Annotation

Данная монография посвящена вопросам становления теории человеческого капитала. Рассмотрение данного вопроса осуществлялось с позиции человека, живущего в XXI веке. При этом исходили, по возможности, использовать многое из того нового, чем обогатилась за последние два века естественные науки. Издание рассчитано на научных и практических работников, преподавателей, магистров и аспирантов экономических специальностей.

- Маргарита Петровна Владимирова, Александр Иванович Козлов

- Введение

- Глава 1

- 1.1. Формирование нового хозяйственного базиса экономически развитых стран в ХХ веке

- 1.2. Мыслители Античности и Средневековья о роли человеческого труда в общественной системе

- 1.3. Эпоха Ренессанса и Новое время: знания как фактор экономического благополучия человека

- 1.4. Классическая политическая экономия о нематериальных компонентах человеческого труда

- 1.5. Теория воспроизводства рабочей силы К. Маркса

- 1.6. Идеи австрийской исторической школы: теории выбора и рассеянного знания

- 1.7. Идеи человеческого капитала в теориях А. Маршалла, А. Пигу, И. Фишера и Л. Роббинса

- Глава 2

- 2.1. Эволюция понятия «человеческий капитал» в конце XIX – первой половине XX веков

- 2.2. Теория человеческого капитала Т. Шульца, Г. Беккера, Дж. Минцера

- 2.3. Альтернативные взгляды на роль нематериальных компонентов человеческого труда

- 2.4. Развитие теории человеческого капитала Г. Беккера в конце XX – начале XXI веков

- 2.5. Трансформация понятия «человеческий капитал» в теории интеллектуального капитала

- 2.6. Идеи теории человеческого капитала в российской экономической мысли

- Глава 3

- 3.1. Проблема адекватности оценки человеческого капитала

- 3.2. Основные критерии классификация методов оценки человеческого капитала

- 3.3. Методы суммирования издержек на производство человеческого капитала

- 3.4. Определение чистой дисконтированной стоимости человеческого капитала

- 3.5. Модель М. Фридмена: монетаристский подход

- 3.6. Интегрированные методы оценки человеческого капитала

- 3.7. Метод Г. Беккера

- 3.8. Многоиндикаторный метод Дж. Хекмана: модель домохозяйства с одним работникам

- 3.9. Макроэкономический уровень оценки человеческого капитала: С.Г. Струмилин, А. Эулин, А. Сови

- 3.10. Модель оценки человеческого капитала Як Фитц-энца

- 3.11. Оценка человеческого капитала предприятия: подходы российских исследователей

- Заключение

- Литература

- notes

- 1

Маргарита Петровна Владимирова, Александр Иванович Козлов

Становление теории человеческого капитала в рыночной экономике: монография

Рецензенты:

Б.С. Касаев, д-р экон. наук, проф.,

Н.А. Новицкий, д-р экон. наук, проф.

Введение

Понятие „человеческий капитал“ приобретает в настоящее время большое значение не только для экономистов – теоретиков, но и для отдельных фирм. Резко возрос интерес экономической науки к человеческим созидательным способностям, к путям их становления и развития. В большинстве компаний начинают придавать большое значение накоплению человеческого капитала, как самого ценного из всех видов капитала. Одним из способов накопления человеческого капитала является инвестирование в человека, в его здоровье и образование. Сегодня изучение проблем повышения эффективности использования производительных сил людей, реализующихся в современных условиях в форме человеческого капитала, является не просто актуальным, а выдвигается в разряд первоочередных задач в структуре социально – экономических исследований. Это предполагает проведение глубоких научных исследований данной проблемы.

В недалеком будущем организации самых развитых стран столкнуться с нехваткой талантливого персонала. Например, демографические процессы в США таковы, что скоро станет невозможно поддерживать сильный экономический рост из-за дефицитов талантов. После 1965 года уровень рождаемости понизился примерно на 30 процентов, и результатом этого явления стало сокращение рабочей силы. Вместе с тем национальная экономика, если брать показатели ВВП, почти удвоилась за тот же период. Очевидно, кривые роста экономики и трудоспособного населения расходятся. Данный процесс ожидает человечества и в будущем.

Чтобы поддержать конкурентоспособную позицию на рынке XXI века, менеджменту придется найти методы, повышающие его информированность о людях. Решение проблемы – в степени доступности обоснованных и надежных данных о человеческой деятельности.

Самое рентабельное решение проблемы дефицита талантов – помочь каждому человеку стать более производительным. Это обязывает менеджмент выяснить, как инвестировать в потенциал человеческой производительности.

Россия вступила в XXI век, не признавая человеческий интеллект важнейшим фактором экономического развития, а обладателя интеллекта – собственником важнейшего дара природы, без которого человечество прекратит свое существование. Одновременно установлена дискриминация членов общества по имущественному признаку, а собственников человеческого капитала, которые сами создают источник, из которого оплачивается их труд, рассматривают как «наемных работников».

Многие из «нерешенных вопросов» связаны с понятием «капитал», не отражающим в его современной трактовке того смысла, который объективно присущ этой категории, занимающей наряду с понятием «труд», возможно, самое важное место в числе факторов, обеспечивающих жизнедеятельность человека и человечества.

Данная монография посвящена вопросам становления теории человеческого капитала. Рассмотрение данного вопроса осуществлялось с позиции человека, живущего в XXI веке. При этом исходили, по возможности, использовать многое из того нового, чем обогатилась за последние два века естественные науки.

Глава 1

Предпосылки становления теории человеческого капитала

Основанием анализа возможностей применения теории человеческого капитала в условиях пореформенной России является рассмотрение, во-первых, объективных процессов, изменивших в ХХ веке хозяйственный базис экономически развитых стран, во-вторых – отражения этих процессов в эволюции экономической мысли. На этой основе и с учетом специфики российского развития возможна разработка теоретических и прикладных основ применения категории «человеческий капитал» для решения проблем экономического роста на макро-, микро – и региональном уровнях.

Коротко проанализируем объективные процессы, обусловившие становление экономики, основанной на развитии человеческого компонента производства, а также отражение этих процессов в истории экономической мысли.

1.1. Формирование нового хозяйственного базиса экономически развитых стран в ХХ веке

Современный анализ объективных изменений хозяйственного базиса берет начало в работе Й. Шумпетера «Теория экономического развития», опубликованной в 1911 г. [88]. В дальнейшем его статистический подход развивают П. Сорокин, Т. Парсонс, А Тоффлер, В. Л. Иноземцев и другие зарубежные и российские исследователи. Так, например, Й. Шумпетер, развивая теорию больших экономических циклов Н. Д. Кондратьева, предлагает модель экономического развития, ставя в центр анализа те внутренние факторы, которые вызывают экономическое развитие системы. Такие факторы, как способность предпринимателей к риску и их готовность к созданию новых способов обеспечения экономической эффективности, рассматриваются автором в качестве ведущих, в отличие, например, от Вальраса, анализировавшего факторы статичности экономических систем.

Как отмечает И.И. Агапова, вклад Шумпетера в экономическую теорию заключается как раз в том, что он исследует те факторы, которые "взрывают" равновесие рыночной системы изнутри. Этими внутренними факторами становятся новые производственные комбинации, которые и определяют динамические изменения в экономике. Й. Шумпетер выделяет несколько видов принципиально новых комбинаций факторов производства:

• создание нового продукта;

• использование новой технологии производства;

• использование новой организации производства [2, с.98].

П. Сорокин, Т. Парсонс и Э. Тоффлер на основе анализа тенденций развития общества XIX–XX вв. предсказывают, хотя и в разных формах научного обоснования, приоритет нематериальных факторов экономического развития над материальными [69]. Эта гипотеза получила подтверждение в исследованиях Римского клуба и экспертов ООН [62]. В российской экономической науке эта тенденция анализируется многими исследователями, как правило, в рамках теории постиндустриального общества [23].

Обобщая выводы выше названных авторов из анализа статистических данных и эмпирически выявленных тенденций социальноэкономического развития, можно сделать следующие заключения:

1. Качественные изменения в научно-технологическом базисе общества к XX–XXI вв. привели к становлению новых способов деятельности экономических систем. Они были обусловлены хозяйственными преобразованиями 50-60-х гг.

• новой ролью научного труда, обеспечившим основные технологические прорывы общества, ставшего коллективным и капиталоемким, отдавшего теоретическим фундаментальные исследования первенство в сравнении с техническими изобретениями гениев-одиночек;

• появлением т. н. «высоких» технологий, за счет интеллектуальных разработок, обеспечивших максимум отдачи от минимальных капиталовложений. Это характерно, прежде всего, для электронных, биотехнологических, лазерных и нана- технологий;

• выходом в первый эшелон развития технологий, «оторванных» от своей материальной основы. Так, например, разработка нового программного обеспечения не только не зависит от его технических носителей, но и определяет развитие своей материальной основы. А процессы производства все более перестают монопольно определять его экономическую эффективность, уступая свою роль логистическим сетям по созданию стоимости.

2. Ситуация в сфере рыночной конкуренции позволяет говорить о характерной для ХХ века смене трех типов конкурентоспособности производителей и продавцов: конкурентоспособность, основанная на ценовом преимуществе, характерная для 40-х – конца 50-х гг. прошлого века сменяется конкуренцией 60-х – первой половины 80 гг., основанной на преимуществе цены и качества товара, а со второй половины 80-х годов ХХ века – преимуществом цены, качества и инновационности товаров – продуктов, технологий, услуг.

3. Способность максимизировать в труде физические усилия как фактор экономического роста на макро- и микроуровнях сменяется возрастанием роли нефизических факторов трудовой деятельности – знаниями, мотивированности к труду, креативности, способности к риску, готовности инвестировать средства в долгосрочное развитие на уровне страны, региона, предприятия, индивида.

4. Трехсекторную модель производства, объединяющую добывающую, обрабатывающую промышленность, а также сферу услуг, сменяет четырехсекторная модель: сферы добычи, обработки и услуг дополняются информационной сферой. И именно последняя сфера начинает определять направления и темпы развития трех первых секторов экономики.

В результате изменяется понятие стоимости товара – она начинает определяться не столько издержками производства, сколько его полезностными характеристиками для покупателя. Качественно меняется роль нематериальных факторов производства в сравнении с материальными факторами. Темпы экономического роста национальных и региональных экономических систем все более начинают определяться не столько материализованными компонентами их ресурсов, сколько способностью хозяйственного субъекта их наращивать и эффективно использовать.

На микроуровне особую роль начинают играть нематериальные активы предприятия – торговая марка, брэнды, патенты и лицензии, наконец, рыночная репутация фирмы – ее goodwill. В основе этих компонентов потенциала предприятия лежит способность персонала создавать новые виды конкурентных преимуществ. Такая способность определяется компетентностью работников, их готовностью изменять себя и способы своей деятельности в соответствии с новыми задачами, поставленными рынком; а также рядом других характеристик людей, составляющих трудовой потенциал экономической системы.

Как отражение объективных экономических процессов во второй половине ХХ века появляется теория человеческого капитала, отражающая значение нематериальных составляющих человеческой деятельности. Ее дополняют и развивают многочисленные концепции, модифицирующие сущность термина «человеческий капитал». В результате на теоретическом уровне формируется множество подходов к пониманию сущности человеческого капитала. Это затрудняет выбор способов практического использования теоретических разработок в области нематериальных факторов человеческого труда. Поэтому необходима систематизация сложившихся теоретических подходов и прикладных разработок, а также их адаптация к специфике российской экономике на макро-, микро- и региональном уровнях.

Для обоснованной систематизации подходов к анализу человеческого капитала рассмотрим:

а) эволюцию экономико-теоретической мысли, обусловившую появление теории человеческого капитала и ее многочисленных вариаций;

б) становление классической теории человеческого капитала в середине ХХ века и ее последующее развитие;

в) характер интерпретаций теории человеческого капитала российскими исследователями.

1.2. Мыслители Античности и Средневековья о роли человеческого труда в общественной системе

Эволюция экономической мысли отражает противоречивое, но вполне определенное развитие науки о производстве, обмене, распределении и потреблении благ, отразившее объективные общественные процессы. Сопутствующие этому процессу изменения экономического мышления анализировали многие зарубежные и российские исследователи: М. Вебер [13, с. 59–81], Т. Негиши [52], К. Поланьи [59], Й. Шумпетер [87], А. Эспинас [89], В.С. Автономов [1], В.В Радаев [61], Е.Н. Калмычкова и И.Г. Чаплыгина [24] и другие. Анализируя результаты исследований зарубежных и российских авторов, можно проследить изменения модели человека в системе экономического мышления, обусловившие появление теории человеческого капитала.

Основой представлений о роли человека в общественной жизни и системе производства Нового времени стали теории человека Платона и Аристотеля в интерпретации мыслителей европейского Средневековья. В трактатах «О душе» и «Государство», а также в диалоге «Федр» Платон выделяет основу общественной гармонии, в том числе и в сфере экономических отношений. Ей является не свободный выбор человека, а изначальная целостность общественной системы. Разделение труда, кооперация и социально-экономическая иерархия основаны на первоначальном единстве общества, отражающем целостность единого мирового Космоса. Но условием поддержания мировой и общественной гармонии Платон считает объективно заданные свойства души человека. Реализуя или искажая их, человек поддерживает или нарушает гармонию общества и мира.

Платон не признает автоматических рычагов регулирования человеческого поведения, так как отрицает понятие рациональности человеческого поведения в его современном смысле. Человек в системе социальных и экономических отношений действует не в целях удовлетворения собственных потребностей, не максимизирует личную полезность, а стремится к счастью, как к реализации свойств, изначально заложенных в его душе. Следовательно, как утверждает Платон, если экономические интересы индивидов и их групп нарушают целостность общественной системы, их следует подавлять [58, с. 206, 286–287]. В понимании Платона задача человека – не развитие, заложенных в нем задатков, а строгое следование нормам надличностного порядка, воспроизводство тех черт, которые обеспечивают целостность и гармоничность неразвивающегося, изначально стабильного государства.

Принципиально иную трактовку роли человека в социально-общественной системе дает Аристотель. Человек стремится к личному счастью, понимаемому как добродетель. Он получает возможность быть добродетельным от природы, но реализует эту возможность сам, самостоятельно определяя свои склонности. Основой добродетели являются, по Аристотелю, интеллектуальные задатки – разумная душа, позволяющая делать выбор и принимать решения. Но реализация интеллектуальных задатков обеспечивается образованием. Регулятором процесса реализации человеческих задатков является государство. Оно формируется «снизу» – от семьи, основой которой выступает частная собственность. Собственность семьи дает независимость ее главе, позволяя максимально полно обеспечить реализацию своих задатков и задатков других членов семьи. Обмен и денежное обращение способствуют росту такой независимости.

Основной вывод Аристотеля, ставший, на наш взгляд, прообразом современной теории человеческого капитала состоит в следующем: личность определяется интересами общества, но само общество зависит от развития личности, определяемого его разумом и способностью создавать и увеличивать собственность. «Все, что мы имеем от природы, мы первоначально получаем лишь в виде возможностей и впоследствии преобразуем их в действительность». [4, с. 231]. Следовательно, именно Аристотель первым ставит вопрос о самостоятельном развитии человеком своих задатков в соответствии с его склонностями и на основе образования. Состояние разума и собственность человека определяют не только его место в обществе, но и состояние самого общества.

Восприняв установки Аристотеля, средневековое мышление использует и платоновский постулат о целостности мира – единого Универсума. Духовные и материальные процессы в нем не разделяются: идеальное материализуется, а материальное зависит от идеального. В связи с этим возникает серьезное противоречие между рациональной деятельностью человека на земле и задачей его божественного спасения. Это противоречие, которое многие исследователи определяют как духовный кризис Средневековья, привело к исключению экономики из предметов исследования и отрицанию рациональности в аристотелевском смысле – как ориентации человека на выявление и реализацию собственных задатков. Такая позиция ярче всего проявилась в Учении Августина Блаженного, но впоследствии была модифицирована зрелым средневековьем на основе учения Фомы Аквинского.

Именно Фома Аквинский воскрешает для Запада учение Аристотеля и разрабатывает подход к проблемам хозяйства, ставший основой западной экономической теории. В центр анализа проблем собственности Фома Аквинский ставит проблему «справедливой цены». Это – такая цена товара, которая обеспечивает для всех участников сделки справедливое «количество стоимости». По мнению Аквинского, это количество определяется общественной оценкой (полезностью) товара. Позднее Дунс Скотт, сводит стоимость товара к затратам труда и издержкам продавцов. Тем не менее, именно Фома Аквинский наметил переход от нормативно-религиозного подхода к подходу позитивному, основанному на рациональных суждениях.

Субъективные оценки ценообразования, процента и денег в целом, предложенные Фомой Аквинским, ставят вознаграждение продавца в зависимость от общественной пользы его деятельности. Таким образом, зрелое Средневековье пытается создать своеобразный симбиоз нормативного и рационального поведения человека. В позднее Средневековье это приводит к «распадению» единого мира на отдельные сферы, в каждой из которых действуют свои законы рациональности. Ренессанс и особенно Новое время вновь восстанавливают единство мира, поставив в его центр индивида как творца и субъекта собственного развития.

1.3. Эпоха Ренессанса и Новое время: знания как фактор экономического благополучия человека

Максимализм Ренессанса приводит к отождествлению личности и творческого индивидуума. Человек, способный ставить и осуществлять творческие идеи есть личность, отступление от своих целей означает ущербность индивида. Поэтому эпоха Возрождения дает нам целый набор идеальных, а значит, упрощенных и во многом утопических, моделей хозяйствования. У Н. Макиавелли, Б. Альберти, Б. Кастильоне и других мыслителей Ренессанса целями управления экономической системой (семейного хозяйства) становятся ученость и имущество. Имущество исчерпаемо и отчуждаемо, ученость неотчуждаема и обладает важной особенностью – в процессе использования она способна увеличивать сама себя и, тем самым, становится объектом собственности, увеличивающим свою стоимость, независимо от внешних условий хозяйствования [54, с. 400408, 478–481].

Противоречивое стремление соединить нормативное и позитивное в хозяйствующем субъекте, присущее эпохе Возрождения, завершается становлением рациональности обыкновенного, среднего человека Нового времени, стремящегося к удовлетворению собственных потребностей и максимизации личной пользы вне зависимости от априорно заданных целей мира и общества [18, с. 189–234].

Новое время в воззрениях Б. Спинозы Ф. Бэкона, В. Декарта создает модель человека, действующего в реальном мире по законам универсальной логики и на основе собственного интереса. В сфере экономики таким человеком управляет господствующий принцип эгоизма. Стремясь к удовлетворению своих потребностей, хозяйствующий индивид рационально принимает решения. А так как эта рациональность основана на универсальной логике, то, независимо от разницы в потребностях людей, можно выделить всеобщие законы человеческого поведения. Таким образом, доктрина человеческого разума дополняется доктриной нравственности, которая не задана извне, а выступает лишь способом достижения эгоистических целей. У Д. Локка, Б. Мандевиля, Б. Франклина и Д. Юма счастье отдельного человека достигается за счет его собственных усилий. Критерием счастья становится личное благосостояние, что закрепляется в идеологии Протестантизма.

Так, Т. Гоббс в работе «Левиафан» стремление к богатству называет одновременно и постыдным, и благим устремлением человека в зависимости от средств его достижения. Оно становится постыдным, если достигается хитростью и обманом. Богатство, добытое тренированным умом, обеспечивает не только материальный достаток, но и «общественную стоимость» человека – его достоинство и социальный статус. Тренированный разум дает возможность не только однократного удовлетворения потребностей, но обеспечивает удовлетворение и будущих желаний. Следовательно, только направляя основные усилия в развитие своего разума, человек создает основу будущего экономического и социального благополучия [15, с. 66–67, 97-114]

Эти идеи развивает Дж. Локк. В экономике главное не столько создать собственность, сколько ее сохранить и увеличить, пишет он в работе «Два трактата об управлении государством». Интересно, что саму природу материальной собственности, мыслитель выводит из нематериальной способности человека рационально ее создавать: «каждый человек обладает некоторой собственностью, заключающейся в его собственной личности, на которую никто, кроме него самого, не имеет никаких прав. Мы можем сказать, что труд его тела и работа его рук по самому строгому счету принадлежат ему. Что бы тогда человек ни извлекал из того состояния, он сочетает его со своим трудом и присоединяет к нему нечто, принадлежащее лично ему, и тем самым делает его своей собственностью» [37, с. 277]

Отметим, что, по сути дела, в этом фрагменте речь идет о добавленной стоимости, создаваемой человеком на основе собственных нематериальных активов – личностных качеств, обусловленных задатками, реализованными с помощью образования и приобретенного опыта. При этом, это такая добавленная стоимость, которая не может ни создаваться, ни присваиваться другими людьми, если они не обладают такими же качествами, так как человек, благодаря своему труду «присоединяет к нему нечто такое, что исключает общее право других людей»

Дж. Локк подчеркивает, что получение новой стоимости за счет своего труда и возможность пользоваться ею ограничена возможностями отдельного человека. Для расширения этих возможностей люди объединяют свои усилия. Причем, в такой форме, какая представляется им наиболее выгодной, Добавим, что моральные ограничения хозяйственной деятельности, Локк связывает, только с необходимостью положительной оценки этой деятельности со стороны общества. Следовательно, в предельно рационализированной теории хозяйственной деятельности Дж. Локка, нравственность выступает лишь средством повышения эффективности человеческого труда, так как через категорию «достоинство» повышает «общественную стоимость» самой личности.

Последователь Дж. Локка Б. Франклин наряду с трудом как фактором производства выделяет бережливость – гарантию будущего производства и потребления. Экономический человек Франклина не склонен к обмену, а накопление капитала таким человеком – есть, прежде всего, процесс накопления материализованных результатов труда. Его общественный статус определяется кредитоспособностью, базирующейся на основе «точности и справедливости во всех действиях» [78, с. 83, 566]. Таким образом, идея создания интеллектуального капитала хозяйствующего индивида как причины роста материализованных результатов его труда в учении Франклина отступает на второй план.

Дальнейшее развитие идеи значения нематериальных компонентов человеческого труда происходит в рамках теории естественного закона и физиократической теории общественного производства. Следует подчеркнуть, что представители этих теорий, в отличие от мыслителей, чьи взгляды изложены выше, не ставили задачу выявления факторов экономического роста. Их целью было определение условий макроэкономического равновесия. Так, Ш. Монтескье даже человеческий разум понимал как надличностное образование, определяющее поведение индивида с поправкой на условия формирования нации, к которой он принадлежит. Э. Кондильяк в основу модели человека кладет его способность испытывать желания и удовлетворять их. Труд и его результаты для представителей французской школы становятся способами реализации человеческих желаний, эффективность труда определяется увеличением полезности потребления и экономией затрат на этот процесс.

Эти идеи находят развитие во взглядах Ж.Ж. Руссо и Ф. Кенэ. Но Руссо, как большинство физиократов, эффективность воспроизводства связывает с землей, обеспечивающей «чистый продукт» за счет отдачи от земледелия. Ф. Кенэ пытается совместить теорию естественного права Руссо с взглядами на труд Дж. Локка. Этим и обусловлена противоречивость его теории. Его человек, с одной стороны, обязан подчиняться законам «естественного порядка». Такое подчинение возможно на основе Разума. Но в повседневной деятельности человека присутствует расчет – способность извлекать максимальную пользу из имеющихся ресурсов. Такой расчет Кенэ называет рассудком – рациональной основой поведения хозяйствующего индивида. Таким образом, французская школа социально-экономической мысли предложила схему двойственной природы человеческого труда: в обществе действует естественный всеобщий закон, поддерживаемый общественным установлением, индивид обязан подчиняться ему, но не лишен права потреблять результаты своего труда для удовлетворения собственных желаний [20]. Становление классической политической экономии выдвинуло на первый план рациональность экономического человека, осознанно действующего ради собственной выгоды и ради этого развивающего собственную рациональность.

1.4. Классическая политическая экономия о нематериальных компонентах человеческого труда

Теория роста общественного богатства А. Смита исходит из трех базовых принципов модели «экономического человека», сформированных его предшественниками: человек эгоистичен, рационален и стремится к максимизации собственной выгоды. В труде «Исследование о природе и причинах богатства народов» А. Смит выделяет основной фактор роста богатства – разделение труда, которое определяется склонностью людей к обмену. Обмен у Смита – универсальная форма сотрудничества эгоистичных и рациональных индивидов. Таким образом, А Смит обосновывает методологический принцип индивидуализма, заложенный его предшественниками – Т. Гоббсом, Дж. Локком и Д. Юмом, а также принятый и развитый его последователями – Ж.Б. Сэем, Ф. Бастиа, Т. Мальтусом, Дж. С. Миллем, Д. Рикардо, и др.

А. Смит первым дифференцирует виды труда в зависимости от его сложности и необходимого обучения работника: "один час занятия таким ремеслом, обучение которому потребовало 10 лет труда, может содержать в себе больше труда, чем работа в течение месяца в каком-нибудь обычном занятии, не требующем обучения" [56, с. 57]. Выделяя факторы дифференциации заработной платы работников, он называет степень трудности овладения профессией, затраты на профессиональную подготовку, а также меру ответственности работника.

Т. Мальтус, обосновывая первичность биологических побуждений, подчеркивал значение экономической свободы в сочетании с необходимостью особого воспитания и образования, побуждающих к максимально эффективному использованию этой свободы для создания основы удовлетворения биологических потребностей человека, прежде всего, в питании и размножении. В своеобразной форме биологического детерминизма Мальтус развивает идею значимости нематериальных компонентов человеческого труда как факторов обуздания природных биологических потребностей людей.

Ж.Б. Сей и Ф. Бастиа разделение труда считают основой максимизации своих способностей хозяйствующим индивидом. В «трактате по политической экономии» Сей описывает специальные качества человека, позволяющие ему максимизировать результаты в разных сферах своей деятельности [65, с. 182–185, 34–35, 56–57]. Тем самым создается прообраз современного понятия «человеческий капитал», отражающего способность человека к эффективному созданию добавленной стоимости. Ж. Б. Сей первым синтезировал различные теории ценообразования – издержек производства, спроса и предложения, предельной полезности. В результате появилась его теория трех факторов производства – труда, земли и капитала, издержки которых компенсируются заработной платой, рентой и прибылью.

В учении Дж. С. Милля важная роль отводится свободе выбора человека в сферах потребления и производства. Эту свободу обеспечивает прогресс, дающий человеку все больший объем знаний. Следовательно, образование становится одной из важнейших утилитарных ценностей: оно позволяет выбирать другие блага, использовать их с максимальной пользой, развивает потребности и побуждает человека преобразовывать свою производственную деятельность. Образование, соответствующее историческому прогрессу, максимизирует среднюю полезность, приходящуюся на одного человека [50, с. 356–360]. Причем, эта полезность не сводится к удовольствиям материального потребления: если цели человеческой деятельности и общества в целом определяются исторически и носят нормативный характер, то экономический рост определяется позитивной логикой и рационализированным стремлением к богатству.

Процесс образования капитала Милль связывает со способностью человека накапливать мастерство: «Мастерство рабочего считается богатством лишь в качестве средства приобретения богатства в его материальном смысле; любые качества, не ведущие к этой цели, едва ли вообще рассматриваются как богатство» [50, с. 140]. Развитием этой мысли стало его концепция производственного и непроизводственного потребления, пожалуй, впервые ставящая проблему инвестирования в развитие работника с целью накопления его способностей создавать добавленную стоимость. И хотя основой такого инвестирования Милль считает сбережение, тем не менее, он ставит вопрос о передаче части накопленного предпринимателем капитала работникам для наращивания этого капитала в будущем. Правда проблему такой передачи, как и проблему накопления капитала, он считает результатом психологического выбора, а не результатом рационального планирования. Но зато вводит в свою концепцию производственного и непроизводственного потребления понятие риска, считая, что величина ожидаемой прибыли зависит от степени неопределенности будущего.

Даже рассматривая вопрос с наследованием собственности, Милль подчеркивает значение формирования у наследников способности к производительному труду. Таким образом, следствиями и факторами исторического прогресса, Милль считает улучшение деловых качеств человека на основе роста благосостояния и укрепления безопасности, как самого человека, так и его собственности.

Но необходимо заметить, что идеи Милля о значимости образования и деловых качеств человека не касаются способности отдельного работника максимизировать собственную полезность. Речь скорее идет об общем эффекте, которое может дать обществу рост образованности его членов в долгосрочной перспективе. Такой эффект должно обеспечить государство, регулируя образовательную деятельность граждан и даже принуждая к ней.

Критика взглядов на труд представителей классической политической экономии разворачивается по двум направлениям – в рамках теории трудовой стоимости К. Маркса и в рамках теорий австрийской исторической школы.

1.5. Теория воспроизводства рабочей силы К. Маркса

К. Маркс рассматривает проблему нематериальных элементов человеческого труда в своей теории воспроизводства рабочей силы. Он ставит проблему «потребительского производства» как второго вида производства: потребляя продукты материального производства, человек воспроизводит как свои физические, материальные, так и духовные возможности к труду, что является основой накопления и увеличения богатства [39, с, 719]. Тем самым он развивает идею А. Смита о производственном значении отдельных видов потребления [67, с. 234–235].

Маркс пишет о совершенствовании производительной силы труда, определяемой созидательными, умственными способностями человека. Развитие этих способностей он связывает с наличием свободного времени как времени развития индивида: «С точки зрения непосредственного процесса производства сбережение рабочего времени можно рассматривать как производство основного капитала, причем этим основным капиталом является сам человек" [43, с. 305–306]. Из этого следует вывод о том, что величина вновь созданной стоимости определяется произведением сложности труда на величину рабочего времени, в течение которого осуществлялся труд. Сложность труда обусловлена как производственными задачами, так и качеством рабочей силы. Из этого положения делается вывод о большей стоимости качественной, развитой рабочей силы: "Труд, который имеет значение более высокого, более сложного труда по сравнению со средним общественным трудом, есть проявление такой рабочей силы, образование которой требует более высоких издержек, производство которой стоит большего рабочего времени и которая имеет, поэтому более высокую стоимость, чем простая рабочая сила. Если стоимость этой силы выше, то и проявляется она, зато в более высоком труде и овеществляется, поэтому за равные промежутки времени в сравнительно более высоких стоимостях" [40, с. 3, 208–209]. Следовательно, если источником накопления капитала служит рабочая сила, то обоснованные издержки на ее развитие являются основным фактором расширенного производства.

Начиная с первого тома «Капитала», в целях упрощения анализа он предлагает рассматривать рабочую силу как простую, с ничтожными затратами на образование [41, с. 53, 183]. Цель такого упрощения – выявление всеобщих отношений между капиталом и трудом. Но К. Маркс анализировал также роль образования как фактора развития рабочей силы и различия издержек на образования работников разной квалификации [34, с. 182–183].

В то же время в марксистской теории капитала сама категория «капитал» отражает не вещь, а производственное отношение, представленное в вещи. В капитале персонифицируются средства производства, обособившиеся по отношению к живой рабочей силе продукты и условия приведения в действие этой силы, монополизированные частью общества. Сам К. Маркс подчеркивал, что с точки зрения непосредственного процесса производства развитие человеческих способностей "можно рассматривать как производство основного капитала, причем этим основным капиталом является сам человек" [42, с. 221]. Но Ф. Энгельс в письме к К. Гиршу высказывает мысль о том, что, если считать, что капитал рабочего – он сам, то слово капитал теряет здесь последний остаток смысла. Тем самым, Энгельс снова возвращается к пониманию капитала как особых социально-экономических отношений, а не источника добавленной стоимости.

Оценивая роль теории К. Маркса в системе предпосылок формирования и развития теории человеческого капитала, можно сделать следующие выводы:

1. Развивая идеи представителей классической политической экономии, К. Маркс в качестве основного капитала выделяет производительные возможности человека, основанные на простом и расширенном (связанным с совершенствованием трудового мастерства) воспроизводстве рабочей силы. Тем не менее, капитал как социально-экономическое отношение противостоит живому труду и его носителю – работнику.

2. В процессе расширенного воспроизводства качественной рабочей силы основой является накопление производственного опыта и образования, связанного с наличием достаточного свободного времени.

3. Марксистская категория стоимости рабочей силы аналогична сумме пожизненных затрат на содержание человека и инвестиций в человеческий капитал. Основой такого аналогии стало само понимания капитала в теории трудовой стоимости: как суммы накопленного овеществленного и живого труда

Следовательно, развитие Марксом взглядов классической политической экономии внесла определенный вклад в предпосылки формирования теории человеческого капитала.

1.6. Идеи австрийской исторической школы: теории выбора и рассеянного знания

В процессе «маржиналистской революции» конца 70-х гг. XIX века австрийская историческая школа делает центром анализа действия отдельного человека. Стремясь объяснить объективные закономерности поведения человека в сфере удовлетворения своих потребностей, К. Менгер рассматривает богатство как полезность. Блага приобретают полезность в результате отношения к ним человека. В структуру этого отношения входят потребность, свойства предмета ее удовлетворять, осознание человеком этого свойства и возможность его использовать. Отношение между предметом и человеком могут быть иллюзорными, воображаемыми. Экономический рост в обществе обеспечивается за счет того, что образование, получаемое людьми, снижает их зависимость от иллюзорных благ и позволяет направлять основные усилия на создание реальных благ, совершенствуя также их использование. Накопление капитала, следовательно, является результатом системы действия людей, обусловленной их реальным или воображаемым взаимодействием с экономическими и неэкономическими благами.

Хотя К. Менгер, как и его последователи Е. Бем-Баверк и Ф. Визер, анализирует, прежде всего, сферу потребления, тем не менее, оценка благ и установление меновых пропорций, обусловленные способностью человека ориентироваться на реальные блага, определяет и организацию хозяйственной деятельности [48, с. 39–61]. В учении Менгера речь не идет о конкретном работнике, создающем добавленную стоимость, анализируется средний человек, оценивающий блага и действующий в соответствии с этой оценкой. Но следует отметить, что новое поколение австрийской исторической школы (Л. фон Мизес и особенно Ф. Хайек), опираясь на идеи Менгера, приходит к выводам, не противоречащим разработанной на другой методологической основе теории человеческого капитала.

Так Л. фон Мизес преобразует теорию цен в теорию человеческого выбора. На выбор влияют не только экономические, рациональные факторы, все желания и потребности человека, в том числе такие, как власть, статус, самореализация и др., не остаются вне единой шкалы ранжирования. Для максимизации полезности в результате рационального выбора человеку недостаточно знаний. Индивид обладает частичной, фрагментарной информацией, это создает неопределенность, как на личностном, так и на социальном уровнях. Поэтому Мизес критикует классическую политическую экономию: полностью информированный, рациональный эгоист – абстрактная модель, но не реально действующий в сфере экономических отношений человек [49, с. 43–45, 62–63].

На основе этой критики Ф. Хайек создает свою теорию рассеянного знания, из которой делает вывод о том, что единственным механизмом использованного фрагментарного и быстро устаревающего знания является рынок с его ценовыми сигналами [79, с. 89–99]. Система цен понимается им как механизм передачи информации, в том числе и о тех компетенциях работника, которые могут быть объектом купли-продажи на рынке труда. Он особенно подчеркивает роль конкуренции, поминая ее не как процесс борьбы продавцов и покупателей за ограниченный ресурс, а как результат этой борьбы – отбор лучших решений. В связи с этим неодинаковость человеческого труда как товара, многообразие компетенций работников, позволяет через механизм рыночной конкуренции отобрать те компетенции, которые являются оптимальными для хозяйственной системы. В работе «Пагубная самонадеянность» он пишет: «Такие институты по сбору информации как рынок позволяют нам использовать рассеянное невидимое знание для формирования надындивидуальных схем. Широко рассеянные среди людей знания и навыки теперь вполне можно было пускать в ход для достижения самых разнообразных целей» [80, с. 31].

Для анализа проблемы человеческого капитала особое значение имеют следующие выводы Ф. Хайека:

1. Конкуренция, понимаемая как отбор лучших решений, привела к тому, что из институтов отбирались самые успешные – приносящие обществу наибольшую пользу, а из агентов рынка выживали не те, кто обладал большими ресурсами, а те, кто их наиболее эффективно использовал.

2. Ценовые сигналы на рынке, в том числе и на рынке труда, позволяют сравнить разные товары и выбрать наиболее значимый для будущего объект инвестирования. Следовательно, правильно понятые ценовые сигналы позволяют сделать выбор во времени и обеспечить сбережение и накопление капитала.

Следует подчеркнуть, что Ф. Хайек одним из первых ставит и проблему роли социальных связей экономического субъекта. Они, по мнению исследователя, способны компенсировать ограниченность рассеянного знания, замещать лакуны информации и тем самым играть роль важного ресурса экономической деятельности. Тем самым Ф. Хайек обозначает проблему, трансформировавшуюся у последователей Г. Беккера в проблему социального капитала.

1.7. Идеи человеческого капитала в теориях А. Маршалла, А. Пигу, И. Фишера и Л. Роббинса

Неоклассическая экономическая наука, начиная с А. Маршалла, рассматривает «экономического человека» не как внеисторического эгоистичного, информированного и рационально действующего индивида, а как результат исторически меняющихся условий хозяйственной деятельности. Поэтому качества человека, необходимые для успешности в сфере производства, обмена, распределения и потребления, исторически меняются. Но предпосылки их анализа достаточно стабильны, так как процесс изменений развернут во времени.

Так, А Маршалл, по сути, закладывает предпосылки современной теории человеческого капитала, определив оптимальные для экономического успеха качества как некую совокупность черт и особенностей поведения, которые формирует каждый человек самостоятельно, но под влиянием конкретных экономических условий. Эти качества он описывает следующим образом:

• каждый экономический субъект стремится к материальному комфорту, это заставляет его извлекать каждую неделю наибольшее количество работы, которое за это время может быть получено;

• решимость сделать каждое действие экономически целесообразным заставляет «постоянно каждого спрашивать себя, не мог ли он улучшить положение, изменив свою область коммерции либо изменив способ ее осуществления» [46, с. 171];

• политическая свобода позволяет каждому изменять свое поведение и «вовлекать себя лично и свою собственность в новые и рассчитанные на отдаленное будущее предприятия» [там же].

Следовательно, экономически эффективное поведение определяется максимизацией усилий со стороны индивида, готовностью к изменению способов деятельности и приобретению новых компетенций, а также готовностью к риску инвестиций в будущий капитал. А Маршалл одним из первых ставит также проблему рынка образовательных услуг, утверждая, что "самый ценный капитал – это тот, который вложен в человеческие существа" [46, с. 270].

Модель экономически успешной личности А. Маршалла заложила основы кембриджского подхода к «экономическому человеку», которая во многом интегрировала как принципы теории трудовой стоимости английских экономистов-классиков, так и их критику австрийской исторической школой. Этот подход развивает А. Пигу, продолжающий традиции анализа «экономического человека», заложенные А. Смитом, Дж. Миллем и А. Маршаллом.

Экономические предпосылки поведения человека обусловливают развитие личности, способной:

а) выполнять сложные и узкоспециализированные производственные операции;

б) постоянно совершенствоваться в своей сфере деятельности;

в) выполнять функции хорошо отлаженного орудия производственных благ, пользование которыми приносит благосостояние [57, с. 147]. Казалось бы, речь идет о личности, все устремления и качества которой подчинены задаче максимизации добавленной стоимости и формирования личного благосостояния. Но такой подход сам автор считает слишком узким, а описанную личность не соответствующей интересам общественного развития. Поэтому к предложенной модели он добавляет следующие параметры:

• человек работает в коллективе, поэтому он должен быть способным к эффективному для себя и коллектива межличностному взаимодействию, должен уметь дополнять позитивную конкуренцию кооперацией;

• на микроуровне большую роль играет характер отношений работников и работодателей. Отсутствие моральной и физической отчужденности выступает элементом неэкономического благосостояния работодателей, работников и производственной системы в целом;

• получаемый экономический доход на уровне индивида и экономической системы целесообразно использовать для повышения «неэкономического благосостояния». Социальное благополучие и удовлетворение духовных потребностей людей не только повышает устойчивость индивида и экономической системы, основанной на взаимодействиях людей, но и обеспечивает развитие креативных качеств индивидов, необходимых для развития экономических субъектов.

Таким образом, А. Пигу пытается снять противоречие между «экономическим человеком» как средством экономического роста и человеком как целью деятельности экономической системы.

Помимо кембриджской школы идеи неоклассиков развивались в теории Дж. М. Кейнса. Анализируя мотивы экономических действий, Кейнс практически не отходит от классической модели «экономического человека». В теории Кейнса такие мотивы как доход, коммерциализация капитала, предупреждение риска (предосторожность) и спекулятивность в поведении рыночного агента, по мнению исследователя, обусловливают тенденцию сбережения капитала в форме денег [29, с. 464]. Такая позиция является традиционной как для классической, так и для неоклассической модели «экономического человека». Что касается инвестиций, в том числе и инвестиций человека в самого себя, то здесь Кейнс следует воззрениям Дж. Мура, считавшего, что рациональность обычного человека подвержена обыденному мышлению, т. е. традициям, стереотипам и невозможности предугадать будущее [51, с. 313–324]. Экономический человек Кейнса боится неопределенности и риска. Ему нужны гарантии будущего потребления. Поэтому он предпочитает гарантии ликвидности ценностям будущего развития. В этом утверждении отразились и личные воззрения Кейнса, считавшего решения об инвестировании аналогом азартной игры, повлиять на которые способно лишь государство [60, с. 328].

Последователь А. Вальраса И Фишер, определяя капитал как любой запас (природные ресурсы, машины, сырье, трудовые навыки людей), который через какое-то время и в определенных условиях приносит поток услуг, ставит проблему оценки отдачи от инвестиций в труд. По его мнению, доход, реализуемый в виде процента как превышение над инвестициями в обучение работника, есть процент на человеческий капитал, который может накапливаться точно так же, как капитал физический.

Другая ветвь неоклассиков – представители Лондонской школы экономики, во многом проявившие оппозиционное отношение к идеям кембриджских экономистов, положили начало так называемому. «экономическому империализму» и создали непосредственную основу теории человеческого капитала.

Так, Л. Роббинс считает, что разделение благосостояния на материальные и нематериальные составляющие, характерное для А. Маршалла и А. Пигу, неоправлено сужает предмет экономической науки. Человек в любых условиях вынужден делать выбор между альтернативными вариантами поведения, поэтому все его действия носят экономический характер, направлены на то, чтобы максимизировать собственную выгоду в условиях ограниченных ресурсов (времени и денег) и в ситуации, когда цели других людей не совпадают с его целями. В центре экономического анализа Л. Роббинса оказывается проблема альтернативности целей в условиях возможности комбинировать ограниченные ресурсы. Основная проблема поведения «экономического человека» в его теории – проблема выбора.

Такой подход во многом определил становление теории человеческого капитала Г. Беккера в 60-70-е гг. XX века и побудил этого исследователя распространить проблему альтернативного, а значит, экономического выбора на все сферы человеческой деятельности. Сравнение затрат и выгод как содержание этого выбора в условиях разнообразия целей и ограниченности ресурсов по новому поставило задачу рационального поведения человека и обусловило новый подход к понятию «капитал». При этом было отвергнуто упрощенное понимание труда как простого и однородного. Анализ труда как разнокачественного явления был соединен с анализом таких социальных институтов как семья и образование, что отражало распространение экономического анализа на внеэкономические сферы деятельности человека.

Подведем итог проделанному анализу:

1. К концу ХХ века в результате технологической революции сформировались объективные предпосылки превращения нематериальных компонентов человеческого труда в ведущий фактор роста экономических систем. В связи с этим актуализировалась проблема их формирования и максимально эффективного использования.

2. В период, предшествовавший становлению классической политической экономии, сформировались два подхода к оценке роли нематериальных компонентов человеческого труда как фактора производства. Первый подход, представленный учениями Аристотеля, Фомы Аквинского, Н. Макиавелли, Т. Гоббса, Дж. Локка, Ф. Кенэ и др. мыслителями, обосновывает универсальность и неисчерпаемость такого компонента человеческого труда как знания и опыт, рассматривает их в качестве ведущего фактора экономического роста и социального развития на уровне индивида, нации, общества. Второй подход (Платон, Б. Франклин, Ш. Монтескье, Ж.Ж. Руссо, Э. Кондильяк и др.) отдает предпочтение материальным факторам производства и материализованным компонентам человеческого труда. Земля как основной фактор производства, сбереженный капитал, минимизация инвестиций в реализацию человеческих потребностей, в том числе познавательных и креативных, создают основу устойчивого производства в настоящем и будущем.

3. Классическая политическая экономия обосновывает методологический принцип индивидуализма, заложенный предыдущими исследователями. В учении А. Смита закладываются основы модели «экономического человека», деятельность которого базируется на таких нематериальных компонентах экономического поведения как установка на личную выгоду и способность к рациональным действиям. Опираясь на идеи Смита и его последователей Дж. С. Милль в концепции производственного и непроизводственного потребления впервые ставит проблему обоснованности инвестиций в развитие работника с целью накопления его способностей создавать добавленную стоимость.

4. Критика школы классической политической экономии в рамках теории трудовой стоимости К. Маркса и взгляды австрийской исторической школы оказали определенное влияние на становление неоклассической школы. Выделяя производительные возможности человека в качестве основного капитала, Маркс в категории «стоимость рабочей силы» показывает значение ее расширенного воспроизводства за счет образования и накопленного мастерства. К. Менгер, Е. Бем-Баверк и Ф. Визер показали влияние на хозяйственную деятельность человека его способности к оценке благ и установлению меновых пропорций. В ХХ веке развитие идей австрийской исторической школы порождает теорию человеческого выбора Л. фон Мизеса и теорию рассеянного знания Ф. Хайека.

5. Неоклассическая школа выявляет основу экономической эффективности, обусловленную нематериальными компонентами человеческого труда. К ним относят готовность работника к максимизации трудовых усилий, его способность к приобретению новых компетенций и к риску инвестиций в будущий капитал (А. Маршалл). А Пигу затем расширяет структуру этих качеств за счет способностей работника к социальному взаимодействию и его креативных качеств. Представитель кембриджской школы Л. Роббинс, интегрирует взгляды предшественников и в качестве основной проблемы экономического поведения анализирует проблему альтернативности целей в условиях возможности комбинировать ограниченные ресурсы.

Таким образом, генезис идей, обусловивших появление теории человеческого капитала нельзя сводить только к развитию неоклассический экономической науки, продолжающей традиции классиков. Он вобрал в себя также многие идеи их предшественников и критиков.

Глава 2

Теория человеческого капитала и ее модификации

2.1. Эволюция понятия «человеческий капитал» в конце XIX – первой половине XX веков

Оценки капитализированной стоимости человека появляются в экономической науке уже в середине XIX века, хотя не все исследователи принимают позицию отождествления человека или его определенных качеств с денежной формой стоимости. К числу тех, кто защищает этот подход как методологически оправданный и общественно полезный относится, например И.Г. фон Тюнен, которого принято считать предшественником маржиналистов. В труде «Изолированное государство» он пишет, что с моральной точки зрения может показаться, что сведение человека к деньгам недопустимо, но проблемы образования и безопасности труда, решение которых могло бы способствовать повышению его производительности, есть проблема включения капитализированных расходов на них в общую структуру капитала [60]

Но сам термин «человеческий капитал появляется позже – в последней трети девятнадцатого столетия. Еще ученик Тюнена А. Маршалл признававший полезность оценки стоимости работника и предложивший для этого метод капитализации чистого заработка, не признавал термин «человеческий капитал», считал его «нереалистическим», ибо «человеческие существа не продаются на рынке».

При рассмотрении капитализированной стоимости человека часть исследователей отождествляют понятие «человеческий капитал» с человеком как субъектом труда и экономических отношений, другие сводят его к определенным сторонам личности, обеспечивающим как эффективное производство материальных благ, так и расширенное воспроизводство самой способности человека к их созданию. К первой группе относятся, например, Дж. Р. Маккулох: «Вместо того чтобы понимать капитал как часть продукции промышленности, несвойственной человеку, который мог бы быть сделан применимым для его поддержки и способствовать производству, кажется, не существует каких-либо обоснованных причин, по которым сам человек не мог бы им считаться, и очень много причин, по которым он может быть рассмотрен как формируемая часть национального богатства» [приводится по: 32, с.15].

Л. Вальрас относил к человеческому капиталу все человеческое существо и предлагал определять его ценность так же, как ценность других капитальных товаров [12]. Само же понятие «человеческий капитал» он рассматривал как обозначение меновой стоимости работника. Такую же позицию занимали И. Гийот, Э. Богарт и Э. Денисон, считавшие, что человека можно оценивать так же, как основные фонды, а его знания – такой же элемент качества труда как качество всех основных фондов, определяемое их техническим уровнем.

Г. Д. Маклеод представляет группу экономистов, относящих к человеческому капиталу лишь те характеристики работника, которые делают его экономически эффективным, т. е. позволяют создавать добавленную стоимость.

Ряд исследователей заняли «промежуточную» позицию. Так, Н.В. Сениор трактовал сами человеческие существа как капитал с затратами на содержание, вкладываемыми в человека с ожиданием получения выгоды в будущем. И при этом подчеркивал, что объектами вложения выступают не все человеческие качества, а мастерство и приобретенные способности работника [приводится по: 32]. Как следствие, возникли и две позиции по вопросу, все ли работники могут быть отнесены к человеческому капиталу. Так, Л. Вальрас, И. Фишер и ряд других ученых относили к этому понятию всех работников. Фишер даже не считал мастерство элементом человеческого капитала. Это объясняется его пониманием категории капитала как полезного материального предназначенного объекта. Понятие мастерства он заменял понятием обученности – сущностной характеристикой работника [96, р. 12–13].

Позицию, ставшую характерной для большинства современных ученых, заняли Л. Дублин и А Лотка. Если превышение валового выпуска над валовым потреблением даёт чистую прибыль и представляет собой наивысшую экономическую ценность, то мастерство или другие полезные способности работника увеличивают прибыль. В то же время работник как индивидуум уменьшает прибыль за счет потребления. Следовательно, ценность мастерства и полезных способностей и ценность индивидуума, если и то и другое измерено величиной чистой добавленной прибыли, в этом случае может быть различной [97].

Позднее сформировалась позиция, исходящая из того, что для понимания сущности человеческого капитала относительно безразлично, имеется в виду человек как целостное существо или воплощенные в нем мастерство и приобретенные способности. Сторонники такого подхода используют два аргумента: а) качества работника не существуют без своего носителя; б) при определении стоимости человеческого капитала учитывается отдача от инвестиций с учетом прогнозируемой трудовой жизни индивида.

Такая позиция представлена, например, в работах Э. Вудса и К. Метцгера. Они считают, что человеческие качества могут рассматриваться в качестве капитала при условии применения к нему тех категорий, которые характеризуют обычный фиксированный капитал – сохранения, обесценивания и выбытия. Затраты на сохранение учитываются вычитанием из заработка затрат на потребление. Обесценивание и выбытие – при подсчете средней ежегодной зарплаты рабочих, когда дифференциация осуществляется по критериям «большая-меньшая эффективность по квалификации», «перспективность-бесперспективность по возрасту» [73].

Таким образом, в первой половине ХХ века многими экономистами сущностные признаки категории «капитал» стали приписываться человеку как активному элементу экономической системы. Как видно из приведенных примеров, разные позиции исследователей конца XIX – первой половины ХХ веков во многом связаны с их пониманием сущности категории капитал. Многообразие его форм – денежная, товарная, производственная и др. – обусловили перенесение на человека как носителя живого труда разных признаков капитала. Для объективной оценки многообразных концепций человеческого капитала, сложившихся во второй половине ХХ века, выделим основные неотъемлемые признаки капитала, позволившие рассматривать живой труд в качестве фиксированного капитала.

Проблема эволюции категории «капитал» достаточно подробно рассматривается многими российскими учеными [см., например: 9]. Поэтому, не углубляясь в анализ генезиса категории, ее форм и их конвертации, выделим те базовые признаки, которые легли в основу развития категории «человеческий капитал» во второй половине прошлого столетия.

Трудовая теория стоимости понимает капитал как накопленный овеществленный труд и саму способность к труду. Сторонники материально-вещественной трактовки категории «капитал» включают в его структуру орудия производства, ограниченные природных ресурсы, которые могут быть присвоены и вовлечены в хозяйственный процесс, а также предметы потребления рабочих, необходимые для воспроизводства рабочей силы. Современные монетаристы в количественной теории денег основным фактором функционирования экономики считают денежную форму капитала. Но в любой из этих трактовок капитала можно выделить главное – капитал есть совокупность материальных и нематериальных факторов производства в виде стоимости, способный приносить добавленную стоимость. Если, например, марксистский подход к капиталу в качестве его объективной сущности выделял отношения экономических субъектов по поводу изменения стоимости и ее капитализации, то большинство других экономических школ подчеркивали те признаки капитала, которые обеспечивают создания добавленной стоимости. Перечислим их:

1. Будучи овеществленным трудом, системой факторов производства или существуя в денежной форме, капитал выступает как ограниченный хозяйственный ресурс.

2. Капитал обладает способностью к накоплению.

3. Капитал существует в разных формах и может быть конвертируемым – переходить из одной формы в другую.

4. В основе конвертации форм капитала лежит его свойство ликвидности. Независимо от своих предметных форм, капитал, прямо или косвенно, способен превращаться в денежную форму.

5. Ликвидность предметных форм капитала обеспечивается благодаря стоимостной сущности капитала. Стоимость капитала (понимаемая как меновая стоимость) означает его количественно определенную способность к обмену на другие ресурсы.

6. Капитал есть динамический ресурс, он включен в процесс кругооборота стоимости.

7. За счет конвертации и динамичности капитал способен к само-воспроизводству.

8. В процессе кругооборота капитал и конвертации своих форм капитал обеспечивает стоимостное приращение, то есть является самовозрастающей стоимостью.

Таким образом, к середине ХХ века экономическая наука, несмотря на многообразие подходов, понимает капитал как накапливаемый хозяйственный ресурс, который включен в процессы воспроизводства и возрастания стоимости путем взаимной конвертации своих разнообразных форм.

2.2. Теория человеческого капитала Т. Шульца, Г. Беккера, Дж. Минцера

Основы классической теория человеческого капитала заложили представители американской экономической мысли Т. Шульц, Г. Беккер и Дж. Минцер. Она развивается в трудах Б. Всйсброда, Л. Туроу, У. Боуэна, М. Фишера, Дж. Вэйзи. Позднее значительный вклад в ее разработку, внесли М. Блауг, С. Боулс, Йен-Порэт, Э. Денисон, Дж. Кендрик, Р. Лэйард, Дж. Псахаропулос, Ф. Уэлч, Ф. Махлуп, Б. Чизвик, Л. Хансен и др.

Как отмечалось в предыдущем разделе, теоретические схемы разработчиков теории человеческого капитала отражали объективные процессы становления нового хозяйственного базиса общества, обусловленного технологической революцией 60-80-х гг. ХХ века.

Для подхода Г. Беккера и его школы характерно расширение рамок экономического анализа не только за счет включения в него таких проблем, как образование и специальная подготовка, а также здоровья работников, но и путем применения экономических методов к таким явлениям как брак, развод, принятие решений о рождении детей, социальная и расовая дискриминация, криминальное поведение и др. Методология Беккера, получившая название экономического империализма, обусловила его понимание сущности и структуры человеческого капитала.

В рамках теории человеческого капитала получают объяснение структура распределения личных доходов, возрастная динамика заработков, дискриминация в труде. Также анализируются проблемы обеспечения рациональной занятости и оптимизации рынка труда, прежде всего, высококвалифицированного. Если раньше в центре внимания находились вопросы эффективного использования имеющегося потенциала рабочей силы, то в теории человеческого капитала большее внимание уделяется проблемам его формирования, прежде всего, проблеме роли образования и накопление опыта как источников самовоспроизводства капитала в новых условиях хозяйствования.

Это обусловлено новым типом конкуренции, определившим характер конкурентных преимуществ экономического субъекта современного постиндустриального общества. Высокий уровень нестабильности внешней среды, обусловленный быстрыми темпами научно-технического прогресса, сокращение жизненного цикла товаров, новая роль инновационных товаров как основы конкурентного статуса экономических систем разного уровня – все это обусловило внимание к таким характеристикам наемного труда как креативность, динамичность, корпоративная лояльность, готовность к риску, способность рационально просчитывать эффективность инвестиций в долгосрочное развитие и т. д.

Современная теория человеческого капитала оформилась в конце 50-х – начале 60-х годов ХХ века. Она продолжает традиции неоклассического направления, но, как отмечалось выше, включает в анализ теоретические предпосылки и методы критиков классической политической экономии, а также интегрирует в экономический анализ социальные проблемы, традиционно выпадавшие из аналитического поля экономики. "Я утверждаю, что экономический подход уникален по своей мощи, потому что он способен интегрировать множество разнообразных форм человеческого поведения", – пишет Г. Беккер [8, с.26]. Как заявил он в своей речи при вручении Нобелевской премии: «Модель рационального выбора обеспечивает наиболее перспективную основу, имеющуюся в нашем распоряжении, для унифицированного подхода представителей общественных наук к изучению социального мира" [8, с.27].

Теория капиталовложений в человеческий фактор Т. Шульца Г. Беккера и Дж. Минцера систематизировала теоретические подходы предшественников и обосновала необходимость таких инвестиций с позиций микроэкономического анализа.

Изложение взглядов Г. Беккера содержится в большом количество зарубежных и отечественных публикаций, в том числе в работах М. Армстронга, В.Е. Бочкова, Х. Бравемана, Л. Бреслава, А. С. Готлиб, А.И. Добрынина, А.Б. Докторовича, С. А. Дятлова, С. Зубова, Р. И. Капелюшникова, А.В. Корицкого, Б. Лисовика, И. Ломовой, М. Сторчевого, В.В. Радаева, Я. Фитенца, А. Фридмена, Е.Д. Цыреновой и др. Поэтому, не пересказывая подробно идеи Г. Беккера, выделим в его теории человеческого капитала то, что представляется наиболее существенным.

В работах «Вложения в человеческий капитал: теоретический анализ», «Человеческий капитал: теоретический и эмпирический анализ», «Человеческий капитал и личное распределение дохода: попытка анализа» и "Экономический подход к человеческому поведению» Г. Беккер обосновывает методологические принципы своей теории. Основной методологической установкой его теории стало утверждение, что все экономическое поведение человека определяется его стремлением к максимизации полезности в результате выбора из нескольких альтернатив. При этом инвестиции осуществляются ради получения больших доходов в будущем – от более высокого уровня заработков, большего удовлетворения и высокой оценки нерыночных видов деятельности. Вторым методологическим принципом стал принцип стабильности человеческого поведения, а третьим – принцип рыночного равновесия. "Связанные воедино предположения о максимизирующем поведении, рыночном равновесии и стабильности предпочтений, проводимые твердо и непреклонно, образуют ядро экономического подхода в моем понимании", – пишет он [там же].

В основе трех базовых принципов Г. Беккера лежит идея рациональности человеческого поведения, которая обосновывалась еще представителями классической политической экономии. Г. Беккер, развивая идеи неоклассиков, исходит из целесообразности и ориентированности человеческого поведения во времени. Его язык описания долгосрочно ориентированного человеческого выбора базируется на таких понятиях как «цена», «редкость», «альтернативные издержки» и др. «Редкость и выбор характеризуют любые ресурсы, в какой бы форме ни протекало их распределение – в рамках политического процесса (включая решения о том, какие отрасли облагать налогом, как быстро расширять предложение денег и нужно ли вступать в войну), через семью (включая выбор супруга и планирование размеров семьи, определение частоты посещения церкви и распределение времени между сном и бодрствованием), или при организации научных исследований (включая распределение учеными своего времени и умственных усилий между различными научными проблемами) и так далее до бесконечности» [8, с. 36].

Следовательно, по Беккеру, люди ведут себя рационально, их деятельность координируется рынками (для обоснования этого вводятся понятия "неявных цен» и "неявных издержек", вроде потерянных заработков). Говоря о стабильности предпочтений, Беккер в своей совместной статье с Дж. Стиглером имеет в виду стабильность предпочтений по отношению к базовым потребительским благам, а не к рыночным товарам [106]. Стабильность человеческого поведения также определяется рациональностью людей: если поведение людей стало другим, причины заключаются в их реакции на изменившиеся внешние условия, ограничивающие поле выбора. Беккер пишет: «речь может идти о максимизации функции полезности или богатства все равно кем – семьей, фирмой, профсоюзом или правительственными учреждениями. Кроме того, экономический подход предполагает существование рынков, с неодинаковой степенью эффективности координирующих действия разных участников – индивидуумов, фирм и даже целых наций – таким образом, что их поведение становится взаимосогласованным. Предполагается также, что предпочтения не изменяются сколько-нибудь существенно с ходом времени и не слишком разнятся у богатых и бедных или даже среди людей, принадлежащих к разным обществам и культурам» [8, с. 38].

В самом общем плане он определяет человеческий капитал как имеющийся у работника запас знаний, навыков, мотиваций. Инвестициями в него могут быть образование, накопление производственного опыта, охрана здоровья, географическая мобильность, поиск информации. Следовательно, в структуру образования помимо знаний и опыта входят такие компоненты как мотивация и готовность к затратам энергии на труд и образование, определяемая психофизиологическим здоровьем. Полемизируя с теоретиками, игнорировавшими нематериальные формы капитала, Беккер пишет: «Живучесть определений, связывающих экономическую науку с материальными благами, объясняется нежеланием подчинять определенные виды человеческого поведения "бездушному" экономическому расчету». Беккер пишет: «Человеческий капитал, – как определяют его большинство экономистов, – состоит из приобретенных знаний, навыков, мотиваций и энергии, которыми наделены человеческие существа и которые могут использоваться в течение определенного периода времени в целях производства товаров и услуг". "Он есть форма капитала, потому что является источником будущих заработков, или будущих удовлетворений, или того и другого вместе. Он человеческий, потому что является составной частью человека" [8, с. 36–38].

Г. Беккер структурирует затраты на производство человеческого капитала. Во-первых, он делит их на прямые и сопряженные. К первым относятся затраты на образование и профессиональную подготовку работников. В свою очередь они включают:

Прямые затраты включают:

• плата за обучение и другие расходы на образование, а также расходы смену места жительства и работы в связи с получаемым или полученным образованием;

• упущенный заработок, являющийся элементом альтернативных издержек, поскольку получение образования, смена места жительства и работы связаны с потерей других, альтернативных доходов;

• моральный ущерб, так как получение образования является трудным и даже неприятным занятием, поиск работы утомляет и истощает нервную систему, а миграция приводит к необходимости адаптации.

Сопряженные затраты – это затраты на медицинское обслуживание и уход за детьми, на их воспитание, т. е. все затраты, связанные с воспроизводством материальных носителей человеческого капитала. Прямые вложения в человеческий капитал увеличивают его объем; сопряженные – продлевают срок его "эксплуатации", улучшают условия его функционирования, повышают отдачу, сокращая заболеваемость и смертность.

Производительные качества и характеристики работника, с одной стороны, требуют значительных затрат, с другой – подобно физическому капиталу, обеспечивают своему владельцу более высокий доход: "В последние десятилетия идея, что капитал состоит из одних физических активов, была подорвана. На ее месте постепенно утвердился более всеобъемлющий взгляд, согласно которому капиталом является любой актив – физический или человеческий, обладающий способностью генерировать поток будущих доходов" [103, р.5].

Обучающиеся (или их родители) в теории Беккера выступают предпринимателями, рационально выбравшими инвестиции в образование как наиболее выгодные. Они сравнивают издержки и выгоды, а также сопоставляют ожидаемую предельную норму отдачи от вложений в образование с доходностью альтернативных инвестиций (процентами по банковским вкладам, дивидендами по ценным бумагам и т. д.). Нормы отдачи от вложений в образование возрастают при недостаточном инвестировании на рынке образовательных услуг, низкие свидетельствуют об избыточном инвестировании.

Следовательно, калькулируемые выгоды регулируют уровень вложений в образование в сравнении с другими сферами экономики, а также распределяют инвестиции между разными уровнями образования. По оценкам Беккера отдача от инвестиций в высшее образование в середине ХХ века в США составляла 10–15 %, что составляло один из наиболее высоких уровней рентабельности в стране. А разница между пожизненными доходами мужчин с высшим образованием и стоимостью его получения составляла почти 205 тыс. долларов, что в сорок раз превышало прямые издержки обучения [105, р.134].

Беккер показывает также сходство и различия между человеческим (нематериальным) и физическим (материальным) капиталом. Безусловно, человеческий капитал не существует без его носителя – человека, но основу его составляет способность создавать добавленную стоимость за счет знаний и профессиональной подготовки. Следовательно, по своей экономической сущности капитал ближе к нематериальным ресурсам производственной системы.

Следующим отличием является значительный разброс в способности работников одного уровня образования создавать добавленную стоимость. Одинаковые инвестиции в физический капитал при прочих равных условиях приносят равный доход. Отдача от человеческого труда определяется не только инвестициями в образование и производственное обучение, но и личными качествами человека. Еще одним отличием является способность человеческого капитала до определенного уровня возрастать без дополнительных финансовых инвестиций. Правда, наращивая качество своего капитала, работник затрачивает дополнительные собственные усилия и использует такой ресурс как время. В случае, если затраченные усилия принесли дополнительный заработок, то стоимость человеческого капитала, измеряемая издержками на образование, может считаться возрастающей.

Но можно ли в таком случае рассматривать человеческий капитал как самовоспроизводящийся? Если под человеческим капиталом, вслед за Беккером понимать способность работника создавать добавленную стоимость, то, очевидно, что без дополнительных инвестиций (усилия человека, время, утраченная альтернативная выгода) качество человеческого капитала не увеличивается, следовательно, основой роста человеческого капитала является труд его носителя. Таким образом, самовоспроизводство человеческого капитала возможно лишь за счет дополнительных затрат его носителя – человека. Беккер подчеркивает, что нередко расширенное воспроизводство или повышение качества человеческого капитала предприятия осуществляется без дополнительных инвестиций собственника предприятия: работник эти вложения может осуществлять самостоятельно в расчете на повышение будущих доходов.

Общим между двумя формами капитала является подверженность физического и человеческого капиталов физическому и моральному износу. Кроме того, как отмечает А.В. Корицкий, анализируя подход Беккера к этой проблеме, и то, и другое требует отвлечения значительных средств в ущерб текущему потреблению, от обоих зависит уровень развития экономики в будущем, оба типа вложений дают длительный по своему характеру производительный эффект [32, с. 47–48].

Что же включается в структуру издержек на человеческий капитал? Беккер относит к ним образование, подготовку на производстве, медицинское обслуживание, миграцию, поиск информации о ценах и доходах, рождение детей и воспитание детей. Выступая разными формами воспроизводства и распределения человеческого капитала и выполняя разные функции, перечисленные факторы обладают также разным сроком действия, хотя для простоты расчета, Беккер считает возможным пренебречь временной разностью в сроках их действия.

Рождение и воспитание детей обеспечивает межпоколенное воспроизводство человеческого капитала. Образование и подготовка на производстве увеличивают его объем и создают компетенции работника, которые в силу редкости или высокого спроса на рынке труда позволяют своему обладателю получать так называемую трудовую ренту, т. е. обеспечивают дополнительный доход. Миграция и поиск информации обеспечивают наиболее выгодные условия сделки на рынке труда. Охрана здоровья увеличивает интенсивность и длительность использования человеческого капитала. Беккер показывает и обратный вектор взаимосвязи здоровья и качества человеческого капитала: как состояние здоровья человека, так и качество получаемого им медицинского обслуживания будут улучшаться с повышением ставки его заработной платы, так старение будет вызывать ухудшение здоровья при одновременном увеличении расходов на медицинские услуги. Но повышение уровня образования будет способствовать улучшению состояния здоровья, несмотря даже на уменьшение расходов на медицинское обслуживание.

В структуру человеческого капитала ряд последователей Беккера включают компоненты, прямо или косвенно связанные с теми, которые были выделены самим Беккером. К ним относятся социальное происхождение, врожденные способности и генетически обусловленная основа здоровья. Так как в отношении каждого их этих компонентов во второй половине ХХ века была развернута более или менее острая дискуссия, не будем останавливаться на ее деталях, достаточно подробно проанализированных российскими авторами, а выделим два главных результата этой дискуссии:

а) связь врожденных способностей человека (в случае их реализации в результате полученного качественного образования и производственного) есть статистически выверенная закономерность;

б) на уровень доходов помимо образования и производственной подготовки существенное влияние оказывает продолжительность рабочего времени, обусловленная здоровьем и готовностью с утратой альтернативных выгод (отдых и др. занятия) [45, с. 47, 191].

Таким образом, Беккер предлагает структуру человеческого капитала, определяемую перечнем личностных качеств работника, обеспечивающих его способность к созданию добавленной стоимости. Но им выделены и другие структурные элементы человеческого капитала по критерию, который, на наш взгляд, можно назвать критерием универсальности этой способности. В зависимости от преобладающего источника инвестирования в человеческий капитал он выделяет общую и специфическую подготовку работника. Общая подготовка прямо или косвенно оплачивается самими работниками. В первом случае это – оплата обучения, утраченные выгоды и моральный ущерб. Во втором случае – это согласие на более низкую в период обучения заработную плату, что компенсируется ее последующим повышением. Предприниматели неохотно вкладывают средства в общую и профессиональную подготовку, так как при увольнении работника они лишались бы своих инвестиций. Специальная подготовка, ориентированная на специфику конкретного предприятия более охотно оплачивается работодателями. Работник при получении такой подготовки также затрачивает свои силы, интеллектуальные и иные ресурсы, но его максимальная выгода состоит в реализации полученного прироста человеческого капитала у этого работодателя. При переходе к другому работодателю его издержки могут превысить затраченные усилия.

Следовательно, инвестиции в профессиональную специальную подготовку является для обоих инвесторов не только средством повышения качества человеческого капитала, но и механизмом закрепления работника на рабочем месте, фактором сдерживания трудовой миграции. Как отмечает И.Р. Капелюшников, это различие между общими и специфическими ресурсами стало позднее основой при разработке современной теории фирмы, а понятие "специальный человеческий капитал" помогает уяснить, почему среди работников с продолжительным стажем работы на одном месте текучесть ниже и почему заполнение вакансий происходит в фирмах в основном за счет внутренних продвижений по службе, а не за счет наймов на внешнем рынке труда [26, 109].

2.3. Альтернативные взгляды на роль нематериальных компонентов человеческого труда

Параллельно теории человеческого капитала появились альтернативные взгляды на роль образования и производственного опыта как факторов экономического роста на микроуровне. К ним, прежде всего, относятся взгляды радикальных экономистов, таких как С. Боулс, Д. Гордон, Г. Джинтис, М. Карной, Р. Эдвардс и др. Их основная идея состоит в том, что образование не столько формирует человеческий капитал индивида, сколько воспроизводит социальное неравенство, подчиняя труд капиталу. Они опирались на исследования П. Тобмена, исследовавшего роль наследственного фактора на выборках с близнецами и показавшего, что на долю образования приходится всего 6 % различий в заработках в сравнении с 45 % различий, связанных с генетическим потенциалом и 12 % различий, связанных с социальным происхождением. Образование, по мнению леворадикальных исследователей, выступает лишь посредником между социальным статусом работника и социальным статусом его родителей, но не определяющим доходы фактором.

Вторым выводом радикальных экономистов был вывод о том, что корреляция между образованием и заработками обнаруживается лишь для агрегатных, групповых величин и не прослеживается при анализе индивидуальных данных.

Взгляды радикальных экономистов тесно связаны с концепциями образования как механизма воспроизводства власти и образования как социального фильтра. Основателем первой является представитель английской социологии школы Б. Бернстайн. В 70-е гг. ХХ века он обосновал точку зрения, согласно которой с помощью латентных (скрытых) образовательных программ власть через образование воспроизводит сама себя. Теория фильтра (английский экономист П. Уилс и др.) утверждает, что образование отбирает наиболее способных учащихся. Гипотеза такого отбора (креденциализм) предполагает, что образование не создает человеческий капитал, а осуществляет «транспортировку» в слои элиты генетически более одаренных, закрепляя социальное неравенство на биологическом уровне.

Другая альтернативная концепция человеческого капитала подчеркивает вероятностный, случайный характер процесса детерминации заработков. Так, К. Дженкс считает, что корреляция между образованием и заработками обнаруживается лишь для агрегатных групповых величин, тогда как при анализе индивидуальных данных связь эта практически исчезает. А все факторы, влияющие на уровень доходов – происхождение, генетический потенциал, пол, возраст, цвет кожи, образование, профессия и другие – способны объяснять не более 22 % всех различий в заработках [32, с.56].

Подвести итог обозначенной дискуссии между ставшей классической теорией человеческого капитала Г. Беккера и альтернативными взглядами на нематериальные составляющие человеческого труда можно, используя позицию самого Г. Беккера. В его докладе Всемирному банку «Human Capital and Poverty Alleviation», размещенном на сайте этой организации в 1994 г., а также в статье 1996 г. "The Economics of Life" показана общая схема взаимосвязи основных параметров человеческого капитала (инвестиций в него) с уровнем доходов человека: социально-экономический статус семьи и врожденные задатки индивида преобразуются в рыночные активы работника через систему образования. Задатки, преобразуются в способности именно в системе формального образования, их влияние на заработки является хотя и существенным, но косвенным. Качество обучения оказывает прямое влияние на будущие доходы как косвенно, так и в прямой форме. Позднейшие активы (опыт и компетенции, полученные в процессе производственного обучения) хотя и определяются более ранними активами, но во многом зависят от «энергии работника» – от его мотивации к труду и готовности тратить время и силы на расширенное воспроизводство человеческого капитала [90].

2.4. Развитие теории человеческого капитала Г. Беккера в конце XX – начале XXI веков

В дальнейшей эволюции теории человеческого капитала можно, на наш взгляд, проследить три основные линии. Первая связана с развитием и уточнением классической модели Г. Беккера и Т. Шульца. Вторая – с трансформацией теории человеческого капитала в модель knowledge-management и связанную с ней теорию интеллектуального капитала. И, наконец, третья линия отражает попытки российских исследователей трансформировать западные теоретические схемы и прикладные модели оценки человеческого капитала к специфическим условиям российского рынка.

Представителя первой линии исходят из признания позиции Г. Беккера и Т. Шульца большинством экономистов: «В последние десятилетия идея, что капитал_состоит из одних физических активов, была подорвана. На ее место постепенно утвердился более всеобъемлющий взгляд, согласно которому капиталом является любой актив – физический или человеческий, обладающий способностью генерировать поток будущих доходов» [92, р.39].

Развивая эту мысль У. Боуэна, И. Бен-Порэт создает концепцию человеческого капитала не как промышленного фактора производства, а как базиса надотраслевой сферы, обеспечивающей развитие всех сфер хозяйства. Бен-Порэт рассматривает человеческий капитал как основу всего хозяйственного базиса общества. Вследствие этого он в определенной мере «отрывает» его от своего носителя-человека. По его мнению, человеческий капитал есть некий фонд, функция которого – «производство трудовых услуг в общепринятых единицах измерения и который в этом своем качестве аналогичен любой машине как представительнице вещественного капитала» [91, р.163]. Подчеркнем, что в этом утверждении автор не сводит функции человеческого капитала к функциям физических средств производства. Исходя из формирования в ХХ веке четвертого сектора общественного производства – информационного или «знаниевого», он рассматривает тенденцию повышения доли прогрессивных отраслей и сфер деятельности, имеющих высокую концентрацию квалифицированной рабочей силы как физического, так и умственного труда. И подчеркивает надотраслевой характер сферы производства знаний как основной сферы реализации человеческого капитала.

Если Г. Беккер применительно к макроуровню использовал термин человеческий потенциал, а свою концепцию человеческого капитала обосновал средствами микроэкономики, то развитие его идей Бен-Порэтом открыло перспективу распространение теоретической модели Беккера и Шульца на макро – и региональный уровни.

В дальнейшем последователи Чикагской экономической школы рассматривают влияние роста стоимости человеческого капитала на экономический рост и трансформацию отраслей экономики и создают различные варианты общих микро- и макроэкономических моделей функционирования человеческого капитала в условиях современной экономики. Основными уровнями анализа являются:

• уровень индивидуальных инвестиций в человеческий капитала и процесс повышения норм отдачи от инвестиций в образование, профессиональную компетентность и здоровье индивида;

• уровень фирмы с такими проблемами как: а) выбор стратегии и планирование инвестиций в человеческий капитал; б) эффективные технологии реализации человеческого капитала как основного ресурса производственной системы; в) управление рисками инвестиций в наемных работников и др.;

• уровень экономики в целом, когда человеческий капитал на макроуровне анализируется не столько в качестве фактора роста ВНД или ВВП, но как основа обеспечения конкурентоспособности страны в долгосрочной перспективе и, прежде всего, по доли освоения мирового рынка инновационных товаров.

Кроме этого рассматривается проблема взаимного влияния инновационной деятельности и человеческого капитала друг на друга, а также их синергетическое влияние на динамику и темпы экономического роста

Кроме Жд. Уолша, Т. Шульца и Г. Беккера эту проблему рассматривал Э. Денисон, по исследованиям которого среди факторов производительности труда на макроуровне, определяющих и темпы экономического роста на первом месте стоит труд (36 %), на втором – инвестиции в развитие экономики (27 %), на третьем – образование (22 %) и затем идут прочие факторы (15 %) [17, с. 552]. Также Э. Денисон ставит проблему качества человеческого капитала, показывая, что его влияние на производительность труда значительно выше, чем отдача от прямых вложений в образовательную и производственную подготовку работника. В рамках исследования процессов глобализации экономики эти идеи развивают Ф. Б. Ларрен, Р. Лукас, Дж. Д. Сакс и др. [64]

Ряд разработанных моделей количественной оценки таких взаимосвязей были апробированы на данных отдельных стран, например, Испании [107], Франции и Великобритании [99]. На моделях оценки человеческого капитала и его влияния на экономические процессы остановимся в третьей части данного раздела, а здесь лишь отметим, что возможности реального применения подобных моделей для адекватного планирования инвестиций в человеческий капитал на том или ином территориальном уровне вызывают сомнения у многих зарубежных и российских исследователей [см., например: 53].

Подводя итог краткой характеристике первой линии в развитии классической теории человеческого капитала, отметим, что последователи Беккера и Шульца в основном шли по пути модификации теоретических схем и математических моделей, предложенных Чикагской школой микроанализа, в том числе в процессе распространения их на макроуровень. Независимо от различий, можно выделить главное, что составляет сущность современной теории человеческого капитала:

1. Человеческий капитал есть производительная способность человека, т. е. способность людей производить предметы, услуги и информацию, имеющую рыночную ценность.

2. Человеческий капитал отличается от физических и монетарных форм капитала соединением в себе природной, генетически заданной основы и приобретенных в процессе образования и трудовой деятельности знаний и опыта. Это есть «мера воплощенной в человеке способности приносить доход. Человеческий капитал включает в себя врожденные способности и талант, а также образование и приобретенную квалификацию» [77, с. 303].

3. Необходимым условием реализации способности человеческого капитала к созданию добавленной стоимости является мотивация или внутренняя личностно-психологическая готовность работника к творческому производительному труду.

4. Структура человеческого капитала включает ряд форм: образовательный капитал (общие и специальные знания), капитал профессиональной подготовки (квалификация и производственный опыт), капитал здоровья, а также капитал трудовой миграции, тесно связанный с капиталом информации (как профессиональной, так и о рынке труда) [90].

Развивая идею капитала здоровья, исследователи выявили взаимообусловленность уровня образования и уровня здоровья. Здоровье как состояние физического, психического и социального благополучия человека (по определению Всемирной организации здравоохранения) увеличивает суммарную отдачу от человеческого капитала на 15–20 % [16, с.64]. В экономике здравоохранения сегодня активно разрабатывается и проблема влияние состояния здоровья нации на качество человеческого капитала. Для этого используется показатель «бремени болезней» – DALY. Он учитывает характерный для населения страны в целом уровни инвалидности, нетрудоспособности и заболеваемости, выраженный в показателях потерянного для производства времени, а затем приведенный к стоимостной форме.

2.5. Трансформация понятия «человеческий капитал» в теории интеллектуального капитала

Ускорение темпов научно-технического прогресса и возрастание роли инновационных компонентов в экономике развитых стран способствовали трансформации категории «человеческий капитал» в категорию «интеллектуальный капитал». В результате, из классического понятия человеческого капитала Беккера, была элиминирована знаниевая составная часть человеческой способности, приносить доход. Тем самым была подчеркнута креативная роль знаний в экономике инновационного предпринимательства. Такая трансформация беккеровской теории осуществлялась по двум направлениям. В первом случае интеллектуальный капитал рассматривается как часть человеческого капитала, обеспечивающую его способность максимизировать инвестиции в творческие способности работников. Во втором – способности человека за счет индивидуальной творческой деятельности максимизировать прибыль от вложений в знания рассматриваются как один из элементов сложной системы нематериальных активов экономической системы.

Не ставя специальной задачи анализа сущности, структуры и методов оценки интеллектуального капитала, выделим в интересах дальнейшего анализа два аспекта: аспект разграничения этих понятий и аспект их соотношения в рамках одной концептуальной модели. Проблема интеллектуального капитала сегодня активно исследуется не только зарубежными [70, 10, 11, 31], но и многими российскими исследователями [6, 86, 14, 66]. Тем не менее, в этой сфере научного знания еще много белых пятен. Так, проблемы, связанные с нечетким определением сущности интеллектуального капитала, подчеркивает, например, В. А. Супрун. Исследователь выделяет так называемый «эффект использования более современного термина». Следствием этого являются:

• игнорирование одного из понятий при изучении другого;

• терминологическое смешение понятий человеческого и интеллектуального капитала, что особенно часто встречается при характеристике изменений в современной экономике.

По мнению В. А. Супрун, понятие «интеллектуальный капитал» вытесняет понятие «человеческий капитал», так как «более точно отражает современные тенденции» [72, с. 103–104]. На наш взгляд, с таким утверждением нельзя согласиться. Интеллектуальный капитал не только более новое или точное понятие. В рамках выделенного нами первого подхода, оно отражает наиболее значимый для инновационной экономики компонент человеческого капитала – творческие возможности человека по поиску, обработке и анализу информации, преобразованию ее в знания с последующей коммерциализацией. При этом понятие «человеческий капитал» не может быть заменено на термин «интеллектуальный капитал» на микроуровне, так как его содержание более широкое, оно отражает те качества индивида, которые оказывают существенное влияние на способы и темпы создания добавленной стоимости: здоровье, мотивация, профессиональная мобильность выступают факторами формирования интеллектуального капитала, но не подводятся под его сущностное определение.

Поэтому интеллектуальный капитал как аккумулированные и реализуемые в условиях рынка интеллектуальные способности работников по объему – более узкое понятие, чем человеческий капитал, и не может заменить последнее на концептуальном уровне. Подобная позиция выражена, например, в концепции Н. Бонтиса: человеческий капитал представляет собой интегрированный человеческий фактор организации, он объединяет специальные знания, навыки и интеллект работников. Бонтис выделяет два условия реализации этих компонентов в экономических результатах деятельности организации – мотивация работников и достаточные инвестиции в персонал [приводится по: 5. с.65].

Второй подход к разграничению интеллектуального и человеческого капитала сформировался в теории фирмы в рамках концепций knowledge- management – управления знаниями фирмы. Здесь также можно выделить множество моделей, как зарубежных, так и отечественных. На наш взгляд, различия между ними не существенны и отличаются скорее терминологией. Приведем несколько примеров.

Микроэкономическую теоретическую модель, наиболее типичную для англоязычных авторов, описывает М. Армстронг. Интеллектуальный капитал состоит из запаса и движения полезных для организации знаний. Они составляют нематериальные ресурсы организации и вместе с материальными (физическим и монетарным капиталом) составляют рыночную стоимость фирмы. Основными составляющими интеллектуального капитала организации являются:

1. Человеческий капитал – знания, умения и способности работников.

2. Социальный капитал – запасы и перемещение знаний, возникающие благодаря сети взаимоотношений внутри и вне организации.

3. Организационный капитал – институализированное знание, сохраняющееся в базах данных, нормативных и инструктивных документах и др. [5, с.64].

М. Армстронг подчеркивает, что последний компонент часто обозначают как структурный капитал, имея в виду знания, воплощенные в структурные компоненты хозяйственной системы. А к социальному капиталу относят также такие нематериальные активы организации как имидж компании, рыночная репутация (goodwill) и торговые марки. Добавим, что в ряде исследований эти компоненты обозначают как рыночный капитал, что на наш взгляд, не совсем точно, так как рыночная позиция фирмы, в соответствии с концепцией И. Ансоффа, определяется и такими фиксированными в материальной форме показателями как доля рынка, конкурентные преимущества и конкурентный статус фирмы. Да и goodwill выступает финансовым показателем, выраженным в стоимостной, т. е. материальной форме.

Отметим, что в описанной модели человеческий капитал как способность работников вырабатывать, сохранять и использовать знания включается в интеллектуальный капитал как более широкое образование. Социальный капитал помогает эти знания «расширять», увеличивать за счет социальных взаимодействий, а организационный капитал не только позволяет сохранять накопленное знание, но дает возможность сохранять его в виде интеллектуальной собственности – знания, имеющего фиксированную рыночную ценность.

В качестве модификаций этой модели приведем теоретические схемы, предложенные в публикациях российских авторов. Так, в работе В.П. Багова, Е.Н. Селезнева и В.С. Ступакова трехкомпонентная модель Армстронга принимает следующий вид. Составными элементами интеллектуального капитала на микроуровне выступают: кадровый капитал, интеллектуальная собственность и маркетинговые активы. Кадровый капитал в свою очередь состоит из:

• человеческих активов: знаний, опыта и профессиональных качеств работников;

• структурных активов: корпоративной культуры, технологии коллективной работы, системы обучения и мотивирования персонала, а также бизнес-технологий.

Интеллектуальная собственность включает в себя такие нематериальные активы как объекты промышленной собственности, объекты авторского права и ноу-хау организации. Маркетинговые активы состоят из имиджа фирмы, клиентской базы, продуктивных контактов в национальной инновационной сфере и эффективные международные связи [6, с. 1113].

Признавая возможность использования теоретической модели этой группы авторов, отметим, что, на наш взгляд, в ней допущено не совсем четкое разведение компонентов. Так, к кадровому потенциалу отнесен и собственно человеческий капитал организации в беккеровском смысле, а также отдельные элементы социального и организационного капитала из модели М. Армстронга. Так выделяя в структурных активах корпоративную культуру, технологии коллективной работы и принципы руководства персоналом, авторы не учитывают, что два последних компонента входят в корпоративную культуру в качестве ее элементов, а реализуемые бизнес-технологии могут быть отнесены к ноу-хау как к компоненту интеллектуальной собственности. Технологии коллективной работы, в свою очередь, могут быть отнесены к внутреннему социальному капиталу организации, как и отнесенные к маркетинговым активам контакты и связи на национальных и международных рынках.

В.А. Супрун в качестве оптимальной модели соотношения интеллектуального человеческого капиталов предлагает следующую схему. Интеллектуальный капитал включает:

• человеческий интеллектуальный капитал – знания, носителем которых являются люди;

• структурный капитал – наличие нематериальных активов и «проявление организационных способностей предприятия отвечать требованиям рынка;

• потребительский капитал – отношение предприятия с потребителями его продукции и поставщиками ресурсов: постоянство и лояльность контрагентов, взаимосвязи предприятия [72, с. 106–109].

По поводу представленной схемы отметим следующее:

• автор использует понятие «человеческий капитал» в беккеровском смысле, но недопустимо сужает его содержание до одного, знаниевого компонента;

• автор необоснованно включает в структурный капитал и интеллектуальную собственность (нематериальные активы в бухгалтерском смысле), и качество стратегического менеджмента предприятия;

• отношения с потребителями и поставщиками в качестве потребительского капитала, на наш взгляд, также достаточно уязвимая конструкция, поскольку лояльность покупателей обеспечивается конкурентоспособностью продукции или услуг, а поставщики, в соответствии с известной моделью «пяти рингов конкурентной борьбы» Ф. Котлера, выступают в большей мере конкурентами, чем устойчиво лояльными партнерами.

А если из рассмотренной схемы элиминировать экономический интерес покупателей и поставщиков, то их лояльность скорее может быть отнесена к социальному капиталу как системе устойчивых социальных взаимодействий фирмы в контактных зонах хозяйствования.

Признавая более четкое критериальное разведение понятий человеческого и интеллектуального капитала в модели М. Армстронга, следует признать ее большую логическую обоснованность и признать ее большую логическую обоснованность и эвристическую значимость.

2.6. Идеи теории человеческого капитала в российской экономической мысли

Третья линия развития классической теории человеческого капитала представлена интерпретациями западных теоретических схем в исследованиях российских экономистов. История российской экономической мысли с небольшим отставанием в целом повторяет историю западной традиции развития понятия «человеческий капитал». Промышленное развитие как основу торговли и сильного экономического государства рассматривал в XVIII веке В.Н. Татищев. Производство и его факторы как источники общественного богатства анализировал М.В. Ломоносов. Развиваясь в рамках меркантилизма, русская экономическая мысль делала акцент на роли общественного производства, что обеспечило принятие идей либерализма в XIX веке. Овеществленный труд как источник богатства рассматривается в учении И.А. Третьякова. С его размерами посредством «прибавочной цены» сравнивает полезность вещей А.Н. Радищев. Процессами накопления капитала занимался Н. С. Мордвинов. Но по-настоящему самобытный вклад в развитие идей человеческого капитала в XIX веке внес М.И. Ту-ган-Барановский. Он попытался объединить теорию предельной полезности и теорию трудовой стоимости К. Маркса. В центре его работ – проблемы сопоставления ценности и стоимости, объективных и субъективных факторов экономического процесса [74, с. 49].

В советское время важный вклад в обоснование экономической функции образовательной системы внесли работы известного советского экономиста С. Струмилина, который еще в 1925 г. обосновал необходимость отнесения затрат на образовательные услуги к капитальным затратам [71, с. 112–125].

В более поздний период работы российских ученых, посвященные проблемам человеческого капитала, носили преимущественно критический характер, но позволяли познакомить научную общественность и практиков с подходом чикагской экономической школы и позициями ее критиков. Следует подчеркнуть, что наибольшее понимание нашла в отечественных исследованиях идея капитализации инвестиций в образование. Значение образования как основы эффективной деятельности производственной системы в 70-80-е гг. ХХ века и в постперестроечный период исследуют В. Гойло, А. Дайновский, А. Добрынин, С. Дятлов, В. Жамин, Е. Жильцов, Г. Егиазарян, И. Р. Ка-пелюшников, М. Критский, С. Курганский, В. Марцинкевич, Л. Тульчинский, Н. Хроменков. Е. Цыренова и др. [см., например: 21, 27]

В современной экономической теории российские исследователи этой проблемы разделились на три группы: первая занимается популяризацией идей Беккера и Шульца, вторая пытается интерпретировать их теоретические схему и третья стремится модернизировать модели управления человеческим капиталом применительно к условиям пореформенной экономики России. Выделим наиболее типичные позиции российских исследователей по отношению к теории человеческого капитала.

Традиционно роль труда как фактора производства в политэкономии социализма рассматривалась в рамках концепции рабочей силы – неотчуждаемой от работника способности обеспечивать развитие промышленного производства. Первые интерпретации термина «человеческий капитал» появляются в 90-е годы ХХ века. Так, М.Критский под человеческим капиталом понимает «всеобщую форму экономической жизнедеятельности – итог исторического движения человеческого общества к современному состоянию» [34, с.4]. Как отмечает И. А. Иванюк, данное определение указывает на значение изучаемого понятия в историческом аспекте, но не дает представления о его природе, возникновении, структуре и формах проявления [22].

Ряд отечественных исследователей отождествляют понятие человеческого капитала с понятием «рабочая сила»: «человеческий капитал – это форма выражения производительных сил человека на постиндустриальной стадии развития общества с социально ориентированной экономикой рыночного типа» [21, с. 10]. Но, как отмечает В.А. Супрун, российские авторы подчеркивают характерные современные процессы: рабочая сила в постиндустриальной экономике становится человеческим капиталом, в связи, с чем экономика приобретает социальное направление определения человеческого капитала в российской экономической мысли исходит из того, что «человеческий капитал – это совокупность всех атрибутивных качеств и свойств, производительных способностей и сил, функциональных ролей и форм, рассматриваемых с позиций системной целостности и адекватных современному состоянию общества эпохи научно-технической и социально-информационной революции, включенных в систему рыночной экономики в качестве ведущего творческого фактора общественного воспроизводства» [19, с.4]. Критика данного подхода в отечественной научной литературе отмечает следующее: данное определение человеческого капитала представляется неконкретным и не отвечающим на основные вопросы – причины и условия возникновения человеческого капитала, его структурно-функциональные особенности. Почему-то упущен субъект экономического анализа. О нем можно лишь только предполагать, поскольку речь идет о капитале человеческом [22].

Аналогичным является и еще одно понимание природы человеческого капитала: «человеческий капитал – применяемая в хозяйственном процессе совокупность знаний, навыков, умений и способностей человека, которые составляют производительную силу индивида и содействуют ее росту, являясь источником будущих доходов и удовлетворения растущих потребностей» [55, c.73]

Другая часть российских исследователей отождествляет человеческий капитал с персоналом организации. Такой позиции придерживается, например, Л. С. Шаховская: «Человеческий капитал – это сам человек-работник, субъект хозяйствования, его способность к труду, то есть трудовой ресурс, при определенных условиях выступающий как капитал для его нанимателя» [83, с. 33]. Представляется, что способность к труду становится капиталом, когда происходит принципиальное, качественное видоизменение всей совокупности свойств, составляющих качество рабочей силы, что делает ее собственника способным создавать устойчивою добавленную стоимость, востребованную обществом, которая становится устойчивым источником дохода.

Как отмечает И.Р. Капелюшников, во-первых, в современном обществе человек, в отличие от станка или пакета акций, не может быть предметом купли-продажи (такое возможно лишь в рабовладельческой экономике). Как следствие, на рынке устанавливаются только цены за "аренду" человеческого капитала (в виде ставок заработной платы), тогда как цены на его активы отсутствуют. Это серьезно усложняет анализ. Во-вторых, человеческий капитал способен повышать эффективность деятельности, как в рыночном, так и внерыночном секторе и доход от него может принимать как денежную, так и неденежную форму. В результате потребительские аспекты вложений в человека оказываются, не менее важны, чем производственные. Тем не менее, в главном человеческий капитал подобен физическому: он представляет собой благо длительного пользования; требует расходов по ремонту и содержанию; может устаревать еще до того, как произойдет его физический износ [25]. Итоговой в вопросе человеческого капитала можно считать позицию Р. Капелюшникова, интегрировавшего позицию большинства российских исследователей: «в главном человеческий капитал подобен физическому: он представляет собой благо длительного пользования. Как следствие, на рынке устанавливаются только цены за "аренду" человеческого капитала (в виде ставок заработной платы), тогда как цены на его активы отсутствуют. Это серьезно усложняет анализ. Во-вторых, человеческий капитал способен повышать эффективность деятельности, как в рыночном, так и внерыночном секторе и доход от него может принимать как денежную, так и неденежную форму. В результате потребительские аспекты вложений в человека оказываются не менее важны, чем производственные по содержанию; может устаревать еще до того, как произойдет его физический износ [там же].

Теория человеческого капитала предложила единую аналитическую рамку для объяснения таких разнопорядковых явлений как вклад образования в экономический рост, спрос на образовательные и медицинские услуги, возрастная динамика заработков, различия в оплате мужского и женского труда, передача экономического неравенства из поколения в поколение и многое другое. Инвестиции в человека стали рассматриваться как вложения, дающие долговременный производственный эффект. В связи, с чем в настоящее время так остро дискуссируется проблема образования в российской экономической науке.

Кроме того, произошла определенная переориентация социальной политики. Она связана с признанием того, что общепринятые оценки экономического неравенства, основанные на измерении текущих, а не пожизненных доходов, являются преувеличенными. Молодежь, инвестирующая в свое образование, сознательно отдает предпочтение низким текущим доходам с тем, чтобы получить впоследствии доступ к высокооплачиваемым рабочим местам. Более низкие заработки женщин во многом объясняются тем, что они относительно меньше инвестируют в навыки, имеющие рыночную ценность, и относительно больше – в навыки, имеющие ценность в домашнем производстве. Это заметно сужает поле для вмешательства государства в экономическое поведение индивидов, осложняя его деятельность по стратегическому планированию развития национальной экономики.

Так как российская экономика пореформенного периода имеет ряд специфических особенностей, то внимание ряда отечественных экономистов не могла не привлечь проблема реализации закономерностей, выявленных Г. Беккером и его последователями в условиях России. Эта проблема рассматривается такими исследователями, как И. Р. Капелюшников, Е.Е. Лимачко, Д.В. Нестерова, К.З. Сабирьянова, и др. Вторичный анализ результатов исследований, проведенных по разным методикам и в разных регионах России, позволяет сделать общие выводы:

1. В российской экономике образование значительной части работников является избыточным, так как технологический уровень производства не требует высшего образования значительной части работников. Так, по данным Д.В. Нестеровой и К.З. Сабирьяновой до 20 % работников с высшим образованием представлены профессиями, которые не требуют высшего образования, куда в частности они относят служащих [53, с.14]. Избыточность образовательной подготовки значительной части работников, занятых в промышленности России подтверждается и другими исследованиями [81,82]

2. Многие российские исследователи проблемы человеческого капитала отмечают, что уровень оплаты труда в России существенно зависит не столько от уровня образования, сколько от конкретного предприятия и конкретного региона [3,36]

Из приведенных выводов следует, что модели оценки человеческого капитала и планирования инвестиций в этот ресурс, разработанные применительно к условиям рынков экономически развитых стран Европы и Северной Америки, для практического применения в условиях современной России должны быть модифицированы, исходя из специфики пореформенных процессов отечественной экономики

Анализ множества публикаций по проблемам человеческого капитала в российских исследованиях позволяет сделать следующие выводы:

1. Большинство российских исследователей согласны с тем, что человеческий капитал является основополагающим фактором экономического роста на макро – и микроуровнях, и принимают в качестве основы анализа методологию классической теории Г. Беккера

2. Формирование человеческого капитала требует предварительных затрат от самого человека, работодателя и общества в целом.

3. Человеческий капитал неотделим от своего носителя – человека. Работодатель, по сути, арендует этот экономический ресурс.

4. В структуру человеческого капитала входят результаты общего и профессионального образования, мотивация к трудовым достижениям и здоровье работника.

5. По мере инвестирования в человеческий капитал, он может быть накоплен, по мере устаревания знаний, навыков человеческий капитал может амортизироваться, т. е. терять свою стоимость.

6. Вложения в человеческий капитал, во-первых, являются венчурными (т. е. рискованными), во-вторых, дают более длительный по времени и интегральный по характеру экономический и социальный эффект как для индивида, так и для общества в целом.

7. Степень отдачи от использования человеческого капитала зависит от индивидуальных интересов человека, от его предпочтений, его материальной и моральной заинтересованности, мировоззрений, от общего уровня его культуры и здоровья

8. Результатом от использования человеческого капитала выступает добавленная стоимость, создаваемая работником, в то же время прямые доходы, получаемые человеком, контролируются им самим независимо от источника инвестиций.

Следовательно, для работника его человеческий капитал выступает товаром, для работодателя это – капитализированная величина авансированной стоимости капитала, затраченной на наём работника. Она приравнивается к нормативной, рыночной норме отдачи и соотносится с внутренней нормой доходности предприятия.

Для выявления возможностей адаптации зарубежных моделей количественной оценки человеческого капитала к условиям хозяйствования в пореформенной России рассмотрим математические модели, характерные для различных вариантов теории Г. Беккера.

Глава 3

Методы оценки человеческого капитала

3.1. Проблема адекватности оценки человеческого капитала

Проблема адекватной оценки человеческого капитала встала практически одновременно с появлением понятия «человеческий капитал». Еще А. Маршалл допускал полезность таких оценок и предлагал рассматривать их по методу капитализации чистого заработка с предварительным вычитанием средств, идущих на потребление работника. Но так как он отождествлял человеческий капитал с человеком как физическим существом, то считал такую оценку возможной, но нереалистичной [46, c.369–370]. Такой же позиции придерживался Л. Дублин, подчеркивающий, что ценность мастерства и полезных способностей и ценность индивидуума, если и то и другое измерено величиной чистой добавленной стоимости, может быть различной. Это связано с отчислением части стоимости на потребление работника [94, c.4].

Л. Вальрас рассматривал работника исключительно с точки зрения меновой стоимости, приравнивая человеческий капитал к другим капитальным товарам [12, с. 40, 271]. И. Фишер, который, подобно А. Маршаллу, отождествлял человеческий капитал с самим человеком в физическом смысле и рассматривал его как «полезный материальный объект», предлагал включать обученного человека в понятие капитала и оценивать его так же, как физический капитал [95, р.12].

Дж. Маккуллох одним из первых выявил проблему темпа оборота человеческого капитала. По его мнению, он должен согласовываться с темпом оборота других инвестиций с учетом темпа оборот, определенного рыночной процентной ставкой в течение прогнозируемой жизни индивида.

С. Хюбнер предлагал определять стоимость человеческого капитала методом капитализации стоимости человеческой жизни с помощью облигаций, придав им пожизненную ренту (для данной рабочей силы) и обращаемость (как источнику кредита), рассматривая их по принципу обеспечения и используя метод амортизационных фондов для обеспечения реализации рассматриваемого объекта. Он подчеркивал, что такой метод имеет смысл, если только человек имеет перспективу будущей деловой активности, а его семья – обязательства перекрыть существующий риск неопределенности длительности человеческой жизни [98, р. 18–19]. Примерно такой же позиции придерживался Н. Сениор [104, p. 68–69].

Если в работах Т. Шульца исследуются неравновесные аспекты функционирования человеческого капитала, обусловленные влиянием внешних и внутренних факторов, т. е. основное внимание уделяется макроэкономическому анализу, то Г. Беккер рассматривает преимущественно оптимизационные модели воспроизводства человеческого капитала на уровне предприятия. Микроэкономический анализ, преобладающий в подходе Беккера, дополняется рассмотрением проблемы сбалансированного воспроизводства человеческого капитала на макроуровне, а также проблемы равновесия экономической системы в целом.

Оба выделенных аспекта исходят из базовых представлений о формировании человеческого капитала. Человеческий капитал рассматривается как совокупность качеств работника, способная стать источником добавленной стоимости для собственника предприятия и источником дохода для работника. Эти качества становятся капиталом только при условии включения их в процесс производства материальных или нематериальных благ и формируются путем долговременных инвестиций в образования, профессиональную специальную подготовку, здоровье человека, его миграцию и поиск информации о ценовых сигналах на рынке труда.

Как отмечает И.Р. Капелюшников, в неоклассических исследованиях по теории человеческого капитала наибольшее значение имели:

а) выделение "капитальных", инвестиционных аспектов в поведении агентов на рынке труда;

б) переход от текущих показателей к показателям, охватывающим весь жизненный цикл работников (таким, как пожизненные заработки);

в) признание человеческого времени в качестве ключевого экономического ресурса [25].

Рассмотрев в предыдущих разделах сходство и различие различных форм капитала, в качестве исходных посылок анализа методов оценки человеческого капитала примем следующие:

• основным показателем, позволяющим оценить человеческий капитал по уровню рентабельности, выступает норма отдачи;

• специфические черты, отличающие человеческий капитал от остальных форм капитала, делают недопустимым их полное отождествление в ходе оценочных процедур.

Отнесение доходов от способности работника создавать добавленную стоимость и обеспечивать собственные доходы к стоимости человеческого капитала позволяет измерять эффективность инвестиций в человеческий компонент производства и реализовывать их распределение. Эта процедура аналогична оценке нормы прибыли применительно к физическому капиталу. В то же время, как отмечал Л. Туроу, «сходства не должны затемнять для нас особенности человеческого капитала. Его нельзя анализировать точно так же, как и физический капитал: различия должны быть ясно понятны» [108, p 121].

Т. Шульц, рассматривая проблему отличия человеческого и физического капиталов, выделяет следующие различия, значимые для процедуры оценки человеческого капитала:

1. Человеческий капитал отличен от физического капитала по степени ликвидности. Трансформация человеческого капитала в другие формы обусловлена волеизъявлением его носителя – индивида, а также условиями и многообразными факторами производства.

2. Человеческий капитал с трудом поддается диверсификации. Это связано с тем, что выделение в его структуре отдельных элементов является достаточно условным, а проблема их измерения с последующим агрегированием в большинстве случаев выходит за рамки экономического анализа.

3. Инвестиционный период у человеческого капитала значительно длиннее, чем у физического. У последнего он составляет от 1 до 5 лет, а у такой формы вложений в человека, как образование, инвестиционный период, то есть, срок обучения, может достигать 12–20 лет и более, особенно если учитывать необходимость непрерывного образования и повышения квалификации в течение всей трудовой жизни.

Выделенные отличия обусловливают значительные сложности при оценке, как самого человеческого капитала, так и определении экономической эффективности инвестиций в работника на предприятии. Это, по мнению исследователя, «проистекает из того факта, что человек и его человеческий капитал неразделимы» [101, р.8].

На оценку человеческого капитала оказывает влияние и иное, чем в случае с физическим капиталом, протекание амортизационных процессов. В первые годы функционирования человеческого капитала за счет увеличения физических сил и тренировки физиологических процессов, связанных с выполнением трудовых функций, а также за счет накопления производственного опыта, экономическая ценность запаса знаний и способностей человека, в отличие от физического капитала, не уменьшается, а возрастает.

Но, как отмечал Г. Беккер, это не означает, что человеческий капитал не подвержен амортизации: «человеческий и осязаемый капитал различается распределением амортизационных отчислений по времени, но не их наличием или отсутствием» [7, с. 115–116]. Он подчеркивал, что, как правило, темпы износа запаса знаний и квалификации человека, а также снижение его показателей здоровья и работоспособности, начинают перекрывать значение непрерывно продолжающегося накопления другого актива – производственного опыта – примерно к концу второго десятилетия трудового стажа. С этого момента начинается процесс обесценения человеческого капитала в целом, причем темпы его, как правило, намного ниже темпов амортизации основного капитала. Этот процесс продолжается до окончания трудовой деятельности работника, но в большинстве случаев не означает полного изнашивания его человеческого капитала с прекращением его трудовой активности.

Еще один блок сложностей создает проблема разных источников инвестирования в человеческий капитал. Кроме родителей, дающих образование своему ребенку, сам человек по мере взросления выступает инвестором собственного капитала. С выходом на рынок труда появляется еще один источник капитальных инвестиций в человека: работодатели осуществляют вложение в персонал предприятия, как в целях повышения эффективности трудовой деятельности работников, так и для обеспечения конкурентоспособности предприятия в долгосрочной перспективе.

Приведем широкое и потому всеобъемлющее определение инвестиций в человеческий капитал на уровне предприятия, которое дают К. Макконелл и С. Брю: «Инвестиции в человеческий капитал – это любое действие, которое повышает квалификацию и способности и, тем самым, производительность труда рабочих. Затраты, которые способствуют повышению чьей-либо производительности, можно рассматривать как инвестиции, ибо текущие расходы, или издержки, осуществляются с тем расчетом, что эти затраты будут многократно компенсированы возросшим потоком доходов в будущем» [38, с. 171]. Они выделяют три вида инвестиций в человеческий капитал:

• расходы на образование, включая общее и специальное, формальное и неформальное, подготовку по месту работы;

• расходы на здравоохранение, складывающиеся из расходов на профилактику заболеваний, медицинское обслуживание, диетическое питание и улучшение жилищных условий;

• расходы на мобильность, благодаря которым работники мигрируют из мест с относительно низкой производительностью в места с относительно высокой производительностью [там же].

Дж. Кендрик все виды инвестиций в человеческий капитал разделил на следующие категории:

• вещественные, воплощенные в людях;

• вещественные, не воплощенные в людях;

• невещественные, воплощенные в людях.

К первым относятся все затраты, необходимые для физического формирования и развития человека (в основном – издержки рождения и воспитания детей). Ко вторым – накопленные затраты на общее образование и специальную подготовку, часть накопленных затрат на здравоохранение и перемещение рабочей силы. Особенностью невещественных вложений является то, что несмотря на свой «неосязаемый» характер, эти затраты, умножая знания и опыт людей, способствуют росту производительности капитала, воплощенного в людях [30, с.63].

Определение издержек на производство человеческого капитала и возможных выгод от его использования позволяет перейти к оценке этого вида капитала.

3.2. Основные критерии классификация методов оценки человеческого капитала

Многие экономисты указывали на необходимость и возможность экономической оценки рабочей силы, а также говорили об использовании этих оценок для конкретных целей. Часть исследователей рассматривали человеческие существа или их приобретенные способности и мастерство как компонент капитала. Некоторые пытались оценить величину этого капитала, как на микроэкономическом, так и макроэкономическом уровнях, а также использовать общие подходы оценки этого ресурса для частных целей (например, для оценки общих экономических потерь в результате войн); другие просто включали человеческие существа (или их приобретенные способности и мастерство) в свое определение капитала и признавали важность инвестиций в человеческие существа как средство увеличения их продуктивности.

Модели оценки человеческого капитала можно разделить на три группы в соответствии с выделенным аспектом его функционирования: оценка человеческого капитала на основе суммирования издержек на его производство, оценка экономической эффективности инвестиций в человеческий капитал (оценка чистого дохода от издержек на производство человеческого капитала) и интегрированные оценки, соединяющие первый и второй подходы.

Возможна и другая классификация: по уровню оцениваемой экономической системы. В соответствии с этим критерием человеческий капитал может оцениваться на уровне индивида, на уровне организации (предприятия) и на макроуровне – в масштабе национальной экономики. Представляется возможной также оценка этого ресурса на уровне региона.

Третьим критерием классификации может быть вид математического моделирования, положенного в основу того или иного метода, например: количественные и качественные (экспертные) методы; динамические (дисконтные) и статические (бухгалтерские) методы; методы прямого и косвенного счета; нормативные методы или методы предотвращения ущерба; методы регрессионного и факторного анализа и т. д.

Четкий подход к классификации применяемых методов представляется тем более необходимой, что в определенной части отечественных исследований разработанные зарубежными специалистами методы описываются без указания цели их применения и классифицируются без четкого критерия. Это во многом затрудняет не только определение степени их применимости в условиях пореформенной России, но и адаптацию зарубежных математических моделей к этим условиям. Например, в статье Н.С. Матвеевой «Методы оценки и критерии экономической эффективности человеческого капитала» методы оценки человеческого капитала сгруппированы следующим образом:

• оценка произведенных человеческим капиталом (индивидуумом) доходов (экономическая оценка);

• количественная оценка приобретённых человеком запаса знаний, навыков, способностей;

• специальные навыки (специальный человеческий капитал) – количественная оценка;

• по способу инвестирования в человеческий капитал – капитал здоровья, капитал образования, капитал культуры (экономическая оценка);

• оценка человеческого капитала на микро- и макроуровнях;

• интегральная оценка человеческого капитала, включающая как натуральные, так и стоимостные показатели оценки человеческого капитала;

• матрица социальных счетов – макроэкономическая оценка человеческого капитала;

• ценовая оценка человеческого капитала по объёму инвестиций и отражение суммовой стоимости в валюте баланса фирмы (предприятия) – экономическая оценка» [47].

3.3. Методы суммирования издержек на производство человеческого капитала

Еще в 60-е гг. ХХ века Кэлвин Ланкастер в теории потребительской стоимости показал, что только около 30 % времени, затрачиваемого работниками наемного труда, приходится на рабочее время, остальные 70 % времени расходуются в сфере досуга и потребления, то есть в сферах воспроизводства рабочей силы. В результате расходы на это воспроизводство стали основой одного из подходов к оценке человеческого капитала – оценивания реальных затрат (обычно чистого расхода средств существования) на “производство” человека как работника. Этот подход развивается в работах Э. Энгеля: стоимость воспитания и образования ребенка его родителям рассматривалась им как мера денежной стоимости работника для общества.

В рамках этого подхода классической признана модель Й. Бен-Порэта, который предложил следующий способ суммирования издержек производства человеческого капитала:

где I – издержки производства;

A_0 – потенциальные заработки или стоимость производительных услуг человеческого капитала, изъятых с рынка;

Ct _ часть запаса человеческого капитала, включенная в производство нового человеческого капитала;

Kt _ общий запас человеческого капитала;

t – период времени;

Pi _ цены покупаемых вложений;

Dj – покупаемые вложения;

I = i, n – виды вложений.

Й. Бен-Порет отмечает, что «унаследованные или приобретенные собственные дарования индивида, качество взаимодействующих вложений, ограничения и возможности, исходящие от институциональной системы – все это определяет технологию или функцию производства. Вместе с ценами на относящиеся к делу факторы, функции производства устанавливают оптимальный путь, которым должно быть произведено какое-то количество человеческого капитала и который формирует издержки этого производства» [92, р 352].

Опираясь на производственную функцию Кобба-Дугласа, Л. Туроу предложил следующую модель оценки:

НС =f(K, НСХ, N, EA),

где НС – производственный человеческий капитал,

К – физический капитал;

НСХ – вложения имеющегося человеческого капитала;

N – природные ресурсы;

ЕА – экономическая (природная) способность индивидов к развитию.

Последнее означает отношение «ожидаемой стоимости заработков индивида к ожидаемой стоимости издержек производства активов его человеческого капитала». Для расчета этой величины Л. Туроу предлагает формулу:

где Pz – вероятность заработков;

Ez _ заработки;

Ск – издержки приобретения активов человеческого капитала;

Рк – вероятность этих издержек;

t – время;

i- норма дисконта;

z – число возможных вариантов заработков;

к – число возможных вариантов издержек;

y,y’ – надбавка за неопределенность соответственно к заработкам и к издержкам.

Как видно по формуле, Л. Туроу использует в данном случае метод приведения будущих доходов и издержек к единому моменту времени на основе дисконтирования.

Модель Л. Туроу основана на допущении, что в широком плане вложения в производство человеческого капитала подобны вложениям в любой другой производственный процесс, а сами «процессы производства человеческого капитала аналогичны процессам производства товаров и услуг Они показывают количественные отношения между факториальными вложениями и объемом производственного человеческого капитала» [108, р.45].

При использовании этой, а также подобных ей моделей оценки человеческого капитала многие исследователи, например, Й. Бен-Порэт, Дж. Р. Уолш и др., подчеркивали необходимость учитывать то, что суммарная выгода от инвестиций в образование превышает его денежную ценность. Это связано с тем, что работник с высоким уровнем образования получает больше возможностей для творческой самореализации, то есть получает дополнительные неденежные выгоды от инвестиций в собственное образование. К этому добавляются выгоды от возможности путешествовать, длительные отпуска преподавателей с учеными степенями и т. д. Кроме того, дополнительной выгодой, увеличивающей капитальную ценность образования у таких групп профессий как юристы, инженеры и др. совокупная ценность образования может превышать издержки на него также за счет краткосрочного превышение спроса над предложением на рынке труда, связанными с научно-техническим прогрессом, с необходимостью юридического и др. сопровождения инноваций.

Т. Шульц и Г. Беккер, критикуя модель Л. Туроу за игнорирование активной роли носителя человеческого капитала, подчеркивали, что по мере накопления производственного опыта и самообучения люди увеличивают свои способности путем инвестирования в самих себя. Способности человека как производителя и потребителя «развиваются посредствам определенных видов деятельности, которые имеют атрибуты инвестиций» [102, р.35]. К основным видам деятельности по увеличению человеческого капитала. Т. Шульц относит образование, обучение на рабочем месте, укрепление здоровья и наращивание запаса информации, помогающего индивиду решать профессиональные и экономические проблемы. Каждый из этих видов деятельности – инвестиционная деятельность, развивающая человеческий капитал. Категория времени рассматривается здесь не в качестве непосредственной инвестиции, а как единица учета деятельности человека, позволяющей индивиду увеличивать собственный капитал.

Поэтому Г. Беккер, развивая идеи Т. Шульца, предлагает включить в издержки производства человеческого капитала стоимость времени и усилий обучающихся, преподавание, обеспечиваемое другими, а также используемое для этого оборудование и материалы». А Т. Шульц следующим образом трансформирует модель Туроу;

Qt = B_0 · (Kt×Ct)β^1 · Dt β2

где Qt – объем произведенного человеческого капитала;

– t – период времени;

– B_0 – коэффициент способности увеличивать человеческий капитал;

– Kt - общий запас человеческого капитала;

– Ct — часть запаса человеческого капитала, включенная в производство нового человеческого капитала;

– Dt – покупаемые вложения ресурсов;

– β- положительные коэффициенты, меньше единицы,

В данной модели каждый элемент производственной функции, будь то вложения и покупаемые ресурсы (Dt) или услуги человеческого капитала (Ct), в равной мере участвует в процессе производства и переносят свою стоимость на его результат, то есть на те или иные активы человеческого капитала.

3.4. Определение чистой дисконтированной стоимости человеческого капитала

В исследованиях по проблеме человеческого капитала наибольшее распространение получил подход, заключающийся в оценивании настоящей (приведенной к настоящему моменту времени) ценности будущего потока доходов работника (чистого или валового дохода) за вычетом приведенной к настоящему моменту времени суммы инвестиций в человеческий капитал. В этом случае стоимость человеческого капитала рассматривается как чистый дисконтированный доход от инвестиций в работника, т. е. как капитализированный будущий доход работника. В основе такого подхода лежит гипотеза о предпочтении благ во времени: Люди склонны выше оценивать (в денежной или неденежной форме) определенный набор благ в настоящее время, чем такой же набор благ в будущем. Тогда величина стоимости любого актива определяется не ценой его производства, а экономическим эффектом от его использования.

Так, В. Петти рассматривал капитализированный заработок работника как пожизненную ренту с рыночной ставкой процента, при этом величина заработка определялась путём вывода личного дохода из национального дохода. Уильям Фарр усовершенствовал подход В. Петти: исчисление сегодняшней стоимости будущих чистых заработков индивидуума с поправкой на приведение будущих доходов к единому моменту времени. Стоимость человеческого капитала рассчитывается как текущая стоимость потока будущих ежегодных выгод в течение N периодов по формуле:

где V_0 – текущая стоимость;

r – процентная ставка (ставка дисконтирования);

Вn – выгода (доход), получаемая в период и.

Чем меньше ставка дисконтирования, тем больше вес будущих выгод: например, если г = 0,02, то выгода, получаемая через 30 лет, составит 55 % от выгоды, получаемой немедленно. При этом в состав затрат включались не только прямые затраты, но и упущенный за время обучения заработок.

Человек, поступающий в институт, выбирает один из двух альтернативных потоков заработков: поток А начинается сразу после окончания школы, но при этом не очень велик; поток В (выпускники институтов) первые пять лет отрицательный (из-за расходов на обучение), но затем становится положительным и быстро растет, превышая заработки выпускников школ (рис. 1).

Рис. 1. Альтернативные потоки доходов выпускников школ и высших учебных заведений

Очевидно, что суммарные заработки за время жизни работников с высшим образованием должны превзойти заработки работников со средним общим образованием. Инвестиции в образование выгодны, если текущая стоимость (V_0) потока будущих дополнительных доходов превышает инвестиции в образование, то есть

где С – общие затраты на высшее образование;

Вn – ежегодная разница в заработках выпускников высших учебных заведений и общеобразовательных школ.

3.5. Модель М. Фридмена: монетаристский подход

Еще одним вариантом метода оценки стоимости человеческого капитала на основе учета соотношения затрат и расходов на его производство является модель М. Фридмена. Следует отметить, что понимание сущности человеческого капитала Фридменом находится в рамках монетаристского подхода: это – некий фонд, который обеспечивает труду перманентный доход. Последний также, как и в предыдущих моделях представляет собой средневзвешенную величину ожидаемых будущих поступлений дохода. А сам человеческий капитал – монетаризованное имущество индивида. Это имущество и доход от него – взаимосвязанные явления. Например, если ценность имущества некоторого субъекта равна V, а отдача от него составляет r% за определенный период, то номинальный доход индивидуума в данном периоде составит D=rV. И наоборот, если денежный доход от имущества за определенный период равен D, а средняя отдача этого имущества равна r%, то ценность такого имущества составляет величину .D/r · 100 %. Расчетный период приравнивается ко всему сроку жизни индивида. Следовательно, человеческий капитал как имущество может быть представлен в виде капитализированной стоимости будущего потока доходов, который определяется посредством дисконтирования. Общая величина человеческого капитала может быть рассчитана по формуле:

где D – ожидаемый годовой доход от всех видов имущества;

n – срок жизни человека в годах;

r – средняя доходность (отдача) от видов имущества.

Фридмен выделяет пять видов имущества: деньги, облигации, акции, предметы потребления длительного пользования и человеческий капитал. Перманентный доход есть суммарный доход от всех пяти видов имущества, и может быть представлен формулой Dn = r Vn. На этом основании Фридмен включает человеческий капитал в уравнение спроса на деньги для индивидуальных владельцев богатства [65, с. 66–69].

Следовательно, для М. Фридмена доход, который получает индивид от использования человеческого капитала, есть не только средневзвешенная величина годовых заработков, ожидаемых за весь трудоспособный период жизни, но и перманентный доход, который приносит индивиду человеческий капитал, как компонент всего имущества. Общая величина человеческого капитала равна:

где W – ожидаемый индивидуумом годовой заработок в году t:

t=I, n – срок предстоящей трудовой жизни в годах;

r – средняя доходность (отдача) от всего имущества.

3.6. Интегрированные методы оценки человеческого капитала

Примером третьего подхода к оценке человеческого капитала, сочетающего два первых, может служить модель Т. Винстейна, который соединил подходы У. Фарра (капитализированный заработок) и Э. Энгеля (цена производства). Величину заработка за время жизни индивидуума он рассматривал как капитализированный будущий доход минус затраты на содержание работника плюс затраты на образование, считая, что затраты на образование есть инвестиции в будущие доходы. Витстейном выведены следующие формулы:

где а – годовые расходы на потребление, включая образование на одного взрослого человека определенной профессии;

r = (1+i), где i – норма дисконтирования;

P=1/r;

Ln – число людей в возрасте n в таблице жизни;

Rn – величина стоимости ренты человека в возрасте n, приобретенной им в момент своего рождения и пересчитанной на одну денежную единицу (для данного r);

Х – величина будущего дохода на одного человека определенной профессии;

N – возраст, в котором человек вступает в трудовую жизнь.

Т. Витстейн предположил для простоты, что а и Х являются постоянными на протяжении жизни индивидуума, что первое уравнение (которое основывается на производственных затратах) может быть использовано для оценки стоимости человека в денежных единицах при N>n, в то время как при N<n проще использовать второе уравнение (основывающееся на доходах).

Американские экономисты Л. Дублин и А. Лотка, развивая подход Т. Витстейна, предложили оценивать стоимость человеческого капитала с учетом риска ухода из жизни по следующей формуле:

где V_0 – ценность индивидуума в момент рождения;

– ценность денежной единицы, полученной через х лет, приведенная к настоящему времени;

Рх – вероятность дожития человека до возраста х;

Yx – годовой заработок человека с момента х до х+1;

Ех – доля занятых в производстве в возрасте от х до х+1; [1]

Сх – величина затрат на жизнь человека в возрасте от х до х+1.

С учетом того, что работник может иметь разный возраст (а), его денежная стоимость может быть преобразована к виду:

Таким образом, Дублин и Лотке рассчитали экономическую ценность человека для его семьи, для самого себя и для общества. В последнем случае могут учитываться капитализированные налоги, выплаченные работником государству. Следовательно, стоимость производства человека до возраста а равна разнице между его ценностью в возрасте а и ценностью в момент рождения, умноженной на

:

или

Несмотря на определенные различия, все приведенные выше модели оценки исходят из двух базовых идей:

• производительные силы человека подобны другим естественным ресурсам;

• производительные силы человека обладают всеми признаками накопленного капитала.

3.7. Метод Г. Беккера

Исходя из этого, Г. Беккер предложил метод оценки человеческого капитала, учитывающего процесс превращения труда из естественного, данного человеку свойства, в человеческий капитал, приносящего рентный доход, а также ряд возможных неденежных выгод его владельцу. Человека как носителя трудовых функций Беккер предложил рассматривать в качестве суммы единицы простого, нередуцируемого труда и воплощенного (накопленного) в нем человеческого капитала. Соответственно заработная плата может быть представлена как сочетание рыночной цены его природных качеств и рентного дохода от вложенного в эти качества человеческого капитала. Доходы на инвестиции в человеческий капитал

Иначе говоря, доходы на капитал, вложенный и человека, определяются как разница между заработной платой индивидуумов и той ее частью, которая приходится на простой труд. Стоимость человеческого капитала в рамках данного подхода получает выражение:

где Va – стоимость человеческого капитала работника в возрасте а;

B – общая сумма заработной платы;

C – часть заработной платы, приходящейся на простой труд;

n – возраст, когда заканчивается активная трудовая деятельность человека;

i – норма дисконта.

В рамках такого подхода Беккером (соавтор – Б. Чизвик) была создана математическая модель для определения доходов владельцев человеческого капитала. Она может использоваться также для определения дохода владельцев физического капитала (собственности). Сущность метода состоит в том, что совокупный доход любого лица, после того, как он закончил инвестирование в человеческий капитал, равен сумме доходов на эти инвестиции и заработков от первоначального запаса человеческого капитала. Соответственно предложена следующая формула:

где Е, – доход (заработок) определенного лица;

Xi – доход от первоначального запаса капитала этого лица;

j= 1,m – определенные виды инвестиций;

i – норма дисконта;

rij – норма дохода этого лица на его инвестиции;

cij – величина инвестиций.

Таким образом, учитывая отмеченные выше подходы к оценке человеческого капитала, Г. Беккер при разработке моделей количественной оценки вложений в человека не только осуществляет переход от текущих показателей к показателям, охватывающим весь жизненный цикл этой формы капитала (пожизненные заработки работника), но в модели оценки включает в качестве важного время экономического ресурса и выделяет "капитальные", инвестиционные аспекты в поведении агентов рынка труда. Беккер показывает также, что, хотя отдача от вложений в человека в среднем значительно превышает эффект от вложений в физический капитал, она убывает с ростом объема инвестиций, тогда как в случае инвестирования в другие формы капитала она уменьшается мало или вообще не меняется.

Отдача от инвестиций в образовательный капитал выступает в денежной и неденежной формах: в виде более высоких заработков в будущем; более широкого доступа к интересной, приятной и перспективной работе; высокого престижа профессии или повышенного удовольствия от нерыночных видов деятельности в будущем. В работе «Человеческий капитал» Беккер в качестве основного элемента человеческого капитала рассматривает образовательный капитал и предлагает универсальную модель распределения личных доходов. Эта модель включает следующие элементы:

1. Уровень отдачи от индивидуальных вложений в образования отражается кривой спроса на эти вложений. Она имеет отрицательный наклон, так как по мере накопления учащимся своего человеческого капитала, возрастает объем утраченного дохода. Более поздние инвестиции окупаются и начинают приносить доход в течение более короткого периода, чем более ранние. Это объясняется интегративным эффектом накопленных знаний и возрастающим опытом человека. Степень риска инвестирования также возрастает с увеличением объема вложений.

2. Высота расположения кривой спроса на инвестиции в образование зависят от способностей человека и «энергии» при их реализации: чем одареннее человек и чем более он мотивирован к формированию своего образовательного капитала, тем больший объем знаний и навыков он способен приобретать при тех же затратах.

3. По мере получения образования, возрастает не только объем накопленных знаний, но и способность человека получать их с наименьшими затратами. Следовательно, на определенном участке кривая индивидуального спроса на образование может менять наклон на положйтейривш предложения, показывающая, во что обходится финансирование дополнительной единицы человеческого капитала, имеет отрицательный наклон. Поэтому рациональным является последовательное использование сначала более дешевых финансовых источников инвестиций в образование (средства семьи), а затем – более дорогостоящих (займы, ссуды или сокращение потребления).

5. Высота расположения кривой предложения инвестиций в образовательный капитал, определяется соотношением дешевых и дорогих источников инвестиций: чем больше используются возможности семьи, тем ниже расположена кривая предложения.

Как отмечает Р.И. Капелюшников, важно, что «предложенная Беккером модель охватывает неравенство доходов не только от труда (по существу от человеческого капитала), но и от собственности (от полученных в дар или по наследству иных активов)» [28].

3.8. Многоиндикаторный метод Дж. Хекмана: модель домохозяйства с одним работникам

Остановимся еще на одной модели, разработанной в 1976 г. Дж. Хекманом. Несмотря на то, что модель Хекмана относится к моделям, отражающим неравновесные аспекты функционирования человеческого капитала и учитывает макроэкономическое факторы, она позволяет более детально увидеть динамическое влияние на величину человеческого капитала таких его компонентов, как его начальный запас и уровень способностей человека, влияющий на темпы роста человеческого капитала.

Дж. Хекман, рассматривая жизненный цикл получения доходов, обучения и потребления индивида, в 1976 г. предложил исследовать динамику поведения индивида на основе следующих параметров:

• длительности жизненного цикла человека;

• начального запаса человеческого капитала;

• финансовых ресурсов, которыми располагает человек;

• рыночной ставки процента (нормы дисконта), позволяющей определить минимальный утраченный альтернативный доход при выборе в качестве объекта инвестиций человеческого капитала;

• способностей человека (реализованных в процессе обучения и труда задатков);

• ставок налогов.

Метод Хекмана основан на использовании множества индикаторов и допускает применение эмпирических данных из разных областей. Его основой стала базовая модель домохозяйства с одним работником.

Человеческий капитал является в концепции Хекмана продуктивным не только в традиционном рыночном смысле, но и выступает источником потребительских выгод, так как оказывает влияние на использование индивидом свободного времени. Хекман исходит из того, что человеческий капитал дает внерыночные выгоды и отражается функцией полезности. Полезность человека рассматривается как моментальная в возрасте t:

где X(t) – поток потребляемых в семье благ (предметов длительного пользования и продуктов питания);

L(t) – время досуга (свободное от работы);

H(t) – величина человеческого капитала в момент t;

c – положительный коэффициент продуктивности.

Используя модель Бен-Порэта, Хекман предлагает описание темпа роста человеческого капитала H:

где J(t) – время, посвященное накоплению человеческого капитала;

D(t) – затраты покупаемых товаров на инвестиции в человеческий капитал;

а – экспоненциальная ставка обесценения человеческого капитала (норма амортизации);

b – коэффициент продуктивности.

Человеческий капитал становится продуктивным только в случае, если потребитель выделяет собственное время для его производства. Вышеизложенное уравнение является динамическим ограничением, налагаемым на поведение потребителя.

Второе ограничение, воздействующее на поведение потребителя, это – бюджетное ограничение. Предполагается, что на кредитном рынке действует ставка процента и выполняется требование, чтобы конечная ценность финансовых вкладов была неотрицательной (в конце жизни агента). Если рыночная ценность единицы услуг человеческого капитала равна ставке R в единицу времени, то максимальная величина заработка человека до вычета налогов в данный момент времени равна: W(t) = RH(t), где максимальный объем времени, располагаемый потребителем в момент t, нормализован к единице.

Суммарные затраты равны денежным затратам на потребление товаров X(t) по цене P(t), расходам на образование D(t) c ценой Pd(t), затратами досуга L(t) и инвестиционного времени J(t), каждое из которых измеряется в долях единицы и оценивается ценой W(t). Если допустить отсутствие налогов и изменения величины инвестиций во времени, то суммарные сбережения в возрасте t могут быть определены по следующей формуле:

где r A(t) равно доходу от процентов по вкладу (или выплате процентов по долгам).

При наличии пропорционального подоходного налога со ставкой (1-α) ограничение (3) принимает вид:

Хекман показывает, что, если подоходный налог снижает ставку процента и уменьшает цену займа и если упущенные заработки, как элемент инвестиционных затрат, могут быть записаны как долги, то более высокие ставки подоходного налога поощряют инвестиции в человеческий капитал и могут увеличивать настоящую ценность потока будущих заработков.

В модели Дж. Хекмана предполагается, что потребитель максимизирует дисконтированную с помощью нормы предпочтения во времени 5 общую полезность на горизонте времени Т:

где δ – норма предпочтения во времени;

B[A(Т)] – полезность, получаемая от конечных (посмертных) активов (от оставляемого наследства), предполагаемая строго вогнутой.

Дж. Хекман определил, что если цена спроса для человеческого капитала, g(t), является независимой от начальных запасов человеческого или физического капитала, то индивиды, обладающие разной величиной таких запасов, принимают одинаковые решения по инвестициям в человеческий капитал.

Если определить запас человеческого капитала индивида в возрасте t как интеграл от дисконтированных инвестиций в человека в предыдущий период плюс дисконтированный начальный запас человеческого капитала, то получим:

В настоящее время ценность ресурсов, доступных для конечного потребления и досуга за все время жизни (FW) в настоящий момент равна:

Следовательно, как показывает Дж. Хекман, текущий доход человека является потоком ежегодного дохода, эквивалентного по ценности FW. Выражение в фигурных скобках внутри интеграла является ценностью прибылей от инвестиций в человеческий капитал индивидуума в возрасте t. Интеграл от этого выражения, приведенный к началу жизни человека, является ценностью чистых заработков индивидуума от инвестиций в его человеческий капитал за все время его жизни.

3.9. Макроэкономический уровень оценки человеческого капитала: С.Г. Струмилин, А. Эулин, А. Сови

Остановимся на основных методах оценки человеческого капитала на макроуровне. Следует отметить, что в российской экономической традиции своеобразный подход к оценке человеческого капитала в масштабе национальной экономики был реализован в концепции хозяйственного значения народного образования С.Г. Струмилина. Им разработан метод детальных комбинационных группировок исследуемых факторов квалификации работников. Рассматривая по результатам статистического анализа взаимодействие таких факторов формирования человеческого капитала как возраст, стаж и образование промышленных рабочих, С. Г. Струмилин показал, что «выгоды от повышения продуктивности труда превышают затраты на школьное обучение в 26,7 раза», а капитальные затраты государства на школьное образование окупаются уже в первые 1,5 года, а в последующие 35,5 лет государство получает без каких-либо затрат ежегодный чистый доход от инвестиций в обучение своих граждан [71, c.109–142]. Он предложил модель оценки стоимости работников (как их способность приносить прибыль в государственном секторе экономики) основанной на разнице между инвестициями государства в начальное, среднее и высшее образование и ростом производительности труда, рассчитанной как разница между производительностью труда обученного и необученного работника

Другой метод – сопоставления издержек и затрат – предложил американский ученый А. Эулин. Он, как большинство его предшественников, рассматривал производство человеческого капитала в тесной взаимосвязи с производством человеческого времени. В структуре человеческого капитала он выделяет три части. Первая рассматривается как ресурс, который может использоваться для «производства человеческого времени». Вторая – состоит из знаний, созданных людьми. Третья часть сопоставима с естественными ресурсами и состоит из самих людей с их природными талантами и личностными особенностями.

Эулин матричным методом анализирует общий процесс производства, независимо оттого, что именно производится – товары, услуги, человеческий капитал или человеческое время. Сравнивая затраты и полученный результат, он использует матрицу коэффициентов затрат и коэффициентов накоплений:

где G – Совокупность секторов товаров и услуг;

E – Совокупность секторов человеческого капитала, под которым понимается образование, получаемое при обучении в школах, вузах или в другой форме.

Эулин выделяет следующие сектора, производящие труд (человеческий капитал):

• Е: неквалифицированный труд;

• Е: низшая ступень профессионально-технического училища;

• Е: высшая ступень профессионально-технического училища;

• Е: высшая школа;

• Е: высшее образование [105, р.198].

Первый сектор образования Е состоит из лиц, закончивших среднюю школу и способных лишь к простому труду, а также лиц, вышедших на пенсию из этого сектора. Другие сектора образования iE состоят из лиц, закончивших школы или специальные курсы, необходимые для получения квалификации для сектора iE и способные квалифицированному труду типа i, и из лиц, вышедших на пенсию из этого сектора. Эти квалификации исключают из образовательных секторов детей, по возрасту относящихся к подготовительной и средней школе, а также тех, лиц которые из-за своей умственной или физической несостоятельности не способны принимать участие в активной деятельности.

T – Совокупность секторов человеческого времени. Для каждого образовательного сектора iE имеется соответствующий сектор iT человеческого времени при i как соответствующем коэффициенте. Каждое принадлежащие сектору iE лицо не вышедшее на пенсию, имеет в своем распоряжении человеческое время типа i, которое можно использовать на:

• производство товаров и услуг, т. е. как труд типа i, совершенный в определенном секторе товаров и услуг (область TG матрицы);

• обучение для получения квалификации, необходимы для другого сектора образования gE (область TE);

воспитание детей дома (область ТЕ);

домашний уход за другими лицами (область ТТ);

отдых (область ТТ) [там же, р. 181–182].

Когда единица какого-либо продукта покидает один сектор или подсектор, она одновременно появляется в другом секторе или подсекторе. Эулин определил основные пропорции между секторами и охарактеризовал в целом развитие секторов человеческого капитала и человеческого времени, включая рабочую силу с различным уровнем образования, сравнивая их с развитием секторов товаров и услуг.

Еще одним вариантом оценки человеческого капитала на макроуровне является модель, разработанная в рамках демографической теории оптимального населения предложенной Альфредом Сови и его последователями [68]. Ее основу составляет оборот средств, вложенных обществом в подготовку квалифицированных кадров, и связанные с ними распределительные отношения.

За время своей трудовой деятельности люди создают в производстве новую стоимость, превосходящую стоимость потребленных ими в течение жизни благ и услуг. Последняя определяет величину необходимого продукта, создаваемого населением в единицу времени. Обозначив плотность последнего через Н (τ), а плотность возрастной структуры населения через с(τ) можно записать:

где τ_1 и τ_2 – соответственно время начала и окончания участия человека в общественном производстве.

Это означает, что среднестатистический человек за время своей жизни потребляет благ и услуг ровно столько, сколько создает необходимого продукта. Или, предполагая, что объем создаваемого необходимого продукта изменяется с увеличением возраста человека по функции Н(τ) = Н(τ1).φ(τ), получим:

Используем модель стабильного населения, на асимптотической траектории которой выполняется соотношение (3) [100, р.18].

где Р(τ) – вероятность дожития от момента рождения до возраста τ;

n – темп прироста стабильного населения.

Подставив третье выражение во второе, получаем:

Как видно из формулы (4), величина необходимого продукта зависит не только от объема потребления населения, но и от длительности общего трудового стажа и возрастных характеристик населения, от темпа прироста стабильного населения и динамики возрастной смертности.

Используя статистические таблицы данных по вероятностному дожитию населения, можно увидеть, что коэффициент демографической нагрузки (а величина необходимого продукта при данных предположениях сводится к нему) достигает минимума при определённом темпе роста стабильного населения. Это означает, что издержки воспроизводства рабочей силы (необходимый продукт), при прочих равных условиях, растут не только с ростом населения и соответствующем увеличении доли детей во всём населении (при осуществлении своего рода «демографических инвестиций»), но и при уменьшении населения и соответствующем росте доли пенсионеров во всём населении.

Характеризуя модели оценки человеческого капитала на макроуровне, следует упомянуть широко известную модель, используемую Программой развития ООН и Всемирным банком развития. Она предполагает индексный метод как инструмент сопоставления уровней развития человеческих ресурсов человеческого потенциала разных стран (HDI – Human Development Index). HDI или индекс человеческого развития более выступает средством наблюдения за социальным прогрессом отдельных стран и человечества в целом, но косвенно отражает и уровень сформированности человеческого капитала.

Индекс человеческого развития представляет собой среднюю арифметическую из трех наиболее наглядных индикаторов качества человеческого капитала и уровня жизни:

HDI = 1/3 х (Σ Jxi) (5)

где Jx1 – индекс ожидаемой средней продолжительности жизни населения при рождении;

Jx2 – индекс уровня образования населения (комбинированный показатель, рассчитываемый как индекс грамотности взрослого населения и индекс совокупной доли учащихся, получающих начальное, среднее и высшее образование);

Jx3 – индекс доли ВВП, приходящегося на душу населения, исчисляемого по паритету покупательной способности (ППС) валют разных стран в долларах США.

При расчете каждой из составляющих сводного индекса используются фиксированные стандарты минимального и максимального значений, с которыми сравниваются фактические показатели той или иной страны:

В целях исключения неоправданно высокой дифференциации доходов для стран, в которых ВВП в расчете на душу населения превышает среднемировой уровень, при стандартизации производится дисконтирование среднедушевого ВВП по специальной методике [35, е.21]. Таким образом, принцип расчета каждой составляющей сводного индекса заключается в оценке относительного расстояния межу ее фактическим значением и максимальным, принятым в качестве конечной цеди

Данный метод имеет большое количество критиков, указывающих на то, что рассчитываемый интегральный индекс отражает в значительной мере и сами способы измерения.

Модель ПРООН имеет ограниченное применение для оценки человеческого капитала страны, отражающего совокупную способность населения создавать добавленную стоимость. Но он может использоваться в качестве дополнительного, так как анализ его значений достаточно наглядно показывает, сколько еще предстоит сделать стране для достижения принятых ориентиров, следовательно, метод может быть применен в целях сравнительного анализа отдельных характеристик человеческого капитала на макроуровне.

Существует подход, использующий в оценке человеческого капитала на макроуровне два показателя – фонд образования и подготовки на производстве. Эти фонды обычно измеряются либо в человеко-годах обучения, либо как стоимость накопленного человеческого капитала с использованием метода капитализации будущих доходов. Последний позволяет рассчитать ряд показателей эффективности функционирования человеческого капитала:

• совокупную факторную производительность;

• образовательную емкость национального производства (которая принимается за показатель интеллектуалоемкости производства);

• внутренние нормы отдачи (в основном, инвестиций в образование) [21, с. 115–130]. Как указывает С.А. Дятлов, при этом наиболее простые натуральные показатели практически не применяются, предпочтение отдается стоимостным показателям. Однако последним присущи весьма серьезные органические недостатки, их расчет сопряжен с большими трудностями как методологического, так и технического порядка, в частности необходимы обширные массивы статистической информации и построение сложных экономическо-статистических моделей [там же].

Многие отечественные исследователи считают наиболее адекватным для применения на макроуровне метод расчета произведенных затрат в системе СНС (система национальных счетов) или матрицы социальных счетов. При постройке матрицы социальных счетов используются следующие показатели:

• доходы предприятий, инвестируемые в человеческий капитал;

• трансферты правительства, направляемые на эти цели;

• доходы домашних хозяйств, используемые на производство и воспроизводство человеческого капитала;

• показатели миграции трудоспособного населения в исследуемый регион.

Но использование этого подхода в значительной мере затруднено отсутствием методов оценки человеческого капитала предприятия, адаптированных к условиям пореформенной России. Поэтому остановимся на краткой характеристике тех методов, которые рекомендуют использовать на микроуровне зарубежные и российские исследователи.

3.10. Модель оценки человеческого капитала Як Фитц-энца

Человеческий капитал нередко рассматривается как совокупность качеств, которые определяют производительность труда и могут быть источниками дохода для отдельного человека, организации, общества в целом, хотя совокупность определенных качеств и способностей не могут быть капиталом, а только формируют трудовой или интеллектуальный потенциал человека. Как следствие, отмечает Н.Н. Шаш, за первоисточник производительного результата принимаются инвестиции как таковые, а эффект от вложений в человека чаще всего рассматривается и зарубежными и российскими учеными как нечто самостоятельное, оторванное от рабочего процесса конкретных организаций. Но капиталовложения в персонал организации формируют лишь его способность к труду, не создавая новой стоимости и даже не сохраняя имеющуюся [85, с.4]. «Фокусируясь на индивидуальном экономическом эффекте образования для отдельного человека, сторонники концепции человеческого капитала не смогли отразить его значение для повышения эффективности функционирования современных компаний, хотя еще во второй половине ХХ в. осуществлялись отдельные попытки использования теории человеческого капитала на корпоративном уровне (Э. Флэмхольц)» [там же, с.6].

Именно поэтому в качестве операционального, реально работающего определения человеческого капитала нами предложено его понимание как способности и готовности индивида, совокупного работника организации или экономически активного населения страны (региона) к созданию добавленной стоимости, в том числе и в условиях высокой нестабильности внешней среды. Исходя из этой принципиально значимой установки, и будем рассматривать зарубежные и отечественные модели оценки человеческого капитала.

Простейшим методом оценки человеческого капитала предприятия является доход или прибыль, поделенные на число работников. Это – подход, значительно упрощающий решаемую проблему. Так, в динамике общего дохода предприятия мы не видим влияния рыночных факторов (сокращения или увеличения емкости рынка, динамики покупательской способности населения, изменений благоприятности рынка для бизнеса в целом, в том числе уровней его монополизации, конкуренции, и т. д.). Данный метод не позволяет также отделить результат человеческих усилий от прибыли, полученной в результате эксплуатации другого имущества организации. Так, мы не можем увидеть последствий технической модернизации производства, внедрения эффективных маркетинговых программ и др. Именно на этой основе сложилось устойчивое представление о том, что нельзя измерить стоимость эффективности человеческих усилий и поэтому следует измерять лишь издержки на труд.

Проблемы эффективного функционирования и развития организаций исследовали такие зарубежные ученые как Д. Викерс, М. Блауг, Р. Коуз, М. Миллер, Ф. Модильяни, Т. Парсонс, Г.Саймон, Д. Стиглер и др. С учетом результатов их исследований и в рамках теории человеческого капитала Т. Шульца и Г. Беккера Як Фитц-энц предложил количественную модель оценки человеческого капитала как основного ресурса, обеспечивающего создание добавленной стоимости фирмы.

Разрабатывая более сложные и дифференцированные показатели, чем доход, прибыль и среднесписочная численность персонала, Як Фитц-энц попытался совместить прибыль, расходы на деятельность, доход, зарплаты и льготы с подсчетом сотрудников и эквивалентами полной занятости. Он разделил заработную плату по уровням – от сотрудников с нормированным рабочим днем, далее через уровень менеджеров до руководящего уровня. Кроме того, в разработанную им модель вошел такой показатель, как реально отработанное время сотрудников. На этой основе он предложил схему, реально связывающую результаты работы людей и рентабельность предприятия.

В модели Як Фитц-энца учитывается тот факт, что не все сотрудники современных компаний заняты полный рабочий день. «Это принуждает изменить корпоративный показатель, – пишет он, – на эквивалент полной занятости (FTE, full-time equivalent). Простой пример: если десять человек работают по половине дня, эквивалент полной занятости – пять человек, хотя физически число сотрудников – десять. Число «десять» в данной ситуации обычно называли счетом «по головам» [76, c.52]. Автор учитывает и растущий процент американской рабочей силы, которую обычно называют «непостоянной» (contingent workforce), или «арендованной». По данным правительства США в 1998 г. она составила более 14 % всей рабочей силы в Америке. Эти работники не входят в список штатных сотрудников, но, чтобы иметь полноценное представление о труде, вложенном для производства определенной суммы прибыли, необходимо учитывать их усилия.

Для учета отмеченных особенностей найма и использования персонала в современной организации прибыль на сотрудника преобразовывается в так называемою «фактор прибыли». Это – прибыль, отнесенная на эквивалент полной занятости (включая сотрудников, работающих полную рабочую неделю, ее часть и время работы непостоянной рабочей силы). Эквивалент полной занятости заменяет общее время вложенного труда. Это основная мера человеческой продуктивности, потому что она показывает, сколько времени было затрачено на производство конкретной суммы прибыли.

Следующим показателем, используемым в модели Як. Фитц-энца, является добавленная экономическая стоимость (EVA). Она определяется как чистый доход от деятельности после уплаты налогов минус стоимость капитала. Этот показатель необходим для того, чтобы определить, способствовали ли действия менеджмента созданию настоящей добавленной экономической стоимости. Это необходимо выявить, так как реальные усилия менеджеров часто скрыты под стандартными финансовыми показателями.

Следовательно, добавленная экономическая стоимость показывает, каков реальный доход, остающийся не только после оплаты всех расходов, включая налоги, но также после отделения стоимости инвестированного капитала. Добавленную экономическую стоимость можно связать с человеческим капиталом, разделив ее на знаменатель эквивалента полной занятости, описанный раньше:

Эта формула показывает, сколько EVA может быть приписано среднему количеству труда, затраченному для получения результата. Для иллюстрации автор приводит основные статистические показатели компании SamCo (табл. 1) [там же, с. 53–54].

Таблица 1

Экономические показатели деятельности компании SamCo

Основные расходы на человеческий капитал – зарплата и выплаты по льготам сотрудников, оплата временных рабочих, убытки от отсутствия работников и от текучки кадров. Временные работники обычно не получают оплаты льгот и не вызывают убытков от отсутствия на работе или текучки кадров. Временный труд, не относящийся к непосредственной работе, чаще всего быстро замещается, при этом убытки от несвоевременного замещения, подчеркивает автор, в целом слишком малы, и ими можно пренебречь, кроме этого, они слишком непостоянны, чтобы их можно было отследить.

При отсутствии сотрудника на рабочем месте компания несет убытки, поскольку работа, относящаяся к конкретному рабочему месту, не выполняется человеком, получающим за нее деньги. Убытки по этому пункту включены в показатели модели следующим образом: если прибыль на FTE в час равна X, и при этом на рабочем месте отсутствуют 2 % работников, то из EVA вычитается соответствующая величина.

На стоимость человеческого капитала предприятия влияет также текучесть кадров. При ее оценке автор предлагает использовать такие показатели, как расходы на увольнение, замену кадров, поиск новых работников и данные о производительности труда. Расходы по этим четырем направлениям в целом обходятся компании во столько же, что и, по меньшей мере, полгода оплаты труда и льгот без учета налогов для сотрудника с нормированным рабочим днем или как минимум оплаты труда научного работника или менеджера в течение одного года. Комбинация зарплаты, льгот, временных работников, отсутствия работников и текучки кадров составляет общий расход организации на человеческий капитал.

Стоимость человеческого капитала, рассчитанная как расходы на персонал, создающий добавленную стоимость (HCCF), рассчитывается как сумма заработной платы, льгот, оплаты работы временных сотрудников и отсутствующих, а также расходов, связанных с текучестью кадров.

Определив фактор стоимости человеческого капитала, можно найти прибыльность, отнесенную к полной занятости, или добавленную стоимость человеческого капитала (HCVA). Добавленная стоимость человеческого капитала рассчитывается как разница между прибылью и расходами на персонал, отнесенная к эквиваленту полной занятости. Еще одним показателем, используемым в этой модели, является коэффициент окупаемости инвестиций в человеческий капитал. Он относится к коэффициенту окупаемости инвестиций в смысле отношения дохода к деньгам, потраченным на выплату зарплат и льгот сотрудникам:

Показатели, используемые для оценки эффективности человеческого капитала компании Як. Фитц-энц приводит в таблице эталонных показателей (табл. 2) [там же, с.191].

Таблица 2

Эталонные показатели для оценки эффективности человеческого капитала

Рассматривая вопрос о рыночной стоимости человеческого капитала компании (HCMV), автор указывает, что в данном случае не применим коэффициент Тобина (Tobin's Q) – коэффициент, который измеряет отношение между рыночной стоимостью компании и восстановительной стоимостью ее основных фондов. Рыночная стоимость компании подвержена влиянию многих факторов, это – постоянно меняющийся показатель и если его использовать, то следует брать средние показатели за длительный период. Автор предлагает другой подход: вычесть балансовую стоимость из рыночной и разделить это на эквивалент полной занятости. Это даст нам разницу с рыночной ценой с учетом эквивалента полной занятости.

Як Фитц-энц считает возможным использовать в оценке человеческого капитала также индексный метод. Для этого он предлагает три индексных показателя:

• индекс прибыли человеческого капитала (Human Capital RevenueIndex, HCRI): прибыль, деленную на эквивалент полного рабочего времени сотрудника, включающая все поступления от продаж и сервиса;

• индекс стоимости человеческого капитала (Human Capital CostIn-dex, HCCI): общие расходы на рабочую силу, деленные на эквивалент полного рабочего времени сотрудника;

• индекс доходов человеческого капитала (Human Capital Profit Index, HCPI): прибыль минус купленные услуги, поделенные на эквивалент полного рабочего времени сотрудника [там же, c. 196–197].

Модель Як. Фитц-энца является достаточно простой и дает гибкий инструментарий для реальной оценки человеческого капитала.

3.11. Оценка человеческого капитала предприятия: подходы российских исследователей

Одним из методов оценки человеческого компонента производственной системы, традиционно применяемых в России, является нормативный метод оценки эффективности инвестиций в трудовой потенциал предприятия. Он выступает составным компонентом более широкой модели оценки стратегического потенциала предприятия. Для оценки стратегического потенциала предприятия как его способности максимизировать прибыль на основе конкурентоспособности в долгосрочной перспективе используется следующая формула:

СП = ПП + ФР = ПФ + ЧКК + ФР = ОПФ + ОбПФ + ЧКК + ФР,

где СП – стратегический потенциал организации;

ПП – производственный потенциал;

ПФ – производственные фонды, включающие основные (ОПФ) и оборотные (ОбПФ) фонды;

ЧКК – трудовые ресурсы (численность и квалификация кадров);

ФР – финансовые ресурсы.

Показатель численности и квалификации кадров приводится в стоимостную форму с помощью переводного коэффициента Кп, рассчитываемого как отношение нормативного коэффициента эффективности инвестиций в трудовые ресурсы (Етр) к нормативному коэффициенту эффективности инвестиций в производственные фонды предприятия (ЕПФ). Тогда формула следующий вид:

Для того чтобы учесть уровень эффективности использования производственного потенциала (результативность производственного менеджмента), в данную формулу может вводиться показатель производственной мощности:

Следует подчеркнуть, что замена показателя стоимости основных производственных фондов среднегодовой мощностью предприятия в определенной степени позволяет учесть качество управленческого персонала предприятия, но не решает проблемы оценки всего человеческого капитала организации. В связи с этим приведем два примера оценки этого компонента потенциала предприятия на основе качественного и количественного подходов, разработанных отечественными исследователями.

Примером качественной (экспертной) оценки уровня развития человеческого капитала предприятия является метод, предложенный Н.Н. Шаш [87]. Отметим, что выбор метода оценки того или иного экономического ресурса, как правило, определяется не столько возможностями и ограничениями самого метода, сколько авторским подходом к сущности и структуре исследуемого объекта. Так, Н.Н. Шаш определяет человеческий капитал организации, как запас знаний, навыков и опыта персонала (в форме интеллектуальных способностей и практических навыков, полученных в процессе обучения и практической деятельности), который становится источником создания и распространения различного типа инноваций (продуктов, технологий, интеллектуальных моделей), приносит организации доход в виде прибыли; поддается измерению и является базовым для формирования рыночного, структурного и потребительского капитала, вместе с которыми образует интеллектуальный капитал организации [85]. Как видно из данного определения, автор является сторонником теории управления человеческими ресурсами, которые включают человеческий капитал в состав интеллектуального капитала организации, наряду с социальным и организационным капиталами.

Предложенная процедура измерения развития человеческого капитала организации включает ряд этапов:

1) определение системы показателей, которые наилучшим образом могут отразить специфику организации и дать наиболее полное представление о приросте всех типов нематериальных активов;

2) измерение совокупности нематериальных активов при помощи выбранной системы показателей;

3) составление отчета о развитии человеческого капитала организации.

По мнению автора, методика измерения развития человеческого капитала организации должна базироваться на следующих принципах:

1) оценке всех затрат, произведенных в процессе обучения и развития персонала (эти средства необходимо исключить из структуры затрат, они должны рассматриваться как долгосрочные инвестиции);

2) определение отдачи на инвестиции, вложенные в программы обучения и развития персонала (по возможности необходимо учитывать любой вклад обученных сотрудников в совершенствование всех бизнес-процессов в компании);

3) использование показателей, при помощи которых можно произвести реальную денежную оценку. Автором предложена система показателей, характеризующих уровень развития человеческого капитала организации (табл. 3) [там же, с.33].

На основе указанных принципов для комплексной оценки развития человеческого капитала организации автором разработана система показателей, для каждого из которых на основе общеотраслевых сравнений были определены значения трех уровней: высокий; средний и низкий (табл. 4.).

Как видим, показатели, отражающие уровень развития структурных компонентов человеческого капитала, определены методом экспертных оценок. Тем не менее, автор предусматривает возможность из переведения в стоимостную форму. Для этого используется четырехшаговая методика, созданная на основе модели Д. Филипса. На первом шаге происходит выбор единицы измерения выгоды. На практике в качестве такой единицы наиболее удобно использовать конечный продукт или услугу. Также определяется исходное значение каждой единицы (стоимость продукции, время оказания услуги и т. п.). В ходе второго шага определяются значения каждой единицы до, и после участия персонала в программах развития, на основе этого можно оценить разницу, которая и станет выгодой, полученной в результате обучения. На третьем шаге определяется выгода, полученная компанией за определенный временной период (месяц, квартал, год). И на последнем шаге производится расчет значения совокупной выгоды, полученной компаний в целом. После этого суммарный эффект от развития человеческого капитала соотносится с затратами на разработку и внедрение программы развития человеческого капитала, что позволит оценить ее эффективность. В том случае, если программа будет продолжаться, затраты следует поделить на предполагаемое количество лет.

Таблица 3

Система показателей, характеризующих развитие человеческого капитала организации

Таблица 4

Значения показателей оценки развития человеческого капитала организации

Как отмечает автор, эта методика позволяет определить долю прибыли, полученной исключительно в результате развития человеческого капитала этих организаций. Так, по данным о результатах деятельности компаний, чьи оценки приведены в таблице 4, за 2005 г. она составила от 34 до 39 %, а рыночная цена компаний повысилась в среднем на 5 %, что свидетельствует о высокой эффективности и норме отдачи от средств, вложенных в развитие человеческого капитала.

В качестве примера значимости оценки способности и готовности персонала предприятия создавать добавленную стоимость приведем методику российского исследователя И.В. Краснопевцевой. Автор не пользуется терминологией теории человеческого капитала. Объектом его исследования является взаимосвязь качества рабочей силы предприятия с производительностью труда отдельного работника, подразделения предприятия и предприятия в целом. И. В. Краснопевцева отмечает, что для управления производительностью труда на промышленном предприятии необходимо применение критериев качества рабочей силы, обеспечивающих оценку того уровня производительности труда, который можно ожидать от каждого конкретного рабочего, бригады, участка и предприятия в целом. Для этого могут использоваться интегральные показатели качества рабочей силы, которые можно рассчитать по имеющимся на предприятии данным отдела кадров и отдела организации труда и заработной платы. Они позволяют определить количественную связь уровня качества рабочей силы с ожидаемым уровнем производительности труда.

Первый интегральный показатель качества рабочей силы – это интегральный коэффициент оптимизации качества рабочей силы (Ко.к.р. с), который показывает, насколько средний уровень качества рабочей силы соответствует максимальному значению выходного параметра, в данном случае, производительности труда для конкретных условий производства.

где Рф, Сф, Вф, Оф – фактический показатель (разряд, стаж, возраст, образование);

Ропт.,Сопт., Вопт.,Оопт.– показатель, соответствующий максимальному уровню производительности труда для данных условий производства.

То есть, Ко.к.р. с – это коэффициент, характеризующий приближение параметров качества рабочей силы к наилучшим (оптимальным) значениям.

Если значение того или иного показателя превышает значение, соответствующее максимальной производительности труда, то в качестве фактического показателя используется значение, соответствующее максимальной производительности труда, уменьшенное на разность между ними. Например, если (Вф > Вопт), то вместо (Вф) в формулу (10) подставляется [Вопт – (Вф – Вопт)]. Чем ближе значение интегрального коэффициента оптимизации качества рабочей силы к единице, тем выше качественный состав рабочих кадров [33, с. 16–18].

Исследования автора показали положительную корреляцию между рассчитанным коэффициентом оптимизации качества рабочей силы и производительностью труда (рис. 2).

Второй интегральный показатель качества рабочей силы – интегральный коэффициент производительности рабочей силы (Кп.р.с), который позволяет определить уровень качества рабочей силы, обеспечивающий 100 %-й уровень выполнения норм.

где Рнорм.,Снорм., Внорм.,Онорм. – показатель, соответствующий 100 %-му уровню выполнения норм для данных условий производства.

Рис. 2. Взаимосвязь между коэффициентом оптимизации качества рабочей силы и производительностью труда (СКП ОАО "АВТОВАЗ")

Следовательно, Кп.р.с – это коэффициент, характеризующий приближение параметров качества рабочей силы к значениям, обеспечивающим 100 %-й уровень выполнения норм. Для интегрального коэффициента производительности рабочей силы границы значений не установлены, а его величина показывает ожидаемую производительность труда для рассматриваемого объекта (отдельного рабочего места, участка, цеха и т. д.).

Анализ тесноты связи между коэффициентом производительности рабочей силы и уровнем производительности труда показал, что между коэффициентом производительности рабочей силы и уровнем производительности труда также имеется тесная корреляция (рис. 3).

Рис. 3. Взаимосвязь между коэффициентом производительности рабочей силы и производительностью труда (СКП ОАО "АВТОВАЗ")

Для определения взаимосвязи между коэффициентом производительности рабочей силы и коэффициентом оптимизации качества рабочей силы был проведен корреляционно – регрессионный анализ, который показал весьма тесную зависимость производительности труда от качества рабочей силы (рис. 4).

Рис. 4. Взаимосвязь между уровнем производительности труда и качеством рабочей силы (СКП ОАО "АВТОВАЗ")

Автор считает, что, используя разработанные показатели качества рабочей силы, кадровые службы промышленных предприятий могут проводить мониторинг уровня качества своей рабочей силы и управлять им [там же, с. 21–22].

При необходимости предприятие может определить также эффективность затрат на повышение уровня качества рабочей силы по формуле коэффициента общей экономической эффективности капитальных вложений.

где kэф.к.р.с. – оэффициент экономической эффективности затрат предприятия в повышение уровня качества рабочей силы;

З – затраты предприятия на профессиональное обучение подготовку и переподготовку рабочей силы;

Прк.р.с.– прибыль, полученная предприятием за счет повышения качества рабочей силы.

Описанные выше методики, разработанные российскими авторами, безусловно, могут использоваться в функциональном менеджменте предприятия. Тем не менее, задача разработки простого в использовании, достаточно гибкого и универсального метода оценки реальной способности работников создавать добавленную стоимость в условиях нестабильности внешней и внутренней среды предприятия продолжает оставаться актуальной.

Заключение

Проблема эффективного управления человеческим капиталом на индивидуальном уровне, в рамках деятельности предприятия или региона особенно значима при современном состоянии российской экономики. Это обусловлено тем, что материальная база отечественной экономики, по преимуществу, унаследована от советской хозяйственной системы. При этом факторы, определяющие поведение хозяйствующих субъектов, их отношения с государственными и муниципальными органами власти связаны с рыночной динамикой. Как отмечает В.В. Косов, научный руководитель ОАО «Научно-исследовательский институт экономики энергетики», «материальная основа – это не только устаревшие морально и физически основные фонды. Это еще и советская традиция построения технологических систем с огромным резервированием по мощности, по нагрузкам, по срокам службы, что сегодня нам очень помогает жить. Не надо забывать, что основные фонды, созданные в советские годы, продолжают кормить Россию. Конечно, в них вкладываются деньги, что позволяет им работать. Однако применяемые технологии, а отсюда и конкурентоспособность товаров остаются практически на старом уровне. По этой причине не стоит удивляться сырьевой направленности российского экспорта».

Другой проблемой российской экономики является ее несбалансированная структура. Исторически сложившееся гипертрофированное развитие промежуточных отраслей и конечных производств непотребительского назначения сегодня компенсировано быстрым развитием третичного сектора, производящего потребительские товары. Но высокотехнологическое производство, способное производить инновационную продукцию находится на таком уровне развития, что, на мировом рынке инновационных товаров Россия занимает примерно 0,4 %. Для сравнения – 33 % приходится на долю США и 6 % – на долю Китая. Такая ситуация тем более обидна, что образовательный и научный потенциал российского общества до сих пор является достаточно высоким. А дефицит государственных инвестиций в научные разработки и производство инновационной продукции может быть компенсирован привлечением средств частного бизнеса и венчурных фондов. Но условием этого является высокий уровень компетенции специалистов и руководящих кадров.

Еще одна острая проблема – нехватка квалифицированной рабочей силы. Это связано с рядом причин: непрестижностью и технологическим отставанием системы начального и среднего профессионального обучения; миграцией квалифицированных рабочих кадров из производства в другие сферы хозяйствования, характерное для предыдущего десятилетия; недопустимо высокой дифференциацией оплаты труда в реальном секторе экономики – заработная плата даже высококвалифицированного персонала может быть на порядок ниже, чем оплата труда управленческого персонала.

В то же время резервы экономического роста, обусловленные основными производственными фондами, в российской экономике практически исчерпаны, а производительность труда в промышленности значительно ниже ее реально достижимых показателей. Причины этого – низкая мотивированность к труду значительной части персонала российских предприятий и неэффективное управление человеческими ресурсами.

Поэтому осознание необходимости эффективного инвестирования в человеческий капитал как способность работника приносить доход себе и создавать прибавочную стоимость, правильный выбор направлений и объектов такого инвестирования, оценка и минимизация рисков – необходимый и реально возможный путь к устойчивому экономическому росту на макро – и микроуровнях отечественной экономики. Изучение зарубежных концепций человеческого капитала, их анализ и классификация, апробирование в российских условиях, их адаптация к потребностям российского производства – важнейшая задачи российских ученых. Одновременно стоит и другая задача – разработки на материале российских исследований моделей управления человеческим капиталом, отражающих специфику российского рынка, систему отношений и менталитета российского пореформенного общества. Исследования проблемы человеческого капитала в российской науке и хозяйственной практике перспективны и необходимы российскому обществу.

Литература

1. Автономов, В.С. Модель человека в экономической науке / В.С. Автономов. – СПб.: Экон. шк., 1998.

2. Агапова, И.И. История экономических учений: курс лекций /И. И. Агапова. – М.: Юристъ, 2000.

3. Андрианова, В.В. К вопросу о сохранении человеческого капитала Крыма. / В.В. Андрианова. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.crimea.edu/intemet/Education/culture, свободный. – Загл. с экрана.

4. Аристотель. Никомахова этика // Аристотель. Этика, политика, риторика, поэтика, категории. – Минск: Литература, 1998.

5. Армстронг, М. Практика управления человеческими ресурсами / М. Армстронг. – СПб.: Питер, 2004.

6. Багов, В.П. Управление интеллектуальным капиталом / В.П. Багов, Е.Н. Селезнев, В.С. Ступаков. – М.: ИД «Камерон», 2006.

7. Беккер, Г. Воздействие на заработки инвестиций в человеческий капитал / Г. Беккер // США: экономика, политика, идеология, 1993. – № 11.

8. Беккер, Г. Экономический анализ и человеческое поведение / Г. Беккер // TOESIS. – М.: Высшая школа экономики, 1993. Т. 1. – Вып. 1.

9. Богачева, Г.Н. О многообразной трактовке категории «капитал» / Г.Н. Богачева, Б.А. Денисова. – Менеджмент в России и за рубежом. -2000. – № 1. и др.

10. Брукинг, Э. Интеллектуальный капитал / Э. Брукинг. – СПб: Питер, 2001.

11. Букович У., Управление знаниями: руководство к действию / У. Букович, Р. Уильямс. – М.: ИНФРА-М, 2002/

12. Вальрас Л. Элементы чистой политической экономии, или Теория общественного богатства. – М.: Изограф, 2000.

13. Вебер М. Социологические категории хозяйствования // Западная экономичская социология: Хрестоматия современной классики / Сост В.В. Радаев. – М.: РОССПЭН, 2004.

14. Глухов, В. В. Экономика знаний / В.В. Глухов [и др.]. – СПб.: Питер, 2003.

15. Гоббс, Т. Левиафан / Т. Гоббс. – М.: ОГИЗ, 1936.

16. Гринуэй, Д. Оценка выгод для общества от систем высшего образования / Д. Гринуэй, М. Хаунес // Экономика образования, 2002. – № 3.

17. Денисон, Э. Исследование различий в темпах экономического роста / Э. Денисон. – М.: Прогресс, 1971.

18. Дильтей, В. Воззрение на мир и исследование человека со времен Возрождения и реформации / В. Дильтей. – М.-Иерусалим: Университетская книга, 2000.

19. Добрынин, А. И. Производительные человека: структура и формы проявления / А.И. Добрынин, С. А. Дятлов, С. А. Курганский. – СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского ун-та экономики и финансов, 1992.

20. Дюмон, Л., Homo Aequalis. Генезис и расцвет экономической идеологии / Л. Дюмон. – М.: Noya bene, 2000. – Ч.1. – С. 41–98.

21. Дятлов, С.А. Основы теории человеческого капитала / С.А. Дятлов. – СПб.: СПбУЭФ,1994.

22. Иванюк, И.А. Маркетинговая модель воспроизводства интеллектуального потенциала. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.smartcat.ru/books/book_52/index.shtml, свободный. – Загл. с экрана.

23. Иноземцев, В.Л. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы / В.Л. Иноземцев. – М.: Логос, 2000.

24. Калмычкова, Е.Н. Экономическое мышление: философские предпосылки / Е.Н. Калмычкова, И.Г. Чаплыгина. – М.: ИНФРА-М, 2005.

25. Капелюшников, И.Р. Теория человеческого капитала / И.Р. Капелюшиков. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.libertarium.ru/libertarium/kapelushworks, свободный. – Загл. с экрана.

26. Капелюшников, И.Р. Экономический подход Гэри Беккера к человеческому поведению. / И.Р. Капелюшников. – [Электронный ресурс]. -Режим доступа: http://gallery.economicus.ru/cgi-ise/gallery, свободный. – Загл. с экрана.

27. Капелюшников, Р.И. Современные западные концепции формирования рабочей силы / Р.И. Капелюшников. – М.: Наука, 1981.

28. Капелюшников, Р.И. Экономический подход Гэри Беккера к человеческому поведению. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://gallery.economicus.ru/cgi-ise/gallery, свободный. – Загл. с экрана.

29. Кейнс Дж. М. Избранные произведения / Дж. М. Кейнс. – М.: Экономика, 1993.

30. Кендрик, Дж. Совокупный капитал США и его формирование / Дж. Кендрик. – М.: Прогресс, 1978.

31. Клейнер, Г. Знания об управлении знаниями / Г. Клейнер //Вопросы экономики. – 2004. – № 1.

32. Корицкий А. В. Введение в теорию человеческого капитала / А.В. Корицкий. – Новосибирск: СибУПК, 2000.

33. Краснопевцева, И.В. Совершенствование методов оценки качества рабочей силы промышленного предприятия как инструмента управления производительностью труда (по материалам машиностроительных предприятий Самарской области): автореф. дис канд. экон. наук: 08.00.05 / Крансопевцева Ирина Васильевна. – Самара, 2006.

34. Критский, М.М.Человеческий капитал / М.М. Критский. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1991.

35. Кузнецова, Е.В. Индекс человеческого развития и тенденции его изменения в России и зарубежных странах / Е.В. Кузнецова // Вопросы статистки, 1999. – № 2.

36. Лимачко, Е.Е. Человеческий капитал в современной экономике – некоторые теоретические аспекты / Е.Е. Лимачко. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://head.ieie.nsc.ru/Otchet/otch 2004, свободный. – Загл. с экрана.

37. Локк, Дж. Избранное / Дж. Локк. – М..: Мысль, 1988.

38. Макконнелл, К. Р. Экономика: принципы, проблемы и политика / К.Р. Макконел, С.Л. Брю. – М.: Республика, 1992. – Т.2.

39. Маркс, К. Из экономических рукописей 1857–1858 гг. / К. Маркс // Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. – Т. 12.

40. Маркс, К. Капитал / К. Маркс/ / Маркс. К., Энгельс Ф. Соч.. – Т. 2.

41. Маркс, К. Капитал / К. Маркс // Маркс. К., Энгельс Ф. Соч. – .23.

42. Маркс, К. Капитал / К. Маркс // Маркс К. и Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т. 46, ч. 2.

43. Маркс, К. Капитал / К. Маркс // Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд. – Т.26. – Ч. 3.

44. Маркс, К.Капитал / К. Маркс // Маркс. К., Энгельс Ф. Соч. – Т. 23.

45. Марцинкевич, В.И. Экономика человека / В.И. Марцинкевич, И.В. Соболева. – М.: Аспект-пресс, 1995.

46. Маршалл, А. Принципы экономической науки / А. Маршалл. – М.: Прогресс, 1984. – Т.3.

47. Матвеева, Н.С. Методы оценки и критерии экономической эффективности человеческого капитала [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.economer.khv.ru/content/n040/methods, свободный. – Загл. с экрана.

48. Менгер, К. Австрийская школа в политической экономии / К. Менгер. – М.: Экономика, 1992

49. Мизес, Л. Человеческая деятельность / Л. Мизес. – М.: Экономика, 2000.

50. Милль, Дж. С. Принципы политической экономии / Дж. С. Милль. – М.: Прогресс, 1981. – Т.3.

51. Мур, Дж. М. Природа моральной философии / Дж. М. Мур. – М.: Республика, 1999.

52. Негиши, Т. История экономической теории / Т. Негиши. – М.: Апсект-Пресс, 1995.

53. Нестерова, Д.В. Инвестиции в человеческий капитал в переходный период в России / Д.В. Нестерова, К.З. Сабирьянова. – [Электронный ресурс]: Режим доступа: http://microanalysis.boom.ru., свободный. – Загл. с экрана.

54. Опыт тысячелетия. Средние века и эпоха Возрождения: Быт, нравы и идеалы. – М.: Юристъ, 1996.

55. Основы экономической теории и практика рыночных реформ в России. – М.: Изд-во «Корпорация», «Логос», 1997.

56. Пети, В. Классика экономической мысли / А. Смит, Д. Риккардо, Дж. М. Кейнс, М. Фридмен. – М.: ЭКСМО-Пресс, 2000.

57. Пигу, А Экономическая теория благосостояния / А. Пигу. – М.: Прогресс, 1985.

58. Платон. Государство // Платон. Собрание сочинений. – М.: Мысль, 1993. – Т.3.

59. Поланьи, К. Великая трансформация: Политические и экономические истоки нашего времени / К. Поланьи. – СПб.: Алетейя, 2002.

60. Приводится по: History of economic thought. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://cepa.newschool.edu/het, свободный. – Загл. с экрана.

61. Радаев, В.В. Экономическая социология / В.В. Радаев. – М.: Издательский дом ГУ ВШЭ, 2005.

62. Римский клуб. История создания, избранные доклады и выступления, официальные материалы. – М.: УРСС, 1997; Будущее мировой экономики. Доклад группы экспертов ООН во главе с В.В. Леонтьевым. – М.: Международные отношения, 1979.

63. Руссо, Ж.Ж. Об общественном договоре / Ж.Ж. Руссо. – М.: Канон-Пресс, 1998; Монтескье, Ш. О духе законов / Ш. Монтескье. – М.: Мысль, 1999.

64. Сакс, Дж. Д. Макроэкономика. Глобальный подход / Дж. Д. Сакс, Ф. Б. Ларрен. – М.: Дело, 1996.

65. Сей, Ж.-Б. Трактат по политической экономии / Ж.-Б. Сей. – М.: Дело, 2000.

66. Сергеев, А. Л. Интеллектуальный капитал когнитивной микроэкономики: тезаурус и структура / А. Л. Сергеев //Экономический анализ: теория и практика, 2005. – № 11.

67. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. – М.: Соцэкгиз, 1935.

68. Сови, А. Общая теория населения / А. Сови. – М.: Прогресс, 1977.

69. Сорокин, П. Человек. Цивилизация. Общество / П. Сорокин. – М.: Наука, 1992. С. 302–373; Парсонс, Т. Системы современных обществ / Т. Парсонс. – М., Прогресс, 1997; Тоффлер, Э. Третья волна / Э. Тоффлер. – М.: Прогресс, 1999.

70. Стоунхаус, Дж. Управление организационным знанием / Дж. Стонхаус //Менеджмент в России и за рубежом, 1999. – № 1.

71. Струмилин, Г. С. Проблемы экономики труда / Г. С. Струмилин. – М.: Наука, 1982.

72. Супрун, В. А. Интеллектуальный капитал: Главный фактор конкурентоспособности экономики в XXI веке / В.А. Супрун. – М.: КомКнига, 2006.

73. Сысоев, С. А. Эволюция «категории капитал» / С. А. Сысоев. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: www.library.dgtu.donetsk.ua/fem/vip89-3/89-3_16.pdf, свободный. – Загл. с экрана.

74. Туган-Барановский, М.И. Основы политической экономии / М.И. Туган-Барановский. – Петроград: Юридический книжный склад «Право», 1918.

75. Усоскин, В. М. Денежный мир Милтона Фридмена / В.М. Усоскин. – М.: Мысль, 1989.

76. Фитц-енц, Я. Рентабельность инвестиций в персонал: измерение экономической ценности персонала / Я Фитц-енц / Под общ. ред. В. И. Ярных. – М.: Вершина, 2006.

77. Фишер, С. Экономика / С. Фишер, Р. Дорнбуш. М.: Дело, 1993.

78. Франклин, Б. Избранные произведения /Б. Франклин. – М.: Соцэкиз, 1956.

79. Хайек, Ф. Использование знаний в обществе / Ф. Хайек // Индивидуализм и экономический порядок. – М.: Изограф.

80. Хайек, Ф. Пагубная самонадеянность / Ф. Хайек. – М.: Новости, 1992.

81. Хайруллина, Ю.Р. Ценности в сфере труда: особенности и факторы (на материалах Республики Татарстан) / Ю.Р. Хайруллина // Социс, 2003. – № 5.

82. Цветкова, Г. Кризис трудовой мотивации и его последствия // Экономист, 2000. – № 4.

83. Шаховская Л.С. Мотивация труда в переходной экономике: монография / Науч. ред. С. А. Ленская. – Волгоград: Перемена, 1995.

84. Шаш Н.Н. Человеческий капитал компании: теория, развитие, управление / Н.Н. Шаш. – Саратов: Изд-во СГК, 2006.

85. Шаш, Н.Н. Развитие человеческого капитала организации: теория, методология, измерение: автореф. дис докт. экон. наук: 08.00.05 / Шаш Наталья Николаевна. – Саратов, 2006.

86. Шипова, Е.В. Оценка интеллектуальной собственности / Е.В. Шипова. – Иркутск: Изд-во БГУЭП, 2003.

87. Шумпетер, Й. История экономического анализа / Й. Шумпетер. – СПб.: Экономическая школа, 2001. – Т. 1. – Гл. 1,2.

88. Шумпетер, Й. Теория экономического развития / Й. Шумпетер. – М.: Прогресс, 1982.

89. Эспинас, А. История экономических учения / А. Эспинас. – СПб.: Эллис, 1998. – Гл.1,2.

90. Becker, G. Human Capital and Poverty Alleviation / G. Becker. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.worldbank.org/html/extdr/hnp/hddflash/workp, свободный. – Загл. с экрана.

91. Ben-Porath, Y. The Production of Human_Capital_and the Live. Cycle of Earning. / Y. Ben-Porath. – Journal of Political Economy», August, 1967.

92. Bowen, H.R. Investment in Learning / H.R. Bowen. – San Francisco, 1982.

93. Clotfelter, C. T. Economic Challenges in Higher Education / C. T. Clotfelter, R. G.Ehrenberg, M. Getz// – Chicago: University of Chicago Press, 1991.

94. Dublin, L.J. The Money Value of Man / L.J. Dublin, А. Lotka. -New York: Roland Press Co., 1930.

95. Fisher, I. The Theory of Interest / I. Fisher. – New York: Augustus M. Kelley, 1965.

96. Fisher, I. The Theory of Interest / I. Fisher. – New York: A. M. Kelley, 1965.

97. History of economic thought. – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://cepa.newschool.edu/het, свободный. – Загл. с экрана.

98. Huebner, S.S. The Human Value in Business Compared with the Property Value / S.S. Huebner // Proc. Thirty-fifth and Convention Nat. Assoc.Life Underwriters, July, 1914.

99. Human capital in a global and knowledge-based economy. Final report [Электронный ресурс] // Режим доступа: http://europa.eu.int/comm/employment_social/news/2002/jul/report_final.pdf: свободный. – Загл. с экрана.

100. Pitchford J.D., Population in Economic growth North-Holland Publishing Company-Amsterdam, London, American Elsevier Publishing Company, Inc. New York, 1974.

101. Schultz, T. Investing in People. The Economics of Population Quality / Т. Schultz. – California, 1981

102. Schultz, T. Reflection on Investment in Men/ T. Schultz // The Journal of Political Economu. – N.Y.: Becher Edition, 1962.

103. Schutz, T. W. Human Capital: Policy Issues and Research Opportunities / T. W. Schutz // Human Resources. Fifteen Anniversary Colloguium V1. – N.Y., 1975.

104. Senior, N. W. An Outline of the Science of Political Economy / N. W. Senior. – New York: Farrar and Rincart, 1939.

105. Statistical Abstact of the U.S. 1973. – Wash., 1973.

106. Stig1er, G. De Gustibus Non Est Disputandum. / G. Stig1er, G. Becker. – American Economic Review/. – N.Y., 1977. – Vol. 67. – No. 2.

107. The role of Human Capital in Economic Growth: The Case of Spain [Электронный ресурс] // Working Paper of International Monetary Fund, – Режим доступа: http://www.imf.org/external/pubs/ft/wp/2000/wp0008.pdf: свободный. – Загл. с экрана.

108. Thurow, I. Investment in Human Capital / I. Thurow. – Belmont, 1970.

109. Williamsоn, O. The Economic Institutions of Capitalism: Firms, Markets, Relational Contracting/ О. Williamsоn. – N.Y, 1985.

notes

Примечания

1

Т. Витстейн исходил из гипотезы о полной занятости.

Table of Contents

Маргарита Петровна Владимирова, Александр Иванович Козлов Становление теории человеческого капитала в рыночной экономике: монография

Введение

Глава 1 Предпосылки становления теории человеческого капитала

1.1. Формирование нового хозяйственного базиса экономически развитых стран в ХХ веке

1.2. Мыслители Античности и Средневековья о роли человеческого труда в общественной системе

1.3. Эпоха Ренессанса и Новое время: знания как фактор экономического благополучия человека

1.4. Классическая политическая экономия о нематериальных компонентах человеческого труда

1.5. Теория воспроизводства рабочей силы К. Маркса

1.6. Идеи австрийской исторической школы: теории выбора и рассеянного знания

1.7. Идеи человеческого капитала в теориях А. Маршалла, А. Пигу, И. Фишера и Л. Роббинса

Глава 2 Теория человеческого капитала и ее модификации

2.1. Эволюция понятия «человеческий капитал» в конце XIX – первой половине XX веков

2.2. Теория человеческого капитала Т. Шульца, Г. Беккера, Дж. Минцера

2.3. Альтернативные взгляды на роль нематериальных компонентов человеческого труда

2.4. Развитие теории человеческого капитала Г. Беккера в конце XX – начале XXI веков

2.5. Трансформация понятия «человеческий капитал» в теории интеллектуального капитала

2.6. Идеи теории человеческого капитала в российской экономической мысли

Глава 3 Методы оценки человеческого капитала

3.1. Проблема адекватности оценки человеческого капитала

3.2. Основные критерии классификация методов оценки человеческого капитала

3.3. Методы суммирования издержек на производство человеческого капитала

3.4. Определение чистой дисконтированной стоимости человеческого капитала

3.5. Модель М. Фридмена: монетаристский подход

3.6. Интегрированные методы оценки человеческого капитала

3.7. Метод Г. Беккера

3.8. Многоиндикаторный метод Дж. Хекмана: модель домохозяйства с одним работникам

3.9. Макроэкономический уровень оценки человеческого капитала: С.Г. Струмилин, А. Эулин, А. Сови

3.10. Модель оценки человеческого капитала Як Фитц-энца

3.11. Оценка человеческого капитала предприятия: подходы российских исследователей

Заключение

Литература

Примечания

1