк России как на государственное унитарное предприятие с управленческими функциями[200]; позднее эта точка зрения была ее пересмотрена и на сегодняшний день она понимает под Банком России коммерческую организацию с особым правовым статусом, совмещающую предпринимательскую деятельность с функциями органа государственной власти[201].

В каждой из высказанных позиций можно найти долю истины. Основываясь на ч. 2 ст. 75 Конституции РФ мы полагаем, что Банк России, действует в качестве независимого органа государственной власти лишь при реализации своей основной функции – защиты и обеспечения устойчивости рубля. В ст. 1 Закона о Банке России, однако, положение Конституции получило расширительное толкование, поскольку в ней закрепляется, что Банк России действует в качестве независимого органа государственной власти при выполнении функций и полномочий, как предусмотренных Конституцией Российской Федерации, так и предусмотренных данным федеральным законом. Полагаем, что это не совсем верно, наоборот, функциональные ограничения возникают из-за того, что Банк России должен воспринимать свои цели – особенно развитие банковской, национальной платежной и финансовой систем – в качестве «банка» как такового. Предписанная Конституцией форма в качестве «банка» и интеграция ЦБ РФ в общую (рыночную) структуру кредитных организаций означает, что Банк России должен выполнять свои цели, не относящиеся к защите и обеспечении устойчивости рубля, всемерно и преимущественно посредством участия в рынке, а использование государственно-властных полномочий требует веских причин.

Банк России в отличие от иных органов государственной власти (как поименованных, так и не поименованных в Конституции) является экономическим субъектом, активно участвующим в хозяйственном обороте. Учитывая эти факты, а также то, что функции Банка России не имеют такого универсального характера, как функции законодательной, исполнительной и судебной ветвей власти, ограничены по сфере применения и не влияют на функционирование других органов государственной власти, законодатель избегает однозначно называть Банк России органом государственной власти. На особый статус Банка России неоднократно указывал и Конституционный Суд Российской Федерации, при этом подчеркивая, что полномочия Банка России по своей правовой природе относятся к функциям государственной власти, поскольку их реализация предполагает применение мер государственного принуждения[202]. Основываясь на изложенных доводах, мы склоняемся к убеждению, что Банк России – юридическое лицо с особым статусом, совмещающее функции государственного органа и субъекта предпринимательской деятельности. В зависимости от осуществляемой функции Банк России может быть как органом государственной власти, так и кредитной организацией. При этом в обоих случаях речь идет о Банке России как субъекте права.

Выступая в качестве органа государственной власти, Банк России осуществляет банковское регулирование и надзор, а также регулирование контроль и надзор в сфере финансовых рынков, т. е. речь идет о его правосубъектности административной или государственной – правовой.

Надо отметить, что попытки признать предпринимательскую правоспособность Банка России стали появляться относительно недавно. Прежде господствовала точка зрения о том, что установленные в ст. 2 ГК РФ признаки предпринимательской деятельности не могут быть применимы к Банку России ни по целям, ни по характеру его деятельности[203]. Но, и в наше время у этой позиции есть авторитетные сторонники. В. С. Белых, например, пишет: «Трудно представить, что Центральный банк РФ является коммерческой организацией, осуществляющей предпринимательскую деятельность»[204]. Между тем, еще при обсуждении конституционно-правового статуса Банка России на Конституционном совещании отмечалось, что: «…центробанк – это… самостоятельная единица в общем рыночном хозяйстве»[205]. Значительный задел в части признания Банка России юридическим лицом, осуществляющим предпринимательскую (банковскую) деятельность, сделала Л. Г. Ефимова. Анализируя правовое положение Банка России, она акцентирует внимание на противоречие между ст. 3 Закона о Банке России, провозглашающей, что получение прибыли не является целью деятельности Банка России, и нормой ст. 2, где на ЦБ РФ возлагается обязанность осуществлять расходы за счет собственных доходов[206]. Следовательно, заключает Л. Г. Ефимова, Банк России не может полностью освободить себя от деятельности, направленной на извлечение прибыли, поэтому он вынужден зарабатывать средства к существованию, а редакция ст. 3 Закона о Банке России в лучшем случае является неточной. Банк России – это банк, который занимается обслуживанием самого государства и кредитных организаций. «Вероятно, нет оснований стыдливо замалчивать коммерческий характер Банка России» – полагает Л. Г. Ефимова[207] и мы согласны с ней. Более того, представляется своевременным исследовать эту деятельность всесторонне.

Переходя к непосредственному анализу особенностей и направлений предпринимательской деятельности Банка России, мы вначале напомним, что, согласно нашим заключениям, сделанным в первой главе, деятельность Банка России может являться предпринимательской, ибо под последней мы понимаем систематическую деятельность, направленную на получение прибыли, независимо от того заявляется или нет в качестве ее основной цели извлечение прибыли. Из этого вытекает, что мы не находим принципиального противоречия между нормами, обязывающими ЦБ РФ осуществлять свои расходы за счет собственных доходов и указанием на то, что получение прибыли не является целью деятельности Банка России. Нам видится, что осуществляя предпринимательскую деятельность, Банк России должен в первую очередь оценивать каким образом это отразится на устойчивости рубля, стабильности банковской, национальной платежной и финансовой систем и уже затем величину прибыли. Тем более, что согласно заключениям экономистов, получить прибыль Банк России может не только осуществляя банковские операции и сделки, но и реализуя государственно-властные полномочия. Центральные банки всегда покрывают свои расходы собственными доходами и получают прибыль. Дело в том, что выступая проводником единой государственной кредитно-денежной политики и осуществляя эмиссию наличных денег, Банк России монополистически извлекает сверхприбыль от проведения валютных интервенций и эмиссионной деятельности. Банк России практически «обречен» на получение прибыли, которая возникает вследствие наделения его монополией на выпуск денег[208]. Таким образом, Банк России, осуществляя функции государственного органа, в состоянии финансировать собственные расходы и решать возложенные на него задачи.

При признании Банка России субъектом предпринимательской деятельности возникает закономерный вопрос: в каком качестве он осуществляет эту деятельность? Предшествующие исследователи, как правило, рассматривают ЦБ РФ как банк[209], или «банк банков»[210], подразумевая под этим, что Банк России имеет право осуществлять определенный круг банковских операций и сделок[211]. Представляется, что данное определение Банка России не в полной мере отражает его специфику. Поиску адекватной формы для Банка России мешают определенные трудности, связанные как с недостатками действующего законодательства, так и с исторически сложившейся терминологией. Так, согласно ст. 1 Закона о банках банком признается такая разновидность кредитной организации, которая имеет исключительное право осуществлять в совокупности следующие банковские операции: привлечение во вклады денежных средств физических и юридических лиц, размещение указанных средств от своего имени и за свой счет на условиях возвратности, платности и срочности, открытие и ведение банковских счетов юридических и физических лиц. Вместе с тем ст. 46 Закона о Банке России, регламентирующая перечень банковских операций и сделок Банка России, не включает в себя в идентичном виде ни одну из перечисленных банковских операций, поэтому сложно сказать, что Банк России является банком в классическом понимании. Понятие кредитная организация по своему объему шире, чем понятие банк и включает в себя некое подмножество кредитных организаций, не являющимися банками. В соответствии со ст. 1 Закона о банках кредитной является организация, которая вправе совершать банковские операции для извлечения прибыли как основной цели своей деятельности на основании специального разрешения (лицензии) Российской Банка России. Однако определение родового понятия дано через понятие видовое, что вряд ли правильно. Кроме того, категория «банковские операции» не является константой, ибо применительно к банкам, небанковским кредитным организациям, Банку России, государственной корпорации «Банк развития и внешнеэкономической деятельности» и другим исследуемым в настоящей работе субъектам предпринимательской деятельности она имеет разный объем и содержание. Подвергнуть критике можно и положение о том, что осуществлять банковские операции можно лишь на основании лицензии Банка России, т. к. с этим не согласуется право отдельных субъектов осуществлять банковские операции на основании прямого законодательного разрешения (в частности, для Банка России, Внешэкономбанка, ФГУП «Почта России» и т. д.). Таким образом, законодательное определение кредитной организации «привязано» исключительно к одному виду кредитных организаций – к банкам, поскольку даже для небанковских кредитных организаций предусмотрены «урезанные» по содержанию банковские операции. Учитывая эти доводы, мы считаем возможным толковать признаки кредитной организации расширительно, и, экстраполируя их на Банк России, говорить о нем о как кредитной организации особого вида, которая для достижения установленных целей имеет право осуществлять направленные на получение прибыли банковские операции и сделки, ограниченные по содержанию и кругу субъектов.

Компетенция Банка России как субъекта предпринимательской деятельности закрепляется в ст. 46 Закона о Банке России. В целях достижения высокой степени наглядности предмета исследования, представляется обоснованным вначале осуществить ее прямое цитирование.

Итак, Банк России имеет право осуществлять следующие банковские операции и сделки с российскими и иностранными кредитными организациями, АСВ и Правительством Российской Федерации:

– предоставлять кредиты под обеспечение ценными бумагами и другими активами;

– предоставлять кредиты без обеспечения на срок не более одного года российским кредитным организациям, имеющим рейтинг не ниже установленного уровня;

– покупать и продавать ценные бумаги на открытом рынке, а также продавать ценные бумаги, выступающие обеспечением кредитов Банка России;

– покупать и продавать облигации, эмитированные Банком России, и депозитные сертификаты;

– покупать и продавать иностранную валюту, а также платежные документы и обязательства, номинированные в иностранной валюте, выставленные российскими и иностранными кредитными организациями;

– покупать, хранить, продавать драгоценные металлы и иные виды валютных ценностей;

– проводить расчетные, кассовые и депозитные операции, принимать на хранение и в управление ценные бумаги и другие активы;

– выдавать поручительства и банковские гарантии;

– осуществлять операции с финансовыми инструментами, используемыми для управления финансовыми рисками;

– открывать счета в российских и иностранных кредитных организациях на территории Российской Федерации и территориях иностранных государств;

– открывать и вести корреспондентские счета иностранных центральных (национальных) банков в российских рублях, осуществлять переводы денежных средств по поручениям иностранных центральных (национальных) банков по их счетам;

– выставлять чеки и векселя в любой валюте;

– передавать российским и иностранным кредитным организациям, а также организации, изготавливающей банкноты и монету Банка России, банкноты в сувенирной упаковке и монету Банка России по ценам, отличающимся от нарицательной стоимости, которые определяет Банк России.

Имеется мнение, что перечень банковских операций, осуществляемых Банком России, существенно ограничен по сравнению с операциями обычного банка[212]. Представляется, что эта точка зрения расходится с п. 11 ст. 46 Закона о Банке России, который разрешает ЦБ РФ осуществлять другие банковские операции и сделки от своего имени в соответствии с обычаями делового оборота, принятыми в международной банковской практике. Кроме того, перечень банковских операций и сделок Банка России может быть расширен специальным законодательством. Так, в соответствии со ст. 155 Бюджетного кодекса Банк России обслуживает счета бюджетов и осуществляет функции генерального агента по государственным ценным бумагам Российской Федерации. Согласно ст. 15 Закона о банках Банк России открывает корреспондентский счет зарегистрированному банку, а при необходимости – и небанковской кредитной организации для оплаты уставного капитала. Таким образом, объем правоспособности Банка России как кредитной организации шире правоспособности коммерческих банков, поскольку последним разрешен к осуществлению исчерпывающий перечень банковских операций, установленный в Законе о банках.

С другой стороны, компетенция Банка России существенно ограничена по кругу субъектов. Изначально Банк России проводил банковские операции в первую очередь с кредитными организациями и с отдельными ограничениями с государственными органами. Обслуживание Банком России некредитных организаций и физических лиц по общему правилу запрещено, что следует из п. 1 ст. 49 Закона о Банке России, запрещающей ЦБ РФ осуществлять банковские операции с юридическими лицами, не имеющими лицензии на осуществление банковских операций, и физическими лицами. Правомерность такого подхода подтверждается судебной практикой. Например, в Постановлении ФАС Поволжского округа от 16 марта 2004 г. № А55-106 29/03-19[213] подчеркивается, что Банк России не имеет права осуществлять банковские операции с юридическими лицами, не имеющими лицензии на осуществление банковских операций, и с физическими лицами, за исключением регионов, где отсутствуют кредитные организации.

Клиентами Банка России в соответствии со ст. 48 Закона о Банке России являются кредитные организации, органы государственной власти и органы местного самоуправления, их организации, государственные внебюджетные фонды, воинские части, военнослужащие и служащие Банка России. Банк России также вправе обслуживать клиентов, не являющихся кредитными организациями, в регионах, где отсутствуют кредитные организации. Кроме того, Банк России может осуществлять банковские операции и иные сделки с международными организациями, иностранными центральными банками и иными иностранными юридическими лицами при осуществлении деятельности по управлению активами Банка России в иностранной валюте и драгоценных металлах, включая золотовалютные резервы Банка России. Круг лиц, обслуживать которых имеет право обслуживать Банк России, как и перечень осуществляемых им банковских операций и сделок может быть также расширен специальным законодательством (ч. 1 ст. 48 Закона о Банке России). Например, в целях реализации Федерального закона от 27 октября 2008 года № 175-ФЗ «О дополнительных мерах для укрепления стабильности банковской системы в период до 31 декабря 2014 года»[214] в Банке России открывает корреспондентский счет Агентству по страхованию вкладов. Таким образом, ограничение предпринимательской деятельности Банка России по кругу субъектов не абсолютно и имеет множество исключений.

Определенные ограничения предусматриваются и к содержанию отдельных банковских операций Банка России[215] по сравнению с операциями обычного банка. Эти ограничения коснулись главным образом кредитных операций Банка России. Например, Банк России вправе предоставлять только следующие виды кредитов:

– под обеспечение ценными бумагами и другими активами российским и иностранным кредитным организациям, Правительству РФ, АСВ, если иное не установлено федеральным законом о федеральном бюджете;

– без обеспечения на срок не более одного года российским кредитным организациям в случае наличия у нее рейтинга установленного уровня.

Корреспондирует этим положениям также норма ст. 22 Закона о Банке России, в соответствии с которой Банк России не вправе предоставлять кредиты Правительству Российской Федерации для финансирования дефицита федерального бюджета, за исключением тех случаев, когда это предусматривается федеральным законом о федеральном бюджете.

Банк России не вправе предоставлять кредиты для финансирования дефицитов бюджетов государственных внебюджетных фондов, бюджетов субъектов Российской Федерации и местных бюджетов. Таким образом, исполнительные органы власти не имеют «легкого» доступа к ресурсам Банка России как источнику покрытия государственных расходов, но такая практика имеется и может быть возоблена[216].

На первый взгляд ограничения кредитной деятельности Банка России кажутся существенными. Однако следует признать, что их незыблемость была значительно размыта последующим нормотворчеством, что особенно проявилось в период мирового финансового кризиса 2008 года. Например, на основании Федерального закона от 13 октября 2008 г. № 173-ФЗ «О дополнительных мерах по поддержке финансовой системы Российской Федерации»[217] Банк России получил права по размещению на определенных условиях депозитов во Внешэкономбанке и предоставлению Сберегательному Банку РФ субординированных кредитов без обеспечения на срок более одного года. Аналогично ст. 10 Федерального закона от 27 октября 2008 г. № 175-ФЗ «О дополнительных мерах для укрепления стабильности банковской системы в период до 31 декабря 2014 года» позволила Банку России предоставлять кредиты Агентству по страхованию вкладов без обеспечения на срок до пяти лет. Указанные нормы, на наш взгляд, концептуально противоречат Конституции и Закону о Банке России:

– во-первых, они расширяют круг лиц, с которыми Банк России имеет право совершать депозитные и отдельные кредитные банковские операции, включая в него государственные корпорации;

– во-вторых, увеличивают срок предоставления необеспеченных кредитов Банком России;

– и в-третьих, они привлекают Банк России к выполнению не свойственных ему целей – поддержке реального сектора экономики.

О недопустимости совмещения целей защиты и обеспечения устойчивости рубля и финансирования предприятий говорилось на Конституционном совещании 9 июня 1993 г. при обсуждении статуса ЦБ РФ в группе представителей товаропроизводителей и предпринимателей. Довольно эмоционально высказался по этой проблеме В. Ф. Шумейко: «У нас Центральный банк берет на себя функцию помощи предприятиям в увеличении их оборотных средств. Это не его дело. Ему должно быть совершенно все равно, кто какие железки выпускает и выпускает ли вообще… цель эмиссионного банка – укрепить денежную единицу данного государства и заботиться только об этом»[218]. Погоня за двумя зайцами привела к вполне ожидаемым «успехам». За работу в кризис глава Банка России С. Игнатьев получил «удовлетворительно». Такую оценку ему поставил журнал Global Finance, который «проэкзаменовал» 30 главных банкиров. И, несмотря на поддержку регулятора, рубль по глубине падения к доллару оказался в тройке лидеров[219]. Не в полной мере оправдала себя и практика вливания государственных средств в банковскую систему и реальный сектор экономики посредством Внешэкономбанка. Некоторые антикризисные меры Внешэкономбанка только нанесли вред, т. к. были направлены на подпитку собственников, а не на поддержку банков, реального сектора экономики и фондового рынка[220].

Хотя формально названные законы носят временный характер, однако существуют предпосылки к их пролонгации. На наш взгляд, вскрытые коллизии не могут быть решены путем простого совершенствования юридической техники, ибо они поднимают серьезный для банковской системы России вопрос о праве ЦБ РФ кредитовать государственные корпорации. Разрешить это на постоянной основе – значит сделать шаг назад на пути к рыночной экономике. Европейские страны отказались от этого еще в 1994 году, с момента перехода на вторую ступень Европейского экономического и валютного союза. Они запрещают федеральным банкам предоставлять овердрафты и другие кредитные линии для государственных учреждений (в широком смысле) и публично-правовых корпораций, а также для общественных предприятий[221]. Полагаем, что в этом случае целесообразно учесть зарубежный опыт и установить в Законе о Банке России запрет на кредитование Банком России государственных корпораций.

Особенностью предпринимательской деятельности Банка России являются установленные ст. 8 Закона о Банке России ограничения на участие ЦБ РФ в капиталах кредитных организаций, за исключением случаев, установленных федеральными законами. Не вправе Банк России участвовать и в капиталах иных коммерческих и некоммерческих организаций, если они не обеспечивают деятельность Банка России, его учреждений, организаций и служащих, за исключением случаев, установленных федеральными законами.

Итак, рассмотрим, в капиталах каких организаций участвует Банк России? Начнем со случаев, установленных федеральными законами. Согласно ст. 8 Закона о Банке России ЦБ РФ участвует в капитале ОАО «Сбербанк России» (доля участия – 50 % плюс одна голосующая акция).

Статьей 9 Закона о Банке России закреплено его право участвовать в капиталах и деятельности международных организаций, которые занимаются развитием сотрудничества в денежно-кредитной, валютной, банковской и иных сферах финансового рынка. В соответствии с данной нормой Банк России в 2012 году участвовал в капиталах международных организаций – Банка международных расчетов, Базель (0, 57 уставного капитала), Межгосударственного банка, Москва (50 % уставного капитала) и Общества межбанковских финансовых коммуникаций (S.W.I.F.T.), Бельгия (0,006 % уставного капитала). Кроме этого, Банк России участвует в совокупных квотах (капитале) МФВ (2,5 %).

Из данных годового отчета Банка России за 2012 год видно, что ЦБ РФ участвует в капиталах организаций резидентов, ОАО «Московская Биржа ММВБ-РТС» и ЗАО «Санкт-Петербургская Валютная биржа». Считается, что участие Банка России в капиталах указанных организаций обеспечивает деятельность Банка России и основывается на ст. 8 Закона. Но есть серьезный аргумент против этого подхода. Организации, которые необходимы для осуществления деятельности Банка России, перечислены в ст. 83 Закона о Банке России и к их числу относятся: центральный аппарат, территориальные учреждения, расчетно-кассовые центры, вычислительные центры, полевые учреждения, учебные заведения и другие организации, в том числе подразделения безопасности и Российское объединение инкассации. Отсюда следует, что организации, обеспечивающие деятельность Банка России, так или иначе смыкаются с его системой. Очевидно, что биржи не имеют никакого отношения к системе Банка России. По нашему мнению, участие ЦБ РФ в ОАО ММВБ-РТС и ЗАО СПВБ не обеспечивает деятельность Банка России, а осуществляется в целях реализации стоящих перед Банком России задач. Собственно Банк России сам подтверждает наше мнение, указывая, что участие в деятельности бирж направлено на реализацию стратегических задач государственной экономической политики и последовательное развитие инфраструктуры финансовых рынков[222]. Между тем, полномочий по вхождению в капиталы организаций с целью решения поставленных задач и развития финансовой инфраструктуры у Банка России нет, т. к. если допустить это, то Банк России мог бы участвовать и в капиталах бюро кредитных историй, и Центрального депозитария и т. п. организаций.

Помимо юридической правомерности участия Банка России в капиталах бирж, эксперты обратили внимание и на иные негативные аспекты рассматриваемого вопроса. Речь идет о том, что присутствие Банка России в капитале бирж делает их развитие инертным и тормозит создание международного финансового центра, который должен повысить конкурентоспособность российского рынка по сравнению с западными площадками[223]. Учитывая все названные обстоятельства в совокупности, мы считаем целесообразным выход Банка России из состава акционеров обеих российских бирж[224].

Анализируя предпринимательскую деятельность Банка России, невозможно обойти вниманием Российское объединение инкассации (далее – РОСИНКАС, объединение). В отдельных исследованиях отмечается, что РОСИНКАС является небанковской кредитной организацией – организацией инкассации[225]. Однако РОСИНКАС не включено в официальный список кредитных организаций, размещенных на сайте банка России, отсутствует и информация о наличии у него лицензии на право осуществления банковских операций. Обратившись ad fontes – ст. 83 Закона о Банке России, мы можем узнать, что РОСИНКАС входит в систему Банка России и учреждено в целях обеспечения его функций по организации денежного обращения. Следуя за буквой закона, мы можем предложить, что РОСИНКАС является структурным подразделением Банка России, оказывающим инкассаторские услуги иным элементам системы Банка России. Однако в действительности, статус РОСИНКАС кардинально отличается от высказанного предположения. На официальном сайте объединения указывается, что РОСИНКАС – юридическое лицо, образованное в соответствии с действующим законодательством Банком России и входящее в его систему. РОСИНКАС имеет право оказывать следующие услуги:

– инкассация, перевозка доставка наличных денег и других ценностей;

– хранение ценностей;

– кассовое обслуживание клиентов;

– охрана ценностей при их транспортировке;

– охрана мест хранения ценностей;

– ремонт и техническое обслуживание транспортных средств;

– техническое обслуживание программно-технических средств.

Указанные функции РОСИНКАС осуществляет без лицензии, поскольку Законом о Банке России не предусмотрена необходимость получения лицензии на осуществление банковских операций для системы Банка России[226].

Большой интерес вызывает раздел «Клиенты», поскольку таковыми помимо кредитных организаций и органов государственной власти, являются РАО «РЖД», ФГП «Почта России», Торговая сеть «АШАН», Торговая сеть «МЕТРО», Торговая сеть «Пятерочка», Евросеть, Копейка, Связной, Спортмастер, Газпромнефть, Лукойл, Роснефть, Татнефть, ТНК-ВР и др.

По оценкам экспертов РОСИНКАС – самая крупная инкассаторская служба в мире, он имеет разветвленную филиальную сеть, в которой работают около 18 тысяч сотрудников, солидный парк инкассаторских машин, собственные сервисные службы по ремонту автотранспорта.

РОСИНКАС занимает доминирующее положение на рынке услуг инкассации. По данным Федеральной Антимонопольной службы РОСИНКАС в различных регионах страны контролирует от 40 до 90 % рынка. Его особое положение обусловлено тем, что, будучи включенным в систему Банка России, он имеет ряд весомых привилегий: для него не предусмотрена необходимость получения лицензий на осуществление банковских операций, на РОСИНКАС не распространяются правовые и пруденциальные нормы, предусмотренные для кредитных организаций, его инкассаторы на законных правах пользуются боевым, в том числе автоматическим оружием.

Сложившаяся ситуация во многом предопределена историей. Первые инкассаторы появились в России более ста лет назад. Однако специализированная служба инкассации была создана только после 1917 года, в период складывания единой подчиненной государству банковской системы. Инкассацию стали осуществлять вначале органы ВЧК, затем служба фельдъегерской связи СССР, из которой в 1939 году выделилась служба инкассации при Госбанке СССР. В 1988 году ее преемником стало Российское объединение инкассации. Таким образом, РОСИНКАС стал первым участником рынка услуг инкассации в нашей стране, и долгое время был основным его игроком. Его особое положение привело к возникновению монополии государственной инкассации. Условия стали меняться, когда появились возможности создания банков. Однако и здесь крупный сегмент рынка услуг инкассации занимает инкассаторская служба Сбербанка, которая также как и РОСИНКАС, в силу естественных причин является наиболее масштабной в стране, как в географическом, так и в техническом плане. Сбербанк мало в чем уступает РОСИНКАС: если в одних субъектах Федерации лидером является РОСИНКАС, то в других доминирует Сбербанк.

Банки имеют право осуществлять операцию по инкассации при наличии соответствующей лицензии. Многие из них перестали рассматривать инкассацию как внутренний сервис и стали предлагать ее не только своим клиентам. Однако, в связи с тем, что для содержания инкассаторского подразделения необходимы высокие капитальные затраты, а доходы его незначительны, часть банков предпочитает работать с внешней инкассацией. В отдаленных субъектах Федерации банки заключают договоры с филиалами ФГУП «Почта России» или отделами вневедомственной охраны. Среди коммерческих банков помимо Сбербанка России конкурентом РОСИНКАС является лишь банк «Огни Москвы», основным направлением стратегического развития которого длительное время являлся инкассационный бизнес.

Определенную нишу на рынке инкассаторских услуг занимают расчетные небанковские кредитные организации. Здесь следует сказать, что прежде существовал самостоятельный вид небанковских кредитных организаций – организации инкассации. Согласно действовавшему положению «О пруденциальном регулировании деятельности небанковских кредитных организаций, осуществляющих операции по расчетам, и организаций инкассации»[227] организации инкассации осуществляли только одну банковскую операцию – инкассацию денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов. В связи с тем, что деятельность организаций инкассации связывалась с возникновением, главным образом, операционных рисков, требования по пруденциальному регулированию, в том числе минимальному размеру уставного капитала и представлению финансовой отчетности, для организаций инкассации не устанавливались.

Несмотря на то, что вышеназванный документ утратил силу только с введением в действие с 1 октября 2006 года Инструкции Банка России от 26 апреля 2006 г. № 129-И[228], фактически создать организацию инкассации стало невозможным со дня вступления в силу Инструкции ЦБ РФ от 14 января 2004 г. № 109-И «О порядке принятия Банком России решения о государственной регистрации кредитных организаций и выдаче лицензий на осуществление банковских операций»[229], которая не предусмотрела возможность регистрации небанковских кредитных организаций данного вида.

В настоящий момент в России действуют две небанковские кредитные организации, занимающиеся инкассаторской деятельностью – НКО «Инкахран» и НКО «АРБ – Инкасс». НКО «Инкахран» была создана в 1992 году, и, получив лицензию № 1, стала первой частной структурой, оказывающей инкассаторские услуги. НКО «Инкахран» хоть в меньшей степени, чем РОСИНКАС и Сбербанк, но все же присутствует в регионах. Сегодня у нее 11 филиалов по всей стране и 800 единиц бронеавтомобилей, которые обслуживают более 50 кредитных организаций, представленных в Москве и Московской области и более 55 региональных кредитных организаций. Известным игроком рынка является и НКО «АРБ – Инкасс», которая была учреждена Ассоциацией российских банков. Изначально задумывалось, что «АРБ – Инкасс» будет развиваться как структура с мощной филиальной сетью, однако в настоящее время она предоставляет свои услуги исключительно в столице.

Данный анализ позволяет сделать вывод, что рынок инкассаторских услуг отличается слабой конкуренцией, низкой волатильностью и высокой концентрацией[230]. Сложившуюся ситуацию несколько раз пытались преломить путем внесения законопроектов, предусматривающих вывод инкассаторской деятельности из числа банковских операций. Таких попыток было, как минимум три и все они оказались неудачными. К сожалению, будучи заинтересованным в обратном и не желая делить с потенциальными конкурентами сферу своей деятельности, Банк России внес в свои нормативные правовые акты изменения противоположенного характера, которые привели к тому, что для создания организации инкассации в настоящее время необходимо получить лицензию расчетной небанковской кредитной организации, минимальный размер уставного капитала которой составляет сумму рублевого эквивалента 500 тысяч евро. Впоследствии Банк России исключил операцию по инкассации денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов и кассового обслуживания физических и юридических лиц из перечня банковских операций, осуществлять которые могут все созданные путем учреждения банки[231]. Мы полагаем, что вводя ограничения в отношении создания хозяйствующих субъектов в сфере инкассаторской деятельности и в отношении осуществления банковской операции по инкассации создаваемыми путем учреждения банками, Банк России нарушает установленный ст. 15 Федерального закона «О защите конкуренции» запрет на ограничивающие конкуренцию акты.

Фактический статус и полномочия РОСИНКАС вызывают массу вопросов. Абсолютно неясно, почему Банк России выделил РОСИНКАС в самостоятельное юридическое лицо, которое при этом не имеет организационно-правовой формы. И каким образом РОСИНКАС получил право заниматься предпринимательской деятельностью, а не только перевозкой резервных фондов Банка России? Но более всего удивительно правомочие РОСИНКАС обслуживать юридических лиц, не имеющих лицензии на осуществление банковской деятельности, ведь это по общему правилу Банку России запрещено. Обоснованные сомнения вызывают даже клиенты – кредитные организации и органы государственной власти, поскольку банковская операция по инкассации денежных средств отсутствует в установленном ст. 46 перечне банковских операций и сделок, разрешенных к осуществлению Банком России. Выявленные противоречия свидетельствуют, что компетенция РОСИНКАС не вписывается в рамки ст. 83 Закона о Банке России.

В качестве основной деятельности РОСИНКАС заявляется перевозка резервных фондов Банка России. Иные осуществляемые РОСИНКАС виды деятельности являются предпринимательскими, поскольку направлены на получение прибыли. Само объединение также квалифицирует осуществляемую им деятельность в качестве предпринимательской, о чем свидетельствует судебная практика[232]. Финансовые результаты РОСИНКАС за 2012 года – чистая прибыль составила 1571,9 млн. рублей. Данный показатель выше аналогичного периода прошлого года на 261,9 млн. рублей или на 20 %[233]. Сложно сказать о пропорциональном соотношении предпринимательской и основной деятельности РОСИНКАС – перевозке резервных фондов Банка России. Но важно заметить, что и основную деятельность РОСИНКАС осуществляет не бесплатно, а по себестоимости. Кроме того, анализ периодики свидетельствует, что «основной» деятельностью РОСИНКАС может не заниматься вообще или предать ее забвению. Так, например, Калиниградское управление занимается только предпринимательской деятельностью, резервные фонды Банка России перевозит местное территориальное учреждение ЦБ РФ, Московское управление РОСИНКАС обанкротилось по причине неудачных инвестиций в строительство, при этом особо подчеркивается, перевозка ценностей Банка России оказалась у него на последнем месте[234].

В отношении статуса РОСИНКАС звучат серьезные замечания от контролирующих органов. Счетная палата высказывает опасения, что сделки РОСИНКАСА с Банком России и коммерческими структурами можно оспорить, в результате чего государству будет нанесен значительный урон. В связи с этим, Счетная палата предлагает упразднить РОСИНКАС, а его функции по перевозке резервных фондов передать Банку России. По мнению ФАС России, в большинстве регионов России в целях обеспечения рыночного поведения РОСИНКАС, целесообразна организация систематического антимонопольного контроля его деятельности. Между тем, отсутствие организационно-правовой формы и включение в систему Банка России создает для РОСИНКАС преференции, поскольку исключает возможность применения к нему мер стандартных ответственности. Так, например, арбитражные суды не могут возбуждать в отношении подразделений РОСИНКАС дела о банкротстве. Полиция не имеет возможности предписывать РОСИНКАС устранять выявленные нарушения путем внесения изменений в устав, поскольку согласно ст. 18 Закона о Банке России внесение изменений в уставы организаций Банка России отнесено к компетенции Совета директоров Банка России[235]. Спорным является вопрос о возможностях ФАС применять в РОСИНКАС меры воздействия, носящие административно-властный характер[236].

Юридическая непроработанность статуса РОСИНКАС и его несоответствие законодательству приводят к очень серьезным негативным искажениям рынка банковских услуг. Однако сегодня банковская система, как и вся российская экономика, страдает от дефицита доверия. Такое состояние дополняется неравной конкуренцией, а также отсутствием единых и равных «правил игры». Изменить такую ситуацию можно и должно, начав в первую очередь с государственных органов, ибо обнаруженные проблемы в принципе не могут быть решены без политической воли представителей высших эшелонов власти страны. Учитывая исторический вектор развития рынка инкассаторских услуг в России и занимаемое РОСИНКАС положение, мы полагаем, что целесообразность кардинального сворачивания его деятельности отсутствует. Представляется, что вписать статус объединения, которое по существу является самостоятельным субъектом предпринимательской деятельности, в правовое поле можно посредством ст. 8 Закона о Банке России, позволяющем Банку России в виде исключения, предусмотренного федеральным законом, входить в капиталы кредитных организаций. Поскольку операция по инкассации денежных средств является банковской операций, осуществлять которую вправе лишь обладающие соответствующей лицензией кредитные организации, логично заключить, что РОСИНКАС должен быть преобразован именно в кредитную организацию.

§ 2. Предпринимательская деятельность банков

Любая наука оперирует сводом правил и понятий, среди которых видное место занимают категории – фундаментальные понятия науки, образующие своеобразный логический каркас, вокруг которого группируются юридические понятия, правовые принципы, презумпции и другие явления[237]. Поэтому, прежде чем раскрывать содержание предпринимательской деятельности банков, есть смысл обратиться к анализу таких категорий как банк, банковские операции и сделки, банковская деятельность.

Ст. 1 Закона о банках различает понятия «кредитная организация» и «банк» и определяет их следующим образом.

Термин «кредитная организация» является родовым. Он определяется как юридическое лицо, которое для извлечения прибыли как основной цели своей деятельности на основании специального разрешения (лицензии) Центрального банка Российской Федерации (Банка России) имеет право осуществлять банковские операции, предусмотренные Законом о банках. Кредитная организация образуется на основе любой формы собственности как хозяйственное общество. Таким образом, для определения кредитной организации законодатель предлагает следующие признаки: 1) коммерческое юридическое лицо, которое 2) создано в форме хозяйственного общества; 3) занимается осуществлением банковских операций; 4) и имеет лицензию Банка России.

В соответствии с легальным определением банком признается такая разновидность кредитной организации, которая имеет исключительное право осуществлять в совокупности следующие банковские операции: привлечение во вклады денежных средств физических и юридических лиц, размещение указанных средств от своего имени и за свой счет на условиях возвратности, платности, срочности, открытие и ведение банковских счетов физических и юридических лиц. Таким образом, российский законодатель закрепил за банками исключительное право на совмещение трех видов банковских операций: привлечение и размещение средств физических и юридических лиц, а также, открытие и ведение банковских счетов. Являясь видом кредитной организации, банк естественно сохраняет все ее признаки.

Ст. 5 Закона о банках, не определяя понятие банковской операции кредитной организации, содержит их закрытый перечень:

1) привлечение денежных средств физических и юридических лиц во вклады (до востребования и на определенный срок);

2) размещение привлеченных средств от своего имени и за свой счет;

3) открытие и ведение банковских счетов физических и юридических лиц;

4) осуществление переводов денежных средств по поручению физических и юридических лиц, в том числе банков-корреспондентов, по их банковским счетам;

5) инкассация денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов и кассовое обслуживание физических и юридических лиц;

6) купля-продажа иностранной валюты в наличной и безналичной форме;

7) привлечение во вклады и размещение драгоценных металлов;

8) выдача банковских гарантий;

9) осуществление переводов денежных средств без открытия банковских счетов, в том числе электронных денежных средств (за исключением почтовых переводов).

Помимо банковских операций кредитные организации могут совершать сделки, которые законодатель перечисляет в ч. 3 ст. 5 Закона о банках. К ним относятся:

1) выдача поручительств за третьих лиц, предусматривающих исполнение обязательств в денежной форме;

2) приобретение права требования от третьих лиц исполнения обязательств в денежной форме;

3) доверительное управление денежными средствами и иным имуществом по договору с физическими и юридическими лицами;

4) осуществление операций с драгоценными металлами и драгоценными камнями в соответствии с законодательством Российской Федерации;

5) предоставление в аренду физическим и юридическим лицам специальных помещений или находящихся в них сейфов для хранения документов и ценностей;

6) лизинговые операции;

7) оказание консультационных и информационных услуг.

Кроме того, в соответствии с ч. 4 ст. 5 Закона о банках кредитным организациям разрешено совершать иные сделки в соответствии с законодательством РФ.

Отсюда следует, что перечень сделок, в отличие от перечня банковских операций, не является исчерпывающим, однако он ограничивается прямым запретом на осуществление кредитными организациями производственной, торговой и страховой деятельностью.

Указанные ограничения не являются абсолютными, поскольку они не распространяются на заключение некоторых договоров, являющихся производными финансовыми инструментами, а также на заключение договоров в целях выполнения функций центрального контрагента.

Поименованные в ч. 3 ст. 5 Закона о банках сделки большинство ученых относит к категории банковских сделок, как сделок не относящихся к банковским операциям, но осуществляемых на основе принципа специальной или исключительной правоспособности или составляющих основной предмет банковской деятельности[238]. Более осторожную позицию в этом вопросе занимает Е. Б. Лаутс, полагая, что категория банковские сделки, как сделки, не относящиеся к банковским операциям, но обладающие признаками исключительности, утратила смысл в процессе законодательной эволюции. Согласно ее аргументации, до недавнего времени можно было признать справедливой позицию о наличии таких двух банковских сделок, как договор факторинга, а также предоставление в аренду специальных помещений или находящихся в них сейфов для хранения документов и ценностей. Данные виды деятельности, не являясь банковскими операциями, в то же время могли осуществляться только кредитными организациями. Однако в течение последних лет отнесение этих сделок к деятельности, носящей исключительный характер, было несколько скорректировано. Так, письмом Банка России от 30 августа 2007 г. № 136-Т возможность предоставлять в аренду специальные помещения и сейфы получили помимо кредитных организаций также и иные субъекты предпринимательской деятельности. Кроме того, после принятия Федерального закона от 9 апреля 2009 г. № 56-ФЗ «О внесении изменения в статью 825 части второй ГК РФ и признании утратившей силу статьи 10 Федерального закона «О введении в действие части второй ГК РФ» право заключения договора факторинга было предоставлено всем коммерческим организациям без необходимости получения соответствующей лицензии. Таким образом, заключает Е. Б. Лаутс, выделение категории банковских сделок в рассмотренном выше понимании по существу утратило смысл[239].

С вышеизложенными взглядами можно поспорить. Полагаем, что законодатель вполне разумно отказался от введения в оборот категории банковские сделки, остановившись на термине иные сделки кредитной организации, поскольку указанные сделки могут осуществлять помимо кредитных организаций другие юридические лица на основе принципа общей правоспособности. Договор факторинга и предоставление в аренду помещений или сейфов для хранения документов и ценностей – также никогда не составляли исключительно банковскую деятельность, на их счет лишь существовали сомнения, которые были устранены письмами Банка России или последующим нормотворчеством. Так, в связи с запросами, поступающими относительно правомерности выполнения деятельности, связанной с осуществлением некредитными организациями хранения денежных средств и иных ценностей физических лиц, Банк России разъяснил (но не предоставил право), что некредитные организации могут самостоятельно осуществлять данную деятельность[240]. Деятельность некредитных организаций в качестве финансовых агентов, хотя и предполагала наличие лицензии, но в ввиду силу отсутствия механизма лицензирования, могла осуществляться не имеющими лицензии коммерческими организациями и до вступления в силу Федерального закона от 9 апреля 2009 г. № 56-ФЗ[241].

Таким образом, полагаем, что выделение категории «банковских сделок» отождествляемых с банковской деятельностью, но способных к осуществлению иными юридическими лицами вряд ли имеет смысл.

Для более глубокого понимания предпринимательской деятельности банков необходимо остановиться на понятии «банковская деятельность».

Хотя понятие «банковская деятельность» и встречается в ряде нормативных актов, но определения данного термина законодатель не дает. Таким образом, исследователи вынуждены логически выводить его дефиницию на основе имеющихся в нормативных актах близких терминов и определений (банковские операции, сделки, деятельность кредитных организаций и др.). Данные понятия, хотя и соотносятся с понятием «банковской деятельности», не совпадают с ним по объему и содержанию, что приводит к появлению самых различных точек зрения.

Если касаться исключительно этимологического аспекта, то можно прийти к выводу о существовании следующей зависимости: либо речь идет о деятельности, которую вправе осуществлять исключительно банк, либо речь идет об осуществлении исключительно банковских операций[242].

В то же время экономическая сущность банковской деятельности заключается в совершении определенными субъектами действий по поводу денежных средств, ценных бумаг, валютных ценностей, т. е. при определении экономической сущности важен предмет банковской деятельности. Учитывая экономическую составляющую, О. М. Олейник предлагает понимать под банковской деятельностью «разновидность предпринимательской деятельности, совокупность постоянно или систематически осуществляемых по поводу денег или иных финансовых инструментов операций разных видов, объединенных общей целью»[243]. Критически оценивает такой подход А. Я. Гейвандов, верно отмечая, что в этом случае банковской может быть признана любая систематически осуществляемая коммерческая деятельность, реализуемая в виде операций по поводу финансовых инструментов, например, страховая, инвестиционная, биржевая и т. п.[244].

Прибегает к экономическим категориям и К. Т. Трофимов, предлагая понимать под банковской основанную на законе либо лицензии предпринимательскую деятельность кредитных организаций на рынке финансовых и связанных с ними услуг, основанную на функции посредничества в кредите, платежах и обращении капитала[245]. С этим определением трудно согласиться по причине того, что в его объем не вписывается банковская операция по инкассации денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов.

Поскольку мы говорим о банковской деятельности, которая имеет правовую регламентацию, полагаем, что и определять ее следует как правовое явление. Включение в эту дефиницию экономического, равно как и социального смысла, возможно и обогащает авторское воззрение на содержание деятельности кредитных организаций и Банка России, но отнюдь не способствует гармонизации банковской практики и стройности научной доктрины. Экономика тесно связана с правом и оказывает влияние на его развитие. При несоответствии экономическим условиям правовые нормы затрудняют или вовсе парализуют деятельность экономических субъектов. Поэтому, на наш взгляд, акцент на экономической сущности правовых явлений резонно делать при их расхождении. В случае же их совпадения подразумевается удачная имплементация вызовов экономики в нормы права, в связи с чем, отсылки к экономическим категориям видятся нам излишними.

В российской доктрине традиционно под банковской деятельностью понимается предпринимательская деятельность кредитных организаций, а также деятельность Банка России, направленная на систематическое осуществление банковских операций, либо обусловленная ими (выделено нами – О. Т.) на основании: для Банка России – Закона о Банке России; для кредитных организаций – специального разрешения (лицензии) Банка России, полученного после государственной регистрации кредитной организации[246]. Из предлагаемого определения следует, что банковской деятельностью признается не только осуществление кредитными организациями собственно банковских операций, но и предоставление ими услуг, непосредственно связанных с осуществлением банковских операций либо обусловленных ими. Данное положение крайне важно, т. к. кроме банковской, кредитные организации осуществляют и иные виды разрешенной им предпринимательской деятельности, которые банковскими в собственном смысле не являются, поскольку их имеют право осуществлять не только кредитные организации.

Для выяснения того, какие виды деятельности будут являться частью именно банковской деятельности, ученые выявляют соотношение понятий «банковская сделка» и «сделка». Так, например, Л. Г. Ефимова считает, что сделки, осуществляемые кредитными организациями, можно разделить на три группы: сделки, составляющие основной предмет деятельности кредитных организаций; сделки, которые имеют вспомогательное значение и служат для обеспечения организационных и материальных предпосылок работы кредитной организации (закупка бумаги, аренда помещения и т. п.); а также ряд других небанковских сделок, прямо не запрещенных законом, но не включаемых во вторую группу (например, покупка квартир для сотрудников банка, выполнение функций поверенного, принятие наследства, договор простого товарищества и т. п.).

При этом, по мнению Л. Г. Ефимовой, перечень сделок, составляющих банковскую деятельность, содержится в ст. ст. 5 и 6 Закона о банках, т. к. предметом их большинства являются различные финансовые активы: деньги, ценные бумаги, драгоценные металлы. Разделяет эту точку зрения и Е. С. Ананских, отмечая, что банковскую деятельность, помимо банковских операций, составляют установленные законом банковские сделки[247].

Надо отметить, что данная точка зрения не единственная. В частности, А. Ю. Викулин относит к банковским сделкам только такие сделки, к которым применим признак эксклюзивности, т. е. исключительное право на совершение которых в соответствии с законом предоставлено кредитной организации и причисляет к ним только договор факторинга, предоставление в аренду помещений или сейфов для хранения документов и ценностей и доверительное управление денежными средствам и другим имуществом[248]. К. Т. Трофимов из числа сделок, перечисленных в ч. 2. ст. 5 Закона о банках к числу банковских, т. е. дозволенных к совершению только кредитными организациями, относит лишь факторинг и хранение ценностей в банке[249].

Довольно часто термин банковская деятельность отождествляется с термином банковские операции и противопоставляется иным сделкам, осуществляемых кредитным организациям, поскольку банковские сделки, по сути, не являются прерогативой кредитных организаций. В этом ключе высказывается С. В. Тимофеев, отмечая, что банковская деятельность заключается только в осуществлении банковских операций, в то время как выполнение банковских сделок можно отнести к вспомогательной деятельности банков, опосредующей, дополняющей, но не заменяющей выполнение банковских операций[250]. Схожего мнения придерживается и Е. Б. Лаутс, обосновывая, что «банковская деятельность – предпринимательская деятельность кредитных организаций и Банка России, состоящая в осуществлении ими банковских операций как исключительного вида деятельности»[251]. Учитывая изложенное нами выше видение термина «банковские сделки», мы разделяем взгляд об узкой трактовке понятия «банковская деятельность», подразумевая под ним лишь законодательно установленную совокупность банковских операций, осуществляемых кредитными организациями и Банком России. Вместе с тем, поскольку категория банковские операции имеет однозначное нормативное содержание, ее использование видится нам предпочтительным.

Теперь перейдем непосредственно к предпринимательской деятельности банков. Эта тема исследована мало в юридической науке. В основном научные исследования (Г. Ф. Ручкиной, К.Ф. Трофимова, Л. Г. Ефимовой, Г. А. Тосуняна, С. К. Соломина, Е. Б. Лаутс и др.) посвящены отдельным вопросам: правоспособности кредитной организации, понятию предпринимательской деятельности банков и др. Среди докторских диссертаций, комплексно охвативших предмет исследования, следует назвать работы С. В. Тимофеева «Правовое регулирование предпринимательской деятельности банков в Российской Федерации»[252] и А. Я. Курбатова «Правосубъектность кредитных организаций: теоретические основы формирования и проблемы реализации»[253]. Кроме того, почерпнуть знания о деятельности банков можно и в работах экономистов, к примеру, в диссертации Т. В. Сатиной «Статистическое исследование основных направлений деятельности коммерческих банков РФ»[254].

Исследователи предпринимательской деятельности банков, прежде всего, обращаются к категории правоспособности кредитной организации. Существует 4 точки зрения о характере правоспособности банка. Одни ученые считают, что банк обладает частично ограниченной общей правоспособностью, другие делают вывод о специальной правоспособности банка, третьи усматривают в его правоспособности исключительный характер, последние признают наличие у банка смешанной правоспособности.

Причем любопытно: авторы разных точек зрения приводят в качестве веских аргументов своей теоретической позиции ссылки на одни и те же законодательные и судебные источники. Причины такого полярного разброса мнений разные, в том числе значительные трудности, подстерегающие исследователя на пути научного поиска. Смотря правде в глаза, можно констатировать, что анализ категории правоспособность кредитной организации – дело непростое, поскольку она базируется на категории правоспобности, позаимствованной из арсенала гражданского права, чьи представители науки не пришли к ее однозначному толкованию. В связи с этим резонно обратиться к первоисточникам.

Итак, начнем с того, что правоспособность кредитной организации представляет собой частный случай правоспособности юридического лица. В соответствии со ст. 49 ГК РФ юридическое лицо может иметь гражданские права, соответствующие целям деятельности, предусмотренным в его учредительном документе, и нести связанные с этой деятельностью обязанности. Коммерческие организации, за исключением унитарных предприятий и иных видов организаций, предусмотренных законом, могут иметь права и нести обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом. Эти организации могут заниматься любыми видами предпринимательской деятельности вне зависимости от того, перечислены ли они в их уставах или нет.

Судебная практика исходит из того, что некоторые коммерческие организации наделены специальной правоспособностью. Так, в соответствии с п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума высшего Арбитражного Суда РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 банки, страховые организации, инвестиционные фонды относятся к юридическим лицам со специальной правоспособностью и они не вправе совершать сделки, противоречащие целям и предмету их деятельности, определенным законом или иными правовыми актами[255].

Таким образом, закон, а вслед за ним судебная практика и доктрина различают общую и специальную правоспособность юридического лица. Причем под общей правоспособностью, взяв за основу ст. 49 ГК РФ большинство ученых понимает возможность заниматься любыми видами деятельности, не запрещенными законом. Относительно понятия, содержания и видов специальной правоспособности в науке развернулась дискуссия.

По определению М. И. Брагинского и К. Б. Ярошенко, понятие специальной правоспособности означает совершение юридическими лицами, прямо указанными в законе, только таких действий, которые соответствуют целям их деятельности, предусмотренным в уставе, и несение связанных с этой деятельностью обязанностей[256].

В. В. Лаптев предлагает следующее определение: «Специальная правоспособность дает возможность осуществлять лишь такие виды деятельности, приобретать лишь такие права, которые соответствуют предмету деятельности субъекта»[257].

А. Ш. Хабибуллина пишет, что специальная правоспособность предполагает наличие у юридического лица лишь таких прав и обязанностей, которые соответствуют целям его деятельности и прямо зафиксированы в учредительных документах[258].

Л. Г. Ефимова, аккумулируя доктринальные разработки, заключает, что под специальной правоспособностью всегда понимается либо уставная правоспособность, либо правоспособность, содержание которой составляет закрытый перечень видов деятельности, который не может быть расширен, например, учредительными документами[259].

В последнее время все чаще в научной литературе стали выделять исключительную правоспособность в качестве разновидности специальной правоспособности или самостоятельного вида правоспособности. Основным отличием исключительной правоспособности является наличие разрешения на осуществление определенного вида деятельности с одновременным установлением запрета на осуществление любых иных видов деятельности[260].

В. В. Кудашкиным высказывается точка зрения о существовании смешанной правоспособности, при которой одно и то же юридическое лицо одновременно может иметь общую правоспособность на осуществление любых видов незапрещенной деятельности в пределах общего дозволения и специальную – в сферах действия запретов[261].

Последствием разобщенности взглядов на категорию гражданской правоспособности стало появление целой палитры взглядов относительно вида и содержания правоспособности кредитной организации.

Позицию, согласно которой кредитные организации обладают частично ограниченной общей правоспособностью, отстаивает Л. Г. Ефимова. Согласно ее рассуждениям коммерческие организации, наделенные общей правоспособностью, в практической жизни вынуждены специализироваться, причем одни по собственной воле, другие – по воле законодателя. Последняя ситуация сложилась в отношении кредитных организаций, которым запрещено заниматься производственной, торговой и страховой деятельностью. Отсюда следует, что в отличие от остальных коммерческих организаций кредитные организации не обладают общей правоспособностью в полном объеме. Но поскольку действующее законодательство не содержит никаких иных ограничений на свободный выбор кредитными организациями каких-либо видов деятельности и совмещения их с банковскими операциями и сделками, нет оснований для вывода об их специальной правоспособности. Очевидно, речь идет лишь о частичном ограничении общей правоспособности кредитных организаций путем введения для них запрета заниматься определенными видами деятельности[262].

Е. С. Ананских, характеризует правоспособность банков как специальную, усматривая ее проявления в том, что им запрещено заниматься производственной, торговой и страховой деятельностью, а также введением особого порядка регистрации банков и лицензирования их деятельности. В содержание специальной правоспособности коммерческих банков Е. А. Ананских включает лишь определенные банковские операции[263].

А. Я. Курбатов считает, что правоспособность (правосубъектность) кредитных организаций обладает признаками, характерными для исключительной правосубъектности, поскольку:

1) для кредитных организаций перечень разрешенных им видов деятельности не может быть изменен учредительными документами;

2) она не подлежит совмещению с основными видами предпринимательской деятельности;

3) расширяется за счет получения лицензии;

4) отзыв лицензии является основанием для ликвидации кредитной организации.

Исходя из этого, А. Я. Курбатов заключает, что кредитные организации реализуют гражданскую правосубъектность путем осуществления банковских операций, банковских сделок, операций с ценными бумагами, иных сделок и видов деятельности, в соответствии с законодательством РФ[264].

Сторонниками смешанной правоспособности кредитной организации являются Г. А. Тосунян, А. Ю. Викулин и А. М. Экмалян полагая, что принципы правоспособности не существуют изолированно друг от друга в том смысле, что на одно и то же юридическое лицо могут одновременно распространяться не один, а несколько принципов[265].

Понимая, что обсуждаемая проблема требует особого изучения, тем не менее, сформулируем ряд исходных теоретических положений в ее русле. На наш взгляд, существует возможность альтернативной интерпретации законодательных и судебных положений.

Начнем с того, что ст. 49 ГК РФ подразумевает, что унитарные предприятия и иные виды коммерческих организаций, прямо указанные в законе, имеют специальную правоспособность. В соответствии с этим ст. 52 ГК РФ устанавливает, что в уставах некоммерческих организаций и унитарных предприятий, а в предусмотренных законом случаях и других коммерческих организаций должны быть определены предмет и цели деятельности юридического лица. В целом же для коммерческих организаций такое требование необязательно.

Таким образом, можно предположить, что специальная правоспособность – основанная на законе возможность заниматься лишь теми видами деятельности, которые соответствуют целям и предмету деятельности юридического лица. Однако нельзя проигнорировать тот факт, что специальными законами о деятельности юридических лиц могут вводиться дополнительные критерии специальной правоспособности. К примеру, в ст. 9 Закона об унитарных предприятиях установлено императивное правило, согласно которому в уставе унитарного предприятия помимо целей и предмета деятельности должен быть закреплен перечень видов деятельности, которыми предприятие планирует заниматься[266]. Таким образом, унитарные предприятия не вправе осуществлять виды деятельности, не предусмотренные уставом. Аналогичная ситуация сложилась и в отношении бюджетных и казенных учреждений, устав которых также должен содержать закрытый перечень видов деятельности. Конкуренция специальных законов и норм ГК РФ привела к возникновению неоднозначной судебной практике относительно соответствия видов деятельности унитарных предприятий и некоммерческих организаций законам, определяющим их правовое положение. В локальных актах данных организаций также присутствуют два варианта изложения их правоспособности: закрепление в уставе крайне расплывчатых целей юридического лица (например, «удовлетворение общественных потребностей, получение прибыли и т. п.»), или изложение обширного перечня видов деятельности, прямой запрет на осуществление которых в законодательстве отсутствует.

Мы полагаем, что нормы ГК РФ и специальных законов следует применять не по отдельности, а в совокупности, из чего вытекает, что в отдельных прямо установленных случаях дополнительным критерием специальной правоспособности может являться исчерпывающий перечень видов деятельности. В связи с этим, пределы специальной правоспособности следует определять каждый раз по-разному путем системного толкования различных нормативных актов. Отсюда следует, что категорию специальная правоспособность надлежит определять, как основанную на законе возможность иметь права и нести обязанности, соответствующие целям и предмету, а в отдельных прямо установленных законами случаях и исчерпывающему перечню видов деятельности юридического лица.

В упомянутом ранее совместном постановлении пленумов Верховного Суда РФ и ВАС РФ говорится и о самоограничении, т. е. закреплении учредителями организации исчерпывающего перечня видов деятельности в учредительных документах. Обратим внимание на то обстоятельство, что к специальной правоспособности коммерческих организаций судебная практика, вслед за законодателем относит только правоспособность ограниченную на основе закона. Самоограничение – не является ее частным случаем поскольку: во-первых, основывается на учредительных документах юридического лица, что не допускается при установлении специальной правоспособности, а, во-вторых, характеризуется установлением исчерпывающего перечня видов деятельности, что не всегда обязательно для специальной правоспособности. «Поэтому, если учредители коммерческого юридического лица, обладающего общей правоспособностью, произвольно устанавливают в его учредительных документах какие-либо ограничения на осуществление определенных видов деятельности либо указывают их исчерпывающий перечень, такие самоограничения не превращают общую правоспособность этой организации в специальную»[267].

Далее. Современное российское законодательство ввело в официальный оборот термины «исключительный вид деятельности», «исключительная деятельность»[268]. В связи с этим, по мнению ряда ученых, наряду с общей и специальной правоспособностью юридических лиц необходимо выделять правоспособность исключительную, ключевые признаки которой заключаются в возможности осуществлять определенный вид деятельности при одновременном запрете осуществления иных видов предпринимательской деятельности. Мы считаем, что выделение нового вида правоспособности является недостаточно обоснованным по нижеследующим причинам.

Основополагающей характеристикой исключительной правоспособности называется возможность осуществлять определенный вид деятельности. Как известно, для кредитных организаций исключительным видом деятельности является осуществление банковских операций. Однако правоспособность кредитной организации ими не исчерпывается, поскольку ей разрешены к осуществлению сделки, указанные в ст. 5, 6 Закона о банках. Данные сделки не являются банковскими в собственном смысле, поскольку не обладают признаком исключительности (например, профессиональную деятельность на рынке ценных бумаг имеют право осуществлять не только кредитные организации, но и иные субъекты предпринимательской деятельности). В перспективе, перечень иных разрешенных видов предпринимательской деятельности кредитных организаций, вероятно, будет расширяться, поскольку уже сейчас назрела необходимость закрепления за ними статуса «регистрационных агентов» при государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, в компетенцию которых входит прием и дальнейшая передача документов на государственную регистрацию в регистрирующий орган, а также удостоверение личности учредителей (участников) юридического лица или индивидуального предпринимателя[269].

Таким образом, на пути квалификации правоспособности банка в качестве исключительной встают законодательные препоны, которые сторонники этой точки зрения вынуждены как-то обходить. Например, появляются мнения, что правоспособность банка одновременно и исключительная и специальная и общая, причем «места обитания» разных видов правоспособности связываются с разными частями ст. 5 Закона о банках: в соответствии с принципом исключительной правоспособности кредитная организация осуществляет банковские операции, в соответствии с принципом специальной правоспособности – перечисленные в ст. 5 Закона сделки, в соответствии с принципом общей правоспособности иные сделки, возможность осуществления которых, заложена в ч. 4 ст. 5[270]. Однако и здесь остается неясным: почему кредитная организация должна осуществлять перечисленные в Законе о банках сделки на основе принципа специальной правоспособности, в то время как иные юридические лица могут осуществлять их, действуя в соответствии с принципом общей правоспособности?

А. Я. Курбатов, обосновывая исключительную правосубъектность кредитных организаций, указывает, что в основе правового регулирования банковской деятельности лежит общий запрет кредитным организациям осуществлять все сделки, операции и виды деятельности, кроме прямо разрешенных и только при наличии лицензии Банка России. В то же время, раскрывая содержание исключительной правоспособности, автор включает в нее иные сделки, предусмотренные ч. 4 ст. 5 Закона о банках, делая вывод о том, что под иными сделками кредитной организации понимаются все сделки, прямо не запрещенные кредитным организациям и не связанные с осуществлением ими производственной торговой и страховой деятельности. Поскольку данная форма разрешения противоречит определению исключительной правоспособности, автор предлагает ее коррекцию[271]. Таким образом, с очевидностью можно констатировать, что теория об исключительной правоспособности кредитных организаций не органично вписывается в рамки действующего законодательства.

Представляется верным определять вид правоспособности кредитных организаций и очерчивать ее пределы, прибегая к комплексному толкованию законодательства. На наш взгляд, перечисленные в ст. 5 Закона о банках сделки кредитной организации допустимо называть «сопутствующие виды деятельности». Вводя этот общий термин, мы руководствуемся абз. 2 п. 4 ст. 2 ФЗ «Об акционерных обществах»[272] и абз. 3 п. 2 ст. 2 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»[273], которые устанавливают, что «если условиями предоставления специального разрешения (лицензии) на занятие определенным видом деятельности предусмотрено требование о занятии такой деятельностью как исключительной, то общество в течение срока действия специального разрешения (лицензии) не вправе осуществлять иные виды деятельности, за исключением видов деятельности, предусмотренных специальным разрешением (лицензией) и им сопутствующих».

Следует обратить самое пристальное внимание на то, что, что критерии отнесения иных видов деятельности к категории сопутствующих и обязательное установление их закрытого перечня данными законами не предусматривается. В таком случае, чем же надлежит руководствоваться юридическим лицам прежде чем браться за осуществление того или иного вида деятельности? И что будет положено в основу решений судебных органов при разрешении спорных вопросов о допустимой правоспособности юридических лиц, имеющих право на осуществление исключительного вида деятельности? Думается, что кроме критериев специальной правоспособности, ограничивающих деятельность юридических лиц целями и предметом, а в некоторых прямо установленных законом случаях и исчерпывающим перечнем ее видов, обратиться не к чему.

По существу второго опорного признака исключительной правоспособности – запрета осуществлять иные виды предпринимательской деятельности – можно также высказать замечания. Прежде всего, действующее законодательство, отнюдь не во всех случаях соответствует выведенной аксиоме. При этом сразу бросается в глаза, что именно у кредитных организаций как раз и отсутствует абсолютный запрет на занятие иными видами предпринимательской деятельности. Напротив, кредитные организации могут осуществлять иные виды деятельности, например деятельность на рынке ценных бумаг. Более того кредитные организации могут осуществлять и другие виды деятельности, сопутствующие банковской, кроме производственной, страховой и торговой, да и то с определенными исключениями из этого правила. Тогда каким же образом следует расценивать этот запрет? Думаем, здесь имеет смысл не путать такие понятия как «ограничение правоспособности» и «ограниченная правоспособность». Еще известный дореволюционный ученый-цивилист В. И. Синайский писал: «Специальную правоспособность юридического лица не следует, однако, смешивать с ограничениями его правоспособности»[274]. Разделяет эту позицию и В. С. Белых, указывая, что правовые запреты – это ограничение правоспособности юридического лица в порядке и случаях, предусмотренных законом. Эти ограничения распространяются как на общую, так и на специальную правоспособность юридических лиц[275]. Дополняя рассуждения известных ученых, можно заметить, что в случаях установления запрета на осуществление отдельных видов деятельности в нормативных актах, равно как и установление учредителями запрета на осуществление отдельных видов деятельности в учредительных документах юридического лица, имеет место лишь ограничение объема общей или специальной правоспособности, а не их трансформация в правоспособность иного вида.

Таким образом, действительное положение вещей демонстрирует, что если юридическое лицо занимается исключительным видом деятельности, то оно имеет возможность осуществлять определенный вид деятельности и сопутствующие ему при одновременном запрете осуществления иных или отдельных видов предпринимательской деятельности. Выведенная формула, на наш взгляд, по своему смыслу и содержанию соответствует специальной правоспособности, несмотря на то, что с известной долей условности можно сказать, что она «специальнее специальной».

Иные вычленяемые учеными особенности исключительной правоспособности кредитных организаций связываются с обязательным наличием лицензии на право осуществления банковской деятельности. Однако лицензирование, а равно как и наличие членства в саморегулируемых организациях – это не есть автоматическое признание исключительной или даже специальной правоспособности. Попытка же квалифицировать правоспособность банков как исключительную путем раскрытия особенностей получения и утраты банковской лицензии видится нам методологически неверной, ибо в данных рассуждениях смешиваются разные правовые явления. Указанные вопросы составляют содержание гражданской процессуальной правоспособности или иначе оснований возникновения и прекращения правоспособности (дееспособности) и говорить об их особенностях можно лишь в рамках этих категорий.

Особо отметим то обстоятельство, что специальная правоспособность распространяется на предпринимательскую деятельность банков, но не на иную осуществляемую кредитной организацией деятельность, к которой можно отнести заключение договоров кредитной организацией, направленных на обеспечение ее деятельности (например, договоры аренды, купли-продажи помещений, автомобилей, компьютеров, рекламе и т. п.)[276].

Все вышеизложенное, позволяет нам заключить, что кредитные организации обладают частично ограниченной специальной правоспособностью. Содержание правоспособности кредитных организаций заключается в возможности осуществления предусмотренных лицензией банковских операций, как исключительного вида деятельности, сопутствующих им видов деятельности и деятельности на рынке ценных бумаг. Специальная правоспособность кредитных организаций ограничена запретом на осуществление производственной, торговой и страховой деятельности, за исключением операций, связанных с производными финансовыми инструментами, базисным активом которых является товар, а также заключения договоров в целях выполнения функций центрального контрагента.

Исследовав сущность предпринимательской и банковской деятельности, логично перейти к детерминации «предпринимательской деятельности банков».

Руководствуясь ч. 1 ст. 1 Закона о банках, ученые без сомнений признают банковские операции видом предпринимательской деятельности[277].

Поскольку предпринимательская деятельность кредитной организации не исчерпывается осуществлением банковских операций, следует заключить, что понятие предпринимательская деятельность банков и банковская деятельность (банковские операции) соотносятся между собой как целое и его часть. Описывая это «целое» ученые зачастую идут путем совмещения признаков предпринимательской деятельности и кредитной организации, в результате чего хотя и выводится новый термин, но сущность предпринимательской деятельности банков он в достаточной мере не отражает. Например, С. В. Тимофеев предлагает следующую дефиницию: предпринимательская деятельность банков представляет собой инициативную, самостоятельную деятельность банков, реализуемую с целью получения прибыли на свой риск под свою имущественную ответственность, функционирует в специфической банковской сфере бизнеса и предполагает специальную правоспособность ее осуществляющих субъектов. По сути, в этом определении предпринимательской деятельности банков сочленены признаки предпринимательской деятельности и указание на вид правоспособности банков. Пытаясь обогатить исследуемую категорию, Г. Ф. Ручкина расширяет понятие предпринимательской деятельности банков, включая в него в качестве составляющей ограничения, связанные с необходимостью реализации возложенных на банков публичных функций[278]. Здесь мы видим симбиоз правовых явлений: понятия предпринимательской деятельности и особенностей правового статуса кредитной организации.

Наполнение категории предпринимательская деятельность банков представляется правильным производить путем раскрытия существа именно «деятельности». Исходя из сделанных нами ранее заключений относительно предпринимательской деятельности, банковских операций и иных сделок, мы полагаем, что под предпринимательской деятельностью банков следует понимать самостоятельную, осуществляемую на свой риск деятельность, направленную на систематическое извлечение прибыли, заключающуюся в осуществлении банковских операций и сопутствующих им видов деятельности (за исключением установленных ограничений на занятие производственной, страховой и торговой деятельностью), а также деятельности на рынке ценных бумаг на основании лицензии Банка России.

Возможная классификация видов предпринимательской деятельности банков состоит в разделении предпринимательской деятельности на собственно банковские операции, а также сопутствующие им виды деятельности и деятельность на рынке ценных бумаг. Остановимся на этом подробнее.

Сердцевину предпринимательской деятельности банков составляют банковские операции. Глубоко не вдаваясь в споры об их правовой природе, отметим, что законодатель высказался достаточно определенно в отношении их круга и условий осуществления. Суммируя существующие в юридической науке мнения, Е. Б. Лаутс совершенно справедливо выделяет следующие общие признаки банковской операции:

1. Банковская операция не исчерпывается понятием гражданско-правовой сделки, которой она оформляется. Сущность банковской операции состоит в осуществлении кредитной организацией специфических фактических и юридических действий.

2. Банковская операция имеет публично-правовой характер, порядок осуществления операций согласно законодательству устанавливается Банком России.

3. Банковские операции имеет право осуществлять лишь установленный законодательством круг субъектов, который по общему правилу ограничивается кредитными организациями и Банком России. Иные субъекты могут осуществлять отдельные банковские операции без получения соответствующей лицензии только по прямому указанию закона (например, Банк развития, платежные агенты).

4. Объектом банковских операций могут быть деньги, ценные бумаги, драгоценные металлы.

5. На банковские операции распространяется режим банковской тайны[279].

Перечень банковских операций, который может осуществлять конкретный банк, определяется имеющейся у него лицензией на право осуществления банковских операций. Из п. п. 8.2, 8.3 и 14.1 Инструкции ЦБ РФ № 109-И «О порядке принятия Банком России решения о государственной регистрации кредитных организаций и выдаче лицензий на осуществление банковских операций» следует, что банки могут иметь несколько видов лицензий. Характер лицензии зависит от срока деятельности банка, размера уставного капитала, выполнения определенных условий. Выход деятельности банка за рамки лицензии может повлечь его принудительную ликвидацию, т. к. в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 20 Закона о банках даже однократное осуществление банковской операции, не предусмотренной лицензией, является факультативным основанием для ее отзыва. В то же время, известны случаи, когда банки, не имеющие соответствующей лицензии на осуществление какой-либо операции (например, валютной лицензии, лицензии на привлечение вкладов физических лиц) привлекают на договорной основе другие банки, которые от своего имени, но в интересах банка-клиента проводят необходимую операцию. Иначе говоря, требуемые операции все же могут свершаться, но не своими действиями банка, не имеющего соответствующей лицензии, а действиями комиссионера или агента, имеющего требуемую лицензию[280].

Сопутствующие банковской виды деятельности, исходя из логики законодателя, можно разделить на поименованные в ст. 5 Закона о банках и иные виды, соответствующие целям и предмету банковской деятельности. Смысл закрепления сделок, указанных в ч. 3 ст. 5 Закона о банках состоит в определении того минимума сопутствующих видов деятельности, в отношении которых действует презумпция банков возможности их осуществления.

За счет иных сделок, возможность совершения которых заложена в ч. 4 ст. 5 Закона о банках, объем специальной правоспособности банков расширяется[281]. Примерами таких сделок могут быть: участие в других коммерческих организациях, заключение посреднических договоров. Некоторые виды иной деятельности, осуществляемой банками, подлежат лицензированию. Например, ОАО Банк Открытие имеет лицензию биржевого посредника, совершающего фьючерсные и опционные сделки в биржевой торговле; лицензию на осуществление деятельности с использованием шифровальных (криптографических) средств; лицензию на деятельность по разработке и (или) производству средств защиты конфиденциальной информации[282]. Таким образом, специальная правоспособность и осуществление исключительного вида деятельности не ограничивает возможность банков заниматься иными лицензируемыми видами деятельности.

Проблемным аспектом иных сделок всегда является допустимость их осуществления банком. По мнению Л. Г. Ефимовой, договоры, не имеющие отношения к производственной, торговой и страховой деятельности, могут заключаться и исполняться кредитными организациями совершенно свободно[283]. Между тем А. Я. Курбатов замечает, что законодательная форма иных сделок сформулирована некорректно: кредитные организации могут осуществлять сделки, направленные на обеспечение их деятельности, на обеспечение исполнения обязательств, а также иные сделки, в случаях прямо предусмотренных законом[284]. Мы считаем, что современный уровень развития законодательства диктует необходимость корректировки данного подхода. Приемлемым видится определение в качестве иных сделок – сделок, сопутствующих банковской деятельности и не нарушающих установленных ограничений на осуществление производственной, торговой и страховой деятельности.

Возможность осуществления той или иной сделки, отнесение иных видов деятельности к сопутствующим банковской должно осуществляться, на наш взгляд, в первую очередь с учетом соответствия этого вида деятельности целям и предмету банковской деятельности. В частности, в соответствии с данным подходом Президиум ВАС РФ постановил, что деятельность банка-залогодержателя по приобретению заложенного недвижимого имущества для себя или для третьих лиц неразрывно связана с осуществляемой им банковской деятельностью, в силу чего не выходит за пределы его специальной правоспособности[285].

Такой подход реализуется и в зарубежной предпринимательской практике. Проиллюстрируем его на примере США, банковское право которых разграничивает основные виды банковской деятельности (принятие вкладов, предоставление кредитов, оплата счетов и др.) и деятельность, вспомогательную по отношению к банковской деятельности. Для определения объема вспомогательной деятельности используются определения Финансового контролера и судебные решения. Из судебных решений наиболее часто цитируется мнение федерального Апелляционного суда первого округа, которое было сформулировано в деле Arnold Tours, Inc. v. Camp и по которому суд пришел к выводу, что деятельность банка считается ведущейся на основании дополнительных прав, если это необходимо или полезно в связи с осуществлением одного из основных видов деятельности В связи с этим деятельность по организации путешествий, для привлечения в банк клиентов, была признана не входящий в круг обычной деятельности банка[286].

К сожалению, ни российское правосудие, ни орган банковского регулирования и надзора, ни законодатель, не руководствуются данным подходом, как необходимо обоснованным при оценке пределов правоспособности банка. Например, с разными доводами разъяснено, что за рамки специальной правоспособности банка не выходит:

1. деятельность банка по организации стимулирующей лотереи, поскольку она не может быть отнесена ни к производственной, ни к торговой, ни к страховой деятельности, которая прямо запрещена в деятельности банков[287];

2. деятельность банка по распространению лотерейных билетов, телефонных карт и интернет-карт, ибо лотерейные билеты, телефонные и интернет-карты не отвечают признакам товара, а являются документарным подтверждением права на участие или права требования[288];

3. продажа банком собственного имущества, полученного в счет погашения задолженности по кредиту, поскольку данная деятельность не относится к предпринимательской деятельности, а представляет собой сделку, направленную на возмещение расходов, связанных с ранее выданными кредитами и не преследует по своей природе получение прибыли, а носит компенсационный характер[289];

4. сделки по купле-продаже драгоценных металлов, поскольку в соответствии с Федеральным законом «О драгоценных металлах и драгоценных камнях» и ст. 129 ГК РФ драгоценные металлы относятся к объектам, ограниченным в обороте, порядок и условия продажи которых регулируются данным Законом и не подпадает под действие Федерального закона № 381-ФЗ[290];

5. заключение банком арендных договоров с возможностью последующего выкупа арендованного у банка движимого имущества и находящегося у него в собственности, т. к. ограничения кредитной организации в осуществлении торговой деятельности, не распространяются на заключение договоров, являющихся производными финансовыми инструментами[291].

Как можно увидеть, в данных случаях законодательными, регулирующим и судебными органами «сомнительный» вид деятельности проверялся исключительно на его соотношение с торговой деятельности, в то время как, одновременно и обязательно также была его проверка на соответствие целям и предмету банковской деятельности. В силу дефектной оценки существуют риски признания подобных сделок недействительными в соответствии со ст. 168 ГК РФ, поскольку некоторые виды деятельности: продажа лотерейных билетов, телефонных и интернет карт, организация стимулирующей лотерей не имеют очевидной связи с банковскими операциями.

Приведенные нами в качестве иллюстрации примеры высвечивают и еще одну проблему, касающихся запрещенных видов деятельности. Главным образом она возникает при пересечении банковской и торговой деятельности. Действительно, значительное количество разъяснений и судебных решений направлены на преодоление квалификации определенного вида осуществляемой банком деятельности в качестве торговой, ведь банк – это в определенном смысле торговый институт. Мотивы торговли преобладают в его деятельности. Не будучи собственников проходящих через него материальных потоков, банк «покупает» их и «продает» другим экономическим субъектам. Вся его «алхимия» заключена в продаже ресурсов по цене дороже их покупки[292].

Надо сказать, что зарубежное законодательство улавливает существо торговой деятельности банков и не «стесняется» ее прямо регулировать. Например, Закон о кредитных учреждениях Германии выделяет 2 категории учреждений – а именно банки, совершающие сделки с торговым портфелем и банки, не совершающие сделки с торговым портфелем. Такая дифференциация понадобилась для разграничения сферы применения надзора за рисками и изменения рыночных цен, предписанного законодательством Европейского союза. При этом к торговому портфелю банков относятся ценные бумаги, валюта, единицы учета и производные финансовые инструменты[293]. Впрочем, европейский законодатель отказался и от других ограничений. В настоящее время банки развитых стран Европы имеют возможность осуществлять весь спектр финансовой деятельности, включая страхование, андеррайтинг, операции с корпоративными ценными бумагами на вторичном рынке, быть членами бирж. При этом основная доля сбережений по-прежнему проходит через банковскую систему в виде депозитов или инвестиционных активов и ценных бумаг[294].

Противоречие между экономической сущностью банковской деятельности и правовым запретом на совмещение банковской и торговой деятельности может сдерживать развитие банковской системы. Инновационная деятельность кредитных организаций и поиск новых прибыльных рынков с неизбежностью будут упираться в запрет на осуществление торговой деятельности, что приведет к необходимости корректировки действующего законодательства. Так, в 2009 и в 2011 гг. в ч. 6 ст. 5 Закона о банках уже были внесены изменения, направленные на то, чтобы позволить кредитным организациям совершать операции с производными финансовыми инструментами, базисным активом в которых являются товары[295], а также заключать договоры целях выполнения функций центрального контрагента в соответствии с Федеральным законом «О клиринге и клиринговой деятельности»[296].

Эти меры видятся лишь временным выходом. На подходе уже законопроект, разработанный Министерством финансов РФ, в пояснительной записке к которому указывается, что в связи с вступлением в действие Федерального закона от 28 декабря 2009 г. № 381-ФЗ «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации»[297], определившего торговую деятельность как вид предпринимательской деятельности, связанный с приобретением и продажей товаров, запрет на торговлю может трактоваться для банков неоднозначно. Поэтому необходимо установить перечень операций, осуществление которых не может рассматриваться как нарушение банками данного запрета. К таким операциям следует отнести: продажу кредитными организациями: товаров, приобретенных с целью обеспечения своей деятельности; имущества, являющегося предметом залога; имущества, полученного от заемщиков в качестве отступного в погашение ранее выданных кредитов, а так же куплю-продажу монет и банкнот в сувенирной упаковке[298].

Пойти по пути постоянного внесения поправок в законодательство – не самый оптимальный выход из сложившейся правовой неопределенности. Считаем, что законодательный запрет на осуществление кредитными организации любой деятельности, не сопутствующей банковской, сам по себе уже является достаточным механизмом отсечения иных сделок, выходящих за пределы специальной правоспособности банков. В связи с этим, решением указанной проблемы может быть исключение торговой деятельности из категории запрещенных к осуществлению кредитными организациями, либо введение в закон запретов на отдельные виды торговой деятельности.

§ 3. Предпринимательская

деятельность небанковских кредитных

организаций

Начиная исследование предпринимательской деятельности небанковских кредитных организаций (далее также – НКО), мы хотим, прежде всего, обратить внимание, что тема, затрагиваемая нами, к сожалению, является малоизученной, а в опубликованных работах иногда встречаются факты несоответствующие действительности. Отчасти это обусловлено нестабильностью нормативных актов, действующих в этой области и неудачным выбором терминологии. В связи с этим по ходу нашего исследования мы сделаем две ремарки – относительно истории НКО и употребления термина «небанковские кредитные организации».

Прежде всего, отметим, что существование НКО в банковской системе России обусловлено объективными экономическими причинами. Широкий перечень банковских операций и иных сделок побуждает кредитные организации выделять приоритетные направления в стратегии своей деятельности; при этом данные направления имеют свои пределы, т. к. «объять необъятное», т. е. осуществлять на высоком уровне все разрешенные банковские операции и иные сделки трудно даже для «чемпионов» банковской системы. Поэтому возможные виды предпринимательской деятельности распределяются между кредитными организациями и в банковской системе наряду с банками существуют и иные субъекты, осуществляющие банковские операции.

Первые российские НКО возникли в 1990–1993 гг. В это время были зарегистрированы (и до сих пор продолжают свою деятельность) – НКО «Ассигнация», НКО «Банковские информационные технологии», НКО «Межбанковский расчетный центр» и др. В то время как количество банков постоянно уменьшается, численность НКО постепенно растет: например в 2001 г. их было 40, а в настоящее время зарегистрировано 72. Доля НКО в совокупных активах банковского сектора составляет 0,3 %, что объясняется их малым количеством и сниженными нормативами к минимальному размеру уставного капитала[299].

Вместе с тем, НКО становятся с каждым годом все более востребованными, поскольку их деятельность обладает некоторыми преимуществами в сравнении с аналогичной деятельностью банков. НКО – устойчивые в финансовом плане организации, которые специализируясь на одном виде деятельности, могут предложить качественный и относительно недорогой продукт. К услугам НКО прибегают крупные хозяйствующие субъекты, банки, участники рынка ценных бумаг.

Финансовая устойчивость НКО, однако, не абсолютна, хотя в литературе и встречается мнение, что «за всю историю существования российской банковской системы ни одна НКО не была лишена лицензии на осуществление банковских операций[300]». К сожалению, факты не поддерживают столь оптимистичных заявлений. Известно, что Банк России отозвал лицензии более чем у 1/5 от общего числа НКО[301].

Исследуя понятие НКО, невозможно не сказать о том, что термин «небанковская кредитная организация» был выбран законодателем крайне неудачно, и с момента его появления и до сих пор он ставит в тупик, как профессионалов, так и участников рынка, заставляя их размышлять над явными противоречиями: почему организация «небанковская», а осуществляет «банковские операции»? Здесь уместно также отметить, что в законодательстве зарубежных стран НКО признаются страховые компании, ломбарды, инвестиционные, пенсионные и благотворительные фонды, кредитные кооперативы и др.

В связи с этим в юридической литературе неоднократно звучали предложения о необходимости замены данного термина. Например, В.Л. Добин предлагает альтернативный вариант наименования кредитных организаций, основанный на отказе от слова банк и обозначении лишь той функции, которая выполнятся[302]. Иная позиция высказана в Рекомендациях, принятых по результатам первых Парламентских слушаний по НКО, где зафиксировано мнение профессиональных участников о целесообразности замены в нормативных документах термина «небанковская кредитная организация» на определение соответствующее содержанию работы этих организаций, например «расчетный банк»[303].

А. Л. Симановский пишет следующее: «Сам термин «небанковские кредитные организации… показывает на некую незначимость этого типа кредитных организаций в банковской системе…, потому что любое отрицание в названии показывает даже чисто на слух, что это что-то такое второстепенное, что-то неглавное… Стоит подумать о том, чтобы эту обидную приставку «не» вместе с самим понятием «небанковский» может на что-то другое заменить. В частности, расчетная небанковская кредитная организация вполне может просто быть расчетной кредитной организацией»[304].

Д. В. Любомудров задается вопросом: почему расчетные небанковские кредитные организации, не имеющие кредитной лицензии, все равно называются кредитными организациями[305]?

По нашему мнению, использование термина «кредитные» можно допустить по двум причинам: во-первых, законодательство не определяет кредитную организацию, как организацию, имеющую право предоставлять банковские кредиты, а, во-вторых, расчетные небанковские кредитные организации вправе предоставлять определенного вида кредиты клиентам – участникам расчетов на завершение расчетов по совершенным сделкам в порядке, определенном Банком России. К сожалению, преодолеть негативную окраску слова «небанковские» довольно сложно. Думается, здесь будет правильным поддержать мнение специалистов о целесообразности его замены. В качестве приемлемого варианта можно использовать формулировку, содержащуюся в Законе РСФСР от 02.12.1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности[306]», где употреблялся термин «другие кредитные учреждения». В современном варианте он будет звучать как «другие кредитные организации», которые можно подразделить на соответствующие виды: расчетные кредитные организации, депозитно-кредитные организации, платежные кредитные организации[307].

Очертив более или менее предмет нашего исследования, уделим внимание дефиниции «небанковская кредитная организация», для чего проследим ее генезис в историко-правовом контексте.

Ч. 3 ст. 1 Закона о банках, действовавшая до 28 сентября 2011 года, давала такое определение: «Небанковская кредитная организация – кредитная организация, имеющая право осуществлять отдельные банковские операции, предусмотренные настоящим Федеральным законом. Допустимые сочетания банковских операций для небанковских кредитных организаций устанавливаются Банком России».

Таким образом, согласно данной норме под небанковской кредитной организацией понималась кредитная организация, имеющая право осуществлять отдельные банковские операции из числа закрепленных в Законе о банках, допустимые сочетания которых устанавливал Банк России.

Федеральным законом от 27.06.2011 г. № 162-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в связи с принятием ФЗ о НПС ч. 3 ст. 1 1 Закона о банках была изложена в следующем виде:

«Небанковская кредитная организация:

1) кредитная организация, имеющая право осуществлять исключительно банковские операции, указанные в пунктах 3 и 4 (только в части банковских счетов юридических лиц в связи с осуществлением переводов денежных средств без открытия банковских счетов), а также в пункте 5 (только в связи с осуществлением переводов денежных средств без открытия банковских счетов) и пункте 9 части первой статьи 5 настоящего Федерального закона (далее – небанковская кредитная организация, имеющая право на осуществление переводов денежных средств без открытия банковских счетов и связанных с ними иных банковских операций);

2) кредитная организация, имеющая право осуществлять отдельные банковские операции, предусмотренные настоящим Федеральным законом. Допустимые сочетания банковских операций для такой небанковской кредитной организации устанавливаются Банком России».

Анализируя данное определение, мы можем увидеть, что в его первом пункте закрепляется видовое понятие платежной НКО. При этом пункт второй данной нормы практически в точности воспроизвел прежнее определение НКО. Таким образом, в новом определении небанковской кредитной организации законодатель соединил видовое понятие платежной НКО (посредством определения ее компетенции) и родовое понятие иных видов НКО. Представляется, что данное определение несовершенно с точки зрения логики, ибо необходимо различать делимое и члены деления (т. е. объем родового понятия и видовое понятие). Это обстоятельство порождает необходимость анализа нормативного термина «небанковская кредитная организация».

Основываясь на том, что платежную НКО можно определить как НКО, осуществляющую отдельные банковские операции, сочетание которых закреплено Законом о банках, можно заключить, что в формально-юридическом смысле под небанковской кредитной организацией понимается кредитная организация, осуществляющая отдельные банковские операции, сочетание которых устанавливается Законом о банках или нормативными правовыми актами Банка России.

Характеристики НКО, как субъекта предпринимательской деятельности, включают в себя ряд черт, свойственных банкам и особенности, присущие только данному виду кредитных организаций.

НКО, как и банк, является юридическим лицом, причем коммерческой организацией и образуется на основе любой формы собственности как хозяйственное общество. Ее деятельность осуществляется на основании лицензии Банка России, получение которой является основанием возникновения специальной правоспособности НКО.

Особенности небанковских кредитных организаций кристаллизовались не достаточно четко в связи с частым изменением российского банковского законодательства. Что было постулатом до принятия упомянутого выше Федерального закона № 162-ФЗ, после его вступления в силу кануло в Лету. Вместе с тем, мы полагаем возможным, выделить некоторые характеристики, присущие НКО и адекватные состоянию действующего законодательства.

Прежде всего, обращает на себя внимание, что НКО могут осуществлять лишь отдельные банковские операции, предусмотренные Законом о банках.

Итак, НКО могут осуществлять отдельные из приведенных банковских операций, однако они не произвольно выбирают их из данного перечня. Применительно к сочетанию банковских операций для небанковских кредитных организаций предусмотрено два ограничения:

данное сочетание устанавливается либо федеральным законодателем, либо Банком России;

в любом случае НКО не может совмещать три вида банковских операций: привлечение и размещение средств физических и юридических лиц, а также, открытие и ведение банковских счетов, т. к. для этого нужно создать банк.

Вторая черта НКО логично следует из первой и проявляется в том, что деятельность небанковских кредитных организаций носит узкоспециализированный характер. В этом видится их достоинство: не распыляя как банки ресурсную базу, они могут сосредоточиться на предоставлении высокого уровня услуг по отдельным банковским операциям. Ниже мы скажем подробнее, в выполнении каких конкретно банковских операций преуспели НКО, здесь же отметим, что специализация НКО является важнейшим фактором их конкурентоспособности.

Третья особенность НКО вытекает из законодательного понятия небанковской кредитной организации и заключается в разном правовом статусе платежных НКО и всех иных НКО.

Комментируя данную особенность, отметим, что статус платежных НКО оказался весомее, чем статус иных НКО. Как возможность создания, так и компетенция платежной НКО заложена в федеральном законе, в отличие от иных видов НКО, возможность включения и исключения которых из банковской системы России, а также круг полномочий которых определяется Банком России. Кроме того, для иных НКО Банк России своим волеизъявлением видоизменил в сторону уменьшения законодательные формулировки банковских операций, что привело к заметному сокращению их предпринимательской активности.

Данный факт свидетельствует о более прочном статусе платежных НКО. Вероятно такое положение они «заслужили» в связи с большим значением, придаваемым реализации Закона о НПС. Пытаясь привлечь операторов по переводу электронных денежных средств в банковскую систему России, законодатель придумал для них форму платежной НКО с доступным и облегченным правовым регулированием. Однако, это видится нам непоследовательным: что если операторы по переводу электронных денежных средств предпочтут зарегистрироваться в форме расчетной небанковской кредитной организации (а прецеденты уже есть) – они будут лишены подобной привилегии? Полагаем, что в связи с отсутствием особой необходимости выделения статуса платежных НКО среди иных НКО, было бы логичнее пойти по традиционному пути регулирования их деятельности нормативными актами Банка России.

В качестве четвертой особенности НКО отметим низкорисковый характер их деятельности. Всем без исключения НКО запрещено открывать счета физическим лицам и осуществлять по ним переводы, привлекать во вклады и размещать драгоценные металлы, в связи с чем их экономическое положение не может ухудшиться из-за «набегов вкладчиков» или обострения ситуации на рынке золота. Кроме того, для отдельных видов НКО установлены дополнительные ограничения (о чем подробно будет сказано ниже), что объективно повышает их финансовую устойчивость. В связи с этим, для НКО снижены требования к минимальному размеру уставного капитала и иным нормативам.

Таким образом, российская банковская система разделяется на высокорисковые универсальные банки и низкорисковые НКО. Последовательное развитие НКО способствует созданию комфортных условий для диверсификации банковских услуг по специализированным участникам рынка, как это в настоящее время происходит во многих развитых государствах.

Пятым признаком, характеризующим НКО является – низкая степень их присутствия в банковской системе России. По данным Банка России доля небанковских кредитных организаций в совокупных активах банковского сектора составляет 0,3 %, при этом около половины из 72 действующих НКО зарегистрированы в Москве. Столь скромный удельный вес НКО позволяет заключить, что банковская система России все еще находится в процессе поиска и развития своих элементов; сформированные банковские системы, напротив, характеризуются тем, что в них действуют самые различные экономически целесообразные виды небанковских кредитных организаций, занимающие все реально имеющиеся сегменты рынка финансов и ссудного капитала[308].

Все вышеизложенное позволяет нам заключить, что в доктринальном смысле под небанковской кредитной организацией следует понимать специализированную, низкорисковую кредитную организацию, включенную в банковскую систему РФ и имеющую право выполнять отдельные банковские операции, сочетание которых устанавливается федеральным законом или нормативными актами Банка России.

Далее перейдем к непосредственному анализу предпринимательской деятельности отдельных видов НКО.

Предпринимательская деятельность

расчетных небанковских кредитных организаций

(РНКО)

Среди небанковских кредитных организаций подавляющее большинство – это РНКО: 59 из 72. Статистика позволяет нам предположить, что правовой статус РНКО является привлекательным для субъектов предпринимательской деятельности и соответствует запросам рынка. Остановимся подробно на анализе их деятельности.

Согласно Инструкции ЦБ РФ от 26 апреля 2006 г. № 129-И «О банковских операциях и других сделках расчетных небанковских кредитных организаций, обязательных нормативах расчетных небанковских кредитных организаций и особенностях осуществления Банком России надзора за их соблюдением»[309] РНКО вправе осуществлять в сочетании следующие банковские операции:

1) открытие и ведение банковских счетов юридических лиц;

2) осуществление переводов денежных средств по поручению юридических лиц, в том числе банков-корреспондентов, по их банковским счетам;

3) инкассацию денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов и кассовое обслуживание физических и юридических лиц;

4) куплю-продажу иностранной валюты в наличной и безналичной форме;

5) осуществление переводов денежных средств без открытия банковских счетов, в том числе электронных денежных средств (за исключением почтовых переводов).

Сравнительный анализ формулировок банковских операций, закрепленный за РНКО в Инструкции № 129-И с формулировками банковских операций, установленных в ст. 5 Закона о банках, показывает, что Банк России сократил для РНКО содержание двух банковских операций, в результате чего РНКО оказались лишены возможности открывать и вести банковские счета физических лиц и осуществлять переводы денежных средств по поручению физических лиц по их банковским счетам. Подобная трактовка Банком России законодательных положений свидетельствует о необоснованном ограничении сферы предпринимательской деятельности РНКО. По справедливому замечанию Н. Н. Надежина, Банк России, устанавливая допустимые сочетания банковских операций для НКО, может лишь устанавливать их количественное сочетание, а не качественно изменять содержание банковских операций[310]. Возможным выходом из сложившейся ситуации видится привидение формулировок банковских операций, закрепленных в Инструкции № 129-И, в соответствие со ст. 5 Закона о банках.

Помимо указанных банковских операций, РНКО вправе осуществлять сделки из числа перечисленных в ч. 3 ст. 5 Закона о банках, а также деятельность на рынке ценных бумаг, в соответствии со ст. 6 Закона о банках. Несмотря на то, что Инструкция 129-И прямо не говорит о том, что РНКО имеют право совершать иные сделки, допустимые к совершению кредитными организациями на основании ч. 4 ст. 5 Закона о банках, мы считаем, что такая возможность у них есть. Данный вывод следует из дальнейшего анализа Инструкции 129-И, которая допускает, например, приобретение РНКО акций (долей) других юридических лиц, выпуск векселей и др. Кроме того, в соответствии с Законом о банках, ЦБ РФ наделен полномочием устанавливать в отношении РНКО ограничения, касающиеся сочетания банковских операций, но не сделок. Полагаем, что двусмысленное токование компетенции РНКО должно быть устранено путем изложения п. 1.3 Инструкции № 129-И в следующей редакции: «РНКО вправе осуществлять сделки, разрешенные кредитным организациям в соответствии со статьей 5 Федерального закона «О банках и банковской деятельности».

Таким образом, РНКО осуществляют лишь ограниченный круг банковских операций, в числе которых отсутствуют высокорисковые банковские операции, что объективно повышает их финансовую устойчивость.

На первый взгляд, РНКО не вправе привлекать денежные средства физических и юридических лиц во вклады и осуществлять размещение привлеченных денежных средств от своего имени и за свой счет. Однако более глубокий анализ Инструкции № 129-И позволяет заключить, что РНКО имеют возможность осуществлять экономический аналог кредитных и депозитных операций[311]. Так, в соответствии с п. 1.5.2. Инструкции № 129-И РНКО вправе размещать денежные средства от своего имени и за свой счет исключительно:

в долговые обязательства Российской Федерации;

в депозиты в Банке России;

в облигации Банка России;

в кредиты и депозиты, размещенные в имеющих инвестиционный рейтинг не ниже «BBB» по классификации иностранного рейтингового агентства «Standard & Poor’s» или не ниже аналогичного по классификациям «Fitch Ratings», «Moody’s» банках-нерезидентах стран, входящих в группу развитых стран, и в кредитных организациях – резидентах Российской Федерации;

в государственные долговые обязательства стран из числа группы развитых стран, имеющих инвестиционный рейтинг не ниже «BBB» по классификации иностранного рейтингового агентства «Standard & Poor’s» или не ниже аналогичного по классификациям «Fitch Ratings», «Moody’s».

Кроме этого, РНКО вправе предоставлять кредиты клиентам – участникам расчетов на завершение расчетов по совершенным сделкам. Указанные кредиты могут быть предоставлены РНКО как за счет собственных средств, так и в пределах специально созданного участниками расчетов фонда на срок не более трех рабочих дней, при этом договором о создании и использовании фонда поддержания ликвидности должна предусматриваться солидарная ответственность участников расчетов перед РНКО за исполнение обязательств по возврату кредитов, предоставленных РНКО клиентам – участникам расчетов. В этом случае РНКО фактически и юридически переносит кредитный риск на своих клиентов – участников фонда поддержки ликвидности.

Наконец, РНКО имеют возможность предоставлять средства заемщикам путем выпуска векселей.

Таким образом, РНКО может осуществлять экономический аналог депозитных и кредитных операций, что значительно расширяет возможности их предпринимательской деятельности.

Однако содержание предпринимательской деятельности РНКО этим не исчерпывается. РНКО могут и осуществлять деятельность на рынке ценных бумаг, что позволяет существенно расширить их доходную базу, получить конкурентные преимущества среди иных субъектов, осуществляющих предпринимательскую деятельность в банковской системе России, и облегчает адаптацию к изменениям рыночной конъюнктуры.

В связи с тем, что эта деятельность обладает определенной спецификой, рассмотрим ее подробнее.

Исторически сложилось, что РНКО осуществляют такие виды профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг, как депозитарная и клиринговая. В отличие от банков они не заинтересованы в получении лицензии на осуществление брокерской, дилерской деятельности и деятельности по управлению ценными бумагами, ввиду установленных для них ограничений. Осуществление деятельности по ведению реестра владельцев ценных бумаг не допускает ее совмещения с другими видами профессиональной деятельности на рынке ценных. Поэтому, данную деятельность выполняют профессиональные участники рынка ценных бумаг, именуемые регистраторами, для которых эта деятельность является исключительной. РНКО не занимаются также организацией торговли на рынке ценных бумаг, в силу того, что данный вид деятельности осуществляют фондовые биржи. Таким образом, важной особенностью предпринимательской деятельности РНКО является то, что к исключительному виду деятельности, предусмотренному лицензией Банка России, добавляется другой вид деятельности, также являющийся предметом лицензирования. Думается можно поддержать мнение О. А. Мадыгиной, которая утверждает, что при этом статус РНКО остается доминирующим, т. к. статус профессионального участника рынка ценных бумаг может быть получен РНКО лишь в дополнение к ее основному статусу[312].

Для уяснения занимаемого РНКО места в банковской системе и особенностях осуществления ими предпринимательской деятельности важно представить их классификацию. Необходимость провести классификацию РНКО обусловлена также тем, что различные подвиды РНКО имеют разный объем предпринимательской деятельности, из чего возникают различия в их правовом регулировании и особенностях лицензирования. Сделать это, однако, не просто, ввиду того, что под юридическим статусом РНКО действует множество организаций с особенными и даже уникальными чертами специальной правоспособности.

Прежде всего рассмотрим известные в науке классификации РНКО.

Н. Н. Надежин в своем научно-практическом пособии «Участие небанковских кредитных организаций» в гражданском обороте выделяет следующие виды НКО, исходя из понимания небанковских кредитных организаций в широком смысле:

– лизинговые компании;

– РНКО (включающие два подвида: клиринговое учреждение, расчетный центр организованного рынка ценных бумаг);

– небанковские депозитно-кредитные организации;

– организации инкассации;

– небанковские кредитные организации – профессиональные участники рынка ценных бумаг[313].

К представленной классификации можно сделать несколько замечаний:

– во-первых, отнесение лизинговых компаний и профессиональных участников рынка ценных бумаг к отдельным видам НКО несостоятельно, т. к. они не входят в банковскую систему РФ, и осуществление данной деятельности не требует получения лицензии НКО;

– во-вторых, деятельность РНКО гораздо богаче и мозаичнее, нежели возможность существования в форме клирингового учреждения или расчетного центра организованного рынка ценных бумаг;

– в-третьих, организация инкассация не является более самостоятельным видом НКО, в связи с решением Банка России исключить данный элемент банковской системы.

Идентичная классификация НКО содержится и в диссертационном исследовании О. А. Мадыгиной[314].

Г. Н. Белоглазова подразделяет РНКО в зависимости от их функционального назначения на организации, обслуживающие юридических лиц, в том числе кредитных организаций на межбанковском, валютном рынках, рынке ценных бумаг; организации, осуществляющие расчеты по пластиковым картам, осуществляющие инкассирование денежных средств, платежных и расчетных документов; кассовое обслуживание юридических лиц, операции по купле-продаже иностранной валюты в безналичной форме, а также другие сделки, предусмотренные их уставами[315]. Мы полагаем, что данная классификация в большей степени проливает свет на подвиды РНКО, однако и она весьма лаконична. Кроме того, ее анализ, позволяет заключить, что, деление РНКО здесь происходит по двум основаниям: во-первых – в зависимости от их функционального назначения (и здесь можно выделить организации, обслуживающие юридических лиц, в том числе кредитных организаций на межбанковском, валютном рынках, рынке ценных бумаг; организации, осуществляющие расчеты по пластиковым картам) и, во-вторых, в зависимости от вида, преимущественно осуществляемой банковской операции (организации, осуществляющие инкассацию денежных средств, операции по купле-продаже иностранной валюты). При этом обе классификации, представляется возможным дополнить или сократить.

Таким образом, существующие в науке классификации не позволяют разобраться в многообразии РНКО.

Дополнительным аргументом, обосновывающим потребность выработки современной классификации РНКО, является принятие Закона о НПС, создавшего новую архитектуру платежной системы России.

Названные причины поставили перед нами задачу провести глубокое исследование действующих РНКО и выработать собственные критерии их классификации. Автору видится целесообразным применить фасетный метод классификации РНКО, т. е. параллельно разделить множество РНКО на независимые классификационные группировки. При этом следует учитывать, что конкретные РНКО могут включаться в несколько классификаций в связи с осуществлением ими нескольких видов предпринимательской деятельности.

1. Итак, самым простым представляется возможность разграничить РНКО в зависимости от вида преимущественно осуществляемой ими банковской операции на:

– РНКО, специализирующиеся на открытии и ведении банковских счетов юридических лиц, в том числе банков-корреспондентов по их банковским счетам.

Отличительным признаком РНКО является осуществление ими не всех, а лишь отдельных банковских операций. На первый взгляд, это может показаться недостатком, однако вдумчивое исследование показывает, что с точки зрения интересов клиента – это преимущество. У РНКО изначально отсутствуют мотивы задержки платежей. Напротив, ошибки в расчетах – это плохо оказанная услуга, за которую никто не захочет платить. По мнению экспертов, РНКО наиболее соответствуют потребностям хозяйствующих субъектов, которые в качестве основных критериев выбирают скорость и надежность осуществления переводов денежных средств в любом экономическом климате;

– РНКО, осуществляющие инкассацию денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов.

В настоящий момент в России действуют две РНКО, занимающиеся инкассаторской деятельностью – НКО «Инкахран» (ОАО) и НКО ООО «АРБ – Инкасс», имеющие лицензии РНКО и являющиеся заметными игроками рынка инкассации;

– РНКО, специализирующиеся на осуществлении переводов без открытия счета, в том числе электронных переводов.

Многие РНКО специализируются на осуществлении этой банковской операции, банки же напротив, предпочитают отдавать ее на аутсорсинг, в связи с высокими затратами на открытие пунктов приема и выдачи денежных средств. Вероятно, самой известной РНКО по переводу денежных средств физических лиц без открытия счета в России является НКО «Вестерн Юнион ДП Восток». Вестерн Юнион ДП Восток» – РНКО со 100 % участием иностранного капитала.

Организация Вестерн Юнион осуществляет перевод денежных средств без открытия счета более чем в 180 странах и насчитывает более 463000 пунктов обслуживания по всему миру. В Российской Федерации НКО «Вестерн Юнион ДП Восток» сотрудничает более чем с 400 банков. Интересным представляется тот факт, что в других странах Вестерн Юнион считается легальным неформальным оператором перевода средств и не должна получать лицензию на право совершения банковских операций.

Отдельного внимания заслуживает анализ такой операции РНКО, как купля-продажа иностранной валюты в наличной и безналичной формах. Как было замечено выше, Г. Н. Белоглазова выделяет среди РНКО организации, осуществляющие куплю-продажу иностранной валюты. По нашему мнению, такое выделение не имеет достаточных оснований, в силу того, что данная операция не заявляется РНКО в качестве основного вида деятельности, а только способствует поддержанию операций по открытию и ведению банковских счетов юридических лиц и осуществлению переводов денежных средств без открытия банковского счета. Вместе с тем нам представляется, что подобные организации (пункты обмена валют) имеют право на существование в качестве самостоятельного вида НКО. Данный вид деятельности всегда был востребован на российском рынке. При этом не секрет, что существовавшие ранее обменные пункты принадлежали обычным предпринимателям, которые просто покупали банковскую лицензию. В апреле 2010 года Банк России издал Указание № 2423-У[316], в соответствии с которым, кредитные организации и их филиалы не вправе более открывать обменные пункты. Решение регулятора было обусловлено тем, что обмен валюты в таких обменных пунктах был сопряжен с проведением разных нетранспарентных операций, а борьба с фактами мошенничества была затруднена невозможностью определить принадлежность обменного пункта к какому-либо банку. Вместе с тем возможен был иной вариант разрешения проблемы. Ввиду экономической необходимости совершения сделок по купле-продаже иностранной валюты и наличия субъектов, занимающихся данной деятельностью профессионально представляется разумным для данной деятельности создать особое правовое поле, разработав отдельную инструкцию по пруденциальному регулированию деятельности НКО – пунктов обмена валюты. По такому пути идут зарубежные государства, где существуют отдельные финансовые институты, занимающиеся сделками по торговле наличной иностранной валютой. Подобные предложения звучали и раньше до запрещения Банком России открывать обособленные подразделения в виде обменных пунктов, однако, регулятор не прислушался к ним[317]. Объективные экономические запросы были проигнорированы и в который раз, было отдано предпочтение строгости подхода, а не гибкости регулирования. Кроме того, и это надо признать, решение регулятора отнюдь не достигло своей цели, поскольку недобросовестные обменные пункты, вместо того чтобы закрыться трансформировались в фиктивные операционные кассы. Вместе с тем, мы полагаем, что обменные пункты – это оправданный временем необходимый субъект банковской системы, известный не только современной иностранной, но и российской дореволюционной экономике. Еще в конце XIX века в России помимо традиционных кредитных учреждений создавались частные банкирские заведения – банкирские дома, банкирские конторы, меняльные лавки, годовой оборот последних при этом достигал 135 млн. руб.[318].

Учитывая изложенное, мы полагаем целесообразным включить в банковскую систему России новый вид НКО, специализирующихся на купле-продаже иностранной валюты. Это нововведение расширит предпринимательскую деятельность НКО, даст новый импульс мелкому и среднему предпринимательству (ибо его субъекты и занимаются торговлей иностранной валютой), а также повысит доступность финансовых услуг.

2. В зависимости от осуществления деятельности профессионального участника рынка ценных бумаг РНКО подразделяются на:

РНКО, осуществляющие деятельность профессиональных участников рынка ценных бумаг;

РНКО, не занимающиеся данной деятельностью.

Особым статусом на рынке ценных бумаг обладает НКО – Центральный депозитарий. В соответствии с Федеральным законом от 07.12.2011 г. № 414-ФЗ «О центральном депозитарии»[319] его уникальность заключается в том, что в России может быть зарегистрирован только один центральный депозитарий. К нему предъявляться повышенные требования по сравнению с обычными депозитариями, поскольку он наделен исключительной функцией – только центральный депозитарий может становиться номинальным держателем некоторых видов ценных бумаг. Центральным депозитарием сможет стать НКО, созданная в форме акционерного общества и имеющая лицензию на осуществление депозитарной деятельности на рынке ценных бумаг и осуществляющая функции расчетного депозитария не менее трех лет на момент подачи заявления. В качестве центрального депозитария в 2012 году в России была зарегистрирована РНКО ЗАО «Национальный расчетный депозитарий».

В высшей степени странным является тот факт, что центральный депозитарий Законом о Банке России был отнесен к числу некредитных финансовых организаций. Получается, что он одновременно является небанковской кредитной организацией и некредитной финансовой организацией, что противоречит одному из фундаментальных законов логики. В формулировке Аристотеля: «… невозможно, чтобы противоречащее одно другому вместе было истинно в отношении одного и того же…»[320]. По меньшей мере одна из этих мыслей ложна, и мы считаем, ложным детерминирование центрального депозитария в качестве некредитной финансовой организации. Центральный депозитарий – депозитарий, который является небанковской кредитной организацией. Отсюда следует, что у центрального депозитария статус НКО является первичным и несменяемым. В дополнение к статусу НКО центральный депозитарий имеет право осуществлять депозитарную деятельность, которая расширяет объем его специальной правоспособности и придает ей характер уникальности. В связи с этим, мы полагаем необходимым исключить деятельность центрального депозитария (п.8 ч. 1 ст. 76.1) из числа видов деятельности, осуществляемыми некредитными финансовыми организациями.

3. Третьим видообразующим признаком является сфера обслуживания, в соответствии с которым можно выделить:

РНКО, обслуживающие банковский рынок;

РНКО, обслуживающие рынок ценных бумаг и других финансовых активов;

РНКО, обслуживающие рынок сетевых платежей;

РНКО, обслуживающие рынок банковских платежных карт.

РНКО первого вида создаются в целях осуществления межбанковских расчетов и создания межбанковских платежных систем. Для ускорения переводов денежных средств банки вступают между собой в корреспондентские отношения либо открывают счета в РНКО. При этом для решения данной задачи РНКО предпочтительнее банков, т. к. их деятельность подвержена меньшим рискам.

Особое положение среди РНКО, обслуживающих банковский рынок, занимают Уполномоченные РНКО. Нормативным актом, регулирующим их деятельность, является Положение Банка России от 04.08.2003 № 236-П «О порядке предоставления Банком России кредитным организациям кредитов, обеспеченных залогом (блокировкой) ценных бумаг»[321].

Уполномоченная РНКО – РНКО, заключившая с Банком России договор о взаимодействии при осуществлении Банком России операций кредитования. Ходатайствовать о получении статуса Уполномоченной РНКО могут лишь РНКО, в которой открыты корреспондентские счета не менее 200 банков, расположенные в не менее чем 30 регионах РФ, имеющие корреспондентские счета не менее чем в 30 территориальных учреждениях Банка России. Помимо этого Уполномоченная РНКО должна соответствовать определенным финансовым критериям, а также техническим критериям системы расчетов.

Перевод средств по кредитным операциям Банка России, осуществляемым через Уполномоченную РНКО, выполняется последней в общем порядке безналичных расчетов, однако выступление РНКО в качестве посредника при кредитовании Банком России кредитных организаций, свидетельствует о востребованности данного вида организаций для ЦБ РФ, который таким образом снижает нагрузку на собственную платежную систему.

РНКО, обслуживающие рынок ценных бумаг, обеспечивают переводы участников востребованных торговых площадок. Они отвечают самым высоким технологическим требованиям по оперативности, непрерывности и операционной надежности. В частности, их услугами пользуются участники торгов Фондовой биржи РТС, Уральской валютной биржи, Московской межбанковской валютной биржи, Самарской валютной биржи, Азиатско-Тихоокеанской валютной биржи.

Крупной РНКО данного вида является ЗАО РП ММВБ, чья деятельность в первую очередь направлена на обеспечение расчетного обслуживания на биржевых рынках группы ММВБ. ЗАО РП ММВБ обеспечивает:

1) денежные расчеты в российских рублях:

на рынке государственных ценных бумаг;

на денежном рынке;

на валютном рынке;

на рынке корпоративных ценных бумаг;

на рынке срочных инструментов (по фьючерсам на валютные, фондовые и товарные активы);

2) денежные расчеты в иностранной валюте:

по сделкам с облигациями внешних облигационных займов Российской Федерации, совершенным на фондовой бирже ММВБ;

по срочным контрактам с дополнительным обеспечением в иностранной валюте[322].

Деятельность РНКО, обслуживающих рынок ценных бумаг, обременена дополнительными ограничениями, направленными на устранение кредитных рисков для активов РНКО и средств участников расчетов.

РНКО, обслуживающие рынок сетевых платежей. Системы сетевых платежей появились относительно недавно, т. к. мировая история сетевых денег насчитывает не более двух десятилетий. В связи с этим, центральные банки многих стран не имеют обдуманной стратегии введения сетевых продуктов. Практика применения сетевых денег нередко опережает установление правовых границ их функционирования[323]. В России системы сетевых платежей после вступления в силу Закона о НПС. должны получить банковскую лицензию, либо лицензию РНКО, либо лицензию платежной НКО. В качестве примера системы сетевых платежей, работающей под лицензией РНКО, можно назвать «Сетевую расчетную палату», предоставляющую различные сервисы Web Money.

РНКО, обслуживающие рынок банковских платежных карт. В соответствии с Положением Банка России от 24.12.2004 № 266-П «Об эмиссии банковских карт и об операциях, совершаемых с использованием платежных карт» РНКО вправе осуществлять эмиссию расчетных (дебетовых) карт для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, предоплаченных карт – для физических лиц. Кроме этого, РНКО вправе осуществлять эквайринг и распространение платежных карт.

В данном сегменте банковского рынка РНКО являются активными участниками. Например, широкую известность в России приобрело и РНКО «Платежный Центр» (ООО), которое является межбанковским расчетным центром общероссийской платежной системы «Золотая Корона», сети «ЦТФ – Процессинг» и Федеральной системы «Город».

Четвертым критерием классификации РНКО можно признать способ проведения расчетов. Здесь различают:

РНКО, осуществляющие расчеты на валовой основе;

РНКО, осуществляющие валовые и клиринговые расчеты.

РНКО, работающие на валовой основе, совершают переводы денежных средств по каждому платежному документу индивидуально и обычно сразу же после получения платежных инструкций. Валовая система расчетов позволяет довольно быстро обнаружить неплатежеспособных участников, в связи с чем она характеризуется низким системным риском. На валовой основе построено большинство кредитных организаций.

РНКО может успешно сочетать валовые расчеты с клирингом[324]. При клиринге проведение платежей между участниками расчетов осуществляется путем взаимного зачета платежей и межбанковского перевода конечного расчетного сальдо.

Суть клиринга заключается в том, что денежные претензии участников погашаются их же денежными обязательствами посредством взаимного зачета. Платеж в клиринговых системах проводится индивидуально только по счетам клиентов. Расчеты между участниками клиринга осуществляются одним платежом обычно один раз в день в виде сальдо входящих и исходящих платежей.

Таким образом, проведение клиринговых платежей позволяет значительно уменьшить баланс платежей и общую сумму обращающихся платежных средств. Вместе с тем участники клиринга подвергаются риску запуска мультипликатора неплатежей, возникающему из-за неспособности одного или нескольких участников расчетов выполнить свои обязательства, что приводит к появлению аналогичных рисков у других участников, планирующих свои платежи в расчете на поступления средств от первых. Побороть этот негативный фактор можно, увеличив количество сеансов клиринга.

В качестве иллюстрации данного подвида РНКО можно назвать ЗАО НКО «Платежный Клиринговый Дом», имеющее лицензию РНКО, в приложении которой предусмотрена возможность осуществления расчетов на валовой основе и расчетов с применением клиринга[325].

И, наконец, в зависимости от статуса в национальной платежной системе РНКО могут выступать в качестве:

РНКО – оператора по переводу денежных средств (включая операторов по переводу электронных денежных средств);

РНКО – оператора платежной системы;

РНКО – оператора услуг платежной инфраструктуры[326].

Подытоживая анализ РНКО можно отметить следующее.

Расчетные небанковские кредитные организации играют значительную роль в банковской системе РФ. Их предпринимательская деятельность пронизывает весь банковский сектор, они представляют услуги и физическим лицам (как системы электронных денежных переводов), и юридическим лицам, и что немаловажно иным кредитным организациям, участникам организованного рынка ценных бумаг.

Содержание их предпринимательской деятельности составляет возможность осуществления:

ограниченного количества банковских операций, связанных с переводом денежных средств, объем которых в некоторых случаях сокращен по сравнению с ч. 1 ст. 5 Закона о банках;

сопутствующих видов деятельности (в том числе экономического аналога депозитных и кредитных операций);

функций Уполномоченной РНКО и Центрального депозитария.

Таким образом, несмотря на определенные ограничения правоспособности, РНКО имеют возможность интенсивно и эффективно осуществлять деятельность по переводу денежных средств, включая электронные денежные средства.

Дополнительный стимул развитию РНКО может дать дальнейшее совершенствование их правового статуса, для чего необходимо привести в соответствие с Законом о банках формулировки банковских операций РНКО. Кроме того, повысить доступность финансовых услуг возможно путем включения в банковскую систему России нового вида НКО, специализирующихся на купле-продаже иностранной валюты.

Предпринимательская деятельность

небанковских депозитно-кредитных

организаций (НДКО)

НДКО являются вторым видом НКО, допустимые банковские операции для которых устанавливаются Банком России.

НДКО – редкий субъект предпринимательской деятельности в банковской системе России – всего зарегистрировано 3 организации подобного вида. Столь малое количество поневоле заставляет задуматься о том, почему предприниматели обходят стороной этот вид деятельности?

Однако прежде чем дать ответ на этот вопрос, кратко остановимся на понятии, историческом аспекте развития НДКО в России и укажем на круг их полномочий.

Небанковская депозитно-кредитная организация – кредитная организация, которая имеет право осуществлять отдельные виды банковских операций. Допустимые сочетания банковских операций для НДКО устанавливаются Банком России.

Создание НДКО было названо одним из стратегических направлений развития банковского сектора России в 2001 году (!) в совместном заявлении Правительства РФ и Банка России от 30 декабря 2001 г. «О стратегии развития банковского сектора Российской Федерации (п. 4.1.3)[327]».

Регулирование и надзор за деятельностью НДКО осуществляется на основании Положения Банка России от 21 сентября 2001 г. № 153-П «Об особенностях пруденциального регулирования деятельности небанковских кредитных организаций, осуществляющих депозитные и кредитные операции[328]».

НДКО могут осуществлять четыре банковские операции на основании лицензии Банка России:

1) привлечение денежных средств юридических лиц во вклады (на определенный срок);

2) размещение привлеченных во вклады денежных средств юридических лиц от своего имени и за свой счет;

3) купля-продажа иностранной валюты в безналичной форме (исключительно от своего имени и за свой счет);

4) выдача банковских гарантий.

НДКО имеет право осуществлять сделки, разрешенные к осуществлению кредитными организациями в соответствии со ст. 5 и 6 Закона о банках.

Отметим, что в сравнении с формулировками банковских операций, изложенными в ст. 5 Закона о банках банковские операции НДКО, сформулированные банком России, оказались усеченными, т. к. в них отсутствует возможность:

привлекать денежные средства физических лиц во вклады до востребования и на определенный срок;

привлекать денежные средства юридических лиц до востребования;

размещать указанные выше привлеченные денежные средства от своего имени и за свой счет;

осуществлять куплю-продажу иностранной валюты в наличной и безналичной форме от имени и за счет клиентов.

Таким образом, Банк России для НДКО, как и для РНКО, сузил формулировки банковских операций, что привело к резкому сокращению возможности качественного проведения банковских операций.

Предпринимательская деятельность НДКО характеризуется большим количеством ограничений: НДКО не вправе привлекать денежные средства физических лиц во вклады и юридических лиц во вклады до востребования; открывать и вести банковские счета физических и юридических лиц, осуществлять расчеты по ним, заниматься инкассацией денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов и кассовым обслуживанием; покупать и продавать иностранную валюту в наличной форме; привлекать во вклады и размещать драгоценные металлы; осуществлять переводы денежных средств по поручению физических лиц без открытия банковских счетов.

НДКО не разрешается открывать филиалы и создавать дочерние организации за рубежом.

Банковская деятельность НДКО влечет за собой возникновение рисков ликвидности, кредитного, процентного и валютного риска. Вместе с тем, по сравнению с рисками, принимаемыми банками, НДКО находятся в более выгодном положении, поскольку у них отсутствуют риски, вытекающие из обслуживания банковских счетов юридических и физических лиц.

Инициатива Банка России по включению данного вида кредитных организаций в банковскую систему РФ возникла не на пустом месте. С начала 1990-х годов международные организации развития осознали, что микрокредитные организации в состоянии предлагать займы населению с низкими доходами, покрывая при этом свои расходы и обеспечивая банковскими услугами широкий охват населения. Это новое, амбициозное и комплексное видение привлекло внимание правительств, социальных инвесторов, банкиров и даже августейших особ[329]. Проводимые в России социально-экономические мониторинги участников микрофинансового рынка выявляли их потребности и возможности к созданию НДКО. Однако закрепленный подобным образом правовой статус НДКО оказался малопривлекательным. В период с 2001 по 2005 год ни один из участников микрофинансового рынка не воспользовался данной возможностью. Наконец, в 2005 году Некоммерческое партнерство «Женская микрофинансовая сеть» учредила первую в России НДКО. Миссией вновь созданной организации стало предоставление микрокредитов экономически активному населению субъектов Российской Федерации, преимущественно женщинам. Любопытно, что в упомянутом нами Грамин Банке (Бангладеш) предпочтение при предоставлении кредитов также отдается женщинам. Объясняя этот особенный субъектный состав микрокредитования, М. Юнус сказал, что «… наблюдая за тем, как в действительности ведут себя те, которым выданы займы, мы обнаружили, что при кредитовании малоимущих женщин, семья получает больше, чем если бы кредит был выдан мужчине. Когда мужчины получают деньги, они имеют тенденцию расходовать их на себя, а когда деньги получает женщина блага достаются всем, в первую очередь детям. Таким образом кредитование женщин создает «эффект каскада», когда одновременно с экономическими создаются социальные блага для каждой семьи и в конечном счете для всего общества»[330].

В 2007, 2008 и 2009 годах банковская система России пополнилась еще тремя НДКО – «Депозитный Кредитный Дом», «Ричфорд Кредит» и «Тор Кредит», а НДКО «Женская микрофинансовая сеть», напротив, в 2011 году аннулировала свою банковскую лицензию.

Столь скромный вес НДКО в банковской системе РФ поневоле заставляет сделать вывод, что правовой статус НДКО не удовлетворяет в целом потребностям рынка, что замедляет процесс трансформации микрофинансовых институтов в небанковские кредитные организации. Правовое регулирование деятельности НДКО содержит ряд недостатков, на исследовании которых мы остановимся подробно.

В качестве первого недостатка можно назвать наличие необоснованных запретов: запрет на привлечение денежных средств физических лиц во вклады и запрет на открытие и ведение счетов, связанных с предоставлением кредита. По существу данных запретов хотелось бы отметить следующее. Запрет на привлечение вкладов физических лиц был установлен Положением № 153-П в 2001 году, в то время когда в РФ еще не была создана система страхования вкладов и подразумевал собой единственно возможный для того времени способ ограждения физических лиц от риска утраты внесенных во вклад денежных средств. С принятием Закона о страховании вкладов подобная мера утратила былую актуальность, однако продолжает действовать. Между тем, возможность привлекать сберегательные вклады населения позволила бы НДКО расширить источники финансирования и охват банковскими услугами, снизить зависимость от дорогостоящих займов и кредитов зарубежных компаний, что, в конечном счете, положительно повлияло бы и на стоимость кредитов НДКО.

Второй запрет – открывать и вести банковские счета клиентов – обойти значительно сложнее. Известно, что возможность открытия и ведения банковских счетов и осуществления расчетов по ним закреплена за РНКО, что логично вытекает из их деятельности, в связи с чем, установленный подобного рода запрет для НДКО видится оправданным, но трудно или практически нереализуемым на практике. Уже само Положение № 153-П содержит одно исключение из этого запрета – операция по привлечению вкладов юридических лиц на определенный срок подразумевает под собой открытие и ведение депозитного счета. При этом уместно заметить, что возможность открытия депозитного счета для НДКО не является практически значимой, т. к. процент вкладов юридических лиц в НДКО невелик. НДКО испытывают потребность в открытии клиентского счета при осуществлении своей основной деятельности – кредитовании. В отличие от банков, предоставление кредитов которых происходит посредством перечисления денежных средств клиенту на расчетный счет или выдачу наличных денег через кассу банка, НДКО вынуждены перечислять кредиты на счета клиентов в других банках, либо использовать наличный способ расчетов, что влечет за собой значительные операционные расходы, связанные с оборудованием кассовых узлов и инкассацией. При этом данный запрет выявил и еще одну проблему, не лежащую на поверхности – отсутствие соответствующего программного обеспечения. Вынужденные доработки и адаптация под нужды НДКО стандартных банковских программ продолжаются несколько лет и требуют от НДКО миллионных затрат. Разрабатываемый программный продукт, в отсутствие спроса на него, получается уникальным, но абсолютно неликвидным.

Следующий недостаток правового статуса НДКО, на наш взгляд, является неадекватность его отдельных норм. В качестве примера можно указать:

высокий норматив достаточности собственных средств – не менее 15 %, ограничивающий рост основного актива НДКО – кредитного портфеля. Заметим, что у банков, привлекающих вклады населения, и соответственно, требующих более жесткого пруденциального регулирования, минимально допустимое числовое значение норматива Н1 устанавливается (в зависимости от размера собственных средств банка) на более низком уровне – 10 или 11 %;

излишне жесткие, идентичные банковским требования к стажу руководящей работы в кредитной организации для руководящего персонала НДКО. Думается, что для НДКО, как правило, трансформировавшихся в таковые из микрофинансовых организаций и занимающихся, по сути, лишь кредитованием, значимым и достаточным для руководящих работников мог бы также стать стаж работы на руководящей должности в кредитном кооперативе или микрофинансовой организации.

невозможность определять самостоятельно размер резерва по портфелю однородных ссуд. В соответствии с действующей редакцией Положения № 254-П[331] ссуды, сгруппированные в портфели однородных ссуд, в целях оценки риска и определения размера резерва, не классифицируются по категориям качества. Резервы формируются в целом по портфелям однородных ссуд в зависимости от степени обесценения этих портфелей, но не ниже, чем установлено п. 5.1 Положения N 254-П. Отметим, что закрепленные данным положением, минимальные значения оказались невыгодны в случае предоставления ссуд I (высшей) категория качества (стандартных ссуд), при которых наблюдается отсутствие кредитного риска, т. е. вероятность финансовых потерь вследствие неисполнения либо ненадлежащего исполнения заемщиком обязательств по ссуде равна нулю. Выдавая преимущественно данные ссуды, НДКО оказались вынуждены создавать резерв по каждому из выданных кредитов отдельно, что влечет за собой снижение производительности и продуктивности.

Нельзя сказать, что возможности объема предпринимательской деятельности НДКО никак не изменились с момента выхода Положения № 153-П, нет, некоторые положительные сдвиги произошли. Так, например, была решена проблема выпадения НДКО из программы «Рефинансирования», реализуемой ОАО «МСП Банк», разрешился вопрос о правовой регламентации кассовых операций НДКО[332]. Однако концептуально статус НДКО не видоизменился. Таким образом, опыт первых НДКО в банковской системе РФ выявил неготовность правового регулирования для ведения подобной предпринимательской деятельности. Специальная правоспособность НДКО, ограничивающая источники финансирования при ограниченности источников дохода, влечет за собой высокую финансовую уязвимость кредитных организаций такого вида. Изложенные нами выше способы совершенствования действующего законодательства (снятие запретов на привлечение денежных средств физических лиц во вклады – до востребования и на определенный срок и юридических лиц – до востребования; на открытие и ведение банковских счетов, связанных с предоставлением кредита, разработка адекватного пруденциального регулирования) могут быть разработаны в довольно быстрые сроки, т. к. правовое регулирование НДКО – право и обязанность Банка России. К сожалению, Банк России, сумевший учредить данную структуру, в настоящее время игнорирует ее потребности, заставляя бизнес решать проблемы, а не поощряя его интерес к реализации серьезных социальных проектов. Эта проблема становится с каждым годом все более очевидной, так уже сегодня бесспорно можно утверждать о замедлении развития НДКО.

Предпринимательская деятельность

платежных НКО

Уделяя большое внимание легитимации субъектов предпринимательской деятельности в банковской системе, российский законодатель посредством принятия в 2011 году Закона о НПС внес существенные изменения в сложившуюся практику на рынке сетевых платежей. В соответствии со ст. ст. 11, 12 Закона о НПС операторы, по переводу денежных средств (включая операторов электронных денежных средств) до 1 октября 2012 года должны были зарегистрироваться в форме банка, РНКО или платежной НКО.

Таким образом, платежные НКО являются новым субъектом в банковской системе России, появление которого вызвано тем, иные кредитные организации, характеризуются пруденциальным регулированием, которое представлялось чрезмерным для организаций с минимальными кредитными рисками, специализирующихся на небольших платежах. Поэтому в связи принятием Закона о НПС банковская система России была дополнена новым видом кредитных организаций – платежными НКО.

Как следует из ч. 3 ст. 1 и ч.1. ст. 5 Закона о банках платежные НКО – имеют право осуществлять следующие банковские операции:

1. открытие и ведение банковских счетов юридических лиц (только в части банковских счетов юридических лиц в связи с осуществлением переводов денежных средств без открытия банковских счетов);

2. осуществление переводов денежных средств по поручению юридических лиц, в том числе банков – корреспондентов (только в части банковских счетов юридических лиц в связи с осуществлением переводов денежных средств без открытия банковских счетов);

Иных документов и кассовое обслуживание юридических лиц (в связи в связи с осуществлением переводов денежных средств без открытия банковских счетов);

4. осуществление переводов денежных средств по поручению физических лиц без открытия банковских счетов, в том числе электронных денежных средств (за исключением почтовых переводов).

Платежные НКО вправе осуществлять сделки, разрешенные к осуществлению кредитным организациям.

Актуальным для платежных НКО является возможность выпуска платежных карт. Действовавшая до 1 июля 2013 года редакция «Положения об эмиссии банковских карт и об операциях, совершаемых с использованием платежных карт»[333] закрепляла, что «кредитная организация (за исключением РНКО) осуществляет эмиссию расчетных (дебетовых) карт и кредитных карт для физических лиц, юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, предоплаченных карт – для физических лиц. РНКО осуществляет эмиссию расчетных (дебетовых) карт для юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, предоплаченных карт – для физических лиц». Совершенно очевидно, что процитированная норма была создана до появления платежных НКО и закрепляла лишь компетенцию банков и РНКО. Довольно долго в данное положение не вносились изменения, касающиеся компетенции платежных НКО, что позволило некоторым авторам заключить, что платежные НКО «не смогут выпускать банковские карты»[334]. По нашему мнению, подобные заключения противоречили логике, которую преследовал законодатель, облекая в правовую форму деятельность операторов по переводу денежных средств, т. к. многие из них работают с предоплаченным продуктом. Поэтому мы полагали, что платежные НКО смогут эмитировать расчетные карты и предоплаченные карты[335]. Впоследствии, наши логические выводы получили правовое подтверждение[336].

Характеризуя предпринимательскую деятельность платежных НКО, следует сказать и об ее ограничениях. В данный момент в качестве таковых можно назвать нормы ст. 7 Закона о НПС, в которых закрепляется, что платежные НКО, осуществляющие перевод электронных денежных средств, не вправе предоставлять клиенту денежные средства для увеличения остатка денежных средств клиента, осуществлять начисление процентов на остаток денежных средств или выплату любого вознаграждения клиенту.

Дополнительные ограничения зафиксированы в ст. 62.1 Закона о Банке России, в соответствии с которой ограничиваются депозитные возможности платежных НКО.

Анализируя предпринимательскую деятельность платежных НКО, отметим, что по своему объему она наиболее близка к деятельности РНКО, но последним дополнительно разрешено открывать и вести банковские счета юридическим лицам, не связанные с осуществлением переводов денежных средств без открытия банковских счетов, осуществлять переводы денежных средств по таким счетам, а также покупать и продавать валюту в безналичной форме. Иными словами РНКО наделены полномочиями обслуживать юридических лиц, в то время как платежные НКО в основной своей массе обслуживают физических лиц. В связи с «облегчением» лицензии для платежных НКО установлены упрощенные требования к процедуре их создания и к обязательным нормативам (например, минимальный размер уставного капитала для РНКО в пять раз выше, чем для платежных НКО и составляет 90 млн. рублей).

Таковы ключевые новации, внесенные в регулирование деятельности по переводам электронных денежных средств. И участники рынка электронных платежей в основном их поддерживают, ведь для потребителей и операторов по переводу денежных средств важно наличие нормативной базы, имеющей цель обеспечить безопасность и надежность платежей[337]. Доказательством успешного старта систем сетевых платежей в правовом поле является регистрация в 2012–2013 гг. 10 платежных НКО. Эту форму ведения бизнеса выбрали такие известные бренды, как «Яндекс Деньги», «ПейПал. Ру», Мобильная карта и др.

Вместе с тем, отдельные нормы, регулирующие статус платежных НКО, носят запретительный характер. Так, В. Достов справедливо отмечает, что внеся четкость и однозначность в регулирование рынка, законодатель, к сожалению, закрыл возможность появления новых инновационных компаний. Как упоминалось выше, для легального запуска оператора по переводу платежей необходим уставный капитал в 18 млн. руб. Примерно во столько же обойдется процесс технического создания и запуска платежной НКО. Такие суммы и достаточно длительный срок регистрации являются неподъемными для стартапов. Использовать же зарубежный опыт (освобождающий от регистрации ввиду, например, незначительно объема эмитированных электронных денег) российский законодатель отказался. Негативные последствия этого уже, увы, появились. Грустным событием стало закрытие платежной системы «ВКонтакте», встроенной в крупнейшую в России социальную сеть. Руководство проекта заявило о несопоставимости потенциального дохода с затратами на легализацию, и с 1 сентября 2011 года операции в платежной системе прекратились[338].

Мы полагаем, что целесообразно предусмотреть в законодательстве случаи, когда операторы по переводу денежных средств не должны получать статус кредитной организации. Исключения можно сделать для ограниченных по масштабу систем сетевых платежей, например, при максимальной сумме хранения на электронном устройстве (6 тыс. рублей), ограничении по территории (в пределах одного субъекта Российской Федерации) или количеству клиентов (не более 300), а также по совокупному размеру финансовых обязательств).

ГЛАВА 3

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

КВАЗИБАНКОВСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ

В данной главе мы обратим свое внимание к противоположному полису банковской системы – не лицензируемым, имеющим наиболее либеральный из возможных правовых режимов – квазибанковским организациям. Термин «квази» весьма образно описал один из виднейших английских историков права Г. Мэн, который писал, что слово «quasi» означает, что понятие, которому оно служит выражением, связано с понятием, к которому оно приравнивается сильным внешним подобием или сходством. Слово это не показывает, что оба этих понятия одинаковые или подходят под один род. Напротив, оно служит отрицанием тождественности между ними; но вместе с тем показывает, что они достаточно схожи, чтобы быть поставлены одно после другого, и что фразеология одного отдела права может быть перенесена и на другой отдел без особенно сильных натяжек[339].

Появление квазибанковских организаций обуславливается насущными вопросами товарно-денежной, рыночной организации экономики, управление некоторыми из них построено на принципе децентрализации: Банк России берет на себя регулирование и надзор за теми вопросами, которые не относятся к сфере саморегулирования. Однако некоторые квазибанковские организации не подпадают ни под пруденциальное регулирование и надзор Банка России ни под обязательное саморегулирование.

В категорию квазибанковских организаций входят субъекты, которые систематически занимаются осуществлением банковских операций, но не включаются в легальный состав банковской системы России:

1) собственно квазибанки, т. е. юридические лица, которые имеют право в совокупности осуществлять операции по привлечению денежных средств клиентов, размещению их от своего имени и за свой счет, а также открывать и вести клиентские счета (государственная корпорация Внешэкономбанк и международные организации, действующие в форме банков;

2) квазибанковские кредитные организации – организации, занимающиеся предоставлением займов за счет привлеченных и собственных денежных средств – микрофинансовые организации, кредитные кооперативы;

3) квазибанковские платежные организации – субъекты, оказывающие платежные услуги – банковские платежные агенты, платежные агенты, организации федеральной почтовой связи.

Правовое положение указанных организаций различно и может быть рассмотрено отдельно, но с учетом некоторых общих черт, присущих каждому из перечисленных видов.

§ 1. Особенности осуществления

предпринимательской деятельности государственной

корпорацией Внешэкономбанк и международными

организациями МБЭС И МИБ

В соответствии Законом о банке развития Внешэкономбанк был создан путем реорганизации в форме преобразования Банка внешнеэкономической деятельности СССР. Процесс произошедшей реорганизации более чем любопытен. Внешэкономбанк СССР имел статус специализированного государственного учреждения и выполнял ряд агентских функций, в частности реализовывал госпрограмму поддержки экспорта, обслуживал операции по внутреннему и внешнему валютному долгу и инвестировал пенсионные накопления «молчунов» (граждан, не доверивших накопительную часть пенсии частным управляющим компаниям). Внешэкономбанк СССР не имел банковской лицензии и проводил банковские операции на основании решений Совета директоров Банка России. В связи с его выпадением из существующего правового поля и возник вопрос о реорганизации. Изначально существовало лишь два ее варианта – сохранение ВЭБа в качестве банка, но со специализированными функциями или создание долгового агентства. Причем первый вариант предусматривал приведение статуса Внешэкономбанка в соответствие с банковским законодательством. Реорганизация началась, но в итоге Российская Федерация получила и ни банк, и ни долговое агентство, а государственную корпорацию, создание которой лоббировалось Председателем Правительства.

Вновь созданный Внешэкономбанк как госкорпорация получил ряд преференций, заключающихся, прежде всего, в нераспространении на него отдельных положений законодательства, возможности совмещения банковской и страховой деятельности, заведомого преимущества в стоимости фондирования и др. Так, например, на Внешэкономбанк не распространяется законодательство о банках и банковской деятельности, регулирующее порядок:

– государственной регистрации кредитных организаций и выдачи им лицензий на осуществление банковских операций;

– ликвидации или реорганизации кредитных организаций;

– предоставления информации о деятельности кредитных организаций;

– осуществления отдельных видов банковских операций и сделок;

– обеспечения требований устойчивости и финансовой надежности кредитных организаций, соблюдения иных обязательных требований и нормативов.

При создании филиалов и открытии представительств Внешэкономбанка не применяются положения абзаца третьего п. 3 ст. 55 ГК РФ.

На Внешэкономбанк не распространяются положения, установленные пп. 3, 5, 7, 10 и 14 ст. 32 Федерального закона «О некоммерческих организациях»[340] (далее – Закон о некоммерческих организациях), регламентирующие порядок осуществления контроля за деятельностью некоммерческих организаций.

К процедуре ликвидации «Внешэкономбанка» не распространяются требования, предусмотренные законодательством о несостоятельности (банкротстве).

Оценивая итоги подобной реорганизации можно сделать выводы, что причины, вызвавшие ее (а именно, несоответствие статуса Внешэкономбанка СССР банковскому законодательству) не только не были устранены, но и углубились.

Далее, думается, будет уместным привести некоторые общие положения, касающиеся госкорпораций и необходимости их создания.

В соответствии со ст. 7.1 Закона о некоммерческих организациях государственной корпорацией признается не имеющая членства некоммерческая организация, учрежденная Российской Федерацией на основе имущественного взноса и созданная для осуществления социальных, управленческих или иных общественно полезных функций.

Имущество, переданное государственной корпорации Российской Федерацией, является собственностью государственной корпорации.

Государственная корпорация использует имущество для целей, определенных законом, предусматривающим создание государственной корпорации. Государственная корпорация может осуществлять предпринимательскую деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых она создана.

Таким образом, государственные корпорации должны создаваться в общественно значимых целях и возможность осуществления ими предпринимательской деятельности ограничена.

С данных позиций проанализируем цели и виды деятельности Внешэкономбанка.

Согласно ст. 3 Закона о банке развития Внешэкономбанк действует в целях обеспечения повышения конкурентоспособности экономики России, ее диверсификации, стимулирования инвестиционной деятельности путем осуществления инвестиционной, внешнеэкономической, страховой, консультационной и иной предусмотренной данным законом деятельности по реализации проектов в России и за рубежом, в том числе с участием иностранного капитала, направленных на развитие инфраструктуры, инноваций, особых экономических зон, защиту окружающей среды, на поддержку экспорта российских товаров, работ и услуг, а также на поддержку малого и среднего предпринимательства.

Внешэкономбанк вправе осуществлять предпринимательскую деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению указанных целей.

Комментируя содержание процитированной статьи, невозможно не отметить, что цели деятельности Внешэкономбанка заявлены крайне широко, и не имеют отчетливо выраженной общественно-полезной функции. Понятие и содержание конкурентоспособности, диверсификации экономики России, стимулирования инвестиционной деятельности не закрепляются действующим законодательством, что затрудняет проверку обоснованности осуществления предпринимательской деятельности Внешэкономбанка, с точки зрения ее соответствия этим целям. Итак, хотя Законом о банке развития и определены цели, для достижения которых Внешэкономбанк вправе заниматься предпринимательской деятельностью, но сформулированы они таким образом, что допускают возможность ее осуществления практически без ограничений. Более того, цели создания коммерческих юридических лиц, основная деятельность которых направлена на извлечение прибыли, тоже могут носить общественно полезный характер и даже совпадать с целями Внешэкономбанка. К примеру, микрофинансовые организации предоставляют финансовые услуги предпринимателям в целях накопления ими активов, создания новых рабочих мест и улучшения уровня жизни. Думается, что, в конечном счете, достижение сформулированных таким образом целей микрофинансовой организации будет также способствовать повышению конкурентоспособности экономики России, ее диверсификации и поддержке малого и среднего предпринимательства.

Отметим, что мнение относительно «обширности» и обтекаемости целей Внешэкономбанка разделяется рядом ученых. Так, например, В. А. Вайпан пишет, что «формулировка целей Внешэкономбанка представляется нечеткой. Кроме того, в перечень общих целей банка… включены направления (сферы) его деятельности – осуществление инвестиционной, внешнеэкономической, страховой, консультационной и иной деятельности… Полагаем, что нечеткая формулировка целей Внешэкономбанка позволит обходить законодательные ограничения использования прибыли»[341].

Возвращаясь к ст. 3 Закона о банке развития, хотим обратить внимание, что Внешэкономбанк достигает обозначенных целей путем реализации проектов, направленных на развитие инфраструктуры, инноваций, особых экономических зон, защиту окружающей среды, на поддержку экспорта российских товаров, работ и услуг, а также на поддержку малого и среднего предпринимательства. Казалось бы, данная норма исчерпывающим образом зафиксировала сферы деятельности Внешэкономбанка. Между тем, в соответствии с п. 1 ст. 4 Закона о банке развития правовой статус и деятельность Внешэкономбанка регулируются, помимо данного закона, иными федеральными законами и принятыми на их основе нормативными правовыми актами Российской Федерации. Одним из таких актов является Меморандум о финансовой политике Внешэкономбанка, утверждаемый Правительством РФ, который устанавливает основные направления и показатели инвестиционной и финансовой деятельности Внешэкономбанка, количественные ограничения на привлечение заемных средств, лимиты, основные условия, порядок и сроки предоставления кредитов и займов, участия в уставном капитале хозяйственных обществ, выдачи гарантий (далее – Меморандум)[342]. В Меморандуме инвестиционные проекты ВЭба, во-первых, истолкованы расширительно, а, во-вторых, не имеют закрытого перечня. Для обеспечения наглядности воспроизведем ст. 6 Меморандума, в соответствии с которой основными направлениями инвестиционной деятельности Внешэкономбанка являются:

а) реализация инвестиционных проектов, направленных на устранение инфраструктурных ограничений экономического роста, включая развитие энергетической и транспортной инфраструктуры, инфраструктуры жилищно-коммунального хозяйства, а также туризма (выделено нами. – О. Т.);

б) реализация инвестиционных проектов, направленных на развития инноваций;

в) участие в реализации проектов, направленных на повышение эффективности использования природных ресурсов, охрану окружающей среды и улучшение экологической обстановки, а также проектов, направленных на повышение энергоэффективности (выделено нами – О. Т.)

г) участие в реализации проектов, направленных на развитие малого и среднего предпринимательства, посредством кредитования кредитных организаций и юридических лиц, осуществляющих поддержку малого и среднего предпринимательства;

д) поддержка экспорта сельскохозяйственной и промышленной продукции и услуг, в том числе в целях диверсификации национального экспорта;

е) организация страхования экспортных кредитов и инвестиций от предпринимательских и (или) политических рисков путем создания открытого акционерного общества и предоставления ему финансовой поддержки;

ж) реализация инвестиционных проектов, направленных на развитие территориальных кластеров (выделено нами – О. Т.);

з) реализация инвестиционных проектов, направленных на развитие монопрофильных муниципальных образований (выделено нами – О. Т.).

В исключительных случаях Внешэкономбанк в порядке и на условиях, определяемых решением наблюдательного совета Внешэкономбанка, может участвовать в реализации других инвестиционных проектов (выделено нами – О. Т.).

Сравнивая содержание ст. 6 Меморандума и ст. 3 Закона о банке развития нетрудно заметить, что Меморандум значительно расширил возможные виды проектов ВЭба. Не вдаваясь в полемичные вопросы о соотношении развития инфраструктуры с туризмом, территориальными кластерами, монопрофильными муниципальными образованиями; защиты окружающей среды с повышением энергоэффективности, скажем, что заложенная Меморандумом возможность осуществлять в исключительных случаях иные инвестиционные проекты, создает почву для «безбрежной» активности Внешэкономбанка.

Остановимся подробнее на анализе видов деятельности, осуществляемых Внешэкономбанком. Как следует из комментируемой статьи закона, Внешэкономбанк вправе осуществлять инвестиционную, внешнеэкономическую, страховую, консультационную и иные виды деятельности, предусмотренные Законом о банке развития. К иным видам, упоминаемым в Законе о банке развития можно отнести деятельность на рынке ценных бумаг и банковскую деятельность. По-видимому, для стимулирования этой деятельности введены нормы, выходящие за общие рамки действующего законодательства. Так, Внешэкономбанк выпускает облигации и иные ценные бумаги, в то время как такое право предоставлено лишь коммерческим организациям, да и то не всем. Внешэкономбанк осуществляет одновременно банковскую и страховую деятельность, которые для соответствующих организаций по общему правилу являются исключительными видами деятельности. Занимается Внешэкономбанк и страхованием экспортных кредитов, но не по закону «Об организации страхового дела в Российской Федерации»[343], а в порядке, устанавливаемом Правительством РФ и без получения лицензии.

Область нашего исследования, состоящая в выявлении «пересечений» деятельности субъектов банковской системы, требует специального анализа банковской компетенции Внешэкономбанка.

Итак, при выполнении своих функций Внешэкономбанк вправе осуществлять банковские операции, перечисленные в ч. 4 ст. 3 Закона о банке развития:

1) привлекать во вклады денежные средства юридических лиц, участвующих в реализации проектов Внешэкономбанка;

2) открывать и вести банковские счета юридических лиц, участвующих в реализации проектов Внешэкономбанка, корреспондентские счета в Банке России, кредитных организациях на территории России, иностранных банках и международных расчетно-клиринговых центрах;

3) размещать привлеченные средства от своего имени и за свой счет;

4) осуществлять расчеты по поручению юридических лиц, в том числе участвующих в реализации проектов Внешэкономбанка, включая банки-корреспонденты, по их банковским счетам;

5) осуществлять куплю-продажу иностранной валюты в наличной и безналичной формах;

6) осуществлять инкассацию денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов и кассовое обслуживание юридических лиц, участвующих в реализации проектов Внешэкономбанка;

7) выдавать банковские гарантии юридическим лицам, участвующим в реализации проектов Внешэкономбанка.

Таким образом, ч. 3 ст. 4 Закона о банке развития устанавливает закрытый перечень банковских операций, проводимых Внешэкономбанком. При этом в отличие от кредитных организаций, осуществляющих банковские операции в соответствии с лицензией, выдаваемой Банком России, Внешэкономбанк в изъятие этого правила получил право на осуществление банковских операций на основании Закона о банке развития.

Важно подчеркнуть, что согласно п. 1 ч. 4 ст. 3 Закона о банке развития Внешэкономбанк имеет право открывать и вести банковские счета юридическим лицам, участвующим в реализации проектов Внешэкономбанка. Буквальное толкование данной нормы позволяет заключить, что открыть счет во Внешэкономбанке может не всякое юридическое лицо, а лишь то, которое участвует в реализации его проектов. Вместе с тем п. 4 ч. 4 ст. 4 Закона предоставляет Внешэкономбанку право осуществлять расчеты по поручению юридических лиц, в том числе участвующих в реализации его проектов. Возникает закономерный вопрос: если отрыть во Внешэкономбанке счет может только юридическое лицо, участвующее в реализации его проектов, то по поручению каких иных лиц Внешэкономбанк вправе осуществлять расчеты? Полагаем, что указанная норма изложена некорректно, т. к. допускает возможность Внешэкономбанка оказывать посреднические услуги в расчетах любым юридическим лицам, что противоречит системному толкованию ч. 4 ст. 4 Закона о банке развития. Но, Внешэкономбанк, видимо считает иначе, т. к. в Тарифах комиссионного вознаграждения за услуги, предоставляемые юридическим лицам, размещенных на официальном сайте Внешэкономбанка, закрепляется, что услуги по открытию и ведению счета оказываются юридическим лицам, участвующим в реализации проектов Внешэкономбанка, юридическим лицам, счета которым открываются по решению органов управления Внешэкономбанка в соответствии с положениями внутренних нормативных документов Внешэкономбанка, а также в рамках выполнения Внешэкономбанком агентских функций[344]. Представляется, что, расширяя подобным образом перечень потенциальных клиентов для открытия счета, Внешэкономбанк вышел за пределы своих полномочий, установленных п. 1 ч. 4 ст. 3 Закона о банке развития.

Мы полагаем также, что противоречат Закону о банке развития и нормы Меморандума, предусматривающие, что Внешэкономбанк осуществляет банковские операции при реализации инвестиционных проектов, и управлении временно свободными денежными средствами (ликвидностью). Исходя из этого, можно предположить, что при наличии свободных денежных средств, Внешэкономбанк может, к примеру, выдать банковскую гарантию лицу, не участвующему в реализации инвестиционных проектов Внешэкономбанка.

Оценивая далее содержание полномочий Внешэкономбанка (закрепленных в п. п. 1—23 ч. 3 ст. 3 Закона о банке развития), следует заметить, что реализуя свои функции, Внешэкономбанк действует преимущественно как инвестор и кредитор. При этом в соответствии с Меморандумом Внешэкономбанк участвует в реализации инвестиционных проектов при условии, что такие проекты не являются убыточными. В связи с этим, представляется возможным сказать, что основная деятельность Внешэкономбанка является предпринимательской, направленной на получение прибыли, а Внешэкономбанк, по сути, – коммерческая организация. Год от года позиции ВЭБа укрепляются: по совокупности ключевых показателей Внешэкономбанк входит в тройку крупнейших российских банков; произошло становление группы Внешэкономбанка, которая состоит из банков, ориентированных на различные сферы рынка, лизинговой, инвестиционной и инжиниринговой компании. Имея, колоссальный источник фондирования и поддержку власти, эта группа создает конкуренцию крупнейшим российским хозяйствующим субъектам.

Аналогичного мнения придерживаются и другие ученые. А. Б. Целовальников, к примеру, пишет, что безоговорочное отнесение государственных корпораций к некоммерческим организациям вызывает некоторые вопросы. Если посмотреть на функции Внешэкономбанка, то они вполне соотносимы с целями деятельности любого коммерческого банка. При этом положения о том, что Внешэкономбанк действует в целях обеспечения повышения конкурентоспособности экономики РФ, ее диверсификации, стимулирования инвестиционной деятельности мало что меняют. По сути, это коммерческий банк, но очень крупный и наделенный определенными полномочиями и действующий в интересах РФ[345]. Солидарна с этой точкой зрения и В. Ю. Валявина, указывающая, что «перечень функций и банковских операций Внешэкономбанка не оставляет никаких сомнений относительно квалификации основной деятельности корпорации в качестве предпринимательской»[346].

Сложившаяся ситуация во многом предопределена недостатками общих положений о некоммерческих организациях, на которые регулярно указывается в литературе. Существующие ограничения на предпринимательскую деятельность некоммерческих организаций оцениваются как незначительные и позволяющие им принимать активное участие в хозяйственном обороте[347]. Отмечается, что отсутствие четких пределов для предпринимательской деятельности некоммерческих организаций приводит к тому, что многие из них, забыв о своем основном предназначении, направляют все усилия исключительно на получение прибыли[348]. Неоднократно подчеркивалось, что условия ограничения предпринимательской деятельности некоммерческих организаций не позволяют однозначно определить, где проходит граница между основными и неосновными целями деятельности некоммерческих организаций[349]. Более того, в некоторых случаях это просто невозможно, т. к. и цель извлечения прибыли, и основная общественно полезная цель некоммерческой организации могут находиться в равных пропорциях[350]. Об этом свидетельствуют и многочисленные примеры, когда суды, исследуя существо основных направлений деятельности некоммерческих организаций, приходят к выводу об их предпринимательском характере[351].

Итак, мы рассмотрели нормы действующего законодательства, регламентирующие деятельность Внешэкономбанка. Но этот анализ будет не полным, если мы не сопоставим компетенцию Внешэкономбанка с зарубежными банками развития. Быть может цели и полномочия Внешэкономбанка не выходят за рамки правоспособности подобных институтов?

Для поиска адекватных видов деятельности государственной корпорации, имеющей статус банка развития, можно обратиться к богатому зарубежному опыту. В качестве примера приведем цели Международного банка реконструкции и развития, определенные как:

– содействие реконструкции и развитию территорий государств-членов путем поощрения капиталовложений для производственных целей;

– поощрение частных иностранных капиталовложений и, в дополнение к частным инвестициям, если их трудно обеспечить, представление финансовых средств на цели производства;

– стимулирование долгосрочного сбалансированного роста и содействия поддержанию равновесия платежных балансов путем поощрения международных инвестиций для развития производственных ресурсов государств-членов Банка[352].

Функции группы Исламского банка развития состоят в участии путем финансирования проектов экономического и социального развития в странах-членах[353].

Цели Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР) изложены следующим образом: «Цель Банка состоит в том, чтобы, внося вклад в экономический прогресс и реконструкцию, содействовать переходу к открытой экономике, ориентированной на рынок, а также развитию частной и предпринимательской инициативы в странах Центральной и Восточной Европы, приверженных принципам многопартийной демократии, плюрализма и рыночной экономики и проводящих их в жизнь».

Представляет интерес и воспроизведение компетенции банков развития. К примеру, ЕБРР имеет право совершать в своей основной деятельности следующие операции:

1) Предоставление займов и кредитов, в том числе совместно с другими коммерческими банками и иными институтами;

2) Гарантирование размещения ценных бумаг (когда другие способы финансирования нецелесообразны);

3) Инвестиции в уставный капитал;

4) Выдача гарантий, а также финансовые консультации;

5) Размещение ресурсов специальных фондов;

6) Оказание так называемого технического содействия, т. е. консультации, аналитическая работа, проведение обучения.

В дополнение к этим полномочиям ЕБРР имеет право заимствовать средства, покупать и продавать на вторичном рынке ценные бумаги, осуществлять размещение ценных бумаг, заключать соглашение о сотрудничестве с любым субъектом или субъектами, осуществлять любые иные полномочия, которые могут быть необходимы или уместны для достижения целей или выполнения функций Банка.

Функции международных банков развития сходны с полномочиями региональных банков развития, таких как Азиатский банк развития, Африканский банк развития, Межамериканский банк развития[354]. Национальные банки развития также склонны придерживаться данного подхода:

– основной инструмент Японского банка развития – долгосрочное финансирование, Китайского банка развития – финансирование, Корейского банка развития – финансирование, поддержка, стимулирование;

– основные направления деятельности Канадского банка развития: долгосрочное проектное финансирование, кредиты на пополнение оборотных средств, венчурное финансирование, инвестиции в высокотехнологичные компании, выпуск долговых финансовых инструментов, гарантированных правительством Канады;

– приоритеты Бразильского банка развития: инвестиции в технологические инновации, развитие инфраструктуры, поддержка малого и среднего бизнеса, экспорта, содействие региональному развитию[355].

Изложенное позволяет заключить, что цели иностранных банков развития также изложены весьма обобщенно, в них обозначены принципиальные моменты, однако функции таких банков ограничиваются финансовыми аспектами, включая инвестиции, взаиморасчеты, деятельность на рынке ценных бумаг. Полагаем, что реализуемый ведущими зарубежными институтами развития подход может быть полезен и России.

Однако, возвращаясь к Внешэкономбанку, нельзя не упомянуть и тот факт, что его статус и деятельность подвергается частой и обоснованной критике[356], в связи с чем на повестку дня был вынесен вопрос об обоснованности существования Внешэкономбанка в форме некоммерческой организации. Но до сих пор широко обсуждающиеся предложения об акционировании Внешэкономбанка или его преобразовании в юридическое лицо публичного права так и не стали реальностью[357]. Выбор формы реорганизации Внешэкономбанка, тем более затруднителен, что мировая история банков развития (которых насчитывается около 750) не дает однозначный ответ на приоритетную форму, в которую может быть облачена деятельность данного института. Ведущие зарубежные институты развития создавались в форме и госкорпораций (Германия, Япония), и госпредприятий (Бразилия, Мексика), и госучреждений (Китай, Канада), и акционерных обществ со 100-процентным государственным участием (Южная Корея). В процессе эволюции банки развития стран Азии были преобразованы в акционерные общества, в отношении некоторых встал вопрос и о приватизации, а институты Америки и Европы сохранили статус государственных компаний. Однако, ни легализации института юридических лиц публичного права, ни принятие специального законодательного акта о государственных корпорациях не разрешит весь комплекс проблем, связанных с их деятельностью, поскольку юридическое лицо публичного права в перспективе – вид организаций, призванный объединить разнородных субъектов права (например, Банка России, государственных корпораций, государственных компаний). Следовательно, общие положения о юридических лицах публичного права в любом случае будут нуждаться в детализации применительно к отдельным видам, с тем, чтобы обеспечить достаточную специализацию правового регулирования. Это обосновывает необходимость параллельно с внедрением новой категории совершенствовать существующий Закон о банке развития.

На основании исследованной нами правоспособности Внешэкономбанка можно сделать несколько рекомендаций относительно гармонизации его статуса. Считаем, что проблемные аспекты предпринимательской деятельности Внешэкономбанка проистекают не из-за существовании его в статусе госкорпорации, а из-за объема предоставленной ему компетенции.

Основные направления деятельности государственной корпорации Внешэкономбанк (внешнеэкономическая, инвестиционная, страховая, банковская, деятельность на рынке ценных бумаг) являются предпринимательскими и представляют собой совмещение конфликтующих видов деятельности, осуществляемых вне пределов действующего правового регулирования. В настоящее время в мировой научной литературе существует тенденция по значительному ограничению допустимого объема предпринимательской деятельности некоммерческих организаций. Наглядным примером служит концепция Винфреда Мумменхофа, который обосновывает, что для организаций, осуществляющих предпринимательскую деятельность в отношении третьих лиц, необходимо учитывать специфику конкретной предпринимательской деятельности. Ведь если некоммерческая организация занимается несколькими видами деятельности, то для определения степени опасности они просто суммируются[358]. Исходя из международного опыта деятельности банков развития и некоммерческих организаций, полагаем целесообразным рассмотреть вопрос об исключении внешнеэкономической и страховой деятельности из компетенции Внешэкономбанка, а также распространить на него действующее законодательство в области лицензирования и контроля без исключений. Кроме того, считаем обоснованным обязать Внешэкономбанк:

– предоставлять информацию о деятельности кредитных организаций;

– соблюдать действующие правила при осуществлении банковских операций и сделок;

– обеспечить выполнение им требований устойчивости и финансовой надежности кредитных организаций, соблюдения иных обязательных требований и нормативов.

Системное толкование компетенции Внешэкономбанка в области банковской деятельности позволяет заключить, что она ограничена по субъектному составу: Внешэкономбанк вправе осуществлять установленные в ч. 4 ст. 4 банковские операции только с юридическими лицами, участвующими в реализации проектов Внешэкономбанка. Между тем, «творческое переосмысление» норм Закона о банке развития, сделанное в Меморандуме, Тарифах Внешэкономбанка позволяет ему открывать счета и осуществлять переводы денежных средств любым хозяйствующим субъектам. В то же время – открытие и ведение счетов юридических лиц – конститутивная операция банков. Внешэкономбанк, не являясь таковым, и созданный для достижения определенных целей в определенных сферах деятельности, не имеет функциональной потребности обслуживать рынок банковских услуг. Следовательно, отсутствие у Внешэкономбанка полномочий на обслуживание любых юридических лиц является одним из проявлений некоммерческого статуса Внешэкономбанка. В связи с этим, мы считаем, необходимым:

– привести в соответствие нормы Меморандума и Тарифов комиссионного вознаграждения Внешэкономбанка с Законом о банке развития в части изложения банковской компетенции;

– изложить п. 4 ч. 4 ст. 4 Закона о банке развития в следующей редакции: «осуществлять переводы денежных средств по поручению юридических лиц, участвующих в реализации его проектов».

Далее рассмотрим предпринимательскую деятельность международных организаций, действующих в форме банков с местопребыванием в г. Москва на примере Международного банка экономического сотрудничества и Международного инвестиционного банка. Как и другие международные организации МБЭС и МИБ являются субъектами и международного публичного, и частного права.

МБЭС учрежден в 1963 году по соглашению между правительствами Республики Болгария, Венгерской Республики, Монгольской Республики, Социалистической Республики Вьетнам, Республики Куба, Республики Польша, Российской Федерации, Румынии, Словацкой Республики и Чешской Республики с местопребыванием в г. Москва Российской Федерации. Цели МБЭС: содействие экономическому сотрудничеству и развитию народного хозяйства стран-членов и расширение их торговых и экономических связей с другими странами. К числу наиболее важных полномочий МБЭС можно отнести:

– открытие счетов банкам, предприятиям и организациям стран – членов Банка, международным хозяйственным организациям, совместным предприятиям, а также другим юридическим и физическим лицам и осуществление расчетов по этим счетам;

– принятие и размещение средств в свободно конвертируемой валюте, а также в национальных валютах стран-членов;

– выпуск чеков в свободно конвертируемой валюте, а также в национальной валюте, совершение операций с этими чеками;

– выдача гарантий по денежным обязательствам банков стран-членов, других юридических, а также физических лиц;

– предоставление и получение кредитов и займов в свободно конвертируемых и других валютах на основе соглашений, заключаемых с банками, предприятиями и другими организациями и учреждениями стран членов и стран – нечленов Банка, осуществление депозитных, арбитражных, вексельных, гарантийных, расчетных и других операций принятых в международной банковской практике в этих валютах, а также операций с золотом[359].

Как явствует из содержания приведенных норм основная деятельность МБЭС является предпринимательской и заключается в осуществлении банковских операций, принятых в международной банковской практике. Приоритетное направление – переводы денежных средств. В п. «б» ч. 2 ст. 2 Устава особо оговаривается право МБЭС приобретать и отчуждать имущество, что по общему правилу запрещено для российских кредитных организаций.

Деятельность Международного инвестиционного банка[360] направлена на содействие развития экономик стран-членов и их взаимных экономических связей на рыночной основе, осуществлению структурных преобразований их экономик и включению стран-членов в систему мирового хозяйства. МИБ может осуществлять все принятые в международной банковской практике операции, соответствующие целям банка, а также заниматься торговлей недвижимостью[361]. Основной задачей МИБ является предоставление кредитов на коммерческих принципах для осуществления совместных институционных проектов и программ развития несколькими заинтересованными членами Банка, а также для осуществления мероприятий, связанных с участием членов Банка в мирохозяйственных связях, и другие цели, устанавливаемые Советом Банка и соответствующие задачам Банка[362].

Как доказывает П. К. Лебедева, осуществление предпринимательской деятельности и извлечение прибыли – необходимое условие создания и неотъемлемый атрибут деятельности многих международных финансовых организаций. Это положение не противоречит международному публично-правовому статусу банков при том условии, что извлечение прибыли является промежуточной, вторичной целью, а основная цель международной организации лежит в сфере международных отношений, носит публичный характер. Международные банки, не являясь коммерческими банками, не имеют цели осуществлять определенные виды деятельности, которые являются обычными банковскими операциями, что отражает их международно-правовое положение. Подтверждает свои умозаключения П. К. Лебедева на примере наиболее современного международного института – Европейского банка реконструкции и развития, который не вправе вести прием депозитов, осуществлять денежные платежи и расчеты[363].

По-видимому, международный опыт и наработки науки не учитывались при делегировании полномочий международным организациям МБЭС и МИБ, которые фактически полностью заменяют собой коммерческие банки. В результате произошло то, что можно назвать «гибридизацией» институтов, и что отрицательным образом сказалось на деятельности данных организаций. Последнюю оценивают как неэффективную, дублирующую друга, не обладающую выраженной миссией[364]. В связи с этим, появилась концепция преобразования МБЭС и МИБ в единый банк развития. Предполагается, что объединившись, оба банка расширят сферы деятельности, активизируют инвестиционную политику, сократят издержки. Принципиальное согласие стран участниц получено, однако пока нет понимания на основе какого банка произойдет объединение. Кроме того, предстоит решить ряд серьезных юридических проблем. Для России, которая в обоих банках является мажоритарным акционером, создание объединенного банка выгодно с точки зрения выхода на рынки банковских услуг Восточной Европы. На локальном уровне новый банк вполне может конкурировать с международными финансовыми институтами.

Подведем промежуточные выводы. Несмотря на то, что банковское законодательство не предусматривает никаких исключений относительно запрета использовать в своем наименовании слово «банк», в действительности в России действуют международные организации в форме банков, а также государственная корпорация «Внешэкономбанк», наименование которых содержит слово «банк». Более того, оценивая компетенцию этих организаций, мы можем заключить, что они имеют право (хотя и с некоторыми ограничениями) осуществлять конститутивные операции банков: привлечение денежных средств клиентов, размещение их от своего имени и за свой счет, а также открытие и ведение клиентских счетов. Таким образом, в России осуществлять банковские операции могут не только кредитные организации, но и квазибанки, которые не имеют банковской лицензии и не поднадзорны Банку России. Отсутствие общих подходов к созданию и функционированию квазибанков вызывают серьезные опасения за результаты их деятельности, создает условия для неравной конкуренции, а также приводит к правовым коллизиям. Представляется, что банковская деятельность – это прерогатива исключительно коммерческих банков. Наделять иные организации правом в полном объеме осуществлять банковские операции – нецелесообразно. В связи с этим, мы полагаем, что квазибанки должны иметь ограниченную банковскую компетенцию, четко очерченную целями и предметом их деятельности. Кроме того, исходя из международного опыта деятельности банков развития и некоммерческих организаций, полагаем целесообразным распространить на квазибанки действующее законодательство в области банковского надзора без исключений, а также обязать их:

– предоставлять информацию о деятельности кредитных организаций;

– соблюдать действующие правила при осуществлении банковских операций и сделок.

Представляется также необходимым, дополнить Закон о банках нормой, о том, что «осуществлять одну или несколько из предусмотренных в законе банковских операций без лицензии Банка России могут иные не являющиеся кредитными организации. Допустимые сочетания банковских операций для таких организаций устанавливаются нормативным правовым актом об их деятельности».

§ 2. Предпринимательская деятельность

квазибанковских кредитных организаций

Как следует из названия этого вида квазибанковских организаций они осуществляют свою деятельность в кредитном секторе. В литературе квазибанковские организации данного вида (к которым относят микрофинансовые организации, кредитные кооперативы, ломбарды, лизинговые, факторинговые компании) получили название микрофинансовых организаций, т. е. организаций, специализирующихся на предоставлении займов и иных финансовых услуг незначительного размера определенным целевым группам клиентов (главным образом малым предприятиям и индивидуальным предпринимателям)[365]. Не претендуя на то, чтобы критиковать этот, в общем-то, устоявшийся термин, в настоящей работе мы все же ограничим его использование по двум весомым соображениям. Во-первых, в соответствии с Федеральным законом от 2 июля 2010 года № 151-ФЗ «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»[366] (далее Закон о микрофинансовой деятельности) микрофинансовой называется организация, зарегистрированная в форме фонда, автономной некоммерческой организации, учреждения (за исключением бюджетного учреждения), некоммерческого партнерства, хозяйственного общества или товарищества, осуществляющая микрофинансовую деятельность и внесенная в государственный реестр микрофинансовых организаций в порядке, установленном данным законом. Таким образом, с точки зрения закона, круг микрофинансовых организаций ограничен. Во-вторых, согласно ч. 3 ст. 3 названного закона, микрофинансированием могут заниматься и банки, и небанковские депозитно-кредитные организации, и другие юридические лица, поэтому неверно связывать этот вид деятельности исключительно с микрофинансовыми организациями. Микрофинансирование, как отдельное направление деятельности, проходит сквозной линией через различные виды субъектов банковской системы. В связи с этим использование обобщающей категории «квазибанковские кредитные организации» видится нам предпочтительным.

Характеризуя деятельность квазибанковских кредитных организаций, прежде всего, необходимо сказать о легальной возможности, позволяющей им предоставлять своим клиентам денежные средства и ее отличии от аналогичной деятельности банков. Как указано в п. п. 1, 2 ч. 1 ст. 5 Закона о банках размещение привлеченных во вклады и на банковские счета денежных средств физических и юридических лиц от своего имени и за свой счет является банковской операцией. Означает ли это, что подобную операцию запрещено осуществлять другим субъектам хозяйственного оборота? Российское законодательство не содержит четких критериев для разграничения кредитного договора и договора денежного займа за исключением субъектного состава. При этом деятельность по предоставлению кредитов может осуществляться только на основании лицензии и под контролем Банка России, а деятельность по предоставлению денежных займов таким ограничениям не подвергается. Банк России в своем Письме от 2 февраля 2005 г. № 06-33-2/482[367] указывает, что законодательство не относит деятельность по предоставлению займов исключительно к банковской деятельности и не ограничивает состав субъектов договора займа, поэтому организации, не являющиеся кредитными, вправе осуществлять указанную деятельность без банковской лицензии. Аналогичное мнение высказывается и судебными органами. Так, в 2009 году арбитражный суд в одном из дел указал, что «деятельность по предоставлению займов не является банковской операцией, требующей наличия специальной лицензии»[368]. Подобные трактовки позволяют предположить, что квазибанковские организации имеют возможность беспрепятственно предоставлять своим клиентам денежные средства на основании договора займа. Однако, этот вывод, несколько преждевременен, ибо в своем письме Банк России ничего не говорит об источнике происхождения денежных средств, могущих выступать предметом договора займа. Как полагают некоторые видные ученые, например, М. И. Брагинский и В. В. Витрянский, видообразующим признаком кредитного договора как отдельного вида договора займа выступает то обстоятельство, что, по сути, имеет место сделка по распоряжению привлеченными денежными средствами[369]. Л. Г. Ефимова также считает, что право использовать в качестве займов привлеченные средства монопольно принадлежит банкам[370]. Оценивая высказанную позицию, мы полагаем, что она нуждается в некоторой корректировке. В соответствии с п. п. 1, 2 ч. 1 ст. 5 Закона о банках, п. 2 ст. 845 ГК РФ кредитные организации имеют право размещать от своего имени и за свой счет не просто привлеченные денежные средства, но денежные средства, привлеченные во вклады и на банковские счета. Анализ данных норм, позволяет заключить, что именно это право и осуществляют исключительно банки. Остальная часть хозяйствующих субъектов строит свою деятельность в большей степени за счет собственных средств, которые вправе использоваться и в качестве займа. Вместе с тем, отдельные организации имеют возможность предоставлять займы и привлеченными денежными средствами, в виду чего мы причисляем их к квазибанковским кредитным организациям. Это убеждение зиждется на основе норм права: к примеру, основными источниками займов, которые предоставляются членам кредитного потребительского кооператива являются паевые и иные взносы членов кредитного кооператива (пайщиков), а также привлеченные средства, т. е. денежные средства, полученные кредитным кооперативом от членов кредитного кооператива (пайщиков) на основании договоров займа, иных договоров, предусмотренных Федеральным законом от 18 июля 2009 года № 190-ФЗ «О кредитной кооперации»[371] (далее – Закон о кредитной кооперации), а также денежные средства, полученные кредитным кооперативом от юридических лиц, не являющихся членами кредитного кооператива (пайщиками), на основании договора займа или кредита (п. 21 ч. 3 ст. 1, ч. 1 ст. 4, ст. 25). Пункт 4 ч. 1 ст. 9 Закона о микрофинансовой деятельности предоставляет микрофинансовым организациям право привлекать денежные средства в виде займов и (или) кредитов, добровольных благотворительных взносов и пожертвований, а также в иных не запрещенных федеральными законами формах с учетом ограничений, установленных п. 1 ст. 12 данного закона. Ограничений по привлечению микрофинансовыми организациями денежных средств от юридических лиц не предусматриваются. Также не предусматривается ограничений по распоряжению микрофинансовыми организациями привлеченными денежными средствами. Поэтому микрофинансовые организации вправе осуществлять микрофинансовую деятельность, используя для этой цели названные денежные средства. Таким образом, логично заключить, что банки для целей кредитования вправе использовать денежные средства, привлеченные во вклады и на банковские счета, а квазибанковские кредитные организации вправе передавать по договорам займа денежные средства, привлеченные по иным законным основаниям. Иные юридические лица использовать для целей предоставления денежных займов привлеченные денежные средства не могут, что подтверждается судебной практикой. Так, в Постановлении ФАС Уральского округа от 04.08.2003 г. № Ф09-2036/03-ГК сделан вывод, что деятельность общества по выпуску векселей не под конкретные хозяйственные сделки, а с целью привлечения денежных средств на условиях возвратности, платности и срочности неопределенного круга лиц, с целью их дальнейшего размещения по договорам займа от своего имени и за свой счет по своему содержанию и правовой природе соответствует отношениям, возникающим из договора банковского вклада, поэтому в обязательном порядке требуется ее лицензирование[372].

Суммируя вышеизложенное, мы можем заключить, что основной вид деятельности квазибанковских кредитных организаций заключается в систематическом предоставлении денежных займов за счет привлеченных и собственных средств. Опираясь на этот вывод, мы можем решить проблему отнесения работающих в кредитном секторе организаций к субъектам банковской системы. Как говорилось ранее, Л. Г. Ефимова к неформальным кредитным организациям причисляет микрофинансовые организации, разнообразные кооперативы, лизинговые компании и ломбарды[373]. С. В. Пыхтин включает в нижний уровень банковской системы микрофинансовые организации, кредитные потребительские кооперативы и ломбарды[374]. Д. Г. Алексеева считает необходимым включить в банковскую систему и факторинговые компании, деятельность которых «встроена» в рынок банковских услуг»[375]. О. М. Иванов к профессиональным кредиторам (займодавцам) помимо кредитных организаций относит микрофинансовые организации, кредитные кооперативы и ломбарды[376].

Более того, Законом о потребительском кредите кредитные организации, микрофинансовые организации, кредитные и сельскохозяйственные кооперативы, а также ломбарды объедены в одну категорию субъектов, осуществляющих «профессиональную деятельность по предоставлению потребительских займов». При этом, под профессиональной деятельностью по предоставлению потребительских займов понимается – деятельность юридического лица или индивидуального предпринимателя по предоставлению потребительских займов в денежной форме, осуществляемая за счет систематически привлекаемых на возвратной и платной основе денежных средств и (или) осуществляемая не менее чем четыре раза в течение одного года (кроме займов, предоставляемых работодателем работнику, и иных случаев, предусмотренных федеральным законом).

Автор полагает, что не все названные организации, являются квазибанковскими. Микрофинансовые организации и кредитные кооперативы, как имеющие право привлекать на возвратной и платной основе денежные средства для их последующего размещения от своего имени и за свой счет, надлежит отнести к этой категории. Что же касается ломбардной, лизинговой и факторинговой деятельности, то, на наш взгляд, эти виды деятельности не являются квазибанковскими. В обоснование этой позиции, приведем следующие доводы.

В соответствии с п.1 ст. 2 Федерального закона от 19 июля 2007 г. № 196-ФЗ «О ломбардах»[377] ломбард – юридическое лицо – специализированная коммерческая организация, основными видами деятельности которой являются предоставление краткосрочных займов гражданам и хранение вещей. Заниматься какой-либо иной предпринимательской деятельностью, кроме представления краткосрочных займов гражданам, хранения вещей, а также оказания консультационных и информационных услуг ломбардам запрещено (п. 4 ст. 2). Цитируемые нормы показывают, что ломбард не вправе осуществлять кредитование граждан за счет привлеченных денежных средств, в связи с чем, его деятельность не носит характер квазибанковской. Данный вывод нашел поддержку в судебной практике. Так, в Постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05 июля 2010 г. № 15АП-5120/2010 указывается, что основным видом деятельности ломбарда является предоставление (а не получение) краткосрочных займов гражданам, поэтому получение ломбардом займов у физических лиц не может быть обусловлено характером его хозяйственной деятельности[378].

Стремление законодательных органов включить в правовое поле деятельность ломбардов по предоставлению потребительских займов, заслуживает поддержки. Вместе с тем, нормативное объединение отдельных кредиторов, не должно приводить к их механическому включению в число субъектов банковской системы. Ломбард, не имея возможности привлекать денежные средства, не осуществляет банковских операций и не принимает на себя традиционные риски кредитных организаций.

Что же касается лизинговой и факторинговой деятельности, то, на наш взгляд, эти виды деятельности тоже не являются квазибанковскими.

Деятельность финансовых агентов (факторов) заключается в передаче клиентам денежных средств в счет денежного требования клиента к третьему лицу, вытекающего из предоставления клиентом товаров, выполнения им работ или оказания услуг третьему лицу. Финансовые агенты (за исключением кредитных организаций) не наделены специальным правом привлекать денежные средства физических и юридических лиц для осуществления факторинговой деятельности.

Лизинговая деятельность представляет собой вид инвестиционной деятельности по приобретению имущества и передаче его в лизинг (ст. 2 Федерального закона от 29 октября 1998 г. № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге))[379]. Руководствуясь п. 4 ст. 5. данного закона, лизинговые компании имеют право привлекать средства юридических и (или) физических лиц (резидентов Российской Федерации и нерезидентов Российской Федерации) для осуществления лизинговой деятельности. При этом предметом лизинга могут быть любые непотребляемые вещи, в том числе предприятия и другие имущественные комплексы, здания, сооружения, оборудование, транспортные средства и другое движимое и недвижимое имущество. В отличие от предмета лизинга, предметом кредитного договора могут быть только денежные средства, в виду чего, мы также не находим у лизинговых компаний признаков квазибанковской деятельности.

Итак, по указанным причинам нельзя сделать вывод о том, что лизинговые, факторинговые компании и ломбарды осуществляют квазибанковскую деятельность, и соответственно, о том, что они являются частью банковской системы России. Косвенными признаками, доказывающими отсутствие квазибанковской деятельности у названных субъектов является отсутствие необходимости формирования ими резервов на возможные потери по ссудам и передачи информации о заемщиках в бюро кредитных историй. В связи с чем, мы можем сосредоточить свое внимание на анализе деятельности микрофинансовых организаций и кредитных кооперативов.

Предпринимательская деятельность

микрофинансовых организаций

Микрофинансовые организации в мире сейчас находятся в стадии быстрого роста, изменений в регулировании, жесткой конкуренции. Правовая регламентация их деятельности в России не осуществлялось, пока 2 июля 2010 г. не был принят Закон о микрофинансовой деятельности. С началом его работы в государственный реестр микрофинансовых организаций вошли различные коммерческие и некоммерческие организации, в своем большинстве осуществляющие программы поддержки предпринимательства. По состоянию на 20 января 2014 г. в государственный реестр микрофинансовых организаций включено 4612 юридических лиц[380].

Регулирование деятельности микрофинансовых организаций осуществляется Банком России и саморегулируемыми организациями микрофинансовых организаций.

Микрофинансовые организации имеют определенную целевую аудиторию. Значительная часть их клиентов является действующими микропредприятими, меньшая – стартапы, безработные и бедные слои населения. Это свидетельствует о том, что микрофинансирование в России открывает доступ к денежным ресурсам для предприятий и граждан, которые в силу разных причин не могут воспользоваться банковскими услугами.

Согласно п. 2 ч. 1 ст. 2 Закона о микрофинансовой деятельности для получения статуса микрофинансовой организации юридическому лицу необходимо соответствовать совокупности трех условий:

– иметь организационно-правовую форму фонда, автономной некоммерческой организации, учреждения (за исключением бюджетного учреждения), некоммерческого партнерства, хозяйственного общества или товарищества;

– быть внесенным в государственный реестр микрофинансовых организаций в установленном порядке;

– осуществлять микрофинансовую деятельность.

Государственная регистрация микрофинансовых организаций существует и в других государствах. Отметим, что единой концепции надзора и контроля за микрофинансовыми организациями, универсальной для всех стран нет; по-разному каждое государство решает и вопрос о выборе уполномоченного органа. Например, в Азербайджане уполномоченным органом по лицензированию, регулированию и контролю за всеми типами финансовых учреждений, включая банки, кредитные союзы и небанковские кредитные организации является Центральный банк, в Монголии деятельность всех финансовых учреждений, кроме банков контролирует Комиссия по финансовому регулированию, в Казахстане мониторинг микрокредитных организаций осуществляет Государственное агентство по статистике, а надзор – Министерство государственных доходов. Активно вовлекаться в решение данного вопроса стал также Базельский комитет по банковскому надзору. Сравнительно недавно комитет выпустил документ «Микрофинансовая деятельность и ключевые принципы банковского надзора», в котором говорится, что регулирование и надзор небанковских организаций, мобилизующих депозиты от населения, должны применяться соразмерно типам и масштабам этих организаций. В нем также указывается, что надзор со стороны официального органа может расширить доступ к финансовым услугам вследствие повышения доверия населения к микрофинансовым организациям, совершенствования их операционных стандартов и создания равных условий для банков и других финансовых организаций[381].

Ограничения на совмещение микрофинансовой деятельности с иной деятельностью установлены в ст. 12 Закона о микрофинансовой деятельности и состоят в запрете микрофинансовой организации осуществлять любые виды профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг.

В соответствии с Законом о микрофинансовой деятельности микрофинансовые организации осуществляют микрофинансирование, под которым понимается деятельность по предоставлению микрозаймов. (п. 1 ч. 1 ст. 2). В свою очередь п. 3 ч. 1 ст. 2 содержит определение микрозайма, каковым является заем, предоставляемый заимодавцем заемщику на условиях, предусмотренных договором займа, в сумме, не превышающей один миллион рублей. Подобное определение представляет собой узкую трактовку микрофинансирования, т. к. в мировом масштабе микрофинансирование вышло далеко за рамки микрозайма и включает в себя также прием депозитов и другие финансовые услуги, (как, например, денежные переводы, страхование) для предпринимателей и потребителей с низким уровнем доходов. В программном документе «Микрофинансирование в России» (ТАСИС, СМЕРУС, 90803, апрель 2001) приводится такое определение: «Микрофинансирование – вид деятельности, связанный с оказанием услуг микропредприятиям». Азиатский банк развития конкретизирует, что микрофинансирование представляет собой предоставление широкого спектра финансовых услуг, таких как займы, депозиты, расчетно-кассовое обслуживание, страхование и др., для домохозяйств и предприятий низким уровнем дохода[382]. Известный исследователь рынка микрофинансирования в России М. Мамута понимает под микрофинансированием деятельность юридических лиц и индивидуальных предпринимателей по предоставлению займов, а также кредитов и иных финансовых услуг на сумму не более 1 млн. рублей субъектам малого бизнеса и физическим лицам[383]. Более широкий подход к понятию микрофинансирования можно встретить и в законодательных актах иностранных государств: в частности ч.1 ст. 7 Закона Республики Молдова № 280-XV от 22 июля 2004 г. «О микрофинансовых организациях» закрепила, что микрофинансирование – постоянная экономическая деятельность микрофинансовой организации, заключающаяся в оказании следующих финансовых услуг: предоставление займов и управлении ими, гарантировании займов и банковских кредитов, осуществлении инвестиций, долевых вложений[384].

Акцентируем внимание на том, что, несмотря на узкое изложение понятия микрофинансирование, российский законодатель в то же время в п. п. 3, 4 ч. 1 ст. 9 закона установил следующие права микрофинансовой организации:

– привлекать денежные средств виде займов и (или кредитов), добровольных благотворительных взносов и пожертвований, а также в иных не запрещенных законах формах, с учетом установленных ограничений;

– осуществлять наряду с микрофинансовой деятельностью иную деятельность с учетом установленных ограничений, в том числе выдавать иные займы и оказывать иные услуги.

Таким образом, нормы Закона о микрофинансовой деятельности позволяют таковым с учетом установленных ограничений предоставлять микрозаймы, привлекать депозиты и осуществлять иную деятельность. Более того, мы полагаем, что именно возможность привлечения денежных средств на определенных законом условиях, является тем ключевым признаком, который отличает микрофинансовых организаций от иных юридических лиц, занимающихся микрофинансированием

и, если бы, они не имели подобного права, необходимость принятия специального закона, регламентирующего их статус, не была бы столь очевидна. Существует единодушное мнение западных специалистов, что деятельность занимающихся микрофинансированием юридических лиц, должна подвергаться регулированию и надзору с момента, когда такое лицо начинает привлекать депозиты[385].

Итак, предоставление микрозаймов – важнейшая, но не единственная составляющая микрофинансирования. Согласно законам логики деление понятий по объему предполагает родовидовые отношения между ними. Для понятия микрозайм родовым понятием является понятие микрофинансирование, объем которого включает в себя объем понятия микрозайм, причем признаки родового понятия микрофинансирования (определенная целевая аудитория, незначительность размера финансовой услуги) переходят ко всем его видам[386]. Трактуя нормы Закона о микрофинансовой деятельности в совокупности (а также принимая во внимание практику и мировые тенденции), мы полагаем, что предпринимательская деятельность юридических лиц, имеющих статус микрофинансовой организации, заключается в самостоятельном, осуществляемом на свой риск и направленном на получение прибыли предоставлении микрозаймов, а также привлечении денежных средств и оказании иных слуг с учетом установленных ограничений. Предпринимательская деятельность микрофинансовых организаций может осуществляться как с целью извлечения прибыли, так и с иными целями, установленными в уставах некоммерческих микрофинансовых организаций.

Опираясь на этот вывод, рассмотрим подробно направления деятельности микрофинансовых организаций.

Важнейший вид деятельности микрофинансовых организаций – предоставление микрозаймов, предельный размер которых не должен превышать 1 млн. руб. Установленный законодателем размер суммы микрозайма по сегодняшним меркам – оптимальная сумма для начала микро и малого бизнеса в России. Российский порог микрозайма соответствует мировой практике. Согласно рекомендации Организации объединенных наций (ООН) максимальная сумма микрозайма не должна превышать 300 % ВВП на душу населения. Соответственно, в разных странах показатели микрозайма разные. В России в 2008 году ВВП на душу населения составлял примерно 12,5 тысячи долларов, 300 % – это приблизительно 37,5 тысяч долларов. В то время это было чуть меньше миллиона рублей, сейчас – чуть больше, но, тем не менее, с точки зрения международной практики, числовой порог российского микрозайма адекватный[387].

Почти во всех странах, развивающих микрофинансирование, применяются определенные ограничения в отношении предоставления микрозаймов. Эти ограничения возникают в многообразных формах, и в первую очередь они являются средством ограничения концентрации риска. В России помимо ограничения по размеру микрозайма, которое также является средством стимулирования микрофинансовых организаций оказывать услуги своему целевому сегменту рынка, микрофинансовая организация также не вправе выдавать займы в иностранной валюте и в одностороннем порядке изменять процентные ставки и (или) порядок их определения. Микрофинансовая организация должна формировать резервы на возможные потери по займам. Кроме того, микрофинансовая организация обязана:

1) предоставить лицу, подавшему заявку на предоставление микрозайма, полную и достоверную информацию о порядке и об условиях предоставления микрозайма, о его правах и обязанностях, связанных с получением микрозайма;

2) разместить копию правил предоставления микрозаймов в месте, доступном для обозрения и ознакомления с ними любого заинтересованного лица, и в сети Интернет;

3) проинформировать лицо, подавшее заявку на предоставление микрозайма, до получения им микрозайма об условиях договора микрозайма, о возможности и порядке изменения его условий по инициативе микрофинансовой организации и заемщика, о перечне и размере всех платежей, связанных с получением, обслуживанием и возвратом микрозайма, а также с нарушением условий договора микрозайма;

4) гарантировать соблюдение тайны об операциях своих заемщиков, а также об иных сведениях, устанавливаемых микрофинансовой организацией, за исключением случаев, установленных федеральными законами;

5) раскрывать неограниченному кругу лиц информацию о лицах, оказывающих существенное (прямое или косвенное) влияние на решения, принимаемые органами управления микрофинансовой организации, в порядке, установленном учредительными документами;

6) нести иные обязанности в соответствии с федеральными законами, иными нормативными правовыми актами, нормативными актами Банка России, учредительными документами и условиями заключенных договоров микрозайма.

Микрозаймы в зависимости от категорий заемщиков можно классифицировать на микрозаймы для малого и среднего предпринимательства и потребительские микрозаймы. Последние занимают в структуре микрофинансовой отрасли особое место. Несмотря на то, что оно составляет не более 40 % от общего объема отечественного рынка, именно на микрофинансировании потребителей специализируется не менее половины микрофинансовых организаций, зарегистрированных в реестре[388]. В данном виде следует особо выделить «займы до зарплаты», отличительными чертами которых являются небольшая сумма займа (от 2 до 45 тыс. руб.), краткий срок (от 3 дней до 2 месяцев) и высокая процентная ставка (1–2 % в день, что соответствует 365–730 % годовых). Столь высокая процентная ставка «займов до зарплаты», объясняется, прежде всего, высоким риском, связанным с упрощенным порядком выдачи таких кредитов – отсутствием обеспечения и документов, подтверждающих доходы физического лица, что несет в себе угрозу невозврата займов, а также низким уровнем финансовой грамотности потребителей. При этом средневзвешенная ставка на рынке микрокредитования без учета «займов до зарплаты» составляет на 1 января 2012 г. 27,9 % годовых. Изначально законодательство о микрофинансировании не предполагало его использование в отношении «займов до зарплаты», оно не учло в должной мере его специфику[389]. В связи с этим, Закон о потребительском кредите поможет снизить риски в секторе микрофинансирования и повысит степень информированности и защиты заемщиков.

Специальные возможности получения займов от физических лиц для микрофинансовых организаций предусмотрены в п. 4 ч. 1 ст. 9 и п. 1 ст. 12 Закона о микрофинансовой деятельности. В соответствии с ними микрофинансовые организации могут получать займы от своих учредителей, а также от любых граждан, если размер такого займа превышает 1,5 млн. рублей и более, при условии, что сумма основного долга микрофинансовой организации перед таким займодавцем не должна составлять менее одного миллиона пятисот тысяч рублей в течение всего срока действия указанного договора.

Ограничения по привлечению микрофинансовыми организациями денежных средств от юридических лиц не предусмотрены. Поэтому микрофинансовые организации вправе привлекать денежные средства от юридических лиц на основании и в формах, которые предусмотрены действующим законодательством Российской Федерации. Для микрофинансовых организаций, привлекающих денежные средства физических и юридических в виде займов, устанавливаются нормативы достаточности собственных средств и ликвидности[390].

Приведенные нормы демонстрируют, что деятельность микрофинансовых организаций по привлечению денежных средств физических лиц носит ограниченный характер. Фактически, в роли физического лица – займодавца может выступать только клиент с высоким уровнем дохода, не боящийся рискованный вложений, т. к. микрофинансовые организации не входят в систему обязательного страхования вкладов. Таким образом, микрофинансовые организации вынуждены осуществлять деятельность по представлению микрозаймов в большей степени за счет собственных средств. В целях снижения дефицита доступных источников финансирования микрофинансовых организаций законодатель пошел на некоторые послабления. Например, Федеральным законом от 21 декабря 2013 года[391] микрофинансовые организации наделены правом привлекать денежные средства физических лиц, приобретающих облигации микрофинансовой организации номинальной стоимостью более одного миллиона пятисот тысяч рублей каждая, а также физических лиц, являющихся квалифицированными инвесторами в соответствии с законодательством о рынке ценных бумаг и приобретающих облигации микрофинансовой организации, предназначенные для квалифицированных инвесторов.

В целом, оценивая новеллу положительно, мы полагаем, что она не сможет кардинально преломить ситуацию. На наш взгляд, к решению данной проблемы следует подходить комплексно и поэтапно. Прежде всего, привлечению потенциальных займодателей микрофинансовых организаций может способствовать гарантированность возврата суммы займа. На сегодняшний день микрофинансовые организации не включены подобно банкам в обязательную систему страхования вкладов. Однако потребность в страховании своих продуктов они, несомненно, имеют. Частично эта потребность покрывается за счет реализации микрофинансовыми организациями права страховать возникающие в их деятельности риски, в том числе риски ответственности за нарушение договора, в обществах взаимного страхования и страховых организациях, за исключением страховых организаций, в которых микрофинансовая организация является учредителем (участником, акционером) (п. 1 ст. 13 Закона). Взаимная форма страхования хорошо подходит для страхования новых, плохо изученных рисков, но низкий уровень осведомленности заемщиков об этом виде страхования, диспозитивный характер применения нормы п. 1 ст. 13 Закона о микрофинансовой деятельности снижает ее эффективность. Достаточность страховой защиты, по нашему мнению, возможно, достичь путем закрепления в Законе о микрофинансовой деятельности обязанности микрофинансовых организаций страховать ответственность за нарушение обязательств по договорам займа перед заемщиками – физическими лицами и размещать информацию о страховании в доступных для заемщиков помещениях микрофинансовой организации.

Нельзя не сказать и о том, что Закон о микрофинансовой деятельности фактически лишил займодавцев микрофинансовых организаций права на сохранение тайны об их операциях, т. к. согласно п. 4 ч. 2 ст. 9 микрофинансовая организация гарантирует лишь соблюдение тайны об операциях своих заемщиков. Конечно, микрофинансовая организация может соблюдать тайну об операциях своих займодавцев по собственной инициативе, однако, для упрочнения статуса займодавца целесообразно закрепить за микрофинансовыми организациями обязанность гарантировать соблюдение тайны об операциях своих заемщиков и займодавцев.

Прорывом в области микрофинансирования может стать либерализация условий привлечения микрофинансовыми организациями денежных средств от физических лиц. Речь идет о снижении или отмене количественного ограничения минимально возможной суммы займа от физического лица в полтора миллиона рублей. Ограниченные источники доходов микрофинансовых организаций при высокорисковом характере деятельности влекут за собой высокую финансовую уязвимость подобного рода организаций. Проводя параллели с легальным банковским сектором, нетрудно заметить, что объем компетенции микрофинансовых организаций наиболее близок к небанковским депозитно-кредитным организациям. Однако разительные отличия между ними состоят в объеме пруденциального регулирования, что создает возможность стремительного развития микрофинансовых организаций, но приводит НДКО к вымиранию. Учитывая вектор изменений надзора за микрофинансовыми организациями, их дальнейший рост вызывает обоснованные сомнения. Вполне вероятно, что микрофинансовые организации в самом ближайшем будущем почувствуют бремя финансового надзора со стороны Банка России вкупе с новыми нормативами, в результате чего дефицит источников их финансирования станет ощутимей. Итак, вопрос заключается в следующем: продолжать ли работать по действующему законодательству или создать новое регуляторное «окно» с более высоким требованием к уставному капиталу, которые смогут соблюсти сильные микрофинансовые организации, что позволит им полноценно осуществлять деятельность по привлечению депозитов? Учитывая фактический провал развития рынка микрофинансирования посредством НДКО, России стоит рассмотреть возможность расширения депозитной деятельности микрофинансовых организаций. Здесь можно принять во внимание и опыт зарубежных стран, чьи аналитики отмечают, что включение в работу микрофинансовых организаций деятельности по приему депозитов не представляет собой внутреннего риска для банковской системы. В мире существует все возрастающая тенденция и консенсус в отношении дальнейшей оптимизации законодательства в сторону создания правовой оболочки для микрофинансовых организаций, осуществляющих депозитные операции. Некоторые страны уже приняли такой подход. Ключевым моментом для законодателей является наличие надлежащих требований по лицензированию и пруденциальному регулированию, включая требования к минимальному размеру уставного капитала, а также адекватный надзор[392].

За рубежом наблюдается значительный «скачок» от требований по минимальному размеру уставного капитала микрофинансовых организаций, осуществляющих исключительно предоставление займов, к требованиям в отношении микрофинансовых организаций, привлекающих депозиты. Например, в Таджикистане, минимальный размер уставного капитала для микрофинансовых организаций, принимающих депозиты, составляет 800 тыс. долларов, в Боливии 916 тыс. долларов, в Кыргызстане – приблизительно 2 млн. 100 тыс. долларов США. При этом требования к уставному капиталу микрофинансовых организаций, не претендующих на право привлечения вкладов значительно ниже, либо вовсе отсутствуют[393]. Приведенные аргументы позволяют заключить, что либерализация положений по привлечению микрофинансовыми организациями денежных средств физических лиц представляется перспективным вариантом их дальнейшей эволюции. Создавая новое регуляторное «окно» для депозитных микрофинансовых организаций, необходимо будет установить требования к минимальному объему их уставного капитала, максимальный размер микродепозита, а также процедурные особенности оформления нового статуса в надзорном органе.

Как отмечалось выше, микрофинансовые организации имеют право осуществлять с учетом установленных ограничений иную деятельность, в том числе выдавать иные займы и оказывать иные услуги. Спектр сопутствующих услуг определяется видом микрофинансовой организации. Наиболее востребованными на рынке микрофинансирования являются следующие дополнительные продукты: выдача гарантий и поручительств, денежные переводы и страхование (по агентской схеме), лизинг, консалтинг. Перечень иных видов деятельности не является закрытым.

Стремление российских микрофинансовых организаций к оказанию комплексных микрофинансовых услуг соответствует мировым тенденциям.

При этом, когда речь заходит о предоставлении других микрофинансовых услуг, помимо кредитных и депозитных, иностранные государства следуют следующей модели: чем больше страна позволяет микрофинансовым организациям привлекать депозиты, тем большей мере основы правового регулирования деятельности микрофинансовых организаций разрешают им осуществлять другие виды деятельности, как, например, операции с иностранной валютой и денежные переводы. Слишком ограничительная политика может существенно препятствовать конкурентоспособности микрофинансовых организаций и достижению их двойной задачи по расширению охвата населения более широким спектром финансовых услуг, а также сохранению их устойчивости. Расширение спектра деятельности микрофинансовых организаций приводит к повышению конкуренции в данном секторе, что является положительным моментом для потребителей услуг, а также предоставляет микрофинансовым организациям альтернативные источники доходов, тем самым, способствуя повышению их устойчивости в долгосрочной перспективе. Чрезмерные ограничения могут, в конечном итоге, препятствовать развитию инноваций в данной сфере деятельности[394].

Вместе с тем, в практике деятельности микрофинансовых организаций возникают многочисленные вопросы относительно «иных услуг». Например, лизинговой компанией, которая в соответствии с п. 4 ст. 5 Федерального закона «О финансовой аренде (лизинге)» вправе привлекать денежные средства физических лиц для осуществления лизинговой деятельности без ограничений по суммам, принято решение осуществлять еще и микрофинансовую деятельность. Вправе ли она, после получения статуса микрофинансовой организации привлекать денежные средства по договору целевого займа на осуществление лизинговой (а не микрофинансовой деятельности) в размере менее чем 1,5 млн. руб. от физического лица? Эксперты полагают, что такая возможность есть, но при условии ведения раздельного учета денежных средств, привлеченных для осуществления микрофинансовой и лизинговой деятельности[395]. Данная ситуация повышает необходимость дальнейшей разработки правовой основы деятельности микрофинансовых организаций.

Сделаем выводы. Микрофинасовый сектор все еще продолжает оставаться очень молодым, его правовые основы являются еще более новыми, и находятся в стадии развития. На сегодняшней день России удалось сформировать первичное специализированное законодательство. Однако с целью создания полной картины всех аспектов нормативной правовой базы для микрофинансовых организаций, обеспечивающей их дальнейшее динамичное развитие необходимо развитие и пересмотр всего вторичного законодательства, включая подзаконные нормативные акты, принимаемые мегарегулятором. Мы считаем, что существенным стимулом развития микрофинансовых организаций, повышения доверия к ним и снижению возможностей регуляторного арбитража могут послужить:

– разработка стратегии развития микрофинансирования;

– включение микрофинансовых организаций в обширную инфраструктуру (путем обязательности членства в саморегулируемых организациях);

– синхронизация пруденциальных требований микрофинансовых организаций с требованиями, предъявляемыми к субъектам банковской системы (в отношении раскрытия эффективной ставки, гарантированности сохранения тайны по операциям клиентов, формированию резервов);

– либерализация условий привлечения денежных средств физических лиц путем включения в правовое поле депозитных микрофинансовых организаций;

– разработка условий совмещения микрофинансовой деятельности с иными видами деятельности;

– совершенствование правового правого статуса микрофинансовых организаций (вопросов их банкротства, ликвидации, трансформации в кредитные организации).

Предпринимательская деятельность

кредитных кооперативов

Кредитные кооперативы по характеру своей деятельности являются наиболее близкими к банкам институтами. Мощным толчком для их развития стало принятие Закона о кредитной кооперации, где была учтена специфика всех видов кредитных кооперативов (за исключением сельскохозяйственных потребительских кооперативов)[396], что позволило снять необходимость дальнейшего регулирования каждого вида кредитных кооперативов отдельным финансовым законом.

В соответствии с Законом о кредитной кооперации кредитный потребительский кооператив – добровольное объединение физических и (или) юридических лиц на основе членства и по территориальному, профессиональному и (или) иному принципу в целях удовлетворения финансовых потребностей членов кредитного кооператива (пайщиков). Кредитный кооператив является некоммерческой организацией. Он создается в организационно-правовой форме потребительского кооператива. Объединение в кредитный кооператив возможно по разным признакам. По территориальному – в гаражно-строительные кооперативы для постройки гаража недалеко от дома. По профессиональному – в жилищно-строительные кооперативы в целях удовлетворения потребностей членов кооператива в жилых помещениях путем объединения паевых взносов. Особо законодатель выделяет такой вид кредитного кооператива, как кредитный кооператив граждан, членами которого могут являться исключительно физические лица.

Регулирование отношений в сфере кредитной кооперации децентрализовано, его осуществляют саморегулируемые организации кредитных кооперативов и Банк России.

В соответствии с ч. 3 ст. 35 Закона о кредитной кооперации кредитные кооперативы, за исключением кредитных кооперативов второго уровня, в течение трех месяцев со дня создания обязаны вступить в саморегулируемую организацию (СРО). До вступления в СРО кредитные кооперативы не имеют права привлекать денежные средства членов кредитного кооператива и принимать в кредитный кооператив новых членов кредитного кооператива. В то же время до вступления в СРО кредитные кооперативы вправе выдавать своим членам займы. Надо сказать, что Федеральным законом 99-ФЗ ст. 49 ГК РФ дополнена нормой о том, что право юридического лица осуществлять деятельность, для занятия которой необходимо членство в саморегулируемой организации, возникает с момента вступления в СРО и прекращается при прекращении членства в СРО. Эта новелла значительно жестче, чем существующее требование Закона о кредитной кооперации, в чем видится ее преимущество, т. к. она направлена на защиту интересов пайщиков, хранящих сбережения в кредитном кооперативе.

Деятельность кредитного кооператива состоит в организации финансовой взаимопомощи пайщиков путем: 1) объединения паенакоплений (паев) и привлечения денежных средств пайщиков и иных денежных средств в порядке, установленном Законом о кредитной кооперации и уставом кредитного кооператива; 2) размещения указанных выше денежных средств путем предоставления займов пайщикам для удовлетворения их финансовых потребностей; 3) осуществления иной деятельности, при условии, если она служит достижению целей, ради которых создан кредитный кооператив, соответствует этим целям и предусмотрена уставом кредитного кооператива.

Из адекватного толкования процитированной нормы следует, что цель основной деятельности кредитного кооператива направлена на организацию финансовой взаимопомощи пайщиков, а не на извлечение прибыли. При условии соответствия этой цели, и в случае если это предусмотрено уставом, кредитный кооператив имеет право осуществления предпринимательской деятельности. В виду того, что квазибанковской является именно основная деятельность кредитного кооператива, мы полагаем целесообразным осветить в настоящей работе все виды деятельности кредитного кооператива.

Итак, кредитный кооператив вправе привлекать денежные средства, как от физических, и юридических лиц, являющихся членами кредитного кооператива, так и юридических лиц, не являющихся членами кредитного кооператива. В зависимости от этого различаются виды заключаемых договоров. Поскольку российское законодательство исходит из правовой незащищенности физического лица, Закон о кредитной кооперации устанавливает специальный вид договора для привлечения от них денежных средств. Таким договором является договор привлечения личных сбережений, в соответствии с которым физическое лицо, являющееся членом кредитного кооператива (пайщиком), передает кредитному кооперативу денежные средства на условиях возвратности, платности, срочности. Условия договора передачи личных сбережений определяются положением о порядке и об условиях привлечения денежных средств членов кредитного кооператива (пайщиков), принятым общим собранием членов кредитного кооператива (пайщиков). Это положение должно содержать единые для всех пайщиков условия о размере и порядке платы за использования денежных средств пайщиков, привлеченных на основании договоров передачи личных сбережений. Несмотря на экономическое сходство банковской операции по привлечению денежных средств физических и юридических лиц во вклады и привлечение кредитным кооперативам денежных средств пайщиков, последние не вправе позиционировать такую деятельность как «привлечение денежных средств во вклады». В противном случае, кредитные кооперативы могут быть привлечены к ответственности за нарушение законодательства о рекламе[397].

Объем накоплений граждан, аккумулированных в кредитных кооперативах, не повергается точной оценке, но, по некоторым данным не превышает 1,7 млрд. долларов. Средний доход, выплачиваемый кооперативами на сбережения пайщиков приблизительно в 1,5–2 раза превышает проценты по банковским вкладам, что объясняется существенным превышением стоимости предоставляемых кредитными кооперативами займов по отношению к банковским кредитам. Вместе с тем, сбережения в кредитных кооперативах не подвергаются обязательному страхованию. Защита интересов сберегателей в кредитных кооперативах предусматривается, во – первых, нормами Федерального Закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»[398], согласно которым каждый сберегатель может рассчитывать на первоочередную компенсацию в 700 тыс. руб. при банкротстве кооператива, входящего в саморегулируемую организацию (СРО). Создание СРО, членами которых являются кооперативы, предусматривается Законом о кредитной кооперации». СРО вправе предъявлять к кредитным кооперативам, привлекающим денежные средства пайщиков, требования о страховании риска ответственности кредитных кооперативов за нарушение договоров передачи личных сбережений, а также формировать компенсационные фонды. Выплаты из данных фондов осуществляются саморегулируемой организацией при недостаточности собственного имущества члена саморегулируемой организации для выполнения его обязательств перед пайщиками. В настоящее время компенсационные фонды СРО находятся в стадии формирования[399]. Производимые специалистами расчеты, позволяют констатировать тот факт, что в течение ближайших лет нельзя будет говорить о достаточном механизме защиты средств пайщиков кредитных кооперативов посредством компенсационного фонда СРО[400]. Безусловно, в отсутствие действенных механизмов обеспечения защиты интересов пайщиков, необходимо сконцентрировать внимание на повышении эффективности законодательства. В этой связи, представляется полезным закрепить за кредитными кооперативами обязанность страховать имущественные интересы своих пайщиков в страховых организациях и (или) или обществах взаимного страхования.

Размещение паевых взносов, переданных в собственность кредитного кооператива и привлеченных денежных средств, средств осуществляется путем предоставления денежных средств своим членам для удовлетворения их финансовых потребностей. Финансовые потребности по своей сути – потребности членов кооператива в денежных средствах. Поскольку основной целью деятельности кредитного кооператива является оказание финансовой взаимопомощи, то размещать денежные средства кооператив вправе только среди своих членов. На примере Апелляционного определения Краснодарского краевого суда от 17 апреля 2012 г. по делу № 33-5280-12 можно проиллюстрировать, что деятельность кредитного кооператива по предоставлению денежных средств с фиксированной ставкой физическим лицам, не являющимся членами кредитного кооператива по существу является осуществлением предпринимательской деятельности, направленной на систематическое получение прибыли, что нарушает Закон о кредитной кооперации, согласно которому деятельность кооператива, направленная на извлечение прибыли за счет физических лиц, являющихся членами кооператива не допускается, а такая же деятельность по отношению к физическим лицам, не являющимися членами кооператива, прямо запрещена[401].

Размещение денежных средств осуществляется путем предоставления денежных средств своим членам на основании договора займа, который в обязательном порядке заключается в письменной форме. Особенностью процентной политики кредитных кооперативов является максимальная приближенность номинальной процентной ставки по займам к эффективной.

Кредитный кооператив также вправе заниматься иной деятельностью, которая не противоречит его уставным целям. В частности, кооператив вправе оказывать своим членам юридическую, консультационную и иную помощь, а также другие соответствующие целям деятельности кооператива и не противоречащие законодательству РФ услуги.

При осуществлении иных видов деятельности кооператив не вправе:

выступать поручителем по обязательствам своих членов и третьих лиц, а также иным способом обеспечивать исполнение ими своих обязательств;

участвовать своим имуществом в формировании имущества иных юридических лиц, за исключением кредитных кооперативов второго уровня, ассоциаций и союзов кредитных кооперативов, а также саморегулируемых организаций кредитных кооперативов;

выпускать эмиссионные ценные бумаги;

осуществлять операции с ценными бумагами (кроме государственных и муниципальных ценных бумаг);

осуществлять торговую и производственную деятельность.

Обратим внимание на некоторые проблемы, возникающие у кредитных кооперативов при осуществлении предпринимательской деятельности. В соответствии с п. 5 ст. 116 ГК РФ доходы, полученные потребительским кооперативом от предпринимательской деятельности, осуществляемой кооперативом в соответствии с законом и уставом, распределяются между его членами. Очевидно, что получение доходов не является первостепенной целью членов кооператива, однако возможность получения таковых, может изменить социальную функцию такого кооператива. В результате кооператив может de facto превратиться в организацию, целью которой служит извлечение прибыли в результате осуществления предпринимательской деятельности. Многие кооперативы фактически являются предпринимательскими организациями, и законодатели некоторых стран идут по пути принятия данной практики. В результате основной целью кооператива становится извлечение прибыли, которая легализуется законодательством. В то же время основная цель кооператива императивно закреплена в Законе о кредитной кооперации и заключается в удовлетворении финансовых потребностей членов кооператива.

Анализируя данный вопрос, представляется целесообразным учесть имеющийся зарубежный опыт. Например, когда в Германии произошел раскол кооперации на кооперативы – некоммерческие организации и кооперативы – коммерческие организации, последние потеряли свои позиции на рынке. Напротив, кооперативы, которые оставались действительно некоммерческими, продолжали процветать. Тенденция выделения кооперативов, осуществляющих свою деятельность по подобию коммерческих организаций, существует во многих других странах. Результат везде один: деятельность кооперативов, изменивших свое основное предназначение, существенно снижается[402]. В этом свете норма п. 30 Закона № 99-ФЗ, не предусматривающая для потребительских кооперативов возможность распределять прибыль от приносящей доход деятельности между участниками, расценивается нами положительно. Эта новелла вынудит кредитные кооперативы отказаться от распределения годовой прибыли по паям, что позволит направлять ее только на общие цели организации (например, на снижение процентов по выдаваемым займам).

Таким образом, действующее в России правовое поле позволяет кредитным кооперативам самостоятельно, на свой риск осуществлять предпринимательскую деятельность в статусе некоммерческих организаций, являющихся членами саморегулируемых организаций, что накладывает на нее определенные ограничения в отношении цели, предмета, а также круга участников. Квазибанковская деятельность кредитных кооперативов по привлечению и размещению денежных средств имеет своей целью в первую очередь не извлечение прибыли, а удовлетворение финансовых потребностей членов кооператива. Кроме того, применительно к предоставлению денежных займов она ограничена по кругу субъектов, поскольку осуществляется только в отношении членов кредитного кооператива.

Для устранения незавершенности институционального построения системы кредитной кооперации, полагаем целесообразным:

1. Рассмотреть возможность упрощенной трансформации кредитных кооперативов второго уровня в кредитные банки с установлением дифференцированного минимального размера уставного капитала кооперативного банка. В настоящее время вложения кредитных кооперативов в уставный капитал кредитных организаций запрещены, поэтому институциональные аспекты формирования кооперативных банков требуют проработки.

2. Предпринять меры по синхронизации пруденциального регулирования деятельности кредитных кооперативов и кредитных организаций.

3. Гармонизировать законодательство о деятельности кредитных и сельскохозяйственных кооперативов, которое продолжает формироваться разнонаправленно, несмотря на сходство деятельности и общие проблемы.

4. Интегрировать кредитные кооперативы в существующие организации инфраструктуры, закрепив за ним обязанность страхования имущественных интересов пайщиков и сберегателей в обществах взаимного страхования.

§ 3. Предпринимательская деятельность

платежных квазибанковских организаций

В России, как и в других странах, существуют несколько видов организаций, которые осуществляют перевод денежных средств, не являясь кредитными организациями. «Их нельзя назвать кредитными организациями даже в экономическом смысле, поскольку они не выдают кредитов. Однако эти организации осуществляют банковские операции, т. е. отвечают тому критерию, который использовал законодатель для разграничения кредитных и некредитных организаций»[403]. Именно по указанной причине предпринимательская деятельность данных организаций включена в предмет исследования настоящей работы.

Деятельность организаций, оказывающих платежные услуги, продолжительное время либо не регулировалась вовсе, либо осуществлялась на основании специальных законов. Значительный шаг в сторону интеграции квазибанковских организаций данного вида с легальными субъектами банковской системы произошел после принятия Закона о НПС. В соответствии с п. 1 ст. 3 данного закона банковские платежные агенты (субагенты), платежные агенты, организации федеральной почтовой связи при оказании ими платежных услуг включаются в число субъектов национальной платежной системы. При этом под платежной услугой понимается услуга по переводу денежных средств, услуга почтового перевода и услуга по приему платежей (п. 17 ст. 3 Закона о НПС).

Банк России получил право наблюдения за организациями, оказывающими платежные услуги, в целях совершенствования их деятельности, обеспечения стабильности национальной платежной системы и ее развития. Наблюдение осуществляется посредством мониторинга, т. е. сбора, систематизации и анализа информации о деятельности наблюдаемых организаций и связанных с ними объектов наблюдения. При осуществлении мониторинга Банк России вправе запрашивать и получать от организаций, оказывающих платежные услуги, информацию об оказываемых ими платежных услугах. В отношении организаций федеральной почтовой связи Банк России вправе запрашивать и получать информацию об осуществлении ими почтовых переводов денежных средств, за исключением сведений, отнесенных Федеральным законом от 17 июля 1999 г. № 176-ФЗ «О почтовой связи» (далее – Закон о почтовой связи) к тайне связи[404].

Таким образом, Закон о НПС прояснил статус квазибанковских организаций, оказывающих платежные услуги, закрепил минимальные требования к их деятельности по оказанию платежных услуг. Вместе с тем регулирование деятельности квазибанковских организаций данного вида осуществляется в том числе специальными законами, что вызывает необходимость их исследования.

Предпринимательская деятельность

организаций федеральной почтовой связи

В соответствии со ст. 2 Закона о почтовой связи под организациями федеральной почтовой связи понимаются организации почтовой связи, являющиеся государственными унитарными предприятиями и государственными учреждениями, созданными на базе имущества, находящегося в федеральной собственности.

Возможность создания государственных и муниципальных унитарных предприятий предусмотрена действующим российским законодательством среди прочих организационно-правовых форм предпринимательской деятельности. При этом следует отметить, что ГК РФ относит данные хозяйствующие субъекты к числу коммерческих унитарных юридических лиц.

От других коммерческих организаций государственные и муниципальные унитарные предприятия отличаются рядом существенных признаков.

Во-первых, эта форма хозяйственной деятельности базируется на публичной (государственной или муниципальной) собственности;

Во-вторых, государственные и муниципальные предприятия создаются как унитарные предприятия, т. е. не наделенные правом собственности на имущество, которое закреплено за ними собственником. Имущество государственных и муниципальных унитарных предприятий является неделимым и не может быть распределено по вкладам (долям, паям), в том числе между работниками предприятия;

В-третьих, государственные и муниципальные унитарные предприятия создаются в распорядительном порядке.

В-четвертых, следует иметь в виду, что государственные и муниципальные унитарные предприятия имеют специальную правоспособность[405].

Основы правового положения государственных и муниципальных унитарных предприятий установлены нормами ГК РФ, Закона об унитарных предприятиях.

В соответствии с ч. 1 ст. 3 Закона об унитарных предприятиях унитарное предприятие может иметь гражданские права, соответствующие предмету и целям его деятельности, предусмотренным в уставе этого унитарного предприятия, и нести связанные с этой деятельностью обязанности. Согласно ст. 6 унитарное предприятие не вправе создавать в качестве юридического лица другое унитарное предприятие путем передачи ему части своего имущества (дочернее предприятие), однако ему предоставлено право, по согласованию с собственником, на создание филиалов и открытие представительств. Кроме того, унитарное предприятие может быть участником (членом) коммерческих организаций, а также некоммерческих организаций, в которых допускается участие юридических лиц. В свете данной работы особенно важным представляется подчеркнуть запрет унитарных предприятий выступать учредителями (участниками) кредитных организаций. Решение об участии в коммерческой или некоммерческой организации принимается с согласия собственника.

Итак, все вышесказанное в полной мере определяет и правовой статус организации почтовой связи – Федерального государственного унитарного предприятия «Почта России» (далее – ФГУП «Почта России», «предприятие»), созданного на основании Распоряжения Правительства РФ от 5 сентября 2002 г. № 1227-р[406]. ФГУП «Почта России» осуществляет деятельность в целях удовлетворения общественных потребностей в предоставлении услуг почтовой связи и получения прибыли. Основным нормативным правовым актом, регламентирующим статус ФГУП «Почта России» является Закон о почтовой связи. В соответствии со ст. 2 данного закона предприятие имеет право оказывать услуги почтовой связи, т. е. осуществлять действия или деятельность по приему, обработке, перевозке, доставке (вручению) почтовых отправлений, а также по осуществлению почтовых переводов денежных средств. Закон о почтовой связи закрепляет и понятие почтового перевода денежных средств, под которым понимается – услуга организаций федеральной почтовой связи по приему, обработке, перевозке (передаче), доставке (вручению) денежных средств с использованием сетей почтовой и электрической связи. Кроме того, в соответствии со ст. 18 Закона о почтовой связи организации федеральной почтовой связи в соответствии с гражданским законодательством РФ могут выполнять по агентскому договору от своего имени, но за счет юридических лиц или индивидуальных предпринимателей, имеющих специальное разрешение (лицензию) на осуществление лицензируемого вида деятельности, либо от имени и за счет указанных юридических лиц или индивидуальных предпринимателей отдельные технологические операции лицензируемого вида деятельности.

Конкретные виды деятельности, которые может осуществлять ФГУП «Почта России», закреплены в Уставе предприятия[407]. Условно их можно подразделить на 3 вида: услуги почтовой связи, финансовая деятельность, иная деятельность ФГУП «Почта России».

Как сеть федеральной почтовой связи ФГУП «Почта России» включает в себя 42 тыс. объектов, что позволяет ей охватить своими услугами 99 % территории России. Причем почти три четверти отделений расположены в сельской местности и труднодоступных удаленных районах, и часто являются единственным каналом оказания не только почтовых, но и финансовых и государственных услуг, а также приобретения товаров первой необходимости. Всего ФГУП «Почта России» оказывает своим клиентам свыше 80 видов услуг, ассортимент и разнообразие которых говорит об уникальности предприятия[408].

Исполняя обязательство по представлению универсальной почтовой услуги на всей территории Российской Федерации, ФГУП «Почта России» оказывает:

– все виды услуг почтовой связи;

– услуги международной почтовой связи;

– услуги по хранению почтовых отправлений, грузов и товаров;

– услуги гибридной почты;

– услуги по подписке, экспедированию, доставке и распространению периодических печатных изданий и др.

Необходимо отметить, что традиционные почтовые услуги имеют высокую социальную направленность.

ФГУП «Почта России» имеет возможность осуществлять иные виды деятельности, предусмотренные Уставом, например:

– редакционно-издательская деятельность, типографские работы;

– осуществление торговли продукцией производственно-технического назначения, производственными товарами (в том числе алкогольной продукцией), товарами народного потребления;

– осуществление рекламной деятельности;

– оказание транспортных и экспедиционных услуг физическим и юридическим лицам;

– осуществление фармацевтической деятельности;

– осуществление деятельности по эксплуатации электрических, тепловых и газовых сетей;

– разработка, производство, сопровождение и реализация средств программного обеспечения компьютеров, компьютерных продуктов;

– организация и осуществление деятельности в области предоставления услуг таможенного брокера, а также услуг по декларированию и таможенному оформлению;

– выполнение строительно-монтажных, ремонтно-строительных, электромонтажных, эксплуатационно-ремонтных работ;

– монтаж и эксплуатация систем охранной и противопожарной сигнализации;

– оказание медицинских услуг;

– производство и реализация продукции общественного питания;

– оказание различных видов бытовых услуг населению;

– организация сети автосервиса, технического обслуживания транспортных средств;

– реализация сельскохозяйственной продукции;

– осуществление внешнеэкономической деятельности;

– создание объектов социально-культурного назначения и строительство жилья;

– оказание услуг по хранению автотранспортных средств юридических и физических лиц на платных стоянках, расположенных на территории филиалов;

– осуществление внешнеэкономической деятельности;

– оказание услуг по распространению и реализации железнодорожных, авиационных, проездных, лотерейных билетов, а также билетов на культурно-массовые мероприятия и др.

Перечень непрофильных видов деятельности ФГУП «Почта России», хотя и является закрытым, вместе с тем крайне широк. Как видно, предприятие не ограничивается привычными для себя сегментами рынка. Однако стремление расширить список услуг, позволяющих получить дополнительный доход, несет в себе определенные опасности. ФГУП «Почта России» рискует попросту не справиться с управлением, занимаясь настолько диверсифицированным бизнесом, тем более что примеры неудачных проектов предприятия уже имели место быть[409].

Большой интерес вызывает финансовая компетенция предприятия, к которой помимо перевода денежных средств в соответствии с ч. 3 ст. 18 Закона о почтовой связи относится доставка и выдача пенсий, пособий и других выплат целевого назначения, реализация ценных бумаг, инкассация и доставка денежной выручки, прием платы за коммунальные услуги, прием платы за товары (услуги), выплата наличных денежных средств с использованием пластиковых карт. Почтовый перевод денежных средств, доставка пенсий и прием платежей – виды услуг предприятия, которые традиционно рассматриваются исследователями[410]. Вместе с тем, внимательное прочтение Устава ФГУП «Почта России» позволяет обнаружить, что предприятие имеет право осуществлять и иные виды финансовой деятельности:

– деятельность по денежному посредничеству и финансовому лизингу;

– осуществление операций с драгоценными металлами,

– организация и проведение расчетов между организациями федеральной почтовой связи за международный почтовый обмен;

– проведение расчетов с почтовыми администрациями иностранных государств за международный почтовый обмен.

Очевидно, что некоторые из названных видов деятельности весьма близки к банковской, что требует их раскрытия.

Прием платежей в пользу третьих лиц (платежи за коммунальные услуги, услуги электросвязи и сотовой связи, интернет и кабельное телевидение, различных пошлин и пр.) – одно из наиболее динамично развивающихся направлений деятельности ФГУП «Почта России». В настоящий момент предприятие совершенствует данную услугу: расширяет перечень поставщиков услуг, внедряет прием платежей в режиме он-лайн[411].

Почтовый перевод денежных средств сегодня остается самым распространенным и доступным способом перевода денежных по территории РФ. Услуга предоставляется в каждом из более чем 40 тыс. отделений почтовой связи, распределенных по всей стране, включая самые отдаленные регионы.

Максимальная сумма перевода, например, по системе КиберДеньги (по России) составляет 500 тыс. рублей, за исключением переводов денежных средств, принятых от отправителя на расчетный счет подразделений ФГУП «Почта России» – 250 тыс. рублей (кроме переводов социального характера).

Безусловным конкурентным преимуществом почтового перевода является то, что Закон о почтовой связи, а также «Почтовые правила»[412] не содержат запрета на участие юридических лиц в процессе почтового перевода. Вместе с тем «Почтовые правила» включают ряд положений, которые в определенной мере ограничивают возможность юридических лиц в осуществлении почтового перевода, например:

– от предприятий, организаций и учреждений, отправляющих переводы на общую сумму 100 руб. и более, принимаются только платежные поручения, акцептованные (заверенные) учреждениями банков; учреждения банка, сдающие свои переводы представляют предприятию справку о внесении денег в оплату переводов и платы за их пересылку (п. 221 «Почтовых правил»);

– на денежных переводах торговой выручки в строке «От кого» проставляется штамп, принадлежащий торговой организации, магазину (п. 226 «Почтовых правил») и др.

Из этого следует, что если отправителем почтового перевода выступает юридическое лицо, к такому переводу предъявляются несколько иные требования, нежели к почтовым переводам между физическими лицами. В связи с тем, что подобного рода деятельность ФГУП «Почта России» по своей сути ближе к банковской, нежели чем к почтовой, законодатель счел необходимым распространить на организации федеральной почтовой службы нормы Закона о противодействии легализации (см. ст. 7, 7.2, 9). Но поскольку деятельность по противодействию легализации отмывания преступных доходов осуществляется предприятием лишь непродолжительное время, то открывшаяся лазейка в правовом регулировании неизбежно привела к использованию предприятия преступными группировками в целях обналичивания денежных средств[413].

В 2005 году в Устав ФГУП «Почта России» были внесены изменения[414], согласно которым предприятие было наделено возможностью организовывать и проводить расчеты между организациями федеральной почтовой связи за международный почтовый обмен, а также проводить расчеты с почтовыми администрациями иностранных государств за международный почтовый обмен. Использованная терминология позволяет предположить, что речь идет о возможности ФГУП «Почты России» осуществлять переводы денежных средств по поручению специальных субъектов (организаций федеральной почтовой связи и почтовых администраций иностранных государств) с назначением платежа – за международный почтовый обмен.

Устав ФГУП «Почта России» не раскрывает, каким образом реализуются данные операции, но сложно представить, что юридические лица подобного уровня непосредственно приезжают в подразделения ФГУП «Почты России» с наличными денежными средствами. Кроме того, в этом случае их действия укладывались бы в рамки обычного почтового перевода денежных средств, и не требовали бы специального закрепления в Уставе предприятия. Автору представляется более вероятным, что расчетная деятельность ФГУП «Почты России» предваряется открытием и ведением аналогов банковских счетов. В связи с тем что банковское законодательство не содержит никаких исключений для ФГУП «Почта России» относительно возможности открытия и ведения счетов каким-либо юридическим лицам и осуществления переводов денежных средств по таким счетам, мы полагаем, что названные полномочия предприятия противоречат банковскому законодательству.

Аналогичная коллизия между банковским законодательством и законодательством о почтовой связи существует и по вопросу осуществления организациями федеральной почтовой связи инкассации денежных средств, на что в свое время обратил внимание Я. А. Гейвандов[415]. Известно, что п. 5 ч. 1 ст. 5 Закона о банках относит инкассацию денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов к банковской операции, осуществлять которую могут лишь кредитные организации при наличии соответствующей лицензии. Между тем, ч. 3 ст. 18 Закона о почтовой связи разрешает организациям федеральной почтовой связи осуществлять инкассацию и доставку денежной выручки. Устав ФГУП «Почта России» также предусматривает право предприятия осуществлять инкассацию денежных средств. Надо сказать, что проанализировав предпринимательскую практику деятельности ФГУП «Почта России», мы не обнаружили доказательств того, что предприятие реализует это право. Однако отсюда не следует, что коллизия банковского и почтового законодательства оказалась лишь на бумаге. Деятельность по инкассации денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов юридических лиц активно реализует ФГУП «Главный центр специальной связи» (далее ФГУП «ГЦСС»). При этом пунктом 2.4 Устава ФГУП «ГЦСС» закрепляется, что право осуществлять деятельность, на которую в соответствии с законодательством Российской Федерации требуется специальное разрешение – лицензия, возникает у ФГУП «ГЦСС» с момента ее получения или в указанный в ней срок и прекращается по истечении срока ее действия, если иное не установлено законодательством Российской Федерации[416]. Отыскать лицензию на право осуществления инкассации среди лицензий ФГУП «ФЦСС», представленных на официальном сайте нам не удалось[417]. Да и получить такую лицензию вряд ли возможно, т. к. лицензирующий орган – Банк России правомочен выдавать, приостанавливать действие и отзывать лицензии лишь в отношении кредитных организаций (п. 8 ст. 4 Закона о Банке России). С целью исключить возникающие противоречия мы предлагаем дополнить п. 5 ч. 1 ст. 5 Закона о банках положением о том, что почтовая инкассация денежных средств не является банковской операцией и изложить ее в следующей редакции:

«инкассация денежных средств, векселей, платежных и расчетных документов и кассовое обслуживание физических и юридических лиц (за исключением почтовой инкассации).

Денежное посредничество, финансовый лизинг, осуществление операций с драгоценными металлами, реализация ценных бумаг – виды деятельности, которые также являются типичными для кредитных организаций. Особенности, присущие механизму реализации и контроля за данной деятельностью, осуществляемой организациями федеральной почтовой связи, длительное время остаются вне пределов правового регулирования, что создает для почву для неравной конкуренции.

Следующая точка соприкосновения банковской и почтовой деятельности лежит в плоскости так называемых почтово-банковских услуг, т. е. услуг банковского профиля, реализуемых почтой на компенсационной основе. Как отмечается в исследовании Г. Ю. Мещерякова, ФГУП «Почта России» вполне по силам оказывать аутсорсинговые услуги в сфере банковского обслуживания физических лиц. Предприятие, обладающее самой разветвленной сетью отделений, позволяет дотянуться до каждого потенциального клиента[418]. В настоящее время в рамках сотрудничества с коммерческими банками ФГУП «Почта России» реализует следующие почтово-банковские услуги:

– оформление кредитной карты;

– получение или погашение кредитов через почтовые отделения;

– организация приема заявок на получение кредитов через почтовые отделения;

– оформление поручения на открытие вклада, почтовый перевод денежных средств для открытия, пополнения вклада;

– получение наличных денежных средств по банковским картам.

Динамика роста доходов от оказания финансовых, банковских и почтово-банковских услуг подталкивает ФГУП «Почта России» к наращиванию этого направления; развитию соответствующей инфраструктуры и повышении их доступности и качества. Уже сейчас ведутся работы, направленные на осуществление возможности оказания клиентам ФГУП «Почта России» услуг эквайринга (торгового и интернет), а также услуг по зачислению денежных средств на банковские карты. Вместе с тем, существенным недостатком подобного вида услуг ФГУП «Почта России» является проблема распространения на них Закона о защите прав потребителей. Известно, что отношения, регулируемые законодательством о защите прав потребителей, могут возникать из договоров на оказание финансовых услуг, направленных на удовлетворение личных нужд потребителя-гражданина, в том числе договоров на осуществление расчетов по его поручению, оказание услуг по приему от граждан и хранению ценных бумаг и других ценностей (в том числе денежных) и других договоров, направленных на удовлетворение личных (бытовых) нужд граждан, не связанных с извлечением прибыли. При этом под финансовой услугой согласно подп. «д» п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 28 июня 2012 г. № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» «следует понимать услугу, оказываемую физическому лицу в связи с предоставлением, привлечением и (или) размещением денежных средств и их эквивалентов, выступающих в качестве самостоятельных объектов гражданских прав (предоставление кредитов (займов), открытие и ведение текущих и иных банковских счетов, привлечение банковских вкладов (депозитов), обслуживание банковских карт, ломбардные операции и т. п.»[419]. Несмотря на то, что на первый взгляд, финансовые услуги предприятия должны подпадать под действие данных норм, в настоящее время судебная практика не рассматривает отношения гражданина и ФГУП «Почты России, например, о доведении информации до клиента при приеме платежей в пользу третьих лиц, как отношения между потребителем и исполнителем услуг[420].

Таким образом, становится вполне очевидным, несоответствие качества и структуры услуг ФГУП «Почта России» нормативным требованиям и ожиданиям потребителей. Во многом это обусловлено несовершенством нормативной правовой базы почтовой отрасли, принятой достаточно давно и имеющей существенные пробелы в части регулирования современных отношений. Указанные обстоятельства определяют необходимость гармонизации банковского и почтового законодательства, установления четких границ деятельности федеральных операторов почтовой связи. При этом изменение нормативного правового регулирования должно быть произведено в ближайшие сроки, в связи с тем, что в настоящий момент ФГУП «Почта России» находится на третьем (заключительном) этапе реструктуризации[421]. Дело в том, что ФГУП «Почта России» серьезно нуждается в развитии технологической базы. Из-за более чем 20-летнего недоинвестирования производственные мощности предприятия изношены более чем на 60 %, что мешает обеспечивать надлежащее качество услуг. Половина объектов почтовой связи помещений потовых нуждается в ремонте, из них 10 % находится в состоянии близком к аварийному. Предприятие использует возможности для модернизации, однако решению этой задачи мешает двойственный статус федеральной организации почтовой связи. С одной стороны, ФГУП «Почта России» – коммерческая организация, ориентированная на получение прибыли. С другой – предприятие социальный институт, учрежденный в целях удовлетворения общественных потребностей в получении услуг почтовой связи. ФГУП «Почта России» оказывает большой объем почтовых услуг по тарифам ниже себестоимости и само дотирует свою социальную деятельность. За период с 2009 по 2012 год ФГУП «Почта России» инвестировало в модернизацию инфраструктуры более 33 млрд. рублей собственных средств. В то время как ежегодная потребность в инвестициях достигает 19 млрд. рублей. Однако федеральный почтовый оператор может направлять на модернизацию только от 8 до 13 млрд. рублей в год. Недоинвестирование грозит деградацией отрасли, что предопределяет необходимость принятия стратегических решений на уровне государства[422].

В период до 2020 года развитие почтовой отрасли будет ориентировано на реализацию государственной программы Российской Федерации «Информационное общество (2011–2020 годы)»[423]. Существует несколько альтернативных сценариев реорганизации финансовой составляющей компетенции предприятия. Так, в частности, были высказаны мнения о том, что в структуре ФГУП «Почта России» можно выделить финансовое подразделение, или создать Почтовый банк[424], или развивать смешанную организационную структуру, которая должна соединить в себе элементы географической организационной структуры и структуры по видам деятельности[425]. Анализ периодики позволяет предположить, что реформирование ФГУП «Почта России», возможно, произойдет в два этапа. На первом этапе будет произведено акционирование ФГУП «Почта России», а впоследствии общество будет преобразовано в Почтовый банк, что приведет к радикальным изменениям на рынке. Законопроект «О почтовой связи» находится еще в процессе доработок, но с ним можно ознакомиться на сайте Министерства связи[426]. Как и предполагалось, в рабочей версии документа отсутствует прямой запрет на приватизацию ФГУП «Почта России», который существует в действующем законе. Планируемые изменения финансовых услуг предприятия в целом можно оценить положительно. Законопроект, в частности:

– вводит понятие «почтово-банковских услуг», как «деятельности оператора универсальной почтовой связи по обеспечению доступа пользователей услуг почтовой связи к услугам кредитных организаций в любом отделении почтовой связи, осуществляемая на основании договоров с кредитными организациями»;

– закрепляет виды почтово-банковских услуг: выдача наличных денежных средств физическим лицам, услуги банковского платежного агента (субагента), услуги по сбору и пересылке в адрес кредитных организаций документов, необходимых для оказания услуг кредитных организаций;

– наделяет Банк России Банк правом согласовывать с Правительством РФ правила оказания почтово-банковских услуг, а также порядок контроля за деятельностью по оказанию почтово-банковских услуг;

– исключает из почтового перевода денежных возможность перевода денежных средств юридических лиц.

В качестве недостатка законопроекта можно отметить «замалчивание» вопроса о праве федеральных организаций почтовой связи на инкассацию денежных средств и осуществление расчетов между организациями федеральной почтовой связи и почтовыми администрациями иностранных государств за международный почтовый обмен.

В целом, законопроект не вносит кардинальных изменений в финансовую деятельность ФГУП «Почта» России, а скорее унифицирует ее и формирует основы осуществления контроля за оказанием почтово-банковских услуг. Таким образом, возможно, что на начальном этапе почтово-банковский бизнес в России будет развиваться без создания Почтового банка, однако эта тема также начинает разрабатываться. Учитывая зарубежный опыт конвергенции и развития почтово-банковских услуг[427], примером для реорганизации ФГУП «Почта России» может выступить Почта Италии, которая помимо универсальных почтовых услуг предлагает продукты в области логистики, коммуникаций и финансов[428]. Что касается финансовых услуг Почты Италии, то их можно объединить в следующие группы:

– открытие и ведение текущих счетов клиентов с целью удовлетворения потребности в области сохранения средств и осуществления платежей;

– открытие и обслуживание банковских карт – кредитных и дебетовых;

– осуществление денежных переводов без открытия счета;

– обеспечение вложения средств клиентов в различные инвестиционные продукты;

– предоставление населению потребительских и ипотечных кредитов (в сотрудничестве с Deutsche Bank);

– оказание лизинговых услуг.

Как явствует из анализа компетенции, Почта Италии осуществляет все три операции присущие банку: привлекает средства на счета и вклады, размещает привлеченные денежные средства и осуществляет переводы денежных средств. Определенные ограничение существуют в размещении привлеченных средств, но принципиально то, что за образец выбрана организация почтовой службы, по сути, являющая квазибанком. В российской действительности, перечень банковских операций федерального оператора почтовой связи, вероятно, даже будет увеличен, посредством включения в него операции по инкассации денежных средств, платежных и расчетных документов и кассового обслуживания физических и юридических лиц и купли-продажи иностранной валюты в наличной и безналичной формах. В качестве положительного эффекта от объединения почтовой и банковской деятельности ожидается повышение доступности финансовых услуг для населения России в виду наличия у ФГУП «Почты России» разветвленной сети подразделений.

Вместе с тем, к вопросу о том, к каким сферам банковской деятельности можно допускать почтового оператора, необходимо подходить крайне взвешенно. Реорганизация ФГУП «Почта России» возможна лишь при условии системного обновления законодательства. Хотя в данный момент обсуждаются лишь проблемные аспекты приватизации ФГУП «Почта России», мы полагаем, что на повестку дня одновременно следует выносить вопросы, касающиеся правового регулирования и надзора за вновь созданным Почтовым банком, и прежде всего:

– поддержки и следования Почтового банка денежно-кредитной политики Банка России;

– лицензирования (приостановления и отзыва лицензий) Почтового банка и его отделений Банком России;

– установления со стороны Банка России отдельных пруденциальных нормативов и требований, распространяющихся на деятельность Почтового банка;

– включения «почтовых вкладов» в систему страхования вкладов или, как вариант, установления исчерпывающего перечня инструментов, в которые может вкладывать денежные средства Почтовый банк;

– закрепления мер воздействия Банка России, применяемых к Почтовому банку за нарушение законодательства;

– защиты прав потребителей почтово-банковских услуг и др.

Только в случае успешной разработки правовой стратегии Почтового банка изменение организационной формы ФГУП «Почта России» позволит эффективно использовать новые возможности федеральной организации почтовой связи, обеспечит равные конкурентные условия для всех субъектов банковской системы и защитит интересы потребителей.

Предпринимательская деятельность

платежных агентов

В последние несколько лет население получило возможность пополнять счета операторов связи и оплачивать различные виды товаров и услуг через сети супермаркетов, аптек, АЗС, магазинов бытовой электроники. Означает ли это, что организации, оказывающие данные услуги, занимаются квазибанковской деятельностью, а именно осуществляют операцию по переводу денежных средств физических лиц без открытия счета? Для ответа на этот вопрос остановимся подробней на сущности подобной деятельности.

Прежде всего, следует сказать, что в настоящий момент альтернативные переводы в России реализуются посредством платежных агентов двух основных видов: платежных агентов и банковских платежных агентов, регулирование которых осуществляется разными нормативными правовыми актами.

Согласно п. 4 ст. 3 Закона о НПС банковский платежный агент – это юридическое лицо, за исключением кредитной организации, или индивидуальный предприниматель, которые привлекаются кредитной организацией в целях осуществления деятельности, предусмотренной данным законом. Банковские платежные агенты (субагенты) при оказании платежных услуг включаются в число субъектов национальной платежной системы (п. 1 ст. 3 Закона о НПС). Основываясь на данной норме, мы можем сделать вывод, что деятельность банковского платежного агента заключается в оказании платежных услуг, т. е. (применительно к данному субъекту национальной платежной системы) услуг по переводу денежных средств и (или) услуг по приему платежей. В то же время п. 2 ст. 4 названного закона устанавливает, что банковские платежные агенты (субагенты) участвуют в оказании услуг по переводу денежных средств на основании договоров, заключаемых соответственно с операторами по переводу денежных средств и банковскими платежными агентами. Представляется, что указанные нормы не идентичны друг другу, ибо оказание услуги и участие в оказании услуги – разные по объему виды деятельности. В связи с этим любопытно все же выяснить, что именно делают банковские платежные агенты? Полагаем, что, в соответствии с замыслом российского законодателя, банковские платежные агенты лишь участвуют в оказании услуг по переводу денежных средств, поскольку понятие перевода денежных средств построено на презумпции того, что таковые могут осуществлять исключительно операторы по переводу денежных средств (п. 12 ст. 3 Закона о НПС). Конкретные полномочия банковского платежного агента на основании п. 1 ст. 14 Закона о НПС заключаются:

– в принятии от физического лица наличных денежных средств;

– в выдаче физическому лицу наличных денежных средств, в том числе с применением платежных терминалов и банкоматов;

– в предоставлении клиентам электронных средств платежа и обеспечения возможности использования указанных электронных средств платежа.

Итак, согласно нашему предварительному заключению банковские платежные агенты участвуют в оказании услуг по переводу денежных средств посредством изложенного выше инструментария. Для того чтобы продвинуться глубже проанализируем компетенцию платежных агентов.

Платежные агенты, как и банковские платежные агенты, при оказании ими платежных услуг, являются субъектами национальной платежной системы. Пункт 4 ст. 4 Закона о НПС конкретизирует вид платежной услуги, которую вправе оказывать платежные агенты, – это услуга по приему платежей, которая реализуется в соответствии с Федеральным законом от 3 июня 2009 г. № 103-ФЗ «О деятельности физических лиц, осуществляемой платежными агентами»[429] (далее – Закон № 103-ФЗ). Примечательно, что Закон о НПС ФЗ не устанавливает понятие платежной услуги по приему платежей физических лиц, оно устанавливается в Законе № 103-ФЗ и лишь применительно к этому закону. Так, в целях Закона № 103-ФЗ под деятельностью по приему платежей физических лиц понимается:

– прием платежным агентом от плательщика денежных средств, направленных на исполнение денежных обязательств перед поставщиком;

– а также осуществление платежным агентом последующих расчетов с поставщиком (п. 1 ст. 3).

Особенно важно обратить внимание, что, несмотря на то, что согласно закону платежный агент сам осуществляет расчеты с поставщиком, в действительности процесс расчетов на практике выглядит иначе:

1) во-первых, необходимы договорные отношения между платежным агентом и оператором платежной системы;

2) во-вторых, для расчетов платежным агентом открывается специальный счет в банке;

3) в-третьих, денежные средства, поступившие от плательщиков, должны быть инкассированы в обслуживающий платежного агента банк для проведения дальнейших расчетов;

4) банк зачисляет инкассированные денежные средства на счет платежного агента;

5) банк производит платеж поставщикам услуг[430].

Указанный порядок позволяет сделать вывод, что платежные агенты, равно как и банковские платежные агенты, лишь участвуют в переводе денежных средств, а не самостоятельно оказывают данную услугу. Основываясь на этом заключении, нетрудно провести параллель между деятельностью двух видов платежных агентов: сам собой напрашивается вывод, что деятельность платежного агента по приему платежей физических лиц эквивалента такой деятельности банковского платежного агента, как участие в переводе денежных средств физических лиц посредством принятия от физического лица наличных денежных средств. Таким образом, одна и та же деятельность, в зависимости от субъекта ее осуществляющего, в российском законодательстве получает разное название, что видится концептуально неверным. Но отношение следования, не может быть утеряно в результате того, что название деятельности заменяется в рассматриваемых законах разными названиями деятельности. Руководствуясь логическим законом тождества, мы склонны считать, что и платежные, и банковские платежные агенты участвуют в переводе денежных средств, при чем платежные агенты реализуют это посредством единственного способа – принятия наличных денежных средств от плательщика, а банковские платежные агенты имеют больший функционал (посредством использования банковских платежных карт, электронных денежных средств, а также возможности выдачи физическим лицам наличных денежных средств). Выделение же услуги по приему платежей в качестве отдельного вида платежной услуги искусственно, т. к. она не носит самостоятельного характера, а осуществляется платежными агентами только в связи с переводом денежных средств и является лишь способом его осуществления.

С экономической точки зрения, бизнес платежных агентов состоит в переводе денежных средств в пользу поставщиков услуг, бизнес банковских платежных агентов дополнительно к этому позволяет осуществлять прием платежей в пользу кредитной организации, становясь своеобразным каналом клиентского обслуживания. Отметим, что многие ученые, даже не проводя подобных теоретических изысканий, говорят о том, что деятельность платежных агентов – усеченный вариант деятельности банковских платежных агентов, а не следуют букве Закона о НПС, закрепляющей за платежными агентами лишь услугу по приему платежей, и в то же время отводящей банковским платежным агентам функцию участника переводов денежных средств. Так, например, О. В. Владова пишет, что очевидной разницы между банковским платежным агентом и платежным агентом нет, отличия существуют лишь в способах их работы[431], О. М. Иванов и К. М. Данилин указывают, что в отличие от банковских платежных агентов, платежные агенты могут привлекаться для более узкого круга платежей[432], обращено внимание на пересечение функций названных субъектов и Г. А. Тосуняном.

Предпринимательская деятельность платежных агентов, как правило, не ограничивается участием в переводе денежных средств. Подавляющее большинство (более 97,5 %) платежных агентов являются предприятиями микро и малого бизнеса. При использовании платежных терминалов рентабельность позволяет им вести этот вид деятельности в качестве основного источника прибыли. Осуществление перевода с помощью оператора приносит низкий доход и делает возможным вести этот вид деятельности только в качестве вспомогательного, в дополнение к основному источнику дохода (торговля, услуги, иное)[433]. Развитие платежных агентов – это естественный путь замещения нерентабельных банковских филиалов, могущий значительно повысить доступность банковских услуг особенно в маленьких городах и селах. В целом, воспринимая его позитивно, мы все же не можем не упомянуть о важных концептуальных основах деятельности платежных агентов, выработанных в международной практике и не нашедших своего отражения в российском законодательстве. Прежде всего, бросается в глаза, разница между отечественным и зарубежным определением деятельности платежным агентов. Если, в России (как указывает законодатель), банковские платежные агенты участвуют в переводе денежных средств, а платежные агенты оказывает услуги по приему платежей от физических лиц, то, зарубежные специалисты считают, что агенты оказывают услугу по переводу денежных средств под руководством или на основе договора с легальным субъектом банковской системы. Осуществляя данную деятельность, платежные агенты оказываются уязвимыми для использования в целях отмывания средств и финансирования терроризма. В связи с этим, ФАФТ подчеркивает необходимость приведения деятельности платежных агентов в пределах рекомендуемых минимальных правовых и регулирующих требований[434]. Надо сказать, что национальные нормативные правовые акты, регламентирующие деятельность платежных агентов, соответствуют рекомендациям ФАТФ лишь частично. С одной стороны, пробелы в регулировании статуса отечественных платежных агентов происходят в связи с нивелированием их роли в банковской системе России. С другой стороны, сохранение параллельного регулирования указанных субъектов неизбежно привело к асимметричности и породило массу вопросов, касающихся соотношения деятельности платежного агента и банковского платежного агента. Несмотря на отсутствие принципиальных отличий в их оказываемых ими услугах, российский законодатель, отказался от намерения интегрировать в Законе о НПС норм обо всех видах платежных агентов, что повлекло за собой дезориентацию предпринимательской практики. С критикой сложившейся ситуации выступил Председатель Ассоциации российских банков, отметивший, что все платежные агенты, приходующие наличные денежные средства к своему счету, а не к счету принципала, для последующего перечисления денежных средств принципалу осуществляют именно денежные переводы, требующие принятия рекомендованных ФАТФ мер контроля[435]. Автор полагает, что позиция Г. А. Тосуняна заслуживает поддержки. Несмотря на различие отечественных и зарубежных нормативных подходов к вопросу о самостоятельности оказания платежными агентами услуги по переводу денежных средств, существо их деятельности везде одинаковое, и соответственно требует адекватного регулирования и надзора. Учитывая международный опыт регулирования платежных агентов[436], автор видит целесообразным унифицировать отечественное законодательство о деятельности платежных и банковских платежных агентов, а также:

– назначить Банк России уполномоченным органом в отношении регулирования и надзора за деятельностью платежных агентов;

– создать систему отдельной регистрации и (или) лицензирования платежных агентов;

– закрепить минимальные критерии профессиональной пригодности платежных агентов в сфере перевода денежных средств;

– установить необходимость проведения проверки криминального прошлого руководителей платежных агентов;

– создать эффективную систему мониторинга и проверок исполнения платежными агентами требований отчетности и контроля уровня риска;

– разработать систему санкций, применяемых в отношении платежных агентов за несоблюдение банковского законодательства (предупреждения, штрафы, изъятие лицензии).

Реализация данных предложений позволит органам государственной власти получить необходимую информацию для более глубокого понимания вопросов функционирования систем перевода денежных средств, повысить прозрачность данной деятельности, снизить степень риска и будет способствовать повышению конкурентоспособности легальных операторов перевода денежных средств.

ГЛАВА 4

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ

СУБЪЕКТОВ БАНКОВСКОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ

§ 1. Понятие банковской инфраструктуры

Классификация субъектов банковской инфраструктуры

Для познания сущности любого явления и связанных с этим методологических проблем его становления и развития объективно необходимо раскрытие понятийного аппарата, конкретизирующего содержательную часть категории. В научных изысканиях это традиционно, поскольку терминологическая составляющая любой исследуемой категории определяет в дальнейшем содержание самой теории[437].

Следует отметить, что банковская инфраструктура до настоящего времени не становилась предметом самостоятельного научно-правового исследования. Ученые правоведы фрагментарно рассматривают ее в контексте анализа сущности и структуры банковской системы России. Большее внимание этому явлению уделили экономисты. К примеру, О. В. Курганова[438], Ю. В. Котов[439], Ю. С. Муссифиулина[440] вопросам становления и развития банковской инфраструктуры посвятили свои диссертационные исследования. В то же время отдельным элементам банковской инфраструктуры – АСВ, коллекторским агентствам, бюро кредитных историй уделено значительное внимание как в экономической, так и в юридической литературе[441].

В термине «банковская инфраструктура» ключевым словом является инфраструктура, в связи с чем начнем с анализа его этимологии. «Инфраструктура» (от лат. infra – под + структура) – составная часть общего устройства экономической или политической жизни, носящая подчиненный, вспомогательный характер и обеспечивающая нормальную деятельность экономической или политической системы в целом. Различают производственную (дороги, каналы, порты, склады, системы связи и др.) и социальную (школы, больницы, театры, стадионы и др.) инфраструктуры.

Новым видом инфраструктуры называют рыночную инфраструктуру. Появление фондового, инвестиционного, денежного, товарного, страхового и иных рынков обусловило появление новых организаций, обеспечивающих их цивилизованное функционирование[442]. Используется термин инфраструктура и для обозначения так называемых инфраструктурных отраслей хозяйства (транспорт, связь, образование, здравоохранение и др.)[443].

Предметом данного исследования является банковская инфраструктура. В литературе нет единства мнений об этой фундаментальной категории науки. Основные дискуссии связаны с определением круга ее субъектов и установлением их связи с основными участниками банковской системы.

Среди ученых экономистов относительно дефиниции и составляющих банковской инфраструктуры распространены следующие теории. А. В. Котов, например, понимает под банковской инфраструктурой совокупность институтов, формирующих необходимые условия для осуществления банковской деятельности и содействующих созданию и доведению банковских услуг до их потребителей. Ученый подразделяет банковскую инфраструктуру на 4 блока:

– инфраструктура обеспечения производственной деятельности банков (кадровая, производственно-технологическая, информационная и посредническая);

– инфраструктура обеспечения безопасности банковской деятельности (охранные агентства, службы защиты информации);

– научно-методическая инфраструктура банковской деятельности (вузы, консалтинговые фирмы);

– инфраструктура продвижения банковских услуг (средства массовой информации, почтовые предприятия, рекламные агентства)[444].

О. В. Курганова трактует банковскую инфраструктуру как совокупность взаимосвязанных элементов и функций, имеющих вспомогательный характер, создающих условия для осуществления и развития банковской деятельности и обеспечивающих жизнедеятельность банковской системы. К собственно банковской инфраструктуре она относит специализированные организации, обеспечивающие исключительно банковскую деятельность, а также структурные подразделения центрального и коммерческих банков, наделенные обеспечительной функцией. Вместе с тем, О. В. Курганова полагает целесообразным выделять внешнюю банковскую инфраструктуру, поскольку многие ее элементы лежат за пределами банковской системы. Руководствуясь этим подходом, она включает в состав банковской инфраструктуры представительные органы государственной власти, коммерческие и некоммерческие организации и предприятия, осуществляющие административное, кадровое, научное, методологическое, технологическое, нормотворческое и др. виды обеспечения банковской деятельности[445].

Особое мнение выражает Ю. С. Миссифулина, которая считает, что на сегодняшний день банковская инфраструктура России представлена Банком России, коммерческими банками и специализированными кредитно-финансовыми институтами (парабанковскими учреждениями)[446].

Не оспаривая важности произведенных исследований, тем не менее, мы полагаем, что банковскую инфраструктуру можно рассматривать и в менее глобальном значении. Очевидно, что самостоятельные инфраструктурные отрасли (образование, здравоохранение, транспорт и т. д.), обслуживающие экономику в целом, не являются равнопорядковыми подчиненным, вспомогательным элементам, обслуживающим банковскую деятельность – коллекторским агентствам, бюро кредитных историй, банковским союзам и ассоциациям и т. п. Собственно, такой более «узкий» подход к выявлению состава банковской инфраструктуры отражен в большинстве трудов ученых юристов. Любопытно, что определение категории «банковская инфраструктура» при этом базируется на экономических воззрениях об обеспечительной, вспомогательной функции банковской инфраструктуры и в целом не сужает ее объема.

Итак, к организациям банковской инфраструктуры в юридической литературе относят организации, «функционирование которых непосредственно направлено на обеспечение жизнедеятельности кредитных организаций и банковской системы в целом». Обычно к вспомогательным участникам банковской системы, обслуживающих кредитные организации относят бюро кредитных историй, банковские ассоциации и союзы, коллекторские агентства. Однако в ряде работ этот состав усекается или, наоборот, расширяется. Дополнительно в банковскую инфраструктуру ученые включают микрофинансовые организации, кредитных брокеров, факторинговые компании, валютные биржи, центральный депозитарий, банковские рейтинговые агентства, Финансового омбудсмена[447]. Коллекторские агентства, напротив, предлагается исключить из состава банковской инфраструктуры, поскольку на практике они занимаются получением долгов не только с банковской клиентуры, но и с других должников[448].

Свой вклад в наполнение состава банковской инфраструктуры выразил и законодатель. Анализируя основные задачи Правительства РФ и Банка России по изменению модели развития банковского сектора, мы среди прочего видим: «формирование инфраструктуры, отвечающей современным требованиям и базирующейся на использовании передовых банковских технологий, развитии системы регистрации залогов, бюро кредитных историй, платежной и расчетной систем, института центрального контрагента и иных инфраструктурных институтов[449].

Пестрота концепций не позволяет создать целостную картину банковской инфраструктуры. В связи непрекращающимися трансформационными процессами, происходящими с субъектами банковской инфраструктуры (в том числе и на законодательном уровне) назрела критическая необходимость их глубокого анализа, ибо как можно развивать инфраструктуру, имея о ней лишь смутное представление?

В начале нашего исследования укажем, что проблема состава банковской инфраструктуры может быть благополучно разрешена с помощью укоренившегося в науке подхода к определению ее дефиниции. Сквозным смыслом вышеперечисленных работ является признание вспомогательной, обслуживающей роли субъектов банковской инфраструктуры, связанной с обеспечением жизнедеятельности банковской системы. Основываясь на этом, мы заключаем, что банковская инфраструктура – это совокупность субъектов, обеспечивающих условия для эффективного осуществления банковских операций и функционирования банковской системы.

Очерчивая круг субъектов банковской инфраструктуры, мы будем придерживаться критерия, выдвинутого Г. А. Тосуняном, который ограничил возможность отнесения к ним лишь тех организаций, основная функция которых состоит в решении вопросов, имеющих непосредственное отношение к деятельности этой системы[450]. Под непосредственным отношением, на наш взгляд, следует понимать – не исключительную, а преимущественную ориентированность субъекта на обслуживание банковской деятельности и системы.

С этих позиций оценим потенциальных субъектов банковской инфраструктуры.

Прежде всего, мы полагаем обоснованным включение в число субъектов банковской инфраструктуры АСВ, бюро кредитных историй, банковских ассоциаций и союзов. Принимая во внимание наш взгляд относительно субъектного состава банковской системы, мы полагаем последовательным дополнить банковскую инфраструктуру союзами и ассоциациями квазибанковских организаций и субъектов собственно банковской инфраструктуры (к числу которых можно отнести, например, Ассоциацию по развитию коллекторского бизнеса, Национальную ассоциацию кредитных брокеров).

Ошибочным нам видится отнесение к банковской инфраструктуре микрофинансовых организаций, платежных агентов (субагентов), поскольку они не отвечают фундаментальному свойству инфраструктуры: они не обслуживают банковскую деятельность, а являются ее самостоятельными участниками.

Относительно возможности причисления других субъектов к элементам банковской инфраструктуры выскажемся подробнее.

Стремительное развитие рынка кредитования поставило перед банками новую задачу, для решения которой они не создавались – возникла необходимость проводить постоянную работу по возврату размещенных денежных средств. Часть российских банков решает эту проблему самостоятельно, другие обращаются за помощью к организациям, специализирующимся на взыскании просроченной задолженности, – коллекторским агентствам. Коллекторские агентства помогают кредитным организациям сократить просроченную задолженность и повысить рентабельность банковских операций[451]. Сегодня в России рынок коллекторских услуг фактически сформирован[452]. Учитывая имеющиеся проблемы со статистикой оценить его реальные масштабы и, тем более, сегментацию затруднительно. Однако экспертные оценки специалистов позволяют предположить, что от 70 до 80 процентов проблемных долгов, с которыми работают коллекторские компании, приходятся на кредиты и прочие активы банков. При этом до 2010 г. в получаемых от банков портфелях преобладали беззалоговые кредиты физических лиц. В гораздо меньшей степени коллекторам приходилось иметь дело с залоговыми кредитами физических лиц: автокредитами и ипотекой. И еще реже – с долгами юридических лиц, хотя, по данным Банка России, кредитная и прочая задолженность юридических лиц перед банками в несколько раз превышает аналогичную задолженность физических лиц.

Однако, огромное поле деятельности, остававшееся за пределами внимания коллекторов, постепенно стало сокращаться. Так, в настоящий момент банки начали активное сотрудничество с коллекторами по вопросам ипотечной задолженности[453]. Думается, что потенциальная пригодность и перспективность корпоративных долгов для развития коллекторского бизнеса также не останется недооцененной, особенно после преодоления технологической неготовности коллекторских агентств к эффективной работе с предметами залога[454].

Таким образом, с позиции элемента банковской инфраструктуры коллекторские агентства выполняют важную роль, снижая объемы просроченной задолженности и предотвращая кризис ликвидности. Принимая во внимание тенденцию к увеличению передачи банками на аутсорсинг просроченных долгов, стремление к повышению эффективности коллектинга, коллекторские агентства являются перспективными элементами банковской инфраструктуры.

Опыт зарубежных стран показывает, что коллекторские агентства способны сотрудничать не только с банками, но и с иными организациями, представляющими своим клиентам в массовом порядке товарный и денежный кредит[455]. В России просроченную задолженность за услуги связи, коммунальные платежи нельзя назвать востребованными продуктами на рынке взыскания. Вместе с тем, бурный рост кредитных квазибанковских организаций привел к тому, что в последнее время они все чаще стали обращаться к услугам коллекторов. Знаковым событием стало подписание 4 июня 2013 года представителями коллекторского и микрофинансового бизнеса соглашения, определяющего принципы сотрудничества в сфере взыскания. Документ получил название «Кодекс этики и стандарты работы с просроченной задолженностью на рынке микрофинансовых организаций». Он призван установить общие правила взаимодействия коллекторов и микрофинансовых организаций и оградить клиентов последних от неправомерных действий взыскателей[456]. Таким образом, важным фактором, который детерминирует банковскую инфраструктуру России, является ее распространение на квазибанковские организации.

Большую роль в инфраструктурной составляющей кредитного рынка играют кредитные брокеры. Институт кредитного брокера выгоден банкам – потенциальным кредиторам. По точному замечанию Е. Г. Хоменко, сотрудничество банка с кредитным брокером снижает риск работы банка «вхолостую». Кредитный брокер проводит первичный анализ потенциального заемщика, подтверждает его кредитоспособность, формирует кредитное досье. Таким образом, банк получает возможность в значительной степени сократить сроки рассмотрения кредитной заявки, расширить круг клиентов, минимизировать расходы, связанные с подготовкой документов, необходимых для выдачи кредита, а также иные операционные и трудовые расходы.

Распространенными услугами кредитных брокеров для банков-кредиторов, являются:

– предварительный анализ документов заемщика и определение его платежеспособности;

– проведение подготовительной работы с документами заемщика, необходимыми для получения кредита.

В настоящий момент имеет место активное предложение данного вида услуг, что свидетельствует о востребованности развития института кредитного брокера[457].

Финансовый омбудсмен может быть определен как постоянно действующий общественный орган внесудебного разрешения споров, возникающих между финансовыми организациями и их клиентами – физическими лицами. Финансовым омбудсменом может быть только физическое лицо – гражданин РФ, имеющее высшее образование, не являвшееся в течение последних трех лет работником или избираемым должностным лицом в финансовой организации, обладающее высокой общественной репутацией и давшее согласие на исполнение обязанностей Финансового омбудсмена.

В компетенцию Финансового омбудсмена входит разрешение споров путем осуществления примирительной процедуры, а в случае невозможности достичь примирения сторон – путем рассмотрения спора по существу.

Финансовый омбудсмен выполняет свои функции безвозмездно. Финансирование деятельности Финансового омбудсмена осуществляется из средств специального фонда, формируемого АРБ[458], под эгидой которой в 2010 году создан и функционирует этот институт.

За период работы с 1 октября 2010 года по 30 ноября 2013 года Финансовый омбудсмен рассмотрел обращения в отношении 201 финансовой организации, из которых 127 – кредитные организации, 74 – иные финансовые организации (коллекторские агентства, страховые компании, микрофинансовые организации, бюро кредитных историй)[459]. Таким образом, институт Финансового омбудсмена изначально ориентирован функционировать в качестве субъекта инфраструктуры финансовой системы. Собственно, это прямо и вытекает из названия данного института.

Можно добавить, что в некоторых странах, этот независимый посредник, действительно является банковским. Например, предмет рассмотрения Швейцарского банковского омбудсмена – жалобы физических лиц к швейцарским банкам[460].

В связи с этим, представляется, что реализация российского проекта Финансового омбудсмена не предполагает низведение его роли до субъекта исключительно банковской инфраструктуры.

Представление о валютных биржах как инфраструктурном субъекте банковской системы России, на наш взгляд, также существенно умаляет их значение. В последние годы вектор их развития резко изменился. В декабре 2011 года в результате объединения двух ведущих российских биржевых групп ММВБ и РТС была создана Группа «Московская Биржа» – интегрированная биржевая структура, в рамках которой функционируют валютный, денежный, фондовый, срочный и товарный рынки.

Валютный рынок Московской Биржи – один из наиболее значимых сегментов финансового рынка России. Московская Биржа в далеком уже 1992 году начиналась именно с валютного рынка, и до 2010 года этот рынок действительно был банковским. В конце 2010 года было принято историческое решение о том, что на биржевом валютном рынке существуют не только собственные сделки банков, но и клиентские сделки, по которым банки выступают в роли брокеров. В декабре 2012 доступ к участию на валютном рынке получили профессиональные участники фондового рынка. Поэтому сегодня прямыми участниками валютного рынка могут быть банки, брокеры, дилеры и доверительные управляющие[461]. Кроме того, в 2006–2012 гг. был принят ряд важных законодательных актов, упрощающих интеграционные процессы и работу иностранных инвесторов на российском рынке[462]. Суть проекта – запуск механизма взаимодействия центральных банков и валютных (фондовых) бирж СНГ, позволяющего коммерческим банкам этих государств стать непосредственными участниками единого валютного пространства. В первом квартале 2013 г. на валютном рынке Московской биржи уже работало 150 клиентов-нерезидентов из 12 стран, в том числе из Казахстана, Белоруссии, Украины, Латвии и Эстонии[463].

Создание интегрированного валютного рынка, расширение состава его участников, возможность использования инфраструктуры соседних стран и наличие прямых котировок национальных валют позволяют говорить о валютной бирже – как полноценном звене инфраструктуры финансового рынка.

Центральный депозитарий допустимо отнести к учетной инфраструктуре фондового рынка[464]. На сегодняшний день в большинстве стран с развитым финансовым рынком действует институт центрального депозитария. Для России создание центрального депозитария – новый этап развития инфраструктуры рынка ценных бумаг, характеризующийся упрощением расчетов, эффективностью учета, снижением рисков и издержек всех его участников. Особенно важно создание надежной системы учета прав на ценные бумаги в связи с «приходом» на российский фондовый рынок средств пенсионных накоплений. Однако потенциальное макроэкономическое значение центрального депозитария видится в придании нового качественного уровня инфраструктуре всего финансового рынка, повышении эффективности и надежности его функционирования, снижении издержек его участников, привлечении иностранных инвесторов на национальные финансовые рынки[465].

Представляется верным в этом же ключе оценить и инфраструктурное значение платежных систем, операторов услуг платежной инфраструктуры, а также рейтинговых агентств. Как прямо указывает Комитет по платежным и расчетным системам Банка Международных расчетов в докладе «Принципы для инфраструктур финансового рынка», социально значимые платежные системы составляют наряду с Центральным депозитарием ценных бумаг, Системой расчетов по ценным бумагам, Центральным контрагентом и Торговым репозиторием инфраструктуру финансового рынка. Инфраструктура финансового рынка играет первостепенную роль в финансовой системе и экономике в целом.

Платежные системы и операторы услуг платежной инфраструктуры как инфраструктура финансового рынка обеспечивают клиринг, расчеты и учет по денежно-кредитным и другим финансовым операциям, таким как платежи, ценные бумаги и контракты по производным инструментам (включая контракты на товары). Платежные системы разных стран могут существенно различаться по организации, функциям и структуре, включать в себя как кредитные, так и иные организации. Платежная система могут принадлежать и эксплуатироваться центральным банком или частным сектором[466].

В Российской Федерации под платежной системой подразумевается совокупность организаций, взаимодействующих по правилам платежной системы в целях осуществления перевода денежных средств, включающая оператора платежной системы, операторов услуг платежной инфраструктуры и участников платежной системы, из которых как минимум три организации являются операторами по переводу денежных средств. При этом статус оператора платежной системы может получить кредитная организация, организация, не являющаяся кредитной организацией и созданная в соответствии с законодательством РФ, Банк России или Внешэкономбанк. По состоянию на 22 октября 2013 г. 29 в Реестре операторов числится 29 операторов, чуть больше двух третей из которых являются кредитными организациями. Статус социально значимых получили 4 платежные системы: CONTACT, Виза, Золотая Корона, «МастерКард», статус системно значимой – «Платежная система НКО ЗАО НРД»[467]. Основываясь на статистических данных, можно сделать вывод, что 5 российских платежных систем являются значимыми организациями инфраструктуры финансового рынка.

Не лишним будет упомянуть, что Банк России также осуществляет деятельность оператора системно значимой платежной системы и в этом качестве может быть также отнесен к инфраструктуре финансового рынка.

Рейтинговые агентства – важнейший элемент инфраструктуры финансового рынка. Возникновение рейтинговых агентств в мире было обусловлено потребностью инвесторов в получении профессионального суждения о рисках долговых инструментов, обращающихся на биржах. Впоследствии предмет деятельности рейтинговых агентств расширился и сейчас они играют ключевую роль в качестве источника информации для оценки рисков кредиторов и инвесторов при вложении средств в финансовые инструменты. Рейтинги, присвоенные рейтинговыми агентствами, служат ориентирами для инвесторов при принятии инвестиционных решений, при оценке возможных рисков вложений в те или иные финансовые инструменты. Для банков-кредиторов – это один из ключевых показателей кредитоспособности заемщиков. Для банков-заемщиков высокий рейтинг – это возможность получения дешевых финансовых ресурсов. Для суверенных заемщиков – это возможность доступа к широкой международной финансовой помощи, к относительно дешевым и надежным международным источникам капитала.

Важное значение имеют рейтинги для регуляционных целей: во многих странах рейтинги эмитентов, кредитных организаций, финансовых инструментов интегрированы в соответствующие правовые акты. Так, регуляторы подавляющего числа стран разрешают размещать активы, например, страховых компаний, пенсионных фондов только в финансовые инструменты, имеющие высокие рейтинги. В международных банковских правилах Базель II кредитные рейтинги используются как элемент методики определения требований к чистым резервам капитала ряда финансовых институтов. В глобальном масштабе, цели деятельности рейтинговых агентств заключаются в создании стабильного, прозрачного и интегрированного финансового рынка[468].

Проведенный анализ свидетельствует о происходящей эволюции субъектов сугубо банковской инфраструктуры в инфраструктуру финансового рынка.

Дальнейшие искания в данной научной области позволили нам «обнаружить» некоторых субъектов банковской инфраструктуры, функционирующих на протяжении многих лет, но не идентифицированных в качестве таковых пытливыми исследователями. Речь идет об арбитражных управляющих, аккредитованных при Банке России в качестве конкурсных управляющих при банкротстве кредитных организаций. Согласно «Положению об аккредитации арбитражных управляющих при Банке России в качестве конкурсных управляющих при банкротстве кредитных организаций»[469] к аккредитации при Банке России допускаются:

– арбитражные управляющие, являющиеся членам одной из саморегулируемых организаций арбитражных управляющих;

– прошедшие обучение в образовательном учреждении по Программе обучения арбитражных управляющих, утвержденной Банком России;

– при отсутствии в течение трех лет, предшествующих аккредитации, нарушений законодательства РФ о несостоятельности (банкротстве), приведших к существенному ущемлению прав кредиторов, необоснованному расходованию конкурсной массы кредитной организации, непропорциональному удовлетворению требований кредиторов, а также отсутствие случаев отстранения от исполнения обязанностей конкурсного управляющего, связанных с неисполнением или ненадлежащим исполнением таких обязанностей.

Здесь надо сказать, что в соответствии со ст. 50.20 Федерального закона от 25 февраля 1999 г. № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций»[470] конкурсным управляющим при банкротстве кредитных организаций может выступать АСВ либо конкурсные управляющие, аккредитованные при Банке России. АСВ выполняет функции конкурсного управляющего:

1) при банкротстве кредитных организаций, имевших лицензию Банка России на привлечение денежных средств физических лиц во вклады;

2) в случае освобождения или отстранения конкурсного управляющего физического лица от исполнения обязанностей конкурсного управляющего;

3) при непредставлении в арбитражный суд для утверждения кандидатуры конкурсного управляющего – физического лица;

4) при банкротстве отсутствующей кредитной организации.

Конкурсным управляющим при банкротстве кредитных организаций, не имевших лицензии Банка России на привлечение денежных средств физических лиц во вклады, утверждаются конкурсные управляющие, аккредитованные при Банке России.

Кроме этого, в соответствии со ст. 23.2 Закона о банках АСВ или конкурсный управляющий при банкротстве кредитных осуществляют функции ликвидатора кредитора организации.

АСВ является ликвидатором кредитной организации, имевшей лицензию Банка России на привлечение во вклады денежных средств физических лиц.

Ликвидатором кредитной организации, не имевшей такой лицензии Банка России назначается конкурсный управляющий при банкротстве кредитных организаций.

Ведущая роль и эффективность АСВ как корпоративного конкурсного управляющего и ликвидатора кредитных организаций подчеркивается многими учеными. Анализ деятельности Агентства как конкурсного управляющего (ликвидатора) кредитных организаций позволяет согласиться со сделанным А. В. Турбановым выводом, что исполнение функции по ликвидации несостоятельных банков АСВ представляет собой минимально затратный способ поддержания доверия общества к банковской системе при банкротстве банков[471].

Никоим образом не умаляя заслуг АСВ, мы, однако, не можем закрыть глаза на факт присутствия в отечественной банковской системе конкурсных управляющих при банкротстве кредитных организаций. Институт конкурсного управляющего, введенный Федеральным законом от 20 августа 2004 г. № 121-ФЗ[472], не заменил, а видоизменил состав арбитражных управляющих при банкротстве кредитных организаций. Конкурсные управляющие при банкротстве кредитных организаций – субъекты профессиональной деятельности – хотя и были потеснены АСВ, но право осуществлять свою деятельность не потеряли. По состоянию на 25 октября 2013 г. в Реестре арбитражных управляющих аккредитованных при Банке России в качестве конкурсных управляющих при банкротстве кредитных организаций числится 41 арбитражный управляющий[473]. По данным ЦБ РФ на 01 ноября 2013 г. они проводят ликвидационные мероприятия в 8 кредитных организациях с отозванными лицензиями на осуществление банковских операций[474].

Субъект профессиональной деятельности, осуществляющий функции конкурсного управляющий при банкротстве кредитных организаций или ликвидатора кредитной организации, равно как и АСВ обязан действовать добросовестно и разумно с учетом прав и законных интересов кредиторов, кредитной организации, общества и государства.

Таким образом, можно сделать вывод, что конкурсные управляющие при банкротстве кредитных организаций выступают в качестве субъекта инфраструктуры банковской системы, обеспечивая ее эффективное функционирование путем своевременного и наименее безболезненного вывода «нездоровых» элементов.

Установление этого факта позволяет нам выделить особенность субъектного состава банковской инфраструктуры. Мы зафиксировали ее еще в определении банковской инфраструктуры, но не стали пока акцентировать на этом внимание. Сейчас резонно вернуться к данному вопросу.

Итак, мы определи банковскую инфраструктуру как совокупность именно «субъектов», а не организаций, имея в виду, что в ее состав могут входить не только юридические лица, но и субъекты профессиональной деятельности и индивидуальные предприниматели. Один наглядный пример субъекта профессиональной деятельности мы только что продемонстрировали. В качестве индивидуальных предпринимателей в банковской инфраструктуре могут выступать коллекторы[475]. Такая практика есть в отдельных регионах при небольших суммах взысканий. Право индивидуальных предпринимателей осуществлять деятельность по взысканию просроченной задолженности предполагается легализовать. Это следует из проекта Федерального закона «О деятельности по взысканию просроченной задолженности с физических лиц»[476]. Кроме того, в качестве индивидуальных предпринимателей действуют кредитные брокеры[477]. Таким образом, мы сознательно отказались от употребления расхожего термина «организации банковской инфраструктуры», полагая, что последняя, не вписывается в рамки исключительно коллективных образований, и в силу своей «вторичной», обслуживающий роли представляет поле для осуществления предпринимательской деятельности и физическим лицам.

Поскольку к числу субъектов банковской системы России мы отнесли квазибанковские организации, постольку последовательным будет и включение в банковскую инфраструктуру СРО потребительских кооперативов и микрофинансовых организаций.

Государство не способно в полной мере выполнять функции развития предпринимательских отношений. Поиск баланса между интересами государства и предпринимателями может быть найден путем введения различных видов саморегулирования, что и происходит в настоящее время. В рамках саморегулирования субъекты сами выбирают для себя приемлемую модель поведения, в том числе и утверждают определенные правила[478]. Как совершенно справедливо отмечает Ю. Г. Лескова, одними из основных и обязательных функций СРО являются функции обеспечительные и представительские. Как специализированные формы организации и обеспечения квазибанковской деятельности СРО:

– разрабатывают примерные уставы и внутренние документы таких организаций;

– представляют интересы членов саморегулируемой организации в их отношениях с органами государственной власти РФ, органами государственной власти субъектов РФ, органами местного самоуправления;

– организуют профессиональное обучение, аттестацию работников членов СРО;

– организуют третейские суды для разрешения споров, возникающих между членами СРО и др.

Таким образом, в рамках инфраструктуры национальной банковской системы СРО кредитных кооперативов и микрофинансовых организаций содействуют развитию квазибанковского предпринимательства.

Необходимо отметить, что в последние годы конкретное воплощение в нормах права начала приобретать тенденция гармонизации регулирования деятельности кредитных и квазибанковских организаций. Так, в частности, с 1 сентября 2013 г. Банк России получил право осуществлять помимо банковского регулирования и надзора регулирование и контроль за деятельностью нефинансовых кредитных организаций: микрофинансовых организаций и кредитных кооперативов.

В то же время саморегулирование деятельности перечисленных выше организаций построено на разных принципах: например, кредитные кооперативы – обязаны вступить в СРО, микрофинансовые организации делают это на добровольных началах; для кредитных организаций саморегулирование до настоящего времени не предусмотрено.

В связи с этим участники различных сегментов банковского рынка высказывают обоснованные предложения о необходимости создания саморегулируемых организаций для кредитных организаций, приводя в пример и положительный зарубежный опыт функционирования саморегулирования в банковской практике[479].

Таким образом, в самое ближайшее время саморегулируемые организации могут стать важным элементом банковской инфраструктуры. Главным трендом нововведений является конвергенция квазибанковской и банковской инфраструктуры. Позитивным преимуществом этого видится унификация форм содействия и представительства субъектов предпринимательской деятельности в банковской системе России. Однако даже при отсутствии угрозы чрезмерного саморегулирования со стороны крупных и структурно сложных институтов может иметь место противодействие новому тренду. Опыт имплементации положений Базель-2, предоставляющих широкие возможности банкам в части саморегулирования, показал, что ожидание спонтанных изменений не более чем иллюзия[480]. Стимулы к самоуправлению должны сочетаться со строгими и четкими правилами его осуществления в банковской деятельности.

В числе последних назовем потенциальных субъектов банковской инфраструктуры – СРО коллекторов и кредитных брокеров, появление которых предполагается после принятия законов, регламентирующих деятельность субъектов взыскания просроченной задолженности и операторов внебиржевых рынков.

Уяснив круг субъектов и особенности современной банковской инфраструктуры, необходимо представить различные подходы к их классифицированию. Вопросы классификации субъектов банковской инфраструктуры позволяют выявить их назначение, а также возможность осуществления предпринимательской деятельности, и в результате обеспечивают ясное понимание того, каковы ориентиры их дальнейшего развития.

Итак, банковская инфраструктура – интегративная категория, чье многообразие поддается делению на группы.

Банковскую инфраструктуру можно разделить на:

– субъектов, обеспечивающих условия для эффективного функционирования банковской системы (АСВ, банковские союзы и ассоциации, саморегулируемые организации кредитных кооперативов и микрофинансовых организаций, конкурсные управляющие при банкротстве кредитных организаций);

– субъектов, обеспечивающих условия для эффективного осуществления банковских операций (БКИ, коллекторские агентства, кредитные брокеры, Центральный каталог кредитных историй).

Инфраструктура банковской системы необходима для удовлетворения интересов общества, повышения стабильности и укрепления доверия к банковской системы, защите и представлению интересов кредитных и квазибанковских организаций в целом.

Инфраструктура банковских операций не наделена обеспечительной функцией по отношению ко всей банковской системе, вместе с тем данные институты формируют эффективные условия для осуществления банковской деятельности и доведению банковских продуктов до потребителей.

Возможность признания деятельности субъекта банковской инфраструктуры предпринимательской позволяет вычленить субъектов, являющихся субъектами предпринимательской деятельности (АСВ, БКИ, банковские ассоциации и союзы, коллекторские агентства, кредитные брокеры), и субъектов, не наделенных таким статусом (конкурсные управляющие при банкротстве кредитных организаций, СРО кредитных кооперативов и микрофинансовых организаций).

Предпринимательская деятельность субъектов банковской инфраструктуры тяготеет к двум целевым полюсам. Субъекты первого – БКИ, коллекторские агентства, кредитные брокеры осуществляют предпринимательскую деятельность с целью извлечения прибыли. Вторые – АСВ, банковские ассоциации и союзы – функционируя в статусе некоммерческих организаций, не имеют извлечение прибыли в качестве цели и осуществляют предпринимательскую деятельность, поскольку это служит достижению целей, ради которых они созданы и соответствует этим целям.

Символично, что характер деятельности субъекта банковской инфраструктуры определяется его субординацией в банковской системе.

Также мы не исключаем деления банковской инфраструктуры на:

– внутреннюю – выполнение инфраструктурной роли основными субъектами банковской системы. Например, Банк России выполняет инфраструктурные функции посредством ведения Центрального каталога кредитных историй и осуществления функций оператора платежной системы. Кредитные организации могут являться операторами платежных систем, операторами услуг платежной инфраструктуры. Расчетные небанковские кредитные организации могут осуществлять функции уполномоченной расчетной небанковской кредитной организации при осуществлении расчетов по кредитным и (или) депозитным операциям Банка России.

К субъектам банковской системы, совмещающим банковскую деятельность и инфраструктурные функции, предъявляются повышенные требования (например, в отношении финансового положения, собственных средств, технической защищенности, состава участников, квалификации руководящих органов, внутреннего контроля, управления рисками, раскрытия информации, страхования ответственности, совмещения видов деятельности и др.)[481];

– внешнюю, – т. е. создание специализированных субъектов, выполняющих исключительно инфраструктурные функции (БКИ, банковские ассоциации и союзы и др.).

Впрочем, особенно ярко это деление охарактеризует инфраструктуру финансового рынка в целом.

В заключение добавим, что названные субъекты банковской инфраструктуры, составляющие вышеупомянутые классификации, соответствуют настоящему периоду развития банковской системы, и, учитывая выявленные особенности, с течением времени могут изменить свою роль. Учитывая конвергенцию регулирования деятельности кредитных и квазибанковских организаций с большей степенью вероятности можно предположить трансформацию собственно банковской инфраструктуры (АСВ, коллекторов и кредитных брокеров) в инфраструктуру кредитных и квазибанковских кредитных организаций. Фактор взаимного влияния, возможно, обусловит введение требования обязательного членства в СРО для кредитных и микрофинансовых организаций по аналогии с кредитными кооперативами. При этом роль саморегулируемых организаций примут на себя ведущие ассоциации кредитных и микрофинансовых организаций.

§ 2. Предпринимательская деятельность

субъектов банковской инфраструктуры,

обеспечивающих функционирование банковской

системы

Поскольку особенности осуществления предпринимательской деятельности некоммерческих организаций вытекают, прежде всего, из их правового статуса, постольку логично вначале обратить внимание на специфику правового положения субъектов инфраструктуры банковской системы – АСВ, банковских ассоциаций и союзов, а затем уже непосредственно проанализировать их предпринимательскую активность.

Как указывалось ранее, в соответствии с п. 1 ст. 2 Закона о некоммерческих организациях таковой является организация, не имеющая извлечение прибыли в качестве основной цели своей деятельности и не распределяющая полученную прибыль между участниками.

Некоммерческая организация может осуществлять предпринимательскую и иную приносящую доход деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых она создана и соответствует указанным целям, при условии, что такая деятельность указана в учредительных документах. Такой деятельностью признаются приносящее прибыль производство товаров и услуг, отвечающих целям создания некоммерческой организации, а также приобретение и реализация ценных бумаг, имущественных и неимущественных прав, участие в хозяйственных обществах и участие в товариществах на вере в качестве вкладчика (п. 2 ст. 24 Закона о некоммерческих организациях).

Указанный перечень видов деятельности, которыми может заниматься некоммерческая организация, по обоснованному утверждению ряда ученых является примерным[482]. Смысл этого перечисления не в том, чтобы определить все виды деятельности, которыми могут заниматься некоммерческие организации. Представляется, что это перечисление было необходимо законодателю, чтобы раскрыть или хотя бы обозначить механизм появления прибыли у некоммерческих организаций[483]. Думается, что и термин «доходы» следует толковать расширительно, и в частности, но не исключительно, как прибыль, проценты, дивиденды, роялти, вознаграждения.

Агентство по страхованию вкладов действует в статусе государственной корпорации, т. е. признается не имеющей членства некоммерческой организацией, учрежденной Российской Федерацией на основе имущественного взноса. Статус, цели, функции и полномочия Агентства регламентируются несколькими федеральными законами, в виду чего представляется необходимым проведение комплексного анализа законодательства.

Основные нормы, закрепляющие статус Агентства, сосредоточены в главе 3 Закона о страховании вкладов. Кроме того, согласно п. 2 ст. 14 Закона о страховании вкладов, прямое отношение к правовому положению АСВ имеют Закон о некоммерческих организациях, Закон о банках и Закон о банкротстве кредитных организаций. 28 декабря 2013 г. в данную норму были внесены изменения[484], согласно которым статус АСВ может регулироваться и иными федеральными законами, в частности Законом о санации и Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 422-ФЗ «О гарантировании прав застрахованных лиц в системе обязательного пенсионного страхования Российской Федерации при формировании и инвестировании средств пенсионных накоплений, установлении и осуществлении выплат за счет средств пенсионных накоплений»[485].

Имя в виду тот факт, что предпринимательская деятельность Агентства должна служить целям его создания, логично определить их. Из анализа перечисленных законов следует, что целями создания и деятельности Агентства по страхованию вкладов являются:

– обеспечение функционирования системы страхования вкладов (п. 1 ст. 1 Закона о страховании вкладов);

– поддержание стабильности банковской системы и защита законных интересов вкладчиков и кредиторов банков (ст. 1 Закона о санации);

– учет прав и законных интересов кредиторов кредитной организации, общества и государства (п. 2 ст. 50.21 Закона о банкротстве кредитных организаций, ст. 23.2 Закона о банках).

Компетенция АСВ является смешанной, сочетающей в себе функции субъекта инфраструктуры банковской системы и предпринимательской деятельности, причем последние полномочия менее выражены.

Как субъект инфраструктуры банковской системы АСВ выполняет три значимые функции:

во-первых, оно обеспечивает функционирование системы обязательного страхования вкладов физических лиц в банках;

во-вторых, выполняет функции конкурсного управляющего (ликвидатора) кредитных организаций;

в-третьих, осуществляет мероприятия по предупреждению банкротства кредитных организаций и полномочия временной администрации в рамках Закона о санации.

Обозначенные виды деятельности АСВ именует целевыми.

По общему правилу АСВ находится на самофинансировании. Так, в соответствии со ст. 40 Закона о страховании вкладов расходы Агентства на проведение мероприятий, связанных с деятельностью по обязательному страхованию вкладов, а также с осуществлением иных функций, предусмотренных федеральными законами, финансируются за счет имущества Агентства.

В целях финансового обеспечения деятельности по осуществлению возложенных функций Агентству были переданы денежные средства в виде имущественного взноса. Согласно ст. 50 Закона о страховании вкладов имущественный взнос РФ в имущество АСВ осуществляется путем передачи ему государственной корпорацией «Агентство по реструктуризации кредитных организаций» 3 млрд. рублей. Из указанной суммы 2 млрд. рублей направлялось в фонд обязательного страхования вкладов и 1 млрд. рублей – для формирования источников расходов АСВ по организации мероприятий, входящих в его компетенцию.

Фонд обязательного страхования вкладов (далее также – ФОСВ) принадлежит Агентству на праве собственности и предназначен для финансирования выплаты возмещения по вкладам, а также расходов, связанных с осуществлением функций по обязательному страхованию вкладов, и иных целей в соответствии с федеральными законами. Таким образом, средства ФОСВ имеют узкую направленность. По фонду обязательного страхования вкладов ведется обособленный учет.

Средства на обеспечение деятельности Агентства предназначены для выплат заработной платы персоналу, приобретение оргтехники, мебели, проведение мероприятий, предусмотренных Законом о страховании вкладов, Законом о банках, Законом о банкротстве кредитных организаций и др. Не ограничивая конкретные направления использования этого имущества, Закон в тоже время предписывает Агентству использовать свое имущество для выполнения закрепленных за АСВ функций (п. 3 ст. 16 Закона о страховании вкладов).

Кроме того, источником пополнения имущества АСВ, отличного от ФОСВ и средств на обеспечение деятельности являются средства федерального бюджета, которые, как правило, имеют целевое назначение. Например, в соответствии с ч. 5 ст. 10 Закона о санации выделение средств федерального бюджета на осуществление мероприятий по предупреждению банкротства банков с участием Агентства осуществляется путем внесения имущественного взноса Российской Федерации в имущество Агентства (средства для осуществления санации банков).

На основании п. 2 ст. 7.1 Закона о некоммерческих организациях Агентство как государственная корпорация может осуществлять предпринимательскую деятельность, соответствующую целям его создания. Как некоммерческая организация АСВ получает, но не извлекает прибыль от осуществления предпринимательской деятельности.

К основным видам предпринимательской деятельности АСВ можно отнести:

– инвестирование временно свободных средств;

– совершение сделок РЕПО с Банком России;

– реализацию имущества (предмета залога), являющегося обеспечением исполнения обязательств кредитных организаций – контрагентов Банка России по кредитам;

– реализацию имущества в рамках процедур по предупреждению банкротства кредитных организаций;

– выпуск эмиссионных ценных бумаг.

Следует отметить, что перечень направлений предпринимательской деятельности АСВ является открытым, поскольку Агентство вправе иметь «другие законные поступления» (п. 1 ст. 16 Закона о страховании вкладов).

Добавим, что само АСВ осуществление деятельности, направленной на получение прибыли путем размещения (инвестирования) временно свободных денежных средств и иной приносящей доход деятельности, квалифицирует в качестве коммерческой, а не предпринимательской деятельности[486]. Действительно, для характеристики частноправовых отношений в сфере экономики понятия «хозяйственная», «коммерческая», предпринимательская», «инвестиционная деятельность» нередко используются в равной степени[487]. Однако ввиду отсутствия легальной дефиниции коммерческой деятельности, а также наделения государственных корпораций правом осуществлять предпринимательскую деятельность представляется разумным не вносить путаницу в терминологию.

Преимущественным видом предпринимательской деятельности АСВ является деятельность инвестиционная, т. е. приобретение различных активов с целью получения дохода[488].

Инвестирование временно свободных средств Агентства согласно п. 3.2 ст. 7.1 Закона о некоммерческих организациях осуществляется на принципах возвратности, прибыльности и ликвидности приобретаемых им активов (объектов инвестирования). Размещать временно свободные средства возможно в депозиты Банка России и иные разрешенные объекты инвестирования в соответствии с «Правилами инвестирования временно свободных средств государственной корпорации, государственной компании»[489]. Добавим, что Агентство инвестирует не только временно свободные средства Фонда обязательного страхования вкладов, но и средства фонда гарантирования пенсионных накоплений (п. 3 ст. 8 Федерального закона от 28 декабря 2013 г. № 422-ФЗ «О гарантировании прав застрахованных лиц в системе обязательного пенсионного страхования Российской Федерации при формировании и инвестировании средств пенсионных накоплений, установлении и осуществлении выплат за счет средств пенсионных накоплений»).

Помимо инвестиционной деятельности Агентство занимается и реализацией активов, приобретенных при осуществлении мер по предупреждению банкротства.

К иным допустимым законом источникам получения прибыли можно отнести доходы, полученные от отчуждения имущества, находящегося собственности АСВ, от сдачи его в аренду.

Результаты предпринимательской деятельности АСВ отражаются в ежегодных отчетах. Так, в 2012 году Агентством получена чистая прибыль 14,2 млрд. руб., в 2011 году 6,023 млрд. руб. Из отчета также видно, что преимущественный доход АСВ получает от инвестиционной деятельности: размещения свободных денежных средств в финансовые инструменты[490]. Удельный вес иных доходов невысок.

Из сказанного можно сделать вывод, что предпринимательской деятельностью государственной корпорации Агентство по страхованию вкладов является деятельность, направленная на систематическое получение прибыли с целью поддержания стабильности банковской системы, обеспечения функционирования системы страхования вкладов и защиты прав и законных интересов вкладчиков, кредиторов кредитной организации, общества, осуществляемая путем инвестирования временно свободных денежных средств и иных видов деятельности.

Предпринимательская деятельность АСВ является примером разумного участия государственной корпорации в экономике. Интенсивно Агентство занимается в основном размещением свободных денежных средств, т. е. ограничивает объемы участия в предпринимательской деятельности. Этот факт тем более отраден, что юридическая конструкция государственной корпорации позволяет осуществлять широкий спектр видов предпринимательской деятельности.

Предпринимательская деятельность союзов и ассоциаций кредитных организаций

В соответствии со ст. 123.8 ГК РФ ассоциацией (союзом) признается объединение юридических лиц и (или) граждан, основанное на добровольном или в установленных законом случаях на обязательном членстве и созданное для представления и защиты общих, в том числе профессиональных, интересов, для достижения общественно полезных, а также иных не противоречащих закону и имеющих некоммерческий характер целей.

Ассоциация (союз) является некоммерческой организацией, которая может иметь гражданские права и нести гражданские обязанности, соответствующие целям ее создания и деятельности, предусмотренным в уставе. Следовательно, специальная правоспособность союзов и ассоциаций заключается в возможности иметь права и нести обязанности, соответствующие целям и предмету их деятельности, предусмотренным в уставе.

Надо сказать, что в литературе существует и противоположная точка зрения. Так, М. Ю. Тихомиров считает, что союзы и ассоциации вправе осуществлять лишь те виды деятельности, которые прямо указаны в их уставе[491]. Разделяет это мнение и Т. В. Сойфер, говоря о том, что ассоциации и союзы допускаются к осуществлению предпринимательской деятельности при условии, что такая деятельность указана в их учредительных документах[492]. Данная позиция вытекает из толкования п. 2 ст. 24 Закона о некоммерческих организациях, который, устанавливает, что некоммерческая организация может осуществлять предпринимательскую и иную приносящую доход деятельность при условии, что такая деятельность указана в учредительных документах. Казалось бы, что эту норму можно смело принимать к руководству, однако, на наш взгляд, все не так безапелляционно. Дело в том, что общие положения о предпринимательской деятельности некоммерческих организаций устанавливаются также и ГК РФ и выглядят они иначе. Так, согласно п. 4 ст. 52 ГК РФ в уставах некоммерческих организаций должны быть определены предмет и цели деятельности. Таким образом, нормы ГК РФ закрепляют «традиционную» специальную правоспособность для всех некоммерческих организаций, ограничивая ее лишь целями и предметом деятельности. Вместе с тем, в отношении некоторых видов некоммерческих организаций кодекс делает оговорку, допускающую устанавливать особенности их правового положения иными нормативными правовыми актами.

Согласуются с данными нормами ГК РФ также и положение ст. 123.9 ГК РФ, а также п. 3 ст. 14 Закона о некоммерческих организациях, которые устанавливают, что уставы ассоциаций и союзов должны содержать сведения о предмете и целях деятельности. Таким образом, ни ГК РФ, ни нормы Закона о некоммерческих организациях, регламентирующие содержание их учредительных документов не устанавливают необходимости закрепления исчерпывающего перечня видов предпринимательской деятельности в отношении всех без исключения некоммерческих организаций. Напротив, такое требование оговорено особо лишь применительно к уставу бюджетного или казенного учреждения (ч. 5 п. 3 ст. 14 Закона о некоммерческих организациях).

В то же время нельзя сказать, что и норма п. 2 ст. 24 Закона о некоммерческих организациях полностью противоречит ГК РФ, скорее всего, она просто несовершенна с точки зрения юридической техники. Дело в том, что речь в ней идет не только о предпринимательской, но об иной приносящей доход деятельности. Так вот, имеет смысл вспомнить, что ее первоначальная редакция полностью соответствовала ГК РФ, поскольку регулировала только предпринимательскую деятельность некоммерческих организаций. Впоследствии законодатель внес в эту статью дополнения, которые позволили некоммерческим организациям заниматься не только предпринимательской, но и иной приносящей доход деятельностью, одновременно введя положение о том, что такая деятельность должна быть указана в учредительных документах. На выходе, однако, статья приобрела тот смысл, что и предпринимательская деятельность некоммерческих организаций должна быть указана в их учредительных документах. В связи с этим полагаем, что норма п. 2 ст. 24 Закона о некоммерческих организациях изложена некорректно, поскольку накладывает дополнительное ограничение правоспособности – исчерпывающий перечень видов деятельности на все некоммерческие организации, что противоречит законодательству.

Ввиду наличия специальных правовых норм, посвященных союзам и ассоциаций кредитных организаций, а также их значимости в банковской системе России (а кроме того учитывая перспективу преобразования союзов и ассоциаций субъектов банковской инфраструктуры в СРО), далее позволим себе сосредоточится на их анализе.

Особенности правового положения союзов и ассоциаций кредитных организаций установлены Законом о банках. Так, в ст. 3 данного закона законодатель закрепил более широкий перечень целей создания ассоциаций и союзов кредитных организаций:

1) защита и представление интересов членов указанных объединений;

2) координация их деятельности;

3) развитие межрегиональных и международных связей;

4) удовлетворение научных, информационных и профессиональных интересов;

5) выработка рекомендаций по осуществлению банковской деятельности;

6) совместное решение различного рода задач, стоящих перед кредитными организациями.

Законом о банках устанавливается ограничение специальной правоспособности союзов и ассоциаций кредитных организаций: запрет на осуществление банковских операций.

Стоит упомянуть, что в отличие от большинства некоммерческих организаций предпринимательская деятельность союзов и ассоциаций долгое время носила ограниченный характер. Так, в соответствии ч. 2 п. 1 ст. 121 ГК, действовавшей до 12 февраля 2013 года, если по решению участников на ассоциацию (союз) возлагалось ведение предпринимательской деятельности, такая ассоциация (союз) должна была быть преобразована в хозяйственное общество или товарищество либо должна была создать для осуществления предпринимательской деятельности хозяйственное общество или участвовать в таком обществе. Данный запрет обосновывался тем, что целью ассоциаций (союзов) должна быть – реализация целей их учредителей (совершенствование управленческой активности, координация деятельности участников, объединивших для этого свои взносы), в то время как иные некоммерческие организации преследуют собственные цели[493]. По мнению многих исследователей процитированная норма являла собой прямой запрет на непосредственное осуществление союзами и ассоциациями предпринимательской деятельности[494]. Соглашаясь с этим утверждением, мы считаем немаловажным добавить, что при наличии запрета на прямое осуществление предпринимательской деятельности, союзы и ассоциации сохраняли право на ее осуществление опосредованно путем создания или участия в хозяйственном обществе.

В настоящее время норма ч. 2 п. 1 ст. 121 ГК утратила силу[495]. Полагаем, что либерализацию условий осуществления предпринимательской деятельности ассоциаций и союзов следует оценить положительно. Это поможет снизить издержки и отвлечение ресурсов на создание коммерческих организаций, ведущих предпринимательскую деятельность для обеспечения целевой деятельности ассоциаций и союзов, выведет из тени их непосредственное нелегальное предпринимательство, гармонизирует законодательство о некоммерческих организациях. В целом эта новелла соответствует зарубежному опыту, поскольку во многих демократических странах некоммерческие организации подобного вида имеют право осуществления предпринимательской деятельности в целях выполнения стоящих перед ними задач[496].

На современном этапе в России насчитывается более 18 союзов и ассоциаций кредитных (преимущественно региональных или областных)[497]. Учитывая то, что предпринимательская деятельность союзов и ассоциаций должна соответствовать целям их создания и предмету деятельности, установленных в учредительных документах, логично обратиться к их исследованию. В связи с этим рассмотрим цели и предмет деятельности наиболее крупных банковских ассоциаций – Ассоциации российских банков (далее также – АРБ) и Ассоциации региональных банков.

Итак, в соответствии с п. 1 ст. 3 Устава АРБ, основными целями деятельности этой ассоциации являются:

– защита прав и законных интересов своих членов, оказание им помощи в целях повышения эффективности их деятельности;

– решение конкретных задач, стоящих перед банковским сообществом;

– содействие созданию условий для эффективного функционирования банковской системы России и обеспечения ее стабильности;

– участие в установленном порядке в подготовке решений нормативного характера по вопросам регулирования банковской деятельности;

– участие в разработке государственных программ развития банковской системы, а также единой государственной денежно-кредитной политики.

Ассоциация региональных банков России создана в целях координации деятельности ее членов, обеспечения защиты их прав и представления общих интересов в государственных и иных органах, развития межрегиональных и международных связей, удовлетворения информационных потребностей и профессиональных интересов.

Объединение усилий членов по совершенствованию банковской системы, участие в формировании законодательной и нормативной базы развития банковского дела, обеспечение экономических и правовых гарантий деятельности банков, содействие их независимому развитию – Ассоциация региональных банков России закрепляет в качестве своих задач (ст. 1, 11 Устава Ассоциации региональных банков России).

Характеризуя цели деятельности АРБ и Ассоциации региональных банков России, можно сказать, что целом ассоциации видят свою миссию несколько шире заложенных в Законе о банках примерных рамок. Помимо традиционной для ассоциаций и союзов деятельности (координация и помощь своим членам) названные ассоциации претендуют на участие в подготовке решений нормотворческого характера, в разработке государственных программ развития и, в целом, на содействие созданию условий для эффективного функционирования банковской системы России и обеспечения ее стабильности.

Предметом деятельности АРБ, согласно п. 3.2 ее устава, является:

– представление и защита интересов членов в Банке России и органах государственной власти;

– оказание членам организационной, информационно-аналитической, методической, правовой и иной помощи;

– повышение престижа, надежности и взаимного доверия членов, обеспечение соблюдения членами Кодекса этических принципов банковского дела, расширение делового партнерства между членами, а также контактов между их руководителями и специалистами;

– расширение сотрудничества членов с зарубежными банками, их союзами и ассоциациями, международными финансовыми организациями;

– содействие кредитным организациям в консолидации их ресурсов для реализации крупных народнохозяйственных программ;

– развитие банковского дела в России, участие в мероприятиях, проводимых Банком России и органами государственной власти по развитию российской банковской системы.

Предмет деятельности Ассоциации региональных банков России более конкретен и включает, например, такие виды деятельности, как организация профессиональной подготовки и повышение квалификации работников банков, а также стажировку специалистов внутри страны и за рубежом, организация материально-технического снабжение членов ассоциации продукцией и товарами в соответствии с заявленной потребностью; издание периодического журнала, помощь в развитии информационных систем на основе использования современной техники, осуществление внешнеэкономической деятельности (ст. 12 Устава Ассоциации Региональных банков России).

В отношении возможности осуществления предпринимательской деятельности ассоциации «высказались» в своих уставах по-разному. АРБ прямо указала в качестве приоритетных издательскую и инвестиционную деятельность (ст. 8 Устава АРБ); Ассоциация региональных банков России, напротив, ограничилась общей формулировкой о возможности получения доходов от реализации товаров, выполнения работ и оказания услуг получении других законных поступлений (ст. 26 Устава Ассоциации региональных банков России)[498].

Довольно сложно предугадать (тем более при отсутствии судебной практики), как конкретно может отразиться на объеме правоспособности союзов и ассоциаций кредитных организаций формулировка целей и предмета их деятельности в учредительных документах. К примеру, возьмем такой предмет деятельности АРБ как содействие кредитным организациям в консолидации их ресурсов для реализации крупных народнохозяйственных программ. На наш взгляд, он допускает посредническую деятельность, подобную той, что осуществляют кредитные брокеры. Учитывая крупный размер синдицированных кредитов, специфику заемщиков, эта деятельность может хорошо оплачиваться. Соответственно, АРБ, закрепившая эту деятельность в качестве предмета деятельности ассоциации, может осуществлять ее без всяких препятствий. Иная ситуация складывается в отношении Ассоциации региональных банков, в чьем уставе конкретно такого предмета деятельности не фиксируется, но закрепляется, что ассоциация оказывает практическую помощь банкам в организации их работы, финансовым вопросам, возникающим в их деятельности. Можно ли подвести деятельность кредитного брокера под практическую помощь банкам в их работе или под координацию деятельности ее членов? На наш взгляд, этот вид предпринимательской деятельности будет соответствовать целям и предмету деятельности Ассоциации региональных банков, поскольку может рассматриваться в качестве координации деятельности членов в решении их практических задач. В связи с этим, можно предположить, что имея приблизительно одинаковый набор целей деятельности, основанный на нормах действующего законодательства, банковские ассоциации и союзы имеют потенциальную возможность равного объема участия в предпринимательской деятельности. Конкретная степень участия банковского союза или ассоциации зависит от ресурсов и задач ассоциации. Например, финансовое положение АРБ позволяет ей выступать в качестве активного субъекта предпринимательской деятельности. АРБ входит в число соучредителей Московской межбанковской валютной биржи, Московского клирингового центра, Фонда «Межбанковский центр проблем управления», Международной московской финансово-банковской школы, Института банковского дела АРБ, Центра информационного обеспечения банковской деятельности и предпринимательства ИНИОН РАН, Негосударственного пенсионного фонда «Благо», Клуба руководителей банковских служб связей с общественностью и рекламы. Кроме того, Ассоциация владеет акциями ОАО «Национальное бюро кредитных историй» (крупнейшего бюро на рынке кредитных историй в Российской Федерации); является учредителем Некоммерческого партнерства «Национальный банковский клуб», (организующего деловые встречи, гала-мероприятия с участием российской и зарубежной элиты, спортивные турниры, VIР-туризм, а также услуги службы персональных помощников), соучредителем Группы компаний «Амулет» – комплексная безопасность (объединяющей 10 компаний, комплексно представляющих широкий спектр услуг в сфере безопасности) и др.

АРБ выпускает два периодических журнала «Вестник АРБ» и «Национальный банковский журнал»[499]. Предпринимательская деятельность АРБ по изданию печатной продукции выступает в качестве важнейшего средства для создания и поддержания контакта со своими членами. В тоже время издания АРБ рассчитаны на массового читателя и предлагаются на внешнем рынке за определенную плату[500].

Подытоживая сделаем вывод, что союзы и ассоциации кредитных организаций могут осуществлять направленную на получение прибыли предпринимательскую деятельность, соответствующую их целям и предмету, предусмотренным в учредительных документах. К основным видам предпринимательской деятельности союзов и ассоциаций кредитных организаций относится инвестиционная, издательская и консалтинговая деятельность. Предпринимательская деятельность союзов и ассоциаций реализуется преимущественно путем создания или участия в хозяйственных обществах, что является следствием действовавшего продолжительное время ограничения на осуществление союзами и ассоциациями иных видов предпринимательской деятельности. Предпринимательская деятельность союзов и ассоциаций кредитных организаций ограничена особым запретом на осуществление банковских операций.

Ничто не мешает нам закончить на этом параграф, поскольку последний субъект, идентифицированный нами в качестве инфраструктуры банковской системы – саморегулируемые организации кредитных кооперативов и микрофинансовых организаций – по прямому указанию закона не вправе осуществлять предпринимательскую деятельность (п. 1 ст. 14 Закона о саморегулируемых организациях). Но ведь и отдельная строка в законе о федеральном бюджете для финансирования СРО не предусматривается. В таком случае за счет чего осуществляется основная деятельность СРО? Задавшись этим вопросом, мы углубились в исследование правового статуса СРО и обнаружили любопытные детали, которые, полагаем, имеют прямое отношение к предмету нашей работы.

В юридической литературе последних лет исследование СРО занимает видное место. Наибольший интерес вызывает труд Ю. Г. Лесковой. Анализируя статус СРО, ученый приходит, как нам кажется, к полярным выводам:

– обосновывает, что правоспособность СРО является исключительной, вычленяющей ее среди других некоммерческих организаций как «регуляторов» предпринимательских отношений, которым запрещено заниматься предпринимательской деятельностью;

– признает, что фактически СРО может заниматься исчерпывающим перечнем видов предпринимательской деятельности, при этом, отмечая, что таким признаком судебная практика конструирует содержание специальной правоспособности[501].

На наш взгляд, подобные выводы порождены полной дезорганизацией законодательства в отношении предпринимательской деятельности некоммерческих организаций разных видов. Ключевое противоречие относительно устоявшимся нормам заложено в ст. 14 Закона о саморегулируемых организациях, в виду чего процитируем ее дословно:

1. Саморегулируемая организация не вправе осуществлять предпринимательскую деятельность.

2. Саморегулируемая организация не вправе учреждать хозяйственные товарищества и общества, осуществляющие предпринимательскую деятельность, являющуюся предметом саморегулирования для этой саморегулируемой организации, и становиться участником таких хозяйственных товариществ и обществ.

3. Саморегулируемая организация не вправе осуществлять следующие действия и совершать следующие сделки, если иное не предусмотрено федеральными законами:

1) предоставлять принадлежащее ей имущество в залог в обеспечение исполнения обязательств иных лиц;

2) выдавать поручительства за иных лиц, за исключением своих работников;

3) приобретать акции, облигации и иные ценные бумаги, выпущенные ее членами, за исключением случаев, если такие ценные бумаги обращаются на организованных торгах;

4) обеспечивать исполнение своих обязательств залогом имущества своих членов, выданными ими гарантиями и поручительствами;

5) выступать посредником (комиссионером, агентом) по реализации произведенных членами саморегулируемой организации товаров (работ, услуг);

6) совершать иные сделки в случаях, предусмотренных другими федеральными законами.

Буквальное толкование этой статьи приводит к выводу, что предпринимательской деятельностью для СРО не является деятельность инвестиционная, торговая, посредническая, оказание платных услуг, а конкретно:

1) учреждение хозяйственных обществ, не осуществляющих предпринимательскую деятельность, являющуюся предметом саморегулирования СРО, а равно участие в таких хозяйственных обществах;

2) приобретение акций, облигаций и иных ценных бумаг, выпущенных членами СРО и обращающихся на организованных торгах;

3) осуществление сделок, перечисленных в п. 1–6 ч. 3 комментируемой статьи, если это предусмотрено федеральными законами;

4) инвестирование средств компенсационного фонда СРО;

5) оказание услуг по предоставлению информации, раскрытие которой может осуществляться на платной основе;

6) оказание образовательных услуг, связанных с предпринимательской деятельностью, коммерческими или профессиональными интересами членов саморегулируемой организации;

7) продажа информационных материалов, связанных с предпринимательской деятельностью, коммерческими или профессиональными интересами членов саморегулируемой организации;

8) размещение денежных средств на банковских депозитах и др.

На наш взгляд, совершенно очевидно, что норма ч. 1 ст. 14 Закона о саморегулируемых организациях концептуально противоречит ч. 2 и ч. 3 этой же статьи; большинству пунктов ст. 12 названного закона (источники формирования имущества СРО), а самое главное общим нормам законодательства, и, в частности, п. 2 ст. 24 Закона о некоммерческих организациях, который устанавливает, что предпринимательской и иной приносящей доход деятельностью некоммерческих организаций признается приносящее прибыль производство товаров и услуг, а также приобретение и реализация ценных бумаг, имущественных и неимущественных прав, участие в хозяйственных обществах и участие в товариществах на вере в качестве вкладчика. Надо сказать, что пытливый ум может обнаружить и в этой норме вариативность, поскольку исходя из логики законодателя, перечисленные виды деятельности могут являться как предпринимательскими, так и иными приносящими доход. И, действительно, если «посмотреть по сторонам», то обнаруживается, что:

– фонды вправе заниматься предпринимательской деятельностью посредством создания или участия в хозяйственных обществах (п. 2 ст. 7 Закона о некоммерческих организациях);

– бюджетное учреждение вправе осуществлять иные виды деятельности, не являющиеся основными видами деятельности (п. 4 ст. 9.2 Закона о некоммерческих организациях);

– государственные корпорации, государственные компании, некоммерческие партнерства, автономные некоммерческие организации, вправе осуществлять предпринимательскую деятельность (п. 2 ст. 7.1; п. 2 ст. 8; п. 5 ст. 7.2; п. 2 ст. 10 Закона о некоммерческих организациях);

– автономная некоммерческая организация наделяется правом заниматься предпринимательской деятельностью, создавая хозяйственные общества или участвуя в них (ст. 123.24 ГК РФ).

С учетом такого разброса одни и те же виды деятельности (например, участие в хозяйственных обществах, операции с финансовыми инструментами, сдача имущества в аренду, предоставление в пользование прав на средства интеллектуальной деятельности) могут признаваться как предпринимательской, так и иной приносящей доход деятельностью, что вряд ли может быть расценено, как адекватное правовое регулирование. Преломив п. 2 ст. 24 Закона о некоммерческих организациях через призму общих норм предпринимательского законодательства, видно, что законодатель привел в ней лишь примеры предпринимательской деятельности. Дополнительным аргументом в пользу этого утверждения может служит тот факт, что в первоначальной редакции п. 2 ст. 24 Закона о некоммерческих организациях законодатель закреплял возможность ведения некоммерческими организациями исключительно предпринимательской деятельности, приводя идентичный инструментарий (приносящее прибыль производство товаров и услуг, приобретение и реализация ценных бумаг, имущественных и неимущественных прав, участие в хозяйственных обществах и участие в товариществах на вере в качестве вкладчика)[502]. Впоследствии данная норма была дополнена фразой о том, что некоммерческие организации вправе заниматься и «иной приносящей доход деятельностью», а в части примеров предпринимательской и иной приносящей доход деятельностью норма статьи изменений не претерпела. Коллизионность законодательства не заставила долго ждать появления полярных воззрений. Интересна мысль, высказанная Городиловой о том, что случае приобретения и реализации ценных бумаг, а также участия в хозяйственных обществах предпринимательскую деятельность осуществляет не сама некоммерческая организация, а другое юридическое лицо – коммерческая организация в силу чего указанные виды деятельности не обладают признаками предпринимательской[503]. Думаем, что данное утверждение спорно, поскольку его логику можно распространить и на иные виды деятельности, безусловно относящиеся к предпринимательским. Так, следуя суждениям автора, можно заключить, что в случае приобретения и реализации товаров предпринимательскую деятельность также осуществляет иное юридическое лицо – то, что создало товар. Кроме того, осуществлять эмиссию облигаций и иных эмиссионных ценных бумаг могут в установленных законом случаях и сами некоммерческие организации. В такой ситуации логика суждений Ю. Л. Городиловой приведет к мысли, что в случае приобретения и реализации ценных бумаг предпринимательскую деятельность осуществляет другое юридическое лицо – некоммерческая организация. Вместе с тем, подвергая критике мнение автора, на наш взгляд, следует все же отметить, что указанные виды деятельности, равно как и сдача недвижимого имущества в аренду, размещение средств на банковских депозитах, действительно обладают определенными особенностями. Это улавливает и законодатель, например, в Налоговом кодексе, в ст. 248 НК РФ доходы подразделяются на доходы от реализации и внереализационные доходы, к которым в том числе относятся доходы от долевого участия в иных организациях, от сдачи имущества в аренду, в виде процентов, полученным по договорам банковского вклада, а также по ценным бумагам и пр. Однако, эти доходы не противопоставляются друг другу, а, напротив, объединяются общим родовым понятием «прибыль» (ст. 247 НК РФ). Применительно к предпринимательской деятельности, также на наш взгляд, допустимо говорить об участии в ней непосредственно и опосредованно. Собственно, такая мысль уже встречалась в литературе. Например, характеризуя государственные корпорации, В. А. Лаптев говорит, что они «осуществляют предпринимательскую деятельность: опосредованно через привлечение инвестиций и непосредственно путем выполнения работ и оказания услуг»[504]. Мы считаем правильным поддержать данную позицию, ибо реализация права на осуществление предпринимательской деятельности собственными действиями может осуществляться как непосредственно, так и опосредованно – действиями посредников, управомоченных лиц, представителей и пр.

Итак, мы полагаем, что СРО фактически занимаются предпринимательской деятельностью. Согласно действующему законодательству РФ СРО, как и иные некоммерческие организации обладают специальной правоспособностью. Однако с тем, чтобы достаточно точно выявить особенности предпринимательской деятельности названных организаций, показать их отличие от иных некоммерческих организаций следует уделить внимание объему правоспособности СРО.

Согласно определению, данному в ч. 1 ст. 3 Закона о СРО, саморегулируемыми организациями признаются некоммерческие организации, созданные в целях разработки и установления стандартов и правил предпринимательской деятельности, а также контроля за соблюдением требований указанных стандартов и правил. Из данного определения следует, что законодатель определил, что саморегулируемая организация является организацией, не имеющей извлечение прибыли в качестве цели деятельности и не распределяющей полученную прибыль между участниками, и четко обозначил цели создания саморегулируемой организации.

Относительно отдельных видов СРО цели их деятельности могут определяться в законах, регламентирующих их особый статус. Так, Закон о кредитной кооперации цель деятельности СРО кредитных кооперативов определяет как регулирование и контроль деятельности кредитных кооперативов, являющихся их членами, а также представление и защита интересов членов саморегулируемых организаций (ст. 35). В рассматриваемом случае цели деятельности СРО кредитных кооперативов сопряжены с установлением правил поведения для их членов, что является отражением понятия саморегулирования, но наполняется дополнительной целью: защитой интересов членов СРО.

Учитывая положения статей 12, 14 Закона о СРО, а также предпринимательскую практику, обобщенную в письме Минрегиона России от 27 апреля 2012 г. № 11331-08/ДШ-ОГ «О разрешенных видах деятельности саморегулируемых организаций»[505], полагаем, что к числу преимущественных видов предпринимательской деятельности СРО следует отнести:

– оказание услуг по предоставлению информации, раскрытие которой может осуществляться на платной основе;

– оказания образовательных услуг, связанных с предпринимательской деятельностью, коммерческими или профессиональными интересами членов саморегулируемой организации;

– продажа информационных материалов, связанных с предпринимательской деятельностью, коммерческими или профессиональными интересами членов саморегулируемой организации;

– размещение денежных средств на банковских депозитах.

Здесь мы можем наблюдать яркую отличительную особенность ограничения предпринимательской деятельности СРО: в некоторых случаях требуется ее обязательная связь с предметом предпринимательской деятельности или профессиональными и коммерческими интересами ее членов.

Представляется важным добавить, что специальная правоспособность СРО не конструируется исчерпывающим перечнем видов деятельности, поскольку п. 7 ч. 1 ст. 12 Закона о СРО позволяет им иметь другие «не запрещенные законом источники доходов». А. Н. Кайль, А. А. Батяев в числе непоименованных Законом о СРО источников доходов СРО, но являющихся таковыми, относят дивиденды (проценты, доходы), получаемые по акциям, облигациям и другим ценным бумагам[506]. По мнению А. Н. Борисова, к числу источников доходов СРО следует отнести и доходы, получаемые от собственности СРО: данное положение, закрепленное Законом о некоммерческих организациях, по не вполне понятной причине в Законе СРО не воспроизведено. Как считает ученый, к доходам же, получаемым от собственности СРО, можно отнести, в частности, следующие доходы: в виде арендной либо иной платы за сдачу во временное владение и пользование или во временное пользование имущества СРО; средства, получаемые от передачи имущества, находящегося в собственности СРО, под залог, в доверительное управление и т. п.

Саморегулируемые организации могут выступать учредителем или участником в других коммерческих организациях. Однако здесь законодатель установил одно ограничение: саморегулируемая организация не вправе учреждать хозяйственные товарищества и общества, осуществляющие предпринимательскую деятельность, являющуюся предметом саморегулирования для этой саморегулируемой организации, и становиться участником таких хозяйственных товариществ и обществ. Ранее мы отметили, и иные ограничения деятельности СРО, которые следует расценивать как ограничения предпринимательской деятельности саморегулируемых организаций. Необходимо добавить, что иными федеральными законами указанные ограничения могут отменяться либо наоборот вводится дополняться, с целью устранения обстоятельств, влекущих за собой возникновение конфликта интересов.

На практике зачастую саморегулируемые организации пытаются игнорировать установленные ограничения, например, закрепляя в своих учредительных документах право создавать и вступать в любые коммерческие и некоммерческие организации[507]. Отдельные саморегулируемые организации идут еще дальше, объявляя, что они вправе «осуществлять предпринимательскую деятельность путем создания хозяйственных товариществ, обществ и иных хозяйственных организаций, а также и без оных в целях выполнения уставных задач»[508]. Даже в судебных органах СРО пытаются настоять, что осуществляемые ими виды деятельности надлежит относить к экономической (предпринимательской) приносящей доход деятельности, в связи с чем, рассматривать вытекающие из такой деятельности споры надлежит рассматривать в арбитражных судах[509].

Подводя итог, автор приходит к следующему выводу.

Саморегулируемые организации de facto осуществляют предпринимательскую деятельность. Как и большинство иных видов некоммерческих организаций, СРО имеют специальную правоспособность, которая позволяет им осуществлять с учетом установленных ограничений направленную на получение прибыли деятельность, в целях разработки, установления стандартов и правил предпринимательской деятельности, контролем за их соблюдением, а также в других целях, предусмотренных федеральными законами.

§ 3. Предпринимательская деятельность

субъектов банковской инфраструктуры, обеспечивающих

эффективное осуществление банковских операций

В 2005 году российская банковская система пополнилась дополнительным субъектом, необходимым для осуществления надежного кредитования и максимального уменьшения кредитных рисков банков – бюро кредитных историй[510]. Наличие системы БКИ позволяет кредиторам эффективно и быстро собирать и использовать информацию о заемщиках, что делает ее более доступной, одновременно снижая расходы первого на выяснение финансового состояния последнего. Особенно актуально это при потребительском кредитовании. Информация о заемщике хранится в БКИ продолжительное время, поэтому существование системы бюро стимулирует заемщиков к своевременному и полному исполнению своих обязательств. В результате происходит активизация кредитования, повышается эффективность работы финансовых организаций и стабильность банковской системы в целом. Этим и объясняется тот факт, что очень большое число стран имеет бюро кредитных историй[511]. Базы данных кредитных бюро в наиболее развитых странах формировались на протяжении несколько десятков лет, а в ряде стран – США, Канаде, Финляндии кредитные бюро начали свою деятельность еще в конце 19 – начале 20 века. Объем информации, которой обмениваются кредиторы (банки, лизинговые компании, компании-эмитенты кредитных карт и др.) при помощи кредитных бюро, достаточно велик. Так в США, Бельгии, Бразилии, Великобритании, Японии, Германии, количество предоставляемых кредитных отчетов превышает численность населения. В ряде латиноамериканских и азиатских стран кредитные бюро находятся в стадии становления, аккумулируя небольшой объем в основном негативной информации, однако это первые их шаги на пути к прозрачности системы кредитования.

Специфика предпринимательской деятельности БКИ, как самостоятельных хозяйствующих субъектов, осуществляющих свою деятельность на возмездной основе, предопределена особенностями их правового статуса.

Из п. 6 ст. 3 Закона кредитных историях следует, что бюро кредитных историй – это коммерческая организация, специально созданная для осуществления деятельности по формированию, обработке и хранению кредитных историй, а также по предоставлению кредитных отчетов и сопутствующих услуг. Соответственно, возникает главный вопрос: является ли эта деятельность для БКИ исключительной и, следовательно, можно ли квалифицировать правоспособность кредитных историй как специальную? На этот счет в науке нет единства мнений. Л. Г. Ефимова, анализируя Закон о кредитных историях, приходит к выводу, что БКИ наделены общей правоспособностью. Ход ее рассуждений следующий. Каких-либо определенных ограничений по видам деятельности, которыми могут заниматься БКИ, Закон о кредитных историях не содержит. БКИ считается созданным со дня его государственной регистрации в соответствии с законодательством РФ. БКИ является коммерческим юридическим лицом. Получается, что для решения вопроса о виде правоспособности этого юридического лица следует применить общую норму п. 1 ст. 49 ГК РФ о том, что коммерческие организации могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом. Правоспособность коммерческих юридических лиц является общей, если из закона или устава не следует иное.

В то же время Л. Г. Ефимова говорит и о том, что Закон о кредитных историях содержит нормы, которые позволяют усомниться в обоснованности вывода об общей правоспособности БКИ. Так, в соответствии со ст. 15 Закона о кредитных историях юридическое лицо вправе осуществлять деятельность в качестве БКИ только после внесения записи о нем в Государственный реестр бюро кредитных историй. Ни одно юридическое лицо в России, за исключением юридических лиц, осуществляющих деятельность в качестве бюро кредитных историй или ассоциаций (союзов) бюро кредитных историй, не может использовать в своем наименовании слова «бюро кредитных историй» или иным образом указывать на то, что данное юридическое лицо имеет право на осуществление такой деятельности. Однако заключает Л. Г. Ефимова указанные нормы не содержат для БКИ никаких определенных запретов на осуществление иных видов деятельности. Отсюда следует, что основная деятельность БКИ не является для них исключительной и может сочетаться с иными видами деятельности[512].

Вторая точка зрения заключается в том, что БКИ осуществляют исключительный вид деятельности: оказывают только услуги по формированию, обработке и хранению кредитных историй, а также по предоставлению кредитных отчетов и сопутствующих услуг и не имеют права осуществлять иные виды деятельности. Из этого вытекает, что правоспособность БКИ специальная. Данную позицию отстаивают С. В. Пыхтин, Я. Макарова, Я. М. Фальковская, О. А. Беляева, О.С. Соколова, С. В. Лотвин[513].

Автор разделяет точку зрения о специальной правоспособности БКИ. Ключевой в отношении компетенции БКИ является ст. 9 «Права бюро кредитных историй», в соответствии с которой они вправе:

1) оказывать на договорной основе услуги по предоставлению кредитных отчетов в установленном порядке;

2) оказывать на договорной основе услуги, которые связаны с разработкой имеющейся в БКИ информации;

3) создавать ассоциации (союзы);

4) запрашивать информацию у органов государственной власти, органов местного самоуправления и Банка России в целях проверки информации, входящей в состав кредитных историй.

Компетенция БКИ очерчена в этой статье исчерпывающим образом. Вместе с тем, по замечанию некоторых исследователей, Закон о кредитных историях, наделяет БКИ и иными правами, что дает им повод усомниться в исключительном виде деятельности БКИ. Так, в частности БКИ вправе:

– в любое время запрашивать у пользователя кредитной истории подлинный экземпляр согласия субъекта кредитной истории на получение основной части кредитной истории (ч. 12 ст. 6);

– приостанавливать получение информации от источников формирования кредитных историй и (или) предоставление кредитных отчетов на период проведения ликвидационных или реорганизационных процедур (ч. 2 ст. 11);

– не проводить в дальнейшем проверку ранее оспариваемой, но получившей подтверждение информации, содержащейся в кредитной истории (ч. 6 ст. 8);

– направлять в уполномоченный государственный орган письменные обращения по фактам нарушения прав участников информационного обмена и требований Закона о кредитных историях (п. 4 ч. 2 ст. 14)[514].

Однако, на наш взгляд, «разброс» прав БКИ не лишен определенной логики. Если внимательно присмотреться, то иные, не перечисленные в ст. 9 Закона о кредитных историях, права БКИ представляют собой механизм реализации основного права БКИ – оказывать услуги по формированию, обработке и хранению кредитных историй. В тоже время, права, предусмотренные п. 1, 2 ст. 9 рассматриваемого закона являют собой виды предпринимательской деятельности БКИ. Поэтому и резонно было развести их по разным статьям. Оценивая нормы Закона о кредитных историях в этом ключе, правоспособность БКИ надлежит признать специальной.

Прямое закрепление специальной правоспособности БКИ имеет место в законодательстве ряда государств. Например, ст. 3 Закона Украины «Об организации формирования и обращения кредитных историй» закрепила, что бюро кредитных историй – юридическое лицо, исключительной деятельностью которого является сбор, хранение, использование информации, составляющей кредитную историю[515].

Некоторые страны пошли еще дальше и изложили исчерпывающим образом не только основные, но и сопутствующие им виды предпринимательской деятельности БКИ. Так, ст. 11 Закона Республики Таджикистан «О кредитных историях» устанавливает:

1. Основными видами деятельности Бюро кредитных историй являются:

– формирование кредитных историй;

– предоставление кредитных отчетов.

2. К дополнительным видам деятельности Бюро кредитных истории относятся:

– предоставление консультационных услуг связанных с формированием и раскрытием кредитных историй;

– оценка кредитоспособности субъектов кредитных историй, осуществляемая на основании разработанной ими методики;

– статистические исследования без персонификации субъектов кредитной истории.

3. Бюро кредитных историй не вправе осуществлять иные виды предпринимательской деятельности, не предусмотренные настоящим Законом[516].

Схожим образом изложена компетенция кредитных бюро Казахстана и Молдовы[517].

Возвращаясь к российскому законодательству, мы вынуждены отметить, что компетенция БКИ, действительно, закреплена таким образом, что позволяет неоднозначные трактовки. Образно выражаясь, законодатель не сказал ни «да», ни «нет» относительно возможности осуществления БКИ иной, не поименованной в Законе о кредитных историях деятельности. Не совсем ясно и в каких целях в п. 3 ст. 9 особо оговорено право БКИ создавать ассоциации (союзы). Разве это полномочие прямо не вытекает из ст. 121 ГК РФ? Почему в ст. 9 Закона о кредитных историях не закреплено основное право БКИ оказывать услуги по обработке, формированию и хранению кредитной истории? Только потому, что оно одновременно является обязанностью бюро кредитных историй? Но ведь и кредитные отчеты БКИ предоставлять обязано, а о них в этой статье упоминается. Почему в эту статью включен пункт, наделяющий БКИ правом запрашивать информацию у органов государственной власти, органов местного самоуправления и Банка России в целях проверки информации, входящей в состав кредитных историй? На наш взгляд, правильным было бы его отнести к принципам взаимодействия БКИ с органами государственной власти, органами местного самоуправления и Банком России.

Подобное конструирование компетенции естественным образом привело к неоднородной предпринимательской практике. Приволжское кредитное бюро, например, указывает, что оно осуществляет исключительный вид деятельности[518]. Устав ОАО «Национальное бюро кредитных историй», напротив, иллюстрирует, что бюро считает себя вправе заниматься любыми видами деятельности, не запрещенными законодательством РФ, и, в частности, осуществлять деятельность по использованию вычислительной техники и информационных технологий, аренде офисных машин и оборудования, деятельность по организации выставок, ярмарок и конгрессов[519].

Правоспособность БКИ до настоящего времени не становилась предметом судебного разбирательства. Возможно, концентрация усилий по деятельности в качества БКИ не позволяет данным субъектам «распыляться» на сферы. Однако при таком построении законодательства это лишь вопрос времени. Нам видится актуальным исследовать предпринимательскую деятельность БКИ с целью совершенствования Закона о кредитных историях и предупреждения проблем правоприменения.

Итак, в дефинитивной части Закона о кредитных историях (ч. 6 ст. 3) устанавливается, что бюро кредитных историй являются специализированными коммерческими организациями, одним из источников доходов которых является формирование, обработка и хранение кредитных историй.

Информацию, входящую в состав кредитной истории, предоставляют в БКИ организации, являющиеся заимодавцем (кредитором) по договору займа (кредита) – источники формирования кредитных историй. Они делают это на добровольной или принудительной основе. Кредитные организации с 1 сентября 2005 года обязаны предоставлять информацию о заемщиках с их согласия хотя бы в одно бюро кредитных историй. Учитывая стремительное вхождение в сегмент потребительского кредитования квазибанковских кредитных организаций, с 22 июня 2014 года аналогичная обязанность возложена на микрофинансовые организации и кредитные кооперативы. При этом получать согласие заемщиков на предоставление информации в БКИ более не потребуется[520]. Иные источники формирования кредитных историй вправе (но не обязаны) предоставлять в БКИ информацию о своих заемщиках.

В соответствии с Законом отношения между источником формирования кредитной истории и БКИ по поводу предоставления информации, составляющей кредитную историю, строятся на договорной основе. При этом назван конкретный вид соответствующего договора – договор об оказании информационных услуг.

Договор об оказании информационных услуг является одним из видов договора возмездного оказания услуг (п. 2 ст. 779 ГК РФ), по которому исполнитель обязуется по заданию заказчика оказать услуги, а заказчик обязуется оплатить эти услуги (п. 1 ст. 779 ГК РФ). Примечательно, что Закон устанавливает обязанность источников формирования кредитной истории предоставлять информацию, составляющую кредитную историю, в БКИ (публично-правовой аспект) и одновременно предусматривает договорные отношения между указанными субъектами (частноправовой аспект). В ч. 2 ст. 5 Закона о кредитных историях, договор об оказании информационных услуг охарактеризован как договор присоединения, условия которого определяет БКИ. Согласно ст. 428 ГК РФ договором присоединения признается договор, условия которого определены одной из сторон в формулярах или иных стандартных формах и могли быть приняты другой стороной не иначе как путем присоединения к предложенному договору в целом. Смысл установления такой разновидности договора для регулирования отношений между источником формирования кредитной истории и бюро – максимально единообразное регулирование вопросов в отношении широкого круга лиц, поскольку Закон о кредитных историях предполагает массовое заключение таких договоров[521].

В Законе о кредитных историях, особо не оговаривается возмездный характер договора информационных услуг. Это вытекает из прямого отнесения данного вида договоров к договорам возмездного оказания услуг. При этом закон не исключает завуалированное формулирование конкретного обязательства об оплате услуг БКИ по формированию, обработке и хранению кредитных историй, что не влияет на вывод о наличии признака возмездности договора оказания интеллектуальных услуг как видообразующего для договора, поименованного в п. 2 ст. 779 ГК РФ.

На практике оплата услуг производится БКИ на основании тарифов. Тарифы, как правило, устанавливаются в зависимости от количества кредитных историй, переданных источником формирования кредитных историй в БКИ и количества запрошенных кредитных отчетов. При этом законодательство не запрещает БКИ установить иной порядок оплаты своих услуг (например, путем установления ежемесячной платы за формирование, обработку и хранение кредитной истории, путем зачета встречных требований по оплате).

Таким образом, БКИ вправе получать плату от источников формирования кредитных историй за то, что последние предоставляют соответствующую информацию о заемщиках («плата за формирование кредитных историй»). Данное право, однозначно, является одним из основных прав БКИ, однако оно не предусматривается ст. 9 Закона о кредитных историях, что следует признать упущением.

Представление кредитных отчетов осуществляется БКИ на основании ст. 9 и во исполнение ст. 6 Закона о кредитных историях. По мнению С. В. Лотвина предоставление кредитных отчетов однозначно относится к предпринимательской деятельности БКИ. Ученый пишет: «Предпринимательской деятельностью кредитных бюро является деятельность по оказанию услуг по формированию, обработке и хранению кредитных историй, а также предоставлению кредитных отчетов и сопутствующих услуг»[522]. В полной мере согласиться с данным определением мы не можем. Причиной этого служит то обстоятельство, что БКИ представляют кредитные отчеты значительному количеству субъектов и в ряде случаев делают это без извлечения прибыли. В соответствии со ст. 6 Закона о кредитных историях БКИ предоставляют кредитный отчет:

– пользователям кредитных историй;

– субъектам кредитных историй;

– в Центральный каталог кредитных историй;

– в суд (судье) по уголовному делу, находящемуся в его производстве, а при наличии согласия руководителя следственного органа в органы предварительного следствия по возбужденному уголовному делу, находящемуся в их производстве;

– в федеральный орган исполнительной власти, уполномоченный на осуществление функций по обеспечению установленного порядка деятельности судов и исполнению судебных актов и актов других органов.

Из перечисленного списка возмездный характер предоставление кредитного отчета имеет только в двух случаях. Во-первых, пользователю кредитный отчет всегда предоставляется на основании договора о предоставлении информационных услуг. Во-вторых, кредитный отчет может быть предоставлен за плату субъекту кредитной истории. Но следует уточнить, что в соответствии с п. 2. ст. 8 Закона о кредитных историях, субъект кредитной истории вправе в каждом бюро кредитных историй, в котором хранится кредитная история о нем, один раз в год бесплатно получить кредитный отчет по своей кредитной истории. Указанная норма Закона о кредитных историях является императивной, праву субъекта кредитной истории получить кредитный отчет один раз в год бесплатно корреспондирует обязанность бюро кредитных историй соответствующий отчет предоставить[523].

Таким образом, правильнее говорить, что одним из видов предпринимательской деятельности БКИ является оказание на договорной основе пользователям и субъектам кредитной истории услуг по предоставлению кредитных отчетов.

Предоставление сопутствующих услуг – право БКИ, вытекающее из дефинитивной части Закона о кредитных историях (п. 6 ст. 3). Сопутствующие услуги БКИ должны соответствовать целям их деятельности, т. е. способствовать защищенности кредиторов и заемщиков за счет общего снижения кредитных рисков и повышать эффективность работы кредитных организаций. Кроме того, сопутствующие услуги должны быть связаны с предметом деятельности БКИ – формированием, обработкой и хранением кредитных историй, а также предоставлением кредитных отчетов.

На практике перечень сопутствующих услуг определяется БКИ самостоятельно. Между тем один из видов таких услуг упомянут в п. 2 ст. 9 Закона о кредитных историях, согласно которому БКИ вправе оказывать на договорной основе услуги, связанные с разработкой на основе информации, содержащейся в кредитных историях, оценочных (скоринговых) методик вычисления индивидуальных рейтингов и (или) их использованием. Представляется, что называя этот вид деятельности, законодатель преследовал цель придать ему презумпцию допустимости. Однако, в контексте Закона о кредитных историях, это не выглядит примером сопутствующего вида услуг. Этот вид деятельности указан обособленно и вне какой-либо связи с правом БКИ на осуществление сопутствующих услуг. Более того, в ст. 9 Закона о кредитных историях вообще не упоминается о праве БКИ на оказание сопутствующих услуг, что является неоправданным.

На практике перечень сопутствующих услуг БКИ далеко не ограничивается разработкой скоринговых методик вычисления индивидуальных рейтингов.

Например, Национальное бюро кредитных историй НБКИ оказывает следующие сопутствующие услуги:

1. Верификацию паспортных данных клиента;

2. Мониторинг клиентской базы банка, включающий в себя:

а) статистические отчеты.

Обеспечивают мониторинг поведения отдельных заемщиков или групп заемщиков в других банках. Критерии проверки заемщиков:

– есть или появились счета в других банках;

– есть, были или появились просрочки по счетам в других банках;

– есть, были или появились запросы кредитных историй от других банков;

– есть, была или появилась просроченная задолженность в других банках и др.;

б) аналитические отчеты.

Раскрывают состояние кредитных портфелей банков, в том числе:

– количество субъектов, кредитные истории которых приняты НБКИ от банка;

– количество субъектов, имеющих действующие счета в банке;

– общую сумму текущей задолженности субъектов, имеющих действующие счета в банке, по действующим счетам в банке и в других банках;

– количество субъектов кредитных историй банка, имеющих в другом банке текущую просрочку более чем 90 дней;

– количество субъектов кредитных историй банка, по счетам которых не совершено ни одного платежа и открытым более 90 дней назад и др.;

в) услугу «Сигнал-2.0».

Оповещение банка о появлении определенных изменений в кредитной истории субъекта. Критерии формирования «Сигналов 2.0»:

– появление новых счетов;

– появление просрочки по кредиту;

– погашение текущей просрочки по кредиту;

– выход из овердрафта;

– появление данных о другом паспорте и др.

3. Предоставление услуг, связанных с разработкой и (или) использованием оценочных (скоринговых) методик вычисления индивидуальных рейтингов;

4. Проверку автотранспортного средства по базе залоговых автомобилей и другого движимого имущества;

5. Запрос в ЦККИ с целью получения информации о БКИ, в котором хранится кредитная история субъекта кредитной истории[524].

НБКИ вправе осуществлять и статистические исследования без персонификации субъекта кредитной истории, исследовать конъюнктуру рынка, приемлемость продукции, в целях продвижения товаров и разработки новых видов продукции, включая статистический анализ результатов[525].

Уместно добавить, что зарубежные исследователи придают большое значение функции БКИ по осуществлению статистических исследований без персонификации субъекта кредитной истории. Они указывают, что, действуя как разведчик на финансовых рынках, БКИ способны предоставлять полезную информацию для маркетологов[526].

Кроме того, осуществляя деятельность по технической защите информации, БКИ имеют возможность разрабатывать и продавать специальное программное обеспечение, осуществлять деятельность по созданию и использованию баз данных и информационных ресурсов. Деятельность по защите информации следует из Закона о кредитных историях и является законодательно установленной обязанностью бюро кредитных историй (ч. ч. 1 и 2 ст. 7).

Таким образом, основой для оказания сопутствующих услуг служит специфический ресурс БКИ – информация о кредитных историях заемщиков и обязанность обеспечения ее защиты.

Подведем промежуточные выводы.

БКИ – коммерческая организация, наделенная специальной правоспособностью. Бюро кредитных историй осуществляет исключительный вид деятельности – оказывает услуги по формированию, обработке, хранению кредитных историй, а также предоставлению кредитных отчетов. Бюро кредитных историй вправе осуществлять сопутствующие виды деятельности, соответствующие целям и предмету своей деятельности.

Предпринимательской деятельностью бюро кредитных историй является осуществляемая с целью получения прибыли деятельность по формированию, обработке, хранению кредитных историй, оказанию на договорной основе пользователям и субъектам кредитной истории услуг по предоставлению кредитных отчетов, а также оказание сопутствующих услуг, соответствующих целям и предмету деятельности БКИ. Праву осуществлять первые два вида предпринимательской деятельности корреспондируют соответствующие обязанности бюро кредитных историй.

Учитывая высказанные нами ранее замечания, предлагаем внести поправки в ст. 9 Закона о кредитных историях, изложив ее следующим образом:

«Бюро кредитных историй вправе:

1) оказывать услуги по формированию, хранению и обработке кредитных историй;

2) оказывать на договорной основе услуги по предоставлению кредитных отчетов;

3) оказывать сопутствующие услуги. Такими услугами, в частности могут являться услуги, связанные с разработкой и использованием оценочных (скоринговых) методик вычисления индивидуальных рейтингов, реализация специализированного программного обеспечения, осуществление статистических исследований без персонификации субъектов кредитных историй, представление консультационных услуг.

Бюро кредитных историй не вправе осуществлять иные виды предпринимательской деятельности».

Предпринимательская деятельность

коллекторов

В настоящее время на территории Российской Федерации зарегистрировано порядка 1000 субъектов, осуществляющих коллекторскую деятельность (от лат. collector – собиратель). Это индивидуальные предприниматели либо юридические лица, специализирующиеся на взыскании просроченной задолженности. При этом применяются разнообразные формы организации коллекторской деятельности (например, создание аффилированной с банком организации или организаций, специализирующихся на покупке и содействии взысканию долгов перед банками и квазибанковскими организациями). С помощью коллекторов кредиторы, являющиеся, в большинстве своем крупными кредитными или торговыми организациями удаляют задолженности своих заемщиков из группы дебиторской задолженности; разница между полученной суммой и полной стоимостью долга списывается как потеря. Коллекторы обычно подключается к возврату долга на ранней стадии просрочки, поскольку в это время высока вероятность разрешения конфликта с наименьшими затратами сил и времени, и отличаются наибольшей интенсивностью усилий, направленных на достижение данной цели. Существует и вторая схема – коллекторы работают с организацией-кредитором без заключения договора о выкупе задолженностей; по данной схеме должник по-прежнему совершает выплаты организации-кредитору, а коллекторы получают вознаграждение в размере установленного процента от общей суммы собранного. В соответствии с видом взыскиваемой коллекторами задолженности сумма вознаграждения колеблется в пределах от 10 до 50 %, хотя стандартной является сумма от 15 до 35 %[527].

Исследуя такое явление, как коллекторский бизнес, необходимо отметить существующие позиции в отношении понятия и сущности коллекторской деятельности.

Так, А. А. Максуров определяет коллекторскую деятельность как «деятельность по понуждению должника к безусловному выполнению своих обязательств перед банками»[528]. Данное определение видится нам крайне узким, ибо коллекторы оказывают услуги по взысканию просроченной задолженности не только банкам, но и иным организациям.

С. В. Васильев рассматривает коллекторство не как сбор различных долгов, а как институт юридического сопровождения бизнеса. Он указывает, что «сущность коллекторской деятельности, действительно связанной с долговыми обязательствами, заключается не в приобретении самим агентством долговых обязательств у лица-кредитора для последующего самостоятельного их получения, а в оказании правовой поддержки кредитору по получению неуплаченной суммы долга, неустойки, возмещению убытков, за которую коллекторы получают определенную сумму вознаграждения»[529]. На наш взгляд, С. В. Васильев смешивает в своем определении сущность коллекторской деятельности и основания ее осуществления. При этом исследователь, по не вполне понятным причинам, отрицает возможность осуществления коллекторской деятельности, вытекающей из уступки права требования.

Отмечая, что коллекторские структуры не обладают полномочиями по взысканию задолженности, И. С. Иванов пишет: коллекторская деятельность – работа организационно-психологического характера по возврату суммы задолженности в обход судебной процедуры и стадии исполнения решения, осуществляемая коммерческой организацией на основании договора с кредитором (как правило, банком)[530]. Это определение тоже страдает неточностью. И. С. Иванов не учитывает, что, коллекторы могут действовать и в суде, и в исполнительном производстве. Данные направления лишь не являются приоритетными для их деятельности. В то же время коллекторы могут оказывать взыскателю консультационные услуги, представлять его интересы в суде и в исполнительном производстве, выступать в качестве, профессионального посредника в отношениях взыскателя с органами принудительного исполнения[531]. Также в России существует практика продажи взыскателем исполнительного листа коллекторскому агентству путем заключения договора цессии. После этого коллекторам передаются все права взыскателя и возможность обращения к государственным ведомствам с целью исполнения решения суда[532].

Вместе с тем, следует признать, что в процитированных определениях выявлены некоторые отличительные особенности коллекторской деятельности:

1) преимущественное использование процедур внесудебного взыскания долга;

2) возможность осуществления иных услуг, в частности консалтинговых;

3) первичная ориентированность на обслуживание кредитных организаций.

Если первый и третий признаки достаточно широко исследуются в литературе, то иная деятельность коллекторов пока не нашла должного освещения. Одной из причин этого, вероятно, служит то обстоятельство, что осуществляют подобную деятельность лишь крупные профессиональные коллекторские агентства. В частности, они находят решения для клиентов, способствующие недопущению возникновения просроченной задолженности, предлагают эффективные методики по оптимизации финансовой отчетности, IT-разработки. Сегодня профессиональные коллекторские агентства не только занимаются возвратом долгов, но и оказывают консультационные услуги, позволяющие в принципе избежать возникновения задолженности. Но и малый коллекторский бизнес не стоит в стороне от поиска прибыльных сегментов. Например, в 2013 году некоторые коллекторы начали предлагать своим клиентам новую услугу – взыскание черных зарплат, которые работодатели не доплачивают сотрудникам, например, при увольнении. Нужно отметить, что коллекторам есть где развернуться. По данным Росстата, с 1999 по 2012 год объем зарплаты, которую граждане получают в конвертах, увеличился в 17 раз, до 9 трлн. рублей. Эта ниша является весьма привлекательной для небольших коллекторских компаний, которым закрыт доступ к крупным банковским долгам: ипотечным, автокредитным[533].

При анализе предпринимательской деятельности коллекторов надо принимать во внимание и то обстоятельство, что в настоящий момент они работают вне правового регулирования, что позволяет им действовать в соответствии с принципом общей правоспособности коммерческих организаций и оставаться максимально открытыми для вызовов рынка. В то же время, как и большинство иных коммерческих организаций, коллекторы добровольно специализируются на осуществлении определенных видов деятельности. С учетом сказанного представляется возможным сформулировать следующее определение: предпринимательская деятельность коллекторов – самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на получение прибыли с целью ее извлечения путем взыскания просроченной задолженности и оказания иных услуг.

Не лишним будет осветить возможные изменения в предпринимательской деятельности коллекторов, которые коснутся их в случае принятия закона о взыскании просроченной задолженности, проект которого уже более 10 лет находится в разработке. О необходимости принятия подобного закона в ближайшее время говорит то, что, во-первых, деятельность коллекторов становится все более масштабной, во-вторых, на них поступает множество жалоб в различные правоохранительные органы по всей стране.

С принятием закона, регулирующего взыскание задолженности, коллекторская деятельность станет детально регламентироваться. Рассмотрим некоторые возможные новеллы осуществления коллекторской деятельности, исходя из положений законопроекта, размещенного на сайте Минэкономразвития. Итак, проект включает следующие положения:

– коллекторская деятельность – профессиональная деятельность по взысканию просроченной задолженности, осуществляемая взыскателями, являющимися субъектами коллекторской деятельности, направленная на погашение должником задолженности;

– субъект коллекторской деятельности (коллектор, коллекторское агентство) – профессиональный участник коллекторской деятельности, уполномоченный кредитором, специализирующийся на взыскании просроченной задолженности в рамках осуществления коллекторской деятельности и являющийся членом одной из саморегулируемых организаций коллекторов;

– субъекты коллекторской деятельности вправе заниматься иными видами профессиональной деятельности, включая предпринимательскую деятельность[534].

Не вдаваясь глубоко в исследование текста законопроекта и его терминологию, укажем, что законодатель совершенно очевидно планирует ужесточить условия ведения коллекторской деятельности и сузить ее объем. Так, в ключе нашего исследования важные изменения коснутся правоспособности коллекторов: с общей она изменится на специальную, ограниченную исчерпывающем перечнем видов профессиональной деятельности. Кроме того, создание СРО коллекторов ознаменуют собой появление нового субъекта банковской инфраструктуры.

Предпринимательская деятельность

кредитных брокеров

В последние годы кредитный брокер прочно обосновался в предпринимательской практике и заявил о себе в качестве самостоятельного субъекта инфраструктурной деятельности. Вместе с тем, практически весь процесс взаимодействия банков, клиентов и кредитных брокеров законодательно не регламентирован, за исключением общих гражданско-правовых норм. В этих условиях анализ предмета нашего исследования логично начать исходя из эмпирики деятельности кредитных брокеров.

В общем виде бизнес кредитного брокера заключается в следующем. Действуя как финансовый посредник, кредитный брокер оказывает заемщикам услуги по содействию в получении денежных средств в кредитных и иных финансовых организациях. Кредитный брокер как субъект, занимающийся подбором оптимальной программы кредитования, осуществляет постоянный анализ рынка, отслеживает все его тенденции, изменения в предложениях банков и иных финансовых организациях, процентных ставках, программах. Кредитный брокер помогает заемщикам подготовить перечень документов, которые необходимо представить для получения кредита (займа), информирует о порядке и возможных способах предоставления денежных средств и о праве выбрать один из имеющихся способов получения кредита (займа), способе возврата потребителем денежных средств, об обязанностях заемщика, праве на досрочный возврат потребительского кредита. Кредитный брокер может оказывать услуги по юридическому сопровождению сделки.

Квалифицированные кредитные брокеры полезны как потенциальным заемщикам, так и банкам, поскольку они проводят предварительную работу по сбору необходимой документации, первичный анализ платежеспособности клиента, презентуют его перед кредитным инспектором, что значительно повышает шансы первого на получение кредита и облегчает работу второго[535].

Надо отметить, что реальный спектр деятельности кредитного брокера не ограничивается лишь содействием в получении кредита. Широко востребованной в последнее время стала услуга по проверке кредитной истории заемщика, внесению в нее исправлений. Кроме того, крупные кредитные брокеры оказывают помощь в получении банковской гарантии, лизинга[536]. Пользуется спросом и такая любопытная услуга кредитных брокеров, как «Антиколлектор». К примеру, Финансово-кредитная организация кредитный брокер «ФИН-КРЕДИТ» рекламирует эту услугу следующим образом:

«Антиколлектор – это:

– защита клиента от неправомерных действий коллекторов;

– проверка данных, указанных коллектором в своих претензиях;

– при необходимости – взыскание долгов с ваших должников или переуступка долга;

– и что само главное – ваше спокойствие и безопасность. Больше вам не нужно будет беспокоиться о том, что предстоит неприятная встреча с представителем банка. Это станет нашей проблемой»[537].

В отсутствие правового регулирования кредитного брокериджа большое значение имеют обычаи делового оборота, к которым можно отнести акты Национальной ассоциации кредитных брокеров (АКБР). Ассоциация была создана в 2006 году в целях развития цивилизованного рынка финансового посредничества и защиты профессиональных участников отрасли. В настоящее время АКБР объединяет более 70 ведущих организаций по всей России. Силами АКБР были разработаны стандарты и правила предпринимательской и профессиональной деятельности кредитных брокеров и финансовых консультантов. Из данного документа следует, что члены АКБР добровольно возлагают на себя обязанности по выполнению организационно-технических, финансовых требований, профессиональных и квалификационных требований к руководителям и специалистам, а также принимают на себе дополнительную ответственность в виде мер дисциплинарного воздействия, применяемых к ним за допущенные нарушения правил Ассоциации[538].

К сожалению, и это приходится констатировать, далеко не все кредитные брокеры являются сознательными членами АРКБ. Проверка кредитной истории клиента, получение от банка необходимой информации о ходе рассмотрения заявки клиента и другие основные операции, выполняемые каждым кредитным брокером, в большинстве своем описаны в существующих законах лишь частично. Фактически сегодня услуги кредитного брокера могут предоставлять все кому не лень. Отсутствие специального контура регулирования и надзора привело к массовому появлению «черных» брокеров и мошенничествам, что значительно ударило по имиджу кредитного брокериджа. Недобросовестные специалисты попытаются максимально заработать на каждом заемщике. Видов мошенничества кредитных брокеров много: неполное объяснение заемщику условий кредитования и политики банка, убеждение заемщика рефинансировать кредит без очевидной выгоды, сокрытие процентного вознаграждения или других выплат перед подписанием соглашения с заемщиком, воздействие на оценщика с целью повышения оценки имущества, использование в своих целях отсутствия опыта заемщика в вопросах кредитования[539]. Более того, в некоторых случаях сами заемщики усилиями «черных» брокеров могут оказаться участниками мошеннических схем[540].

Загруженность рынка недобросовестными финансовыми посредниками неизбежно перетекает в плоскость судопроизводства. На кредитных брокеров жалуются и финансовые организации и заемщики. Не увлекаясь анализом правонарушений кредитных брокеров, мы в то же время можем почерпнуть из некоторых судебных дел ценный материал, касающийся существа и видов деятельности кредитного брокера. Так, судьи обратили внимание на следующее: деятельность кредитного брокера – предпринимательская деятельность[541], кредитный брокер оказывает услуги по поиску кредитного финансирования[542], услуга кредитного брокера – услуга по содействию в получении кредита[543], кредитный брокер может осуществлять сопровождение сделки[544], кредитный брокер имеет доступ к бюро кредитных историй[545] и др.

Обобщая судебную и предпринимательскую практику, можно заключить, что предпринимательская деятельность кредитного брокера – самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность путем оказания услуг по содействию в получении кредита (займа) и иных услуг с целью извлечения прибыли.

Устранить имеющиеся пробелы в регулировании деятельности кредитного брокера призван закон «О рынке деривативов и деятельности профильных операторов на внебиржевых финансовых рынках», проект которого готовится к рассмотрению в Государственной Думе.

Относительно кредитных брокеров проект предусматривает следующие положения:

– кредитный брокер – юридическое лицо – резидент РФ или физическое лицо, постоянно проживающее на территории РФ и зарегистрированное в установленном законодательством порядке в качестве индивидуального предпринимателя, осуществляющее посредническую деятельность между кредитными организациями и заемщиком в процессе осуществления стороной по сделке операций кредитования физических и юридических лиц;

– деятельность кредитного брокера – посредническая деятельность, осуществляемая в интересах клиента, направленная на подыскание кредитора и согласование между субъектами кредитных отношений существенных условий кредитного договора;

– деятельность кредитного брокера, направлена на:

1) осуществление посреднической деятельности кредитного брокера, в процессе которой осуществляются поиск и подбор оптимальных условий кредитования для будущего заемщика в соответствии с его запросами;

2) выбор кредитной организации, помощь в формировании пакета документов для подачи в кредитную организацию;

3) предварительное согласование с кредитной организацией о возможности кредитования заемщика;

4) подготовку рекомендаций по повышению статуса заемщика для уменьшения срока рассмотрения заявки и снижения риска отказа на получение кредита;

5) подачу заявки в кредитную организацию, сопровождение рассмотрения документов заемщика в кредитной организации;

6) юридическую и финансовую консультацию заемщика, в том числе подробный расчет всех сопутствующих расходов, сравнительный анализ схем погашения кредита с целью разъяснения заемщику особенностей кредитования в конкретной кредитной организации.

Конечной целью данного вида посреднической деятельности является получение заемщиком кредита или заключение других финансовых сделок на выгодных и удобных для заемщика условиях[546].

Оценивая текст законопроекта, следует отметить, что он неоправданно сужает деятельность кредитного брокера. Прежде всего, источники привлечения денежных средств для заемщиков ограничиваются исключительно кредитными организациями. Однако, как отмечалось нами ранее, кредитные брокеры работают и с квазибанковскими организациями и лизинговыми организациями. Поэтому имеет смысл не регламентировать жестко возможных кредиторов, не именовать согласовываемый брокером договор «кредитным» и его предмет как «кредит». Кроме того, законопроект, хотя и допускает заключение других финансовых сделок как цель посреднической деятельности кредитных брокеров, в тоже время не позволяет оказывать иные сопутствующие услуги, что также «урезает» правоспособность кредитных брокеров.

Вместе с тем, положительным аспектом предполагаемых нововведений видится регулирование кредитного брокериджа посредством обязательного членства в СРО. При этом сами СРО предполагается регистрировать в Банке России. Естественно, что вступление кредитного брокера в саморегулируемую организацию, подразумевает соответствие определенным требованиям, а его деятельность будет определяться заданными стандартами. Кроме того, кредитные брокеры должны будут проходить аттестацию, требования к которой будут утверждаться Банком России. Проект закона предусматривает и введение имущественной ответственности кредитных брокеров перед клиентами. Реализовываться этот механизм будет посредством формирования общего компенсационного фонда при СРО. По сути, эта норма станет действенным инструментом контроля за деятельностью членов внутри СРО[547].

Продуманное претворение данного законопроекта в жизнь, безусловно, должно способствовать раскрытию колоссального потенциал кредитного брокериджа. Отрадно также, что законодатель стремиться унифицировать предпринимательскую деятельность субъектов банковской инфраструктуры, исходя из баланса интересов ее участников, иных субъектов банковской системы и потребителей ее услуг.

В заключение проведенного исследования предпринимательской деятельности субъектов банковской инфраструктур, представляется необходимым обозначить круг фундаментальных вопросов, возникших в его ходе.

Очевидно, что концепции регулирования предпринимательской деятельности разнообразны и изменчивы, однако для того, чтобы результат их реализации их был ожидаемым и эффективным, нужно определить будет уже выработанный арсенал ограничений, императивно установленных запретов в отношении предпринимательской деятельности некоммерческих организаций достаточным для достижения результативности задач субъектов банковской инфраструктуры с учетом самоокупаемости? Также необходимо ответить решить вопрос о включении нарождающихся, равно как и действующих субъектов профессиональной предпринимательской деятельности действующему в правовое поле.

Ответы на эти вопросы отчасти затрудняет незначительный период действия закона о СРО, сосредоточившего в себе максимальные запреты на ведение некоммерческими организациями предпринимательской деятельности, а также ограничивающего субъектов профессиональной деятельности исключительно физическими лицами, не зарегистрированными в качестве индивидуальных предпринимателей.

Главным примером преодоления чрезмерных запретов в отношении осуществления предпринимательской деятельности выступает новая редакция ст. 123.8 ГК РФ, устранившая многолетние ограничения предпринимательской деятельности союзов и ассоциаций. Нововведения учитывают необходимость самоокупаемости союзов и ассоциаций, обеспечение большей прозрачности источников их доходов, сдерживание рисков и затрат, принимаемых руководством в целях развития и сокрытия альтернативных способов предпринимательства.

Но, даже признавая, что законодательные органы уже идут по пути либерализации предпринимательской деятельности некоммерческих организаций, было бы неправильно полагать, что экстраполяция сценария регулирования предпринимательской деятельности СРО на иные виды некоммерческих организаций нереальна.

Таким образом, первый фактор, который может поставить под угрозу эффективность правового регулирования – количество различных правовых режимов предпринимательской деятельности некоммерческих организаций в России. Примером такого рода препятствий может служить внедрение термина «иная приносящая доход деятельность», который до сих пор не разграничен с предпринимательской деятельностью и применение обоих терминов неоднообразно.

В свете высказанной нами позиции, мы считаем обоснованным признать право на осуществление предпринимательской деятельности за всеми некоммерческими организациями. В случае необходимости ужесточения условий ее осуществления, целесообразно и достаточно конструировать специальную правоспособность отдельных видов некоммерческих организаций исчерпывающим перечнем видов деятельности.

Для обеспечения дополнительной защиты прав клиентов кредитных и квазибанковских организаций предполагается трансформация «стихийных» коллекторов и кредитных брокеров в субъектов профессиональной предпринимательской деятельности. Но действующее законодательство не коррелирует с обозначенной концепцией, поскольку отрицает категорию предпринимательской профессиональной деятельности, несмотря на легальное существование субъектов последней. Эффективная интеграция профессиональных взыскателей и операторов внебиржевого рынка в банковскую систему России должна опираться на четкую законодательную базу, а не размывать ее окончательно. С этой целью категория субъектов предпринимательской профессиональной деятельности должна обрести нормативный характер.

Для снижения конечной стоимости кредита и повышения уровня защиты прав клиентов и субъектов банковской системы необходимо помимо удачной модификации сложившейся инфраструктуры ввести в нее новые инфраструктурные элементы – СРО коллекторов и кредитных брокеров. Дальнейшее эволюционное преобразование позволит более эффективно распределить риски и усилить профессиональные качества работы субъектов банковской инфраструктуры. В конечном счете все это поможет стать банковской системе будущего более структурированной и прозрачной для инвесторов и клиентов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Предпринятое в настоящей работе исследование позволяет найти решение актуальных теоретических и практических проблем, имеющих значение для развития конкуренции в банковской системе России путем создания условий состязательности действующих в ней субъектов предпринимательства. Именно политика в области конкуренции является ключевым фактором, определяющим конкурентоспособность предприятий и уровень жизни граждан, а также основным инструментом достижения целей социально-экономического развития страны[548].

Автор прежде всего стремился показать эффективность многополярной банковской системы, успешно вбирающей в свой состав «разнокалиберных» участников. В этих целях была проанализирована деятельность микрофинансовых организаций и кредитных кооперативов и предложен комплекс мер по повышению их статуса.

Особое значение уделялось исследованию предпринимательской деятельности небанковских кредитных организаций. В большинстве стран они успешно осуществляют банковские операции, одновременно решая задачи по кредитованию малого и среднего предпринимательства и развитию инноваций. Мы полагаем, что потенциал этой формы предпринимательской деятельности не до конца реализован в России. Существующие небанковские депозитно-кредитные организации фактически имеют нулевые показатели в масштабах экономики страны в целом, а ведь их включению в состав банковской системы придавалось большое значение. Мы предложили ряд поправок в законодательство, способных сделать НДКО более привлекательным субъектом предпринимательской деятельности. Кроме того, на наш взгляд, форма небанковской кредитной организации может быть чаще использована для вызовов рынка, ибо она представляет возможность максимально быстрого создания регулятивного окна для новых участников банковской системы. Учитывая востребованность банковской операции по купле-продаже иностранной валюты, количество фальшивых «обменников», коррумпированных с местной полицией, резонным видится создание нового вида НКО, специализирующейся на данной операции.

Автор попытался также осмыслить допустимые контуры предпринимательской деятельности квазибанков – Внешэкономбанка, МБЭС и МИБ, как субъектов, имеющих особые задачи и действующих вне правовых рамок кредитных организаций. Предвосхищая создание нового квазибанка – Почтового банка, возможное преобразование МБЭ и МИБ в единый банк развития, разрабатывалась общая стратегия условий ведения предпринимательской деятельности квазибанками, с акцентом на целесообразность сокращения объема их банковской деятельности и необходимости ее адекватного пруденциального регулирования и надзора.

Разумеется, анализировалась предпринимательская деятельность ядра банковской системы – Банка России и кредитных организаций.

Таков был главный смысл исследования.

К сожалению, объем работы не позволил уделить некоторым проблемам большего внимания. Так, не удалось постичь глубинный смысл государственного и муниципального предпринимательства. Автор лишь сконцентрирован свои усилия на анализе предпринимательской деятельности Банка России. Отсутствует в работе и полноценное исследование субъектов инкассаторской деятельности, которое, безусловно, могло бы поспособствовать преодолению государственного монополизма в этой сфере деятельности[549]. Заслуживает большего объема и анализ предпринимательской деятельности субъектов банковской инфраструктуры. Это свидетельствует о том, что специфика изучаемого предмета предопределяет необычайно широкий спектр проблем для изучения, однако рамки монографии не могут быть безграничными. Вместе с тем воодушевляет тот факт, что в ходе исследования было достигнуто большое количество достойных внимания побочных результатов, касающихся специальной правоспособности юридических лиц, предпринимательской деятельности СРО, предпринимательской профессиональной деятельности, иной, приносящей доход деятельности, саморегулирования субъектов банковской системы.

Надеемся, что поднятая нами тема получит отклик в научных кругах, станет предметом обсуждения, а обозначенные проблемы вызовут научный интерес и смогут быть положены в основу самостоятельных научных работ.

БИБЛИОГРАФИЯ

Нормативные правовые акты

Российской Федерации

1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) // СЗ РФ. 2014. № 9. Ст. 851.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть I) от 30.11.1994 № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть II) от 26.01.1996 № 14-ФЗ // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410.

4. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть первая) от 31.07.1998 № 146-ФЗ // СЗ РФ. 1998. № 31. Ст. 3824.

5. Налоговый кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 05.08.2000 № 117-ФЗ // СЗ РФ. 2000. № 32. Ст. 3340.

6. Бюджетный кодекс Российской Федерации от 31.07.1998 № 145-ФЗ // СЗ РФ. 1998. № 31. Ст. 3823.

7. Федеральный закон от 02.02.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» // СЗ РФ. 1996. № 6. Ст. 492.

8. Закон РСФСР от 25.12.1990 № 445-1 «О предприятиях и предпринимательской деятельности» // Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1990. № 30. Ст. 418.

9. Закон РФ от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» // Ведомости СНД и ВС РСФСР.1991. № 16. Ст. 499.

10. Закон РФ от 27.11.1992 № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 2. Ст. 56.

11. Федеральный закон от 08.12.1995 № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» // СЗ РФ. 1995. № 50. Ст. 4870.

12. Федеральный закон от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 1.

13. Федеральный закон от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 145.

14. Федеральный закон от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» // СЗ РФ. 1996. № 17. Ст. 1918.

15. Федеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» // СЗ РФ. 1998. № 7. Ст. 785.

16. Федеральный закон от 07.05.1998 № 75-ФЗ «О негосударственных пенсионных фондах» // СЗ РФ. 1998. № 19. Ст. 2071.

17. Федеральный закон от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности» // СЗ РФ 1998. № 31. Ст. 3813.

18. Федеральный закон от 29.10.1998 № 164-ФЗ «О финансовой аренде (лизинге)) // СЗ РФ. 1998. № 44. Ст. 5394.

19. Федеральный закон от 25.02.1999 № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций» // СЗ РФ. 1999. № 9. Ст. 1097.

20. Федеральный закон от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)»// СЗ РФ. 2002. № 28. Ст. 2790.

21. Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.

22. Федеральный закон от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» // СЗ РФ. № 48. Ст. 4746.

23. Федеральный закон от 23.12.2003 № 177-ФЗ «О страховании вкладов физических лиц в банках Российской Федерации» // СЗ РФ. 2003. № 52 (часть I). Ст. 5029.

24. Федеральный закон от 20.08.2004 № 121-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" и признании утратившими силу некоторых законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» // СЗ РФ. 2004. № 34. Ст. 3536.

25. Федеральный закон от 30.12.2004 № 218-ФЗ «О кредитных историях» // СЗ РФ. 2005. № 1 (часть 1). Ст. 44.

26. Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» // СЗ РФ. 2006. № 31 (1 ч.). Ст. 3434.

27. Федеральный закон от 17.05.2007 № 82-ФЗ «О банке развития» // СЗ РФ. 2007. № 22. Ст. 2562.

28. Федеральный закон от 19.07.2007 № 196-ФЗ «О ломбардах» // СЗ РФ. 2007. № 31. Ст. 3992.

29. Федеральный закон от 01.12.2007 № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях» // СЗ РФ. 2007. № 497. Ст. 6076.

30. Федеральный закон от 27.10.2008 № 175-ФЗ «О дополнительных мерах для укрепления стабильности банковской системы в период до 31 декабря 2014 года // СЗ РФ. 2008. № 44. Ст. 4981.

31. Федеральный закон от 30.12.2008 № 316-ФЗ «О патентных поверенных» // СЗ РФ. 2009. № 1. Ст. 24.

32. Федеральный закон от 03.06.2009 № 103-ФЗ «О деятельности физических лиц, осуществляемой платежными агентами» // СЗ РФ. 2009. № 23. Ст. 2758.

33. Федеральный закон от 18.07.2009 № 190-ФЗ «О кредитной кооперации» // СЗ РФ. 2009. № 29. Ст. 3627.

34. Федеральный закон от 25.11.2009 № 281-ФЗ «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2009. № 48. Ст. 5731.

35. Федеральный закон от 02.07.2010 № 151-ФЗ «О микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях»// СЗ РФ. 2010. № 27. Ст. 3435.

36. Федеральный закон от 27.07.2010 № 225-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте» // СЗ РФ. 2010. № 31. Ст. 4194.

37. Федеральный закон от 07.02.2011 № 8-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О клиринге и клиринговой деятельности» // СЗ РФ. 2011. № 7. Ст. 905.

38. Федеральный закон от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе» // СЗ РФ. 2011. № 27. Ст. 3872.

39. Федеральный закон от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» // СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7344.

40. Федеральный закон от 07.12.2011 № 414-ФЗ «О центральном депозитарии» // СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7356.

41. Федеральный закон от 11.02.2013 № 8-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и Федеральный закон "О некоммерческих организациях"» // СЗ РФ. 2013. № 7. Ст. 609.

42. Федеральный закон от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям // СЗ РФ. 2013. № 26. Ст. 3207.

43. Федеральный закон от 23.07.2013 № 251-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с передачей Центральному банку Российской Федерации полномочий по регулированию, контролю и надзору в сфере финансовых рынков» // СЗ РФ. 2013. № 30 (Часть I). Ст. 4084.

44. Федеральный закон от 21.12.2013 № 353-ФЗ «О потребительском кредите (займе)» // СЗ РФ. 2013. № 51. Ст. 6673.

45. Федеральный закон от 21.12.2013 № 363-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О потребительском кредите (займе)"» // СЗ РФ. 2013. № 51. Ст. 6683.

46. Федеральный закон от 21.12.2013 № 375-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2013. № 51. Ст. 6695.

47. Федеральный закон от 28.12.2013 № 410-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О негосударственных пенсионных фондах"» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2013. № 52. Ст. 6975.

48. Федеральный закон от 28.12.2013 № 422-ФЗ «О гарантировании прав застрахованных лиц в системе обязательного пенсионного страхования Российской Федерации при формировании и инвестировании средств пенсионных накоплений, установлении и осуществлении выплат за счет средств пенсионных накоплений» // СЗ РФ. 2013. № 52 (часть I). Ст. 6987.

49. Федеральный закон от 03.02.2014 № 12-ФЗ «О внесении изменений в статью 22 Федерального закона "О банках и банковской деятельности" и статью 1 Федерального закона "Об иностранных инвестициях в Российской Федерации"» // СЗ РФ. 2014. № 6. Ст. 563.

50. Временное положение о холдинговых компаниях, создаваемых при преобразовании государственных предприятий в акционерные общества. Утверждено Указом Президента РФ от 16.11.1992 № 1392 // САПП РФ. 1992. № 21. Ст. 1731.

51. Постановление Правительства РФ от 11.07.2001 № 526 «О реформировании электроэнергетики Российской Федерации» // СЗ РФ. 2001. № 29. Ст. 3032.

52. Распоряжение Правительства РФ от 05.09.2002 № 1227-р «О создании федерального государственного унитарного предприятия "Почта России"» // СЗ РФ. 2002. № 36. Ст. 3511.

53. Постановление Правительства РФ от 02.06.2004 № 263 «О Совете по конкурентоспособности и предпринимательству при Правительстве Российской Федерации» // СЗ РФ. 2004. № 23. Ст. 2316.

54. Распоряжение Правительства РФ от 28.06.2002 № 885-р «О Концепции реструктуризации организаций федеральной почтовой связи» // СЗ РФ. 2002. № 27. Ст. 2755.

55. Меморандум о финансовой политике Внешэкономбанка // Утвержден Распоряжением Правительства Российской Федерации от 27.07.2007 № 1007-Р // СЗ РФ. 2007. № 32. Ст. 4166.

56. Постановление Правительства РФ от 24.12.2008 № 1006 «О Правительственном совете по развитию отечественной кинематографии» // СЗ РФ. 2009. № 2. Ст. 215.

57. Распоряжение Правительства РФ от 19.05.2009 № 691-р «Об утверждении Программы развития конкуренции в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2009. № 22. Ст. 2736.

58. Государственная программа Российской Федерации «Информационное общество (2011–2020 годы)». Утв. Распоряжением Правительства от 20.10.2010 № 1815-р // СЗ РФ. 2010. № 46. Ст. 6026.

59. Постановление Правительства РФ от 17.02.2011 № 90 «О порядке подключения объектов нефтедобычи к магистральным нефтепроводам в Российской Федерации и учета субъектов предпринимательской деятельности, осуществляющих добычу нефти» // СЗ РФ. 2011. № 8. Ст. 1130.

60. Правила инвестирования временно свободных средств государственной корпорации, государственной компании. Утв. Постановлением Правительства РФ от 21.12.2011 № 1080 // СЗ РФ. 2012. № 1. Ст. 125.

61. Распоряжение Правительства РФ от 07.03.2013 № 317-р «Об утверждении плана мероприятий (дорожной карты) «Оптимизация процедур регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»// СЗ РФ. 2013. № 11. Ст. 1148.

62. Приказ ЦБ РФ от 08.09.1997 № 02—390 «О введении в действие положения "О пруденциальном регулировании деятельности небанковских кредитных организаций, осуществляющих операции по расчетам, и организаций инкассации"» // Вестник Банка России. 1997. № 59.

63. Положение о порядке открытия и деятельности в Российской Федерации представительств иностранных кредитных организаций (утв. Приказом Банка России от 07.10.1997 № 02-437) // Вестник Банка России. 1997. № 76.

64. Положение Банка России от 08.06.1998 № 32-П «О порядке осуществления расчетов по операциям с финансовыми активами на ОРЦБ» // Вестник Банка России. 1998. № 41.

65. Положение Банка России от 21.09.2001 № 153-П «Об особенностях пруденциального регулирования деятельности небанковских кредитных организаций, осуществляющих депозитные и кредитные операции» // Вестник Банка России. 2001. № 60.

66. Положение Банка России от 25.03.2003 № 219-П «Об обслуживании и обращении выпусков федеральных государственных ценных бумаг» // Вестник Банка России. 2003. № 40.

67. Положение Банка России от 04.08.2003 № 236-П «О порядке предоставления Банком России кредитным организациям кредитов, обеспеченных залогом (блокировкой) ценных бумаг» // Вестник Банка России. 2003. № 62.

68. Инструкция Банка России от 14.01.2004 № 109-И «О порядке принятия Банком России решения о государственной регистрации кредитных организаций и выдаче лицензий на осуществление банковских операций» // Вестник Банка России. 2004. № 15.

69. Положение Банка России от 26.03.2004 № 254-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности»// Вестник Банка России. 2004. № 28.

70. Положение об аккредитации арбитражных управляющих при Банке России в качестве конкурсных управляющих при банкротстве кредитных организаций» Утв. Банком России 14.12.2004 № 265-П // Вестник Банка России. 2005. № 7.

71. Положение Банка России от 24.12.2004 № 266-П «Об эмиссии банковских карт и об операциях, совершаемых с использованием платежных карт» // Вестник Банка России. 2005. № 17.

72. Инструкция Банка России от 26.04.2006 № 129-И «О банковских операциях и других сделках расчетных небанковских кредитных организаций, обязательных нормативах расчетных небанковских кредитных организаций и особенностях осуществления Банком России надзора за их соблюдением» // Вестник Банка России. 2006. № 32.

73. Указание ЦБ РФ от 02.04.2010 № 2423-У «О переводе обменных пунктов в статус иных видов внутренних структурных подразделений кредитных организаций (филиалов кредитных организаций), о закрытии обменных пунктов и об упорядочении деятельности внутренних структурных подразделений» // Вестник Банка России. 2010. № 23.

74. Указание Банка России от 17.05.2011 № 2638-У «О внесении изменений в Инструкцию Банка России от 2 апреля 2010 года № 135-И "О порядке принятия Банком России решения о государственной регистрации кредитных организаций и выдаче лицензий на осуществление банковских операций"» // Вестник Банка России. 2011. № 33.

75. Указание Банка России от 20.06.2012 № 2837-У «О порядке направления Банком России запросов и получения информации от организаций федеральной почтовой связи» // Вестник Банка России. 2012. № 33.

76. Указание Банка России от 10.08.2012 № 2862-У «О внесении изменений в Положение Банка России от 24 декабря 2004 года № 266-П "Об эмиссии банковских карт и об операциях, совершаемых с использованием платежных карт"» // Вестник Банка России. 2012. № 67.

77. Положение о проведении Банком России депозитных операций с кредитными организациями. Утв. Банком России 09.08.2013 № 404-П // Вестник Банка России. 2014. № 7.

78. Инструкция Банка России от 05.12.2013 «О порядке проведения проверок кредитных организаций (их филиалов) уполномоченными представителями Центрального банка Российской Федерации (Банка России)» // Вестник Банка России. 2013. № 12.

79. «Почтовые правила». Приняты Советом глав администраций связи Регионального содружества в области связи 22.04.1992 // М.: Радио и связь, 1992.

80. Приказ Минфина России от 30.03.2012 № 42н «Об утверждении числовых значений и порядка расчета экономических нормативов достаточности собственных средств и ликвидности для микрофинансовых организаций, привлекающих денежные средства физических лиц и юридических лиц в виде займов» // Российская газета. 15.06.2012.

Международные и зарубежные документы

1. Протокол от 16.12.2011 «О Присоединении России к Марракешскому соглашению об учреждении Всемирной торговой организации от 15 апреля 1994 года» // СЗ РФ. 2012. № 37. Ст. 4986.

2. Соглашение о сотрудничестве в области организации интегрированного валютного рынка государств – членов Евразийского экономического сообщества. Заключено в г. Санкт-Петербурге 25.01.2006 // Бюллетень международных договоров. 2007. № 5.

3. Соглашение между Правительством РФ, Правительством Республики Беларусь и Правительством Республики Казахстан от 25.01.2008 «О едином таможенно-тарифном регулировании» // СЗ РФ. 2010. № 24. Ст. 2935.

4. Соглашение о сотрудничестве в области организации интегрированного валютного рынка государств – участников Содружества Независимых Государств. Заключено в г. Ашхабаде 05.12.2012. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

5. Bundeshaushaltsordnung am 19.08.1969. BGBl. I Seite 1284 // Beck online.

6. Bundesdatenschutzgesetz am 20.12.1990. BGBl. I Seite 2954, 2955 // Beck online.

7. Kreditwesengesetz am 09.09.1998. BGBl. I Seite 2776 // Beck online.

8. Закон Республики Казахстан от 06.07.2004 № 573-II «О кредитных бюро и формировании кредитных историй в Республике Казахстан» // ИПС Законодательство стран СНГ.

9. Закон Республики Молдова от 22 июля 2004 г. № 280-XV «О микрофинансовых организациях» // ИПС Законодательство стран СНГ.

10. Закон Украины от 23.06.2005 № 2704-IV «Об организации формирования и обращения кредитных историй» // ИПС Законодательство стран СНГ.

11. Gesetz über außergerichtliche Rechtsdienstleistungen am 12.12 2007. BGBl. I Seite 2840 // Beck online.

12. Закон Республики Молдова № 122-XVI от 29.05.2008 «О бюро кредитных историй» // ИПС Законодательство стран СНГ.

13. Закон Республики Таджикистан от 26.03.2009 № 492 «О кредитных историях» // ИПС Законодательство стран СНГ.

14. Verfahrensordnung für die Schlichtung von Kundenbeschwerden im deutschen Bankgewerbe» am от 01.11.2009 // Juris

Иные официальные акты

1. Письмо Госналогслужбы РФ от 06.05.1997 № ВЕ-6-05/345 «О правовом статусе Российского объединения инкассации и его территориальных учреждений». Документ публикован не был // СПС КонсультантПлюс.

2. Приказ ЦБ РФ от 07.09.2000 № ОД-348 «Об отзыве лицензии на осуществление банковских операций у НКО "Сберинвест" (ООО)» // Вестник Банка России. 2000. № 48.

3. Заявление Правительства РФ, Банка России от 30.12.2001 «О Стратегии развития банковского сектора Российской Федерации» // Вестник Банка России. 2002. № 5.

4. Приказ ЦБ РФ от 27.08.2002 № ОД-540 «Об отзыве лицензии на осуществление банковских операций у НКО ООО "СНП кредит"» // Вестник Банка России. 2002. № 50.

5. Приказ ЦБ РФ от 29.03.2006 № ОД-141 «Об отзыве лицензии на осуществление банковских операций у НКО "НРКО" (ООО)» // Вестник Банка России. 2006. № 21.

6. Концепция повышения доступности розничных финансовых услуг и развития микрофинансирования в Российской Федерации на период 2012–2016 гг. Национальное партнерство участников микрофинансового рынка (НАУМИР). Москва, март 2012.

7. Письмо Банка России от 30.08.2007 № 136-Т «Об отдельных вопросах деятельности кредитных организаций и иных юридических лиц» // Вестник Банка России. 2007. № 51.

8. Официальный отзыв Правительства РФ от 05.07.2010 № 3388п-П13 «на проект федерального закона № 332202-5 «О внесении изменений в статью 5 Федерального закона "О банках и банковской деятельности"» //СПС КонсультантПлюс.

9. Положение об общественном примирителе на финансовом рынке (Финансовом омбудсмене) (утв. Советом АРБ, протокол от 20.09.2010 № 2) // Вестник Ассоциации российских банков. 2010. № 18.

10. Письмо Минрегиона России от 27.04.2012 № 11331-08/ДШ-ОГ «О разрешенных видах деятельности саморегулируемых организаций» // Нормирование в строительстве и ЖКХ. 2012. № 6.

11. Письмо Банка России от 29.06.2012 № 94-Т «О документе Комитета по платежным и расчетным системам "Принципы для инфраструктур финансового рынка"» // Вестник Банка России. 2012. № 38–39.

12. Проект Федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Редакция, принятая ГД ФС РФ в первом чтении 27.04.2012 // СПС КонсультантПлюс.

13. Проект федерального закона «О деятельности по взысканию просроченной задолженности с физических лиц» // СПС КонсультантПлюс.

14. Проект федерального закона № 363920-6 «О рынке деривативов и деятельности профильных операторов на внебиржевых финансовых рынках в Российской Федерации» // СПС КонсультантПлюс.

Акты официального толкования права

и судебные акты

1. Определение Конституционного Суда РФ от 01.10.1998 № 168-О «По запросу Администрации Московской области о проверке конституционности части первой пункта 1 и пункта 2 статьи 1015 Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда РФ. 1999. № 1.

2. Определение Конституционного Суда РФ от 14.12.2000 № 268-О «По запросу Верховного Суда Российской Федерации о проверке конституционности части третьей статьи 75 Федерального закона "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)"» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2001. № 2.

3. Определение Конституционного Суда РФ от 15.01.2003 № 45-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Арбитражного суда города Москвы о проверке конституционности статей 12 и 30 Федерального закона "О защите конкуренции на рынке финансовых услуг"» // Вестник Конституционного Суда. 2003. № 3.

4. Постановление Конституционного Суда РФ от 24.02.2004 № 3-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 74 и 77 Федерального закона "Об акционерных обществах", регулирующих порядок консолидации размещенных акций акционерного общества и выкупа дробных акций, в связи с жалобами граждан, компании "Кадет Истеблишмент" и запросом Октябрьского районного суда города Пензы» // Вестник Конституционного Суда. 2004. № 2.

5. Постановление Конституционного Суда РФ от 21.12.2005 № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" в связи с жалобами ряда граждан» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2006. № 1.

6. Определение Конституционного Суда РФ от 15.05.2012 № 873-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы филиала Государственной коммерческой корпорации "Эмирейтс" на нарушение конституционных прав и свобод положением абзаца первого подпункта 4.1 пункта 1 статьи 148 Налогового кодекса Российской Федерации». Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

7. Постановление Конституционного Суда РФ от 27.12.2012 № 34-П «По делу о проверке конституционности положений пункта "в" части первой и части пятой статьи 4 Федерального закона "О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2013. № 3.

8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 6, Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник ВАС РФ. 1996. № 9.

9. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 18.11.2004 № 23 «О судебной практике по делам о незаконном предпринимательстве и легализации (отмывании) денежных средств или иного имущества, приобретенных преступным путем» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 1.

10. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. № 7.

11. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 28.01.2005 № 90 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с договором об ипотеке» // Вестник ВАС РФ. 2005. № 4.

12. Постановление ФАС Уральского округа от 04.08.2003 № Ф09-2036/03-ГК. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

13. Постановление ФАС Поволжского округа от 16.03.2004 № А55-10629/03-19. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

14. Постановление ФАС Дальневосточного округа от 17.12.2004 № Ф03-А73/04-1/3194. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

15. Постановление ФАС Поволжского от 21.11.2007 по делу № А55-18001/06. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

16. Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 15.05.2009 по делу № А32-14334/2008-26/227. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

17. Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.06.2009 № 07 АП-2266/09 «О признании недействительным договора займа в связи с отсутствием у заимодавца специального разрешения (лицензии) на осуществление банковских операций». Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

18. Постановление Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.07.2010 № 15АП-5120/2010. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

19. Определение ВАС РФ от 09.07.2010 № ВАС-8581/10. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

20. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 21.10.2010 по делу № А03-1680/2010. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

21. Постановление Седьмого арбитражного суда от 29.10.2010 № 07-АП-9055/10 «По делу об отмене постановления о привлечении к ответственности по ст. 14.3 КоАП за опубликование рекламы, содержащей не соответствующие действительности сведения о предлагаемых потребительским кооперативом услугах по привлечению денежных средств во вклады». Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

22. Постановление ФАС Московского округа от 28.02.2011 № КА-А40/18164-10. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

23. Кассационное определение Магаданского областного суда от 06.09.2011 № 33-1000/2011. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

24. Определение Московского городского суда от 15.08.2011 по делу № 22-10088/2011. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

25. Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 17.01.2012 по делу № А17-3134/2010. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

26. Апелляционное определение Краснодарского краевого суда от 17.04.2012 по делу № 33-5280-12. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

27. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2013 № 09АП-40643/2012. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

28. Постановление ФАС Дальневосточного округа от 07.02.2013 № Ф03-52/2013. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

29. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2013 № 09АП-503/2013. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

30. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.04.2013 № 09АП-2672/2013. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

31. Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2013 № 09АП-19623/2013-ГК, 09АП-19624/2013-ГК. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

32. Апелляционное определение Алтайского краевого суда от 11.06.2013 по делу № 33-4482/2013. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

33. Апелляционное определение Московского городского суда от 17.07.2013 по делу № 10-6218. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

Авторефераты диссертаций

и диссертационные исследования

1. Алексеева Д. Г. Банковская безопасность: правовые проблемы. Автореф. дис. докт. юрид. наук. М., 2011.

2. Ананских Е. С. Гражданская правоспособность и гражданская процессуальная правоспособность юридического лица: понятие и соотношение. Дис. канд. юрид. наук. Саратов, 2005.

3. Андронова Т. А. Банковская тайна: проблемы правового регулирования. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2008.

4. Антипов А. А. Правовое регулирование ассоциаций и союзов, их роль в предпринимательской деятельности. Дис. канд. юрид. наук. М., 2009.

5. Антропцева И. О. Правовой статус Банка России: финансово-правовой аспект. Дис. канд. юрид. наук. М., 2006.

6. Балакин А. П. Финансовый механизм управления доходами и расходами Банка России. Автореф. дис. канд. экон. наук. Йошкар-Ола, 2012.

7. Басова А. В. Саморегулируемые организации как субъекты предпринимательского права. Дис. канд. юрид. наук. М., 2008.

8. Бурцева А. А. Социально-ориентированные некоммерческие организации: гражданско-правовое регулирование их статуса и деятельности. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2012.

9. Викулин А. Ю. Антимонопольное регулирование рынка банковских услуг нормами банковского и антимонопольного законодательства. Дис. докт. юрид. наук. М., 2001.

10. Винокуров А. Ю. Регулирование развития сетевых структур в региональных сегментах экономического пространства страны (на примере ФГУП «Почта России»). Дис. канд. экон. наук. М., 2012.

11. Гаврилин Д. В. Особенности правового статуса Агентства по страхованию вкладов как элемента банковской системы Российской Федерации. Дис. канд. юрид. наук. М., 2005.

12. Гейвандов Я. А. Государственное регулирование банковской деятельности в Российской Федерации (теоретический и организационно-правовой аспект). Дис. докт. юрид. наук. СПб., 1997.

13. Герчак А. И. Организация и развитие деятельности бюро кредитных историй как элемента инфраструктуры банковской системы Российской Федерации. Дис. канд. экон. наук. Иваново, 2007.

14. Глушкова Е. А. Банки с государственным участием в системе финансового посредничества на современном этапе. Дис. канд. экон. наук. М., 2011.

15. Голубев С. А. Правовое регулирование государственного управления банковской системой в Российской Федерации и в зарубежных странах: сравнительно-правовой анализ. Дис. докт. юрид. наук. М., 2004.

16. Городилова Ю. Л. Правовое регулирование деятельности государственных и муниципальных учреждение. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2012.

17. Ершова И. В. Правовой режим государственного имущества в хозяйственном обороте: теоретические основы и пути совершенствования. Дис. докт. юрид. наук. М., 2001.

18. Зражевский В. В. Теоретические и методологические основы обеспечения конкурентоспособности банковской системы Российской Федерации. Дис. докт. юрид. наук. СПб., 2008.

19. Ивкова О. В. Участие некоммерческих организаций в предпринимательской деятельности. Автореф. дис. канд. юрид. наук. СПб., 2004.

20. Кашковский О. П. Правовое регулирование предпринимательской деятельности некоммерческих организаций. Дис. канд. юрид. наук. М., 2000.

21. Ковель-Мишина И. А. Иностранные банки в современной банковской системе Российской Федерации. Дис. канд. экон. наук. М., 2010.

22. Колосова Е. С. Повышение эффективности банковской системы. Дис. канд. экон. наук. М., 2011.

23. Кондрашов Д. С. Гражданско-правовое регулирование оценочной деятельности в России: проблемы теории и практики: Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2012.

24. Костенко Н. В. Гражданско-правовое регулирование деятельности некоммерческих организаций в Российской Федерации. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2004.

25. Котов А. В. Формирование и развитие банковской инфраструктуры в России. Дис. канд. экон. наук. Саратов, 2004.

26. Кулиуш О. А. Защита деловой репутации субъектов предпринимательской деятельности (правовые аспекты). Дис. канд. юрид. наук. М., 2011.

27. Кумаритова А. А. Гражданско-правовое положение некоммерческих организаций в сфере благотворительной деятельности: Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2006.

28. Курбатов А. Я. Правосубъектность кредитных организаций: теоретические основы формирования и проблемы реализации: Дис. докт. юрид. наук. М., 2009.

29. Курганова О. В. Становление и развитие банковской инфраструктуры России. Дис. канд. экон. наук. М., 2003.

30. Лебедева М. Е. Трансформационное развитие банковских систем в странах с формирующимися рынками. Автореф. дис. докт. экон. наук. СПб., 2010.

31. Лебедева П. К. Европейский банк реконструкции и развития: правовые вопросы деятельности. Дис. канд. юрид. наук. СПб., 2003.

32. Лескова Ю. Г. Саморегулирование как правовой способ организации предпринимательских отношений: проблемы теории и практики. Автореф. дис. докт. юрид. наук. М., 2013.

33. Лотвин С. В. Правовые основы создания и функционирования кредитных бюро в России. Дис. канд. юрид. наук. М., 2007.

34. Мадыгина О. А. Небанковская кредитная организация как юридическое лицо. Автореф. дис. канд. юрид. наук. СПб, 2006.

35. Мамута М. В. Формирование рынка небанковских микрофинансовых услуг в Российской Федерации. Автореф. дис. канд. экон. наук. М., 2010.

36. Масленников О. В. Совершенствование механизма функционирования коллекторских агентств в системе банковской инфраструктуры Российской Федерации. Дис. канд. экон. наук. Иваново, 2008.

37. Миникаев С. Р. Гражданско-правовая защита прав и законных интересов субъектов предпринимательской деятельности. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2005.

38. Муссифулина Ю. И. Формирование и развитие банковской инфраструктуры в условиях рыночных отношений. Дис. канд. экон. наук. Оренбург, 2007.

39. Наумова Т. В. Развитие кредитно-информационной инфраструктуры банковской деятельности в России. Дис. канд. экон. наук. Саратов, 2008.

40. Пахоль В. Б. Взаимодействие бюро кредитных историй и коммерческих банков в процессе управления кредитным риском. Дис. канд. экон. наук. Волгоград, 2010.

41. Плохута-Плакутина Ю. И. Система страхования вкладов (правовой аспект) Дис. канд. юрид. наук. М, 2008.

42. Подмаркова А. С. Полномочия Агентства по страхованию вкладов по обеспечению стабильности банковской системы: предпосылки возникновения и пределы. Дис. канд. юрид. наук. М., 2011.

43. Прусс Е. А. Современная территориальная структура банковской сферы США: докризисный и кризисный периоды. Дис. канд. географ. наук М. 2011.

44. Пшеничников А. Г. Финансово-правовые аспекты государственной политики в сфере банковской деятельности в Российской Федерации. Автореф. канд. юрид. наук. Тюмень, 2010.

45. Разгулькин М. В. Правовое регулирование деятельности небанковских кредитных организаций в Российской Федерации. Дис. канд. юрид. наук. М., 2004.

46. Рождественская Т. Э. Теоретико-правовые основы банковского надзора в Российской Федерации. Автореф. дис. докт. юрид. наук. М., 2012.

47. Сатина Т. В. Статистическое исследование основных направлений деятельности коммерческих банков РФ. Дис. канд. экон. наук. М., 2008.

48. Слепова Т. А. Иностранный капитал в банковских системах стран АСЕАН. Дис. канд. экон. наук. М., 2010.

49. Соломин С. К. Теоретические проблемы гражданско-правового регулирования банковских кредитных отношений. Дис. докт. юрид. наук. М., 2010.

50. Талисманов Ю. Л. Совершенствование государственного регулирования деятельности системообразующих российских банков. Автореф. дис. канд. экон. наук. М., 2010.

51. Тимофеев С. В. Правовое регулирование предпринимательской деятельности банков в Российской Федерации. Дис. докт. юрид. наук. М., 2010.

52. Томилова Л. Н. Правовые формы и способы участия муниципального образования в предпринимательской деятельности. Дис. канд. юрид. наук. Саратов, 2003.

53. Трофимов К. Т. Кредитные организации в банковской системе Российской Федерации (гражданско-правовые проблемы). Дис. докт. юрид. наук. М., 2005.

54. Цимерман Ю. С. Хозяйственно-правовые аспекты организации и деятельности промышленных министерств. Автореф. дис. докт. юрид. наук. М., 1980.

55. Шетле Т. В. Англоязычная терминология банковского дела в языковой системе и речевой практике. Дис. канд. фил. наук М., 2010.

56. Шиткина И. С. Правовое регулирование организации и деятельности холдинга как формы предпринимательского объединения. Автореферат дис. докт. юрид. наук М., 2006.

57. Щергин В. В. Эффективность банковских систем: стохастические граничные методы оценки и анализа. Дис. докт. экон. наук. Иваново, 2010.

Монографии, учебники, комментарии

законодательства

1. Алексеева Д. Г., Пыхтин С. В., Фальковская Я. М. Комментарий к Федеральному закону «О кредитных историях» (постатейный) // СПС КонсультантПлюс.

2. Алексеева Д. Г., Пыхтин С. В., Хоменко Е. Г. Банковское право: учеб. Пособие. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2007.

3. Алексий П. В. Некоммерческие организации как юридические лица: учеб. пособие. М., 2002.

4. Андрюшин С. А. Банковские системы: учебное пособие. М.: Альфа-М: ИНФРА-М, 2011.

5. Аристотель. Метафизика. 1011 b.

6. Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации. М., 2001.

7. Банки и небанковские кредитные организации и их операции: учебник / Под ред. Е. Ф. Жукова. М.: Вузовский учебник. 2005.

8. Банковское дело: учебник. / Под ред. Г. Н. Белоглазовой, Л. П. Кроливецкой. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Финансы и статистика, 2006.

9. Банковское дело / Под ред. Г. Г. Колобовой. М.: Экономист, 2006.

10. Банковское право: учеб. пособие / Д. Г. Алексеева, С. В. Пыхтин, Е. Г. Хоменко. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Норма: Инфра-М, 2010.

11. Банковское право: учебник / Отв. ред. В. С. Белых. М.: Проспект, 2010.

12. Банковское право: учеб. пособие / Отв. ред. А. А. Травкин. – 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2005.

13. Банковская система в современной экономике: монография / Под ред. проф. О. И. Лаврушина. М.: КНОРУС, 2011.

14. Банковская система и ее инфраструктура в России / Монография / Под ред. Ю. А. Соколова, С. Е. Дубовой. М., Анкил, 2010.

15. Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: Монография. М.: Проспект, 2009.

16. Братко А. Г. Центральный банк в банковской системе России. М., 2001.

17. Беляева О. А. Правовые проблема аукционов и конкурсов. М.: Юриспруденция, 2011.

18. Беляева О. А. Предпринимательское право: учебное пособие / Под. ред. В. Б. Ляндреса. 2-е изд., испр. и доп. М.: КОНТРАКТ, ИНФРА-М, 2009.

19. Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Договоры о займе, банковском кредите и факторинге. Договоры, направленные на создание коллективных образований (книга 5). Том I. М.: Статут, 2006.

20. Вайпан В. А. Комментарий к Федеральному закону от 17 мая 2007 года № 82-ФЗ «О банке развития» (постатейный) / Под ред. В. А. Вайпана. М.: Юстицинформ. 2009.

21. Владова О. Г. Комментарий к Федеральному закону от 3 июня 2009 г. № 103-ФЗ «О деятельности по приему платежей физических лиц, осуществляемой платежными агентами» (постатейный) // СПС КонсультантПлюс. 2012.

22. Вешкин Ю. Г., Авагян Г. Л. Банковские системы зарубежных стран: курс лекций. М.: 2006.

23. Викулин А. Ю. Научно-практический комментарий к Федеральному закону «О кредитных историях» (постатейный). М.: Норма, Инфра-М, 2013

24. Гейвандов Я. А. Социальные и правовые основы банковской системы Российской Федерации. М.: Аванта+, 2003.

25. Гражданское право: учебник: В 3 т. / Под ред. Ю. К. Толстого. 7-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2009. Т. 1.

26. Гущин В. В., Дмитриев Ю. А. Российское предпринимательское право: учебник. М.: Изд-во Эксмо. 2005.

27. Деньги и кредит. Банки. Учебник / Под ред. О. И. Лаврушина. М.: Финансы и статистика, 1998.

28. Егорова М. А. Коммерческое право: учебник для вузов. М.: РАНХиГС при Президенте РФ, Статут, 2013.

29. Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. М.: Статут, 2010.

30. Жилинский С. Э. Предпринимательское право (правовая основа предпринимательской деятельности): учебник для вузов. 8-е изд., пересмотр. и доп. М.: Норма, 2007.

31. Зубков В. А., Осипов С. К. Международные стандарты в сфере противодействия отмыванию преступных доходов и финансированию терроризма: учеб. пособие. М.: Юриспруденция, 2010.

32. Иванов О. М., Данилин К. В. Банковские платежные агенты / О. М. Иванов, К. В. Данилин. М.: ЦИПСиР, КНОРУС, 2012.

33. Кавелина Н. Ю. Комментарий к Федеральному закону от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности» (постатейный) // СПС КонсультантПлюс. 2010.

34. Кайль А. Н., Батяев А. А. Комментарий к Федеральному закону от 1 декабря 2007 г. № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях» (постатейный) // СПС КонсультантПлюс.

35. Козлова Н. В. Правосубъектность юридического лица. М.: Статут, 2005.

36. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Г. Е. Авилов, В. В. Безбах, М. И. Брагинский и др.; под ред. О. Н. Садикова. 3-е изд., испр., перераб. и доп. М.: КОНТРАКТ, ИНФРА-М, 2005.

37. Кредитные организации в России: правовой аспект / О. А. Беляев, А. А. Вишневский, Л. Г. Ефимова и др. под ред. Е. А. Павлодского. М.: Волтерс Клувер, 2006.

38. Кузин Ф.А. Кандидатская диссертация. Методика написания, правила оформления и порядок защиты. Практическое пособие для аспирантов и соискателей ученых степеней. 5-е изд., доп. М.: Ось-89, 2000.

39. Лаптев В. В. Предпринимательское право: понятие и субъекты. М., 1997.

40. Лаутс Е. Б. Рынок банковских услуг: правовое обеспечение стабильности. М.: Wolters Kluwer, 2008.

41. Лебедев К. К. Предпринимательское и коммерческое право. СПб., 2002.

42. Лескова Ю. Г. Концептуальные и правовые основы саморегулирования предпринимательских отношений. М.: Статут, 2013.

43. Логика: учебник / С. С. Гусев, Э. Ф. Караваев, Г. В. Карпов и др.; под ред. А. И. Мигунова, И. Б. Микирьумова, Б. И. Федорова. М.: Проспект, 2011.

44. Малое и среднее предпринимательство: правовое обеспечение / [И. В. Ершова, Л. В. Андреева, А. Г. Бобкова, и др.]; отв. ред. д. ю. н., проф. И. В. Ершова. М.: ИД «Юриспруденция», 2014.

45. Международная финансовая система: вызовы XXI века монография: / Б. Бошесн, Д. П. де ла Т. Каиседо Пита, Л. А. Каиседо Питта [и др.]; ред. и пер. М. А. Шаповалов. М.: Буки, Веди, 2013.

46. Мещеряков Г. Ю. Почтово-банковские услуги: история развития и современные перспективы. М.: Финансы и статистика, 2007.

47. Молчанов А. В. Коммерческий банк в современной России: теория и практика. М.: Финансы и статистика, 1996.

48. Надежин Н. Н. Участие небанковских кредитных организаций в гражданском обороте. Научно-практическое пособие. Белгород, 2007.

49. Портной К. Правовое положение холдингов в России. М., 2004.

50. Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй: В 3 т. (том 2) / Под ред. П.В. Крашенинникова. Статут. 2011.

51. Российское предпринимательское право: учебник. / Л. В. Андреева, Т. А. Андронова, Н. Г. Апресова и др.; отв. ред. И. В. Ершова, Д. Г. Отнюкова. 4-е изд. М.: Проспект, 2012.

52. Сарбаш С. В. Договор банковского счета: проблемы доктрины и судебной практики. М.: Статут, 1999.

53. Синайский В. И. Русское гражданское право. М.: Статут, 2002.

54. Суперанская А. В., Подольская Н. В., Васильева Н. В. Общая терминология: вопросы теории. М., 2007.

55. Тавасиев А. М. Основы банковского дела: учебное пособие для вузов. М.: Маркет ДС. 2006.

56. Тихомиров М. Ю. Ассоциации и союзы: новое правовое положение, особенности управления, права и обязанности членов. М.: Издательство Тихомирова М. Ю., 2014.

57. Тосунян Г. А. Банковское дело и банковское законодательство в России: опыт, проблемы, перспективы. М.: Дело Лтд, 1995.

58. Тосунян Г. А. Государственное управление в области финансов и кредита в России. М.: Дело Лтд, 1997.

59. Тосунян Г. А., Викулин А. Ю., Экмалян А. М. Банковское право Российской Федерации. Общая часть: учебник / Под общ. ред. акад. Б. Н. Топорнина. М.: Юристъ. 2002.

60. Хропанюк В. Н. Теория государства и права: учеб. пособие для высших учебных заведений / Под ред. профессора В. Г. Стрекозова. М., 2000.

61. Ческидов Б. М. Рынок ценных бумаг. М., 2001.

62. Шадрина Е. Г. Комментарий к Федеральному закону от 7 декабря 2011 г. № 414-ФЗ «О центральном депозитарии» (постатейный) / Под ред. Н. В. Елизаровой // СПС КонсультантПлюс. 2013.

63. Шреплер Х. А. Международные экономические организации. Справочник. М.: Международные отношения. 1998.

64. Щенин Р. К. Банковские системы стран мира: учебное пособие / Р. К. Щенин. М.: КНОРУС, 2010.

65. Юнус Мухаммад, Жоли Алан. Создавая мир без бедности: Социальный бизнес и будущее капитализма. М.: Альпина Паблишерз, 2009.

66. Юрьева Л. А. Договор управления многоквартирным домом: монография / под ред. И. Д. Кузьминой. М.: Юстицинформ, 2011.

Научные статьи и исследования

1. Андреев В. К. Имущественная ответственность гражданина, осуществляющего предпринимательскую деятельность // Российский судья. 2013. № 5. С. 36–40.

2. Антипов А. А. Особенности ассоциации (союза) как некоммерческой организации // Актуальные проблемы российского права. 2007. № 2.

3. Балакин А. П. Прогностические возможности гипотез формирования налогооблагаемой прибыли Банка России // Вестник Тамбовского университета. 2010. № 8.

4. Бандурина Н. В., Ковальчук Г. А. Правовой статус объединений (ассоциаций и союзов) в банковской сфере // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. № 5.

5. Банк России в XXI веке: Сборник статей / Отв. ред. П. Д. Баренбойм, В. И. Лафитский и сост. С. А. Голубев М.: «Юридический Дом «Юстицинформ», 2003.

6. Белов В. А. К проблеме юридической личности Банка России // Бизнес и банки. 1993. № 49.

7. Белых В. С., Скуратовский М. Л. Гражданский кодекс и банковское законодательство // Хозяйство и право. 1997. № 4.

8. Белых В. С. О понятийном аппарате науки предпринимательского (хозяйственного) права // Предпринимательское право. 2012. № 3.

9. Брагинский М. И., Ярошенко К. Б. Граждане (физические лица). Юридические лица // Хозяйство и право. 1995. № 2.

10. Бурганова Л. Ш. Развитие учетной инфраструктуры на российском фондовом рынке // Проблемы и перспективы экономики и управления: материалы междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, апрель 2012 г.). СПб.: Реноме, 2012.

11. Вайпан В. А., Вайпан Г. В., Ивлиева А. Г. Компетенция российского арбитражного суда рассматривать иск к иностранному юридическому лицу, действующему на территории Российской Федерации через аккредитованное представительство иностранной дочерней компании // Право и экономика. 2011. № 7.

12. Валинурова А. А. Особенности организации систем сетевых платежей в Европейском союзе // Приложение к журналу «Современные наукоемкие технологии». 2010. № 1.

13. Валявина Е. Ю. Развитие законодательства о некоммерческих организациях // Журнал российского права. 2009. № 1.

14. Васильев С. В. Коллекторские агентства: правовая природа и роль в системе современного исполнительного производства // Гражданское право. 2007.

15. Вешкурцева З. В Москве ОПГ использовала услуги почты для отмывания денег // Административное право. 2012. № 1.

16. Гареев М. Экономическому спору – законодательное определение // ЭЖ-Юрист. 2013. № 26.

17. Гармаш А. Об организованной экономической преступной группе // ЭЖ-Юрист. 2012. № 23.

18. Гармаш А. Инвестор и предприниматель в одной связке // ЭЖ-Юрист. 2012. № 25.

19. Гросул Ю. В. О праве на занятие предпринимательской деятельностью некоммерческих организаций (на примере высших учебных заведений) // Юрист. 2013. № 12.

20. Гузнов А. Г. Особенности и некоторые правовые проблемы надзора за банками, вступающими или состоящими на учете в системе страхования вкладов // Банковское право. 2005. № 1.

21. Данилова Н. А., Шахматова А. В. Анализ развития криминальных процессов в банковской сфере дореволюционной России // История государства и права. 2006. № 6.

22. Добрынин И. Н. Функционирование банковских систем Российской Федерации, Великобритании и Китая: сравнительно-правовой анализ // Конституционное и муниципальное право. 2008. № 8.

23. Достов В. Влияние закона о НПС на платежные инновации // Микроfinance+. 2011. № 3(8).

24. Доронкин М., Алексеев И. А. Зачистка микрорядов // Микроfinance+. 2013. № 3.

25. Ефимова Л. Г. Понятие и структура банковской системы Российской Федерации // Банковское право. 2007. № 2.

26. Зорькин В. Д. Прецедентный характер решений Конституционного Суда Российской Федерации // Журнал российского права. 2004. № 12.

27. Зубченко Л. А. Банковская система Великобритании (сводный реферат) // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Серия 2: Экономика. Реферативный журнал. 1997. № 4.

28. Иванов О. Депозиты и квазидепозиты в российском праве и практике // Микроfinance+. 2011. № 1.

29. Иванов О. М. Как нам обустроить кредитный сектор // Банковское право. 2011. № 5.

30. Иванов И. С. Коллекторам нужен закон // ЭЖ-Юрист. 2011. № 26.

31. Карачевский С. П. О режимах банковских и внутрибанковских счетов, применяемых при расчетах на ОРЦБ // Банковское право. 2004. № 1.

32. Кванина В. В. Профессиональная и предпринимательская деятельность // Цивилист. 2011. № 2.

33. Киселев А. Почта – это стратегический актив государства // Почта России. 2012. № 12.

34. Ковалева Е. Вкладчик под колпаком. Коммерсантъ. Деньги. № 35.

35. Копытова А. И. Роль банковских ассоциаций и союзов в экономике страны // Вестник ТГПУ. 2011. № 12.

36. Коробов Ю. И. Банковская конкуренция на современном этапе // Банковское дело. 2010. № 11.

37. Кудашкин В. В. Юридическая природа правоспособности субъектов гражданского права в сферах общих дозволений и запретов // Хозяйство и право. 1999. № 9.

38. Кудряшов В. В. Некоторые проблемы международно-правового регулирования кредитных рейтинговых агентств // Российская юстиция. 2010. № 6.

39. Лазаревский А. А. Диагноз института госкорпораций // Эж-Юрист. 2008. № 6.

40. Лаптев В. А. Роль предпринимательского права для бизнеса в России // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2012. № 2.

41. Лаутс Е. Б. Банковское право и банковская деятельность. Понятие и сущность // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2011. № 4.

42. Лауэ К. Немецкое законодательство о юридических лицах публичного права в области надзора за финансовым рынком // Законодательство и экономика. 2011. № 6.

43. Лебедева О. В. Кооперативы в сфере жилищных отношений и предпринимательская деятельность // Нотариус. 2006. № 6.

44. Литлфилд Э., Хелмс Б., Портеус Д. Финансовый охват 2015: четыре сценария будущего микрофинансирования // CGAP. 2006. № 39.

45. Макарова Я., Пыхтин С. Кредитные истории и организация деятельности бюро кредитных историй в РФ // Хозяйство и право. 2005. № 6.

46. Максуров А. А. Правовая основа деятельности коллектора // Налоги. 2008. № 48.

47. Мамута М. Микрофинансирование следует спросу на кредиты, а не создает его // МикроАпапее+ 2010. № 11.

48. Мамутов В. К. По поводу одной статьи Е. А. Суханова // Предпринимательское право. 2011. № 2.

49. Марич И. Л. Интеграционные проекты биржевой индустрии: создание интегрированного валютного рынка СНГ // Журнал российского права. 2013. № 10.

50. Р. Маркелов. ЦБ желает познакомиться. Российская газета. 5 февр. 2014 г.

51. Медведев В. В. Сравнительный анализ систем принудительного исполнения России и Соединенных Штатов Америки // Практика исполнительного производства. 2013. № 4.

52. Мыскин А. В. Гражданско-правовой статус представительств юридических лиц // Нотариус. 2010. № 1.

53. Мыскин А. В. Филиал юридического лица как квазисубъект гражданского права // Гражданское право. 2014. № 1.

54. Новый В. Почту России доставят в частные руки // Коммерсантъ. 07.09.2012.

55. Очерки конституционной экономики. 10 декабря 2010 года: госкорпорации – юридические лица публичного права / Отв. ред. Г. А. Гаджиев. М., Юстицинформ. 2010.

56. Пахутко О. П. Правовое регулирование рынка ценных бумаг // Банковское право. 2013. № 2.

57. Певницкий С. Г. Регулирование банковской деятельности в Швейцарии: институциональный аспект // Международное публичное и частное право. 2013. № 2.

58. Поздеева М. Опасности ипотеки // Административное право. 2012. № 2.

59. Просыпкина М. О. Законодательные условия перехода Банка России к системе таргетирования инфляции // Банковское право. 2012. № 6.

60. Пухов А. В. Доступность финансовых услуг через банковских и платежных агентов // МикроАпапее+. 2011. № 2.

61. Ракша А. Д. Конкуренция в банковской сфере // Банковское дело. 2010. № 11.

62. Ручкина Г. Ф. Правовые и организационные проблемы банковской сферы экономики в кризисных условиях // Юридический мир. 2010. № 1.

63. Ручкина Г. Ф. К вопросу о правовом аспекте предпринимательской деятельности банков в условиях модернизации российской экономики // Банковское право. 2010. № 5.

64. Самсонова А. Е. К вопросу о современном состоянии банковской тайны // Юрист. 2011. № 3.

65. Селезнев В. А. Правовые проблемы деятельности негосударственных субъектов в сфере взыскания долгов // Современное право. 2012. № 6.

66. Семкин А. А. К вопросу о структуре банковской системы в Российской Федерации и зарубежных странах // Международное публичное и частное право. 2011. № 4.

67. Симановский А. Ю. Парламентские слушания на тему «Небанковские кредитные организации: совершенствование законодательной базы, актуальные проблемы и перспективы развития» // Стенограмма. Информационная карта № 2.1.4.-ПС2001-128.

68. Семкин А. А. К вопросу о структуре банковской системы в Российской Федерации и зарубежных странах // Международное публичное и частное право. 2011. № 4.

69. Сойфер Т. В. Объединения юридических лиц: проблемы правового статуса и пути их разрешения // Законодательство и экономика. 2011. № 2.

70. Сойфер Т. В. К вопросу о совершенствовании гражданского законодательства о некоммерческих организациях // Адвокат. 2011. № 3.

71. Соколова О. С. Административно-правовое регулирование кредитных историй // Финансовое право. 2006. № 12.

72. Соломкин А. Роль объединений кредитных кооперативов в повышении надежности и устойчивости рынка // Микроfinance. 2010. № 4.

73. Спектор А. А. К вопросу о категориях «субъект предпринимательской деятельности» и «субъект предпринимательского права» // Приложение к журналу Предпринимательское право. 2012. № 2.

74. Сухарев А. Н. Механизм образования прибыли центральных банков // Финансы и кредит. 2011. № 23.

75. Тарасенко О. А. Небанковские кредитные организации: проблемы и перспективы // Предпринимательское право. 2007. № 3.

76. Тарасенко О. А. Жизнеспособность российских небанковских депозитно-кредитных организаций // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. № 5.

77. Тарасенко О. А. Платежные НКО – новый субъект предпринимательской деятельности в банковской системе России // Законы России. 2012. № 1.

78. Тарасенко О. А. Включение субъектов предпринимательской деятельности в банковскую систему России // Предпринимательское право (приложение). 2012. № 2.

79. Тарасенко О. А. Предпринимательская деятельность государственной корпорации «Внешэкономбанк» // Предпринимательское право. 2012. № 2.

80. Тарасенко О. А. Классификация небанковских расчетных кредитных организаций // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 9.

81. Тарасенко О. А. Иностранный капитал в банковской системе России и Германии // Хозяйство и право. 2013. № 9.

82. Турбанов А. В. Концепция деятельности государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» как конкурсного управляющего // Банковское право. 2006. № 1.

83. Уральский А. Коллекторов призовут к порядку // ЭЖ-Юрист. 2011. № 30.

84. Фальковская Я. М. О бюро кредитных историй // Цивилист. 2006. № 1.

85. Хабибуллина А. Ш. Виды правоспособности юридических лиц: отдельные вопросы теории и практики // Бюллетень нотариальной практики. 2012. № 2.

86. Хандруев А. А., Чумаченко А. А. Конкуренция в банковской отрасли: тенденции, проблемы, прогнозы // Банковское дело. 2010. № 11.

87. Хоменко Е. Г. Кредитный брокер – посредник между банком и заемщиком // Предпринимательское право. 2013. № 1.

88. Целовальников А. Б. Гражданско-правовое регулирование создания и деятельности государственных корпораций по российскому законодательству // Законы России: опыт, анализ, практика. 2009. № 4.

89. Цепов Г. В. Обеспечение интересов головной компании в холдинге // Закон. 2007. № 3.

90. Шиткина И. С. Предпринимательская деятельность некоммерческих организаций // Гражданин и право. 2002. № 4.

91. Щепотьев А. В. Депозитные и кредитные операции расчетных небанковских кредитных организаций // Право и экономика. 2008. № 10.

Литература на иностранных языках

1. Bonin J. P., Hasan I., Wachel P. (2005b). Privatization matters: Bank Efficiency in Transition Countries // Journal of Banking and Finance, 29, 21655—2178.

2. Herdegen Maunz/Dürig, Grundgesetz-Kommentar 65. Ergänzungslieferung 2012.

3. La Porta R., Lopez-de-Silanes F., Shleifer A. (2002). Government ownership of banks // Journal of Finance, 57 (I).

4. Tonner М., Krüger Т. Bankrecht 2014.

5. Schimansky, Bunte, Lwowksi. Bankrechts-Handbuch.

6. Storr, Stefan. Der Staat als Unternehmer: Öffentliche Unternehmer in der Freiheits-und Gleichheitsdogmatik des nationalen Rechts und des Gemeinschaftsrechts. – Tübingen: Mohr Siebeck, 2001.

7. Schimansky, Bunte, Lwowksi. Bankrechts-Handbuch.

8. Tarasenko O. Die russische Vneshekonombank-eine staatliche Bank mit Sonderstellung im russischen Bankensystem // WIRО. 2012. № 2.

9. Tsendbazar Oyunjargal, Togtokhbariul Nyamaa. Sub-sector review of Microfinance in Mongolia. The United Nations Development Program in Mongolia, ADB micro-finance Policy Paper. May 2002.

Интернет-ресурсы[550]

1. Браун М., Якобс Р. Сравнительный анализ концептуальных основ и законодательства о микрофинансировании выборочных стран, сентябрь 2010. URL: www.ifc.org/ifcext/camfi.nsf/AttachmentsByTitle/Comparative+Study+ru/$FILE/Comparative+analysis_Rus.pdf

2. Виноградов А. ЦБ не оказывает нам лоббистской помощи при подборе клиентов. URL: www.logistics.ru/9/24/i20_20117p0.htm

3. Годовой отчет Банка России за 2012 год. URL: www.cbr.ru/publ/God/ar_2012.pdf

4. Игнатьеву повысили оценку. URL: www.bosfera.ru/bo/2009/17/vazhnejshie-sobytiya-v-bankovskoj-sfere-za-mesyats

5. Камара С. Наследство СЭВа. URL: www.gazeta.ru/financial/2009/10/06/3270345.shtml

6. Любомудров Д. В. Небанковские кредитные организации как инструмент повышения инвестиционной привлекательности Российских проектов. URL: www.antax.ru/library/nebankovskie_kred.htm

7. Марич И. Биржа постепенно придет к круглосуточным валютным торгам. URL: http://moex.com/n3032/?nt=109

8. Микрофинансирование в законе: год спустя. Круглый стол портала Bankir.ru. 2012, 10 января. URL: http: bankir.ru/publikacii/s/mikrofinansirovanie-v-yakone-god-spustza-10001060

9. Отчет государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» за 2012 год. URL: www.asv.org.ru/agency/annual/2012/2012.docx

10. Отчет о развитии банковского сектора и банковского надзора в 2012 году. URL: http://www.cbr.ru/publ/archive/root_get_blob.aspx?doc_id=9410

11. Письмо АРБ и. о. Председателю Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации Торшину А. П. «О национальной платежной системе». Исх. № А-01/1Е-424 от 17.06.2011 URL: http://arb.ru/b2b/docs/412152

12. Письмо Московского ГТУ Банка России ОПЕРУ от 21.02.2001 № 33-0-52/999 «О порядке формирования данных для отчетности по формам № 501 и № 603, связанных с учетом операций Международного банка экономического сотрудничества и международного инвестиционного банка. URL: http://www.lawrussia.ru/texts/legal_822/doc822a375x473.htm

13. Положение об инвестировании временно свободных денежных средств Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов». URL: www.asv.org.ru/documents_&_analytik/documents/search/286246/

14. Порядок финансирования расходов и использования прибыли Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов». URL: www.asv.org.ru/documents_&_analytik/documents/search/286198/

15. Проект Федерального закона «О почтовой связи». URL: http://minsvyz.ru/ru/directions/projects doc/?id 4=344

16. Сведения о проведении ликвидационных мероприятий в кредитных организациях с отозванными лицензиями на осуществление банковских операций (не исключенных из ЕГРЮЛ). URL: file:///C:/Users/Apple/AppData/Local/Temp/Temp1_lik01112013.zip/lik01112013.htm

17. Соглашение об образовании Международного инвестиционного банка (с изменениями, внесенными протоколом от 20.12.1990). URL: www.iibbank.org/doc/SOGLASENIE.pdf

18. Соколов Е. Р. О роли сберегательных касс в экономике ФРГ // Экономический журнал. 2002. № 2; URL: economicarggu.ru/2003_2/sokolov.pdf

19. Справка о состоянии конкуренции на рынке услуг инкассации. URL: www.fas.gov.ru/competition/finance/analisys/a_1627.shtml?print

20. Устав Международного банка экономического сотрудничества (с изменениями, внесенными Протоколами от 18.12.1970, 23.11.1977 и 18.12.1990). URL: www.ibec.int/Files/Ru/Statutes.pdf

21. Устав Международного инвестиционного банка (с изменениями, внесенными протоколом от 20.12.1990). URL: www.iibbank.org/doc/ustav.pdf

22. Устав Федерального государственного унитарного предприятия «Главный центр специальной связи». URL: www.rossvyaz.ru/docstore/doc812.htm

23. Устав Ассоциации региональных банков России. URL: www.asros.ru/ru/about/charter/general_provisions/

24. Устав Ассоциации российских банков. URL: arb.ru/site/docs/ARB-USTAV-2011-.doc

25. ФГУП «Почта России». Годовой отчет 2011. URL: http://fc.russianpost.ru/Download/AboutRussianPost/russianpost_ann_report2011.pdf

26. Черкудинова Д., Полякова Ю. В России может появиться Yota-банк. URL: http://www.izvestia.ru/news/500457

27. Эффективность коллектинга по залоговым кредитам. URL: www.arkb.ru/analitics/

28. URL: www.rosinkas.ru/Files/Reports/5a52ad30-da58-4d32-95b2-264bdae0b240.pdf. URL: www.iibbank.org/info.html

29. URL: www.fcsm.ru/ru/contributors/microfinance_org/state_register_microfinance_org

30. URL: www.nbkr.kg/contout.jsp?item=2285&lang=RUS&material=35203#question16

31. URL: www.opora-credit.ru/talk/experts/?id=3916&PAGEN_2=3

32. URL: http://fc.russianpost.ru/Download/AboutRussianPost /charter/charter.pdf

33. URL: http://ru-compromat.livejournal.com/469798.html

34. URL: http://fc.russianpost.ru/ Download/AboutRussianPost/charter/03_07_07_2005.pdf

35. URL: cccb.ru/ru/index/spage-gallery/mode-licenses.htm

36. URL: www.napka.ru/return/activity/

37. URL: www.prodolgi.com

38. URL: http://arb.ru/upload/fi les/ombudsmen/InfoBull-35.pdf

39. URL: www.cbr.ru/today/?Prtid=rops

40. URL: http://bankir.ru/bank/reestr-specialistov-akbr#ixzz2kcB27QK8

41. URL: http://credit.ru/publication/show/id/10861/

42. URL: http://www.fi nancial-credit.ru/about

43. URL: http://akbr.socbiz.pro/about/docs/

44. URL: http://izvestia.ru/news/560598

45. URL: http://kollektorskie-agentstva.fi npotrebsouz.ru/deyatelnost-kollektorskih-agentstv.html

46. URL: http://arb.ru/arb/projects/

47. URL: www.mega-press.ru/item.261197.other.html

48. URL: http://arb.ru/org/samoreguliruemaya-organizatsiya-assotsiatsii-rossiyskikh-magistrov-otsenki-np-armo

49. URL: www.licinfo.com.ua/ru/pro-organizatsiyu-formuvannya-ta-obigu-kreditnih-istoriy.html

50. URL: www.ifc.org/wps/wcm/connect/f869d3804b71f4afbedfbf6eac26e1c2/TJ%2BCB_law%2BRu.pdf?MOD=AJPERES

51. URL: http://www.volgabki.ru/2_1_uslugi.htm

52. URL: http://www.nbki.ru/documents/pravo/Ystav_NBKI_6.pdf

53. URL: www.nbki.ru/servicescredit/

54. URL: http://ispf.ru/foreignbanks/p1n25aa

55. URL: http://www.anelik.ru/bank/about.shtml

56. URL: http://www.cbr.ru/analytics/bank_system/PUB_140101.pdf

ПРИМЕЧАНИЯ

<< 1 >> Заявление Правительства РФ, Банка России от 30.12.2001 «О Стратегии развития банковского сектора Российской Федерации» // Вестник Банка России. 2002. № 5.

<< 2 >> Мамутов В. К. По поводу одной статьи Е. А. Суханова // Предпринимательское право. 2011. № 2. С. 5–6.

<< 3 >> Голубев С. А. Правовое регулирование государственного управления банковской системой в Российской Федерации и в зарубежных странах: сравнительно-правовой анализ. Дис. докт. юрид. наук. М.: 2004, С. 10.

<< 4 >> Заявление Правительства РФ № 1472п-П13, Банка России № 01-001/1280 от 05.04.2011 «О Стратегии развития банковского сектора Российской Федерации на период до 2015 года» // Вестник Банка России. 2011. № 21.

<< 5 >> Суперанская А. В., Подольская Н. В., Васильева Н. В. Общая терминология: вопросы теории. М., 2007. С. 116–117.

<< 6 >> Тосунян Г. А., Викулин А. Ю., Экмалян А. М. Банковское право Российской Федерации. Общая часть: учебник / Под общ. ред. акад. Б. Н. Топорнина. М.: Юристъ. 2002. С. 256–257.

<< 7 >> СЗ РФ. 1996. № 6. Ст. 492.

<< 8 >> Деньги и кредит. Банки: учебник / Под ред. О. И. Лаврушина. М.: Финансы и статистика, 1998. С. 265.

<< 9 >> Банковское право: учеб. пособие / Д. Г. Алексеева, С. В. Пыхтин, Е. Г. Хоменко. 4-е изд., перераб. и доп. М.: Норма: Инфра-М. 2010. С. 61.

<< 10 >> СЗ РФ. 2002. № 28. Ст. 2790.

<< 11 >> Утв. Приказом Банка России от 07.10.1997 № 02-437 // Вестник Банка России. 1997. № 76.

<< 12 >> Режим доступа: http://ispf.ru/foreignbanks/p1n25aa (дата обращения: 20.11.2013).

<< 13 >> Маркелов Р. ЦБ желает познакомиться. Российская газета. 5 февр. 2014 г.

<< 14 >> Федеральный закон от 03.02.2014 № 12-ФЗ «О внесении изменений в статью 22 Федерального закона «О банках и банковской деятельности» и статью 1 Федерального закона «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2014. № 6. Ст. 563.

<< 15 >> Режим доступа: http://www.anelik.ru/bank/about.shtml (дата обращения: 21.11.2013).

<< 16 >> См.: п. 6 Заявление Правительства РФ № 1472п-П13, Банка России № 01-001/1280 от 05.04.2011 «О Стратегии развития банковского сектора Российской Федерации на период до 2015 года» // Вестник Банка России. № 21.

<< 17 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. М.: Статут, 2010. С. 23, 24, 33.

<< 18 >> Голубев С. А. Правовое регулирование государственного управления банковской системой в Российской Федерации и в зарубежных странах: сравнительно-правовой анализ. Дис. докт. юрид. наук. М.: 2004, С. 97.

<< 19 >> Рождественская Т. Э. Теоретико-правовые основы банковского надзора в Российской Федерации. Автореф. дис. докт. юрид. наук. М., 2012. С. 11–12.

<< 20 >> См.: подробнее об этом: Тосунян Г. А. Банковское дело и банковское законодательство в России: опыт, проблемы, перспективы. М.: Дело Лтд, 1995. С. 142–143.

<< 21 >> Голубев С. А. Правовое регулирование государственного управления банковской системой в Российской Федерации и в зарубежных странах: сравнительно правовой анализ. Дис. докт. юрид. наук. М., 2004. С. 97.

<< 22 >> Алексеева Д. Г., Пыхтин С. В., Хоменко Е. Г. Банковское право: учеб. пособие. – 3 изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 2007. С. 44.

<< 23 >> Ефимова Л. Г. Понятие и структура банковской системы Российской Федерации // Банковское право. 2007. № 2.

<< 24 >> Цимерман Ю. С. Хозяйственно-правовые аспекты организации и деятельности промышленных министерств. Автореф. дис. докт. юрид. наук. М., 1980. С. 12.

<< 25 >> Плохута-Плакутина Ю. И. Система страхования вкладов (правовой аспект) Дис. канд. юрид. наук. М., 2008. С. 117, 118.

<< 26 >> Пшеничников А. Г. Финансово-правовые аспекты государственной политики в сфере банковской деятельности в Российской Федерации. Автореф. канд. юрид. наук. Тюмень, 2010. С. 9.

<< 27 >> СЗ РФ. 2011. № 27. Ст. 3872.

<< 28 >> Языкознание. Большой энциклопедический словарь, 1998. С. 508.

<< 29 >> Шетле Т. В. Англоязычная терминология банковского дела в языковой системе и речевой практике. Дис. канд. фил. наук. М., 2010. С. 19, 20.

<< 30 >> Шетле Т. В. Там же. С. 24.

<< 31 >> Квази… (от lat. quasi – якобы – как будто), приставка, означающая «мнимый», «ненастоящий» (напр. квазиизученный), «почти», «близко» (напр. квазиоптика) / Режим доступа: http://tolkslovar.ru/k3402.html (дата обращения: 12.12.2013).

<< 32 >> Под банковским продуктом следует понимать отдельную банковскую услугу или комплекс (пакет) взаимосвязанных услуг. – Коробов Ю. И. Банковская конкуренция на современном этапе // Банковское дело. 2010. № 11. С. 14.

<< 33 >> СЗ РФ. 2003. № 52 (часть I). Ст. 5029.

<< 34 >> Гузнов А. Г. Особенности и некоторые правовые проблемы надзора за банками, вступающими или состоящими на учете в системе страхования вкладов // Банковское право. 2005. № 1.

<< 35 >> Гаврилин Д. В. Особенности правового статуса Агентства по страхованию вкладов как элемента банковской системы Российской Федерации. Дис. канд. юрид. наук. М., 2005. С. 43.

<< 36 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. М.: Статут, 2010. С. 26.

<< 37 >> Лаутс Е. Б. Рынок банковских услуг: правовое обеспечение стабильности. М., Wolters Kluwer. 2008. С. 13.

<< 38 >> См.: Инструкцию Банка России от 05.12.2013 «О порядке проведения проверок кредитных организаций (их филиалов) уполномоченными представителями Центрального Банка Российской Федерации (Банка России)» // Вестник банка России. 2013. № 12.

<< 39 >> СЗ РФ. 2007. № 22. Ст. 2562.

<< 40 >> Подробно статус Внешэкономбанка исследован в § 1 гл. 3 диссертации.

<< 41 >> Лаутс Е. Б. Рынок банковских услуг: правовое обеспечение стабильности. М, Wolters Kluwer. 2008. С. 18.

<< 42 >> Письмо Московского ГТУ Банка России ОПЕРУ от 21.02.2001 № 33-0-52/999 «О порядке формирования данных для отчетности по формам № 501 и № 603, связанных с учетом операций Международного банка экономического сотрудничества и международного инвестиционного банка // Режим доступа: http://www.lawrussia.ru/texts/legal_822/doc822a375x473.htm (дата обращения: 12.12.2013).

<< 43 >> Молчанов А. В. Коммерческий банк в современной России: теория и практика. М.: Финансы и статистика, 1996, С. 29.

<< 44 >> Юридическая энциклопедия / Под ред. Б. Н. Топорнина. М., 2001. С. 76. – Цит. по Банковское право: учеб. пособие / Алексеева Д. Г., Пыхтин С. В., Хоменко Е. Г. 4-е изд. перераб. и доп. М.: Норма: Инфра-М, 2010. С. 59.

<< 45 >> Тосунян Г. А. Государственное управление в области финансов и кредита в России. М.: Дело Лтд, 1997. С. 21–24, 107–128.

<< 46 >> Тосунян Г. А., Викулин А. Ю., Экмалян А. М. Банковское право Российской Федерации. Общая часть: учебник /Под общ. ред. акад. Б. Н. Топорнина. М.: Юристъ, 2002. С. 257; Хропанюк В. Н. Теория государства и права: учебное пособие для высших учебных заведений / под ред. профессора В. Г. Стрекозова. М. 2000. С. 297.

<< 47 >> Лаутс Е. Б. Рынок банковских услуг: правовое обеспечение стабильности. М., Wolters Kluwer., 2008. С. 19.

<< 48 >> См.: Банковское дело: учебник. / Под ред. Г. Н. Белоглазовой, Л. П. Кроливецкой. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Финансы и статистика, 2006.

<< 49 >> Банковское право: учебник / отв. ред. В. С. Белых. М.: Проспект, 2010. С. 89.

<< 50 >> Банковское право: учебник для магистров / Под ред. Д. Г. Алексеевой, С. В. Пыхтина. – 3-е изд., перераб. и доп. М.: Издательство Юрайт, 2012. С. 67.

<< 51 >> Алексеева Д. Г. Банковская безопасность: правовые проблемы. Автореф. дис. докт. юрид. наук. М., 2011. С. 20, 21, 48.

<< 52 >> Банковская система в современной экономике: монография / Под ред. проф. О. И. Лаврушина. М.: КНОРУС, 2011. С. 188.

<< 53 >> Ефимова Л. Г. Банковская система Российской Федерации. Том 1. Статут, 2010. С. 25.

<< 54 >> СЗ РФ. 2013. № 30 (Часть I), ст. 4084.

<< 55 >> СЗ РФ. 2013. № 51. Ст. 6673.

<< 56 >> О необходимости включения квазибанковских организаций в банковскую систему России мы высказывались еще до принятия названных законов. – См.: Тарасенко О. А. Включение субъектов предпринимательской деятельности в банковскую систему России // Предпринимательское право (приложение). 2012. № 2.

<< 57 >> Подробно о квазибанковских организациях – См.: гл. 2 диссертации.

<< 58 >> См.: подробнее об этом гл. § 1 гл. 4 диссертации.

<< 59 >> Режим доступа: http://www.cbr.ru/analytics/bank_system/PUB_140101.pdf (дата обращения: 10.04.2014).

<< 60 >> Режим доступа: http://www.cbr.ru/analytics/bank_system/PUB_140101.pdf (дата обращения: 10.04.2014).

<< 61 >> См.: Хандруев А. А., Чумаченко А. А. Конкурентная среда и модернизация структуры российского банковского сектора // Банковское дело. 2010. № 11. С. 7.

<< 62 >> СЗ РФ. 2012. № 37. Ст. 4986.

<< 63 >> Bonin J. P., Hasan I., Wachel P. (2005b). Privatization matters: Bank Efficiency in Transition Countries // Journal of Banking and Finance, 29, 21655—2178.

<< 64 >> Ковель-Мишина И. А. Иностранные банки в современной банковской системе Российской Федерации. Дис. канд. экон. наук. М., 2010. С. 107.

<< 65 >> Прусс Е. А. Современная территориальная структура банковской сферы США: докризисный и кризисный периоды. Дис. канд. географ. наук. М. 2011. С. 12.

<< 66 >> Щергин В. В. Эффективность банковских систем: стохастические граничные методы оценки и анализа. Дис. докт. экон. наук. Иваново, 2010. С. 194.

<< 67 >> Андронова Т. А. Банковская тайна: проблемы правового регулирования. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2008. С. 13.

<< 68 >> Самсонова А. Е. К вопросу о современном состоянии банковской тайны // Юрист. 2011. № 3. С. 23–29.

<< 69 >> Тосунян Г. А., Викулин А. Ю., Экмалян А. М. Банковское право Российской Федерации. Общая часть: учебник / под общ. ред. Б. Н. Топорнина. М.: Юристъ, 2002. С. 231, 232.

<< 70 >> См., например: Сарбаш С. В. Договор банковского счета: проблемы доктрины и судебной практики. М.: Статут, 1999. С. 142.

<< 71 >> См.: ст. ст. 1, 10 Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» // СЗ РФ. 2013. № 26, ст. 3207.

<< 72 >> Ковалева Е. Вкладчик под колпаком. Коммерсантъ. Деньги. № 35.

<< 73 >> СЗ РФ. 2005. № 1 (часть 1). Ст. 44.

<< 74 >> Алексеева Д. Г., Пыхтин С. В., Фальковская Я. М. «Комментарий к Федеральному закону "О кредитных историях"» (постатейный) // СПС КонсультантПлюс.

<< 75 >> За исключением ч. 3 ст. 5 Закона, которая вступила в силу с 1 сентября 2005 года.

<< 76 >> Удельный вес просроченной задолженности в корпоративном и в розничном портфеле по состоянию на август 2012 года составил соответственно 4,9 и 4,5 %. // Режим доступа: www.cbr.ru/analytics/bank_system/print.asp?file=din_razv_12_08.htm (дата обращения: 11.11.2013).

<< 77 >> Фальковская Я. М. О бюро кредитных историй. // Цивилист. 2006. № 1.

<< 78 >> А. Д. Ракша говорит, что крупнейшие государственные банки контролируют 48,4 банковских услуг, но в реальности этот показатель намного выше, поскольку включает активы более мелких государственных банков с государственным участием. – См.: Ракша А. Д. Конкуренция в банковской сфере // Банковское дело. 2010. № 11. С. 26.

<< 79 >> Глушкова Е. А. Банки с государственным участием в системе финансового посредничества на современном этапе. Дис. канд. экон. наук. М., 2011. С. 10–14.

<< 80 >> Малое и среднее предпринимательство: правовое обеспечение / [И. В. Ершова, Л. В. Андреева, А. Г. Бобкова и др.]; отв. ред. д.ю.н., проф. И. В. Ершова. М.: ИД «Юриспруденция», 2014. С. 182.

<< 81 >> Хандруев А. А., Чумаченко А. А. Конкуренция в банковской отрасли: тенденции, проблемы, прогнозы. Банковское дело. 2010. № 11. С. 6.

<< 82 >> La Porta R, Lopez-de-Silanes F., Shleifer A. (2002). Government ownership of banks // Journal of Finance, 57 (I), 265–301.

<< 83 >> Отчет о развитии банковского сектора и банковского надзора в 2012 году. С. 17 // Режим доступа: http://www.cbr.ru/publ/archive/root_get_blob.aspx?doc_id=9410 (дата обращения: 15.04.2014).

<< 84 >> См.: например. Колосова Е. С. Повышение эффективности банковской системы. Дис. канд. экон. наук. М., 2011. С. 67; Зражевский В. В. Теоретические и методологические основы обеспечения конкурентоспособности банковской системы Российской Федерации. Дис. докт. юрид. наук. СПб., 2008. С. 259.

<< 85 >> Щергин В. В. Указ. соч. С. 49–50.

<< 86 >> Прусс. Указ. соч. С. 18.

<< 87 >> Банковское дело / Под ред. Г. Г. Колобовой. М.: Экономист, 2006. С. 53—104. С. 601–605.

<< 88 >> Семкин А. А. К вопросу о структуре банковской системы в Российской Федерации и зарубежных странах // Международное публичное и частное право. 2011. № 4. С. 41–43.

<< 89 >> Певницкий С. Г. Регулирование банковской деятельности в Швейцарии: институциональный аспект // Международное публичное и частное право. 2013. № 2. С. 36–39.

<< 90 >> Семкин А. А. К вопросу о структуре банковской системы в Российской Федерации и зарубежных странах // Международное публичное и частное право. 2011. № 4. С. 41–43.

<< 91 >> Щенин Р. К. Банковские системы стран мира: учебное пособие / Р. К. Щенин. М.: КНОРУС, 2010. С. 341–342.

<< 92 >> Подробнее о саморегулируемы организациях в банковской системе России См.: § 1, § 2 гл. 4 диссертации.

<< 93 >> Лебедева М. Е. Трансформационное развитие банковских систем в странах с формирующимися рынками. Автореф. дис. докт. экон. наук. – Спб., 2010. С.15.

<< 94 >> См.: подробнее о связи саморегулирования и качестве банковского надзора: Талисманов Ю. Л. Совершенствование государственного регулирования деятельности системообразующих российских банков. Автореф. дис. канд. экон. наук. М., 2010. С. 6.

<< 95 >> Доронкин М., Алексеев И. А. Зачистка микрорядов // Микрофаfince+. 2013. № 3. С. 40.

<< 96 >> См., например: Российское предпринимательское право: учебник / Л. В. Андреева, Т. А. Андронова, Н. Г. Апресова и др.; отв. ред. И. В. Ершова, Д. Г. Отнюкова. 4-е изд, М: Проспект, 2012. С. 19–26; Гущин В. В., Дмитриев Ю. А. Российское предпринимательское право: учебник. М.: Изд-во Эксмо. 2005. С. 13–22; Жилинский С. Э. Предпринимательское право (правовая основа предпринимательской деятельности): учебник для вузов. 8-е изд. пересмотр. и доп. М., Норма, 2007. С. 69–84.

<< 97 >> Российское предпринимательское право: учебник / Л. В. Андреева, Т. А. Андронова, Н. Г. Апресова и др.; отв. ред. И. В. Ершова, Д. Г. Отнюкова. 4-е изд, М: Проспект, 2012. С. 19–20.

<< 98 >> Кабышев О. А. Предпринимательский риск: правовые вопросы. Дис. канд. юрид. наук. М., 1996. С. 8.

<< 99 >> Райзберг Б. А. Современный экономический словарь. М: Инфра-М, 2014. C. 445–446.

<< 100 >> Попондопуло В. Ф. Правовой режим предпринимательства. СПб. 1994. С. 17. Цит. по: Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: монография. Москва, Проспект, 2014. С. 46.

<< 101 >> Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: монография. Москва, Проспект, 2014. С. 46.

<< 102 >> Белых В. С. О понятийном аппарате науки предпринимательского (хозяйственного) права // Предпринимательское право. 2012. № 3. С. 10.

<< 103 >> Гареев М. Экономическому спору – законодательное определение // ЭЖ-Юрист. 2013. № 26. С. 4.

<< 104 >> Российское предпринимательское право: учебник / Л. В. Андреева, Т. А. Андронова, Н. Г. Апресова и др.; отв. ред. И. В. Ершова, Д. Г. Отнюкова. 4-е изд., М: Проспект, 2012. С. 24.

<< 105 >> Ведомости СНД и ВС РСФСР.1990. № 30. Ст. 418.

<< 106 >> СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7344.

<< 107 >> СЗ РФ. 2006. № 31 (1 ч.). Ст. 3434.

<< 108 >> См.: например, Постановление Правительства РФ от 17.02.2011 № 90 «О порядке подключения объектов нефтедобычи к магистральным нефтепроводам в Российской Федерации и учета субъектов предпринимательской деятельности, осуществляющих добычу нефти» // СЗ РФ. 2011. № 8. Ст. 1130; Федеральный закон от 01.12.2007 № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях» //СЗ РФ. 2007. № 497. Ст. 6076; Постановление Правительства РФ от 24.12.2008 № 1006 «О Правительственном совете по развитию отечественной кинематографии» // СЗ РФ. 2009. № 2. Ст. 215; Постановление Правительства РФ от 02.06.2004 № 263 «О Совете по конкурентоспособности и предпринимательству при Правительстве Российской Федерации» // СЗ РФ. 2004. № 23. Ст. 2316.

<< 109 >> См.: например, Российское предпринимательское право: учебник / Л. В. Андреева, Т. А. Андронова, Н. Г. Апресова и [др.]; отв. ред. И. В. Ершова, Д. Г. Отнюкова. 4-е изд., М: Проспект, 2012. С. 222.

<< 110 >> См.: Федеральный закон от 05.05.2014 № 99-ФЗ «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации» (далее – Закон № 99-ФЗ) // СЗ РФ. 2014. № 19. Ст. 2304.

<< 111 >> См., например: Гросул Ю. В. О праве на занятие предпринимательской деятельностью некоммерческих организаций (на примере высших учебных заведений) // Юрист. 2013. № 12. С. 27–29.

<< 112 >> Буквальное толкование данной нормы, а именно наличии союза «и» отсутствии после слов «предпринимательская» указания на деятельность, позволяет говорить о том, что предпринимательская деятельность является разновидностью деятельности, приносящей доход – См.: Городилова Ю. Л. Правовое регулирование деятельности государственных и муниципальных учреждений. Дис. канд. юрид. наук. М., 2012. С. 97.

<< 113 >> Российское предпринимательское право: учебник / Л. В. Андреева, Т. А. Андронова, Н. Г. Апресова [и др.]; отв. ред. И. В. Ершова, Г.Д. Отнюкова. 4-е изд. М.: Проспект, 2012. С. 73, 223.

<< 114 >> Городилова Ю. Л. Правовое регулирование деятельности государственных и муниципальных учреждений. Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2012. С. 9.

<< 115 >> Гросул Ю. В. О праве некоммерческих организаций на занятие предпринимательской деятельностью // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2013. № 3. С. 16–18.

<< 116 >> СЗ РФ. 2007. № 49. Ст. 6076.

<< 117 >> См., например: Гражданское право: учебник: В 3 т. / Под ред. Ю. К. Толстого. 7-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2009. Т. 1. С. 198.

<< 118 >> Гросул Ю. В. О праве некоммерческих организаций на занятие предпринимательской деятельностью // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2013. № 3. С. 16–18.

<< 119 >> Городилова Ю. Л. Правовое регулирование деятельности государственных и муниципальных учреждений. Дис. канд. юрид. наук. М., 2012. С. 100.

<< 120 >> Ст. 3 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности» // СЗ РФ 1998. № 31. Ст. 3813; п. 1 ст. 20 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» // СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190; ст. 19 Федерального закона от 27.07.2010 № 225-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельца опасного объекта за причинение вреда в результате аварии на опасном объекте» // СЗ РФ. 2010. № 31. Ст. 4194; ст. 26 Федерального закона от 25.04.2002 № 40-ФЗ «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств» //СЗ РФ. 2002. № 18. Ст. 1720; ст. 3 Федерального закона от 30.12.2008 № 316-ФЗ «О патентных поверенных» // СЗ РФ. 2009. № 1. Ст. 24; гл. II Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» // СЗ РФ. 1996. № 17. Ст. 1918.

<< 121 >> Кванина В. В. Профессиональная и предпринимательская деятельность // Цивилист. 2011. № 2.

<< 122 >> Басова А. В. Саморегулируемые организации как субъекты предпринимательского права. Дис. канд. юрид. наук. М., 2008. С.10.

<< 123 >> Кондратов Д. С. Гражданско-правовое регулирование оценочной деятельности в России: проблемы теории и практики: Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2012. С. 17.

<< 124 >> Проект Федерального закона «О деятельности по взысканию просроченной задолженности» // Режим доступа: economy.gov.ru/ minec/ about/ structure/ depcorp/ doc20111212_07 (дата обращения: 18.02.2014).

<< 125 >> Спектор А. А. К вопросу о категориях «субъект предпринимательской деятельности» и «субъект предпринимательского права» // Приложение к журналу Предпринимательское право. 2012. № 2. С. 40.

<< 126 >> Бюллетень Верховного Суда РФ. 2005. № 1.

<< 127 >> Гущин В. В., Дмитриев Ю. А. Российское предпринимательское право: учебник. М.: Изд-во Эксмо. 2005. С. 93–94.

<< 128 >> Жилинский С. Э. Предпринимательское право (правовая основа предпринимательской деятельности): учебник для вузов – 8-е изд. пересмотр. и доп. М., Норма, 2007. С. 472–476.

<< 129 >> Томилова Л. Н. Правовые формы и способы участия муниципального образования в предпринимательской деятельности. Дис. канд. юрид. наук. Саратов, 2003. С. 10.

<< 130 >> Миникаев С. Р. Гражданско-правовая защита прав и законных интересов субъектов предпринимательской деятельности. Автореферат дис. канд. юрид. наук. М., 2005. С. 8, 12.

<< 131 >> Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: монография. М.: Проспект, 2014. С. 141–144.

<< 132 >> Определение Конституционного Суда РФ от 01.10.1998 г. № 168-О «По запросу администрации Московской области о проверке конституционности части первой пункта 1 и пункта 2 статьи 1015 Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник Конституционного Суда РФ. 1999. № 1.

<< 133 >> Спектор А. А. К вопросу о категориях «субъект предпринимательской деятельности» и «субъект предпринимательского права» // Приложение к журналу Предпринимательское право. 2012. № 2. С. 40–42.

<< 134 >> Российское предпринимательское право: учебник / Андреева Л. В., Андронова, Апресова Н. Г. и др.; отв. ред. И. В. Ершова, Д. Г. Отнюкова. 4-е изд, М: Проспект, 2012. С. 153, 154.

<< 135 >> Кулиуш О. А. Защита деловой репутации субъектов предпринимательской деятельности (правовые аспекты). Дис. канд. юрид. наук. М., 2011. С. 18.

<< 136 >> Постановление Конституционного Суда РФ от 24.02.2004 № 3-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 74 и 77 Федерального закона "Об акционерных обществах", регулирующих порядок консолидации размещенных акций акционерного общества и выкупа дробных акций, в связи с жалобами граждан, компании "Кадет Истеблишмент" и запросом Октябрьского районного суда города Пензы» // Вестник Конституционного Суда. 2004. № 2.

<< 137 >> Постановление Конституционного Суда РФ от 27.12.2012 № 34-П «По делу о проверке конституционности положений пункта «в» части первой и части пятой статьи 4 Федерального закона "О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации" в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2013. № 3.

<< 138 >> Андреев В. К. Имущественная ответственность гражданина, осуществляющего предпринимательскую деятельность // Российский судья. 2013. № 5. С. 36–40.

<< 139 >> Зорькин В. Д. Прецедентный характер решений Конституционного Суда Российской Федерации // Журнал российского права. 2004. № 12.

<< 140 >> Постановление Конституционного Суда РФ от 21.12.2005 № 13-П «По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" в связи с жалобами ряда граждан» //Вестник Конституционного Суда РФ. 2006. № 1.

<< 141 >> Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. № 16. Ст. 499.

<< 142 >> Storr, Stefan. Der Staat als Unternehmer: Öffentliche Unternehmer in der Freiheitsund Gleichheitsdogmatik des nationalen Rechts und des Gemeinschaftsrechts. – Tübingen: Mohr Siebeck, 2001. ISBN 3-16-147655-7.

<< 143 >> См.: § 65 Bundeshaushaltsordnung am 19.08. 1969. BGBl. I Seite 1284 // Beck online.

<< 144 >> Лауэ К. Немецкое законодательство о юридических лицах публичного права в области надзора за финансовым рынком // Законодательство и экономика. 2011. № 6. С. 41–48.

<< 145 >> Нетреба П. Приватизация не поддается частному бизнесу. Государство не хочет покидать ряды покупателей // Коммерсантъ. 22.10.2012 № 198/П. С. 6.

<< 146 >> Беляева О. А. Предпринимательское право: учебное пособие / Под. ред. В. Б. Ляндреса. 2-е изд., испр. и доп. М.: КОНТРАКТ, ИНФРА-М, 2009. С. 28.

<< 147 >> Кулиуш О. А. Указ. соч. С.17.

<< 148 >> Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: монография. Проспект, 2009 // СПС КонсультантПлюс.

<< 149 >> Мыскин А. В. Гражданско-правовой статус представительств юридических лиц // Нотариус. 2010. № 1.

<< 150 >> См.: Определение Конституционного Суда РФ от 15.05.2012 № 873-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы филиала Государственной коммерческой корпорации "Эмирейтс" на нарушение конституционных прав и свобод положением абзаца первого подпункта 4.1 пункта 1 статьи 148 Налогового кодекса Российской Федерации». Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 151 >> Вайпан В. А., Вайпан Г. В., Ивлиева А. Г. Компетенция российского арбитражного суда рассматривать иск к иностранному юридическому лицу, действующему на территории Российской Федерации через аккредитованное представительство иностранной дочерней компании // Право и экономика. 2011. № 7. С. 69–77.

<< 152 >> Кавелина Н. Ю. Комментарий к Федеральному закону от 2 декабря 1990 г. № 395-1 «О банках и банковской деятельности» (постатейный) // СПС КонсультантПлюс. 2010.

<< 153 >> Шишкина И. С. Правовое регулирование организации и деятельности холдинга как формы предпринимательского объединения. Автореферат дис. докт. юрид. наук. М., 2006. С. 23, 32, 40.

<< 154 >> Портной К. Правовое положение холдингов в России. М., 2004. С. 17–19.

<< 155 >> Цепов Г. В. Обеспечение интересов головной компании в холдинге // Закон. 2007. № 3.

<< 156 >> Например, в соответствии с п. 3 раздела IV Заявление Правительства РФ № 1472п-П13, Банка России № 01-001/1280 от 05.04.2011 «О Стратегии развития банковского сектора Российской Федерации на период до 2015 года» особое внимание должно быть уделено развитию надзора за деятельностью кредитных организаций на консолидированной основе. В связи с этим Правительством РФ и Банком России подготовлены предложения о внесении соответствующих изменений в законодательство // СПС КонсультантПлюс.

<< 157 >> Прусс Е. А. Современная территориальная структура банковской сферы США: докризисный и кризисный периоды. Дис. канд. географ. наук – М., 2011. С. 13.

<< 158 >> Лауэ К. Немецкое законодательство о юридических лицах публичного права в области надзора за финансовым рынком // Законодательство и экономика. 2011. № 6. С. 41–48.

<< 159 >> Kreditwesengesetz am 09.09.1998. BGBl. I Seite 2776 // Beck online.

<< 160 >> Соколов Е. Р. О роли сберегательных касс в экономике ФРГ // Экономический журнал. 2002. № 2. Режим доступа: economicarggu.ru/2003_2/sokolov.pdf (дата обращения: 21.04.2014).

<< 161 >> Tonner М., Krüger Т. Bankrecht 2014. S. 41–43. Режим доступа: http://www.nomosshop. de/_assets/downloads/9783848701179_lese01.pdf (дата обращения 09.04.2014).

<< 162 >> Более подробно о правом режиме иностранного капитала в банковской системе Германии. – См.: Тарасенко О. А. Иностранный капитал в банковской системе России и Германии // Хозяйство и право. 2013. № 9.

<< 163 >> Bundesdatenschutzgesetz am 20.12. 1990. BGBl. I Seite 2954, 2955 // Beck online.

<< 164 >> Schimansky, Bunte, Lwowksi. Bankrechts-Handbuch. 4. Auflage 2011. § 41.

<< 165 >> Gesetz über außergerichtliche Rechtsdienstleistungen am 12.12 2007. BGBl. I Seite 2840 // Beck online.

<< 166 >> Verfahrensordnung für die Schlichtung von Kundenbeschwerden im deutschen Bankgewerbe» am от 01.11.2009. // Juris.

<< 167 >> Андрюшин С. А. Банковские системы: учебное пособие. М.: Альфа-М: ИНФРА-М, 2011. С. 5–6.

<< 168 >> Ческидов Б. М. Рынок ценных бумаг. М.: 2001. С. 46.

<< 169 >> Добрынин И. Н. Функционирование банковских систем Российской Федерации, Великобритании и Китая: сравнительно-правовой анализ // Конституционное и муниципальное право. 2008. № 8.

<< 170 >> Щенин Р. К. Банковские системы стран мира: учебное пособие. М.: 2010. С. 33.

<< 171 >> Зубченко Л. А. Банковская система Великобритании (сводный реферат) // Социальные и гуманитарные науки. Отечественная и зарубежная литература. Серия 2: Экономика. Реферативный журнал. 1997. № 4. С. 43–49.

<< 172 >> Щенин Р. К. Там же. С. 33.

<< 173 >> Масленников В. В. Зарубежные банковские системы: научное издание. М.: 2001. С. 60.

<< 174 >> Садков В., Овчинникова О. Банковские системы развитых стран и совершенствование денежно-кредитной политики России. М.: 2003. С 57–58.

<< 175 >> Щенин Р. К. Указ. соч. С. 35.

<< 176 >> Андрюшин С. А. Указ. соч. С. 64.

<< 177 >> Зубченко Л. А. Указ. соч. С. 43–49.

<< 178 >> Вешкин Ю. Г., Авагян Г. Л. Банковские системы зарубежных стран: курс лекций. М.: 2006. С. 260.

<< 179 >> Счета TESSA – это свободные от налогообложения специальные сберегательные счета.

<< 180 >> Садков В., Овчинникова О. Указ. соч. С. 62.

<< 181 >> Садков В., Овчинникова О. Там же. С. 53.

<< 182 >> Садков В., Овчинникова О. Там же. С. 66.

<< 183 >> Андрюшин С. А. Указ. соч. С. 75.

<< 184 >> Садков В., Овчинникова О. Указ. соч. С. 63–64.

<< 185 >> Садков В., Овчинникова О. Указ. соч. С. 64.

<< 186 >> Добрынин И. Н. Функционирование банковских систем Российской Федерации, Великобритании и Китая: сравнительно-правовой анализ // Конституционное и муниципальное право. 2008. № 8.

<< 187 >> Прусс Е. А. Указ. соч. С. 19.

<< 188 >> См.: Андрюшин С. А. Указ. соч. С. 206, 226.; Щенин. Р. К. Указ. соч. С. 226.

<< 189 >> Бандурина Н. В., Ковальчук Г. А. Правовой статус объединений (ассоциаций и союзов) в банковской сфере // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. № 5. С. 89–94.

<< 190 >> Прусс Е. А. Указ. соч. С. 19–20.

<< 191 >> Международная финансовая система: вызовы XXI века. Монография / Бошесн Б., Каиседо Пита Д. П. де ла Т., Каиседо Питта Л. А. [и др.]; ред. и пер. М. А. Шаповалов. М.: Буки, Веди, 2013. С. 83.

<< 192 >> Прусс. Е. А. Указ соч. С. 11.

<< 193 >> Лебедева М. Е. Трансформационное развитие банковских систем в странах с формирующимися рынками. Автореф. дис. докт. экон. наук. СПб. 2010. С.12.

<< 194 >> См.: Баглай М. В. Конституционное право Российской Федерации. М., 2001. С. 354.

<< 195 >> См.: Братко А. Г. Центральный банк в банковской системе России. М., 2001. С. 96.

<< 196 >> См.: Тосунян Г. А., Викулин А. Ю. Деньги и власть. Теория разделения властей и современность. М.: Дело, 2000. С. 28.

<< 197 >> См.: Белых В. С., Скуратовский М. Л. Гражданский кодекс и банковское законодательство // Хозяйство и право. 1997. № 4. С. 63; Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1. Банковская система Российской Федерации. М.: Статут, 2010. С. 146.

<< 198 >> См.: Гейвандов Я. А. Государственное регулирование банковской деятельности в Российской Федерации (теоретический и организационно-правовой аспект). Дис. докт. юрид. наук. СПб., 1997. С. 116; Банковское право: учеб. пособие / Отв. ред. А. А. Травкин. – 3 изд., перераб. и доп. М.: Юристъ. 2005. С. 38.

<< 199 >> Белов В. А. К проблеме юридической личности Банка России // Бизнес и банки. 1993. № 49. С. 5.

<< 200 >> См.: Ефимова Л. Г. Еще раз о юридической личности Банка России. Бизнес и банки. 1999. № 3.

<< 201 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1. Банковская система Российской Федерации. М.: Статут, 2010. С.141, 147.

<< 202 >> Определение Конституционного Суда РФ от 14.12.2000 № 268-О «По запросу Верховного Суда Российской Федерации о проверке конституционности части третьей статьи 75 Федерального закона "О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)"» // Вестник Конституционного Суда РФ. 2001. № 2.

<< 203 >> Гейвандов Я. А. Государственное регулирование банковской деятельности в Российской Федерации (теоретический и организационно-правовой аспект). Дис. докт. юрид. наук. СПб., 1997. С. 119.

<< 204 >> Банковское право: учебник для бакалавров / В. С. Белых, С. И. Виниченко, Д. А. Гаврин и [др.]; под ред. В. С. Белых. М.: Проспект, 2015. С. 244.

<< 205 >> Алексеев С. С. Обсуждение статуса Центрального банка в группе представителей и предпринимателей (9 июня 1993 г.) // Банк России в XXI веке: Сборник статей / Отв. ред. Баренбойм П. Д., Лафитский В. И. и сост. Голубев С. А. М.: «Юридический Дом «Юстицинформ», 2003. С. 210.

<< 206 >> На это противоречие ранее обращали внимание и другие исследователи: См., например: Антропцева И. О. Правовой статус Банка России: финансово-правовой аспект. Дис. канд. юрид. наук. М., 2006. С. 126; Балакин А. П. Финансовый механизм управления доходами и расходами Банка России. Автореф. дис. канд. экон. наук. Йошкар-Ола, 2012. С. 11.

<< 207 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. М.: Статут, 2010. С. 144.

<< 208 >> Сухарев А. Н. Механизм образования прибыли центральных банков // Финансы и кредит. 2011. № 23. С. 15, 21; Балакин А. П. Прогностические возможности гипотез формирования налогооблагаемой прибыли Банка России // Вестник Тамбовского университета. 2010. № 8. С. 31.

<< 209 >> См.: например: Тавасиев А. М. Основы банковского дела: учебное пособие для вузов. М.: Маркет ДС. 2006. С. 40.

<< 210 >> Банки и небанковские кредитные организации и их операции: учебник / Под ред. Е.Ф. Жукова. М.: Вузовский учебник. 2005. С. 7.

<< 211 >> Антропцева И. О. Правовой статус Банка России: Финансово-правовой аспект. Дис. канд. юрид. наук. М. 2006. С. 38–39; Банковское право: учебник для магистров / под ред. Д. Г. Алексеевой, С. В. Пыхтина. – 3-е изд., перераб. и доп. М.: Издательство Юрайт, 2012. С. 144.

<< 212 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1. Банковская система Российской Федерации. М.: Статут, 2010. С. 153.

<< 213 >> Документ опубликован не был //СПС КонсультантПлюс.

<< 214 >> СЗ РФ. 2008. № 44. Ст. 4981.

<< 215 >> Особенности содержания отдельных банковских операций Банка России могут находить отражение в актах Банка России. См., например: Положение о порядке проведения Банком России депозитных операций с кредитными организациями. Утв. Банком России 09.08.2013 № 404-П // Вестник Банка России. 2014. № 7.

<< 216 >> Просыпкина М. О. Законодательные условия перехода Банка России к системе таргетирования инфляции // Банковское право. 2012. № 6. С. 43–46.

<< 217 >> СЗ РФ. 2008. № 42. Ст. 4698.

<< 218 >> Материалы обсуждения конституционного-правового статуса Центрального банка на Конституционном совещании. Банк России в XXI веке: Сборник статей / Отв. ред. Баренбойм П. Д., Лафитский В. И. и сост. Голубев С. А. М.: «Юридический Дом «Юстицинформ», 2003. С. 209.

<< 219 >> Игнатьеву повысили оценку. Режим доступа: www.bosfera.ru/bo/2009/17/ vazhnejshie-sobytiya-v-bankovskoj-sfere-za-mesyats (дата обращения: 21.06.2013).

<< 220 >> См.: подробнее об этом: Tarasenko O. Die russische Vneshekonombank-eine staatliche Bank mit Sonderstellung im russischen Bankensystem // WIRO. 2012. № 2; Тарасенко О. А. Предпринимательская деятельность государственной корпорации «Внешэкономбанк» // Предпринимательское право. 2012. № 2; Ручкина Г. Ф. Правовые и организационные проблемы банковской сферы экономики в кризисных условиях // Юридический мир. 2010. № 1. С. 41–45.

<< 221 >> Herdegen Maunz/Dürig, Grundgesetz-Kommentar 65. Ergänzungslieferung 2012.

<< 222 >> См.: Годовой отчет Банка России за 2012 год. С. 160 // Режим доступа: www.cbr.ru/publ/God/ar_2012.pdf (дата обращения: 22.06.2013).

<< 223 >> Голикова Е., Смородская П., Ладыгин Д. Центробанк снимают с торгов. Коммерсант. 20.01.2011.

<< 224 >> Высказанное мнение с 1 января 2016 года найдет отражение в праве: См.: п. 14 ст. 49 Федерального закона от 23.07.2013 № 251-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с передачей Центральному банку Российской Федерации полномочий по регулированию, контролю и надзору в сфере финансовых рынков» // СЗ РФ. 2013. № 30 (Часть I). Ст. 4084.

<< 225 >> См.: напр., Разгулькин М. В. Правовое регулирование деятельности небанковских кредитных организаций в Российской Федерации. Дис. канд. юрид. наук. М., 2004. С. 32.

<< 226 >> См.: письмо Госналогслужбы РФ от 06.05.1997 № ВЕ-6-05/345 «О правовом статусе Российского объединения инкассации и его территориальных учреждений». Документ публикован не был // СПС Консультант Плюс.

<< 227 >> Приказ ЦБ РФ от 08.09.1997 № 02-390 «О введении в действие положения "О пруденциальном регулировании деятельности небанковских кредитных организаций, осуществляющих операции по расчетам, и организаций инкассации"» // Вестник Банка России. 1997. № 59.

<< 228 >> Инструкция ЦБ РФ от 26.04.2006 № 129-И «О банковских операциях и других сделках расчетных небанковских кредитных организаций, обязательных нормативах расчетных небанковских кредитных организаций и особенностях осуществления Банком России надзора за их соблюдением» // Вестник Банка России. 2006. № 32.

<< 229 >> Вестник Банка России. 2004. № 15.

<< 230 >> Справка о состоянии конкуренции на рынке услуг инкассации // Режим доступа: www.fas.gov.ru/competition/finance/analisys/a_1627.shtml?print (дата обращения: 12.01.2013).

<< 231 >> П. 1.8 Указания Банка России от 17.05.2011 № 2638-У «О внесении изменений в Инструкцию Банка России от 2 апреля 2010 года № 135-И "О порядке принятия Банком России решения о государственной регистрации кредитных организаций и выдаче лицензий на осуществление банковских операций"» II Вестник Банка России. 2011. № 33.

<< 232 >> См.: Постановление ФАС Дальневосточного округа от 17.12.2004 № Ф03-А73/04-1/3194. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс; Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 21.10.2010 по делу № А03-1680/2010. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс; Определение ВАС РФ от 09.07.2010 № ВАС-8581/10. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 233 >> Режим доступа: www.rosinkas.ru/Files/Reports/5a52ad30-da58-4d32-95b2-264b dae0b240.pdf (дата обращения: 01.07.2013).

<< 234 >> Виноградов А. ЦБ не оказывает нам лоббистской помощи при подборе клиентов // Режим доступа: http://www.logistics.ru/9/24/i20_20117p0.htm (дата обращения: 26.06.2013).

<< 235 >> См.: Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.05.2013 № 09АП-12390/2013. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 236 >> Определение ВАС РФ от 09.07.2010 № ВАС-8581/10. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс; Определение Конституционного Суда РФ от 15.01.2003 № 45-О «Об отказе в принятии к рассмотрению запроса Арбитражного суда города Москвы о проверке конституционности статей 12 и 30 Федерального закона «О защите конкуренции на рынке финансовых услуг» // Вестник Конституционного Суда. 2003. № 3.

<< 237 >> Белых В. С. О понятийном аппарате науки предпринимательского (хозяйственного) права // Предпринимательское право. 2012. № 3. С. 5.

<< 238 >> См.: например, Курбатов А. Я. Правосубъектность кредитных организаций: теоретические основы формирования и проблемы реализации: Дис. докт. юрид. наук. М., 2009. С. 81; Ефимова Л. Г. Банковское право. М.: Статут, 2010. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. С. 254.

<< 239 >> Лаутс Е. Б. Банковское право и банковская деятельность. Понятие и сущность // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2011. № 4. С. 2–9.

<< 240 >> Письмо Банка России от 30.08.2007 № 136-Т «Об отдельных вопросах деятельности кредитных организаций и иных юридических лиц» // Вестник Банка России. 2007. № 51.

<< 241 >> Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй: В 3 т. (том 2). Под ред. П.В. Крашенинникова. Статут. 2011 // СПС КонсультантПлюс.

<< 242 >> Тимофеев С. В. Правовое регулирование предпринимательской деятельности банков в Российской Федерации. Дис. докт. юрид. наук. М., 2010. С. 108.

<< 243 >> Олейник М. В. Основы банковского права: Курс лекций. М., 1999. С. 17–32.

<< 244 >> Гейвандов Я. А. Социальные и правовые основы банковской системы Российской Федерации. М.: Аванта+, 2003. С. 21.

<< 245 >> Трофимов К. Т. Кредитные организации в банковской системе Российской Федерации (гражданско-правовые проблемы). Дис. докт. юрид. наук. М. 2005, С. 301.

<< 246 >> Тосунян Г. А., Викулин А. Ю., Экмалян А. М. Банковское право Российской Федерации. Общая часть: учебник / Под общ. ред. акад. Б. Н. Топорнина. М.: Юристъ, 2002. С. 227.

<< 247 >> Ананских Е. С. Гражданская правоспособность и гражданская процессуальная правоспособность юридического лица: понятие и соотношение. Дис. канд. юрид. наук. Саратов, 2005. С. 57.

<< 248 >> Викулин А. Ю. Антимонопольное регулирование рынка банковских услуг нормами банковского и антимонопольного законодательства. Дис. докт. юрид. наук. М., 2001. С. 177.

<< 249 >> Трофимов К. Т. Указ. соч. С. 312.

<< 250 >> Тимофеев С. В. Указ. соч. С. 126.

<< 251 >> Лаутс Е. Б. Банковское право и банковская деятельность. Понятие и сущность // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2011. № 4. С. 2–9.

<< 252 >> Тимофеев С. В. Указ. соч.

<< 253 >> Курбатов А. Я. Правосубъектность кредитных организаций: теоретические основы формирования и проблемы реализации: Дис. докт. юрид. наук. М., 2009.

<< 254 >> Сатина Т. В. Статистическое исследование основных направлений деятельности коммерческих банков РФ. Дис. канд. экон. наук. М., 2008.

<< 255 >> Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 6, Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Вестник ВАС РФ. 1996. № 9.

<< 256 >> Брагинский М. И., Ярошенко К. Б. Граждане (физические лица). Юридические лица // Хозяйство и право. 1995. № 2. С. 10.

<< 257 >> Лаптев В. В. Предпринимательское право: понятие и субъекты. М., 1997. С. 45.

<< 258 >> Хабибуллина А. Ш. Виды правоспособности юридических лиц: отдельные вопросы теории и практики // Бюллетень нотариальной практики. 2012. № 2.

<< 259 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. М.: Статут, 2010. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. С.273.

<< 260 >> Ананских Е. С. Гражданская правоспособность и гражданская процессуальная правоспособность юридического лица: понятие и соотношение. Автореф. дис. канд. юрид. наук. Саратов, 2005. С. 9.

<< 261 >> Кудашкин В. В. Юридическая природа правоспособности субъектов гражданского права в сферах общих дозволений и запретов // Хозяйство и право. 1999. № 9. С. 108.

<< 262 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. М.: Статут, 2010. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. С. 273.

<< 263 >> Ананских Е. С. Указ. соч. С. 46.

<< 264 >> Курбатов А. Я. Правосубъектность кредитных организаций: теоретические основы формирования и проблемы реализации: Дис. докт. юрид. наук. М., 2009. С. 78–82.

<< 265 >> Тосунян Г. А., Викулин А. Ю., Экмалян А. М. Банковское право Российской Федерации. Общая часть. Учебник. Под общ. ред. акад. Б. Н. Топорнина. М.: Юрист, 2002. С. 203–204.

<< 266 >> Федеральный закон от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» // СЗ РФ. № 48. Ст. 4746.

<< 267 >> Козлова Н. В. Правосубъектность юридического лица. М.: Статут, 2005 // СПС КонсультантПлюс.

<< 268 >> См.: ст. 2 Федерального закона от 07.05.1998 № 75-ФЗ «О негосударственных пенсионных фондах» // СЗ РФ. 1998. № 19. Ст. 2071; П. 3.2 Временного положения о холдинговых компаниях, создаваемых при преобразовании государственных предприятий в акционерные общества. Утверждено Указом Президента РФ от 16.11.1992 № 1392 // САПП РФ. 1992. № 21. Ст. 1731; Раздел I Постановления Правительства РФ от 11.07.2001 № 526 «О реформировании электроэнергетики Российской Федерации» // СЗ РФ. 2001. № 29. Ст. 3032 и др.

<< 269 >> См.: Распоряжение Правительства РФ от 07.03.2013 № 317-р «Об утверждении плана мероприятий («дорожной карты») «Оптимизация процедур регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» / СЗ РФ. 2013. № 11. Ст. 1148.

<< 270 >> Тосунян Г. А., Викулин А. Ю., Экмалян А. М. Банковское право Российской Федерации. Общая часть: учебник / Под общ. ред. акад. Б. Н. Топорнина. М.: Юристъ, 2002. С. 203–204; Теорию смешанной правоспособности поддерживает и С. К. Соломин, но разделяет ее на общую и специальную. – См.: Соломин С. К. Теоретические проблемы гражданско-правового регулирования банковских кредитных отношений. Дис. докт. юрид. наук. М., 2010.С. 132–134.

<< 271 >> Курбатов А. Я. Правосубъектность кредитных организаций: теоретические основы формирования и проблемы реализации: Дис. докт. юрид. наук. М., 2009. С. 111.

<< 272 >> Федеральный закон от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 1.

<< 273 >> Федеральный закон от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» // СЗ РФ. 1998. № 7. Ст. 785.

<< 274 >> Синайский В. И. Русское гражданское право. М.: Статут, 2002. С. 121. Цит. по: Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: Монография. М.: Проспект, 2014. С. 215.

<< 275 >> Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: Монография. М.: Проспект, 2014. С. 215.

<< 276 >> Тимофеев С. В. Указ. соч. С. 136; Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России: Монография. М.: Проспект, 2009//СПС КонсультантПлюс.

<< 277 >> Например, М. И. Брагинский и В. В. Витрянский указывают, что признаком кредитной организации должно служить то обстоятельство, что совершение банковских сделок является для нее основным видом предпринимательской деятельности. – См.: Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Договоры о займе, банковском кредите и факторинге. Договоры, направленные на создание коллективных образований (книга 5). – Том I. М.: Статут, 2006, С. 224. Прямо говорит о том, что перечисленные законодателем в специальном законе банковские операции являются видом предпринимательской деятельности и Л. Г. Ефимова // Ефимова Л. Г. Банковское право. М.: Статут, 2010. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. С. 248.

<< 278 >> Ручкина Г. Ф. К вопросу о правовом аспекте предпринимательской деятельности банков в условиях модернизации российской экономики // Банковское право. 2010. № 5. С. 11–16.

<< 279 >> Лаутс Е. Б. Банковское право и банковская деятельность. Понятие и сущность // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2011. № 4. С. 2–9.

<< 280 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. М.: Статут, 2010. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. С. 275.

<< 281 >> Соломин С. К. Теоретические проблемы гражданско-правового регулирования банковских кредитных отношений. Дис. докт. юрид. наук. М., 2010. С. 141–142.

<< 282 >> Режим доступа: http://www.openbank.ru/ru/about/bank/license/ (дата обращения 26.09.2013).

<< 283 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. М.: Статут, 2010. С. 253.

<< 284 >> Курбатов А. Я. Правосубъектность кредитных организаций: теоретические основы формирования и проблемы реализации: Дисс. докт. юрид. наук. М., 2009. С. 111.

<< 285 >> Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 28.01.2005 № 90 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами споров, связанных с договором об ипотеке» // Вестник ВАС РФ. 2005. № 4.

<< 286 >> Трофимов К. Т. Указ. соч. С. 305.

<< 287 >> Постановление ФАС Московского округа от 28.02.2011 № КА-А40/18164-10. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 288 >> Письмо Банка России от 30.08.2007 № 136-Т «Об отдельных вопросах деятельности кредитных организаций и иных юридических лиц» // Вестник Банка России. 2007. № 51.

<< 289 >> Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2013 № 09АП-19623/2013-ГК, 09АП-19624/2013-ГК. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 290 >> См.: Официальный отзыв Правительства РФ от 05.07.2010 № 3388п-П13 «На проект Федерального закона № 332202-5 «О внесении изменений в статью 5 Федерального закона "О банках и банковской деятельности"» //СПС КонсультантПлюс.

<< 291 >> Постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 17.01.2012 по делу № А17-3134/2010. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 292 >> Тимофеев. Указ. соч. С. 119.

<< 293 >> Schimansky/Bunte/Lwowski, Bankrechts-Handbuch / § 127. Gegenstand der Bankenaufsicht Rn. 61–66.

<< 294 >> Банковское дело: учебник / Под ред. Г. Н. Белоглазовой, Л. П. Кроливецкой. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Финансы и статистика, 2006. С. 56.

<< 295 >> Федеральный закон от 25.11.2009 № 281-ФЗ «О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2009. № 48. Ст. 5731.

<< 296 >> Федеральный закон от 07.02.2011 № 8-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О клиринге и клиринговой деятельности» // СЗ РФ. 2011. № 7. Ст. 905.

<< 297 >> СЗ РФ. 2010. № 1. Ст. 2.

<< 298 >> Режим доступа: http://www.banki.ru/news/lenta/?id=5319902 (дата обращения: 03.10.2013).

<< 299 >> Отчет о развитии банковского сектора и банковского надзора в 2011 г. // Режим доступа: www.cbr.ru (дата обращения: 11.08.2013).

<< 300 >> Мадыгина О. А. Небанковская кредитная организация как юридическое лицо: Автореф. дис. канд. юрид. наук. С-Пб, 2006. С. 4.

<< 301 >> См.: например, Приказ ЦБ РФ от 07.09.2000 № ОД-348 «Об отзыве лицензии на осуществление банковских операций у НКО «Сберинвест» (ООО) // Вестник Банка России. 2000. № 48; Приказ ЦБ РФ от 27.08.2002 № ОД-540 «Об отзыве лицензии на осуществление банковских операций у НКО ООО «СНП кредит» // Вестник Банка Россию 2002. № 50; Приказ ЦБ РФ от 29.03.2006 № ОД-141 «Об отзыве лицензии на осуществление банковских операций у НКО «НРКО» (ООО) // Вестник Банка России. 2006. № 21.

<< 302 >> Цит. по работе Мадыгиной О. А. Небанковская кредитная организация как юридическое лицо: Автореф. дис. канд. юрид. наук. С-Пб., 2006. С. 7.

<< 303 >> Режим доступа: www.geocities.com/Pipeline/Reef/4305/PR-Duma2.htm (дата обращения 07.06.2012).

<< 304 >> Симановский А. Ю. Парламентские слушания на тему «Небанковские кредитные организации: совершенствование законодательной базы, актуальные проблемы и перспективы развития» // Стенограмма. Информационная карта № 2.1.4.-ПС2001-128. С. 14.

<< 305 >> Любомудров Д. В. Небанковские кредитные организации как инструмент повышения инвестиционной привлекательности Российских проектов // Режим доступа: www.antax.ru/library/nebankovskie_kred.htm (дата обращения:10.06.2012).

<< 306 >> Ведомости СНД и ВС РФ. 06.12.1990. № 27. Ст. 357.

<< 307 >> См.: подробнее об этом: Тарасенко О. А. Небанковские кредитные организации: проблемы и перспективы//Предпринимательское право. 2007. № 3.

<< 308 >> Банковская система и ее инфраструктура в России / Монография / Под ред. Ю. А. Соколова, С. Е. Дубовой. М., Анкил, 2010. С. 27.

<< 309 >> Вестник Банка России. 2006. № 32.

<< 310 >> См.: Надежин Н. Н. Участие небанковских кредитных организаций в гражданском обороте. Научно-практическое пособие. Белгород, 2007. С. 118–121.

<< 311 >> Словосочетание «экономический аналог депозитных и кредитных операций» предложено А. В. Щепотьевым. См.: Щепотьев А. В. Депозитные и кредитные операции расчетных небанковских кредитных организаций // Право и экономика. 2008. № 10.

<< 312 >> Мадыгина О. А. Указ. соч. С. 16.

<< 313 >> Надежин Н. Н. Указ. соч. С. 40, 52.

<< 314 >> Мадыгина О. А. Указ. соч. С. 8.

<< 315 >> Банковское дело: учебник/Под ред. Г. Н. Белоглазовой, Л. П. Кроливецкой. – 5-е изд., перераб. и доп. М.: Финансы и статистика. 2003. С. 17.

<< 316 >> Указание ЦБ РФ от 02.04.2010 № 2423-У «О переводе обменных пунктов в статус иных видов внутренних структурных подразделений кредитных организаций (филиалов кредитных организаций), о закрытии обменных пунктов и об упорядочении деятельности внутренних структурных подразделений»//Вестник Банка России. 2010. № 23.

<< 317 >> См.: Создание системы кредитования малого бизнеса: вопросы совершенствования действующего законодательства. М., 2006. С. 46.

<< 318 >> Данилова Н. А., Шахматова А. В. Анализ развития криминальных процессов в банковской сфере дореволюционной России // История государства и права. 2006. № 6.

<< 319 >> СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7356.

<< 320 >> Аристотель. Метафизика. IV. 6. 1011 b 10–15.

<< 321 >> Вестник Банка России. 2003. № 62.

<< 322 >> Режим доступа: http://www.micex.ru/group/settlementhouse/rp/portrait. (Дата обращения: 22.09.2014 г.).

<< 323 >> Валинурова А. А. Особенности организации систем сетевых платежей в Европейском союзе // Приложение к журналу «Современные наукоемкие технологии». 2010. № 1. С. 17.

<< 324 >> Раздолькин М. В. Правовое регулирование деятельности небанковских кредитных организаций в Российской Федерации. Дис. канд. юрид. наук. М., 2004. С. 21.

<< 325 >> Режим доступа: www.pchbank.ru/about/ (дата обращения: 08.07.2013).

<< 326 >> См.: подробнее: Тарасенко О. А. Классификация небанковских расчетных кредитных организаций // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 9.

<< 327 >> Вестник Банка России. 2002. № 5.

<< 328 >> Вестник Банка России. 2001. № 60.

<< 329 >> Литлфилд Э., Хелмс Б., Портеус Д. Финансовый охват 2015: четыре сценария будущего микрофинансирования // CGAP. 2006. № 39.

<< 330 >> Юнус Мухаммад, Жоли Алан. Создавая мир без бедности: Социальный бизнес и будущее капитализма. М., Альпина Паблишерз, 2009. С. 75.

<< 331 >> Положение ЦБ РФ от 26.03.2004 № 254-П (в ред. от 04.12.2009) «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, по ссудной и приравненной к ней задолженности» // Вестник Банка России. 2004. № 28.

<< 332 >> См.: подробнее об этом: Тарасенко О. А. Жизнеспособность российских не банковских депозитно-кредитных организаций // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. № 5.

<< 333 >> Утв. Банком России 24.12.2004 № 266-П // Вестник Банка России. 2005. № 17.

<< 334 >> Черкудинова Д., Полякова Ю. В России может появиться Yota-банк // Режим доступа: http://www.izvestia.ru/news/500457 (дата обращения 12.08.2013).

<< 335 >> См.: подробнее об этом: Тарасенко О. А. Платежные НКО – новый субъект предпринимательской деятельности в банковской системе России // Законы России. 2012. № 1.

<< 336 >> См.: Указание Банка России от 10.08.2012 г. № 2862-У «О внесении изменений в Положение Банка России от 24 декабря 2004 года № 266-П "Об эмиссии банковских карт и об операциях, совершаемых с использованием платежных карт"» // Вестник Банка России. 2012. № 67.

<< 337 >> См.: подробнее об этом: Тарасенко О. А. Платежные НКО – новый субъект предпринимательской деятельности в банковской системе России // Законы России: опыт, анализ, практика. 2012. № 1.

<< 338 >> Достов В. Влияние закона о НПС на платежные инновации // Микроfinance+. 2011. № 3(8). С. 67.

<< 339 >> Мэн Г. Древнее право, его связь с древней историей общества и его отношение к новейшим идеям. СПб., 1873. С. 269. – Цит. по: Мыскин А. В. Филиал юридического лица как квазисубъект гражданского права // Гражданское право. 2014. № 1. С. 6.

<< 340 >> Федеральный закон от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 145.

<< 341 >> Вайпан В. А. Комментарий к Федеральному закону от 17 мая 2007 года № 82-ФЗ «О банке развития» (постатейный) / Под ред. В. А. Вайпана. М.: Юстицинформ. 2009//СПС КонсультантПлюс.

<< 342 >> Утвержден Распоряжением Правительства Российской Федерации от 27.07.2007 № 1007-Р // СЗ РФ. 2007. № 32. Ст. 4166.

<< 343 >> Закон РФ от 27.11.1992 № 4015-1 «Об организации страхового дела в Российской Федерации» // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 2. Ст. 56.

<< 344 >> Режим доступа: http://www.veb.ru/common/upload/files/veb/tariff s/20120101/veb_ul120101.pdf (дата обращения: 25.05.2012).

<< 345 >> Целовальников А. Б. Гражданско-правовое регулирование создания и деятельности государственных корпораций по российскому законодательству // Законы России: опыт, анализ, практика. 2009. № 4.

<< 346 >> Валявина Е. Ю. Развитие законодательства о некоммерческих организациях // Журнал российского права. 2009. № 1.

<< 347 >> Шиткина И. С. Предпринимательская деятельность некоммерческих организаций // Гражданин и право. 2002. № 4. С. 62. – Цит. по Сойфер Т. В. К вопросу о совершенствовании гражданского законодательства о некоммерческих организациях // Адвокат. 2011. № 3. С. 5—11.

<< 348 >> Ивкова О. В. Участие некоммерческих организаций в предпринимательской деятельности: Автореф. дис. канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 4.

<< 349 >> Кумаритова А. А. Гражданско-правовое положение некоммерческих организаций в сфере благотворительной деятельности: Автореф. дис. канд. юрид. наук. М., 2006. С. 14–15.

<< 350 >> Алексий П. В. Некоммерческие организации как юридические лица: учеб. пособие. М., 2002. С. 15. – Цит. по Сойфер Т. В. К вопросу о совершенствовании гражданского законодательства о некоммерческих организациях // Адвокат. 2011. № 3. С. 5—11.

<< 351 >> См., например, Постановление ФАС Поволжского от 21.11.2007 по делу № А55-18001/06. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс; Постановление ФАС Северо-Кавказского округа от 15.05.2009 по делу № А32-14334/2008-26/227. Документ опубликован не был // СПС «КонсультантПлюс».

<< 352 >> Шреплер Х. А. Международные экономические организации. Справочник. М.: Международные отношения. 1998. С. 68.

<< 353 >> Режим доступа: http://ru.wikipedia.org/wiki/Исламский_банк_развития (дата обращения: 30.04.2013).

<< 354 >> Лебедева П. К. Европейский банк реконструкции и развития: правовые вопросы деятельности. Дис. канд. юрид. наук. СПб., 2003. С. 48, 52–53.

<< 355 >> Гордеев И. Институты развития мировой опыт. Время новостей. 07.12.2009. № 225.

<< 356 >> Например, В. В. Киреев заявляет, что рассматриваемые полугосударственные, получастные структуры с функциями государственного регулирования экономических процессов – это очередная форма увода государственных средств и полномочий в руки олигархических структур с последующей приватизацией наиболее перспективных отраслей российской экономики, ростом коррупции, неэффективностью управления важными экономическими направлениями. – Цит. по Очерки конституционной экономики. 10 декабря 2010 года: госкорпорации – юридические лица публичного права / Отв. ред. Г. А. Гаджиев. М., Юстицинформ. 2010. С. 126. Более резко критикует госкорпорации А. А. Лазаревский, называя госкорпорации собственностью чиновников, а совмещение ими властных и хозяйственных функций – прямым нарушением Конституции РФ. – Лазаревский А. А. Диагноз института госкорпораций // Эж-Юрист. 2008. № 6. Поддерживают ученых и работники юстиции: в 2009 году генеральная прокуратура осуществила проверку деятельности Внешэкономбанка, по результатам которой было возбуждено уголовное дело в связи с нецелевым расходованием финансовых ресурсов и нецелевого использования имущества.

<< 357 >> Позиция автора относительно «злободневных» аспектов статуса, деятельности и реорганизации Внешэкономбанка изложена в статьях: Tarasenko О. А. Die russische Vneshekonombank – eine staatliche Bank mit Sonderstellung im russischen Bankensystem // WIRO. 2012. № 2; Тарасенко О. А. Предпринимательская деятельность государственной корпорации «Внешэкономбанк» // Предпринимательское право. 2012. № 2.

<< 358 >> Mummenhoff W. Gründungssysteme und Rechtsfähigkeit. 1979. S. 128, 134. Цит. по Ивкова О. В. Участие некоммерческих организаций в предпринимательской деятельности. Дис. канд. юрид. наук. М., 2004. С. 111, 113.

<< 359 >> Устав Международного банка экономического сотрудничества (с изменениями, внесенными Протоколами от 18.12.1970, 23.11.1977 и 18.12.1990) // Режим доступа: www.ibec.int/Files/Ru/Statutes.pdf (дата обращения: 15.04.2013).

<< 360 >> Учрежден в 1970 г. на основе межправительственного Соглашения об образовании Международного инвестиционного банка и его Устава. Членами Банка являются: Республика Болгария, Социалистическая Республика Вьетнам, Республика Куба, Монголия, Российская Федерация, Румыния, Словацкая Республика, Чешская Республика // Режим доступа: www.iibbank.org/info.html (дата обращения: 16.04.2013).

<< 361 >> См.: Устав Международного инвестиционного банка (с изменениями, внесенными протоколом от 20.12.1990) // Режим доступа: www.iibbank.org/doc/ustav.pdf (дата обращения: 16.04.2013).

<< 362 >> См.: ст. 2 Соглашения об образовании Международного инвестиционного банка (с изменениями, внесенными протоколом от 20.12.1990) // Режим доступа: www.iibbank.org/doc/SOGLASENIE.pdf (дата обращения 17.04.2013).

<< 363 >> Лебедева П. К. Европейский банк реконструкции и развития: правовые вопросы деятельности. Дис. канд. юрид. наук. СПб., 2003. С. 16, 52–53.

<< 364 >> Камара С. Наследство СЭВа // Режим доступа: www.gazeta.ru/financial/2009/10/06/3270345.shtml (дата обращения: 15.03.2013).

<< 365 >> См., например: Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. М.: Статут, 2010. С. 293.

<< 366 >> СЗ РФ. 2010. № 27. Ст. 3435.

<< 367 >> Кредитные организации в России: правовой аспект / О. А. Беляев, А. А. Вишневский, Л. Г. Ефимова и др. Под ред. Е. А. Павлодского. М.: Волтерс Клувер, 2006//СПС КонсультантПлюс.

<< 368 >> Постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.06.2009 № 07 АП-2266/09 «О признании недействительным договора займа в связи с отсутствием у займодавца специального разрешения (лицензии) на осуществление банковских операций». Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 369 >> Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Договоры о займе, банковском кредите и факторинге. Договоры, направленные на создание коллективных образований (книга 5, том 1). М.: Статут, 2006 // СПС КонсультантПлюс.

<< 370 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. М.: Статут, 2010. С. 300–301.

<< 371 >> СЗ РФ. 2009. № 29. Ст. 3627.

<< 372 >> Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 373 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. М.: Статут, 2010. С. 293.

<< 374 >> Банковское право: учебник для магистров / под ред. Д. Г. Алексеевой, С. В. Пыхтина. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Издательство Юрайт. 2012. С. 67.

<< 375 >> Алексеева Д. Г. Банковская безопасность: правовые проблемы. Автореф. докт. юрид. наук. М., 2011. С. 20, 21, 48.

<< 376 >> Иванов О. М. Как нам обустроить кредитный сектор // Банковское право. 2011. № 5. С. 25–39.

<< 377 >> СЗ РФ. 2007. № 31. Ст. 3992.

<< 378 >> Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 379 >> СЗ РФ.1998. № 44. Ст. 5394.

<< 380 >> Режим доступа: www.fcsm.ru/ru/contributors/microfinance_org/state_register_microfi nance_org (дата обращения: 13.03.2014).

<< 381 >> Браун М., Якобс Р. Сравнительный анализ концептуальных основ и законодательства о микрофинансировании выборочных стран, сентябрь 2010. С.1 // Режим доступа: www.ifc.org/ifcext/camfi.nsf/AttachmentsByTitle/Comparative+Study+ru/$FILE/Comparative+analysis_Rus.pdf (дата обращения: 16.05.2013).

<< 382 >> Tsendbazar Oyunjargal, Togtokhbariul Nyamaa. Sub-sector review of Microfinance in Mongolia. The United Nations Development Program in Mongolia, ADB microfinance Policy Paper, – May 2002.

<< 383 >> Мамута М. В. Формирование рынка небанковских микрофинансовых услуг в Российской Федерации. Автореф. канд. экон. наук. М., 2010. С. 9.

<< 384 >> WEB версия ИПС Законодательство стран СНГ. Режим доступа: http://base.spinform.ru/spisdoc.fw (дата обращения: 20.05.2013).

<< 385 >> Браун М., Якобс Р. Указ. соч. С. 2.

<< 386 >> Логика: учебник / С. С. Гусев, Э. Ф. Караваев, Г. В. Карпов и др. Под ред. А. И. Мигунова, И. Б. Микирьумова, Б. И. Федорова. М., Проспект, 2011. С. 75.

<< 387 >> Мамута М. Микрофинансирование следует спросу на кредиты, а не создает его // Микроfinance+. 2010. № 11. С. 11.

<< 388 >> Микрофинансирование в законе: год спустя. Круглый стол портала Bankir.ru. 2012, 10 января // Режим доступа: http: bankir.ru/ publikacii/s/mikrofinansirovanie-vyakone-god-spustza-10001060 (дата обращения: 15.10.2013).

<< 389 >> Концепция повышения доступности розничных финансовых услуг и развития микрофинансирования в Российской Федерации на период 2012–2016 гг. Национальное партнерство участников микрофинансового рынка (НАУМИР). – Москва, март 2012.

<< 390 >> См.: Приказ Минфина России от 30.03.2012 № 42н «Об утверждении числовых значений и порядка расчета экономических нормативов достаточности собственных средств и ликвидности для микрофинансовых организаций, привлекающих денежные средства физических лиц и юридических лиц в виде займов» // Российская газета. 15.06.2012

<< 391 >> Федеральный закон от 21.12.2013 № 375-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2013. № 51. Ст. 6695.

<< 392 >> Браун М., Якобс Р. Указ. соч. С. 39

<< 393 >> Режим доступа: www.nbkr.kg/contout.jsp?item=2285&lang=RUS&material=35203#question16 (дата обращения: 20.05.2013).

<< 394 >> Браун М., Якобс Р. Указ. соч. С. 29.

<< 395 >> Режим доступа: www.opora-credit.ru/talk/experts/?id=3916&PAGEN_2=3 (дата обращения: 15.04.2013).

<< 396 >> См.: Федеральный закон от 08.12.1995 № 193-ФЗ «О сельскохозяйственной кооперации» // СЗ РФ. 1995. № 50. Ст. 4870. Ввиду наличия значительного сходства деятельности сельскохозяйственных и кредитных потребительских кооперативов, а также, учитывая ограниченные рамки исследования, автор счел рациональным рассмотреть специфику деятельности кооперативов на примере кредитных потребительских кооперативов.

<< 397 >> Постановление Седьмого арбитражного суда от 29.10.2010 № 07-АП-9055/10 «По делу об отмене постановления о привлечении к ответственности по ст. 14.3 КоАП за опубликование рекламы, содержащей не соответствующие действительности сведения о предлагаемых потребительским кооперативом услугах по привлечению денежных средств во вклады». Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 398 >> СЗ РФ. 2002. № 43. Ст. 4190.

<< 399 >> Иванов О. Депозиты и квази-депозиты в российском праве и практике // Микроfinance+. 2011. № 1. С. 84–85.

<< 400 >> Соломкин А. Роль объединений кредитных кооперативов в повышении надежности и устойчивости рынка // Микроfinance+. 2010. № 4. С. 39.

<< 401 >> Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 402 >> Лебедева О. В. Кооперативы в сфере жилищных отношений и предпринимательская деятельность // Нотариус. 2006. № 6.

<< 403 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. М.: Статут, 2010. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. С. 302.

<< 404 >> См.: Указание Банка России от 20.06.2012 № 2837-У «О порядке направления Банком России запросов и получения информации от организаций федеральной почтовой связи» // Вестник Банка России. 2012. № 33.

<< 405 >> Российское предпринимательское право: учебник / Л. В. Андреева, Т. А. Андронова, Н. Г. Апресова [и др.] отв. ред. И. В. Ершова, Г.Д. Отнюкова. 4-е изд. М.: Проспект, 2012. С. 225.

<< 406 >> Распоряжение Правительства РФ от 05.09.2002 № 1227-р «О создании федерального государственного унитарного предприятия «Почта России» // СЗ РФ. 2002. № 36. Ст. 3511.

<< 407 >> См.: на официальном сайте ФГУП «Почта России» // Режим доступа: http:// fc.russianpost.ru/Download/AboutRussianPost /charter/charter.pdf. (дата обращения: 20.05.2013).

<< 408 >> Винокуров А. Ю. Регулирование развития сетевых структур в региональных сегментах экономического пространства страны (на примере ФГУП «Почта России»). Дис. канд. экон. наук. М., 2012. С. 62, 81.

<< 409 >> Речь идет о скандальных займах. Режим доступа: http://ru-compromat.livejournal.com/469798.html (дата обращения: 01.04.2013).

<< 410 >> См., например: Мещеряков Г. Ю. Почтово-банковские услуги: история развития и современные перспективы. М.: Финансы и статистика, 2007. С. 226.

<< 411 >> ФГУП «Почта России». Годовой отчет 2011. С. 38 // Режим доступа: http:// fc.russianpost.ru/Download/AboutRussianPost/russianpost_ann_report2011.pdf. (дата обращения: 10.02.2013).

<< 412 >> Приняты Советом глав администраций связи Регионального содружества в области связи 22.04.1992 // М.: Радио и связь, 1992.

<< 413 >> См.: Вешкурцева З. В Москве ОПГ использовала услуги почты для отмывания денег // Административное право. 2012. № 1. С. 96—101.

<< 414 >> Размещены на официальном сайте ФГУП «Почта России» // Режим доступа: http://fc.russianpost.ru/Download/AboutRussianPost/ russianpost_ann_report2011.pdf. (дата обращения: 15.03.2013).

<< 415 >> Гейвандов Я. А. Социальные и правовые основы банковской системы Российской Федерации. М.: Аванта+, 2003 // СПС КонсультантПлюс.

<< 416 >> См.: Устав Федерального государственного унитарного предприятия «Главный центр специальной связи» // Режим доступа: www.rossvyaz.ru/docstore/doc812.htm (дата обращения: 02.04.2013).

<< 417 >> Режим доступа: cccb.ru/ru/index/spage-gallery/mode-licenses.htm. (дата обращения: 02.04.2013).

<< 418 >> Мещеряков Г. Ю. Указ. соч. С. 267.

<< 419 >> Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2012. № 7.

<< 420 >> См.: например, кассационное определение Магаданского областного суда от 06.09.2011 № 33-1000/2011. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 421 >> См.: Распоряжение Правительства РФ от 28.06.2002 № 885-р «О Концепции реструктуризации организаций федеральной почтовой связи» // СЗ РФ. 2002. № 27. Ст. 2755.

<< 422 >> Дашков И. Как обновить почтовый дилижанс // Российская газета. 2012. № 289. 14 дек.

<< 423 >> Утв. Распоряжением Правительства от 20.10.2010 № 1815-р // СЗ РФ. 2010. № 46. Ст. 6026.

<< 424 >> Темой Почтового банка интересуются, в частности Сбербанк, ВТБ, Внешэкономбанк – см.: В. Новый. Почту России доставят в частные руки // Коммерсантъ. 07.09.2012. С. 1, 9.

<< 425 >> См.: п. 2 раздела II «Концепции реструктуризации организаций федеральной почтовой связи» (утв. Распоряжением Правительства РФ от 28.06.2002 № 885-р) // СЗ РФ. 2002. № 27. Ст. 2755.

<< 426 >> См.: Проект Федерального закона «О почтовой связи» // Режим доступа: http://minsvyz.ru/ru/directions/projectsdoc/?id4=344 (дата обращения: 25.05.2013).

<< 427 >> Изложен в параграфе 3 главы 1.

<< 428 >> Киселев А. Почта – это стратегический актив государства // Почта России. 2012. № 12. С. 18–22.

<< 429 >> СЗ РФ. 2009. № 23. Ст. 2758.

<< 430 >> Владова О. Г. Комментарий к Федеральному закону от 3 июня 2009 г. № 103-ФЗ «О деятельности по приему платежей физических лиц, осуществляемой платежными агентами» (постатейный) // СПС КонсультантПлюс. 2012.

<< 431 >> Владова О. Г. Указ. соч.

<< 432 >> Иванов О. М., Данилин К. В. Банковские платежные агенты / О. М. Иванов, К. В. Данилин. М.: ЦИПСиР, КНОРУС, 2012. С. 96.

<< 433 >> Пухов А. В. Доступность финансовых услуг через банковских и платежных агентов // Микроfinfance+. 2011. № 2. С. 84–89.

<< 434 >> См.: Зубков В. А., Осипов С. К. Международные стандарты в сфере противодействия отмыванию преступных доходов и финансированию терроризма: учебное пособие. М.: Юриспруденция, 2010 // СПС КонсультантПлюс.

<< 435 >> См.: подробнее об этом: Письмо АРБ и.о. Председателя Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации Торшину А. П. «О национальной платежной системе». Исх. № А-01/1Е-424 от 17.06.2011 // Режим доступа: http:// arb.ru/b2b/docs/412152 (дата обращения:18.04.2014).

<< 436 >> Подходы к регулированию формальных и неформальных систем перевода денежных средств: опыт и полученные уроки // Платежные и расчетные системы. Международный опыт, выпуск 12. Октябрь 2008.

<< 437 >> Курганова О. В. Становление и развитие банковской инфраструктуры России. Дис. канд. экон. наук. М., 2003. С. 11.

<< 438 >> Курганова О. В. Указ. соч.

<< 439 >> Котов А. В. Формирование и развитие банковской инфраструктуры в России. Дис. канд. экон. наук. Саратов, 2004.

<< 440 >> Муссифулина Ю. И. Формирование и развитие банковской инфраструктуры в условиях рыночных отношений. Дис. канд. экон. наук. Оренбург, 2007.

<< 441 >> См., например: Наумова Т. В. Развитие кредитно-информационной инфраструктуры банковской деятельности в России. Дис. канд. экон. наук. Саратов, 2008; Масленников О. В. Совершенствование механизма функционирования коллекторских агентств в системе банковской инфраструктуры Российской Федерации. Дис. канд. экон. наук. Иваново, 2008; Герчак А. И. Организация и развитие деятельности бюро кредитных историй как элемента инфраструктуры банковской системы Российской Федерации. Дис. канд. экон. наук. Иваново, 2007; Подмаркова А. С. Полномочия Агентства по страхованию вкладов по обеспечению стабильности банковской системы: предпосылки возникновения и пределы. Дис. канд. юрид. наук. М., 2011; Гаврилин Д. В. Особенности правового статуса Агентства по страхованию вкладов как элемента банковской системы Российской Федерации. М., 2005; Лотвин С. В. Правовые основы создания и функционирования кредитных бюро в России. Дис. канд. юрид. наук. М., 2007.

<< 442 >> Мисифуллина Ю. И. Указ. соч. С. 11, 12.

<< 443 >> См.: Словарь иностранных слов. Комлев Н. Г., 2006; Политическая наука: Словарь-справочник. сост. проф. пол. наук Санжаревский И. И. 2010 // Режим допуска: http://dic.academic.ru (дата обращения: 10.11.2013).

<< 444 >> Котов А. В. Указ. соч. С. 19, 41.

<< 445 >> Курганова О. В. Указ. соч. С. 20, 23, 25.

<< 446 >> Мисифуллина Ю. И. Указ. соч. С. 30.

<< 447 >> См.: Алексеева Д. Г. Банковская безопасность: правовые проблемы. Дис. докт. юрид. наук. М., 2011. С. 17; Рождественская Т. Э. Теоретико-правовые основы банковского надзора в Российской Федерации. Дис. докт. юрид. наук. М., 2012. С. 62; Банковское право / отв. ред. Л. Г. Ефимова, Д. Г. Алексеева: учебник для бакалавров. М.: Проспект, 2014. С. 32.

<< 448 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. М.: Статут, 2010. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. С. 25.

<< 449 >> Заявление Правительства РФ № 1472п-П13, Банка России № 01-001/1280 от 05.04.2011 «О Стратегии развития банковского сектора Российской Федерации на период до 2015 года» // Вестник Банка России. 2001. № 21.

<< 450 >> Тосунян Г. А. Государственное управление в области финансов и кредита в России: учеб. пособие. М., Дело Лтд. 1997. С. 21–24, 107–128.

<< 451 >> Режим доступа: http://www.napka.ru/return/activity/ (дата обращения: 11.11.2013).

<< 452 >> Уральский А. Коллекторов призовут к порядку // ЭЖ-Юрист. 2011. № 30. С. 10.

<< 453 >> Ипотечные кредиты пошли в работу коллекторам // Коммерсантъ. 2012. № 23 (4808).

<< 454 >> Эффективность коллектинга по залоговым кредитам // Режим доступа: www.arkb.ru/analitics/ (дата обращения: 11.11.2013).

<< 455 >> Масленников О. В. Совершенствование механизма функционирования коллекторских агентств в системе банковской инфраструктуры Российской Федерации. Автореф. дис. канд. экон. наук. Иваново, 2008. С. 3.

<< 456 >> Режим доступа: www.prodolgi.com (дата обращения 11.11.2013).

<< 457 >> Хоменко Е. Г. Кредитный брокер – посредник между банком и заемщиком // Предпринимательское право. 2013. № 1. С. 46–50.

<< 458 >> См.: Положение об общественном примирителе на финансовом рынке (Финансовом омбудсмене) (утв. Советом АРБ, протокол от 20.09.2010 № 2) // Вестник Ассоциации российских банков. 2010. № 18.

<< 459 >> Режим доступа: http://arb.ru/upload/files/ombudsmen/InfoBull-35.pdf (дата обращения: 03.12.2013).

<< 460 >> Певницкий С. Г. Регулирование банковской деятельности в Швейцарии: институциональный аспект // Международное публичное и частное право. 2013. № 2. С. 36–39.

<< 461 >> Марич И. Биржа постепенно придет к круглосуточным валютным торгам // Режим доступа: http://moex.com/n3032/?nt=109 (дата обращения: 12.11.2013).

<< 462 >> См.: Соглашение о сотрудничестве в области организации интегрированного валютного рынка государств – членов Евразийского экономического сообщества. Заключено в г. Санкт-Петербурге 25.01.2006 // Бюллетень международных договоров. 2007. № 5; Соглашение между Правительством РФ, Правительством Республики Беларусь и Правительством Республики Казахстан от 25.01.2008 «О едином таможенно-тарифном регулировании» // СЗ РФ. 2010. № 24. Ст. 2935; Соглашение о сотрудничестве в области организации интегрированного валютного рынка государств – участников Содружества Независимых Государств. Заключено в г. Ашхабаде 05.12.2012 Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 463 >> Марич И. Л. Интеграционные проекты биржевой индустрии: создание интегрированного валютного рынка СНГ // Журнал российского права. 2013. № 10. С. 128–134.

<< 464 >> Данное мнение разделяют в частности: О. П. Пахутко, Л. Ш. Бурганова. См., например: Пахутко О. П. Правовое регулирование рынка ценных бумаг // Банковское право. 2013. № 2. С. 35–40; Бурганова Л. Ш. Развитие учетной инфраструктуры на российском фондовом рынке // Проблемы и перспективы экономики и управления: материалы междунар. науч. конф. (г. Санкт-Петербург, апрель 2012 г.). СПб.: Реноме, 2012. С. 63–65.

<< 465 >> Шадрина Е. Г. Комментарий к Федеральному закону от 7 декабря 2011 г. № 414-ФЗ «О центральном депозитарии» (постатейный) / под ред. Н. В. Елизаровой // СПС КонсультантПлюс. 2013.

<< 466 >> Письмо Банка России от 29.06.2012 № 94-Т «О документе Комитета по платежным и расчетным системам "Принципы для инфраструктур финансового рынка"» // Вестник Банка России. 2012. № 38–39.

<< 467 >> Режим допуска: www.cbr.m/today/?Prtid=rops (дата обращения: 14.11.2013).

<< 468 >> Кудряшов В. В. Некоторые проблемы международно-правового регулирования кредитных рейтинговых агентств // Российская юстиция. 2010. № 6. С. 23–28.

<< 469 >> Утв. Банком России 14.12.2004 № 265-П // Вестник Банка России. 2005. № 7.

<< 470 >> СЗ РФ. 1999. № 9. Ст. 1097.

<< 471 >> Турбанов А. В. Концепция деятельности государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» как конкурсного управляющего//Банковское право. 2006. № 1. С. 2.

<< 472 >> Федеральный закон от 20.08.2004 № 121-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" и признании утратившими силу некоторых законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации»//СЗ РФ. 2004. № 34. Ст. 3536.

<< 473 >> Режим доступа: www.cbr.ru/credit/likvidbase/Register/print.asp?fi le=rs_arbitrazh.htm (дата обращения: 13.11.2013).

<< 474 >> Сведения о проведении ликвидационных мероприятий в кредитных организациях с отозванными лицензиями на осуществление банковских операций (не исключенных из ЕГРЮЛ) // Режим доступа: file://C:/Users/Apple/AppData/Local/Temp/Temp1_lik01112013.zip/lik01112013.htm (дата обращения 13.11.2013).

<< 475 >> Например, коллекторскую деятельность осуществляют ИП Матвеев Александр Владимирович // Режим доступа: www.enabling.ru/business (дата обращения: 14.11.2013); ИП Солодков Владимир Николаевич // Режим доступа: http://collector.tomsk.ru (дата обращения: 14.11.2013).

<< 476 >> СПС КонсультантПлюс.

<< 477 >> Например, в Реестр сертифицированных кредитных брокеров Национальной ассоциации кредитных брокеров и финансовых консультантов, прошедших обучение по программе повышения профессиональной квалификации «Универсальный кредитный консультант» при участии Ассоциации региональных банков России, включены: ИП Бурлаков Владислав Николаевич, ИП Катышева Наталья Леонидовна // Режим доступа: http://bankir.ru/bank/reestr-specialistov-akbr#ixzz2kcB27QK8 (дата обращения: 14.11.2013).

<< 478 >> Лескова Ю. Г. Саморегулирование как правовой способ организации предпринимательских отношений: проблемы теории и практики. Автореф. дис. докт. юрид. наук. М., 2013. С. 14.

<< 479 >> Курганова О. В. Указ соч. С. 156.

<< 480 >> Международная финансовая система: вызовы XXI века: монография / Б. Бошесн, Д. Т. Каиседо Пита, Л. А. Каиседо Пита и [др.]; ред. и пер.: М. А. Шаповалов. М.: Буки Веди, 2013. С. 87.

<< 481 >> См.: Приложение 1к Положению Банка России от 04.08.2003 № 236-П «О порядке предоставления Банком России кредитным организациям кредитов, обеспеченных залогом (блокировкой) ценных бумаг» // Вестник Банка России. 2003. № 62; См.: Федеральный закон от 07.12.2011 № 414-ФЗ «О центральном депозитарии» // СЗ РФ. 2011. № 50. Ст. 7356; гл. 3 Закона о НПС и др.

<< 482 >> Кашковский О. П. Правовое регулирование предпринимательской деятельности некоммерческих организаций. Дис. канд. юрид. наук. М., 2000, С. 140; Ивкова О. В. Участие некоммерческих организаций в предпринимательской деятельности. Дис. канд. юрид. наук. СПб., 2004, С. 60.

<< 483 >> Несмотря на то, что эта точка зрения была высказана К. К. Лебедевым применительно к признакам общего понятия предпринимательской деятельность, мы считаем возможным экстраполировать ее и на предпринимательскую деятельность некоммерческих организаций. См.: Лебедев К. К. Предпринимательское и коммерческое право. СПб. 2002. С. 85.

<< 484 >> Федеральный закон от 28.12.2013 № 410-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон "О негосударственных пенсионных фондах"» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2013. № 52. Ст. 6975.

<< 485 >> СЗ РФ. 2013. № 52 (часть I). Ст. 6987.

<< 486 >> См.: п. 4 Порядка финансирования расходов и использования прибыли Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» // Режим доступа: www.asv.org.ru/documents_&_analytik/documents/search/286198/ (дата обращения: 05.12.2013).

<< 487 >> Гармаш А. Инвестор и предприниматель в одной связке // ЭЖ-Юрист. 2012. № 25. С. 10.

<< 488 >> Пункт 1.3 Положения об инвестировании временно свободных денежных средств Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» // Режим доступа: www.asv.org.ru/documents_&_analytik/documents/search/286246/ (дата обращения: 05.12.2013).

<< 489 >> Утв. Постановлением Правительства РФ от 21.12.2011 № 1080// СЗ РФ. 2012. № 1. Ст. 125.

<< 490 >> Отчет государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» за 2012 год // Режим доступа: www.asv.org.ru/agency/annual/2012/2012.docx (дата обращения: 06.12.2013).

<< 491 >> Тихомиров М. Ю. Ассоциации и союзы: новое правовое положение, особенности управления, права и обязанности членов. М.: Издательство Тихомирова М. Ю., 2014 // СПС КонсультантПлюс.

<< 492 >> Сойфер Т. В. Объединения юридических лиц: проблемы правового статуса и пути их разрешения // Законодательство и экономика. 2011. № 2. С. 9—15.

<< 493 >> Антипов А. А. Особенности ассоциации (союза) как некоммерческой организации // Актуальные проблемы российского права. 2007. № 2. С. 141.

<< 494 >> См., например: Ивкова О. В. Указ. соч. С. 128; Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой (постатейный) / Г. Е. Авилов, В. В. Безбах, М. И. Брагинский и др.; под ред. О. Н. Садикова. 3-е изд., испр., перераб. и доп. М.: КОНТРАКТ, ИНФРА-М, 2005 // СПС КонсультантПлюс; Егорова М. А. Коммерческое право: учебник для вузов. М.: РАНХиГС при Президенте РФ, Статут, 2013 // СПС КонсультантПлюс; Юрьева Л. А. Договор управления многоквартирным домом: монография / под ред. И. Д. Кузьминой. М.: Юстицинформ, 2011 // СПС КонсультантПлюс.

<< 495 >> Федеральный закон от 11.02.2013 № 8-ФЗ «О внесении изменений в часть первую Гражданского кодекса Российской Федерации и Федеральный закон “О некоммерческих организациях”» // СЗ РФ. 2013. № 7. Ст. 609.

<< 496 >> Например, в Великобритании благотворительные общества могут заниматься бизнесом, не связанным с их основными целями; при этом такой бизнес не должен превышать 10 % всего объема деятельности благотворительного общества. См.: Антипов А. А. Правовое регулирование ассоциаций и союзов, их роль в предпринимательской деятельности. Дис. канд. юрид. наук. М., 2009. С. 149.

<< 497 >> Копытова А. И. Роль банковских ассоциаций и союзов в экономике страны // Вестник ТГПУ. 2011. № 12. С. 32.

<< 498 >> См.: Устав Ассоциации региональных банков России // Режим доступа: www.asros.ru/ru/about/charter/general_provisions/ (дата обращения: 10.12.2013); Устав Ассоциации российских банков // Режим доступа: arb.ru/site/docs/ARBUSTAV-2011-.doc (дата обращения: 10.12.2013).

<< 499 >> Режим доступа: http://arb.ru/arb/projects/ (дата обращения: 11.12.2013).

<< 500 >> Например, журнал «Вестник АРБ» предлагается по цене 1180 руб. 15 коп. // Режим доступа: www.mega-press.ru/item.261197.other.html (дата обращения 11.12.2013).

<< 501 >> Лескова Ю. Г. Концептуальные и правовые основы саморегулирования предпринимательских отношений. М.: Статут, 2013 // СПС КонсультантПлюс.

<< 502 >> Федеральный закон от 12.01.1996 № 7-ФЗ (ред. от 22.07.2010) «О некоммерческих организациях» // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 145.

<< 503 >> Городилова Ю. Л. Правовое регулирование деятельности государственных и муниципальных учреждений. Дис. канд. юрид. наук. М., 2012. С. 100.

<< 504 >> Лаптев В. А. Роль предпринимательского права для бизнеса в России // Предпринимательское право. Приложение «Бизнес и право в России и за рубежом». 2012. № 2. С. 45–50.

<< 505 >> Нормирование в строительстве и ЖКХ. 2012. № 6.

<< 506 >> Кайль А. Н., Батяев А. А. Комментарий к Федеральному закону от 1 декабря 2007 г. № 315-ФЗ «О саморегулируемых организациях» (постатейный) // СПС КонсультантПлюс.

<< 507 >> См., например: Апелляционное определение Московского городского суда от 02.04.2013 по делу № 11-10362\13. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 508 >> См.: Некоммерческое партнерство «Саморегулируемая организации ассоциации российских магистров оценки» // Режим доступа: http://arb.ru/org/samoreguliruemaya-organizatsiya-assotsiatsii-rossiyskikh-magistrov-otsenki-np-armo (дата обращения: 20.01.2014).

<< 509 >> Постановление ФАС Дальневосточного округа от 07.02.2013 № Ф03-52/2013. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 510 >> Пахоль В. Б. Взаимодействие бюро кредитных историй и коммерческих банков в процессе управления кредитным риском. Дис. канд. экон. наук. Волгоград, 2010. С. 49.

<< 511 >> Алексеева Д. Г., Пыхтин С. В., Фальковская Я. М. Комментарий к Федеральному закону «О кредитных историях» (постатейный) // СПС КонсультантПлюс.

<< 512 >> Ефимова Л. Г. Банковское право. Т. 1: Банковская система Российской Федерации. М., Статут. 2010. С. 368–403.

<< 513 >> Беляева О. А. Правовые проблемы аукционов и конкурсов. М.: Юриспруденция, 2011 // СПС КонсультантПлюс; Макарова Я., Пыхтин С. Кредитные истории и организация деятельности бюро кредитных историй в РФ // Хозяйство и право. 2005. № 6. С. 5; Фальковская Я. М. О бюро кредитных историй // Цивилист. 2006. № 1; Соколова О. С. Административно-правовое регулирование кредитных историй // Финансовое право. 2006. № 12; Лотвин С. В. Указ. соч. С. 101, 109.

<< 514 >> Викулин А. Ю. Научно-практический комментарий к Федеральному закону «О кредитных историях» (постатейный). Норма, Инфра-М, 2013 // СПС КонсультантПлюс.

<< 515 >> Режим доступа: www.licinfo.com.ua/ru/pro-organizatsiyu-formuvannya-ta-obigukreditnih-istoriy.html (дата обращения: 22.01.2014).

<< 516 >> WEB-версия ИПС Законодательство стран СНГ (дата обращения: 22.01.2014).

<< 517 >> Закон Республики Казахстан от 06.07.2004 № 573-II «О кредитных бюро и формировании кредитных историй в Республике Казахстан» // WEB-версия ИПС Законодательство стран СНГ (дата обращения: 22.01.2014); Закон Республики Молдова от 29.05.2008 № 122-XVI «О бюро кредитных историй» // WEB-версия ИПС Законодательство стран СНГ (дата обращения 24.01.2014).

<< 518 >> Режим доступа: http://www.volgabki.ru/2_1_uslugi.htm (дата обращения: 29.01.2014).

<< 519 >> См.: Устав НБКИ // Режим доступа: http://www.nbki.ru/documents/pravo/Ystav_NBKI_6.pdf (дата обращения: 30.01.2014).

<< 520 >> Федеральный закон от 21.12.2013 № 363-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона "О потребительском кредите (займе)"» // СЗ РФ. 2013. № 51. Ст. 6683.

<< 521 >> Комментарий к Федеральному закону «О кредитных историях» (постатейный) / Алексеева Д. Г., Пыхтин С. В., Фальковская Я. М. «Волтерс Клувер». 2006 // СПС КонсультантПлюс.

<< 522 >> Лотвин С. В. Указ. соч. С. 111.

<< 523 >> Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.02.2013 № 09АП-503/2013. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 524 >> Режим доступа: www.nbki.ru/servicescredit/ (дата обращения: 30.01.2014).

<< 525 >> См.: п. 3.1 Устава НБКИ // Режим доступа: http://www.nbki.ru/documents/pravo/Ystav_NBKI_6.pdf (дата обращения: 30.01.2014).

<< 526 >> Лотвин С. В. Указ. соч. С. 121.

<< 527 >> Режим доступа: http://kollektorskie-agentstva.finpotrebsouz.ru/deyatelnost-kollektorskih-agentstv.html (дата обращения: 17.02.2014).

<< 528 >> Максуров А. А. Правовая основа деятельности коллектора // Налоги. 2008. № 48.

<< 529 >> Васильев С. В. Коллекторские агентства: правовая природа и роль в системе современного исполнительного производства // Гражданское право. 2007. № 3.

<< 530 >> Иванов И. С. Коллекторам нужен закон // ЭЖ-Юрист. 2011. № 26. С. 1.

<< 531 >> Селезнев В. А. Правовые проблемы деятельности негосударственных субъектов в сфере взыскания долгов // Современное право. 2012. № 6. С. 43–47.

<< 532 >> Медведев В. В. Сравнительный анализ систем принудительного исполнения России и Соединенных Штатов Америки // Практика исполнительного производства. 2013. № 4. С. 35–48.

<< 533 >> Режим доступа: http://izvestia.ru/news/560598 (дата обращения: 17.02.2014).

<< 534 >> См.: Проект Федерального закона «О деятельности по взысканию просроченной задолженности» // Режим доступа: economy.gov.ru/minec/about/structure/depcorp/doc20111212_07 (дата обращения: 18.02.2014).

<< 535 >> Режим доступа: www.prostobank.ua/zhile_v_kredit/stati/kreditnye_brokery_riskuyut_ ostatsya_bez_raboty (дата обращения: 21.02.2014).

<< 536 >> Режим доступа: http://fastcredit.su/ (дата обращения: 21.02.2012).

<< 537 >> Режим доступа: http://www.financial-credit.ru/about (дата обращения: 21.02.2014).

<< 538 >> Режим доступа: http://akbr.socbiz.pro/about/docs/ (дата обращения: 22.02.2014).

<< 539 >> Поздеева М. Опасности ипотеки // Административное право. 2012. № 2. С. 17–27.

<< 540 >> См.: Гармаш А. Об организованной экономической преступной группе // ЭЖ-Юрист. 2012. № 23. С. 7.

<< 541 >> Определение Московского городского суда от 15.08.2011 по делу № 22-10088/2011. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 542 >> Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 03.04.2013 № 09АП-2672/2013. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 543 >> Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 31.01.2013 № 09АП-40643/2012. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 544 >> Апелляционное определение Алтайского краевого суда от 11.06.2013 по делу № 33-4482/2013. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 545 >> Апелляционное определение Московского городского суда от 17.07.2013 по делу № 10-6218. Документ опубликован не был // СПС КонсультантПлюс.

<< 546 >> Проект Федерального закона № 363920-6 «О рынке деривативов и деятельности профильных операторов на внебиржевых финансовых рынках в Российской Федерации» // СПС КонсультантПлюс.

<< 547 >> Режим доступа: http://credit.ru/publication/show/id/10861/ (дата обращения: 22.02.2014).

<< 548 >> Распоряжение Правительства РФ от 19.05.2009 № 691-р «Об утверждении Программы развития конкуренции в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2009. № 22. Ст. 2736.

<< 549 >> Этой проблеме мы смогли уделить внимание в научной статье. См.: Тарасенко О. А. Инкассация – понятие и основные игроки // Законы России: опыт, анализ, практика. 2008. № 10.

<< 550 >> Дату обращения к информационным материалам (интернет-ресурсам) см.: по тексту диссертации.

Table of Contents

О. А. Тарасенко Предпринимательская деятельность субъектов банковской системы России Монография

ВВЕДЕНИЕ

ГЛАВА 1 БАНКОВСКАЯ СИСТЕМА РОССИИ И ЕЕ СУБЪЕКТЫ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

§ 1. Понятие, структура и признаки банковской системы России

§ 2. Субъекты банковской системы как субъекты предпринимательской деятельности

§ 3. Субъекты предпринимательской деятельности в банковских системах зарубежных стран

ГЛАВА 2 ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СУБЪЕКТОВ БАНКОВСКОЙ СИСТЕМЫ РОССИИ

§ 1. Предпринимательская деятельность Банка России

§ 2. Предпринимательская деятельность банков

§ 3. Предпринимательская деятельность небанковских кредитных организаций

ГЛАВА 3 ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КВАЗИБАНКОВСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ

§ 1. Особенности осуществления предпринимательской деятельности государственной корпорацией Внешэкономбанк и международными организациями МБЭС И МИБ

§ 2. Предпринимательская деятельность квазибанковских кредитных организаций

§ 3. Предпринимательская деятельность платежных квазибанковских организаций

ГЛАВА 4 ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СУБЪЕКТОВ БАНКОВСКОЙ ИНФРАСТРУКТУРЫ

§ 1. Понятие банковской инфраструктуры Классификация субъектов банковской инфраструктуры

§ 2. Предпринимательская деятельность субъектов банковской инфраструктуры, обеспечивающих функционирование банковской системы

§ 3. Предпринимательская деятельность субъектов банковской инфраструктуры, обеспечивающих эффективное осуществление банковских операций

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

БИБЛИОГРАФИЯ

Нормативные правовые акты Российской Федерации

Международные и зарубежные документы

Акты официального толкования права и судебные акты

Авторефераты диссертаций и диссертационные исследования

Монографии, учебники, комментарии законодательства

Научные статьи и исследования

Литература на иностранных языках

Интернет-ресурсы[550]

ПРИМЕЧАНИЯ