Annotation

В монографии рассматриваются проблемы становления и развития института государственной защиты. Проанализированы теоретико-правовые основы генезисы указанного института права. Исследованы причины становления института государственной защиты на основе российского и зарубежного опыта. Рассмотрена трансформация законодательства и организационноправовых основ института правовой защиты. В работе использован значительный массив источников: опубликованные нормативные акты Российской империи, законодательство Советского государства, Российской Федерации, международные правовые акты, законодательство зарубежных государств. Кроме того проанализированы архивные документы, в том числе материалы Департамента по борьбе с организованной преступностью и терроризмом, Управления по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите МВД России.

Монография имеет теоретическое и практическое значение для совершенствования правового регулирования института государственной защиты и предназначена для студентов, аспирантов, преподавателей вузов, практических работников правоохранительных органов, широкого круга читателей.

- И.А. Горшенёва, А.В. Лукинский, Н.В. Михайлова

- Предисловие

- Глава 1

- 1.1. Исторические предпосылки и генезис института государственной защиты

- 1.2. Сущностное содержание института государственной защиты и его понятийный аппарат

- 1.3. Опыт формирования института государственной защиты в зарубежных странах

- Глава 2

- 2.1. Формирование правового статуса субъектов института государственной защиты

- 2.2. Развитие механизма нормативно-правового регулирования реализации мер безопасности

- 2.3. Место и роль правоохранительных органов Российской Федерации в реализации организационно-правовых основ функционирования института государственной защиты

- Заключение

- Литература

- Нормативные правовые акты

- Научные труды

- Интернет ресурсы

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

- 56

- 57

- 58

- 59

- 60

- 61

- 62

- 63

- 64

- 65

- 66

- 67

- 68

- 69

- 70

- 71

- 72

- 73

- 74

- 75

- 76

- 77

- 78

- 79

- 80

- 81

- 82

- 83

- 84

- 85

- 86

- 87

- 88

- 89

- 90

- 91

- 92

- 93

- 94

- 95

- 96

- 97

- 98

- 99

- 100

- 101

- 102

- 103

- 104

- 105

- 106

- 107

- 108

- 109

- 110

- 111

- 112

- 113

- 114

- 115

- 116

- 117

- 118

- 119

- 120

- 121

- 122

- 123

- 124

- 125

- 126

- 127

- 128

- 129

- 130

- 131

- 132

- 133

- 134

- 135

- 136

- 137

- 138

- 139

- 140

- 141

- 142

- 143

- 144

- 145

- 146

- 147

- 148

- 149

- 150

- 151

- 152

- 153

- 154

- 155

- 156

- 157

- 158

- 159

- 160

- 161

- 162

- 163

- 164

- 165

- 166

- 167

- 168

- 169

- 170

- 171

- 172

- 173

- 174

- 175

- 176

- 177

- 178

- 179

- 180

- 181

- 182

- 183

- 184

- 185

- 186

- 187

- 188

- 189

- 190

- 191

- 192

- 193

- 194

- 195

- 196

- 197

- 198

- 199

- 200

- 201

- 202

- 203

- 204

- 205

- 206

- 207

- 208

- 209

- 210

- 211

- 212

- 213

- 214

- 215

- 216

- 217

- 218

- 219

- 220

- 221

- 222

- 223

- 224

- 225

- 226

- 227

- 228

- 229

- 230

- 231

- 232

- 233

- 234

- 235

- 236

- 237

- 238

- 239

- 240

- 241

- 242

- 243

- 244

- 245

- 246

- 247

- 248

- 249

- 250

- 251

- 252

- 253

- 254

- 255

- 256

- 257

- 258

- 259

- 260

- 261

- 262

- 263

- 264

- 265

- 266

- 267

- 268

- 269

- 270

- 271

- 272

- 273

- 274

- 275

- 276

- 277

- 278

- 279

- 280

- 281

- 282

- 283

- 284

- 285

- 286

- 287

- 288

- 289

- 290

- 291

- 292

- 293

- 294

- 295

- 296

- 297

- 298

- 299

- 300

- 301

- 302

- 303

- 304

- 305

- 306

- 307

- 308

- 309

- 310

- 311

- 312

- 313

- 314

- 315

- 316

- 317

- 318

- 319

- 320

- 321

- 322

- 323

- 324

- 325

- 326

- 327

- 328

- 329

- 330

- 331

- 332

- 333

- 334

- 335

- 336

- 337

- 338

- 339

- 340

- 341

- 342

- 343

- 344

- 345

- 346

- 347

- 348

И.А. Горшенёва, А.В. Лукинский, Н.В. Михайлова

Становление и развитие института государственной защиты (Историко-правовое исследование): монография

Под редакцией профессора Н.В. Михайловой

Рецензенты:

С.А. Комаров, д-р юрид. наук, проф., проф. кафедры теории государства и права Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации,

А.В. Борисов, канд. юрид. наук, доц., доц. кафедры государственно-правовых дисциплин Академии управления МВД России

Авторский коллектив:

И. А. Горшенёва, канд. юрид. наук, проф., заслуженный работник высшей школы РФ

А.В. Лукинский, канд. юрид. наук,

Н.В. Михайлова, д-р юрид. наук, проф., заслуженный работник высшей школы РФ

Предисловие

Актуальность темы исследования. В современной России происходит всестороннее реформирование большинства сфер государственной и общественной жизни, проводится целенаправленная работа по нормативно-правовому закреплению гарантированных Конституцией Российской Федерации прав и свобод граждан. В условиях кардинальных изменений политической и социально-экономической обстановки, характерных России 90-х гг. ХХ в. наблюдался рост организованной преступности, которая опасна не только совершаемыми преступлениями, но и угрозами и вызовами обществу, как в форме коррупции, так и в виде иного незаконного давления, оказываемого на лиц, от которых зависит непредвзятое правосудие, как средство выполнения государством внутренней функции охраны правопорядка.

Определяющим фактором криминализации общественных отношений в указанный период являлось отсутствие надлежащего государственного воздействия, которое стало возможным в связи с нарушением строгой упорядоченности во взаимодействии элементов организационной структуры государственной власти. Несогласованность действия имеющихся компонентов государственного механизма, направленных на непосредственную защиту прав и законных интересов граждан от противоправных посягательств и беззакония, потребовало активного развития и расширения организационно-правового поля новыми институтами, одним из которых становится институт государственной защиты – сложный межотраслевой правовой институт, осуществляющий как регулятивные, так и охранительные функции по обеспечению безопасности лиц, участвующих в отправлении правосудия.

Необходимо отметить, что противоправному давлению участники судопроизводства подвергаются по уголовным делам самой разной направленности (от мошенничества, до хулиганства и причинения смерти по неосторожности), то есть делам, не связанным с деятельностью организованной преступности. Практика показывает, что в современном обществе, участники судопроизводства, опасаясь за свою жизнь, могут отказываться выполнять свой гражданский долг, а порой и свои должностные обязанности.

Становление и развитие института государственной защиты, определяемое существующими социальными реалиями, задачами государственно-правовой теории и юридической практики в установлении действенных форм противодействия криминализации общества, обуславливает актуальность исследования. Историко-правовой анализ, направленный на выявление закономерностей и предпосылок становления организационно-правовых основ государственной защиты, позволит объективно оценить эффективность избираемых государством форм и методов реализации государственной защиты в различных социально-политических условиях и на этой основе выявлять и прогнозировать перспективы совершенствования деятельности указанного института на современном этапе.

Теоретические аспекты развития института государственной защиты как формы реализации правовой функции государства в своих работах затрагивали такие исследователи как П.В. Анисимов, И.В. Губенок, В.Л. Казаков, В.А. Колокольцев, О.А. Колоткина, И.А. Мингес, А.А. Опалева, А.С. Прудников, Д.Г. Разинков, Н.А. Толкунова и др.

Следует отметить, что в трудах отечественных ученых рассматриваются некоторые аспекты становления субинститутов государственной защиты в рамках отраслевых и прикладных наук. В частности работы Л.В. Брусницына, Е.В. Евстратенко, А.Ю. Епихина, О.В. Зайцева, Т.К. Курбанмагомедова, Г.П. Лазовицкой, И.А. Мищенковой, А.В. Москаленко, Н.С. Томиловой, К.В. Шевченко, А.В. Шкоды и др. посвящены изучению государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства с точки зрения уголовного и уголовно-процессуального права, криминологии. В то время как в работах Ю.В. Драгунцова, Е.С. Дубоносова, П.А. Шурыгина и др. освещены проблемы оперативно-розыскной деятельности при обеспечении государственной защиты судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов.

Однако, указанные авторы не ставили целью своих исследований изучить становление института государственной защиты, изменения, характерные для его эволюции как самостоятельного новообразования в системе государственного устройства, рассмотреть зарождение отдельных элементов защиты участников судопроизводства. Таким образом, историко-правовой аспект не являлся специальным предметом научных исследований.

Настоящее монографическое исследование раскрывает эволюцию института государственной защиты от момента зарождения до настоящего времени и являет собой всестороннее, комплексное изучение проблемы. В работе государственная защита рассматривается как сложный институт права, включающий в себя так называемые субинституты государственной защиты судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов и государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства.

Методологическую основу исследования представляют принципы системности, объективности и историзма, которые обеспечили научный подход к освещению проблем становления института государственной защиты в своем последовательном развитии. При решении конкретных задач использовались методы познания, присущие историко-правовой науке: сравнительно-правовой, историко-сравнительный, системно-структурный, диалектический, логический, формально-юридический и аналитический, представляющие возможность не только рассмотреть отдельные вопросы функционирования института государственной защиты и его эволюции, но и раскрыть сложные взаимосвязи и элементы преемственности развития нормативно-правового обеспечения в рассматриваемой области.

Теоретическую базу исследования составили труды отечественных авторов, специальная юридическая литература как теоретического, так и историко-правового характера. В основу работы легли идеи классиков российской юриспруденции: С.С. Алексеева, И.Д. Беляева, Н.М. Коркунова, Д.И. Мейера, Л.И. Петражицкого, М.М. Сперанского, Г.Ф. Шершеневича, и др. В процессе исследования использовались теоретико-правовые и историко-правовые концепции советских и современных исследователей: И.А. Исаева, С.А. Комарова, В.М. Курицына, В.П. Лаврова, В.П. Малахова, А.Я. Малыгина, Н.В. Михайловой, Р.С. Мулукаева, В.В. Оксамытного, и др.

Монографическое исследование проведено на основе изучения различных источников. В первую очередь это нормативная база, к которой относятся опубликованные акты Российской Империи, содержащиеся в Полном собрании законов Российской Империи и Своде законов Российской Империи, законодательство Советского государства, федеральные законы, международные правовые акты, правовые акты зарубежных государств, подзаконные акты Правительства Российской Федерации, ведомственные нормативные акты. Кроме того источниковой базой исследования стали архивные документы, в том числе материалы Департамента по борьбе с организованной преступностью и терроризмом МВД России, Управления по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, МВД России. Материалом для проведения исследования были был доклады и выступления отечественных и зарубежных практических работников – специалистов в области обеспечения безопасности лиц, подлежащих государственной защите, в том числе В.П. Игнатова, Ю.П. Стародубова, О.В. Зимина, К. Бауэра, В. Джоба, Г. Ихаза.

В монографии обоснованы пути решения научно-практической проблемы генезиса и закономерностей становления института государственной защиты как современного сложного межотраслевого правового института, обеспечивающего как регулятивные, так и охранительные функции, и определении возможных направлений его развития в рамках историко-правовой науки. В работе сформулированы выводы и предложения, которые могут стать отправной точкой для дальнейших исследований защиты прав граждан и обеспечения функций государства в различных отраслях права. Выводы и предложения относительно дальнейшего развития института государственной защиты открывают новые направления в исследовании и реализации прав и законных интересов граждан Российской Федерации.

Результаты исследования возможно использовать для дальнейшего совершенствования нормативно-правового обеспечения института государственной защиты в Российской Федерации, повышения эффективности деятельности подразделений системы Министерства внутренних дел Российской Федерации, непосредственно задействованных в обеспечении безопасности лиц, подлежащих государственной защите.

В ходе исследования становления и развития института государственной защиты, созданы теоретические предпосылки для совершенствования действующего законодательства в указанной сфере предлагается:

• для установления права на обжалование отказа в применении мер безопасности использование термина «лицо, обратившееся за государственной защитой»;

• вместо термина «реальная угроза» применение термина «объективно существующая угроза»;

• наделение органов государственной власти субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления правом осуществления расходов на реализацию возложенных на полицию обязанностей по обеспечению безопасности тех категорий государственных и муниципальных служащих, государственная защита которых является расходным обязательством соответствующих субъектов Российской Федерации или муниципальных образований.

В целях совершенствования правоприменительной практики в монографии предложено разработать систему оценки свидетельских показаний по степени их важности для результатов рассмотрения уголовного дела, предусмотрев учет лиц, изменивших свои показания в ходе следствия.

Глава 1

Теоретико-правовые основы и исторические предпосылки становления и функционирования института государственной защиты

1.1. Исторические предпосылки и генезис института государственной защиты

Государственная защита как самостоятельный правовой институт начала формироваться во второй половине ХХ века в связи с эскалацией организованной преступности и ее влиянием на общественные отношения. Деятельность подобного института стала наиболее востребованной, в том числе в постсоциалистический период становления российской государственности и обусловлена, прежде всего, реформированием судебной системы и развитием ее нормативно-правового обеспечения.

Таким образом, в указанный период сложилась ситуация, когда существовавшие правовые институты не могли противостоять оказываемому на общественные отношения влиянию, которое выразилось в том, что жизнедеятельность все большего количества граждан регламентировалась не нормами права, а обычаями криминального мира. Таким образом, государство, утрачивая влияние в сфере реализации социальной, экономической, политической и правовой функций, было вынуждено создавать принципиально новые соответствующие сложившимся реалиям институты, одним из которых и является институт государственной защиты.

Необходимо принять во внимание, что институт государственной защиты целесообразно рассматривать не только в узком смысле, то есть как совокупность мер безопасности, социальной и юридической поддержки, осуществляемых в отношении участников уголовного судопроизводства в связи с их в нем участием, который продиктован действующим законодательством Российской Федерации и базируется на видении законодателя, но и в широком смысле, а именно как комплекс мер, направленных для обеспечения государством безопасности лиц, выполняющих в интересах государства доверительные полномочия.

Государственная защита как самостоятельный правовой институт возникает как следствие реализации охранительной функции государства в отношении определенной категории государственных служащих и является качественным переходом от общей системы защиты участников уголовного судопроизводства к адресному применению специального комплекса мер, обеспечивающих безопасность только тех участников уголовного судопроизводства, которым грозит опасность.

При этом можно отметить, что начальным этапом в обеспечении защиты со стороны государства является, прежде всего, определение круга лиц, подлежащих защите, которое на начальных этапах становления правового регулирования выражалось в том, что такие лица упоминались в нормативных правовых актах, наделялись полномочиями и/или обязанностями; устанавливалась повышенная ответственность за посягательство на жизнь, здоровье или имущество таких лиц; а также особые правила поведения, в частности, при проведении судебного процесса.

Необходимо отметить, что некоторые элементы общей системы защиты определенных категорий граждан использовались и продолжают использоваться вне рамок упомянутого выше перехода к адресному применению мер защиты, а отдельные ее принципы имеют глубокие исторические корни в социальной практике.

Примечательно, что обращение даже к древнейшим памятникам права позволяет выявить условия зарождения элементов государственной защиты и очертить некоторые закономерности ее становления.

Так, еще законы шестого царя Первой Вавилонской династии Хаммурапи[1], датирующиеся XVIII–XX веками до нашей эры предполагали[2] выделение различных категорий лиц, в частности свидетеля и судью, на которых налагались определенные обязанности, что означает, что указанным лицам присваивался особый статус, выделявший их из народа древнего Вавилона.

Другим древнейшим источником можно считать Хеттские законы[3], которые дошли до нас в одной древнехеттской копии приблизительно конца XVI – начала XV вв. до н. э. (конец Древнехеттского периода) и в нескольких более поздних (Новохеттских) копиях (около

XIII в. До н. э.). Текст законов непрерывен, деление на статьи принадлежит исследователям. Перевод и интерпретация многих статей и особенно терминологии хеттских текстов во многом остаются спорными и гипотетическими, однако, на наш взгляд, для данного исследования интерес представляют следующие статьи:

38. Если люди взяты для суда и кто-нибудь приходит к ним как заступник, и если их противники по суду приходят в ярость, и помощника кто-нибудь из противников ударит, и он умрет, то возмещения нет.

173. Если кто-нибудь воспротивится решению царя, то его дом должен быть превращен в пустошь. Если кто-нибудь воспротивится решению сановника, то ему должны отрезать голову. Если раб восстанет против своего хозяина, то он должен быть брошен в водоем.

Содержание вышеприведенных источников указывает на возможность отметить внимание законодателя к определенным категориям лиц, участвующих в отправлении правосудия, что в свою очередь свидетельствует о зарождении неких норм, направленных на реализацию задач государства по обеспечению справедливого правосудия.

Уместным представляется и упоминание Аристотеля[4], который, преподнося основы ораторского искусства, не забывал с одной стороны о большом значении свидетельских показаний[5], а с другой стороны считал их лишь одним из множества доказательств, которые необходимы для отстаивания своей позиции в том числе в суде.

В византийском государстве правосудие, осуществляя задачу решения возникающих в обществе правовых коллизий, являлось, по сути, экспертом по вопросам права и одновременно было наделено полномочиями выносить окончательное и обязательное для исполнения суждение. Такое положение наделяло суд особым общественным авторитетом[6]. Те институты, из которых родился суд с его процедурой, прением сторон, обязательностью выполнения решений, использованием доказательств и свидетельских показаний, преимущественно были направлены на устранение конфликта (гражданское судопроизводство), а не на наказание виновного [7], как это происходит в уголовном суде.

В отечественном праве нормы, обособляющие участников уголовного процесса, а также определяющие уголовно-правовые меры их защиты содержатся в Русской Правде, Псковской и Новгородской судных грамотах, судебниках 1497 и 1550 годов, Соборном уложении 1649 года, Артикуле воинском 1716 года, Судебных уставах 1864 года.

Так, Русская правда устанавливала высшую виру за жизнь управителей княжеского хозяйства и приближенных князя («княжь муж» и «тиун княжь»)[8]. Хотя речь в этих источниках идет о представителях всей княжеской администрации, а не об участниках уголовного судопроизводства, важно отметить, что указанная ответственность устанавливалась именно в связи с исполнением ими своих обязанностей, а не в силу знатности их происхождения[9]. Таким образом обусловленная социальными и культурными особенностями общества формировалась уголовно-правовая политика государства к обеспечению безопасности лиц, выполняющих некие важные для государства обязанности.

Это направлении государственной политики получило свое развитие с развитием судебной системы. Так, в Новгородской судной грамоте предусматривалась ответственность за «наведение наводок», то есть за провокацию нападения толпы непосредственно на судей или на иных участников суда[10]. В другом понимании [11] данный термин трактуется как «клеветать, дискредитировать». Принимая во внимание оба толкования можно, однако, сделать вывод, что в данных источниках речь идет о неком обособлении судей и иных участников суда, а именно подходах к развитию особого статуса лиц, принимающих участие в отправлении правосудия.

Новгородская судная грамота прямо устанавливает правовое обособление участников уголовного судопроизводства, определяя в статьях 1–4[12] лиц, наделяемых правом отправления правосудия (архиепископ Новгорода, посадник, тиун, тысяцкий), а также закрепляя в статьях 19, 22, 23[13] положения о свидетелях, налагая (статья 36[14]) запрет на досудебную расправу над лицом, обвиняемым в совершении наиболее тяжких преступлений.

Обособление участников уголовного судопроизводства содержится в положениях (ст. ст. 20–26) Псковской судной грамоты[15]. Значимыми для изучения условий зарождения института государственной защиты представляются и положения нормы (ст. ст. 58, 111[16]), направленной на обеспечение порядка в помещении, в котором производится суд, посредством которой в какой-то степени обеспечивалась и безопасность участников судопроизводства.

В судебнике 1497 года[17] определялся круг лиц, наделяемых правом отправления правосудия. Так, члены Боярской Думы, занимавшие высшие придворные должности фактически исполняли обязанности судей. В целях же ограничения судебных прав бояр и необходимости ведения судопроизводства к боярскому суду допускались представители иных сословий – дьяки.

К элементам обособления статуса судьи можно отнести практику запрета на получение посулов за производство суда. Термин посул, как отмечают исследователи, имеет два значения. И, хотя, первоначально посул не являлся взяткой в современном понимании этого слова, а платой за проявление судьей прилежания в разборе дела, подобные запреты стали нормой. Таким образом, можно заключить, что усилия законодателя, направленные на нормативное регламентирование деятельности конкретных должностных лиц свидетельствуют о высокой степени заинтересованности государства в четком и единообразном подходе к реализации его функций посредством регулирования деятельности указанной категории лиц.

К специфическим условиям развития российской государственности следует отнести и обычай, когда в судебном разбирательстве принимали участие представители общины, так называемые лучшие или добрые люди, представлявшие население не по выбору, а по своему положению в местном обществе. Обычай говорит о том, что статус судьи был еще недостаточно высок. Присутствовавшие на суде лучшие люди контролировали суд кормленщиков, ограничивали их произвол, в том числе при рассмотрении наиболее важных и опасных для безопасности государства дел (ст. ст. 1, 33, 38, 43, 65, 67).[18]

Рассматривая вопросы генезиса института государственной защиты необходимо проследить и трансформацию статуса других участников судопроизводства. Так, обособление свидетеля как самостоятельного участника уголовного судопроизводства было связано с тем, что послушество[19] на Руси признавалось бесспорным видом доказательства, что в свою очередь обуславливало необходимость урегулирования участия свидетеля в суде. Известно, что послухами могли быть все граждане, в том числе и холопы, что предопределяло расширение правосубъектности, однако, для дачи показаний принималась во внимание лишь личная непричастность к делу и в судебной практике были известны случаи отвода послухов ввиду их заинтересованности в разрешении тяжбы. Таким образом, установление ответственности за лжесвидетельство и неявку свидетелей также указывает на обособление статуса участника судопроизводства (ст. ст. 8, 48–50)[20]. Возникновение юридической ответственности позволяет говорить о повышении правового статуса данной категории лиц.

Очевидно, что специальное понятие «государский убойца» (ст. 9)[21] и установление смертной казни для лиц, совершивших это деяние, не является аналогом убийцы судьи, а тем более иного участника судопроизводства, однако, использование сравнительно-исторического анализа позволяет с высокой степенью вероятности выдвинуть предположение о существовании особых объектов, которые не были зафиксированы законодателем в самом Судебнике, однако в московском праве конца XV века были хорошо известны.[22]

Изучая Судебник 1550 года, представляется немаловажным выделить нововведения напрямую связанные с повышением статуса и обеспечением безопасности отдельных участников судебных разбирательств. Так, ст. ст. 2–5[23] впервые в законодательстве отграничивают судебную ошибку от преступления по должности, наказуемого в зависимости от ранга должностного лица, ст. ст. 6–7[24] также впервые вводится наказание за ложное обвинение должностных лиц в неправосудии и предоставляется право на обращение с челобитными в вышестоящую инстанцию.

Кроме того в ст. 6 предусматривается ответственность за ложное обвинение судей в умышленном неправосудии. Интересно отметить, что ябедничество наказывалось строже, чем умышленное неправосудие.

Первые попытки нормативного закрепления обеспечения каких-либо мер безопасности свидетеля прослеживаются в статье 17[25], которая помимо разрешения сторонам и послухам при определенных условиях выставлять вместо себя наемного бойца для участия в судебном поединке, предусматривала также, что замена послуха наймитом допускалась лишь в том случае, когда послух будет увечен «безхитростно». Можно предположить, что данная новелла была ответом на незаконные действия сторон, пытавшихся обеспечить свои интересы за счет противопоставления послуху более сильного в физическом отношении наймита.

Важными для настоящего исследования представляются и некоторые положения Соборного уложения 1649 года[26], в котором, в частности, также закреплены нормы о беспристрастном разрешении судебных дел (ст. ст. 1, 3, 5 главы Х, ст. 7 главы XXI)[27], повышении ответственности судьи и прочих должностных лиц, участвующих в отправлении правосудия (ст. ст. 6–9, 15–17 главы Х)[28]. Интерес представляют также положения статей 105–107 главы Х[29], в соответствии с которыми предусматривалась ответственность за жизнь судьи, за нарушение порядка в суде, оскорбление суда и судьи.

Особый интерес представляет 133 статья Х главы[30], в соответствии с которой предусматривалась повышенная уголовно-правовая защита лица, которому грозили убийством. Какие бы то ни было меры, направленные на обеспечение безопасности такого лица не принимались, данная норма может считаться примером использования не общей, а индивидуальной, персонифицированной защиты, когда конкретное лицо подлежит повышенному охранению путем применения сдерживающих мер уголовно-правового характера.

Статьей 174 Х главы подтверждается необходимость беспристрастности свидетелей, достижение которой не представляется возможной у бывшего холопа в отношении своего хозяина.

Уголовное законодательство времен Петра Первого, закрепленное Артикулами воинскими 1714 г.[31], содержало нормы (глава 3-я и 22я), касающиеся должностных преступлений (взяточничество, злоупотребление властью в корыстных целях), а также преступлений против порядка управления и суда (принятие фальшивого имени, принесение лжеприсяги, лжесвидетельство).

Таким образом, в ходе становления отечественной правовой системы развивалось уголовно-правовое и уголовно-процессуальное обособление лиц, принимающих участие в отправлении уголовного судопроизводства, то есть складывались система определения правосубъектности, прав, обязанностей, гарантий соблюдения этих прав и определение юридической ответственности за несоблюдение взятых на себя обязательств, иными словами, формировался правовой статус указанной категории лиц. Нормативно-правовое регулирование касалось вопросов обеспечения порядка в суде и наказания за его несоблюдение. Эти положении закреплялись также и нормами, содержащимися в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.[32], Уложении о наказаниях уголовных и исправительных Царства Польского[33], в котором, например, глава 5 раздела второго была посвящена проблемам лжеприсяги и, в частности, лжесвидетельства, влекущего неправильное наказание обвиняемого по уголовному делу; статья 282 предполагала наказание за «удержание чиновника от исполнения обязанностей его по службе угрозами такого рода, что сей чиновник мог и должен был в самом деле считать себя в опасности»; глава втора четвертого раздела посвящалась вопросам «оскорбления и явного неуважения к присутственным местам и чиновникам при отправлении должности».

При этом реформа 1864 года[34], являясь важным этапом в развитии уголовного процесса в России XIX века, не внесла существенных дополнений в комплекс норм, составляющих институт государственной защиты.

Важно отметить, что кроме уголовно-правовой защиты в XIX веке появляется и социальная составляющая, так, в Своде законов Российской Империи[35] появились нормы, закрепляющие социальные гарантии должностным лицам, которые пострадали при исполнении или по поводу исполнения своих служебных обязанностей. Так, помимо норм уголовно-правового характера Свод Законов Российской Империи предусматривал право на пенсию лицам, состоящим на государственной службе, если они пострадали при исполнении или по поводу исполнения ими обязанностей по службе, которое по сути представляло собой меру социальной поддержки. Таким образом, государство создавало дополнительные правовые гарантии для лиц, выполняющих взятые на себя в связи с несением службы обязательства.

В частности, статья 745 Устава о пенсиях и единовременных пособиях устанавливала, что Право на пенсию предоставляется следующим лицам, если они пострадали при исполнении или по поводу исполнения ими обязанностей службы:

• состоящим на службе государственной (по гражданскому, военному и военно-морскому ведомствам), а также служащим в правительственных установленных по вольному найму и нижним служителями;

• состоящим на службе общественной и сословной, как по выборам или по назначению от правительства, так и по вольному найму;

• священно- и церковно-служителям и духовным лицам всех вероисповеданий и служащим в духовных установлениях;

• служащим на железнодорожных поездах и пароходах, а равно тем из служащих в железнодорожных и пароходных предприятиях, на коих возложены обязанности по охране общественного порядка, либо по специальному охранению имущества;

• дворникам, сторожам и т. п. лицам, если на них, в установленном порядке, возложено исполнение каких-либо полицейских обязанностей.

Необходимо отметить, что в отличие от последующих этапов российской истории развитие элементов правового статуса лиц, участвующих в отправлении правосудия, носило в основном эволюционный характер, то есть совокупный объем норм, насыщающих институт государственной защиты в широком понимании этого термина, трансформировался поступательно, дополняясь новыми нормами, которые развивали положения, уже существовавших норм.

Исследование советского периода формирования правового регулирования судебной системы показывает, что на первоначальном этапе этого развития государство не предусматривало каких-либо норм, регламентирующих защиту участников уголовного судопроизводства.

В.И. Ленин отмечал: «…безусловной обязанностью пролетарской революции было не реформировать судебные учреждения… а совершенно уничтожить, смести до основания весь старый суд и его аппарат. Эту необходимую задачу Октябрьская революция выполнила, и выполнила успешно…».[36] Новая администрация страны не выделяла суд как самостоятельную ветвь власти[37].

Таким образом, составленные в первые годы советской власти декреты о суде[38] содержали в основном положения об общем порядке судопроизводства, то есть государственный организационно-правовой механизм, необходимый для реализации правовой функции создавался заново. Учитывая важность этой функции для сохранения целостности государства, Декрет о суде № 2 устанавливал, что: «Ст. 14. Относительно доказательств суд не стеснен никакими формальными соображениями и от него зависит, по обстоятельствам дела, допустить те или иные доказательства. Свидетели дают показания с предварением ответственности за ложное показание. Принесение присяги отменяется…»[39], то есть предусматривались нормы, выделяющие свидетеля как участника уголовного судопроизводства и обязывал его сообщать правдивые сведения.

Уголовный кодекс 1922 г. не был ни воспроизведением норм декретов или выводов судебной практики, ни даже простой их переработкой. Создание Уголовного кодекса было творческим процессом, в котором все предшествующее уголовное законодательство явилось только материалом.[40]

Однако в 1929 году статья об угрозе убийством, истреблением имущества или совершения насилия по отношению к должностному лицу была включена в Уголовный кодекс РСФСР 1926 года[41], а Уголовный кодекс РСФСР 1960 года предусматривал ответственность за преступления, совершенные как против правосудия в целом, так и в отношении участников уголовного судопроизводства в частности.

Кроме того, в соответствии с декретом от 10 декабря 1918 г. «О сдаче оружия»[42] у членов ВКП(б) была возможность в отличие от простых граждан иметь огнестрельное оружие, что сопоставимо с современной мерой безопасности, применяемой в отношении судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, заключающейся в выдаче им огнестрельного оружия, что предусмотрено статьей 7 Федерального закона от 20 апреля 1995 г. № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»[43].

Анализ развития правового обеспечения функционирования отечественной судебной системы показывает, что на протяжении исторической трансформации для обеспечения охранительной функции использовались различные методы правового воздействия: – принуждение (то есть нормативные правовые акты разных эпох характеризует преемственная идея возможности применения силы или угрозы ее применения), – убеждение (то есть воздействие на общественное или индивидуальное сознание путем декларации тех или иных норм поведения) и, в меньшей степени, стимулирование (предусмотренное Сводом Законов Российской Империи право на пенсию).

Кроме того, контингент участников уголовного судопроизводства первоначально составляли лица, наделенные особыми полномочиями и обладающие определенным авторитетом в силу своего общественного положения, что в последствии трансформировалось в наделение особым статусом лиц, осуществляющих от имени правителей доверительные функции. При этом повышение статуса того или иного лица осуществлялось путем увеличения наказания за его убийство или причинение ему другого вреда.

Особый авторитет, который закрепляется, в частности, в статусных документах[44], может привести к выводу, что такие персоны не могут подвергнуться нападкам. Однако существенным отличием уголовного судопроизводства от иных сфер государственного механизма является наличие специфических условий для образования круга лиц, способных переступить закон, которых изначально характеризует неправомерное поведение и отрицание юридической ответственности. Такие лица могут использовать все средства для того, чтобы избежать юридических последствий своей противозаконной деятельности, и в том числе оказывать неправомерное воздействие на лиц, от которых в той или иной степени зависит реализация этой ответственности.

Принимая во внимание вышеизложенное, следующим этапом становления института государственной защиты можно назвать 19701980-е годы, когда четко обозначилась необходимость в применении не только уголовно-правовых и уголовно-процессуальных, но и иных мер по обеспечению безопасности некоторых участников уголовного судопроизводства. Материалы о практической деятельности органов внутренних дел свидетельствуют о проведении специальных операций по временному сокрытию важного свидетеля в безопасном месте и организации его охраны сотрудниками милиции при последующих перемещениях.

Известен случай, когда сотрудниками милиции было доподлинно установлено, что родственник подозреваемого в совершении мелкого преступления может оказать давление на основного свидетеля и, возможно, причинить ему моральный или физический вред. В целях предупреждения незаконной деятельности данный родственник был проинформирован о имеющихся сведениях, чем было спасено здоровье, а возможно и жизнь свидетеля по уголовному делу[45].

Таким образом, практика применения мер безопасности в отношении участников уголовного судопроизводства существовала еще до законодательного их закрепления.

Учитывая, что полноценное справедливое правосудие возможно лишь при системном подходе к осуществлению государственной защиты, российский законодатель в равной степени позаботился об обеспечении безопасности всех лиц, участвующих в отправлении правосудия, а также об их близких.

Формирование законодательной базы привело к появлению в указанной области терминов и понятий, которые составили сущность института государственной защиты.

1.2. Сущностное содержание института государственной защиты и его понятийный аппарат

Как известно, «правопонимание всегда направлено на содержание. Юридическое право формально, поэтому форма и есть его содержание в отличие от правовой практики. Но понимание формального права неотличимо от его конструирования, от воспроизведения механизмов его действия. Юридическое правопонимание – не реконструкция, а именно конструкция правопорядка и правовой жизни».[46]

Сущность института государственной защиты определяется тем, что для практической реализации своих функций государству требуется наделение конкретных лиц некими полномочиями. При этом государство оказывает определенное доверие таким лицам, так как именно от их действий зависит реализация функций государства.

Особую роль в реализации функций государства занимает уголовное судопроизводство, то есть государственный аппарат, призванный взаимодействовать с теми членами общества и их объединениями, которые выходят за рамки правомерного поведения в этом обществе. При этом в отличие от приверженцев идей правового нигилизма как своеобразного отражения очевидного рассыпания, распада мира как связного целого, как единства, в котором есть место человеку и как следствие, неприятия права в том виде, в котором оно существует, но не отказ от права вообще[47], – такие объединения способны оказывать нелегитимное давление на лиц, которых государство в силу их должностных обязанностей и гражданского долга наделяет доверительными полномочиями. Методы такого давления заключаются в применении самочинного принуждения и непозволительного стимулирования.

Очевидно, что на первоначальном этапе развития права основным методом осуществления государством своих функций являлось принуждение, постепенно дополняемое методами стимулирования и убеждения[48]. При этом в демократическом обществе, где присутствует осознанная свобода выбора, в котором общественный договор, как негласный свод правил, действующий наравне с нормами морали, формирует общественные взаимоотношения, важное место занимают и методы стимулирования, не связанные с материальным или моральным стимулированием, а определяемые предоставлением гарантий нормальной жизнедеятельности.

Так еще А. С. Прудников относил к основным угрозам безопасности личности «… факты террора в отношении представителей органов государственной власти и местного самоуправления, потерпевших и свидетелей по уголовным делам…что… становится препятствием к нормальной деятельности…»[49].

Сущностное содержание института государственной защиты не следует отождествлять с сущностью совокупности нормативных правовых актов, наполняющих этот институт. Такие нормативные акты определяют правовой порядок обеспечения безопасности, социальной и юридической поддержки лиц, принимающих участие в отправлении правосудия. При этом суть института государственной защиты в целом заключается в стимулировании надлежащего выполнения участниками уголовного судопроизводства своих должностных обязанностей и гражданского долга. Так, еще А.Ф. Кони справедливо отмечал, что к судье «…следует предъявлять высокие требования не только в смысле знания и умения, но и в смысле характера, но требовать от него героизма невозможно. Отсюда происходит необходимость оградить его от условий, дающих основание к развитию малодушия и вынужденной угодливости».[50] Аналогичный подход возможен и к лицам, которые обращаются за помощью в правоохранительные органы или иным образом участвуют в уголовном судопроизводстве. Как отметил в своем обращении к сотрудникам МВД России Президент Российской Федерации В.В. Путин, «…люди, которые обращаются в органы МВД за защитой своих прав, собственности, должны получать реальную помощь. И низкая раскрываемость преступлений, безнаказанность преступников не способствуют восстановлению справедливости, негативно сказывается на общественном доверии к структурам правоохранительных органов, да и государства вообще».[51]

Изучение проблемы правового регулирования обеспечения безопасности лиц, подлежащих государственной защите органами внутренних дел Российской Федерации, предполагает необходимость анализа основных понятий и категорий исследуемой проблематики с точки зрения их юридической природы и с учетом объективно присущего им полисемантизма.

В начале своего формирования каждая из отраслей научных знаний развивается самостоятельно, разрабатывая свой понятийный аппарат, стремясь к значительному обособлению, а в некоторых случаях и к изоляции от других областей, при этом интеграция полученных знаний всегда оставалась прерогативой философии.[52]

Использование такого подхода к изучению института государственной защиты, показывает, что в нем, как в новой, молодой отрасли, применяется целый ряд понятий, использование которых в отрыве от государственной защиты может привести к неправильному или не совсем точному их толкованию.

Базовыми терминами, определяющими суть исследуемой проблематики, являются: «государственная защита», «меры безопасности», «защищаемое лицо», «орган, осуществляющий меры безопасности». Данные термины, объединенные четкой логической связью, составляют содержание нормативного компонента, который состоит в том, что «меры безопасности», применяемые в отношении «защищаемого лица» «органом, осуществляющим меры безопасности», формируют институт «государственной защиты», для реализации которого государство берет на себя право конденсировать, структурировать, направлять на людей опыт регулирования[53].

Так, само понятие «государственная защита» в контексте настоящего исследования несет ограниченный, узкий смысл, а именно: «государственная защита» – совокупность мер безопасности, мер социальной и юридической поддержки, осуществляемых уполномоченными на то органами в отношении определенной категории лиц в связи с выполнением этими лицами определенных обязанностей.

Такое понимание содержания этого понятия вытекает из положений федеральных законов, действующих в настоящее время в области государственной защиты, а именно Федеральный закон от 20 апреля 1995 г. № 45-ФЗ[54] «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»[55] и Федеральный закон от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ[56] «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства».

Несмотря на существенный разрыв в сроках принятия этих законов, они представляют собой единый механизм государственно-правового регулирования, направленный в конечном итоге на повышение качества борьбы с преступностью в целом и ее организованными формами в частности.

Обобщенное понятие «государственной защиты» как совокупности мер безопасности, мер социальной и юридической поддержки, осуществляемых уполномоченными органами в отношении определенной категории лиц в связи с выполнением этими лицами определенных обязанностей, может быть применимо также в условиях расширения круга защищаемых лиц и оснований для их защиты.

Становление системы терминов и понятий о мерах, направленных на обеспечение безопасности защищаемого лица, можно представить как последовательное развитие и переход «мер уголовно-правового характера», которые направлены на наказание лица, виновного в совершении преступления в отношении защищаемого лица, и «мер уголовно-процессуального характера», которые направлены на обеспечение правопорядка в уголовном судопроизводстве, включая в себя обеспечение безопасности всех его участников, к «мерам безопасности», которые могут применяться вне уголовного процесса и составляют основу «государственной защиты».

Наиболее важным в обеспечении государственной защиты является применение мер безопасности, что приводит к необходимости широкого рассмотрения этого понятия в пределах настоящего исследования.

Анализ данного термина приводит к его возможному определению как категории количественных и качественных изменений, системе элементов или комплексу мероприятий, необходимых для обеспечения государством защищенности жизненно-важных интересов личности от потенциально и реально существующих угроз, или устранению таких угроз. При этом одной из особенностей института государственной защиты является скорее этический, а не юридический вопрос границ применения мер безопасности. Так, безопасность защищаемого лица, как результат применения мер безопасности, можно рассматривать как его внутреннее убеждение в собственной защищенности, а не исключение всех рисков для жизни, здоровья и его имущества.

Законодатель прямо устанавливает, что нормы рассматриваемых законов применяются исключительно по отношению к реально существующим угрозам.

При этом Федеральный закон от 20 апреля 1995 г. № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»[57] предлагает применение следующих мер безопасности, перечисленных в статье 5:

1) личная охрана, охрана жилища и имущества;

2) выдача оружия, специальных средств индивидуальной защиты и оповещения об опасности;

3) временное помещение в безопасное место;

4) обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемых лицах;

5) перевод на другую работу (службу), изменение места работы (службы) или учебы;

6) переселение на другое место жительства;

7) замена документов, изменение внешности.

Федеральный закон от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[58] предлагает несколько иной перечень мер безопасности, предусмотренный статьей 6:

1) личная охрана, охрана жилища и имущества;

2) выдача специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности;

3) обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице;

4) переселение на другое место жительства;

5) замена документов;

6) изменение внешности;

7) изменение места работы (службы) или учебы;

8) временное помещение в безопасное место;

9) применение дополнительных мер безопасности в отношении защищаемого лица, содержащегося под стражей или находящегося в месте отбывания наказания, в том числе перевод из одного места содержания под стражей или отбывания наказания в другое.

Кроме того, при наличии оснований, указанных в статье 16 Федерального закона № 119-ФЗ, в отношении защищаемого лица могут применяться также другие меры безопасности, предусмотренные законодательством Российской Федерации. Прежде всего, здесь имеются в виду возможности и полномочия, которыми наделены должностные лица в соответствии с УПК Российской Федерации.

Однако указанные меры направлены лишь на «пассивную» защиту и дают возможность оградить защищаемое лицо от прямого или опосредованного воздействия со стороны источника угрозы. Как отметил В.А. Колокольцев, «Относительно современного состояния механизма обеспечения государственных интересов следует констатировать его низкую эффективность в силу того, что устранения либо заметной нейтрализации значительной части существующих угроз не происходит»[59]. В связи с этим законодатель предусмотрел право органов, обеспечивающих государственную защиту, проводить в установленном законом порядке оперативно-розыскные мероприятия.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что обеспечение безопасности защищаемого лица определяется не только применением в его отношении соответствующих мер, но и проведением комплекса мероприятий оперативно-розыскного характера по отношению к источнику угрозы жизни, здоровью и имуществу защищаемого лица.

Построение норм Федеральных законов наталкивают на мысль о том, что осуществление ОРМ является второстепенной задачей при обеспечении безопасности защищаемого лица, хотя проведенный выше анализ показывает равноценное значение применения и «пассивной» и «активной» защиты.

О значимости так называемой «активной» защиты одновременно свидетельствуют и нормы Уголовного кодекса Российской Федерации, которые в статьях 296 «Угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования» и 309 «Подкуп или принуждение к даче показаний или уклонению от дачи показаний либо к неправильному переводу» предусматривают уголовную ответственность за оказание давление на участников уголовного процесса.

Такого же мнения придерживается в своей статье «Меры по защите участников уголовного процесса как общее условие предварительного расследования в российском уголовном процессе» исследователь К.Б. Калиновский.[60]

Понятие «защищаемое лицо» наполнилось юридическим содержанием в 1995 году с принятием Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» и получило свое развитие в 2005 году в Федеральном законе «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства». В вокабулярии института государственной защиты так называют участника уголовного судопроизводства или должностное лицо контролирующего или правоохранительного органа, в отношении которого в установленном порядке принято решение о применении мер безопасности.

Учитывая данную особенность, законодатель определяет круг лиц, подлежащих государственной защите, а также перечень обязанностей, выполнение которых влечет возможность применения такой защиты.

Как уже отмечалось выше, в 1995 году был принят Федеральный закон «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов». В этом законе был закреплен основной принцип государственной защиты: меры безопасности, правовой и социальной поддержки применяются при наличии угрозы посягательства на жизнь, здоровье и имущество соответствующей категории лиц в связи с их служебной деятельностью.

Законодатель также определил функции органов внутренних дел по реализации государственной защиты, которые будут рассмотрены во второй главе настоящего исследования.

Перечни, представленные в ст. 2 Федерального закона № 45-ФЗ[61]и в ст. 2 Федерального закона № 119-ФЗ[62] раскрывают содержание первой части основного принципа государственной защиты, а именно, понятия «категория защищаемого лица», подчеркивая тем самым, что субъектами государственной защиты являются не все физические лица, а лишь определенные их категории.

Следующим понятием, адекватно е толкование которого необходимо для понимания сущности государственной защиты является понятие «защищаемое лицо».

В соответствии со статьями рассмотренных выше двух Федеральных законов[63] защищаемыми признаются лица, подлежащие государственной защите, в отношении которых в установленном законом порядке вынесено постановление о применении мер безопасности.

Подобная трактовка приводит к несовпадению духа и буквы закона, выражающаяся в некоторых неточностях, которые могут привести к возникновению дополнительных сложностей в правоприменительной практике.

Так, в соответствии со статьей 16 Федерального закона № 119-ФЗ «Основания применения мер безопасности»[64] основаниями применения мер безопасности являются «… данные о наличии реальной угрозы убийства защищаемого лица, насилия над ним, уничтожения или повреждения его имущества в связи с участием в уголовном судопроизводстве, установленные органом, принимающим решение об осуществлении государственной защиты». Меры безопасности применяются на основании письменного заявления защищаемого лица или с его согласия, представленного в письменной форме, а в отношении несовершеннолетних – на основании письменного заявления его родителей или лиц, их заменяющих, а также уполномоченных представителей органов опеки и попечительства (в случае отсутствия родителей или лиц, их заменяющих) или с их согласия, выраженного в письменной форме.

Таким образом, можно наблюдать некую рекурсию, которая выражается в том, что для принятия решения о применении мер безопасности необходимо, чтобы в отношении лица такое решение было уже принято.

Кроме того, статьей 14 Федерального закона № 45-ФЗ «Решение о применении мер безопасности»[65] предусмотрено, что отказ в применении мер безопасности может быть обжалован защищаемым лицом, а также председателем суда (руководителем соответствующего правоохранительного или контролирующего органа, руководителем федерального органа государственной охраны, начальником учреждения или органа уголовно-исполнительной системы), обратившимся с просьбой о применении мер безопасности в отношении указанного лица, в вышестоящий по подчиненности орган, обеспечивающий безопасность, в прокуратуру либо в суд. Жалоба подлежит рассмотрению незамедлительно.

Анализ данной нормы указывает на возможную ее фиктивность в связи с тем, что в случае отказа в применении мер безопасности лицо, обратившееся за государственной защитой не получает статуса защищаемого лица.

Очевидно, что указанные сложности практической реализации норм законодательства возможно избежать путем введения расширенного толкования понятия «защищаемое лицо», дополнив его категорией «лицо, обратившееся за применением мер безопасности». Однако, по мнению автора, весьма своевременным и целесообразным является нормативное закрепление и разведение в законе двух понятий: «лицо, обратившееся за применением мер безопасности» и «защищаемое лицо».

Такой подход обеспечит разграничение обозначенных статусов, а именно совокупности прав и обязанностей защищаемого лица и «лица, обратившегося за применением мер безопасности». Кроме того, использование расширенного толкования понятия «защищаемое лицо» может привести к ситуации, когда такое лицо будет неправомерно рассчитывать на применение в его отношении мер социальной поддержки.

Правовым основанием принятия решения о применении мер безопасности является наличие «реальной угрозы жизни, здоровью и имуществу защищаемого лица», то есть угрозы, которая при разных обстоятельствах может рассматриваться в пределах от субъективно-значимой до объективно-существующей.

Одним из основополагающих элементов, необходимых для реализации положений Федеральных законов, является наличие реальной угрозы жизни, здоровью или имуществу защищаемого лица.

При этом детерминируется вторая часть основного принципа государственной защиты, связанная с тем, что лицу, обратившемуся за применением мер безопасности, должны поступать угрозы, коррелирующие с отправлением правосудия, исполнением полномочий по реализации правоохранительных или контрольных функций (Федеральный закон № 45-ФЗ[66]), либо в связи с участием в уголовном судопроизводстве (Федеральный закон № 119-ФЗ[67]).

Само по себе понятие угрозы не вызывает каких-либо существенных разногласий в его трактовке. Так, в соответствии с толковым словарем русского языка Ушакова[68] «угроза»:

1. Обещание причинить кому- чему-нибудь какую-нибудь неприятность, зло.

2. Опасность, возможность возникновения чего-н. неприятного, тяжкого.

Наиболее соответствующее содержанию предмета исследования понятие предлагает, на наш взгляд, Большой юридический словарь.[69]

Так, Угроза – словесно, письменно или другим способом выражения намерение нанести физический, материальный или иной вред какому-либо лицу или общественным интересам; один из видов психического насилия над человеком.

В уголовном праве Российской Федерации угроза представляет способ подстрекательства, доведения до самоубийства (ст. 110 УК РФ[70]), вовлечения несовершеннолетнего в совершение преступления (ст. 150 УК РФ[71]), незаконного получения сведений, составляющих коммерческую или банковскую тайну (ст. 183 УК РФ[72]), и совершения других преступлений. Угроза применением насилия является также квалифицирующим признаком рядов составов преступлений. Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью представляет собой самостоятельный состав преступления (ст. 119 УК РФ[73]).

Рассматривавшиеся ранее понятия также как и позиция некоторых авторов[74], предполагают, что угроза может быть реальной или потенциальной. Кроме того, угроза может быть надуманной или, другими словами, иллюзорной. Таким образом, действующая редакция Федеральных законов требует проведения четкого разграничения в определении, какая именно угроза является реальной и позволяет применить меры безопасности.

В связи с этим необходимо уточнить, что понимается под термином «реальная» угроза. С одной стороны толковый словарь живого великорусского языка В. Даля[75] определяет «реальный» как дельный, деловой, прикладной, опытный, насущный, житейский.

Соответствующая статья толкового словаря русского языка Ушакова[76]:

1. Действительный, объективно-данный, не воображаемый.

2. Осуществимый, возможный для выполнения.

3. Трезво-практический, основанный на учете действительных условий, соответствующий действительному положению.

4. Применимый в жизни, практический (устар.).

Таким образом, реальное прямо противопоставляется воображаемому, и, следственно, законодателю необходимо отталкиваться от различий объективно существующего материального мира и субъективного представления о нем.

В этом заключается содержание третей части основного принципа государственной защиты, то есть наличие реально существующей угрозы, которая должна находить отражение в объективном мире.

В то же время необходимо отметить, что в соответствии с «Критическим словарем психоанализа» Ч. Райкрофта[77] существуют две реальности, а именно объективно существующая и субъективно значимая:

«Психоанализ сочетает приверженность здравому смыслу, или естественнонаучному взгляду, согласно которому может быть сделано различие между внешними явлениями, которые "реальны" или "действительно существуют", и психическими явлениями, которые являются субъективными образами, с убежденностью, что психические явления – суть динамические следствия, и поэтому, в определенном смысле, тоже реальны. В результате психоанализ использует понятие "реальный" в значении или объективно существующего, или субъективно значимого. Он также полагает, что все объективные явления расположены в пространстве, внешнем по отношению к субъекту и называемом внешней реальностью (или реже объективной реальностью), а образы, мысли, фантазии, чувства и т. п. расположены в пространстве внутри субъекта называемом внутренней, или психической реальностью. И внутренняя, и внешняя реальности являются теми сферами, в которых существуют явления и происходят процессы….

… Психоанализ, таким образом, постулирует две реальности: внешнюю (объективную) и внутреннюю (психическую, субъективную). В таких понятиях как тестирование реальности, адаптация к реальности и принцип реальности "реальность" означает "внешнюю реальность"; дереализация, однако, относится к психической реальности, поскольку пациенты с этим симптомом жалуются, что, хотя они и воспринимают внешний мир правильно, он для них больше не значим, он кажется "нереальным"…»

В этой связи представляется уместным обратиться к точке зрения исследователя Бабкиной Л.И., которая четко отследила особенность российского законодателя, представляющего себе свидетеля как некое абстрактно-идеальное лицо, начисто лишенное эмоций с одной стороны и обладающего неограниченным чувством долга – с другой. В то же время результаты проведенных ею исследований, показывают, что более трети граждан, ставших очевидцами совершения преступления, не будут заявлять об этом в правоохранительные органы из страха потенциального возмездия со стороны преступников[78], то есть даже не получившие каких-либо угроз вовсе.

В рамках настоящего исследования представляется важным отметить, что практика применения норм Федеральных законов наталкивается на насущную необходимость подтверждения реальности существующей угрозы жизни, здоровью и имуществу защищаемого лица. При этом не учитывается отношение самого защищаемого лица к угрозе. С одной стороны это приводит к тому, что отдельные, особо мнительные лица, не подпадают под государственную защиту, в связи с чем из страха за свою жизнь, здоровье и имущество не принимают участия в уголовном судопроизводстве, а с другой стороны некоторые лица отказываются от применения в их отношении отдельных мер безопасности и нарушают требования органов, обеспечивающих их безопасность, что может привести к возникновению дополнительных опасностей жизни, здоровья и имущества таких лиц.

Учитывая изложенное, представляется целесообразным уточнить редакции Федеральных законов таким образом, чтобы при решении вопроса о применении мер безопасности и при их избрании учитывалось субъективно значимое мнение самого защищаемого лица об угрозе.

Описанный выше подход позволит повысить эффективность института государственной защиты в целом, а также сформулировать основной его принцип следующим образом:

«Подлежащее государственной защите лицо, которое реально опасается за свою жизнь, здоровье и имущество из-за угроз, связанных с исполнением его обязанностей по отправлению правосудия, вправе рассчитывать на обеспечение своей безопасности».

Помимо своего очевидного практического значения, такая формулировка представляется оптимальной для обеспечения баланса между гарантиями прав лиц, совершивших преступления, и гарантиями прав иных участников уголовного процесса, которые в настоящее время значительно ниже.[79]

Опасность для жизни и здоровья, в частности, защищаемого лица должна быть конкретной, а не абстрактной.[80]

«Орган, осуществляющий меры безопасности» определен в статье 12 Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»[81] и в статье 3 Федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства».[82]

Помимо органов внутренних дел меры безопасности осуществляют также и иные органы, так для Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»[83] это органы федеральной службы безопасности, таможенные органы, федеральные органы государственной охраны, органы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждения и органы уголовно-исполнительной системы.

Кроме того предусмотрено, что в органах внутренних дел, органах федеральной службы безопасности, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, таможенных органах, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ и федеральных органах государственной охраны в целях обеспечения безопасности защищаемых лиц создаются в установленном порядке специальные подразделения.

Статьей 3 Федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[84] также помимо органов внутренних дел предусмотрено, что в обеспечении безопасности участников уголовного судопроизводства принимают участие органы федеральной службы безопасности, таможенные органы Российской Федерации и органы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ по уголовным делам, находящимся в их производстве или отнесенным к их ведению, а также на иные государственные органы, на которые может быть возложено в соответствии с законодательством Российской Федерации осуществление отдельных мер безопасности.

Кроме того, в отношении защищаемых лиц из числа военнослужащих меры безопасности осуществляются также командованием соответствующих воинских частей и вышестоящим командованием, а в отношении защищаемых лиц, содержащихся в следственных изоляторах или находящихся в местах отбывания наказания, – также учреждениями и органами уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации.

Важно отметить, что при осуществлении государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства орган, обеспечивающий меры безопасности в отношении защищаемого лица зависит от органа, принимающего решение о применении мер безопасности, которым могут быть в отношении защищаемых лиц по уголовным делам, находящимся в производстве суда (судьи) или Следственного комитета Российской Федерации, осуществляются по решению суда (судьи), руководителя следственного органа Следственного комитета Российской Федерации или следователя с согласия руководителя следственного органа Следственного комитета Российской Федерации органами внутренних дел Российской Федерации, органами федеральной службы безопасности, таможенными, органами Российской Федерации или органами по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, расположенными по месту нахождения защищаемого лица.

При этом Федеральный закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[85] не предусматривает необходимости создания специальных подразделений в органах, задействованных в обеспечении безопасности защищаемых лиц.

Особое значение приобретает вышеобозначенный термин «специальные» подразделения[86], который предполагает особый подход к отбору кадров, проходящих службу в таких подразделениях, а также особые условия несения службы по аналогии с другими специальными подразделениями (СОБР МВД России, «Альфа» ФСБ России). В то же время российское законодательство не предусматривает нормативного закрепления последствий присвоения какому-либо подразделению статуса «специального», в связи с этим создаваемые подразделения могут носить указанный статус лишь формально.

Однако, исходя из требований законодательства в области государственной защиты, можно определить целый перечень особых навыков и умений, которые должны присутствовать у сотрудника органа, осуществляющего государственную защиту.

Прежде всего, к таким навыкам стоит отнести коммуникативные возможности, практическую психологию, опыт оперативной работы, умение быстро ориентироваться в изменяющейся ситуации, а также житейский опыт.

Навыки коммуникативной культуры необходимы для того, чтобы найти общий язык с защищаемым лицом, уметь выслушать и понять его. Особенно остро проблема взаимопонимания стоит при заключении с защищаемым лицом договора, в котором оговариваются особенности поведения и дополнительные обязанности защищаемого лица. Так, сотрудник должен добиться абсолютного понимания защищаемым лицом каждого пункта такого договора, так как от неукоснительного их соблюдения зависит, прежде всего, жизнь защищаемого лица.

Одним из наиболее важных для должной эффективности принимаемых мер безопасности являются навыки практической психологии, которые могут способствовать установлению взаимных доверительных отношений с защищаемым лицом. В противном случае реализация таких мер, как выдача специальных средств защиты, связи и оповещения об опасности, обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице, а также замена документов, удостоверяющих личность защищаемого лица, и иных документов, ставится под угрозу тем, что защищаемое лицо может использовать выданное имущество для совершения противоправных действий, либо, неосторожно распоряжаясь сведениями о себе и о применяемых мерах безопасности, просто может раскрыть себя.

В преодолении вышеописанных ситуаций также может помочь опыт оперативной работы и жизненный опыт.

Рассмотренный выше подход позволит сделать деятельность института государственной защиты более эффективной и логически упорядочить систему мер государственной защиты, которая включает в себя[87] не только меры, предусмотренные федеральными законами № 119-ФЗ и № 45-ФЗ, но и процессуальные меры, закрепленные в УПК России, меры уголовно-правового характера, а также организационно-тактические меры, которые применялись и до вступления в силу вышеупомянутых нормативных правовых актов.

Развитие представлений о сущности вышерассмотренных понятий и терминов института государственной защиты прослеживается по их использованию в нормативных правовых актах всех уровней: начиная с федеральных законов и постановлений Правительства Российской Федерации, заканчивая приказами и распоряжениями МВД России.

1.3. Опыт формирования института государственной защиты в зарубежных странах

Одним из путей совершенствования отечественного законодательства в настоящем исследовании является изучение и применение опыта развитых демократических государств, заимствование прогрессивных идей, практики правового государства и правовой культуры. Однако следует учитывать, что содержание института государственной защиты неотделимо от культурологических особенностей общества, в котором данный институт реализуется.

Как уже подчеркивалось, возникновение государственной защиты связано с ростом организованных форм преступности, в том числе наркобизнеса и терроризма и является ответным шагом государства на вызовы и угрозы обществу.

Институт государственной защиты впервые стал предметом серьезного внимания в Соединенных Штатах Америки, когда в 70-е годы прошлого века государственную защиту начали рассматривать как узаконенную процедуру борьбы с мафиозными преступными сообществами. До этого времени в недрах мафии царил негласный закон умолчания «омерта», обрекавший на смерть любого, решившего порвать с организацией и пойти на сотрудничество с полицией. Важные свидетели либо не соглашались давать показания в пользу обвинения, либо устранялись преступными организациями. Существующая ситуация подтолкнула Министерство юстиции США к учреждению программы защиты свидетелей.[88]

Первым представителем итало-американской мафии, нарушившим «омерту», стал Джозеф Валаки. В 1963 году он дал в комиссии Конгресса США показания о внутренней структуре мафии и организованных преступных сообществ. Валаки, тем не менее, согласился на сотрудничество с полицией и во время заседаний комиссии его безопасность обеспечивали 200 сотрудников федеральной службы судебных исполнителей.

Таким образом, еще до появления официальной программы защиты свидетелей указанное лицо стало первым, кому в США была предложена охрана в обмен на свидетельские показания. В целях его безопасности он был помещен в тюрьму и находился там до конца своих дней. Валаки содержался изолированно, контактируя лишь с агентами Федерального бюро расследований и служащими Федерального бюро тюрем.[89]

Законодательное обеспечение государственной защиты свидетелей в США было впервые закреплено Законом о борьбе с организованной преступностью, принятым в 1970 году[90]. Данный нормативный правовой документ регламентировал возможность предоставления иммунитета свидетелю в случаях, когда этого требовали обстоятельства рассмотрения дела. Свидетельский иммунитет предполагал невозможность использования правоохранительными органами показаний свидетеля против него самого и гарантировал освобождение от уголовного преследования.

Рассматриваемый закон вменял в обязанности министра юстиции США обеспечение безопасности подвергавшихся угрозе свидетелей, согласившихся дать показания по резонансным уголовным делам, в том числе касающихся деятельности организованной преступности, путем их переселения на новое, неразглашаемое место жительства с изменением имени и других персональных данных.[91]

На основании указанного закона была разработана и принята в 1971 году специальная Программа защиты свидетелей, выполнение которой возложили на Службу маршалов США.

Находящаяся в ведении министра юстиции США Федеральная программа по обеспечению безопасности свидетелей (носившая название «ВИТСЕК»[92]) предусматривала защиту подвергавшихся угрозе физической расправы свидетелей. Программа предполагала также возможность применения мер безопасности во время официальных процессов, по делам об организованной преступности. Министр юстиции также вправе принимать меры защиты семьи или лица, каким-либо образом связанного со свидетелем. При этом меры безопасности должны соответствовать понятиям «психологическая комфортность», «социальная адаптация» и применяться до тех пор, пока свидетелю или его близким будет грозить опасность.[93]

12 октября 1982 г. в США был принят «Закон о защите жертв и свидетелей преступлений», который предусматривал справедливое, уважительное обращение с потерпевшими, соблюдение конфиденциальности[94]. Наряду с этим, указанный закон увеличил уголовную ответственность за действия по оказанию тайного воздействия на жертв и свидетелей преступления[95]. В частности, за применение угрозы или физической силы в отношении свидетеля, а также за попытку совершить такие действия предусматривался штраф до 250 тыс. долларов или тюремное заключение на срок не более 10 лет, или оба вида наказания (параграф 1512. А). За причинение беспокойства лицу с целью препятствия его участию в уголовном судопроизводстве законом предусматривался штраф до 25 тыс. долларов или лишение свободы сроком не более одного года, или оба вида наказания (параграф 1512. В).[96]

За десять лет с начала осуществления программы ВИТСЕК были выявлены некоторые огрехи программы, в связи с чем 12 октября 1984 г. Конгрессом США был принят еще один специальный законодательный акт – «Закон об усилении безопасности свидетеля»[97], который усовершенствовал существующую Программу защиты и законодательно закрепил механизмы ее реализации[98].

В указанном законе рассматривались вопросы, которые и по сей день представляются ключевыми для любой программы защиты свидетелей:

• применение строгих критериев отбора участников, включая оценку уровня опасности, которую так называемы «раскаявшиеся» преступники могут представлять для общества в местах их переселения;

• формирование специализированного фонда компенсации жертвам преступлений, совершенных лицами, включенными в программу;

• инструкция о правилах поведения и обязанностях свидетеля, включенного в программу;

• санкции за нарушения положений инструкции;

• санкции за неправомерное раскрытие информации об участниках программы;

• защита прав третьих лиц, например, погашение долговых обязательств свидетелей.

К основным мерам защиты свидетелей законодатель относит:

1. Предоставление места жительства и защиты свидетеля во время официальных процессов.

2. Предоставление нового жилья, принятие мер по защите семьи или лиц, которые тесно связаны со свидетелем.

3. Предоставление свидетелю пакета новых документов; обеспечение переезда на новое место жительства; выплата денежных средств, необходимых для удовлетворения основных потребностей; трудоустройство.

4. Предоставление временной охраны свидетелю в случае возникновения для него реальной опасности[99].

Условиями включения свидетеля в программу ВИТСЕК являются особо резонансный характер уголовного дела, определяющее значение показаний свидетеля для стороны обвинения и невозможность использования иных способов обеспечения его безопасности. Учитываются и некоторые специфические факторы, например, психологические характеристики свидетеля и его способность следовать правилам программы. В ходе времени круг потенциальных участников программы ВИТСЕК расширился, и в него стали включаться свидетели преступлений о торговле наркотиками, бандами мотоциклистов.[100]

Основной целью законодательства США в области защиты свидетелей является пресечение попыток «с помощью взяток, ложных заявлений, запугивания или силы либо посредством угрозы создать препятствия, задержать либо помешать любому лицу сообщить следователю информацию, касающуюся нарушения любого уголовного закона Соединенных Штатов».[101] В законе также предусматриваются санкции за нанесение личного или имущественного ущерба любому лицу, давшему информацию следователю.

Программа также устанавливает строгий запрет участнику поддерживать контакты с прежними друзьями, знакомыми и неохраняемыми родственниками, и посещать прежнее место жительства. Разработку и обеспечение таких программ законодатель возложил на Генерального прокурора США, а непосредственную их реализацию – на Службу маршалов США.

Защита свидетелей преступлений, не подпадающих под федеральную программу осуществляется на основе законов отдельных штатов. Таким образом, государственная защита обеспечивается как на федеральном уровне, так и на уровне штата.[102]

Официально опубликованные сведения о количестве лиц, защита которых осуществляется Службой маршалов США, показывает, что всего под защитой находится около 18,5 тысяч человек, при этом ежегодно попадают под защиту еще порядка 1,5 сотни человек. Эффективность применяемых к защищаемым лицам мер измеряется исключительно исходя из количества совершенных на них нападений[103].

Законодательная база обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства в ФРГ сформировалась гораздо позднее, чем в США. Первым шагом в формировании системы мер, направленных на обеспечение личной безопасности жертв преступлений и их семей в ходе уголовного судопроизводства, стал Закон ФРГ о защите потерпевших от 10 декабря 1986 г.

В начале же 80-х годов XX века под влиянием существенного роста преступности в стране использовалось, например, нормативно не регламентируемая практика допроса свидетеля в отсутствии обвиняемого, иногда и вне здания суда, после чего протокол допроса оглашался в суде. В 1983 году подобная практика была запрещена Большим сенатом по уголовным делам под предлогом их несовместимости с уголовным процессом. В соответствии с установленными принципами суд обязывает использовать, главным образом, прямые доказательства, в связи с чем допрос не может быть заменен оглашением протокола о ранее проведенном допросе или письменным объяснением.[104]

В целях противостояния организованной преступности Министерством внутренних дел и Министерством юстиции ФРГ в 1989 году была создана совместная комиссия, разработавшая Концепцию охраны свидетелей, на основании которой в 1990 г. были утверждены Общие указания Министра юстиции и Министра внутренних дел по охране свидетелей, находящихся под угрозой. В указанных документах были обозначены цели, задачи и функции органов, обеспечивающих защиту лиц, содействующих уголовному судопроизводству.

В развитие Концепции охраны свидетелей в 1993 году был принят специальный нормативный акт – Закон «О главном свидетеле», в котором устанавливалась защита участника процесса, владеющего информацией о совершении тяжкого преступления. На основе указанного нормативного акта в ФРГ стали применяться две системы обеспечения безопасности свидетеля. Первая предполагает долговременную защиту, обеспечиваемую с помощью всех возможных форм полицейской работы. Вторая ориентирована на оказание содействия защищаемому лицу в определении нового места жительства, трудоустройства, а также в оказании материальной помощи. В 1998 году был принят Закон «О регулировании вопросов обеспечения защиты свидетелей, которым угрожает опасность»[105], устанавливающий дополнительные меры обеспечения безопасности свидетелей. Например, использование щадящего режима допроса несовершеннолетних, применение видеотехники, строгое соблюдение конфиденциальности сведений о личных данных свидетелей, предоставление юридической консультации потерпевшим и свидетелям.

В 1998 году также была разработана концепция защиты свидетелей, в которой впервые были определены задачи подразделений, обеспечивающих эту защиту.

На основании данной концепции при подразделениях уголовной полиции были созданы координационные пункты охраны потерпевших и свидетелей, в задачу которых входило согласование совместных действий органов полиции, прокуратуры, суда с местными органами власти и неправительственными организациями. Интересно отметить, что модели защиты лиц, содействующих правосудию, в федеральных землях Германии различны.[106]

В 2001 году государством был принят Закон об унификации мер защиты свидетелей, подвергающихся риску[107], устанавливающий правовые условия защиты свидетелей на федеральном уровне и на уровне земель. Законом регулировались следующие вопросы:

• категории свидетелей, возможных участников программы, и критерии их включения и исключения из нее;

• полномочия государственных органов по принятию решений о включении в программу и ее осуществлению;

• сохранение конфиденциальности информации;

• условия снабжения новыми личными данными и удостоверяющими их персональными документами, а также пособия, предоставляемые на время защиты[108].

Обеспечить программу защиты свидетелей в ФРГ законодатель поручил бюро по защите свидетелей, действующим как на федеральном, так и на уровне каждой из земель. Ответственность за защиту свидетелей по федеральным делам и за координацию работы на национальном и международном уровнях несет Федеральный департамент уголовной полиции. В задачи этого подразделения входит:

• подготовка ежегодного отчета по программе;

• организация и проведение специализированной подготовки;

• проведение координационных совещаний директоров федеральных и земельных бюро по защите свидетелей;

• организация межведомственного и международного сотрудничества. [109]

Подразделения федерального и земельного уровней, на которые возложены задачи по защите свидетелей, при проведении мероприятий по защите свидетелей активно взаимодействуют. Центральные органы обеспечивают согласованность проводимых мероприятий по единому стандарту. В федеральных землях такие центральные подразделения созданы в земельных управлениях криминальной полиции.

При обеспечении мер безопасности ведущая роль принадлежит подразделению по защите свидетелей. Только его сотрудники осведомлены об анкетных данных и местонахождении защищаемого лица. Доступ к информации возможен только через подразделение по защите свидетелей, в связи с чем к уровню надежности сотрудников подразделений по защите свидетелей предъявляются высокие требования[110].

Очевидно, что несоблюдение инструкций, касающихся конспирации, может создать опасность не только для лица, подлежащего защите, но и для сотрудников соответствующих подразделений, осуществляющих его защиту.

Решение о начале и окончании защиты свидетеля принимает руководитель органа полиции, которому подчиняется подразделение по защите свидетелей. Речь идет об органах, осуществляющих полицейские задачи: Федеральном ведомстве криминальной полиции (БКА ФРГ), земельных ведомствах криминальной полиции или других полицейских органах[111].

При проведении полицейского расследования и судебного разбирательства должна быть достигнута договоренность с соответствующей подведомственной прокуратурой о начале или окончании мероприятий по защите свидетеля, поскольку данные решения могут кардинально изменить ход и развитие уголовного дела, а ответственность за это возложена на прокуратуру. Прокуратура принимает участие в программе только до момента завершения уголовного дела. После чего защита свидетеля представляет собой превентивно-полицейскую задачу.[112]

В соответствии с законом на государственные и негосударственные учреждения возлагаются обязательства по соблюдению конфиденциальности. Лицам, на которых распространяются меры защиты, а также служащим негосударственных учреждений без наличия санкции сотрудника подразделения по защите свидетелей не разрешается предоставлять информацию, сообщенную им в ходе подготовки или при проведении защиты свидетеля. Данное условие действует и после окончания защиты свидетеля.

Подразделение по защите свидетелей несет ответственность за соблюдение режима секретности при реализации программы, то есть при предоставлении новых документов, освобождении от регистрации по месту жительства, а также при содействии предоставлению гражданства[113].

Все действия по защите свидетеля документируются сотрудниками подразделения по защите свидетелей, им присваивается статус секретности и они включаются в документы следствия.

Сформированный пакет сведений хранится в различных государственных и негосударственных базах данных. Однако данная информация может оказаться в распоряжении большого количества учреждений. Поэтому для сохранения конфиденциальности этих сведений подразделение по защите свидетелей может блокировать выдачу данных об охраняемом лице во всех государственных и негосударственных учреждений, если при этом не затрагиваются интересы третьих лиц. Необходимо однако принимать во внимание, что такая блокировка связана с рядом проблем. Так, например, данные о лицах необходимы для исчисления налогов.[114]

Следует также учитывать, что введенная в действие программа не должна ущемлять интересы третьих лиц. В этих целях законодатель установил, что защищаемое лицо обязано уведомлять подразделение по защите свидетелей о наличии возможных правопритязаний третьих лиц. В обязанности подразделения тогда входит задача в условиях конфиденциальности обеспечить контакт третьих лиц с лицом, подлежащим защите и принять меры к тому, чтобы права третьих лиц не были нарушены. Важно, что защищаемое лицо сохраняет право- и дееспособность, то есть может пользоваться своими подлинными анкетными данными. При этом, подразделение по защите свидетелей обеспечивает доставку деловой корреспонденции, а также исполнение судебных и ведомственных решений, касающиеся защищаемого лица.

Выступая со свидетельскими показаниями, лицо имеет право предоставлять только прежние анкетные данные и отказываться предоставлять информацию о новых анкетных данных и месте жительства, ссылаясь при этом на подразделение, уполномоченное обеспечивать его безопасность. Таким образом, рассматриваемый закон выходит за рамки положений УПК ФРГ[115], так как в данном случае суд не вправе требовать от находящегося под защитой свидетеля предоставления подлинных сведений о себе.[116]

Разработчики и правоприменители отмечают, что важным является комплексный характер рассматриваемого закона, так как с его принятием обеспечилось одновременно внесение изменений и дополнений в уголовно-процессуальное, государственное, административное, гражданское, жилищное, налоговое и другие отрасли законодательства ФРГ. В частности, законе содержатся новые нормы Уголовно-процессуального кодекса, Кодекса социального права, законов «О регистрации по месту жительства», «О паспортной системе», «О дорожном движении», «Об удостоверениях личности», «Об изменении фамилий и имен», «Об иностранцах», «О гражданстве», «О подоходном налоге».[117]

Исследователи отмечают, что законодательство Германии строго относится к проблеме применения в отношении свидетеля мер, связанных с их переселением и помощью в обустройстве на новом месте (включая трудовую занятость и денежные выплаты), рассматривая подобные мероприятия как попытку подкупа свидетеля в целях дачи не столько правдивых, сколько обличающих показаний. В связи с этим законодателем установлен принцип, в соответствии с которым применение мер безопасности не должно улучшать условия жизни защищаемого лица.[118]

Система защиты свидетелей в Италии впервые применялась в 1984 году, когда на сторону правосудия перешел босс сицилийской мафии Томмазо Бушетта[119]. Последний стал главным свидетелем на так называемом «макси-процессе», по результатам которого ответственность понесли более трехсот преступников, а свидетель под другим именем переселен на новое место жительства.

Указанные события способствовали тому, что и другие участники преступных сообществ начали сотрудничать с властями, например, показания одного из членов мафии позволили осудить 334 члена преступных сообществ, которые в сумме были приговорены к 2665 годам тюрьмы. Сам же свидетель также был признан виновным и получил 4 года, а после освобождения проживал в США под другим именем и постоянной охраной полиции[120].

Начиная с этого периода руководство специальной программы защиты свидетелей осуществляет Департамент общественной безопасности Министерства внутренних дел через специальную центральную службу защиты и через Канцелярию Государственного обвинителя по уголовным делам против мафии (Prokuratore Nazionale Antimafia). Программа применяется в случаях, когда предпринимаемые в соответствии с действующим законодательством Италии меры по защите оказываются недостаточно эффективными.[121]

Законодательное обеспечение институт государственной защиты Италии получил с принятием Законодательного декрета от 15 января 1991 г. № 8[122] и внесенными в него изменениями законом от 15 марта 1991 г. № 82[123]. Однако следует отметить, что уголовное судопроизводство Италии постоянно подвергалось критике из-за сомнительности свидетелей и неопределенности их мотивов. В результате чего стали появляться утверждения о том, что в программу защиты свидетелей характеризует отсутствие должной организованности и порядка. Недоверие и критика общественности способствовали тому, что законодатель был вынужден всесторонне проанализировать правоприменительную практику, внести поправки в закон который вступил в силу в феврале 2001 года[124]. Одной из основных новелл пересмотренного декрета было создание в рамках программы защиты свидетелей специальной структуры для лиц, оказывающих помощь органам юстиции. Подразделением же, ответственным за осуществление мер защиты и обеспечение их соблюдения, стала Центральная служба защиты.[125]

В соответствии с рассматриваемым законом, защита может быть предоставлена:

• свидетелям и осведомителям по делам, касающимся распространения наркотиков, деятельности организованной преступности, совершения умышленных убийств;

• свидетелям по любым иным преступлениям, предусматривающим санкцию от 5 до 20 лет лишения свободы;

• находящимся в опасности близким лиц, сотрудничающих с правоохранительными органами.

В отношении вышеперечисленных лиц могут применяться:

• «временный план», предусматривающий переселение и выплату пособия в течение 180 дней;

• «особые меры», включающие физическую охрану и социальную адаптацию переселенных лиц;

• – «специальная программа защиты», в которую входит переселение, финансовая поддержка, предоставление новых документов, удостоверяющих личность на временной или постоянной основе.

Кроме того, раскаявшийся преступник и члены его семьи могут рассчитывать на хирургическую операцию по замене внешности, переселение за пределы Италии, материальную поддержку в период эмиграции.

Закон уполномочивает центральную комиссию в составе: заместителя государственного секретаря Министерства внутренних дел, двух судей или прокуроров и пяти экспертов по проблемам организованной преступности выносить заключение по включению свидетеля в программу.[126]

Особое внимание необходимо обратить на положения закона, устанавливающие, что лица, сотрудничающие с правоохранительными органами и осужденные к лишению свободы, до включения их в программу защиты свидетелей должны отбыть не менее одной четверти назначенного срока наказания или, если они приговорены к пожизненному заключению, не менее 10 лет лишения свободы.

Таким образом, правовое обеспечение деятельности института государственной защиты Италии отличает определенная озабоченность законодателя соблюдением нравственной составляющей уголовного процесса, которая состоит в соблюдении баланса прав и обязанностей лиц, обвиняемых в совершении преступлений, в отношении которых изобличающие показания дает лицо, находящееся под защитой государства.

Становление института государственной защиты в Канаде свидетельствует об особом внимании законодателя к взаимодействию защищаемого лица и органа, обеспечивающего его безопасность, иначе говоря, определению правового статуса защищаемого лица. Так, Управление борьбы с наркотиками Канадской конной королевской полиции в 1984 году ввело в практику оказание содействия участникам уголовного судопроизводства в обеспечении их безопасности, то есть до принятия какого-либо нормативного закрепления этой деятельности. Такая организация работы привела к ряду жалоб защищаемых лиц на подразделения, результатом чего явилось принятие нормативных правовых актов, определяющих правовой статус защищаемых лиц, первым из которых стал Акт[127] Программы защиты свидетеля вступивший в силу 20 июня 1996 г. Однако, несмотря на то, что законодательная база разрабатывалась в течение десяти лет, защита свидетелей регулировалась приказами Канадской конной королевской полиции (далее – КККП). При этом за все время работы программы не зафиксировано ни одного случая убийства свидетелей.[128]

Отсутствие специального законодательства привело к тому, что многие вопросы защиты не могли быть решены оперативно, либо выходили за рамки полномочий КККП и создавали условия для раскрытия информации о защищаемых лицах.[129]

После изучения целого перечня жалоб участников программы на организацию деятельности подразделений, обеспечивавших их безопасность[130], которые заключались в законодательно неурегулированном характере взаимоотношений защищаемого лица и органа, обеспечивающего его защиту, что привело к невозможности обеспечить трудовые, жилищные, и иные гражданские права защищаемых лиц. Важно отметить, что подача жалоб могла привести к раскрытию информации о защищаемых лицах и их содействии проводившимся расследованиям, что подвергало их жизнь дополнительному риску.

В результате рассмотрения этих жалоб Генеральный прокурор представил 23 марта 1995 г. от имени правительства на рассмотрение Палаты общин Bill C-78, Акт Программы защиты свидетеля[131], который был принят Парламентом и вступил в силу 20 июня 1996 г.

В соответствии с указанным Актом, если кандидат соответствует требованиям программы, то он должен подписать соглашение со Специальным уполномоченным. Для каждого свидетеля подготавливается персональное соглашение, в котором определяются обязательства обеих сторон.[132]

Специальный уполномоченный в случае критических обстоятельств может начать обеспечение защиты до подписания соглашения. Кроме того, Специальный уполномоченный самостоятельно может принять решение о прекращении выделения денежных средств кандидату на участие в Программе защиты свидетелей. Основанием для такого решения могут быть следующие случаи: кандидат не подходит для участия в программе, уровень угрозы для него настолько низок, что не может оправдать затраты, или свидетель не желает поддерживать отношения с полицией.[133]

Разглашение информации о местонахождении или о присвоенных защищаемому лицу новых анкетных данных является преступлением, даже в случае, если свидетель более не состоит в Программе защиты свидетелей.

Защищаемое лицо охраняется до конца его жизни. Исключением являются случаи, когда лицо требует выхода из программы, занимается противозаконной деятельностью или отказывается выполнять условия соглашения.

Согласно действующему закону в целях увеличения прозрачности и противодействия злоупотреблениям Специальный уполномоченный ежегодно представляет Генеральному поверенному Канады отчет, с которым последний выступает перед Парламентом. В годовом отчете указывается только общая статистика.[134]

2000 – 2001 гг. были отмечены снижением числа лиц, вступивших в Программу защиты свидетелей, которое объясняется отказом некоторых свидетелей выполнять условия программы, которая предусматривает слишком много ограничений, в том числе необходимость прекратить общение с родственниками и друзьями. При этом наблюдается тенденция к увеличению бюджета Программы.[135]

Однако в 2002 – 2003 гг. наблюдалось существенное увеличение числа людей, желающих вступить в Программу, что объяснялось, в том числе увеличением расходов по Программе более чем в два раза, обоснованное потребностью повышения эффективности борьбы с организованной преступностью, обеспечением общественной безопасности и противодействия терроризму.[136]

Исследование становления института государственной защиты в Бельгии показывает, что в течение только последних нескольких лет Бельгия получила законодательный арсенал для обеспечения защиты свидетелей в судебном процессе. В апреле 2002 года государством был принят закон, регламентирующий проблемы анонимного свидетельствования в суде, а затем в июле 2002 года вступил в силу регламент по защите свидетелей, подвергающихся угрозам и, наконец, в августе 2002 года закон, регламентирующий использование аудио-визуальных средств в уголовном судопроизводстве.[137]

Цель закона от 2002 года – борьба с организованной преступностью. В ходе принятия данного закона развернулись бурные дискуссии относительно введения по примеру итальянского законодательства в данный документ понятия «раскаявшийся».

В конечном итоге бельгийский законодатель высказался за исключение из закона данной категории лиц, обозначив, что получение статуса охраняемого лица возможно лишь при условии если оно не принимало участия в действиях, по которым дает показания. На деле изучение практики судопроизводства позволяет сделать вывод, что свидетели, которые могут предоставить ключевую информацию относительно главарей уголовного мира, сами были вовлечены в деятельность этих организаций. Следует также отметить, что деятельность магистратов и полицейских чиновников не получило от законодателя четкого регламентирования деятельности по обеспечению защиты.

Согласно бельгийскому законодательству, три категории лиц могут рассматриваться для применения к ним мер государственной защиты – это сам свидетель, подвергающийся угрозам, его семья и близкие ему лица.[138]

Закон определяет свидетеля как любое лицо, находящееся в опасности в связи со сделанными заявлениями, либо заявлениями, которые он собирается сделать в рамках уголовного дела или во время следствия, которое оно согласно подтвердить по просьбе суда.

Законодатель предусматривает, что возможный свидетель должен стать объектом именно реальных угроз, а чувство неуверенности в его безопасности субъективно и недостаточно для того, чтобы применять меры защиты. Следует подчеркнуть, что правоприменительную практику Бельгии отличает следующее, что при организации и применении государственной защиты, уполномоченные на это органы руководствуются двумя основными принципами:

1. Принцип достаточности.

Законодатель предусматривает, что лица, ответственные за включение в программу определяют, являются ли заявления свидетеля абсолютно необходимыми для установления истины, а другие доказательства отсутствуют или их недостаточно для обвинения подозреваемых лиц, поскольку в том случае, если имеются другие доказательства, не следует подвергать свидетеля опасности.

2. Принцип пропорциональности.

Этот принцип обязывает четко определить соотнесенность опасности угрозы с применяемыми мерами. Программа будет задействована в том случае, если другие меры недостаточны для обеспечения безопасности. Действительно, если анонимность свидетеля во время его свидетельствования в суде достаточна, чтобы гарантировать его безопасность, ему не будет придан статус охраняемого лица (за исключением случаев, когда во время процесса данное лицо может быть случайно узнано лицами, против которых оно свидетельствует).

Алгоритм применения норм закона при организации государственной защиты следующий: вначале рассматриваются субъекты, подпадающие под действие закона, затем рассматривается лица из ближайшего окружения и возможность применения мер, предусмотренных этим законом, далее рассматриваются этапы применения программы по защите лица – от ее начала и до ее прекращения.

Законодатель Бельгии четко определил четыре органа, которые напрямую задействованы в защите свидетелей. Каждый орган выполняет свои функции, начиная с консультативных, переходя к праву принятия решений и их осуществлению. К данным структурам относятся:

1. Комиссия защиты свидетелей.

2. Служба защиты свидетелей Генеральной дирекции Судебной полиции.

3. Службы «Переселения и команда Защиты» в рамках департамента специальных подразделений

4. Дирекция Исправительных учреждений осуществляет защиту лиц, находящихся в тюремном заключении.

Меры, предоставляемые Комиссией по защите свидетелей, не ограничиваются во времени, и могут применяться пока существует угроза для свидетелей.[139]

Что касается специальных мер защиты, Бельгийский законодатель предусматривает их применение только по специфическим свидетельствованиям, обозначенным в приложении к закону (в том числе в отношении преступных организаций или касающихся нарушений международных правовых норм).[140]

В 2011 году законодательство о государственной защите было доработано в части применения мер безопасности, связанных с заменой документов защищаемого лица и обеспечением их достоверности, для чего были внесены изменения также в ряд нормативных актов Бельгии, включая уголовно-процессуальный кодекс, гражданский кодекс и др.[141]

Рассматривая становление института государственной защиты в Израиле можно отметить, что лишь в 2002 году по результатам обсуждения Государственного Атторнея с Комиссаром полиции Израиля проблем деятельности правоохранительных органов в том числе в области защиты участников уголовного судопроизводства, был сформирован Комитет по созданию специального ведомства Израиля по защите свидетелей.

Необходимость формирования данного подразделения была вызвана устойчивыми негативными тенденциями в сфере обеспечения правопорядка и правосудия, именно:

• рост преступности, обусловивший огромный экономический ущерб, ослабление авторитета и социальной роли государства;

• снижение эффективности судопроизводства по резонансным уголовным делам, выражающаяся в неспособности правоохранителя привлечь к ответственности особо опасных преступников;

• рост количества случаев устрашения участников судебных процессов а также угроз физической расправы, создает препятствия сотрудничеству свидетелей с правоохранительными органами.

Тщательно проанализировав причины указанных тенденций и их последствий в Израиле и в зарубежных странах, а также изучив мнения профессионалов (как ученых, так и практиков), Комитет выступил с предложением создать в стране независимый государственный орган защиты свидетелей.

Предложения Комитета были одобрены правительством страны. Итогом проведенной работы стало вступившее в силу 1 января 2006 года постановление об образовании специального государственного ведомства по защите свидетелей («Israel Witness Protection Authority» – IWPA), подчиненное Министерству Внутренней Общественной Безопасности Израиля.[142]

16 ноября 2008 года Парламент Израиля принял Закон о Защите Свидетелей («Witness Protection Act» – WPA)[143], который устанавливал структуру, основные задачи и функции IWPA.

В законе подчеркивалось, что основной задачей ведомства является действенное противостояние феномену устрашения свидетелей со стороны преступников путем защиты свидетелей и их семьи как в ходе, так и по окончании судебного процесса.[144]

Главные его функции заключаются в:

• развитии и накоплении комплекса знаний и опыта по формированию национальной доктрины защиты свидетелей;

• установлении содержания и формата угроз, а также разработка системы мероприятий по защите свидетелей и членов их семей;

• практической реализации программ защиты свидетелей с целью обеспечения их безопасности и удовлетворения личных потребностей;

• организации взаимодействия со всеми государственными органами по вопросам обеспечения безопасности свидетеля и его семьи;

• разработке положений межведомственного сотрудничества в области проведения процедур и методики защиты свидетелей, а также определения сфер ответственности между ведомствами;

• развитии инициатив по международному сотрудничеству в области защиты свидетелей.[145]

Закон также установил режим секретности для деятельности IWPA.

Управление государственной защиты свидетелей Израиля работает в тесном взаимодействии с парламентской комиссией и Полицией, что свидетельствует о целенаправленной политике Израиля, направленной на взаимодействие всей системы правоохранительных органов в области развития эффективной деятельности института государственной защиты, как одного из важных компонентов правового государства [146].

В Австралии институт защиты свидетелей возник в связи с необходимостью совершенствования борьбы государства с организованной преступностью. Эта задача была поставлена в докладе королевской комиссией[147], в котором, в частности, отмечалась необходимость эффективного использования осведомителей в борьбе с организованной преступностью, а следовательно создания для участников организованных групп значимых стимулов представления сведений об их организаторах. В 1980-е годы порядок обеспечения безопасности свидетелей самостоятельно определялся полицейскими службами, которые отличал различный подход к выполнению таких функций. В 1988 году объединенная комиссия парламента всесторонне изучила вопрос о защите свидетелей и подготовила доклад[148], непосредственным результатом которого стали принятие Закона 1994 года о защите свидетелей и ввод в действие аналогичного законодательства в нескольких штатах страны и на Австралийской столичной территории.[149]

Закон предусматривал принятие Национальной программы защиты свидетелей (НПЗС), установление оснований включения свидетеля в НПЗС, при этом решение о включении свидетеля в программу и исключения из нее закон наделял федеральную полицию Австралии.

Особое внимание в законе уделено созданию механизмов, исключающих возможность использования «участниками» своих новых персональных данных для уклонения от гражданской или уголовной ответственности, и прямо запрещает использовать включение свидетелей в НПЗС в качестве вознаграждения за дачу показаний.[150]

В 1997 году в Закон были внесены поправки предоставляющие участникам НПЗС право раскрытия информации о мерах безопасности омбудсмену в целях защиты иных своих прав.[151]

В 2002 году Закон был дополнен новыми поправками, позволяющими принимать в НПЗС лиц по решению Международного уголовного суда при этом, процедура рассмотрения таких кандидатур аналогична особенностям, предусмотренным для иностранных граждан и лиц, постоянно проживающих за рубежом.[152]

Интересно, что уголовное законодательство «материкового» Китая в области государственной защиты в наибольшей степени соответствует российскому, так как трактует осуществление правосудия как совокупность деятельности судебных органов и иных участников судопроизводства.

Таким образом, уголовно-правовые нормы КНР формируют правовой механизм защиты как, лиц, осуществляющих производство по делу, так и иных участников правосудия. Так, например, статья 309 УК КНР предусматривает уголовную ответственность за нападение на суд, и физическое посягательство на представителей судебных органов. Санкции по таким делам предусматривают от 3 до 10 лет лишения свободы.

Закон также прописывает объекты, за посягательства на которые устанавливается уголовная ответственность:

1) суд или участники процесса (ст. ст. 308, 309);

2) порядок получения достоверных доказательств (ст. ст. 305, 306,307,311);

3) уголовное преследование лиц, совершивших преступление (ст. ст. 310, 312, 314);

4) процедура производства по делу (ст. 313);

5) порядок отбывания наказания (ст. ст. 315, 316, 317).[153]

Из чего можно заключить, что в сравнении с отечественным уровнем, развитие института государственной защиты в КНР находится на гораздо более раннем этапе, так как характеризуется применением сдерживающих норм и не предполагает применения персональной защиты.

В то же время становление института государственной защиты в специальном административном районе Гонконг КНР можно считать с 1994 года, когда полицейским управлением Гонконга была принята целевая программа защиты свидетелей. Следующая программа осуществлялась при Независимой комиссии по борьбе с коррупцией с 1998 года. А в 2000 году вступил в силу Указ о защите свидетелей[154], содержащий общие нормы защиты свидетелей, программу мер безопасности и иной помощи лицам, подвергающихся угрозе из-за дачи ими свидетельских показаний.

В данном районе существует три подразделения, осуществляющих государственную защиту:

• подразделение по защите свидетелей полицейского управления;

• отдел по защите свидетелей и огнестрельному оружию НКБК;

• структура по защите свидетелей при Таможенно-акцизном управлении.

Указ также определяет должностных лиц, ответственных за управленческие решения по программе. В полиции эти функции осуществляет начальник отдела по борьбе с преступностью, а в НКБК – начальник отдела расследований в государственном секторе.

Также в данном Указе устанавливаются критерии включения или досрочного прекращения участия в программе, обязанности свидетелей, право применять необходимые меры защиты, процедура обжалования отказа включения в программу либо прекращения мер защиты и др.

В Указе также предусмотрены санкции за разглашение сведений о личности и местонахождении свидетеля, участвующего или участвовавшего в программе, либо информации, способной нанести ущерб безопасности свидетеля.[155]

Становление института государственной защиты Колумбии можно отнести к 1991 году, когда в принятой в данном году конституции, в перечень основных полномочий генеральной прокуратуры была включена защита потерпевших и других участников уголовного процесса.[156] Определенное своеобразие колумбийского опыта подчеркивается законом № 418 от 26 декабря 1997 г.[157], и поправками к нему[158]. В соответствии со ст. 67 закона № 418 под руководством и координацией Управления Генерального прокурора предусматривается три варианта реализации программы защиты свидетелей. Первым прописывался порядок предоставления информации и рекомендаций по самостоятельному обеспечению безопасности свидетеля; вторым предусматривалось установление в заданных границах наблюдения за свидетелем; в третьей устанавливался порядок изменения личных данных потерпевших, свидетелей, иных участников процесса и сотрудников генеральной прокуратуры.

Участвовать в третьем варианте реализации программы могли только свидетели по делам, связанным с незаконным оборотом наркотиков, терроризмом и похищением людей, в связи с чем предусматривался более широкий круг мер защиты.

В указанном законе определялись основания исключения из программы:

• отказ выполнения предписаний судебной процедуры;

• несогласие с программой переселения;

• совершение противоправных действий;

• отказ от участия по собственному желанию.

Изучение развития института государственной защиты в Южно-Африканской Республике (ЮАР) показывает, что до принятия в 1996 году Национальной стратегии предупреждения преступности вопросы защиты свидетелей в Южной Африке регулировались статьей 185А Закона об уголовном процессе от 1977 года[159]. Положения закона отличал репрессивный характер, поскольку закон был направлен на обслуживание режима апартеида в деле принуждения свидетелей к даче необходимых показаний. Стратегия развития государственного устройства ЮАР, определенная принятой в 1996 году новой конституции, содержала новый подход к становлению института государственной защиты свидетелей, который рассматривался в качестве важного элемента непредвзятого правосудия и возможностью получения в ходе судебного разбирательства показаний от свидетелей, находящихся в уязвимом положении и подвергающихся запугиванию, что на тот момент она являлось слабым звеном системы уголовного правосудия.[160]

В 2000 году вступил в силу закон № 112 от 1998 года[161] о защите свидетелей, который предусматривал создание национального Бюро по защите свидетелей, подчиненного министру юстиции и конституционного развития. Главой бюро назначался директор, которому поручалось общее руководство на уровне страны. Бюро включало свои отделения в девяти провинциях ЮАР. В 2001 году было принято решение о входе Бюро в состав Национальной прокуратуры, после чего оно стало именоваться Подразделением по защите свидетелей.[162]

Директор Бюро наделялся правом по рекомендации начальника соответствующего территориального отделения, а также должностных лиц правоохранительных органов и Национальной прокуратуры принимать решения о включении свидетелей в программу защиты. Решение директора об отклонении кандидатуры или о прекращении защиты какого-либо лица может быть пересмотрено министром юстиции и конституционного развития[163].

Интересной представляется норма, этого закона устанавливающая, что незавершенное гражданское производство в отношении свидетеля, находящегося под защитой, может быть приостановлено решением, принятым судьей вне судебного заседания по ходатайству извне, в целях неразглашения сведений о личности или местонахождении свидетеля либо для исполнения данного закона.

Закон также предусматривает санкции за разглашение сведений о лицах, включенных в программу, и о сотрудниках Бюро по защите свидетелей. В случае необходимости, решение о раскрытии подобной информации может быть принято директором.[164]

Законодательство ЮАР наделяет министра юстиции и конституционного развития правом заключать с другими странами или международными организациями соглашения, регулирующие условия и критерии переселения свидетелей из других стран в ЮАР и их включения в программу защиты. Любое такое переселение осуществляется только с разрешения министра[165].

Из опыта Эквадора. В этой стране также действует Программа защиты жертв и свидетелей преступления, реализуемая прокуратурой страны с 2007 года. Данная программа, реализуется в рамках уголовного процесса и призвана содействовать расследованию преступлений.[166]

Изначально для гарантии безопасности лиц, заявивших о совершении преступления или представляющих показания в рамках уголовного процесса, по специальному президентскому указу от 2002 года была учреждена программа прокуратуры по защите пострадавших и свидетелей преступлений. Позднее был подписан указ № 528 от 07 августа 2007 года[167], который установил новый регламент этой программы.

Программа работает в 24 провинциях. Кроме психологической помощи, гражданам выделяются средства на питание и обучение детей.

Среди лиц, находящихся под защитой Программы, большинство является жертвами сексуального насилия, поскольку именно об этих преступлениях чаще заявляют пострадавшие, в то время как о совершении убийств или торговле наркотиками, число которых постоянно растет, жертвы или свидетели не заявляют из опасения за свою жизнь.

По оценкам представителей ООН, исследовавших проблемы, возникающие при реализации программы защиты свидетелей в Эквадоре, подавляющее количество преступлений в Эквадоре, оставшихся безнаказанными, связано со страхом свидетелей подать соответствующее заявление и давать показания в прокуратуре и суде. Хотя эта Программа предлагает различные степени и способы защиты, она находится далеко от предоставления истинной безопасности большинству граждан. Некоторые вообще не знают о существовании подобной Программы, а другие не доверяют именно полиции и прокуратуре. Таким образом, основными проблемами применения государственной защиты в Эквадоре, помимо недоверия граждан, являются финансовые и административные трудности, а также отсутствие опыта у гражданского и полицейского персонала[168].

Интерес представляет изучение организации государственной защиты в Польше, которая предполагает помимо защиты свидетелей[169]особый статус так называемого «коронного» свидетеля.

В Польской Республике 25 июня 1997 года был принят закон «О коронном свидетеле»[170], которым является подозреваемый, допущенный к даче показаний в качестве свидетеля в особом порядке. В частности, в отношении коронного свидетеля не применяются отдельные положения статей 182–185 уголовно-процессуального кодекса Польши[171], устанавливающие права свидетеля, например, отказ от дачи показаний. Однако, в случае угрозы жизни или здоровью коронного свидетеля или его близких, им может быть предоставлена охрана и помощь, осуществление которых определяется главным комендантом полиции и генеральным директором службы тюрем.[172]

В случае, если один из исполнителей преступления берет на себя обязательства предоставить суду изобличающие своих соучастников показания, ему по ходатайству прокурора может быть присвоен статус «коронного» свидетеля. Постановление об этом выносит суд, который будет рассматривать дело.

В случае угрозы жизни коронному свидетелю или его близким, им предоставляется индивидуальная охрана, возможность переселения, в том числе, в другой город, замена документов. При чрезвычайной ситуации ему предоставляется возможность выезда за рубеж, и может быть изменена внешность. Коронный свидетель берет на себя обязательство неуклонно выполнять два условия: во-первых, четко соблюдать правила и рекомендации в период, когда находится под охраной.

Во-вторых, – во время слушания дела в суде обязуется придерживаться всех предыдущих договоренностей, полностью выполнив свои обещания: дать исчерпывающую информацию и указать на соучастников. В случае же, если он начнет нарушать договоренности, прокурор имеет право отозвать или ограничить его охрану[173].

Следует отметить, что польский законодатель не предусматривает нормы обеспечения безопасности всех участников уголовного судопроизводства, не установлена также уголовная ответственность за разглашение сведений о применяемых мерах безопасности.[174]

Исследование опыта Испании также указывает на внимание государства к проблеме правового обеспечения института государственной защиты. Так, в Уголовном кодексе Испании[175], вступившем в силу 24 мая 1996 г., предусматривается уголовная ответственность к лицам, предпринимающим попытки оказать влияние на участников уголовного судопроизводства или же раскрыть тайны процессуальных действий. При этом закон о защите свидетелей и экспертов по уголовным делам[176], вступивший в силу 25 декабря 1994 г. содержит лишь общие положения об организации государственной защиты Испании.[177]

Исследуя зарубежный опыт становления института государственной защиты, необходимо отметить, что такие государства как Австрия, Нидерланды, Франция, Великобритания, не пошли по пути формирования специального законодательства в области государственной защиты, и в основном применяют уголовно-правовые или уголовно-процессуальные меры воздействия на источники угрозы участникам уголовного судопроизводства.[178]

В Австрии, например, отсутствует специальный нормативный акт, регламентирующий государственную защиту.

Законодательной основой защиты свидетелей в Австрии стали внесенные Федеральным законом[179] № 526 в 1993 г. изменения в Уголовно-процессуальный кодекс[180], определившие перечень свидетелей, подлежащих включению в программу, поскольку они располагают значимой для раскрытия преступлений, связанных с организованной преступностью, о преступлениях против государственного строя, о преступлениях в сфере незаконного оборота наркотиков и некоторых других серьезных преступлений, информацией. В соответствии с параграфом 107a УПК Австрии федеральный Министр внутренних дел поручает полиции защиту потерпевших и лиц, которым угрожает опасность[181].

Отсутствие в Австрии законодательного регламентирования государственной защиты не означает, что в государстве не разработана система мер защиты. Департамент защиты свидетелей Федерального министерства внутренних дел осуществляет защиту свидетелей, путем изменения личных данных, переселения, оказания финансовой поддержки и др. Соответствующие программы находятся в ведении указанных полицейских органов.

Защита свидетелей в Нидерландах возложена на три основных структуры: министерство юстиции, министерство внутренних дел, национальную государственную прокуратуру.

Однако какой-либо нормативный правовой акт, регулирующий деятельность института государственной защиты в Нидерландах отсутствует. Законодательную базу представляют лишь уголовно-правовые меры[182]. Преступления против правосудия в уголовном кодексе[183] подразделяются в зависимости от объекта посягательства и вида противоправного деяния на 4 группы[184]:

• преступления против суда или должностных лиц, осуществляющих расследование уголовного дела (статьи 184, 184а, 190, 364, 364а УК);

• преступления против уголовного судопроизводства по делу (статья 185 УК);

• преступления против процедур получения достоверных доказательств (статьи 188, 189, 192, 207, 207а, 444, 445 УК);

• преступления против порядка отбывания наказания (ст. 191 УК).

Следует также отметить, что в уголовное законодательство Нидерландов понятие органов правосудия содержит не только судебные органы, но и должностных лиц, которым поручено раскрытие или расследование уголовного преступления[185].

Определяющим фактором для принятия решения о применении в отношении свидетеля мер защиты является определение значимости для стороны обвинения его свидетельских показаний.

После отбытия срока наказания, лица, сотрудничавшие с органами правосудия, и члены их семей, могут быть включены в программу защиты свидетелей, если сохраняется угроза их жизни.[186]

Особенностью законодательства Нидерландов является невозможность даже в рамках обеспечения безопасности изменять данные о месте и дате рождения лица, так как от них зависят пенсионные, избирательные и иные права, в связи с чем новые анкетные данные защищаемым лицам присваиваются на временной основе.[187]

Опыт обеспечения уголовного судопроизводства Франции показывает, что вся работа по приёму сообщений о совершении преступления отнесена к ведению полиции и прокуратуры. На правоохранительные органы также возложена ответственность за конфиденциальность сведений о таких сообщениях и обязанность ограждать очевидцев преступления от любых контактов, которые позволили заинтересованным лицам установить их личные данные[188].

В случае угрозы их безопасности, указанные лица могут быть полностью изолированы, получив возможность переселения на новое место жительства, работы, учебы, проведения досуга, получения психологической, юридической, материальной и иной организационной помощи[189].

После признания свидетеля преступления потерпевшим французская полиция включает его в список лиц, безопасность которых осуществляется в рамках программы, реализуемой соответствующим подразделением охраны.

Во Франции координация и руководство всем комплексом программ по защите свидетелей осуществляется Бюро по делам жертв преступлений при Министерстве юстиции.

В дополнение к этому государством был создан межведомственный комитет по посредничеству и Национальный институт помощи жертвам (ИНАВЕМ), которые курируют деятельность 150 подразделений функционирующих как при поддержке государства, так и органов самоуправления.

Тем не менее, нормативно-правовая база, регламентирующая деятельность правоохранительных органов по защите свидетелей практически отсутствует и лишь ряд положений, регулирующих данную сферу можно обнаружить, например, действующем Уголовно-процессуальном кодексе Франции.

Так, лица, подозреваемые в совершении преступления и согласившиеся предоставить необходимые свидетельские показания, вправе с санкции прокурора Франции или следственного судьи рассчитывать на изменение личных данных и указание в качестве адреса проживания адрес ближайшего комиссариата полиции или пункта жандармерии.[190]

При заслушивании уголовного дела, наказание за которое не превышает срока лишения свободы до трех лет, и если факт дачи показаний свидетелем может угрожать его жизни или жизни членов его семьи, уполномоченный судья по ходатайству прокурора Франции может санкционировать формирование доказательной базы без указания данных свидетеля. В подобной ситуации уполномоченный судья вправе лично собрать свидетельские показания и удостоверить их подлинность. При этом сведения о личности свидетеля хранятся отдельно в специальном реестре.[191]

Во французском законодательстве предусмотрена серьезная уголовная ответственность за неправомерное воздействие на участников уголовного процесса как в форме психологического давления или угроз насильственных действий, так и в форме подкупа, направленных на склонение к даче ложных показаний или отказу от дачи показания. В квалифицирующего признака и отягчающего уголовную ответственность обстоятельства законодатель определяет совершение аналогичных действий в отношении сотрудников правоохранительных органов[192].

Законодательство Франции также закрепляет некоторые правоограничительные меры для защиты потерпевших и свидетелей от посткриминального воздействия. При осуждении, например, за совершение «террористических преступлений» закон прописывает срок дополнительного наказания в виде запрета проживать и появляться в местах, определенных судом, который может достигать 15 лет.[193]

В законодательстве также содержаться ограничения гласности уголовного судопроизводства, если принцип открытого проведения судебного заседания может снизить гарантии безопасности участников уголовного судопроизводства, пошатнуть общественный порядок или

нравственность населения, или помешать надлежащему ходу судебного разбирательства.[194]

С 2004 года в УК Франции[195] напрямую прописана возможность освобождения от уголовной ответственности «участника преступного сообщества, заявившего о его существовании до возбуждения всякого уголовного преследования и содействовавшего аресту сообщников». При этом УПК Франции[196] предусматривает возможность обеспечения защиты таких лиц, а статья 62-1 УПК, с поправками, внесенными Законом[197] от 15 ноября 2001 года, допускает возможность использования анонимных показаний. При допросе, проводимом в полицейском участке свидетелю представляется право не протоколировать личные данные, указывать адрес данного комиссариата, который остается в протоколах на последующих стадиях процесса[198]. Таким образом, каждый полицейский участок формирует банк данных, содержащий реальные конфиденциальные сведения о свидетелях.[199]

Изучение государственно-правовой политики в отношении института государственной защиты Великобритании показывает, что законодатель делегировал весь комплекс полномочий по государственной защите Министерству внутренних дел страны. Так, в 1990 году на основе Декларации основных принципов правосудия для жертв преступления и злоупотребления властью была принята «Хартия жертв преступлений», содержащая права и обязанности потерпевших, а также функции правоохранительных органов, которым вверено дело осуществления правосудия, оказания необходимой помощи потерпевшим и полной компенсации причинённого жертвам преступлений ущерба.[200]

Нельзя не отметить, что еще в 1988 году до принятия указанной Хартии в МВД Великобритании был подписан циркуляр для служебного пользования, в котором перечислялись меры обращения с жертвами преступлений, возможность компенсации причиненного им ущерба, а также действия сотрудников правоохранительных органов по профилактике преступлений и их обязанность держать заинтересованных в раскрытии преступления лиц в курсе всего уголовного судопроизводства[201]. В указанных нормативных документах правоохранительные органы и представители местной власти обязывались оперативно реагировать на сообщения потерпевших, уделять им должное внимание, учитывать их мнение и проявлять к их человеческому достоинству искреннее уважение[202].

На основании Закона о доказательствах по уголовным делам (анонимность свидетеля) 2008 года[203], в судебном процессе могут не раскрываться имя свидетеля или иные данные, способствующие его идентификации. Кроме того свидетель получил право использовать псевдоним, не отвечать на вопросы о его личности, а также пользоваться защитным экраном и техническим средствами, для изменения тембра голоса.[204]

Важно, однако, подчеркнуть, что работу с жертвами преступлений проводят не только органы полиции, но и прокуратура, суды, представители местных органов власти и региональные пенитенциарные службы[205]. Кроме того, в Англии существуют так называемые службы пробации, в задачу которых помимо надзора и оказания содействия осужденному после отбытия срока наказания или условно-досрочного освобождения, входит также возможность ограничения места проживания и работы данного лица в случаях, если пострадавшие от его преступлений лица обеспокоены его условно-досрочным освобождением или постпенетенциарным поведением[206].

В Великобритании также создана Специальная служба безопасности свидетелей[207], которая уполномочена осуществлять меры безопасности в отношении защищаемых лиц. В стране учрежден специальный телефон помощи жертвам преступлений, по которому последние могут обратиться за помощью, и информацией.[208]

В соответствии с УПК Эстонии[209] установлен следующий порядок: установочные данные анонимного свидетеля содержатся в опечатываемом конверте, который хранится отдельно от материалов уголовного дела, и доступны только лицу, непосредственно ведущему производство по делу, которое, ознакомившись с документами, обязано вновь его опечатать и поставить личную подпись[210].

Государственная защита Украины осуществляется в соответствии с законом «Об обеспечении безопасности лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве»[211], в соответствии с которым реализация применения практически полного перечня мер безопасности возложено на специальные подразделения в составе органов внутренних дел и Службы безопасности Украины.[212]

Кроме того, в УПК Украины[213] предусматривается также возможность изъятия протокола следственного действия с участием лица, обеспечение безопасности которого может потребоваться в дальнейшем. При этом прилагается лишь копия протокола, в которой подлинные данные защищаемого лица заменены на псевдоним[214].

История становления института государственной защиты в Казахстане начинается в 2000 году с принятием закон «О государственной защите лиц, участвующих в уголовном процессе».[215] В целях обеспечения безопасности участника уголовного судопроизводства закон предусматривает изъятие его анкетных данных из материалов уголовного дела. Возможно также проведение допроса свидетеля под псевдонимом или после удаления из зала суда обвиняемого и его защитника, а также использование средств нехирургического изменения внешности и технического изменения голоса. В соответствии с законом, в случае угрозы жизни и здоровью свидетеля с его согласия ему предоставляется личная охрана, охрана жилища и имущества, также могут быть выданы личное оружие, средства индивидуальной защиты и связи, изменены номер телефона и транспортных средств. В особых случаях могут быть изменены место жительства и работы, личные документы, а также внешность защищаемого лица.[216]

Таким образом, развитие правового обеспечения деятельности института государственной защиты участников уголовного судопроизводства в значительной степени сопряжено с повышением уголовной ответственности за противоправные действия или попытки их совершения в отношении данной категории лиц. Правоотношения, связанные с государственной защитой, существуют лишь в виде применения специальных мер безопасности и порой не имеют законодательной регламентации.

Рассматривая зарубежный опыт в рассматриваемой области в целом, важно подчеркнуть, что большую роль в становлении института государственной защиты в части определения концептуальных подходов к формированию оптимальной модели обеспечения безопасности свидетелей и жертв преступлений играет европейская полицейская организация – Европол. Очевидно, что глобализационные процессы способствовали росту всех видов транснациональной преступности, что в свою очередь вызвало острую необходимость гармонизации национальных законодательств и прежде всего в сфере государственной защиты свидетелей. Таким образом, организация тесного международного сотрудничества в указанной области становится все более актуальной.

Одной из основных проблем концентрации усилий международного полицейского сообщества является унификация понятийного аппарат. В частности, учитывая, что на территории каждого государства действует свое законодательство, в том числе в области защиты свидетелей, в значительной степени затруднено применение такого эффективного механизма обеспечения безопасности как переселение лица и его родственников на другое место жительства, расположенное на территории другого государства. Однозначное толкование требований национальных законодательств обеспечит общий подход к формам и методам организации деятельности института государственной защиты, включая конкретные мероприятия, а также категории лиц, подлежащих защите.

Важным фактором, способствующим повышению эффективности функционирования института государственной защиты является также работа, проводимая по обобщению опыта участников Евросоюза и других государств в области обеспечения безопасности защищаемых лиц.

Следуя позиции известного французского философа Э.Б. де Кандильяка, утверждающего, что всякая система есть расположение различных частей какого-нибудь искусства или науки в известном порядке, в котором они взаимно поддерживают друг друга и в котором последние части объясняются первыми[217], концепцию института государственной защиты можно также рассматривать как целостную систему, некоторые параметры которой варьируется в различных государствах в зависимости от степени развития в них демократических свобод, культурологических и исторических традиций формирования основ правового самосознания в обществе. Таким образом, различны подходы к определению:

• круга лиц, подлежащих защите;

• категориям уголовных дел, по которым допускается применение защиты;

• органов или должностных лиц, принимающих решение о необходимости применения мер безопасности;

• перечня мер безопасности, применяемых в отношении защищаемых лиц.

Следует также отметить, что в основе возникновения института государственной защиты в странах, опыт которых рассмотрен в данном исследовании, лежат общие принципы:

• деятельность государства по формированию специальных органов реализации государственной защиты обусловлена насущной необходимостью усиления борьбы с организованной преступностью;

• становление института государственной защиты носит ярко выраженный прогрессивный характер и является результатом деятельности государства по внедрению в общественную жизнь демократических принципов и основ формирования правового государства и защиты прав человека;

• в ходе развития деятельности института государственной защиты законодателем регламентируются все более многосторонний реестр мер безопасности, применение которых возможно в отношении все большего числа защищаемых лиц, так же увеличивается количество категорий самих лиц, подлежащих защите, так и дел по которым применяются возможности защиты участников уголовного судопроизводства;

• защита лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве, возложена исключительно на государственные органы, которые аффилированы к правоохранительной деятельности (даже в США, где для охраны военных объектов зачастую используются специализированные частные фирмы, функции по защите участников судопроизводства возложены на Службу маршалов Министерства юстиции США);

• в национальных законодательствах, регламентирующих государственную защиту, в той или иной форме присутствует регламентация поведения защищаемых лиц, нарушение положений которых может привести к отказу в применении мер безопасности.

Общим в эволюции системы нормативного регулирования государственной защиты в условиях различных правовых систем является определение критериев отбора лиц, претендующих на защиту, когда законодатель исключает защиту лиц, имеющих криминальные наклонности, а также лиц, чье физическое или психологическое состояние не позволяет выполнять предписания органа, обеспечивающего его безопасность, а также отказ от защиты лиц, свидетельские показания которых в условиях расследования конкретного уголовного дела не представляют собой судебной перспективы.

Кроме того, важно подчеркнуть, что особую значимость в процессе развития законодательства различных стран в указанной области получил нравственный компонент, основанный на нормативно закрепленном принципе запрета подкупа свидетеля, путем улучшения имущественного положения защищаемого лица в связи с его согласием свидетельствовать в уголовном судопроизводстве.

Исследование развития нормативно-правового обеспечения деятельности отечественного института государственной защиты показывает, что отдельные элементы опыта зарубежных государств в данной области были заимствованы российским законодательством.

Глава 2

Эволюция правовых и организационных форм института государственной защиты

2.1. Формирование правового статуса субъектов института государственной защиты

Известно, что в статье 2 Конституции Российской Федерации закреплена обязанность государства защищать своих граждан[218], соответственно, в рамках института государственной защиты проблема обеспечения безопасности является ключевой.

К одной из первых попыток теоретико-правового подхода к разрешению проблем безопасности участников уголовного судопроизводства в современных условиях можно отнести разработанное в 1992 году ВНИИ МВД России методическое пособие по обеспечению личной безопасности потерпевшего и свидетеля на предварительном следствии[219]. Однако впервые законодательно права и обязанности защищаемых лиц были закреплены в Федеральном законе «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»[220].

Дальнейшее развитие статус защищаемых лиц получил при внесении изменений в Уголовный кодекс РСФСР[221] 1960 года (ст. 184.1, включена в кодекс Федеральным законом от 24 апреля 1995 года № 61-ФЗ[222]) и в Уголовном кодексе Российской Федерации[223], вступившим в силу в 1996 году, которыми установлена ответственность за разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении судьи, должностного лица правоохранительного или контролирующего органа.

При этом с 1996 года обозначенная ответственность распространялась и на разглашение сведений о мерах безопасности, применяемых в отношении других участников уголовного процесса, защита которых предусматривается Федеральным законом «О госуарственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[224], вступившим в силу с 01 января 2005 года.

Проект указанного федерального закона впервые был внесен на рассмотрение Комитетом по безопасности Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации и принят к рассмотрению в декабре 1994 года. Необходимо отметить, что данный законопроект подвергался серьезным доработкам и обсуждениям. Так, депутат Кривельская Н.В.[225] представляя Законопроект о государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству, во втором чтении, отмечала, что:

«… на первом слушании речь шла о том, что в настоящее время поставлена под угрозу вся система судопроизводства в стране в связи с тем, что за последние годы участники организованных преступных группировок оказывают давление на потерпевших, свидетелей и всех участников уголовного судопроизводства. Их запугивают, заставляют отказываться от показаний. Более того, при обсуждении проблемы защиты прав человека на предварительном следствии чаще всего обращаются к правам и законным интересам обвиняемых и реже… к правам и интересам потерпевших, а также тех, кто обеспечивает расследование и раскрытие преступлений».

Депутат подчеркивала, что «… основная идея проекта – обеспечение безопасности и социальной защиты потерпевших, свидетелей и других участников уголовного судопроизводства в целях создания необходимых условий для борьбы с преступностью и надлежащего отправления правосудия по уголовным делам. Такого рода законопроекта в истории нашего государства не было…».[226]

Касаясь поправок, внесенных по результатам первого чтения, депутат пояснила, что статья 6 «Неразглашение сведений о личности защищаемого лица в процессе досудебного производства и в суде», а также статья 11 «Запрет на выдачу сведений о личности защищаемого лица» и некоторые другие представлены ко второму чтению в более четком, компромиссном варианте. Редакция их однозначна, разработчикам удалось избежать разночтений по допросу защищаемого лица вне зала судебного заседания, освобождение от явки в судебное заседание. Таким образом, замечания, предложения и поправки от Президента Российской Федерации по данному закону, были во многом учтены. А в заключении Государственно-правового управления при Президенте была дана высокая оценка этому законопроекту.

Тем не менее, в январе 1995 года законопроект был отклонен Президентом Российской Федерации и направлен в Государственную Думу для повторного рассмотрения. После отклонения закона президентом в связи с необходимостью уточнения правовых норм была создана согласительная комиссия, в ходе которой был выработан новый вариант редакции закона, однако на этот раз его отклонил Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации.

По поводу прохождения данного «многострадального» законопроекта депутат Босхолов С. С.[227] отмечал следующее:

Закон принимался дважды «… причем… после его отклонения Президентом Российской Федерации в январе 1995 года… была создана авторитетная согласительная комиссия, которая… пришла к согласию, и замечания и предложения Президента, сформулированные в его письме, были реализованы.

К сожалению… Совет Федерации 28 июля 1995 года… отклонил этот закон…». После этого разработчики дважды пытались преодолеть вето Совета Федерации, и второй раз для принятия положительного решения по этому вопросу не хватило около пяти голосов.

«Комитет Государственной Думы по безопасности решил не усложнять дальнейшую работу над этим очень важным законом, и сегодня… он предлагается в первом чтении». Депутат заявил, что разработчики не идут на преодоление вето, а предлагают законопроект в первом чтении, хотя концептуально он не изменился.

Депутат также отметить, что «… основная сложность при его прохождении в Совете Федерации (и Президент однажды налагал вето) заключалась в том, что нет источника финансирования. На этот закон, по предварительным оценкам Правительства, требуется около триллиона рублей…». Однако при промедлении в работе над данным законом можно упустить очень важный момент в надежной защите свидетелей и потерпевших от преступных посягательств, поскольку не защитив потерпевших и свидетелей, невозможно установить надежный контроль над организованной преступностью и коррупцией.

Важные свидетели, способные изобличить преступников в совершении тяжких и особо тяжких преступлений, под их преступным воздействием меняют свои показания и на стадии дознания, и на стадии предварительного следствия, и особенно в суде. При обсуждении также подчеркивалось, что, несмотря на отсутствие данного закона, по очень важным, громким делам правоохранительные органы стараются своими собственными силами и средствами защищать потерпевших, свидетелей и целые категории других лиц, содействующих уголовному судопроизводству (среди которых есть и подозреваемые, и обвиняемые, которые активно помогают раскрытию преступления, изобличению виновных).[228]

При обсуждении были высказаны и противоположные точки зрения. так, по мнению депутата Мизулиной Е.Б.[229]:

Этот закон можно назвать «… законом о защите прав анонимщиков, поскольку этот закон по существу возрождает анонимки и предоставляет анонимщикам процессуальную защиту. До того, как дело оказалось в суде, можно признать право лица, свидетеля, потерпевшего, эксперта на то, чтобы он не был предъявлен подозреваемому, обвиняемому и другим лицам, кроме следователя, прокурора. Но распространение этого права анонимности свидетеля, потерпевшего, эксперта и на судебное заседание, то есть когда он предъявляется только судье и практически о нем и о том, что он говорит, абсолютно не знает подсудимый, является очень существенным ограничением конституционных прав граждан, нарушением всех деклараций прав и свобод человека. На судебное заседание эти ограничения распространяться не должны. Для закрытого судебного заседания это можно признать приемлемым. Но предоставление и сохранение такой анонимности в течение всей процедуры уголовного процесса… очень чревато…».

Депутат Мизулина Е.Б. также подчеркнула, что, поскольку анонимность и обеспечение анонимности – основной смысл этого закона, в таком виде его принимать не следует. Она высказалась категорически против этого закона, потому что любой из присутствующих в зале может оказаться в роли подозреваемого и даже не будет знать, о чем спорить. И анонимность всегда затрагивает не виновных, не коррупционеров, а как раз людей невинных…»[230].

Несмотря на то, что не все депутаты поддерживали данный законопроект, в мае 1997 года Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации уже третий раз принимает закон, который носил название «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству», который, наконец, был одобрен Советом Федерации, но Президент наложил на него вето. Он был отклонен как противоречащий принципу состязательности судопроизводства из-за возможности использования анонимного свидетеля, проведения закрытого судебного заседания, а также применения мер безопасности без волеизъявления потерпевшего или свидетеля. Часть этих мер была в итоге включена в новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации, вступивший в силу с 01 июля 2002 г. (ч. 9 ст. 166, ч.2 ст. 186, ч. 2 ст. 241, ч. 5 ст. 278).[231]

Исследованиями причин трудной судьбы закона занимался Советник Главного государственно-правового управления Президента Российской Федерации М.С. Палеев. Он выделил следующие причины: возможность присвоения потерпевшему (свидетелю) псевдонима приводит к ущемлению прав обвиняемого, так же как и проведение допроса свидетеля и потерпевшего в судебном заседании в отсутствие подсудимого и его адвоката или вообще освобождения защищаемого лица от явки в зал судебного заседания. Возможность предъявления для опознания подозреваемого или обвиняемого вне визуального контакта с потерпевшим или свидетелем по мнению Президента противоречит Всеобщей декларации прав человека от 10 декабря 1948 г. и Международному пакту о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. Кроме того данные положения по мнению М.С. Палеева нарушают конституционные принципы уголовного судопроизводства[232].

По заключению Правительства Российской Федерации, сумма предполагаемых дополнительных расходов из федерального бюджета на реализацию закона должна была составить 1.4 трлн рублей в год (на тот момент – 200 млн долларов США)[233]. Как отметил М.С. Палеев, расходы на содержание органов прокуратуры гораздо ниже.

Работа над законопроектом была возобновлена лишь в начале 2002 года рабочей группой, в состав которой помимо депутатов Государственной Думы и сенаторов вошли представители МВД России, Минюста России, ФСБ России, ФСНП России и НИИ Генеральной прокуратуры, которыми был разработан новый проект в финансово-экономическом обосновании к которому предполагалась реализация норм закона с определенной статьей расходов, из которых около 70 процентов приходилось на обеспечение личной охраны, порядка 30 процентов – на обеспечение смены места жительства, работы и документов защищаемого лица.

В основе расчетов лежали данные о количестве свидетелей по уголовным делам (10 млн человек в год) и количестве лиц, меняющих свои показания (2.5 млн человек).

Из выступления депутата Куликова А.Д.[234] в Государственной Думе о внесении рассматриваемого законопроекта в 2003 году: «…За последнее десятилетие в нашем Российском государстве, разгул преступности в котором фактически приобрел масштабы и характер национальной катастрофы, незаконное воздействие на потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству, как криминальное явление стало поистине масштабной социально-правовой проблемой.

Если в отношении судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов закон, направленный на их защиту, был принят несколько лет назад, то государственная защита потерпевших, свидетелей и других лиц до сих пор отсутствует. Вместе с тем в большинстве стран мира, даже с менее стабильной экономикой, чем российская, защита потерпевших и свидетелей рассматривается как одна из главных составляющих в борьбе с преступностью, и в первую очередь организованной…».

Далее депутат осветил историю прохождения законопроекта, который был представлен на рассмотрение в двух вариантах, так называемых «депутатском» и «президентском». «Впервые такой законопроект был разработан и внесен в российский парламент, тогда еще Верховный Совет, в 1992 году. После этого законопроект неоднократно отклонялся на различных стадиях его рассмотрения. Последний его вариант, принятый Государственной Думой и одобренный Советом

Федерации, был отклонен Президентом России Б.Н. Ельциным 27 июня 1997 года. Основным аргументом против его подписания была необходимость выделения значительных финансовых средств для его реализации, а также критика тех положений закона, которые затрагивали процессуальные нормы…».

Депутат подчеркнул, что с принятием нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающего процессуальные меры защиты в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного процесса, необходимость дублирования уголовно-процессуальных положений в данном законопроекте отпадает. А проблемы финансирования защиты участников уголовного процесса в Российской Федерации представляет собой реальную и острую необходимость, особенно, если учитывать, что предусмотренные российским законопроектом средства не сопоставимы с затратами на эти цели других государств.

В выступлении не сравнивались оба представленных на обсуждение законопроекта. Поскольку независимо от того, какой законопроект будет принят, в результате получится нечто общее. Тем не менее, в обсуждении были затронуты концептуальные различия представленных законопроектов.

В отличие от президентского варианта, законопроектом, внесенным депутатами Государственной Думы и членами Совета Федерации, предусматривается распространить меры государственной защиты не только на потерпевших, свидетелей, других участников уголовного процесса, но и на лиц, содействующих уголовному судопроизводству. Именно в такой формулировке в свое время был принят Государственной Думой и одобрен Советом Федерации федеральный закон.

Еще более конкретное название носил законопроект, направленный 30 сентября 1999 года тогдашним министром внутренних дел В.Б. Рушайло Председателю Правительства Российской Федерации В.В. Путину: «О государственной защите потерпевших и других участников уголовного судопроизводства, свидетелей, а также иных лиц, оказывающих содействие в выявлении, предупреждении, пресечении, раскрытии и расследовании преступлений».

В этой связи при обсуждении подчеркивалось, что «… многие участники уголовного процесса получают статус участника только после первого допроса и подписания первого протокола. Однако. очевидно, что допросить всех потенциальных свидетелей – на данный момент очевидцев – в тот же день, когда было совершено преступление, невозможно. Именно в этот период будущий участник уголовного судопроизводства подвергается мощнейшему давлению со стороны криминальных кругов. В этой связи неявка по вызову следователя, дача ложных и отказ от ранее данных показаний и даже гибель становятся самым распространенным и обыденным явлением как на стадии оперативно-розыскных мероприятий, так и на стадии предварительного следствия…».

Разработчики законопроекта особенно отмечали, что «…дополнительное финансирование для защиты лиц, содействующих уголовному судопроизводству, не потребуется, так как в соответствии с законопроектом защите подлежат только те лица, в отношении которых установлено, что их жизнь, здоровье и имущество подвергаются реальной опасности в связи с их содействием уголовному судопроизводству, а значит, есть значительная доля вероятности, что все они станут участниками уголовного процесса и общее количество защищаемых лиц, таким образом, не изменится. При этом сдвигаются только временные рамки предоставления защиты…».

Одно из основных отличий депутатского законопроекта от президентского заключалось во включении такой меры безопасности, как объявление защищаемого лица без вести отсутствующим либо умершим.

Отстаивая положения законопроекта, депутат, однако, заявил о существенном его упущении, а именно: «…На законопроект так и не было получено необходимое в соответствии с частью 3 статьи 104 Конституции Российской Федерации и пунктом «д» части 1 статьи 105 Регламента Государственной Думы заключение Правительства Российской Федерации. Впервые законопроект… был направлен в Правительство 27 апреля 2002 года. Через три месяца вместо заключения в комитет поступил официальный отзыв Правительства Российской Федерации. В нем высказан ряд замечаний неконцептуального характера. Тем не менее, Комитет по безопасности принял решение рекомендовать авторам законодательной инициативы изменить текст законопроекта и финансово-экономическое обоснование в соответствии с поступившими замечаниями и вновь направить его в Правительство на заключение. Измененный текст был повторно направлен на заключение в Правительство 31 октября 2002 года. Через три месяца, 27 января 2003 года, вместо заключения вновь был получен официальный отзыв с новыми замечаниями. В качестве причины этого называлось отсутствие финансово-экономического обоснования, необходимых расчетов, источников финансирования, хотя, по мнению Комитета по безопасности, в представленных финансово-экономических обоснованиях присутствовали все необходимые расчеты…».[235]

Депутат полагает, что причины этого ясны, поскольку с сентября 2002 года «Правительством России дано положительное заключение на проект федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства», подготовленный для внесения в Государственную Думу в порядке законодательной инициативы Президентом Российской Федерации. С учетом изложенного, Правительство Российской Федерации наш проект не поддержало. Напомню, что Президент внес свой законопроект в Государственную Думу только 18 марта сего года, то есть ровно через полгода после получения Госдумой заключения Правительства на наш законопроект… Правительство России умышленно затягивало представление заключения на… законопроект, в очередной раз оказывая тем самым медвежью услугу и Президенту, и государству, и, главное, обществу, людям, на себе реально ощущающим каждый день своей жизни пресс российской криминальной преступности и «эффективность» борьбы с ней правоохранительных органов. За это время за подкуп, принуждение к даче показаний или к уклонению от дачи показаний по статье 309 Уголовного кодекса было осуждено около ста человек…».

Далее в выступлении были приведены результаты опросов сотрудников правоохранительных органов, которые свидетельствуют, что «82 процента следователей прокуратуры и органов внутренних дел, 85 процентов судей и 68 процентов адвокатов считают, что свидетели не защищены в случаях воздействия на них обвиняемого. 96 процентов следственных работников отметили, что не имеют возможности обеспечить безопасность содействующих им лиц. Как следствие, почти половина, 46 процентов, работников правоохранительных органов не регистрируют заявления о посткриминальном воздействии в отношении потерпевших и свидетелей…».[236]

Практика работы следственных органов показывает, что в 10–20 % расследуемых уголовных дел по тяжким и особо тяжким преступлениям на свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства оказывается давление с целью влияния на их показания. Известно, что чаще всего давление выражается в угрозах, связанных с расправой с самим свидетелем или с членами его семьи. Исходя из указанной причинно-следственной связи, планировалось, что из них только 2 процента (то есть для России – порядка 5 тысяч человек) нуждаются в защите государства.[237]

Очевидно, что в данном случае защита государства требует экономического обеспечения и обоснованного финансового расчета, который в дальнейшем будет исходить из предположения, что каждому защищаемому лицу необходима личная охрана, каждому второму – средства связи и самообороны, каждого пятого потребуется переселить на другое место жительства, каждому сотому – изменить внешность. Учитывая суммарную стоимость государственной защиты, Минфин выступил против принятия закона, в связи с чем разработчики данного законопроекта предложили отложить введение закона в действие до 2010 года и ограничить его применение только уголовными делами о тяжких и особо тяжких преступлениях.

Указанное предложение не нашло одобрения в Правительстве Российской Федерации, однако и в существовавшем виде закон не мог быть одобрен Правительством Российской Федерации: споры возникли в связи с определенными статьями, в которых, в частности предоставлялись слишком большие полномочия дознавателям, которые могли единолично принимать решение о применении любых, в том числе весьма дорогостоящих мер безопасности.[238]

В итоге подготовку нового законопроекта по защите участников уголовного судопроизводства инициировала Администрация Президента Российской Федерации, в результате чего 20 августа 2004 года был принят вступивший в силу с 01 января 2005 г. Федеральный закон

«О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» [239].

Важно отметить, что в Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации, вступившим в силу с 01 июля 2002 года, никоим образом не затрагивается понятие защищаемого лица, хотя часть мер, направленных на обеспечение безопасности участников уголовного судопроизводства закреплена именно нормами УПК РФ[240]. Как подчеркивалось выше депутат Куликов А.Д. отмечал, что «…С принятием нового Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающего процессуальные меры защиты в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного процесса, необходимость дублирования уголовно-процессуальных положений в нашем законопроекте отпала сама собой»[241].

Возможность изменения гражданского статуса защищаемого лица предполагает различные варианты нормативного регулирования взаимодействия между МВД России, ФСБ России, ФСКН России, ФСИН России, ФТС России и Министерством обороны Российской Федерации в случае, например, его призыва на срочную военную службу, заключение под стражу, или принятия решения о поручении применения мер безопасности другому органу.

Также немаловажное значение имеет вопрос взаимодействия органов внутренних дел и других органов государства, на которые законодателем возложено осуществление мер безопасности. В указанный перечень входит ФСБ России, ФСКН России, ФСИН России, ФТС России и Министерство обороны Российской Федерации.

Закон предусматривает, что обеспечение безопасности одного защищаемого лица может быть переадресовано от одного ведомства другому. В частности, если защищаемое лицо было призвано на военную службу, то дальнейшее обеспечение его безопасности может быть осуществлено только самим Министерством обороны Российской Федерации. Аналогичным образом, если в отношении защищаемого лица вынесен обвинительный приговор, то дальнейшая его защита должна осуществляться ФСИН России, и наоборот, если защищаемое лицо отбыло срок наказания, то дальнейшее обеспечение его безопасности ФСИН России обеспечивать не вправе.

В связи с тем, что вопрос о том, в какой именно орган, осуществляющий меры безопасности, должно быть направлено постановление о применении мер безопасности в отношении того или иного защищаемого лица законодательством Российской Федерации не урегулирован, то может возникнуть ситуация, когда орган, принимающий решение о применении мер безопасности, может по собственному усмотрению менять орган, осуществляющий меры безопасности. Таким образом, может возникнуть коллизия передачи защищаемого лица, например, из ФСБ России в МВД России, в ФСКН России или ФТС России.

Учитывая, что основой функционирования института государственной защиты является избрание необходимых мер безопасности, очевидно, что при передаче защищаемого лица из одного органа в другой обязательно предусмотрение также и порядка передачи информации, собранной как о самом защищаемом лице, так и о возможных источниках угрозы жизни, здоровью и имуществу защищаемого лица.

Важным также является конкретный временной момент перехода ответственности за жизнь, здоровье и имущество защищаемого лица при его передаче из-под охраны одного органа другому.

В случае если применение мер безопасности не смогло уберечь защищаемое лицо от противоправного посягательства, предусмотрено применение мер социальной поддержки в отношении родственников погибшего защищаемого лица или самого защищаемого лица при причинении ему телесного вреда различной степени тяжести. Порядок производства соответствующих выплат и их размер определены Правилами выплаты единовременных пособий потерпевшим, свидетелям и иным участникам уголовного судопроизводства, в отношении которых в установленном порядке принято решение об осуществлении государственной защиты.[242]

Несмотря на то, что меры социальной поддержки осуществляются Министерством здравоохранения Российской Федерации через Федеральное медико-биологическое агентство[243], которое при принятии решения о применении мер социальной поддержки должно установить, что причиной гибели (смерти) защищаемого лица или нанесения ему телесных повреждений явилось участие последнего в уголовном судопроизводстве. При этом на установление таких обстоятельств законодателем определен трехдневный срок.[244]

Очевидно, что орган, осуществляющий меры безопасности, может с большой долей вероятности располагать сведениями, которые могут повлиять на принятие соответствующего решения о применении мер социальной поддержки, принимая во внимание указанное обстоятельство автор полагает необходимым нормативное закрепление обязанности представления соответствующим органам данной информации для своевременного принятия решения о применении мер социальной поддержки.

Стоит отметить, что социальная поддержка судей, должностных лиц контролирующих и правоохранительных органов шире, чем социальная поддержка потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, так как предполагает помимо компенсации за лишение жизни или причинение вреда здоровью защищаемого лица еще и возмещение имущественного вреда в порядке, предусмотренном постановлением Правительства Российской Федерации от 27 октября 2005 года № 647 «Об утверждении Правил возмещения судьям, должностным лицам правоохранительных и контролирующих органов или членам их семей ущерба, причиненного уничтожением или повреждением их имущества в связи со служебной деятельностью».[245]

Учитывая, что для реализации государственной защиты может возникнуть необходимость взаимодействия органов всех ветвей государственной власти, небезынтересным для данного исследования представляется также анализ судебной практики по исполнению указанного постановления Правительства Российской Федерации, а именно Определение Верховного Суда Российской Федерации от 2 апреля 2007 года № 35-В06-33.[246]

В данном определении, в частности отмечено, что отсутствие на период рассмотрения дела нормативного подзаконного акта, регулирующего порядок возмещения ущерба, причиненного уничтожением или повреждением имущества защищаемого лица, в силу ч. 3 ст. 55 Конституции Российской Федерации не является основанием для неприменения Закона, которым установлено право на возмещение ему такого ущерба за счет государства.

Таким образом, несмотря на частный характер данного определения, можно сделать вывод о том, что даже в отсутствие тех или иных подзаконных нормативных правовых актов, регулирующих как финансовое и материально-техническое обеспечение, так и вопросы взаимодействия различных органов и их подразделений, мероприятия по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, могут и должны быть выполнены с достаточной степенью эффективности и в полном объеме.

2.2. Развитие механизма нормативно-правового регулирования реализации мер безопасности

Совершенствование нормативного регулирования взаимодействия подразделений, непосредственно реализующих меры безопасности, неразрывно связано со специфическими особенностями применения самих мер безопасности.

Избрание мер безопасности детерминируется характером угрозы, ее направленностью (жизнь, здоровье или имущество защищаемого лица), а также объективной возможностью ее воплощения в жизнь. Анализ опыта правоприменительной практики показал, что при избрании мер безопасности обязателен, но законодательно не закреплен индивидуальный подход, основанный на всестороннем учете физических, психологических, гендерных характеристик защищаемого лица. Законодатель установил перечень мер безопасности, применяемых в отношении защищаемых лиц, и поручил правоприменителю определиться с порядком применения части этих мер.

Так, Федеральным законом «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»[247]установлена возможность применения следующих мер безопасности: личная охрана, охрана жилища и имущества; выдача оружия, специальных средств индивидуальной защиты и оповещения об опасности; временное помещение в безопасное место; обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемых лицах; перевод на другую работу (службу), изменение места работы (службы) или учебы; переселение на другое место жительства; замена документов, изменение внешности.

Правительством Российской Федерации было утверждено постановление от 17 июля 1996 года № 831 «О порядке выдачи оружия лицам, подлежащим государственной защите»[248], которое предусматривало дополнительное регулирование вопросов, связанных с применением особого мероприятия в рамках реализации отдельной меры безопасности, при этом порядок действий сотрудников органов внутренних дел при применении обозначенных законом мер определялся «Временной инструкцией о порядке обеспечения государственной защиты судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов», утвержденной приказом МВД России от 20 декабря 1995 года № 483[249]. Данная инструкция претерпела изменения в результате вступления в силу приказов МВД России от 06 декабря 1996 г. № 642[250] и от 12 августа 2004 года № 506[251] и была отменена в связи с принятием «Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации по исполнению государственной функции обеспечения в соответствии с законодательством Российской Федерации государственной защиты судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, безопасности участников уголовного судопроизводства и их близких», утвержденного приказом МВД России от 21 марта 2007 года № 281[252]. Как следует из названия документа, данный регламент распространяется также на меры безопасности, предусмотренные Федеральным законом «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства».[253]

Указанным законом установлена возможность применения следующих мер безопасности: личная охрана, охрана жилища и имущества; выдача специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности; обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице; переселение на другое место жительства; замена документов; изменение внешности; изменение места работы (службы) или учебы; временное помещение в безопасное место.

Правила применения указанных мер за исключением «временного помещения защищаемого лица в безопасное место»[254] были определены постановлениями Правительства Российской Федерации от 27 октября 2006 года № 630 «Об утверждении Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[255] и от 21 сентября 2012 года № 953 «Об утверждении Правил применения меры безопасности в виде переселения защищаемого лица на другое место жительства в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[256].

До принятия законодательства об обеспечении безопасности лиц, подлежащих государственной защите, основной мерой по защите закрепленного, в первую очередь, Конституцией Российской Федерации права на жизнь[257], на самый ценный и самый хрупкий дар природы, лишь косвенно реализовывалась в рамках уголовного преследования лица, виновного в лишении человека жизни. Для потерпевшего такое преследование безразлично, так как его уже нет в живых.

Применение же мер безопасности должно способствовать пониманию защищаемого лица, что оно находится в состоянии защищенности, то есть предполагается некая деятельность по выявлению, предупреждению, устранению угроз и опасностей, способных погубить его или даже целую социальную группу, «лишить их фундаментальных материальных и духовных ценностей, нанести непоправимый ущерб, закрыть путь для дальнейшего развития. Даже абстрактная угроза нарушения права на жизнь влечет, по меньшей мере, нравственные страдания».[258]

Основой эффективности применения мер безопасности является обоснованный выбор таких мер в зависимости от опасностей, грозящих защищаемому лицу.

Опасности можно категорировать по следующим критериям:

• что именно подвержено опасности (жизнь, здоровье или имущество защищаемого лица);

• какова фактическая возможность претворения опасности в жизнь (наиболее многовариантный параметр, так как практически не имеет дискретных значений в пределах от субъективно значимых до реально существующих опасностей, в том числе с уже планируемыми и подготавливаемыми злоумышленниками противоправными деяниями, направленными против жизни, здоровья или имущества защищаемого лица);

• сколь продолжительный период опасность является актуальной (от периода активного участия защищаемого лица в уголовном судопроизводстве, в связи с которым применяются меры безопасности, и до пожизненного сохранения реально существующих или субъективно значимых угроз).

Соответствующим образом можно разделить и имеющиеся в арсенале правоприменителя меры безопасности.

Представляется очевидным, что в случае, если опасность направлена на имущество защищаемого лица, то это имеет ярко выраженный характер. Так, если защищаемому лицу поступают угрозы, связанные с намерениями повредить, уничтожить или похитить его имущество, то и меры безопасности необходимо избирать связанные с обеспечением сохранности имущества защищаемого лица: установка охранных и противопожарных сигнализаций[259], обеспечение конфиденциальности сведений[260].

Аналогичная схема действия применима в случае, поступления в адрес защищаемого лица угроз, связанных с намерением причинить вред здоровью или лишить его жизни.

Однако если угрозы носят неочевидный, расплывчатый или завуалированный характер, то решение правоприменителя относительно определения перечня и объема применяемых мер безопасности может строиться только исходя из представлений самого защищаемого лица о том, какая именно ему грозит опасность в связи с выполнением им должностных обязанностей или участием в уголовном судопроизводстве.

Наиболее неуязвимой и надежной представляется стратегия применения всего комплекса предусмотренных законодательством мер, то есть полная «замена биографии» защищаемого лица, а именно изменение места жительства, внешности и используемых лицом пакета личных документов, места работы, на основе обязательного условия конфиденциальности всего комплекса сведений о защищаемом лице. Кроме того лицу должна быть предоставлена круглосуточная личная охрана и выданы средства самообороны и связи.

Очевидно, что рассмотренную стратегию применения положений закона характеризует ряд недостатков, связанных, в основном, с колоссальными финансовыми и прочими ресурсными затратами, что, впрочем, не исчерпывает все ее минусы. Так, применение каждой отдельной меры безопасности предполагает определенные условия достижения возможного уровня ее эффективности. Например, можно выдать защищаемому лицу бронежилет, но он не спасет его от пули, если его не надеть. Можно переселить человека на другое место жительства, но его найдут, если его основные места посещений останутся прежними (например, магазины, кафе, спортивный зал и др.). Можно изменить внешность и документы защищаемого лица, но его также не составит труда его обнаружить, если он не изменить полностью круг своего общения.

Таким образом, к защищаемому лицу предъявляются требования неукоснительного соблюдения всех условий, обозначенных органом, обеспечивающим его безопасность, и любое нарушение таких требований может и должно истолковываться органом как отсутствие у защищаемого лица опасений за собственную жизнь, что соотносится с требованиями законодателя выполнять предписания и договоренности, связанные с применением мер защиты[261]. Следовательно, соблюдение или несоблюдение защищаемым лицом предъявляемых требований является одним из индикаторов, позволяющих сделать вывод о том, насколько всерьез воспринимает само лицо фактическую возможность претворения в жизнь угроз, носящих порой скрытый и расплывчатый характер.

Важным аспектом эффективности мер безопасности является необходимость понимания правоприменителем наличия у защищаемых лиц индивидуальных особенностей. Таким образом, если государственная защита обеспечивается вне зависимости от пола, возраста, вероисповедания, общественного и имущественного положения, убеждений и прочих его особенностей, то непосредственное применение мер безопасности должно исходить из учета личных характеристик защищаемого лица, к которым следует относить:

• здоровье (как физическое, так и психическое);

• семейное положение (наличие несовершеннолетних родственников и/или близких лиц);

• общественное положение;

• уровень достатка и источники доходов;

• вероисповедание и прочие убеждения.

Рассматривая вышеперечисленные характеристики защищаемого лица необходимо выделить наиболее важные аспекты каждой из них.

Так, достоверные сведения о психическом здоровье и эмоциональном состоянии защищаемого лица имеют первостепенное значение для оценки его собственного субъективного отношения к имеющимся угрозам, а также для прогнозирования возможного поведения защищаемого лица в случае применения к нему мер безопасности. Для получения подобных сведений необходимо заключение психологов, а в некоторых случаях и психиатров. При этом очевидно, что и сами сотрудники подразделений по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, должны обладать минимально необходимыми навыками, которые позволили бы им самостоятельно оценивать эмоциональное состояние защищаемого лица, в частности, его психологическую лабильность[262] (то есть устойчивость настроения в общем и склонность к истерикам в частности) и ригидность[263] (в частности склонность защищаемого лица к сохранению старых привычек).

Возможные подходы к развитию деятельности института государственной защиты в данном направлении были обсуждены на научно-практической конференции «Вопросы психологического обеспечения деятельности подразделения государственной защиты» организованной 28 апреля 2011 года на базе Управления по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, МВД России.

Такая многогранность института государственной защиты детерминирована тем, что государство в лице своего законодателя ставит задачу компетентным органам обеспечить безопасность жизни, здоровья и имущества защищаемых лиц, а также их близких, что по сути затрагивает все аспекты жизнедеятельности человека в его статусе защищаемого лица. Важно также подчеркнуть, что к сотрудникам, задействованным в обеспечении безопасности необходимо предъявлять требования непредвзятого, доброжелательного отношения к защищаемому лицу Вне зависимости от его личных особенностей. Речь идет не только о преступниках, согласившихся сотрудничать со следствием и разоблачить подельников, которые своими совершенными проступками (в случае организованной преступности под защитой может находиться и вымогатель, и похититель детей, и даже убийца) вызывают негативные эмоции у законопослушных граждан, не имеющих специальной подготовки или некой адаптации. Очевидно, что это самая ярко выраженная часть проблемы. Другая часть состоит в совершении защищаемым лицом деяний, порицаемых общественностью, но не являющихся противоправными действиями, например несоблюдение правил общественного поведения, пагубные привычки, отсутствие культуры общения и др.

Вышеперечисленные факты позволяют заключить, что принятию окончательного решения по определению мер безопасности должно предварять всестороннее изучение личности защищаемого лица. При этом необходимо изучить не только его образ жизни, связи и места посещений, но и его психологическое состояние, склонности и привычки.

Перед рассмотрением отдельных мер безопасности, следует отметить, что в российском законодательстве закреплен практически весь спектр возможностей правоприменителя для обеспечения безопасности защищаемого лица.[264]

Личная охрана, охрана жилища и имущества защищаемого лица[265]является наиболее востребованной мерой безопасности прежде всего в силу охвата наиважнейших аспектов жизнедеятельности человека.

При этом можно заметить, что возможны различные варианты практической реализации данной меры, поскольку они предполагают целый перечень объектов охранения: имущество, жилище или жизнь и здоровье самого защищаемого лица.

Каждый из указанных объектов требует отдельного подхода к выбору комплекса мероприятий, которые необходимо осуществить для его охраны. Так, стандартным требованием для охраны жилища защищаемого лица[266] является установка охранно-пожарной сигнализации в доме защищаемого лица, а также средств видеонаблюдения. На наш взгляд, такие мероприятия не являются достаточными и не в полной мере обеспечивают охрану жилища защищаемого лица. Предполагается целесообразным в данном случае использовать зарубежный опыт.

В случае принятия решения об охране жилища необходимо прежде всего осмотреть это жилище и определить, на сколько это жилище защищено от проникновения: в частности, установлены ли железные двери и решетки на окнах, имеется ли домофон и освещение в подъезде, и в случае отсутствия таких примитивных, но несомненно действенных средств защиты жилища, принять решение об их установке.

Аналогичный подход целесообразно применять и при защите прочего имущества защищаемого лица, включающего, например, иные помещения, а также транспортные средства защищаемого лица находящиеся вне его жилища. Таким образом, помимо установки средств, фиксирующих факт проникновения, необходимо предусмотреть использование специальных средств, недопускающих или крайне затрудняющих такое проникновение.

Очевидно, что личная охрана самого защищаемого лица является наиболее ресурсоемкой частью рассматриваемой меры безопасности и требует большого количества сотрудников для ее осуществления. При этом их деятельность направлена непосредственно на предотвращение совершения третьими лицами общественно опасных деяний, последствиями которых может быть гибель или причинение вреда здоровью или личной неприкосновенности защищаемого лица.

На первоначальном этапе, когда регламентирующее законодательство вступило в силу, личная охрана, ввиду отсутствия правоприменительной практики и действующих стереотипов рассматривалась как аналог предоставления защищаемому лицу телохранителей. При этом подобное восприятие этой меры безопасности самим защищаемым лицом, особенное характеризуемых низким уровнем культуры и правосознания, может подтолкнуть его к мысли, что он вправе распоряжаться и помыкать сотрудниками, которые задействованы в обеспечении его личной охраны. Очевидно, что такой подход недопустим по двум причинам:

• потакание прихотям защищаемого лица (свободное передвижение, самовольное посещение большого количества различных учреждений, контакты с широким кругом лиц) ведет к снижению эффективности применения вышеобозначенной меры;

• непозволительный характер взаимоотношений защищаемого лица с сотрудниками, осуществляющими данную меру безопасности, ведет к ухудшению психологического настроя последних, понижая таким образом мотивацию их деятельности, что, в свою очередь, также снижает эффективность применения данной меры безопасности.

Права человека достойны того, чтобы быть безусловными и непререкаемыми[267]. Учитывая данный фактор, законодательством о государственной защите потерпевших, свидетелей и других участников уголовного судопроизводства предусматривается возможность заключения договора с защищаемым лицом[268], в котором фиксируются добровольное ограничение им своих прав и свобод. Однако подход, предусмотренный для судей и должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, в соответствии с которым защищаемому лицу даются обязательные к выполнению предписания[269], представляется более эффективным, так как все необходимые для эффективной защиты лица предписания не могут быть заранее предусмотрены и обговорены в договоре.

Как следует из Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства[270] «личная охрана защищаемого лица обеспечивается органом, осуществляющим меры безопасности, при наличии реальной угрозы его убийства или насилия над ним». При этом перечень подразделений (служб), непосредственно задействованных в обеспечении личной охраны защищаемого лица, порядок привлечения сотрудников других подразделений (служб), режим несения службы (выполнения служебных обязанностей), а также оснащение и вооружение этих подразделений (служб) определяются руководителем органа, осуществляющего меры безопасности».[271]

«Организация, тактика, формы и методы работы по обеспечению личной охраны защищаемого лица определяются в пределах компетенции задействованных для этих целей подразделений (служб) на основании сведений о защищаемом лице»[272].

Так как с каждым защищаемым лицом, в отношении которого применяется мера безопасности «личная охрана», заключается договор, который в соответствии с гражданским законодательством носит свободную форму, то есть не формализован, и может содержать в каждом случае все новые и новые положения, то разработать единый подход к реализации этой меры безопасности не представляется возможным.

Аналогичная ситуация может возникнуть и в ходе практической реализации других мер безопасности, однако в арсенале правоохранительных органов должны быть меры, которые можно применить максимально быстро, как говорится «здесь и сейчас» и представляется, что именно «личная охрана» является такой мерой безопасности.

В целях обеспечения незамедлительного характера применения этой меры целесообразно исключить необходимость заключения с защищаемым лицом договора при реализации этой меры, установив одновременно четкий регламент ее применения. Это позволит существенно повысить готовность сотрудников к ее применению, и одновременно снизит возможность злоупотреблений со стороны защищаемых лиц.

Кроме того, не случайной является отсылка к сведениям о защищаемом лице. Еще раз необходимо подчеркнуть, что именно на основании исчерпывающих и точных сведениях о всех аспектах жизнедеятельности защищаемого лица может быть обеспечена его безопасность в целом и в рамках реализации меры безопасности «личная охрана» в частности. Речь здесь идет не только об установочных данных, таких как полное имя, место и дата рождения, место жительства и работы. Гораздо более важными представляются сведения о составе семьи защищаемого лица, наличии у него иных близких лиц, о лицах, с которыми защищаемое лицо периодически вступает в контакт, о состоянии здоровья защищаемого лица, причем не только физического, но и психического.

Несмотря на то, что в Правилах[273] закреплена необходимость основываться на сведениях о защищаемом лице, ответственность за формирование полного пакета информации не возлагается ни на само защищаемое лицо, ни на орган, принимающий решение о применении мер безопасности, ни на орган, осуществляющий меры безопасности.

Таким образом, закрепленные постановлением Правительства Российской Федерации от 27 октября 2006 года № 630 Правила[274] применения отдельных мер безопасности не в полной мере определяют порядок правоприменительной практики по реализации этой меры безопасности, так как не вправе устанавливать иной порядок в отношениях с защищаемым лицом кроме заключения договора. Кроме того Правилами также не определяется порядок получения сведений, на основании которых осуществляется личная охрана.

Следующая мера безопасности касается выдачи специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности. Необходимо заметить, что для судей, сотрудников правоохранительных и контролирующих органов данная мера предусматривает также выдачу личного огнестрельного оружия.

Виды выдаваемых защищаемому лицу специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности, а также порядок их выдачи устанавливаются Правительством Российской Федерации.[275]

Данным постановлением предусматривается, что «в качестве специальных средств защищаемому лицу могут выдаваться бронежилет, электрошоковое устройство, аэрозольный распылитель с раздражающим составом. При этом тип выдаваемых специальных средств определяется в соответствии с перечнями специальных средств, состоящих на вооружении органа, осуществляющего меры безопасности. В качестве средств связи и оповещения об опасности орган, осуществляющий меры безопасности, выдает защищаемому лицу переносное портативное радиоустройство, телефон сотовой связи и (или) пейджер».[276]

При этом «выдача защищаемому лицу специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности производится в соответствии с нормативными правовыми актами органа, осуществляющего меры безопасности».[277] При этом документом не уточняется, должен ли орган, осуществляющий меры безопасности разрабатывать новый нормативный акт, предусматривающий особый порядок выдачи специальных средств защищаемому лицу или он (данный порядок) должен вписываться в уже существующие правовые рамки. Не менее важным является технический вопрос учета выданных специальных средств, а также порядок их возврата.

Так, правилами предусматривается, что «защищаемое лицо, получившее специальные средства индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности, обеспечивает их сохранность и может нести предусмотренную законодательством Российской Федерации ответственность за их продажу, залог или передачу другим лицам, а также утрату или порчу этого имущества»[278].

При этом не урегулированы вопросы замены выданных специальных средств в связи с использованием по прямому назначению или прохождению в негодность по естественным причинам (например, истечению срока годности).

«Орган, осуществляющий меры безопасности, проводит обучение или инструктаж защищаемого лица в части правил хранения, ношения и применения специальных средств индивидуальной защиты, связи и оповещения об опасности, а также осуществляет контроль за соблюдением защищаемым лицом правил обращения с указанными средствами».[279]

Следует отметить, что в случае применения данной меры безопасности тем более необходимо собрать в отношении защищаемого лица сведения, которые могут влиять на эффективность, а в некоторых случаях в целом на возможность выдачи вышеуказанных средств защищаемому лицу. Прежде всего, речь идет об особенностях психического состояния защищаемого лица, а именно способности трезво и объективно оценивать свои возможности в случае возникновения нештатной ситуации, а также склонность защищаемого лица к необоснованному насилию и соблюдению установленных правил эксплуатации специальных средств.

Отсутствие нормативного закрепления обязанности оценивать психологическое состояние защищаемых лиц и принимать на основании такой оценки решение о возможности или невозможности применения тех или иных мер безопасности несомненно негативно сказывается на оценке функционирования института государственной защиты в целом, так как может привести к ситуациям, когда действия самого защищаемого лица дискредитируют применяемые в его отношении меры безопасности.

Неоднозначной по своей сложности в плане практической реализации является мера безопасности «обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице»[280]. В соответствии с законом эта мера заключается в наложении запрета на выдачу сведений о защищаемом лице из государственных и иных информационно-справочных фондов, а также в изменении номеров его телефонов и государственных регистрационных знаков используемых им или принадлежащих ему транспортных средств.

На первый взгляд правоприменительная практика по реализации данной меры безопасности не может вызывать каких-либо затруднений. Однако это не так. Основную проблему для органа, осуществляющего меры безопасности, представляет составление исчерпывающего списка государственных и иных информационно-справочных фондов, в которых «засветилось» защищаемое лицо.

Очевидно, что для любого человека подсчет всех организаций, в которых он когда-либо регистрировался, оставлял свои персональные данные, передавал на время свой паспорт либо оставлял его ксерокопию, будет представлять большой труд. В каждой из вышеуказанных организаций могут оставаться сведения, получив которые злоумышленники способны вычислить возможные места пребывания разыскиваемого ими человека.

Перед органом, осуществляющим государственную защиту, встает необходимость выявить все такие организации и наложить запрет на выдачу ими сведений о защищаемом лице. Учитывая, что перечень всех мероприятий, которые полагается выполнить при организации взаимодействия с такими организациями, нормативно не урегулирован, формально наложение запрета может завершиться на стадии направления соответствующего письма в их адрес. Однако представляется очевидным, что для достижения реальной эффективности применения указанной меры необходимо в каждой из таких организаций выявить лицо, ответственное за рассмотрение полученных из правоохранительных органов писем, осуществить его проверку на причастность к деятельности лиц, от которых в адрес защищаемого лица поступают угрозы, и разъяснить порядок исполнения запрета, а также ответственность, предусмотренную за его нарушение.

Вторая проблема состоит в объективной невозможности исполнения запрета на выдачу указанных сведений в случае необходимости предоставления такой информации на основании прямо предусмотренных законом случаев. Наиболее очевидным примером является деятельность пенсионного фонд, когда такой запрет может вызвать приостановление выплаты пенсии или начисления пенсионного стажа, если защищаемое лицо работает. Подобные вопросы можно отнести и к деятельности фондов обязательного медицинского страхования и налоговой инспекции. Несмотря на то, что существует некая правовая коллизия, в подобных ситуациях представляется целесообразным отслеживание всех запросов на предоставление сведений о защищаемом лице, анализ которых позволит выявить лиц и причины сбора информации о защищаемом лице.

Изменение номера телефона защищаемого лица, а также замена государственных регистрационных знаков используемых им или принадлежащих ему транспортных средств представляют собой наименее сложные мероприятия, однако при сопоставлении закона о государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства и закона о государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов трудно определить цель этих мероприятий: направлены они на обеспечение конфиденциальности сведений о защищаемом лице[281] или на охрану его жилища и имущества[282].

Как показывает опыт зарубежных стран, основой государственной защиты является способность органа, обеспечивающего безопасность, осуществить переселение защищаемого лица на новое место жительства. Российский законодатель предусматривает возможность переселения защищаемого лица на временной или постоянной основе. При этом различие между этими понятиями не связано с длительностью их применения, так как при переселении на временное место жительства, срок такого проживания не ограничен никакими нормативными актами и может длиться пожизненно также как и при переселении на другое постоянное место жительства. Органу, осуществляющему меры безопасности, не предписывается право запрета защищаемому лицу переезжать на другое место жительства сразу после реализации мер безопасности.

Таким образом, различия в реализации этой меры на постоянной или на временной основе заключается в пунктах 2 и 3 статьи 10 Федерального закона № 119-ФЗ:

«При переселении защищаемого лица на другое постоянное место жительства ему за счет средств федерального бюджета предоставляется жилище, возмещаются расходы, связанные с переездом, оказывается материальная помощь, гарантируется трудоустройство и оказывается содействие в подборе места работы (службы) или учебы, аналогичного прежнему…»[283]

«При переселении защищаемого лица на другое временное место жительства ранее занимаемое им жилище и гарантии трудоустройства на прежнее или аналогичное прежнему место работы (службы) или учебы сохраняются за ним в течение всего периода его отсутствия по указанной причине…»[284]

А при реализации этой меры безопасности в отношении судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов таких подобные различия законом не предусматриваются.

Очевидно, что возможность получения жилища за счет средств федерального бюджета привлекательна для недобросовестных защищаемых лиц, отличающимся низким уровнем правосознания, которые могут пытаться «продать» государству выполнение своего гражданского долга или выполнение своих должностных обязанностей.

К аналогичным последствиям может привести финансово необоснованная реализация положений, связанных с возмещением расходов по переезду к новому месту жительства, оказанием материальной помощи. Также важно предусматривать, каким образом в отношении защищаемого лица могут быть реализованы установленные законом гарантия трудоустройства и оказание содействия в подборе места работы (службы) или учебы, аналогичного прежнему.

В то же время при переселении защищаемого лица на другое временное место жительства «ранее занимаемое им жилище и гарантии трудоустройства на прежнее или аналогичное прежнему место работы (службы) или учебы сохраняются за ним в течение всего периода его отсутствия по указанной причине».[285] Но защищаемому лицу не оказывается материальная помощь и не гарантируется трудоустройство по месту временного проживания.

Учитывая очевидную необходимость дополнительного нормативно-правового регулирования данной меры безопасности в статью 10 Федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» внесено соответствующее дополнение об определении порядка применения этой меры безопасности Правительством Российской Федерации[286].

В Правилах применения меры безопасности в виде переселения защищаемого лица на другое место жительства в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства нашли отражение следующие основные положения[287].

При принятии решения о переселении защищаемого лица на другое место жительства орган, осуществляющий меры безопасности, должен в обязательном порядке заключить с защищаемым лицом договор о взаимных обязательствах и взаимной ответственности сторон. При этом договор должен содержать не только перечень мероприятий, направленных на обеспечение безопасности защищаемого лица и гарантирующих соблюдение его жилищных, имущественных, трудовых, пенсионных и иных прав, но и обязательства защищаемого лица по соблюдению им условий конфиденциальности договора и указанных в нем законных требований органа, осуществляющего меры безопасности.[288] Важно подчеркнуть, что наивысший уровень юридической ответственности защищаемого лица в случае нарушения им условий такого договора предполагает лишь отказ от дальнейшего обеспечения безопасности такого лица, что ставит под сомнение целесообразность расширения перечня правоотношений, регулируемых данным договором.

Важным, но одно временно трудновыполнимым для правоприменителя является возможность представления интересов защищаемого лица по прежнему месту жительства[289], которая, учитывая конфиденциальный характер сведений о применении мер безопасности, должна предусматривать заключение дополнительного договора с защищаемым лицом.

Так как предоставление защищаемому лицу жилого помещения не означает, что оно должно быть передано ему в собственность, у органа, осуществляющего меры безопасности, целесообразно постепенное формирование фонда жилых помещений для использования в этих целях. При этом деятельность по созданию и поддержанию такого фонда должна осуществляться в условиях обеспечения конфиденциальности сведений о месте нахождения таких жилых помещений. Очевидно, что все жилые помещения должны отвечать санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства.

Очевидно, что оказание защищаемому лицу содействие в подборе места работы (службы) или учебы, аналогичного прежнему, при его переселении на другое постоянное место жительства орган, осуществляющий меры безопасности, будет осуществлять в порядке, установленном постановлением Правительства Российской Федерации от 27 октября 2006 года № 630 «Об утверждении Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[290].

Законодателем предусматривается возможность замены в исключительных случаях документов, удостоверяющих личность, иных документов защищаемого лица с изменением его фамилии, имени, отчества и других сведений о нем. Исключительность каждого случая определяется исходя из нечеткой формулировки «когда безопасность защищаемого лица нельзя обеспечить другими мерами».[291]

Учитывая, что такая формулировка является оценочной и требует дополнительного нормативного правового урегулирования, так как объективным признаком того, что безопасность защищаемого лица не может быть обеспечена другими мерами является совершение (или попытка совершения) в отношении защищаемого лица противоправных действий, направленных на причинение ущерба его имуществу, здоровью, лишение жизни. При этом очевидно, что в случае удавшегося покушения на жизнь защищаемого лица, применение мер безопасности можно считать провалившимся.

Развитие нормативного регулирования реализации данной меры предполагает определение тех или иных объективных признаков, позволяющих обосновать применение исключительных мер безопасности в отсутствие попыток совершения противоправных действий в отношении защищаемого лица.

Предусмотренный правилами применения отдельных мер безопасности тезис о том, что «При принятии решения о замене документов и (или) изменении внешности защищаемого лица орган, осуществляющий меры безопасности, может заключить с защищаемым лицом договор в письменной форме о взаимных обязательствах и взаимной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации…»[292] ни коим образом не уточняет то, каким именно образом осуществляется данная мера безопасности. Так, представляется очевидным, что при замене документов, удостоверяющих личность, защищаемое лицо передает свои документы на хранение органу, осуществляющему меры безопасности. Также Правилами предусмотрено, что учет и хранение замененных документов защищаемого лица обеспечиваются органом, осуществляющим меры безопасности, в течение всего периода применения меры безопасности, порядок их хранения и обеспечения соблюдения конфиденциальности сведений о защищаемом лице определяется органом, осуществляющим меры безопасности. Однако в этом случае необходимо также предусмотреть возможность представления органом, обеспечивающим безопасность защищаемого лица, его интересов, аналогично тому, как это предлагалось реализовать в отношении переселения защищаемого лица на другое место жительства, а именно с обязательным заключением соответствующего договора и выдачей доверенности на представление интересов защищаемого лица.

Предусмотренная Правилами возможность замены документов, удостоверяющих личность, и иных документов защищаемого лица как на временной, так и на постоянной основе требует дополнительного рассмотрения. Так, если временная замена документов не влечет за собой значительных правовых последствий, так как по окончании ее применения защищаемому лицу будут возвращены его аутентичные документы, то замена документов на постоянной основе сопоставима с созданием новой личности. При этом такая личность требует формирования всего возможного пакета документов и биографии практически «с нуля», то есть с момента рождения и по текущий момент. Такому защищаемому лицу необходим набор документов, который начинается со свидетельства о рождении, дополняется документами об образовании и историей болезней, и документами, связанными со стажем трудовой деятельности, отчислениями в пенсионный фонд и фонд обязательного медицинского страхования. Кроме того, замена документов на постоянной основе предполагает нарушение связей между защищаемым лицом и его родственниками, что в свою очередь нарушает его права на наследование имущества.

Важным уточнением является предусмотренная Правилами зависимость перечня документов, подлежащих замене, от обстоятельств и степени опасности, угрожающей защищаемому лицу[293]. Кроме того, предусматривается, что орган, осуществляющий меры безопасности, обязан обеспечить установление подлинности заменяемых документов и несет ответственность за достоверность сведений о защищаемом лице, предоставляемых в органы государственной власти, органы местного самоуправления и организации, отвечающие за замену и выдачу документов, а также ответственность за соблюдение конфиденциальности сведений о защищаемом лице.

Правилами предусмотрено, что замена и выдача документов, удостоверяющих личность, и иных документов, а именно:

• документов об образовании;

• документов гражданско-правового характера;

• документов, выдаваемых органами социальной защиты;

• документов, подтверждающих специальные права;

• документов, выдаваемых внебюджетными фондами;

• трудовой книжки и иных документов, связанных с работой;

• документов, выдаваемых органами и учреждениями здравоохранения;

• налоговых документов и других;

• осуществляются организациями, ответственными за их замену и выдачу, в соответствии с нормативными правовыми актами Российской Федерации, за исключением особенностей, предусмотренных Правилами.

В качестве основания для замены и выдачи защищаемому лицу указанных документов предусмотрено постановление об избрании меры безопасности.

Также установлено, что замена и выдача защищаемому лицу документов, удостоверяющих личность, производятся в сроки, определяемые органом, осуществляющим меры безопасности, в пределах сроков, установленных законодательством Российской Федерации для организаций, ответственных за замену и выдачу документов, при этом организации, ответственные за замену и выдачу документов, удостоверяющих личность, не вправе отказать в их замене и выдаче органу, осуществляющему меры безопасности.[294]

Дальнейшее развитие вышеуказанной нормы предполагает определение порядка действий каждой из организаций, ответственной за выдачу того или иного документа. При этом в некоторых случаях могут возникнуть формальные коллизии, связанные с тем, что существуют документы, которые по своему статусу не удостоверяют личность человека, но используются для подтверждения его личности. В частности это свидетельство о рождении, которое по сути является выпиской из книги записи актов гражданского состояния, но при этом используется в качестве документа, подтверждающего личность лица, например, при обращении за получением паспорта или при обращении несовершеннолетнего лица в медицинские, образовательные и иные учреждения.

Для урегулирования подобных несоответствий Правилами предусмотрено, что замена и выдача защищаемому лицу иных документов осуществляются в порядке, предусмотренном для замены документов, удостоверяющих личность, при этом решение о замене иных документов защищаемого лица является обязательным для исполнения должностными лицами организаций, ответственных за их замену и выдачу.

В целях сохранения конфиденциальности сведений о защищаемом лице Правилами предусматривается возможность направления органом, осуществляющим меры безопасности, предупреждения по специально разработанной форме должностным лицам организаций, ответственных за замену и выдачу документов, удостоверяющих личность, и иных документов, о неразглашении сведений, которые были им доверены или стали известны в связи с применением соответствующей меры безопасности в отношении защищаемого лица. Учет сведений о замене и выдаче документов, удостоверяющих личность, и иных документов должен производиться с соблюдением требований, предъявляемых к конфиденциальной информации.[295]

Отдельно следует остановиться на возможности изменения внешности защищаемого лица. Так, изменение внешности защищаемого лица является исключительной мерой безопасности и для обеспечения применения этой меры безопасности могут использоваться специальные средства для изменения внешности, а в некоторых случаях на основании договора, заключаемого в письменной форме между органом, осуществляющим меры безопасности, защищаемым лицом и медицинским учреждением, может быть произведена операция по изменению внешности в пределах, обеспечивающих эффективность этой меры безопасности.

Необходимо отметить, что в случае осуществления операции по изменению внешности, учитывая отсутствие соответствующих правовых норм, защищаемое лицо при отмене мер безопасности может потребовать проведение дополнительной операции в целях возвращения своей прежней внешности.

В целях реализации меры безопасности «изменение места работы (службы) или учебы защищаемого лица» Правилами предусматривается, что орган, осуществляющий меры безопасности, оказывает содействие в подборе и устройстве на временное или постоянное (подходящее защищаемому лицу) место работы (службы) или учебы, аналогичное прежнему, для чего уполномочен привлекать:

• органы занятости населения;

• органов образования;

• органов местного самоуправления.

В Правилах уточняется, что изменение места работы (службы) осуществляется в соответствии с трудовым законодательством Российской Федерации, законодательством о государственной службе Российской Федерации с предоставлением равноценной должности либо иной должности по специальности с сохранением страхового (трудового) стажа, дающего право на пенсию, а изменение места учебы осуществляется в соответствии с законодательством Российской Федерации об образовании, высшем и послевузовском профессиональном образовании.[296]

Правилами декларируется[297] сохранение при устройстве защищаемого лица на временное место работы (службы) или учебы права на восстановление по прежнему или аналогичному месту работы (службы) или учебы, однако не устанавливаются нормы, которые могли бы обеспечить реализацию защищаемым лицом этого права. Необходимо учитывать, что в целях дальнейшего эффективного функционирования института государственной защиты для действенного обеспечения вышеуказанного права требуется внесение соответствующих изменений как в трудовое законодательство Российской Федерации и законодательство о государственной службе Российской Федерации, так и в законодательство Российской Федерации об образовании, высшем и послевузовском профессиональном образовании.

Однозначно положительно можно оценить предусмотренную Правилами[298] обязанность органа, осуществляющего меры безопасности, письменно предупреждать руководителей соответствующих организаций о неразглашении сведений, которые были им доверены или стали известны в отношении защищаемого лица в связи с реализацией меры безопасности изменение места работы (службы) или учебы защищаемого лица.

Наименее урегулированной нормативными правовыми актами представляется мера безопасности «помещение защищаемого лица в безопасное место». Так законодательно установлено, что защищаемое лицо может быть временно помещено в место, в котором ему будет обеспечена безопасность[299]. Таким образом, никоим образом не ограничено ни само место (гипотетически это может быть и кабинет сотрудника подразделения, обеспечивающего безопасность защищаемого лица, и специальное место, отведенное в таком подразделении для нахождения там защищаемых лиц, и даже транспортные средства причем не только обычные автомобили, но также воздушные, водные или железнодорожные транспортные средства), ни период, в течение которого эта мера может продолжать осуществляться. Кроме того неясно отличие этой меры безопасности от переселения на другое временное или постоянное место жительства, так как по новому месту жительства защищаемого лица ему также должна быть обеспечена безопасность.

Несмотря на то, что МВД России в соответствии с УПК РФ[300] не участвует в дознании и предварительном следствии по уголовным делам о преступлениях, совершенных военнослужащими и гражданами, проходящими военные сборы, на подразделения Министерства могут быть возложены обязанности по реализации мер безопасности в отношении указанных категорий лиц. В связи с этим представляется немаловажным внесение в Правила[301] указания на то, что командирование и перевод военнослужащего, являющегося защищаемым лицом, предусмотренные статьей 13 Федерального закона[302], осуществляются с его согласия, выраженного в письменной форме, в соответствии с законодательством Российской Федерации о воинской обязанности и военной службе. При этом военнослужащему должна быть предоставлена равноценная должность либо иная должность по специальности с сохранением страхового (трудового) стажа, дающего право на пенсию. Кроме того должно быть обеспечено его использование по основной или профильной военно-учетной специальности.

Помимо прочего Федеральным законом № 119-ФЗ предусматривается обеспечение безопасности защищаемого лица, содержащегося под стражей или находящегося в месте отбывания наказания. Для МВД России данные нормы актуальны в части содержания под стражей лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений. Для обеспечения безопасности таких лиц предусмотрены:

• направление защищаемого лица и лица, от которого исходит угроза насилия, при их задержании, заключении под стражу в разные места содержания под стражей и отбывания наказаний, в том числе находящиеся в других субъектах Российской Федерации;

• перевод защищаемого лица или лица, от которого исходит угроза насилия, из одного места содержания под стражей в другое;

• раздельное содержание защищаемого лица и лица, от которого исходит угроза насилия;

• изменение защищаемому лицу меры пресечения в порядке, предусмотренном уголовно-процессуальным законодательством Российской Федерации.[303]

Стоит отметить, что все имеющиеся в арсенале правоприменителя меры безопасности имеют до определенной степени нормативное регулирование и могут быть в той или иной степени реализованы в рамках существующего правового поля. Необходимо учитывать, что для полноценной реализации отдельных мер безопасности их нормативно-правовое обеспечение должно получить значительное развитие в виде внесения соответствующих изменений и корректировок как в профильные законодательные и иные нормативные акты, так и непрофильные акты. При этом очевидно, что реализация вышеперечисленных мер безопасности требует значительного финансирования, материально-технического обеспечения и трудозатрат.

Несмотря на то, что положения правил применения мер безопасности, утвержденных постановлениями Правительства Российской Федерации от 27 октября 2006 года № 630[304] и от 21 сентября 2012 г. № 953[305], не распространяются на судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов эти нормы дают правоприменителю представление о том комплексе мероприятий, применение которого необходимо для реализации предусмотренных законом[306] мер безопасности.

Отсутствие нормативного компонента в регулировании «временного помещения защищаемого лица в безопасное место» в значительной степени затрудняет применение данной меры безопасности, так как нормативные акты не предусматривают какие именно мероприятия могут быть выполнены и, соответственно, профинансированы в связи с реализацией этой меры безопасности.

2.3. Место и роль правоохранительных органов Российской Федерации в реализации организационно-правовых основ функционирования института государственной защиты

Становление и стремительное развитие отечественного института государственной защиты поставило перед государством задачу всестороннего совершенствования организационно правовых основ его деятельности. Таким образом, встал вопрос о формировании специализированных структур государственной защиты и разработки нормативов финансово-экономического обеспечения их деятельности.

В осуществление государственно-правовой политики в отношении института государственной защиты и развития правовых основ его деятельности с 1 января 2005 года вступил в действие Федеральный закон от 20 августа 2004 года № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[307].

Федеральный закон заложил основы системы государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства.

Данным Федеральным законом были установлены принципы осуществления[308] и виды государственной защиты[309], включающие меры безопасности[310] и социальной поддержки[311], определены органы[312], обеспечивающие государственную защиту, и порядок применения мер[313].

Вопросы осуществления государственной защиты затрагивают сферы деятельности многих федеральных органов исполнительной власти, поэтому реализация Федерального закона в полной мере возможна только при условии консолидации их усилий по решению комплекса проблем обеспечения безопасности защищаемых лиц.

Это особенно актуально при отсутствии практического опыта применения конкретных мер государственной защиты, установленных Федеральным законом.

Необходимо также обратиться к положениям Федерального закона «О полиции»[314], предусматривающим некоторые полномочия органов внутренних дел по осуществлению деятельности института государственной защиты:

«Органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления в соответствии с законодательством Российской Федерации вправе осуществлять по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации расходы на реализацию возложенных на полицию обязанностей по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности. Расходы бюджетов субъектов Российской Федерации и местных бюджетов на указанные цели осуществляются в соответствии с бюджетным законодательством Российской Федерации…», не в полной мере отражает закрепленный ранее порядок финансирования мер безопасности в отношении должностных лиц, деятельность которых финансируется из средств местных бюджетов, так как государственная защита не входит в перечень обязанностей по охране общественного порядка и обеспечению общественной безопасности, а является в соответствии с подпунктом 28 пункта 1 статьи 12 того же закона самостоятельной обязанностью полиции, а в соответствии с утвержденным Указом Президента Российской Федерации Положением о Министерстве внутренних дел Российской Федерации[315] – обособленным полномочием Министерства внутренних дел Российской Федерации.

Финансовое и материально-техническое обеспечение государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства требует более строгого подхода и целевого порядка выделения денежных средств, так как под защиту может попадать практически каждый человек и конечное количество лиц, в отношении которых может понадобиться применение мер безопасности практически безгранично. В связи с этим законодателем была избрана форма государственной программы, в рамках которой определяется размер выделяемых на каждую конкретную меру безопасности ассигнований из средств федерального бюджета. Такой подход с одной стороны ограничивает количество лиц, которые могут попасть под защиту, но с другой стороны гарантирует целевое использование выделенных денежных средств.

Впервые такая программа была разработана и утверждена постановлением Правительства Российской Федерации от 10 апреля 2006 года № 200 «Об утверждении государственной программы «Обеспечение безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства на 2006 – 2008 годы»[316]. Как следует из ее названия, программа была рассчитана на 3-х летний период. Однако следует учитывать, что в связи с поздним сроком принятия (апрель 2006 года), мероприятия по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, финансировались не весь 2006 год.

В данном документе на уровне Правительства Российской Федерации впервые была изложена позиция государства по содержанию проблемы защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, которое сформулировано следующим образом:

«Анализ происходящих процессов и изучение правоприменительной практики обозначили масштабность социально-правовой проблемы обеспечения защиты участников уголовного судопроизводства.

Резко изменившиеся экономические и социально-политические условия жизни в современном российском обществе привели к эскалации организованной и транснациональной преступной деятельности. Криминальные группы не стесняются в выборе средств и методов, совершают противоправные деяния, сопровождающиеся особой жестокостью и цинизмом. Нередко они действуют открыто и нагло, так как уверены в своей безнаказанности.

Вместе с тем привлечение указанных лиц к уголовной ответственности зачастую затруднено оказываемым на потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, а также на членов их семей давлением с целью недопущения реализации их прав и обязанностей при осуществлении правосудия. К добросовестным участникам уголовного судопроизводства все чаще применяются изощренные, тщательно спланированные и умело реализуемые приемы физического и психологического воздействия. Результатом этого стали многочисленные случаи отказа и уклонения потерпевших и свидетелей от участия в уголовном судопроизводстве.

Однако в период до 2005 года правоохранительными органами не проводилась работа по анализу и систематизации причин таких отказов, а также не предпринимались действенные меры по исправлению создавшегося положения.

Вышеуказанные причины во многом обусловили изменение вектора государственно-правовой политики в сторону формирования финансово-экономического обеспечения института государственной защиты.

В этой связи следует отметить, что государственная защита судей всех судов общей юрисдикции и арбитражных судов, арбитражных заседателей, присяжных заседателей, прокуроров, следователей, лиц, производящих дознание, сотрудников органов внутренних дел, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, охрану общественного порядка и обеспечение общественной безопасности, а также исполнение приговоров, определений и постановлений судов (судей) по уголовным делам, постановлений органов расследования и прокуроров, а также иных категорий должностных лиц осуществляется за счет средств, выделяемых на содержание органов внутренних дел, что определено постановлением Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2004 года № 900 «Об утверждении перечня категорий государственных и муниципальных служащих, подлежащих государственной защите»[317]. При этом государственная защита некоторых категорий должностных лиц является, как указано в постановлении, расходным обязательством соответствующих субъектов Российской Федерации или муниципальных образований.

Развитие системы финансового обеспечения мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства в отличие от государственной защиты судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов заключается в переходе к применению государственной программы обеспечения безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства на соответствующий год. То есть выделении необходимых средств из бюджета Российской Федерации непосредственно на цели обеспечения безопасности указанных категорий лиц.

Такие программы были разработаны на период 2006–2008 года (утверждена постановлениям Правительства Российской Федерации от 10 апреля 2006 года № 200[318]) и на период 2009–2013 года (утверждена постановлениям Правительства Российской Федерации от 02 октября 2009 года № 792[319]), необходимо отметить, что последняя программа была доработана посредством принятия постановлений Правительства Российской Федерации от 24 мая 2012 года № 508[320] и от 04 сентября 2012 года № 882[321] в части перераспределения финансирования отдельных мер безопасности.

Дальнейшее развитие правового поля действия вышеуказанные программы получили в связи с ратификацией Соглашения стран СНГ о защите участников уголовного судопроизводства (Минск, 2006 год), которое предусматривает возможность использования средств государственной программы для обеспечения мер безопасности в иностранных государствах – участниках Соглашения. Положения данного Соглашения также предполагают возможность реализации мер безопасности российскими правоохранительными органами за счет иностранного государства – участника Соглашения, однако порядок финансового обеспечения таких мероприятий не регламентирован.

Важно отметить, что по состоянию на 22 мая 2012 года Соглашение о защите участников уголовного судопроизводства (Минск, 28 ноября 2006 года[322]) подписали: Азербайджан, Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия, Россия, Таджикистан и Украина.

В депозитарий исполнительного комитета СНГ уведомления о прохождении внутригосударственных процедур (ратификации) сдали: Белоруссия – депонировано 09 августа 2007 года; Казахстан – депонировано 16 июля 2008 года; Россия – депонировано 13 апреля 2009 года; Таджикистан – депонировано 21 июня 2010 года. Таким образом, соглашение вступило в силу 13 апреля 2009 года для Белоруссии, Казахстана и России, а для Таджикистана – 21 июня 2010 года[323]. При этом Азербайджанская Республика, для которой настоящее Соглашение вступило в силу 21 мая 2012 года, участвует в нем с оговорками, связанными с отказом выполнять положения Соглашения между Азербайджанской Республикой и Республикой Армения, а также на оккупированных территориях Азербайджанской Республики, до освобождения Республикой Армения всех оккупированных территорий и полного устранения последствии агрессии[324].

Важным фактором, определяющим совершенствование организационно-правовых основ финансового обеспечения безопасности лиц, подлежащих государственной защите, стал переход от общего порядка финансирования мер безопасности, осуществляемых в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, к порядку, используемому для финансового обеспечения оперативно-розыскной деятельности. Данный переход произошел в связи с принятием Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 352-ФЗ[325], которым внесены изменения в Бюджетный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства».

Как отмечалось выше, принятие Федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[326] неоднократно откладывалось именно из-за невозможности адекватно оценить размер денежных средств, который потребуется для его реализации, в связи с чем объемы необходимых финансовых вливаний были в значительной степени переоценены и не находили поддержки при составлении бюджета страны.

Отдельно необходимо проанализировать правоприменительную практику реализации положений Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов».[327]

Так, статьей 21 этого закона[328] регламентируется финансирование и материально-техническое обеспечение мер государственной защиты и предусмотрено, что меры государственной защиты в отношении:

лиц, денежное содержание которых осуществляется за счет средств федерального бюджета, – является расходным обязательством Российской Федерации и устанавливается в порядке, определяемом Правительством Российской Федерации;

иных лиц – является расходными обязательствами субъектов Российской Федерации и муниципальных образований соответственно в зависимости от источника их содержания.

Кроме того, в законе прямо указывается на то, что расходы, связанные с применением мер безопасности, не могут быть возложены на защищаемое лицо.

Правительство определило данный порядок путем издания постановления от 31 декабря 2004 года № 890 «О порядке финансирования и материально-технического обеспечения мер государственной защиты, предусмотренных в отношении судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, денежное содержание которых осуществляется за счет средств федерального бюджета».[329]

Данным постановлением устанавливается, что:

а) финансирование и материально-техническое обеспечение мер государственной защиты, предусмотренных в отношении судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, денежное содержание которых осуществляется за счет средств федерального бюджета, включает обеспечение мер безопасности и социальной защиты в отношении указанных лиц;

б) обеспечение мер безопасности в целях защиты жизни и здоровья лиц, указанных в части первой статьи 2 Федерального закона от 20 апреля 1995 года № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов»[330], денежное содержание которых осуществляется за счет средств федерального бюджета, а также сохранности их имущества производится в соответствии с законодательством Российской Федерации за счет средств, выделяемых на содержание органов внутренних дел, органов федеральной службы безопасности, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, таможенных органов, органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, федеральных органов государственной охраны, Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск, воинских формирований и органов, в которых предусмотрена военная служба;

в) обеспечение социальной защиты вышеуказанных лиц производится в соответствии с законодательством Российской Федерации за счет средств федерального бюджета, выделяемых на содержание органа, в котором защищаемое лицо исполняет обязанности, проходит службу (военную службу).

Кроме того, Министерству финансов Российской Федерации поручено предусматривать при формировании проекта федерального бюджета на соответствующий финансовый год выделение органам, перечисленным в вышеуказанных пунктах «б» и «в», средств на обеспечение мер государственной защиты, предусмотренных в отношении судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, денежное содержание которых осуществляется за счет средств федерального бюджета.[331]

Таким образом, средства, необходимые для реализации Министерством мер безопасности в отношении:

• судей всех судов общей юрисдикции и арбитражных судов, арбитражных заседателей, присяжных заседателей;

• прокуроров;

• следователей;

• лиц, производящих дознание;

• сотрудников органов внутренних дел, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, охрану общественного порядка и обеспечение общественной безопасности, а также исполнение приговоров, определений и постановлений судов (судей) по уголовным делам, постановлений органов расследования и прокуроров;

• военнослужащих внутренних войск МВД России, принимавших непосредственное участие в пресечении действий вооруженных преступников, незаконных вооруженных формирований и иных организованных преступных групп;

• судебных исполнителей;

• работников контрольных органов Президента Российской Федерации, осуществляющих контроль за исполнением законов и иных нормативных правовых актов, выявление и пресечение правонарушений;

• работников налоговых органов, федеральных органов государственного контроля, Федеральной службы по финансовому мониторингу, Счетной палаты Российской Федерации;

• а также близких всех вышеперечисленных лиц, – осуществляется из средств, выделяемых на деятельность Министерства в целом.

При этом представляется не в полной степени урегулированным вопрос о финансирование и материально-техническое обеспечение мер государственной защиты, применяемых в отношении категорий лиц, предусмотренных постановлением Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2004 года № 900 «Об утверждении перечня категорий государственных и муниципальных служащих, подлежащих государственной защите»[332], а именно:

• «должностных лиц органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, осуществляющих функции по выявлению, предупреждению и пресечению правонарушений в соответствии с законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации;

• должностных лиц контрольно-счетных органов, образуемых законодательными (представительными) органами субъектов Российской Федерации;

• должностных лиц органов местного самоуправления, осуществляющих функции по выявлению, предупреждению и пресечению правонарушений в соответствии с законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации;

• а также близких указанных лиц, так как финансирование и материально-техническое обеспечение мер государственной защиты является расходными обязательствами субъектов Российской Федерации и муниципальных образований соответственно».[333]

Наиболее важным с точки зрения становления института государственной защиты, является предусмотренное программой мероприятие[334], а именно разработка предложений по совершенствованию мер государственной защиты, повышению эффективности деятельности органов государственной власти в сфере обеспечения безопасности защищаемых лиц.

Рассмотренное выше позволяет заключить, что, несмотря на то, что бюджет Российской Федерации начиная с 2006 года ежегодно предусматривает отдельные статьи на реализацию мер безопасности, расходование этих денежных средств долгое время вызывало определенные сложности, связанные с тем, каким образом осуществляется их выдача сотрудникам, непосредственно реализующим меры безопасности. Эта проблема может показаться надуманной, если не учитывать требования статьи 21 Федерального закона № 119-ФЗ[335], предусматривающей, что государственная защита осуществляется с соблюдением конфиденциальности сведений о защищаемом лице.

Законодатель подчеркивает, что все выплаты, осуществляемые за счет средств государственной программы обеспечения безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства на соответствующий год являются конфиденциальными.

Очевидно, что наиболее соответствующей существующим условиям можно считать правоприменительную практику финансового обеспечения оперативно-розыскной деятельности, так ст. 19 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»[336] предусматривалось, что «обеспечение оперативно-розыскной деятельности, в том числе социальной и правовой защиты граждан, содействующих органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность в соответствии с настоящим Федеральным законом, относится к расходным обязательствам Российской Федерации и осуществляется в порядке, устанавливаемом руководителями государственных органов, оперативные подразделения которых уполномочены осуществлять эту деятельность»[337].

Кроме того, законодатель отмечал, что контроль за расходованием финансовых средств, выделенных на оперативно-розыскную деятельность, осуществляется руководителями государственных органов, в состав которых входят оперативные подразделения, осуществляющие оперативно-розыскную деятельность, а также специально уполномоченными на то представителями Министерства финансов Российской Федерации.

Учитывая изложенное, в качестве положительного факта можно рассматривать разработку предложений по совершенствованию мер государственной защиты и повышению эффективности деятельности органов государственной власти в сфере обеспечения безопасности защищаемых лиц, которые были отражены в положениях Федерального закона от 30 ноября 2011 года № 352-ФЗ «О внесении изменений в статьи 219 и 241 Бюджетного кодекса Российской Федерации и Федеральный закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[338], которым в частности было предусмотрено закрепление следующего положения:

«Финансовое и материально-техническое обеспечение мер безопасности осуществляется за счет средств Государственной программы обеспечения безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства в порядке, установленном для финансового обеспечения оперативно-розыскной деятельности. Контроль за расходованием выделяемых на указанные цели денежных средств осуществляется руководителями органов, осуществляющих меры безопасности».[339]

Может возникнуть вопрос, обладают ли сотрудники, на которых возложены обязанности по реализации мер государственной защиты, необходимой квалификацией и допуском к сведениям, составляющим государственную тайну, которые обязательны для непосредственного участия в финансовом и материально-техническом обеспечении данной деятельности.

При этом необходимо учитывать, что, исходя из требований части 4 пункта 2 статьи 24 Федерального закона № 119-ФЗ[340], предусматривающей право органов, осуществляющих меры безопасности проводить оперативно-розыскные мероприятия в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 12 августа 1995 года № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»[341], к реализации мер безопасности привлекаются сотрудники оперативных подразделений органов внутренних дел.

Учитывая, что на первоначальном этапе действия государственной программы обеспечения безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства количество лиц, подпадающих под эту программу не позволяло реализовать все, предусмотренные финансовые средства, было предложено в пределах остаточных средств формировать материально-техническую базу института государственной защиты. Так, в случае реализации некоторых мер безопасности руководителю органа, обеспечивающего эти меры необходимо руководствоваться нормами Федерального закона от 21 июля 2005 года № 94-ФЗ «О размещении заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для государственных и муниципальных нужд».[342]

В частности, при помещении защищаемого лица в безопасное место или переселении на другое временное или постоянное место жительства необходимо снять квартиру в наем или оплатить проживание защищаемого лица в гостинице, предоставить ему иное жилое помещение, например, из фонда жилых помещений самого органа. Кроме того, необходимо оплатить транспортные расходы, причем связанные не только с применением меры безопасности, но также и с доставлением защищаемого лица на место проведения следственных действий или в суд (в этой связи следует уточнить, что такие расходы необходимы для обеспечения конфиденциальности сведений о месте проживания защищаемого лица).

Таким образом, видимо является целесообразным предоставление в распоряжение подразделению, задействованному в реализации мер безопасности, жилых помещений и транспортных средств, которые могут использоваться незамедлительно.

При этом очевидно, что должны соблюдаться следующие принципы:

• строгая конфиденциальность места расположения жилого помещения (безопасность защищаемого лица обеспечивается тем, что никому не известно о его месте нахождения);

• надежная защищенность жилища (в данном случае безопасность обеспечивается наличием круглосуточной охраны таких помещений, контролем любых передвижений в месте нахождения помещения, ограничением доступа посторонних лиц к помещению).

Так же по причинам обеспечения безопасности транспортные средства целесообразно приобретать со скрытым бронированием.

Особое внимание следует уделять более строгому контролю за целевым использованием таких помещений и транспортных средств. Помимо самого факта нецелевого использования могут быть и иные негативные последствия, связанные, например, с раскрытием места нахождения жилого помещения, используемого в качестве безопасного места.

Целесообразна также централизованная закупка специальных средств самообороны, связи и оповещения об опасности, которые также могли бы быть выданы в кратчайшие сроки.

Таким образом, эффективность деятельности специальных подразделений органов внутренних дел и иных правоохранительных органов, задействованных в реализации мер безопасности в немалой степени зависит от качества взаимодействия с другими подразделениями, на которые возложена ответственность всестороннего обеспечения деятельности по реализации института государственной защиты.

Учитывая, что содействие обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, не является профильным видом деятельности для иных подразделений органов внутренних дел и прочих ведомств и организаций, качество взаимодействия напрямую связано с полнотой его нормативного правового обеспечения.

Так, например, помимо общего установленного порядка замены государственных регистрационных знаков транспортного средства необходимо предусматривать порядок реализации этого действия в отношении транспортных средств, принадлежащих или используемых защищаемым лицом, и такой порядок должен обеспечивать не только конфиденциальность сведений о применении соответствующих мер безопасности, но и предусматривать прочие детали, связанные как с обеспечением прав, так и сохранением ответственности защищаемого лица.

В рассматриваемом примере важно обеспечить такой порядок замены регистрационных знаков, при котором в случае нарушения таким транспортным средством правил дорожного движения с одной стороны сохранялась конфиденциальность сведений о защищаемом лице, а с другой стороны это лицо не могло избежать таким образом ответственности за допущенные нарушения.

Аналогичные ситуации могут возникать и при применении других мер безопасности, связанных прежде всего с использованием имущества и документов, представляемых защищаемому лицу органом, обеспечивающим его безопасность. В связи с этим особую важность приобретает качественная и всеобъемлющая проработка всего перечня вопросов, связанных с взаимодействием органа, осуществляющего меры безопасности и органов, принимающих участие в реализации мер безопасности и выполнении отдельных мероприятий.

Создание в системе МВД России специализированных подразделений по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, явилось практической реализацией развития организационных форм института государственной защиты.

Таким образом, Федеральным законом № 45-ФЗ[343] на органы внутренних дел в соответствии с возлагается осуществление мер безопасности в отношении следующих лиц:

• судей всех судов общей юрисдикции и арбитражных судов, арбитражных заседателей, присяжных заседателей;

• прокуроров;

• следователей;

• лиц, производящих дознание;

• сотрудников органов внутренних дел, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, охрану общественного порядка и обеспечение общественной безопасности, а также исполнение приговоров, определений и постановлений судов (судей) по уголовным делам, постановлений органов расследования и прокуроров;

• военнослужащих внутренних войск МВД России, принимавших непосредственное участие в пресечении действий вооруженных преступников, незаконных вооруженных формирований и иных организованных преступных групп;

• судебных исполнителей;

• работников контрольных органов Президента Российской Федерации, осуществляющих контроль за исполнением законов и иных нормативных правовых актов, выявление и пресечение правонарушений;

• работников налоговых органов, федеральных органов государственного контроля, Федеральной службы по финансовому мониторингу, Счетной палаты Российской Федерации.

В соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2004 года № 900[344] «Об утверждении перечня категорий государственных и муниципальных служащих, подлежащих государственной защите» осуществляются меры безопасности в отношении следующих лиц:

• должностных лиц органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, осуществляющих функции по выявлению, предупреждению и пресечению правонарушений в соответствии с законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации;

• должностных лиц контрольно-счетных органов, образуемых законодательными (представительными) органами субъектов Российской Федерации;

• должностных лиц органов местного самоуправления, осуществляющих функции по выявлению, предупреждению и пресечению правонарушений в соответствии с законодательством Российской Федерации, законодательством субъектов Российской Федерации.

Законодатель также предусматривает, что органы внутренних дел осуществляют меры безопасности в отношении близких родственников, а в исключительных случаях также иных лиц, на жизнь, здоровье и имущество которых совершается посягательство с целью воспрепятствовать законной деятельности судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, либо принудить их к изменению ее характера, либо из мести за указанную деятельность.

В соответствии с Федеральным законом № 119-ФЗ[345] на органы внутренних дел по уголовным делам, находящимся в их производстве или отнесенным к их ведению, возлагается осуществление мер безопасности в отношении следующих лиц:

• потерпевших;

• свидетелей;

• частных обвинителей;

• подозреваемых, обвиняемых, подсудимых, их защитников и законных представителей, осужденных, оправданных, а также лиц, в отношении которых уголовное дело либо уголовное преследование было прекращено;

• экспертов, специалистов, переводчиков, понятых, а также участвующих в уголовном судопроизводстве педагогов и психологов;

• гражданских истцов, гражданских ответчиков;

• законных представителей, представителей потерпевших, гражданских истцов, гражданских ответчиков и частных обвинителей;

• заявителей, очевидцев, жертв преступлений, иных лиц, способствующих предупреждению или раскрытию преступления;

• установленных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации близких родственников, родственников и близких лиц, противоправное посягательство на которых оказывается в целях воздействия на указанных в данном предложении защищаемых лиц.

С формальной точки зрения можно говорить о том, что созданные Управление, а также центры и группы по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, МВД России, МВД, ГУМВД, УМВД по субъектам Российской Федерации реализовали требования вышеупомянутых Федерального закона № 45-ФЗ[346] и поста-давления Правительства Российской Федерации[347], тем более, что нормативно не закреплено различие «специальных» подразделений и «неспециальных», то есть обычных. Однако, учитывая наличие в системе органов внутренних дел подразделений, в которых зафиксирован их специальный статус (отряды милиции специального назначения), целесообразно также закрепить такой статус и за подразделениями государственной защиты, переименовав их соответственно в Специальное управление, специальные центры, специальные части и специальные группы по обеспечению безопасности лиц, подлежащих государственной защите, МВД России, МВД, ГУ (У) МВД, по субъектам Российской Федерации.

Заключение

Проведенное исследование становления и развития института государственной защиты тесно связано с анализом проблем теории и практики, состояния и укрепления законности и правопорядка и позволяет сделать следующие обобщения и выводы.

Учитывая, что становление института государственной защиты, характеризующееся возникновением сложного межотраслевого государственно-правового механизма, является важным компонентом социальных процессов имманентных современным демократическим государствам, исповедующим правовые ценности и идеалы прав человека, ведущие к интеграции стран в мировое сообщество, результаты развития этого института должны позволять нашему государству занимать лидирующие позиции в области обеспечения безопасности лиц, принимающих участие в отправлении правосудия, как одной из важных составляющих обеспечения правовой функции государства.

Важно подчеркнуть, что возникновение института государственной защиты детерминировано целенаправленным противостоянием государства, прежде всего организованной преступности. Поэтому до тех пор, пока не будут искоренены все преступные сообщества, наряду с различными формами борьбы с организованной преступностью государству необходимо всемерно способствовать деятельности данного института в части целенаправленного насыщения его правовыми нормами. При этом необходимо учитывать, что функционирование института государственной защиты оказывает существенное влияние на обеспечение независимого, непредвзятого, свободного от коррупционных проявлений уголовного судопроизводства на всех его стадиях.

Можно констатировать, что возникновение института государственной защиты, представляя собой качественный переход от общих норм, обеспечивающих уголовно-правовую защиту отдельных категорий лиц, известных еще из Русской Правды, к адресному применению комплексных мер безопасности, обеспечению персональной защиты только тех лиц, безопасность которых находится под угрозой, является закономерным этапом развития не только государственно-правового механизма реализации внутренней правовой функции, но и развития российской государственности в плане формирования цивилизованного гражданского общества и сильного демократического государства, деятельность которого всецело направлена на обеспечение и охрану интересов, прав и свобод каждого гражданина, укрепление законности и правопорядка, борьбу с преступностью.

Использование средств государственной защиты, то есть комплекса мер безопасности, социальной и юридической поддержки, применяемых в отношении определенной категории лиц в связи с выполнением ими определенных обязанностей, в настоящее время доступно только в отношении лиц, принимающих участие в судопроизводстве, однако выработанный подход позволяет государству быть готовым к новым вызовам и угрозам современного общества, включающим в себя многополярную деятельность транснациональной преступности и терроризм. Одним из важнейших рычагов активизации государственно-правовой политики в области обеспечения безопасности участников уголовного судопроизводства является наращивание международного сотрудничества и участие России в международных соглашениях по данному вопросу.

Для дальнейшего развития деятельности института государственной защиты также представляется перспективным исследование и имплементация наиболее продуктивного зарубежного опыта нормативно-правового регулирования обеспечения безопасности лиц, участвующих в уголовном судопроизводстве. Следует отметить, что в зарубежных странах процесс формирования института государственной защиты привел к возникновению определенных специальных критериев и условий при принятии решения о применении мер безопасности: психо-физические характеристики защищаемого лица; возможность рассмотрения дела без учета показаний конкретного свидетеля; недопустимость «подкупа» свидетеля путем применения мер безопасности.

При этом нужно учитывать, что в процессе формирования российского законодательства о защите участников уголовного судопроизводства возник определенный дисбаланс между элементами правового статуса защищаемого лица. Так как правовой статус защищаемого лица включает в себя не только правосубъектность, регламентацию прав, обязанностей указанного лица, но и юридическую ответственность защищаемого лица. Важно наделить орган, обозначенный законодателем ответственным за обеспечение безопасности такого лица, соответствующими правомочиями по практической реализации данной ответственности, а не разделять указанные полномочия между различными органами.

Следует отметить определенное своеобразие развития нормативного регулирования реализации мер безопасности в Российской Федерации, которое характеризуется поэтапным доурегулированием на различных уровнях нормотворчества основанным на накоплении правоприменительной практики реализации отдельных мер безопасности. Такая позиция законодателя проявилась еще на стадии законотворческой деятельности Первого созыва Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации, когда законодатель в целях предоставления правоприменителю определенной свободы действий отказался от регулирования порядка практической реализации некоторых мероприятий в тексте законопроекта.

В тот же исторический период были заложены основы некоего приоритета органов внутренних дел среди других субъектов института государственной защиты, который определяется не только предписанной МВД России ролью координатора в вопросах организационно-правового и финансового обеспечения мер безопасности, применяемых в отношении лиц, подлежащих государственной защите, но и ролью основного исполнителя по всем направлениям дальнейшего развития деятельности института государственной защиты.

Учитывая выявленные в ходе исследования неточности формулировок в действующем законодательстве и некоторую несогласованность, исходя из результатов исследования, обозначены предложения по внесению изменений в законодательство, а именно:

• в статье 14 Федерального закона от 20 апреля 1995 г. № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» использовать в тексте для установления права на обжалование отказа в применении мер безопасности термин «лицо, обратившееся за государственной защитой»;

• в статье 13 Федерального закона от 20 апреля 1995 г. № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» и в статье 16 Федерального закона от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» вместо термина «реальная угроза» использовать термин «объективно существующая угроза»;

• часть 2 статьи 47 Федерального закона от 07 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» дополнить положениями, наделяющими органы государственной власти субъектов Российской Федерации и органы местного самоуправления правом осуществления расходов на реализацию возложенных на полицию обязанностей по обеспечению безопасности тех категорий государственных и муниципальных служащих, государственная защита которых является расходным обязательством соответствующих субъектов Российской Федерации или муниципальных образований.

Кроме того, в целях совершенствования правоприменительной практики предлагается разработать систему оценки свидетельских показаний по степени их важности для результатов рассмотрения каждого конкретного уголовного дела, предусмотрев учет лиц, изменивших свои показания в ходе следствия. Такая система позволит не только объективно оценивать деятельность института государственной защиты в целом, но также позволит получить эмпирически выверенный банк данных о количестве лиц, предположительно нуждающихся в применении мер безопасности.

Полученные в результате исследования выводы позволяют отнести институт государственной защиты к системе специально-юридических гарантий законности, как неотъемлемой составной части демократического политического режима, которая «служит переходным звеном от правовых абстракций, определяющих право с его нормативной стороны, к категориям, выражающим правовые формы практического воздействия государственной воли на общественные отношения».[348]

Литература

Нормативные правовые акты

Законодательство Российской Федерации

Конституция Российской Федерации: принята всенародным голосованием 12 дек. 1993 г. – М.: Юрист, 2001.– 56с.

Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации // Российская газета, 22 декабря 2001 г. № 249.

Уголовный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательства Российской Федерации, 17 июня 1996 г., № 25, ст. 2954.

Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации // Собрание законодательства Российской Федерации, 13 января 1997 г., № 2, ст. 198.

Федеральный закон от 20 апреля 1995 г. № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 24 апреля 1995, № 17, ст. 1455.

Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» // Российская газета, 20 июля 1995 г.

Федеральный закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» // Российская газета, 18 августа 1995 г.

Федеральный закон от 13 декабря 1996 г. № 150-ФЗ «Об оружии» // «Российская газета», 18 декабря 1996 г., № 241.

Федеральный закон от 30 марта 1998 г. № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» // Российская газета, 7 апреля 1998 г.

Федеральный закон от 21 июля 1998 г. № 117-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с реформированием уголовно-исполнительной системы» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 27 июля 1998 г. № 30, ст. 3613.

Федеральный закон от 06 января 1999 г. № 11-ФЗ «О внесении дополнений в Федеральный закон «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» в связи с принятием Федерального закона «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 11 января 1999 г., № 2 ст. 238.

Федеральный закон от 29 февраля 2000 г. № 42-ФЗ «О внесении дополнения в статью 2 Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 06марта 2000 г. № 10, ст. 1067.

Федеральный закон от 18 июня 2001 г. № 76-ФЗ «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации // Собрание законодательства Российской Федерации, от 25 июня 2001 г. № 26, ст. 2580.

Федеральный закон от 29 ноября 2001 г. № 160-ФЗ «О внесении дополнения в статью 2 Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 03 декабря 2001 г. № 49, ст. 4566.

Федеральный закон от 11 декабря 2002 г. № 167-ФЗ «О внесении дополнения в статью 2 Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 16 декабря 2002 г. № 50, ст. 4928.

Федеральный закон от 30 июня 2003 г. № 86-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации, признании утратившими силу отдельных законодательных актов Российской Федерации, предоставлении отдельных гарантий сотрудникам органов внутренних дел, органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ и упраздняемых федеральных органов налоговой полиции в связи с осуществлением мер по совершенствованию государственного управления» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 07 июля 2003 г. № 27 (ч. I), ст. 2700.

Федеральный закон от 26 апреля 2004 г. № 26-ФЗ «О ратификации Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности и дополняющих ее Протокола против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху и Прокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее» // Российская газета, 2004, № 90.

Федеральный закон от 29 июня 2004 г. № 58-ФЗ «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с осуществлением мер по совершенствованию государственного управления» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 05 июля 2004 г. № 27, ст. 2711.

Федеральный закон от 20 августа 2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 23 августа 2004, № 34, ст. 3534.

Федеральный закон от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу некоторых законодательных актов Российской Федерации в связи с принятием федеральных законов «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации» и «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 30 августа 2004 г. № 35, ст. 3607.

Федеральный закон от 29 декабря 2004 г. № 199-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации в связи с расширением полномочий органов государственной власти субъектов Российской Федерации по предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, а также с расширением перечня вопросов местного значения муниципальных образований» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 03 января 2005 г., № 1 (часть 1), ст. 25.

Федеральный закон от 24 июля 2007 г. № 214-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О внесении изменений в уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О прокуратуре Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 30 июля 2007, № 31, ст. 4011.

Федеральный закон от 25 декабря 2008 г. № 275-ФЗ «О ратификации Соглашения о защите участников уголовного судопроизводства» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 29 декабря 2008 г. № 52 (ч. 1), ст. 6230.

Федеральный закон от 17 июля 2009 г. № 164-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О защите конкуренции» и отдельные законодательные акты Российской Федерации // Собрание законодательства Российской Федерации, от 20 июля 2009 г. № 29, ст. 3601.

Федеральный закон от 05 апреля 2010 г. № 45-ФЗ «О внесении изменения в статью 10 Федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 12 апреля 2010 г. № 15, ст. 1741.

Федеральный закон от 28 декабря 2010 г. № 404-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием деятельности органов предварительного следствия» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 03 января 2011 г. № 1, ст. 16.

Федеральный закон от 07 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 14 февраля 2011, № 7, ст. 900.

Федеральный закон от 07 февраля 2011 г. № 4-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О полиции» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 14 февраля 2011 г. № 7, ст. 901.

Федеральный закон от 30 ноября 2011 г. № 352-ФЗ «О внесении изменений в статьи 219 и 241 Бюджетного кодекса Российской Федерации и Федеральный закон «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 05 декабря 2011 г. № 49 (ч. 1), ст. 7030.

Федеральный закон от 08 декабря 2011 г. № 424-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О государственной охране» и отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 12 декабря 2011 г. № 50, ст. 7366.

Закон Российской Федерации от 18 апреля 1991 г. № 1026-I «О милиции» // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР, 22 апреля 1991 г., № 16, ст. 503.

Указ Президента Российской Федерации от 06 сентября 2008 г. № 1316 «О некоторых вопросах Министерства внутренних дел Российской Федерации» // «Российская газета», 10 сентября 2008 г., № 190.

Указ Президента Российской Федерации от 01 марта 2011 г. № 248 «Вопросы Министерства внутренних дел Российской Федерации» (вместе с «Положением о Министерстве внутренних дел Российской Федерации») // «Российская газета», 02 марта 2011 г., № 43.

Постановление Правительства Российской Федерации от 23 июня 2008 г. № 466 «О представлении Президенту Российской Федерации для внесения на ратификацию Соглашения о защите участников уголовного судопроизводства» // Собрание законодательства Российской Федерации, 30 июня 2008 г., № 26, ст. 3068.

Постановление Правительства Российской Федерации от 3 марта 2007 г. № 134 «Об утверждении Правил защиты сведений об осуществлении государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» // Российская газета, 14 марта 2007 г., № 51.

Постановление Правительства Российской Федерации от 11 ноября 2006 г. № 664 «Об утверждении Правил выплаты единовременных пособий потерпевшим, свидетелям и иным участникам уголовного судопроизводства, в отношении которых в установленном порядке принято решение об осуществлении государственной защиты» // Российская газета, 17 ноября 2006 г., № 259.

Постановление Правительства Российской Федерации от 27 октября 2006 г. № 630 «Об утверждении Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» // Российская газета, 10 ноября 2006 г., № 253.

Постановление Правительства Российской Федерации от 10 апреля 2006 г. № 200 «Об утверждении Государственной программы «Обеспечение безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства на 2006–2008 годы» // Собрание законодательства Российской Федерации, 17 апреля 2006 г., № 16, ст. 1739.

Постановление Правительства Российской Федерации от 27 октября 2005 г. № 647 «О возмещении судьям, должностным лицам правоохранительных и контролирующих органов или членам их семей ущерба, причиненного уничтожением или повреждением их имущества в связи со служебной деятельностью» // Собрание законодательства Российской Федерации, 31 октября 2005 г., № 44, ст. 4568.

Постановление Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2004 г. № 890 «О порядке финансирования и материально-технического обеспечения мер государственной защиты, предусмотренных в отношении судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, денежное содержание которых осуществляется за счет средств федерального бюджета» // Российская газета, 14 января 2005 г., № 4.

Постановление Правительства Российской Федерации от 31 декабря 2004 г. № 900 «Об утверждении перечня категорий государственных и муниципальных служащих, подлежащих государственной защите» // Российская газета, 19 января 2005 г., № 7.

Постановление Правительства Российской Федерации от 17 июля 1996 г. № 831 «О Порядке выдачи оружия лицам, подлежащим государственной защите» // Российская газета, 6 августа 1996 г. № 147.

Постановление Правительства Российской Федерации от 21 сентября 2012 г. № 953 «Об утверждении Правил применения меры безопасности в виде переселения защищаемого лица на другое место жительства в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства» // Собрание законодательства Российской Федерации, от 24 сентября 2012 г. № 39, ст. 5290.

Постановление Пленума Верховного суда Российской Федерации от 10 июня 2008 г. «О судебном рассмотрении уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации)» // Российская газета, 18 июня 2008 г., № 8.

Приказ МВД России от 12 сентября 2008 г. № 795 «О мерах по реализации Указа Президента Российской Федерации от 6 сентября 2008 г. № 1316».

Приказ МВД России от 21 марта 2007 г. № 281 «Об утверждении Административного регламента МВД России по исполнению государственной функции обеспечения в соответствии с законодательством Российской Федерации государственной защиты судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов, безопасности участников уголовного судопроизводства и их близких» // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти, 19 ноября 2007 г., № 47.

Приказ МВД России от 20 декабря 1995 г. № 483 «О мерах по реализации Федерального закона «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов».

Соглашение стран – участников СНГ «О защите участников уголовного судопроизводства» (Минск 28 ноября 2006 г.).

Законодательство СССР и РСФСР

Конституция (Основной Закон) Российской Социалистической Федеративной Советской Республики (принята V Всероссийским съездом Советов 10.07.1918) // «СУ РСФСР», 1918, N 51, ст. 582.

Постановление XII Всероссийского Съезда Советов от 11.05.1925 «Об утверждении текста Конституции (Основного Закона) РСФСР» (вместе с «Конституцией (Основным Законом) Российской Социалистической Федеративной Советской Республики») // «Известия ЦИК СССР и ВЦИК»", № 118, 26.05.1925.

Постановление Чрезвычайного XVII Всероссийского Съезда Советов от 21.01.1937 «Об утверждении Конституции (Основного Закона) Российской Советской Федеративной Социалистической Республики» (вместе с Конституцией).

Декрет СНК РСФСР от 24.11.1917 «О суде» // «Газета Временного Рабочего и Крестьянского Правительства», № 17, 24.11.1917.

Декрет ВЦИК от 07.03.1918 № 2 «О суде» // «СУ РСФСР», 1918, № 26, ст. 420.

Декрет СНК РСФСР от 13.07.1918 № 3 «О суде» // «Известия ВЦИК», № 152, 20.07.1918.

Декрет СНК РСФСР от 10.12.1918 «О сдаче оружия» // «СУ РСФСР», 1918, № 93, ст. 933.

Декрет СНК РСФСР от 12.07.1920 «О выдаче и хранении огнестрельного оружия и обращении с ним» // «Известия ВЦИК», № 160, 22.07.1920.

Постановление ВЦИК от 25.05.1922 «Об Уголовно

Процессуальном Кодексе» (вместе с «Уголовно-Процессуальным Кодексом Р.С.Ф.С.Р…») // «СУ РСФСР», 1922, № 20 – 21, ст. 230.

Постановление ВЦИК от 01.06.1922 «О введении в действие Уголовного Кодекса Р.С.Ф.С.Р…» (вместе с «Уголовным Кодексом Р.С.Ф.С.Р…») // «СУ РСФСР», 1922, № 15, ст. 153.

Постановление ВЦИК от 15.02.1923 «Об утверждении УголовноПроцессуального Кодекса Р.С.Ф.С.Р…» (вместе с «Уголовно

Процессуальным Кодексом Р.С.Ф.С.Р…») // «СУ РСФСР», 1923, N 7, ст. 106.

Постановление ВЦИК от 22.11.1926 «О введении в действие Уголовного Кодекса Р.С.Ф.С.Р. редакции 1926 года» (вместе с «Уголовным Кодексом Р.С.Ф.С.Р…») // «СУ РСФСР», 1926, № 80, ст. 600.

Постановление ВЦИК, СНК РСФСР от 25.03.1929 «О дополнении Уголовного кодекса РСФСР статьей 73.1» // «СУ РСФСР», 1929, № 28, ст. 293.

Уголовный кодекс РСФСР (утв. ВС РСФСР 27.10.1960) // «Свод законов РСФСР», т. 8, с. 497.

Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (утв. ВС РСФСР 27.10.1960) // «Свод законов РСФСР», т. 8, с. 613.

Законодательство Руси, Московского царства и Российской империи

Русская Правда. Пространная редакция // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит.,

1984. – Т. – С. 64–129.

Устав святого князя Владимира, крестившего русскую землю, о церковных судах // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1984. – Т. 1. – С. 148–162.

Устав великого князя Всеволода // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. /Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1984. – Т. 1. – С. 249–261.

Псковская Судная Грамот // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М. Юрид. лит., 1984. – Т. 1. – С. 321–386.

Судебник 1497 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: Законодательство Древней Руси. В 9 г. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. М. Юрид. лит., 1985. – Т. 2. – С. 54–97.

Судебник 1550 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1985. – Т. 2. – С. 97–173.

Судебные Уставы 20 ноября 1864 года, с изложением рассуждений, на коих они основаны. Части первая – пятая. // СПб., 1866–1867.

Соборное Уложение 1649 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред О.И. Чистякова. – М.: Юрид. лит., 1985. – Т. 3. – С. 83–442.

Новоторговый устав // Российское законодательство Х-ХХ веков: Тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1985. – Т. 3. – С. 116–146.

Артикул воинский // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1986. – Т. 4. – С. 327–389.

Учреждения для управления губерний // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М.: Юрид. лит., 1987. – Т. 5. – С. 170–295.

Устав благочиния или полицейский // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1987. -Т. 5. – С. 324–387.

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1988. – Т. 6. – С. 174–309.

Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями, 1864 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1991. – Т. 8. – С. 395–419.

Уголовное уложение 1903 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – В 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1994. – Т. 9. – С. 275–320.

Международные акты и законодательство иностранных государств

Всеобщая Декларация Прав Человека, утвержденная и провозглашенная Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г // Известия. – 1989. – 9декабря.

Декларация основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью от 29 ноября 1985 г. // СССР и международное сотрудничество в области прав человека: Документы и материалы. – М.: Международные отношения, 1989.-С.537–541.

Закон Бельгии о внесении изменений в закон, регламентирующий защиту свидетелей, подвергающихся угрозам Loi du 14 juillet 2011 modifiant la loi du 7 juillet 2002 contenant des regles relatives a la protection des temoins menaces et d'autres dispositions S. 5-1096, Ch. 531472, Publication 01.08.2011 page 43879-43881.

Закон Бельгии, регламентирующий защиту свидетелей, подвергающихся угрозам Loi du 7 juillet 2002 contenant des regles relatives a la protection des temoins menaces et d'autres dispositions, S. 2-1135, Ch. 501483, Publication 10.08.2002 page 34665-34671.

Закон Германии о гармонизации защиты свидетелей Gesetz zur Harmonisierung des Schutzes gefährdeter Zeugen (ZeugenschutzHarmonisierungsgesetz – ZSHG) Das G wurde als Artikel 1 d. G v. 11.12.2001 I 3510 vom Bundestag mit Zustimmung des Bundesrates erlassen. Es ist gem. Art. 4 dieses G am 31.12.2001 in Kraft getreten.

Закон Гонконга о защите свидетелей Witness Protection Bill, LC Paper No. CB(2) 2335/99-00, Council Business Division 2 Legislative Council Secretariat, 2000.

Закон Испании о защите свидетелей и экспертов в уголовном процессе Ley Organica 19/1994, de 23 de diciembre, de proteccion a testigos y peritos en causas criminales. BOE nüm. 307 de 24.12.1994.

Закон Италии о внесении изменений в Закон Италии о защите свидетелей и лиц, сотрудничающих с правосудием Legge 15 marzo 1991, n. 82, Conversione in legge, con modificazioni, del decreto-legge 15 gennaio 1991, n. 8, recante nuove misure in materia di sequestri di persona a scopo di estorsione e per la protezione di coloro che collaborano con la giustizia, La Gazzetta Ufficiale della Repubblica Italiana, n.64 16.03.1991.

Закон Италии о защите свидетелей и лиц, сотрудничающих с правосудием Legge 15 gennaio 1991, n. 8, Nuove norme in materia di se-questri di persona a scopo di estorsione e per la protezione dei testimoni di giustizia, nonche' per la protezione e il trattamento sanzionatorio di coloro che collaborano con la giustizia, La Gazzetta Ufficiale della Repubblica Italiana, n.12 15.01.1991.

Закон Италии о порядке обеспечения защиты лиц, сотрудничающих с правосудием Legge 13 febbraio 2001, n. 45 Modifica della disciplina della protezione e del trattamento sanzionatorio di coloro che collaborano con la giustizia nonche' disposizioni a favore delle persone che prestano testimonianza. La Gazzetta Ufficiale della Repubblica Italiana n.58 del 10.03.2001 – Suppl. Ordinario n. 50.

Закон Канады об организации защиты свидетелейBill C-13: An Act to provide for the establishment and operation of a program to enable certain persons to receive protection in relation to certain inquiries, investigations or prosecutions, Publishing and Depository Services Public Works and Government Services Canada, Second Session, Thirty-fifth Parliament, 45 Elizabeth II, 1996.

Закон Колумбии о внесении изменений в закон о защите свидетелей Ley 1106 DE 2006 (diciembre 22), Diario Oficial No. 46.490 de 22 de diciembre de 2006.

Закон Колумбии о защите свидетелей Ley 418 DE 1997 (diciembre 26), Diario Oficial No. 43.201, de 26 de diciembre de 1997.

Закон Польши о коронном свидетеле Ustawa z dnia 25 czerwca 1997 r. – O swiadku koronnym. «Dziennik Ustaw» 1997.114.738.

Закон Франции о внесении поправок в УПК Франции Loi n°2001–1062 du15 novembre 2001 – Journal officiel de la Republique fran£aise art. № 57 16.11.2001.

Закон Эквадора о программе защиты свидетелей, потерпевших и иных участников уголовного процесса Expedir el Siguiente Reglamento Sustitutivo del Programa de Proteccion y Asistencia a las Victimas, Testigos y Demas Participantes en el Proceso Penal. Palacio Nacional, en Quito, Ecuador, a 7 de agosto de 2007.

Каролина. Уголовно-судебное уложение Карла V. Пер, пред. и прим. Булатова С.Я., Алма-Ата, 1967.

Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 04 ноября 1950 г. и Протоколы к ней // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 20. Ст. 2143.

Рекомендация № R (97) 13 Комитета Министров государствам – членам по вопросу запугивания свидетелей и обеспечения прав защиты (Принята Советом Министров Совета Европы 10 сентября 1997 года)

Рекомендация № R (2005) 9 Комитета министров Совета Европы «О защите свидетелей и лиц, сотрудничающих с правосудием» (Принята 20.04.2005 на 924-ом заседании представителей министров).

Сборник Законов царя Хаммурапи // Источники права. Вып. 1 – Тольятти: ИИП «Акцент», 1996.

Уголовно-процессуальный кодекс Нидерландов Wetboek Van Strafrecht (Sr) http://www.wetboek-online.nl/wet/Sr.html.

Уголовно-процессуальный кодекс Польши Ustawa z dnia 06 czerwca 1997 r. – Kodeks postqpowania kamego. «Dziennik Ustaw» 1997.89.555.

Уголовно-процессуальный кодекс Франции ст. 706-63-1, Loi n°2004-204 du 9 mars 2004.

Уголовно-процессуальный кодекс ЮАР Republic Of South Africa The Criminal Procedure Act, 1977 (act no. 51 of 1977).

Уголовный кодекс Испании Ley Organica 10/1995, de 23 de noviembre, del Codigo Penal. BOE ndm. 281 de 24.11.1995.

Уголовный кодекс Франции ст. 132-78, Loi n°2004-204 du 9 mars 2004 – Journal officiel de la Republique fran?aise art. № 12 10.03.2004.

Научные труды

Монографии, учебная, справочная литература

Friedrich J. Die Hethitischen Gesetze. Leiden, 1959.

Imparati F, Le leggi ittite. Roma, 1964.

Алексеев С.С. Проблемы теории права: Курс лекций в двух томах. Свердловск, 1972. Т.1.

Бабаева Э.У. Предупреждение изменения показаний подследственными и свидетелями на предварительном расследовании. – М.: Экзамен, 2001.

Бабаева Э.У. Проблемы теории и практики преодоления противодействия уголовному преследованию: Монография. – М.: Издательство «Юрлитинформ», 2006.

Бабаева Э.У. Противодействие предварительному расследованию и пути его преодоления. – М.: Изд-во «Щит-м», 2001.

Баев О.Я. Конфликтные ситуации на предварительном следствии (основы предупреждения и разрешения). – Воронеж: ВГУ, 1984.

Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. – М. НОРМА-ИНФРА, 1998. – 741 с.

Байтин М.И. Сущность права (современное нормативное право-понимание на рани двух веков). Изд. 2-е, дополн. – М.: Право и государство, 2005.

Бобраков И.А. Воздействие преступников на свидетелей и потерпевших. Методы его преодоления: Учебное пособие/ Под ред. В. П. Лаврова. – Москва-Курск: Изд-во ЮИ МВД России и РОСИ, 2000.

Брусницын Л.В. Комментарий законодательства об обеспечении безопасности участников уголовного судопроизводства. М.: Издательский дом Шумиловой И.И., 2005. – 90 с.

Брусницын Л.В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию: российский, зарубежный и международный опыт XX века. М.: Юрлитинформ. 2001.

Брусницын Л.В. Правовое обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию. М.: Спарк, 1999. – 108 с.

Вопросы уголовного процесса в международных актах: Учебное пособие / Под общ. ред. проф. З.Д. Еникеева. – Уфа: РИО БашГУ, 2007. – 200 с.

Галахова А.В. Преступления против правосудия – М.: Норма, 2005.

Гиоргадзе Г.Г. Вопросы общественного строя хеттов. Тбилиси, 1991.

Громов Н.А., Пономаренков В.А., Францифиров Ю.В. Уголовный процесс России: Учебник. – М.: Юрайт-М, 2001.– 556 с.

Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. – М.: Рус. Яз., 2002.

Даль В. И. Толковый словарь живого русского языка: В 4-х т. М., 1980.

Деятельность следователя органов внутренних дел по раскрытию преступлений. Автор. коллектив: С.И. Туполов, Л.Д. Гаухман, В.И. Елесин, В.П. Лавров и др. – М.: ВНИИ МВД СССР, 1974.

Дзюба В.Т. Уголовно-правовая защита личности и деятельности работников милиции и народных дружинников: Учебное пособие. – Киев: НИ и РИО МВД УССР, 1989.

Долгова А.И. Преступность в России начала XX века и реагирование на неё. – М., 2004.

Долгова А.И. Преступность, её организованность и криминальное общество. – М., 2003.

Дьяконов И.М. Законы Вавилонии, Ассирии и Хеттского царства // Вестник древней истории. 4. 1952.

Епихин А. Ю. Безопасность личности в уголовном судопроизводстве. Учебное пособие. Изд. Учебная литература. М. 2004.

Епихин А.Ю. Обеспечение безопасности личности в уголовном судопроизводстве. – СПб., 2004.

Зайцев О. А Государственная защита участников уголовного процесса. – М.: Экзамен, 2001. – 512 с.

Зайцев О.А., Смирнов П.А. Подозреваемый в уголовном процессе. М.: Экзамен, 2005. – 320 с.

Ищенко Е.П. Проблемы первоначального этапа расследования преступлений. – Красноярск, 1987.

Карагодин В.Н. Преодоление противодействия предварительному расследованию. – Свердловск: Издательство Уральского университета, 1992.

Китрова Е.В., Кузьмин В.А. Комментарий к Федеральному закону Российской Федерации от 20 апреля 1995 г. № 45-ФЗ «О государственной защите судей, должностных лиц правоохранительных и контролирующих органов». – ООО «Новая правовая культура», 2008.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Гриф Верховного Суда (отв. ред. В.М. Лебедев). – Юрайт, 2010. – 1334 с.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (под ред. В.И. Радченко, А.С. Михлина). – ООО «Проспект», 2009.

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Ю.В. Грачева, Л.Д. Ермакова, Г.А. Есаков – 8-е изд., перераб. и доп… -М.: Проспект, 2012.– 848 с.

Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации (постатейный) (ред. Поляков М.П., Томин В.Т.) – 6-е изд. – М.: Юрайт, 2012. – 1371 с.

Кривошеев А. С. Изучение личности обвиняемого в процессе расследования. – М.: Юридическая литература, 1971.

Криминология / Под ред. Г. А. Аванесова. – М., Юнити-Дана. 2010. – 576 с.

Кустов А. М. Механизм деятельности по противодействию расследованию преступлений. – М., 1996.

Ларин А.М. Защита прав человека и гражданина в уголовном судопроизводстве //Конституция Российской Федерации и совершенствование механизма защиты прав человека. М., 1994.

Лебедев В.М. Судебная защита свободы и личной неприкосновенности граждан на предварительном следствии. – М., 2001.

Малахов В. П. Методологические и мировоззренческие проблемы современной юридической теории: Монография. – М. Юнити-Дана. 2011. 430 с.

Малахов В.П. Мифы современной общеправовой теории: Монография – М. Юнити. 2013. 152 с.

Малахов В.П. Философия права. Идеи и предложения: Учебное пособие – М. Юнити-Дана. 2008. 388 с.

Малько А.В. Теория государства и права: Учебное пособие. – М.: Юристъ, 2002. 297с.

Макеева Н. В. Процессуальные аспекты обеспечения безопасности свидетеля в уголовном судопроизводстве: Монография. – Калининград: Калининградский юридический институт МВД России, 2005. -116 с.

Михайлова Н.В. История государства и права России (XIX – начало XXI в.): Учебное пособие – М.: КНОРУС, 376 с.

Михайлова Н.В. Познание истории: ключ к прошлому, настоящему, будущему: Учебное пособие. – М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э. Баумана, 1999. 216 с.

Михайлова Н.В. Традиции и инновации в постижении истории государства и права: Науч. издание – М.: ЮНИТИ ДАНА: Закон и право, 2009. 864 с.

Николайчук И.А. Сокрытие преступлений как форма противодействия расследованию. – М.: Мегатрон – XXI, 2000.

Общая теория государства и права: Учебник / Под ред. В.В. Оксамытного. М.: Юнити-Дана, 2011. 512 с.

Общая теория государства и права: Учебник для вузов. 7-е изд / С. А. Комаров. СПб.: Питер, 2008.

Общая теория права: Учебное пособие для юридических вузов / Под ред. А.С. Пиголкина. М.: Манускрипт, 1994.

Ожегов С.И. и Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка: 80000 слов и фразеологических выражений – М.: А Темп. 2006. 944 с.

Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка – М.: Оникс. 1984. 1376 с.

Овчинский В.С. Основы борьбы с организованной преступностью. Монография – М.: ИНФРА-М., 1996.

Протасов В.Н. Теория права и государства. Проблемы права и государства. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Юрайт-М, 2001. – 346 с.

Раянов Ф.М. Проблемы теории государства и права (юриспруденции) // Учебный курс для юридических вузов / Под. ред. А.И. Бобылева, М.: Право и государство, 2003.

Рогов В.А. История государства и права России IX – начала ХХ веков. – 2-е изд. стереотипное. – М., 2008.

Синюков В. Н. Понятие и принципы права // Курс лекций по теории государства и права: В 2-х т. / Под ред. Н.Т. Разгельдеева, А.В. Малько. Ч.1. Саратов, 1993.

Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. М.Н. Марченко. М.: Зерцало, 1998.

Теория государства и права: Учебник / Под ред. А.С. Мордовца, В.Н. Синюкова. – М., 2005.

Теория государства и права: Учебник / Под ред. В.К. Бабаева. – М.: Юристъ, 2004. С. 222

Теория оперативно-розыскной деятельности Учебник / Под ред. К.К. Горяинова, В.С. Овчинского, Г.К. Синилова. – 2-е изд. М.: ИН-ФРА-М, 2012.

Тихомирова Л.В., Тихомиров М.Ю. Юридическая энциклопедия. Издание 5-е, дополненное и переработанное/ Под ред. М.Ю. Тихомирова. – М.: 2002.– 972 с.

Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть: Учебник / Отв. ред. Б.В. Здравомыслов. – М.: Юрист, 2002. 509с.

Уголовно-процессуальное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. П.А. Лупинская. – М.: Юристъ, 2004.– 800 с.

Уголовный процесс. Учебник для студентов юридических вузов и факультетов. Под ред. К.Ф. Гуценко. Издание 4-, переработанное и дополненное. – М.: Издательство «Зерцало», 2000. – 608 с.

Хропанюк В.Н. Теория государства и права: Учебное пособие для высших учебных заведений / Под ред. Профессора В.Г. Стрекозова. – М., 2002. – 377 с.

Цыбулевская О.И.Теория государства и праваб: курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. Саратов, 1995.

Шейндлин Б. В… Сущность советского права. Изд-во ЛГУ, 1959.

Щерба С.П., Зайцев О.А. Охрана прав потерпевших и свидетелей по уголовным делам. Пособие. – М.: Спарк, 1996.

Яблоков Н.П. Расследование организованной преступной деятельности – М.: Юрист, 2002.

Статьи

Абросимов И.В., Гришина Е.П. Специалист как сведущее лицо и участник процесса доказывания в уголовном судопроизводстве // Современное право. 2005. № 8.

Александров Н. Г. Социалистические принципы советского права // Советское государство и право.1948. № 11.

Алексеев С.С. Общетеоретические принципы исследования структуры права// Советское государство и право. 1971. № 3.

Аминев Ф.Г. О некоторых вопросах разрешения конфликтных следственных ситуаций // Преодоление конфликтных ситуаций в процессе расследования преступлений: Сборник научных трудов. – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического института МВД России, 2006.

Антипов В.П. Планирование расследования в проблемных ситуациях // Вопросы борьбы с преступностью. – М., 1981. – Вып. 34.

Антошина А.В. Обеспечение безопасности участников уголовного процесса. Становление правового института // Российская юстиция. М., 2002. № 8

Арипов Т.Э. Уголовно наказуемые виды противодействия установлению истины при расследовании преступлений // Актуальные проблемы криминалистического обеспечения расследования преступлений: труды Академии МВД России. – М., 1996.

Асликян С.Э. Воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования // Черные дыры в Российском законодательстве, 2003. – № 2.

Асликян С.Э. Угроза или насильственные действия в связи с осуществлением правосудия и производством предварительного расследования // Черные дыры в Российском законодательстве, 2003. – № 3.

Белкин Р.С. Противодействие расследованию и пути его преодоления криминалистическими и оперативно-розыскными средствами и методами // Криминалистическое обеспечение деятельности криминальной милиции и органов предварительного расследования. – М.: Новый юрист, 1997.

Белоносов В.О., Колесников Е.В. Принцип законности при производстве по уголовному делу и его интерпретация Конституционным Судом Российской Федерации // Журнал российского права. 2004. № 5.

Бобраков И.А. Воздействие преступников на свидетелей и потерпевших как прием противодействия раскрытию и расследованию преступлений // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации: Материалы научно-практической конференции (29–30 октября 1996 года, г. Руза). -М.: ЮИ МВД России, 1997.

Брусницын Л.В. Обеспечение безопасности участников уголовного процесса: возможности и перспективы развития УПК // Российская юстиция. – 2003. – № 5.

Быков В. Подозреваемый как участник уголовного судопроизводства со стороны защиты // Российская юстиция, 2003. № 3.

Вандышев В.В. Воздействие на жертву преступления как средство побуждения ее к участию в противодействии расследованию//Человек против человека. СПб., 1994.

Ведерников Н.Т. Личность преступника как элемент криминалистической характеристики преступления // Криминалистическая характеристика преступления: Сборник научных трудов. – М., 1984.

Волынский А.Ф., Лавров В.П. Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений (проблемы теории и практики) // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации: материалы научно-практической конференции (29–30 октября 1996 года, г. Руза). – М.: ЮИ МВД России, 1997.

Галахов С.С., Петрушкина Л.В. Концептуальные основы предупреждения преступлений оперативными подразделениями органов внутренних дел // Российский следователь, 2005, № 5.

Глушенков С.А. К вопросу о понятии противодействия расследованию уголовных дел и мерах по его преодолению // Проблемы борьбы с преступностью в современных условиях российского общества: Мат. науч. – практ. конф. М., 1999.

Гребенщикова Л. Безопасность участников уголовного судопроизводства со стороны обвинения и защиты // Адвокатская практика. 2005. № 6.

Григорьев В.Н. Организованное противодействие судопроизводству и проблемы его нейтрализации (по результатам социологического исследования) // Организованное противодействие раскрытию и расследованию преступлений и меры по его нейтрализации: Материалы научно-практической конференции (29–30 октября 1996 года, г. Руза). -М.: ЮИ МВД России, 1997.

Епихин А.Ю. Некоторые проблемы российского законодательства, обеспечивающего безопасность жертв преступлений как участников уголовного судопроизводства // Роль прокуратуры в обеспечении прав и законных интересов жертв преступлений. – М., 2004.

Жертвы преступлений: право на защиту. Проблемы защиты прав потерпевших и свидетелей по уголовным преступлениям. Доклад правозащитного движения «Сопротивление». 2008 г.

Зайцев О.А. Международно-правовые акты, регулирующие государственную защиту участников уголовного процесса // Социум. Выпуск 2. – М., 1999. С. 51–73.

Игнатьев М.Е. К вопросу о нейтрализации противодействия расследованию со стороны защитника // Адвокатская практика. 2001. № 1.

Калиновский К.Б. Меры по защите участников уголовного процесса как общее условие предварительного расследования в российском уголовном процессе// Проблемы государственной защиты участников уголовного судопроизводства. Материалы межвузовской конференции С. Петербург, Северо-Западный филиал РПА МЮ России, 6 марта 2007. С. 11–15.

Келли К. М. Запугивание потерпевших и свидетелей. Исследование проблемы и результаты// Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практики его применения. М., 2000. С. 223–248.

Кобзарев Ф. Взаимодействие основных участников уголовного судопроизводства: новые процессуальные условия и организационные потребности //Российская юстиция, № 2003. № 12.

Козлов С. С. О правовом обеспечении государственной защиты сотрудников органов внутренних дел в новых экономических условиях // Проблемы организации и деятельности органов внутренних дел в условиях формирования правового государства. – Белгород: Белгородская ВШ МВД России, вып. 2., 1996.

Кондратьев Е. Е. Пути решения проблемы защиты свидетелей // Офицеры России. 2007. № 12.

Лавров В.П. Изучение личности подозреваемого (обвиняемого) в процессе расследования // Курс лекций по криминалистике. Выпуск 11. – МЮИ МВД России, 1999.

Лавров В.П. Криминалистическая теория противодействия расследованию преступлений и методы его преодоления (сущность; история; перспективы развития) // Преодоление конфликтных ситуаций в процессе расследования преступлений: Сборник научных трудов. – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического института МВД России, 2006.

Лавров В.П. Некоторые научные аспекты изучения способов сокрытия преступлений // В сб. Способы сокрытия следов преступлений и криминалистические методы их установления. – М.: МФЮЗО при Академии МВД СССР, 1984.

Лозовицкая Г.П., Винокурова Н.С. О некоторых криминологических и уголовно-правовых проблемах борьбы с посягательствами, совершенными в составе организованных групп и преступных сообществ, на участников правосудия // Российский следователь, 2006, № 2.

Лукин В. П. Проблемы защиты прав потерпевших от преступлений. Специальный доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации. 2008 г.

Лукинский А.В. Институт государственной защиты: понятийный аппарат // Вестник Московского университета МВД России. 2012. № 11.

Лукинский А.В. Исторический опыт становления института государственной защиты // Вестник Московского университета МВД России. 2013. № 2.

Лукинский А. В. К вопросу о развитии правового обеспечения деятельности института государственной защиты // Вестник Московского университета МВД России. 2012. № 6.

Лукинский А.В. К вопросу об определении правового статуса лица, в отношении которого применяются меры безопасности в соответствии с законодательством Российской Федерации // Вестник Московского университета МВД России. 2010. № 12.

Лукинский А. В. Место и роль правоохранительных органов в рамках функционирования института государственной защиты // Образование. Наука. Научные кадры. 2013. № 2.

Лукинский А.В. Проблемные вопросы практического применения государственной защиты в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства // Оперативнорозыскная работа. 2007. № 9.

Лукинский А.В. Реализация правовых принципов института государственной защиты // Вестник Московского университета МВД России. 2012. № 4.

Лыков В. Обеспечение личной безопасности сотрудников милиции // Профессионал, 2002. – № 3 (47).

Макарова З.В. Защита в российском уголовном процессе: понятие, виды, предмет и пределы. // Правоведение. 2000. № 3.

Москалькова Т.Н. Безопасность работников правоохранительных органов: перспективы совершенствования законодательства // Вестник МВД России, 1994. – № 4.

Опалева С.А. Международные стандарты в области ограничения прав граждан // Гражданин и право, 2006. № 7.

Петренко В.Г. Методологические вопросы обеспечения собственной безопасности органов, осуществляющих оперативно

розыскную деятельность // В кн.: Закономерности преступности, стратегия борьбы и законность. – М., 2001.

Поленина С.В. Комплексные правовые институты и становление новых отраслей права //Правоведение. 1975. № 3.

Попова Л., Попов Н. Квалификация угроз, высказанных в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования // Уголовное право. – 2002. – № 3.

Порощук С.Д. Правовая защита сотрудников органов внутренних дел // Законность. – 1993. – № 12.

Ромодановский К. О. Сравнительный анализ законодательств различных стран в области государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства // Российский следователь, 2005. № 10

Сафронов А.Д., Шубина И.И. Защита сотрудников милиции при выполнении ими должностных обязанностей по УК РФ // Государство и право. – 1998. – № 1.

Стулин О.Л. Как препятствовать противодействию расследованию // Законность. – 2000. – № 2.

Франческо Ло Вои Меры по привлечению к сотрудничеству с органами правосудия лиц, участвующих или участвовавших в преступных группировках или иных преступных организациях // Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практика его применения. М., 2000. С. 167–175

Черкесова А.А., Андреев К.В. К вопросу о способах противодействия расследованию // Преодоление конфликтных ситуаций в процессе расследования преступлений: Сборник научных трудов. – Екатеринбург: Изд-во Уральского юридического института МВД России, 2006.

Черников В.В. Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практики его применения. М., 2000.

Щерба С., Зайцев О. Защита свидетеля в США // Российская юстиция, 1994. № 8. С. 52–53.

Щерба С.П., Зайцев А.О. Предложения по совершенствованию системы государственной защиты жизни, здоровья и имущества следователей и лиц, производящих дознание // Информационный бюллетень СК МВД России. – 1997. – № 2 (91).

Интернет ресурсы

bundesregierung.de Официальный сайт Правительства Германии.

english.gov.cn Официальный сайт Правительства Китая (версия на английском языке).

www.allbest.ru База данных о рефератах.

www.be5.biz Институт экономики и права Ивана Кушнира.

www.bundeskanzleramt.at Официальный сайт канцлера Австрии.

www.canada.gc.ca Официальный портал Правительства Канады.

www.canada-justice.ca Официальный сайт Министерства юстиции Канады.

www.google.ru Поисковая система.

www.gouvernement.fr Официальный сайт Правительства Франции.

www.gov.za Официальный сайт Правительства ЮАР.

www.italymafia.ru Сайт об итальянской преступности.

www.justice.gov/marshals Официальный сайт Службы Маршалов США.

www.km.ru Сетевое издание КМ. ру.

www.maec.es Официальный сайт Министерства иностранных дел и сотрудничества Королевства Испании.

www.msw.gov.pl Официальный сайт Министерства внутренних дел Польши.

www.palazzochigi.it Официальный сайт Правительства Италии.

www.parlamento.it Официальный сайт Парламента Италии.

www.parliament.uk Официальный сайт Парламента Великобритании.

www.pravda.com.ua «Украинская правда».

www.presidencia.gob.ec Официальный сайт президента Эквадора.

www.rcmp-grc.gc.ca Официальный сайт Королевской Конной Канадской Полиции.

www.wetboek-online.nl Официальный портал законодательства Нидерландов.

www.yandex.ru Поисковая система.

notes

Примечания

1

Сборник Законов царя Хаммурапи // Источники права. Вып. 1 – Тольятти: ИИП «Акцент», 1996. С. 12–25 с.

2

См. статьи 1–5 там же.

3

Friedrich J. Die Hethitischen Gesetze. Leiden, 1959; Imparati F, Le leggi ittite. Roma, 1964. Дьяконов И.М. Законы Вавилонии, Ассирии и Хеттского царства // Вестник древней истории. 4. 1952; История древнего Востока. 1/2. М.1988; Гиоргадзе Г.Г. Вопросы общественного строя хеттов. Тбилиси, 1991; История Востока. 1. М., 1997.

4

См. Античные риторики. М., 1978.

5

«Свидетель, заслуживающий веры, бывает полезен даже в том случае, когда он один». Там же.

6

Гаген С.Я. Императорский суд и судьи палеологовской Византии: 1261–1453 // диссертация… кандидата юридических наук: 12.00.01

7

Аннэрс. Э. История европейского права. М. 1995. С. 10–20; Воскобитова Л.А. Судебная Власть: возникновение, развитие, типология. С. 21.

8

Русская Правда. Пространная редакция // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1984. – Т. 1. – С. 81.

9

Совестьянский И.М. Круговая порука у славян по древним памятникам их законодательства. Харьков. 1888. С. 14–15.

10

Новгородская судная грамота // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1984. – Т. 1. – С. 300–320.

11

Новгородская судная грамота // Памятники русского права. Вып. Второй. – М. Юрид. лит., 1953. С. 219, 232.

12

Новгородская судная грамота // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1984. – Т. 1. – С. 304, 309–311.

13

Там же, с. 306, 314–316.

14

Там же, с. 307–308, 318–319.

15

Псковская судная грамота // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1984. – Т. 1. – С. 333–334, 356–357.

16

Псковская судная грамота // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О. И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1984. – Т. 1. – С. 337, 342, 369, 384.

17

Судебник 1497 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1985. – Т. 2. – С. 54–97.

18

Судебник 1497 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1985. – Т. 2. – С. 54–62, 63–97.

19

Там же, с. 85.

20

Там же, с. 55, 60, 68–69, 84–86.

21

Там же, с. 55, 69–72.

22

Попрядухина И.В. Объект правонарушения по судебнику 1497 г. // Вектор науки ТГУ. Тольятти. 2011. № 1 (15). С. 133–136.

23

Судебник 1550 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1985. – Т. 2. – С. 97, 131–132.

24

Там же.

25

Там же, с. 100, 135.

26

Соборное уложение 1649 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О. И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1985. – Т. 3.

27

Там же, с. 102, 231,286–289, 412.

28

Там же, с. 102–104, 289–290.

29

Соборное уложение 1649 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О. И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1985. – Т. 3. – С. 112–113, 297.

30

Там же, с. 120, 303.

31

Артикул воинский // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1986. – Т. 4. – С. 327–389.

32

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. // Российское законодательство Х-ХХ веков: тексты и комментарии: законодательство Древней Руси. – в 9 т. / Под общ. ред. О.И. Чистякова. – М. Юрид. лит., 1988. – Т. 6. – С. 174309.

33

Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, Варшава, 1847.

34

Судебные Уставы 20 ноября 1864 года, с изложением рассуждений, на коих они основаны. Части первая – пятая. // СПб., 1866–1867.

35

Свод законов Российской Империи // Под редакцией и с примечаниями И.Д. Мордухай-Болтовского в 16 томах, в 5-ти книгах – СПб., Русское Книжное Товарищество «Деятель»., 1912 г.

36

В.И. Ленин. Полн. собр. соч. Т. 36. С. 162, 163.

37

Конституция (Основной Закон) Российской Социалистической Федеративной Советской Республики 1918 г.

38

Декреты Советской власти. Т.1. М., Гос. изд-во полит. литературы, 1957.

39

Там же, С., 469–470.

40

А.А. Герцензон, Ш.С. Грингауз, Н.Д. Дурманов, М.М. Исаев, Б.С. Утевский История советского уголовного права. М., 1947. С. 240.

41

Постановление ВЦИК, СНК РСФСР от 25.03.1929 «О дополнении Уголовного кодекса РСФСР статьей 73.1».

42

Собр. Узак., 1918, № 93, ст. 933.

43

«Российская газета» от 26 апреля 1995 г.

44

См. например, Закон Российской Федерации от 26 июня 1992 г. № 3132-I «О статусе судей в Российской Федерации», Федеральный конституционный закон от 23 июня 1999 г. № 1-ФКЗ «О военных судах Российской Федерации».

45

В.П. Игнатов. Международная конференция российских и европейских специалистов (Россия-Европол) по вопросам защиты свидетелей в рамках уголовного судопроизводства. М. 2006 г.

46

Малахов В.П. Мифы современной общеправовой теории. – М., Юнити, 2013. С. 21.

47

Там же, с. 143–149.

48

См. напр. Губенок И.В. Эффективность правосудия как гарантия защиты нарушенного права (проблемы теории и практики): Дисс. канд. юр. наук., Н. Новгород, 2007, С. 41–52.

49

Прудников А.С. Безопасность личности и ее обеспечение органами внутренних дел (теоретико-правовое исследование): дисс. докт. юр. наук, М., 1999, С. 27.

50

Кони А.Ф. Нравственные начала в уголовном процессе. – М, 1956. – С. 26.

51

Путин В.В. Выступление на заседании расширенной коллегии МВД России. М. 2013.

52

Блауберг И.В., Садовский В.Н., Юдин Э.Г. Философский принцип системности и системный подход. – Вопросы философии. – 1978. № 8. С. 39–52.

53

Малахов В.П. Философия права: идеи и предложения. М. Юнити. 2008. С. 339.

54

«Российская газета», № 82, 26.04.1995.

55

В данном случае не представляется возможным согласиться с мнением Крайнова В.И., который утверждает, что впервые понятие государственной защиты закреплено в Федеральном законе «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства». См. Крайнов В.И. Особенности государственной защиты потерпевшего и свидетеля в уголовном судопроизводстве: Дисс… канд. юр. наук., М., 2008, С. 78.

56

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

57

Далее – «Федеральный закон № 45-ФЗ».

58

Далее – «Федеральный закон № 119-ФЗ».

59

Колокольцев В.А. Обеспечение государственных интересов России в контексте концепции национальной безопасности: Дисс… докт. юр. наук., СПб., 2005, С. 431.

60

Калиновский К.Б. Меры по защите участников уголовного процесса как общее условие предварительного расследования в российском уголовном процессе. // Проблемы государственной защиты участников уголовного судопроизводства. Материалы межвузовской конференции, Санкт-Петербург, Северо-Западный филиал РПА МЮ РФ, 6 марта 2007 г. СПб., 2007. С. 11–15.

61

«Российская газета», № 82, 26.04.1995.

62

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

63

Статья 2 Федерального закона № 45-ФЗ и статья 2 Федерального закона № 119-ФЗ.

64

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

65

«Российская газета», № 82, 26.04.1995.

66

«Российская газета», № 82, 26.04.1995.

67

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

68

Ушаков Д.Н. Большой толковый словарь современного русского языка. М. АСТ, 2008.

69

Борисов А.Б. Большой юридический словарь. М. Проспект. 2011.

70

«Собрание законодательства Российской Федерации», 17.06.1996, № 25, ст. 2954.

71

«Российская газета», № 113, 18.06.1996, № 114, 19.06.1996, № 115, 20.06.1996, № 118, 25.06.1996.

72

«Собрание законодательства Российской Федерации», 17.06.1996, № 25, ст. 2954.

73

«Российская газета», № 113, 18.06.1996, № 114, 19.06.1996, № 115, 20.06.1996, № 118, 25.06.1996.

74

См., например, Саушкин С.А. Актуальные вопросы теории и практики участия свидетеля в уголовном процессе: Дисс… канд. юр. наук., М., 2002, С. 125, 128.

75

Даль В.И. Толковый словарь живого русского языка: В 4-х т. М., 1980. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. – М.: Рус. Яз., 2002.

76

Ушаков Д.Н. Большой толковый словарь современного русского языка. М. АСТ, 2008.

77

Ч. Райкрофт Критический словарь психоанализа, СПб, 1995.

78

См. Бабкина Л.И. Обеспечение безопасности свидетелей при производстве предварительного расследования по УПК РФ: Дисс. … канд. юр. наук., Волгоград, 2009, С. 47–50, 159. Саушкин С.А. Актуальные вопросы теории и практики участия свидетеля в уголовном процессе: Дисс. … канд. юр. наук., М., 2002, С. 97–98.

79

См. Крайнов В.И. Особенности государственной защиты потерпевшего и свидетеля в уголовном судопроизводстве: Дисс… канд. юр. наук., М., 2008, С. 66.

80

См. Горбатова М.А. Составы преступлений, ставящих в опасность жизнь или здоровье: Понятие, система и уголовно-правовой анализ: дисс… канд. Юр. наук., Саратов, 2002, с. 16–17, 181–182.

81

«Российская газета», № 82, 26.04.1995.

82

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

83

«Российская газета», № 82, 26.04.1995.

84

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

85

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

86

Федеральный закон № 45-ФЗ, постановление Правительства Российской Федерации № 200 от 10 апреля 2006 г.

87

См. Бабкина Л.И. Обеспечение безопасности свидетелей при производстве предварительного расследования по УПК РФ: Дисс. … канд. юр. наук., Волгоград, 2009, С. 112–114, 125–126.

88

Fred Montanino, "Unintended victims of organized crime witness protection", Criminal Justice Policy Review, vol. 2, No. 4 (1987), pp. 392–408.

89

Доклад ООН: «Рекомендуемые виды практики в области защиты свидетелей при производстве по уголовным делам, касающимся организованной преступности». Вена. 2008 г.

90

Pub.L. 91-452, 84 Stat. 922 October 15, 1970.

91

«Законодательство зарубежных стран, обеспечивающее безопасность участников уголовного судопроизводства»: Сыктывкарского ун-т; Сыктывкар; 2003

92

Сокращение от «witness security program» – англ. «программа защиты свидетелей».

93

Акрамходжаев Б.Т. Обеспечение прав и законных интересов потерпевшего от преступления // Бюллетень ГСУ МВД. 1991. № 3. С. 34.

94

Никифоров А.С. США: Закон о контроле над насильственной преступностью // Государство и право. 1996. № 3. С. 124–132.

95

Зайцев О.А. Государственная защита участников уголовного процесса. М., 2002.

С. 156.

96

Victim Rights and Services: A Legislative Directory 1985 // The National Organization for Victim Assistance, August 25, 1986, P. 134–140.

97

Victim Rights and Services: A Legislative Directory 1985 // The National Organization for Victim Assistance, August 25, 1986, P. 141–147.

98

Гуценко К.Ф. Уголовный процесс западных государств. М., 2001. С. 227.

99

Зайцев О. А., Щерба С.П. Защита свидетеля в США // Российская юстиция. 1994. № 8. с. 51–52.

100

Доклад ООН: «Рекомендуемые виды практики в области защиты свидетелей при производстве по уголовным делам, касающимся организованной преступности». Вена. 2008 г.

101

Щерба С.П., Зайцев О. А. Защита свидетелей в США // Российская юстиция. 1994. № 8. с. 52.

102

Victim Rights and Services: A Legislative Directory 1985 // The National Organization for Victim Assistance, August 25, 1986, P. 89–133.

103

«United States Marshals Service FY 2011 Performance Budget Congressional Submission Salaries & Expenses and Construction Appropriations» С. 39–43.

104

http://revolution.allbest.ru/law/00286794_0.html Обеспечение безопасности участников уголовного процесса: проблемы теории и практики.

105

Вюнш И. Поддержка политики по охране лиц, выступающих в качестве свидетелей в уголовном процессе // Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практика его применения.

106

Казаков В.А. Новый закон об обеспечении социальной и правовой защиты свидетелей в ФРГ // Государство и право. – 2000. – № 9. – С. 75–76.

107

Gesetz zur Harmonisierung des Schutzes gefährdeter Zeugen (ZeugenschutzHarmonisierungsgesetz – ZSHG) Das G wurde als Artikel 1 d. G v. 11.12.2001 I 3510 vom Bundestag mit Zustimmung des Bundesrates erlassen. Es ist gem. Art. 4 dieses G am 31.12.2001 in Kraft getreten.

108

Брусницын Л.В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию: российский, зарубежный и международный опыт ХХ века (процессуальное исследование). – М., 2001.

109

Доклад ООН: «Рекомендуемые виды практики в области защиты свидетелей при производстве по уголовным делам, касающимся организованной преступности». Вена. 2008 г.

110

Э.Х. Нарбутаев, Государственная политика защиты населения от преступности. Монография. Ташкент-2007

111

http://www.allbest.ru/ Министерство образования и науки Российской Федерации. Федеральное агентство по образованию. Юридический факультет. Кафедра конституционного, административного и финансового права. Контрольная работа по дисциплине «Правоохранительные органы зарубежных стран» Организационноправовые основы, направления и пределы деятельности полиции ФРГ.

112

Белорусский государственный университет. Факультет международных отношений. Кафедра международного права. Реферат по дисциплине «Судоустройство» на тему: «Юстиция Федеративной Республики Германия» Минск. 2010.

113

Доклад ООН: «Рекомендуемые виды практики в области защиты свидетелей при производстве по уголовным делам, касающимся организованной преступности». Вена. 2008 г.

114

Доклад ООН: «Рекомендуемые виды практики в области защиты свидетелей при производстве по уголовным делам, касающимся организованной преступности». Вена. 2008 г.

115

Уголовно-процессуальный кодекс ФРГ: с изм. и доп. на 1 января 1993 г. Перевод с немецкого и предисловие Б. А. Филимонова. М.: Манускрипт, 1994.

116

ModemLib.Ru / Юриспруденция / Епихин А. Ю. / Законодательство зарубежных стран, обеспечивающее безопасность участников уголовного судопроизводства.

117

Электронная библиотека правоведа Студилова. Уголовный процесс. Под редакцией проф. Алексеева

118

Материалы конференции Россия-Европол, Меккенхайм, 2008 г.

119

http://www.italymafia.ru/italiy a/koza-nostra/prochie/tommazo-bushetta/

120

Украина криминальная. Хороший свидетель – мертвый свидетель. 16.08.2004.

121

Законодательство Италии о борьбе с организованной преступностью // Законность. 1993. № 11. С. 36.

122

Legge 15 gennaio 1991, n. 8, Nuove norme in materia di sequestri di persona a scopo di estorsione e per la protezione dei testimoni di giustizia, nonche' per la protezione e il trattamento sanzionatorio di coloro che collaborano con la giustizia, La Gazzetta Uffi-ciale della Repubblica Italiana, n.12 15.01.1991.

123

scopo di estorsione e per la protezione di coloro che collaborano con la giustizia, La Gazzetta Ufficiale della Repubblica Italiana, n.64 16.03.1991.

124

Legge 13 febbraio 2001, n. 45 Modifica della disciplina della protezione e del tratta-mento sanzionatorio di coloro che collaborano con la giustizia nonche' disposizioni a favore delle persone che prestano testimonianza. La Gazzetta Ufficiale della Repubblica Italiana n.58 del 10.03.2001 – Suppl. Ordinario n. 50.

125

Воробьев И.А. Защита свидетелей как одно из ключевых условий эффективной борьбы с преступностью // Журнал российского права. – 1999. – № 2. – С. 134.

126

Доклад ООН: «Рекомендуемые виды практики в области защиты свидетелей при производстве по уголовным делам, касающимся организованной преступности». Вена. 2008 г.

127

Bill C-13: An Act to provide for the establishment and operation of a program to enable certain persons to receive protection in relation to certain inquiries, investigations or prosecutions, Publishing and Depository Services Public Works and Government Services Canada, Second Session, Thirty-fifth Parliament, 45 Elizabeth II, 1996.

128

http://sovbez-kbr.ru/materialj/mnenie_spec/bezopas/mnenie_bezopas_23.htm Утверждена программа «Обеспечение безопасности защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства на 2006 – 2008 годы. Фадеева М.П., преподаватель кафедры уголовного процесса Московского университета МВД России.

129

http://www.canada-justice.ca/en/ps/inter/protect_witness.

130

Discipline Case Summary D-058, Royal Canadian Mounted Police External Review Committee, 1998.

131

Witness Protection Program Act (S.C. 1996, c. 15).

132

http://www.rcmp-grc.gc.ca.

133

Вавилова Л.В. Организационные проблемы защиты жертв преступлений (по материалам зарубежной практики): Автореф. дисс. канд. – М., 1995.

134

http://www.canada.gc.ca/main_e.html.

135

MacKenzie Dave, M.P. Chair The State Of Organized Crime: Report of the Standing Committee on Justice and Human Rights, 2012, с. 49–51.

136

http://www.canada.gc.ca/main_e.html.

137

Loi du 7 juillet 2002 contenant des regies relatives a la protection des temoins menaces et d'autres dispositions, S. 2-1135, Ch. 50-1483, Publication 10.08.2002 page 3466534671.

138

http://creditors.chat.ru/EC_article6_comm.html. Нула Моул и Катарина Харби (AIRE Centre. Лондон). Алексеева Л.Б. Содержание права на доступ к правосудию и справедливое судебной разбирательство.

139

Агафонцев В.В. Организационно-правовые проблемы создания государственной программы защиты участников уголовного процесса: Доклад на соискание ученой степени кандидата юридических наук. Международная академия информатизации. – М., 1999.

140

Материалы конференции Россия-Европол, Меккенхайм, 2008 г.

141

Loi du 14 juillet 2011 modifiant la loi du 7 juillet 2002 contenant des regles relatives a la protection des temoins menaces et d'autres dispositions S. 5-1096, Ch. 53-1472, Publication 01.08.2011 page 43879-43881.

142

Kyzer Liel: Witness protection finally makes it to Israel. Tel Aviv, Haaretz, 11.12.2009.

143

См. там же.

144

Lis Jonathan: Witness protection unit to get police powers. Tel Aviv, Haaretz, 23.02.2010.

145

Arutz Sheva 7: Knesset Expands Powers of Witness Protection Personnel. Israelnationalnews, 22.02.2010.

146

The Israel Witness Protection Authority. Innovation Exchange № 15. 06.01.2010.

147

В Австралии контроль за исполнительной властью осуществляется, в частности, посредством королевских комиссий.

148

Australia Parliamentary Joint Committee on the National Crime Authority. Witness Protection: Report by the Parliamentary Joint Committee on the National Crime Authority. Parliamentary paper No. 193/88 (Canberra, Australian Government Publishing Service, 1988).

149

Jason Clare. Australian Federal Police Witness Protection Annual Report 2011-12, Commonwealth of Australia, Australian Federal Police, 2012.

150

Elias Robert. Has Victimology outlived its usefulmess? Paradoxes and Paradigms – In: International Victimology, Canberra, 1996.

151

Брусницын Л.В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию: российский, зарубежный и международный опыт ХХ века (процессуальное исследование). – М., 2001. – С. 55.

152

Platypus Magazine: Journal of the Australian Federal Police, Ed. 103, Canberra, Paragon Printers, October 2009.

153

Уголовный кодекс Китайской Народной Республики / Под ред. д-ра юрид. наук, проф. А.И. Коробеева, пер. с кит. яз. Д.В. Вичикова. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2001. 303 с.

154

Witness Protection Bill, LC Paper No. CB(2) 2335/99-00, Council Business Division 2 Legislative Council Secretariat, 2000.

155

Доклад ООН: «Рекомендуемые виды практики в области защиты свидетелей при производстве по уголовным делам, касающимся организованной преступности». Вена. 2008 г.

156

Constituciön Politica de la Republica de Colombia de 1991, Secretaria del Senado, Republica de Colombia, Bogota, D.E., julio 6 de 1991.

157

Ley 418 DE 1997 (diciembre 26), Diario Oficial No. 43.201, de 26 de diciembre de 1997.

158

Ley 1106 DE 2006 (diciembre 22), Diario Oficial No. 46.490 de 22 de diciembre de 2006.

159

Republic Of South Africa The Criminal Procedure Act, 1977 (act no. 51 of 1977).

160

http://www.km.ru/referats/C4F56C30231843CBBA09C5C18EF075DB. Десятый конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, его место в истории конгрессов

161

Minister Of Justice: Republic Of South Africa Witness Protection And Services Bill – As introduced in the National Assembly, № B 9—98, 1998.

162

http://www.be5.biz/pravo/k003/11.htm. Предупреждение преступности. 28.01.2013.

163

Special Investigating Units And Special Tribunals Act, 1996 (act no. 74 of 1996), Government Gazette, 31 August 2007, № 30245.

164

Witness Protection Unit under investigation, National Prosecuting Authority, 31 August 2007.

165

Доклад ООН: «Рекомендуемые виды практики в области защиты свидетелей при производстве по уголовным делам, касающимся организованной преступности». Вена. 2008 г.

166

Программа защиты свидетелей в Эквадоре. Эквадор сегодня. 10.10.2010.

167

Expedir el Siguiente Reglamento Sustitutivo del Programa de Protection y Asistencia a las Victimas, Testigos y Demas Participantes en el Proceso Penal. Palacio Nacional, en Quito, Ecuador, a 7 de agosto de 2007.

168

Ph. Alston. «Докладчик ООН об увеличении числа убийств и фактов безнаказанности в Эквадоре» // Эквадор сегодня, 2010.

169

См. статья 184 УПК Польши, «Dziennik Ustaw» 1997.89.555.

170

Ustawa z dnia 25 czerwca 1997 r. -O swiadku koronnym. «Dziennik Ustaw» 1997.114.738.

171

Ustawa z dnia 06 czerwca 1997 г. – Kodeks post^powania kamego. «Dziennik Ustaw» 1997.89.555.

172

http://vestnik.mgimo.ru/fileserver/17/31_Volevodz-Litvishko.pdf. Институт коронного свидетеля: краткий сравнительный анализ законодательства некоторых государств Европы и России А.Г. Волеводз, П.А. Литвишко.

173

Владимир Кулеба. Борьба с коррупцией: главный (коронный) свидетель. 2008. http://www.pravda.com.ua/rus/articles/2008/02/13/4433560/.

174

Уголовный кодекс Республики Польша/ Науч. ред. А.И. Лукашов. СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс», 2001.234 с.

175

Ley Organica 10/1995, de 23 de noviembre, del Cödigo Penal. BOE nüm. 281 de 24.11.1995.

176

Ley Orgänica 19/1994, de 23 de diciembre, de protecciön a testigos y peritos en causas criminales. BOE num. 307 de 24.12.1994.

177

Ж. Петижан. Выступление на международной конференции российских и европейских специалистов (Россия-Европол) по вопросам защиты свидетелей в рамках уголовного судопроизводства. М. 2006.

178

Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. Изд. 2-е, доп. и испр. М., 2002. С. 238.

179

P.b.b. Erscheinungsort Wien, Verlagspostamt 1030, Wien 3869 Bundesgesetzblatt für die Republik Österreich Jahrgang 1993 Ausgegeben am 30. Juli 1993.

180

P.b.b. Erscheinungsort Wien, Verlagspostamt 1030, Wien 2725 Bundesgesetzblatt für die Republik Österreich Jahrgang 1975 Ausgegeben am 30. Dezember 1975.

181

Епихин А.Ю. Концепция безопасности личности в уголовном судопроизводстве (научное издание). Сыктывкар: Изд-во Сыкт. ун-та, 2000. 164с.

182

Уголовный кодекс Голландии/ Науч. ред. Б.В. Волженкин, 2-е изд., СПб. Издательство «Юридический центр Пресс», 2001.

183

Wetboek Van Strafrecht (Sr) http://www.wetboek-online.nl/wet/Sr.html.

184

Епихин А.Ю. Концепция безопасности личности в уголовном судопроизводстве (научное издание). Сыктывкар: Изд-во Сыкт. ун-та, 2000. 164с.

185

J. van Dijk. Recent development in the Criminal Policy on victim in the Netherlands. In: Changing Victim Policy, 1989, pp. 68–80.

186

J. van Dijk. Who is Afraid of the Crime Victim? Criminal victimisations, fear of crime and opinions on crime control in an international perspective – In: International Victimology, Canberra, 1995.

187

Материалы конференции Россия-Европол, Гаага, 2008 г.

188

Вавилова Л.В. Организационно-правовые проблемы защиты жертв преступлений: Дис…канд. юр. наук. М., 1995. С.37, 45.

189

См.: Прадель Ж. Защита свидетелей от давления. Аспекты французского уголовного права // Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практика его применения. М., 2000. С.221.

190

См.: Головко Л.В. Дознание и предварительное следствие в уголовном процессе Франции. М., 1995. С.90.

191

Вавилова Л.В. Организационные проблемы защиты жертв преступлений (по материалам зарубежной практики): Автореф. дисс. канд. – М., 1995.

192

См.: Новый Уголовный кодекс Франции. МГУ, 1993.

193

Меньших А.А. Законодательство о борьбе с терроризмом во Франции – гарантии государственной защиты прав личности: Дисс… канд. юрид. н. М., 2000. с. 116.

194

См.: Боботов С.В. Правосудие во Франции. М., 1994. С.194.

195

См. УК Франции ст. 132-78, Loi n°2004-204 du 9 mars 2004 – Journal officiel de la Republique franjaise art. № 12 10.03.2004.

196

См. УПК Франции ст. 706-63-1, Loi n°2004-204 du 9 mars 2004, там же.

197

Loi n°2001–1062 du 15 novembre 2001 – Journal officiel de la Republique franjaise art. № 57 16.11.2001.

198

Гранат Н.Л. Компромисс в системе правоприменительной деятельности правоохранительных органов// Тр. Академии МВД Российской Федерации. М., 1994. с. 34.

199

Брусницын Л.В. Обеспечение безопасности лиц, содействующих уголовному правосудию: российский, зарубежный и международный опыт ХХ века (процессуальное исследование). – М., 2001.

200

International Debates of Victimology. Papers and Essays given at the 7th International Simposium on Victimology in Rio de Janeiro. 1991. Monhengladbach, 1994.

201

Кларк М. Специальная группа помогает свидетелям/ Зарубежный опыт правового регулирования по вопросам защиты участников уголовного судопроизводства и практика его применения. М., 2000. С. 191–194.

202

A Guide to the Criminal Injures Compensation Scheme. Glasgow, Inf.2/6, 1989

203

Criminal Evidence (Witness Anonymity) Act 2008. Printer of Acts of Parliament, 7/2008.

204

Брусницын Л. Обеспечение безопасности потерпевших и свидетелей // Законность. 1997. № 1. С. 39.

205

См. Апарова Т.В. Суды и судебный процесс Великобритании. М., 1996. С. 36.

206

Уголовное законодательство зарубежных стран (Англии, США, Германии, Японии). М., 1998. с. 21.

207

Великобритания создаст единую службу защиты свидетелей. РИА Новости 28.12.2012.

208

Ромодановский К.О. Сравнительный анализ законордательства различных стран в области государственной защиты потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства // Российский следователь. 2005. № 10. С. 44.

209

Välja kuulutatud Vabariigi Presidendi 03.03.2003. a otsusega № 393.

210

Ч. 4 ст. 67 «Обеспечение безопасности свидетеля» УПК Эстонии.

211

Закон Украины от 23 декабря 1993 г. № 3782-ХП, «Голос Украины», 02.03.1994.

212

См. Ведомости Верховного Совета Украины. 1994. № 11.

213

«Голос Украины» от 19.05.2012 № 90–91.

214

Ч. 1 ст. 52.3 УПК Украины.

215

«Ведомости Парламента Республики Казахстан», 2000, № 10, ст. 241.

216

Кульмагамбетов Р.К. Защиту гарантирует закон // http://www.transcaspian.ru/cgi-bin/web.exe./rus/2845.html.

217

Кондильяк Э.Б. де, Соч. в 3-х т. Т. 2. М.: Мысль, 1982. С. 6.

218

«Российская газета», № 7, 21.01.2009.

219

См.: Щерба С.П., Зайцев О.А. Обеспечение личных, имущественных и иных прав потерпевших и свидетелей на предварительном следствии. М., 1994.

220

«Российская газета», № 82, 26.04.1995.

221

«Свод законов РСФСР», т. 8, с. 497.

222

«Российская газета», № 83, 27.04.1995

223

«Собрание законодательства Российской Федерации», 17.06.1996, № 25, ст. 2954

224

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

225

Депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации 1-го созыва (1993–1995 годы) от фракции ЛДПР, Заместитель председателя комитета ГД по безопасности.

226

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Первый созыв. 1994. Бюлл. № 40(40) Ч.1: С. 35–42.

227

Депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации 2-го созыва (1996–1999 годы) от фракции «Наш дом – Россия», Заместитель председателя комитета ГД по безопасности.

228

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Второй созыв. 1996. Бюлл. № 53(195) Ч.1: С. 51–53.

229

Депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации

2-го созыва (1996–1999 годы) от фракции «Яблоко», Заместитель председателя комитета ГД по законодательству и судебно-правовой реформе.

230

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Второй созыв. 1996. Бюлл. № 53(195) Ч.1: С. 51–53.

231

«Ведомости Федерального Собрания Российской Федерации», 01.01.2002, № 1, ст. 1.

232

Палеев М.С. Почему Президент России отклонил закон о защите потерпевших и свидетелей // Российская юстиция. 1998. № 1. С. 8.

233

Сильнов М.А. Защита свидетелей как проблема общественной безопасности // Право и безопасность. 2002. № 4 (5). С. 23.

234

Депутат Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации

3-го созыва (2000–2003 годы) от фракции КПРФ, Заместитель председателя комитета ГД по безопасности, Заместитель председателя комиссии ГД по борьбе с коррупцией, Член комиссии ГД по рассмотрению расходов федерального бюджета, направленных на обеспечение обороны и государственной безопасности Российской Федерации.

235

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Третий созыв. 2003. Бюлл. № 246(694) Ч.2: С. 23–25.

236

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Третий созыв. 2003. Бюлл. № 246(694) Ч.2: С. 23–25.

237

Защита по-американски // Российская газета. 2003. Федеральный выпуск № 3356.

238

В.Б. Христенко. Официальный отзыв на проект федерального закона № 197371 «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству» АСОЗД Государственной Думы.

239

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

240

«Собрание законодательства Российской Федерации», 24.12.2001, № 52 (ч. I), ст. 4921

241

Государственная Дума Федерального Собрания Российской Федерации. Третий созыв. 2003. Бюлл. № 246(694) Ч.2: С. 23–24.

242

Постановление Правительства Российской Федерации от 11 ноября 2006 г. № 664.

243

Указ Президента Российской Федерации от 11 октября 2004 г. № 1304 «О Федеральном медико-биологическом агентстве», «Собрание законодательства Российской Федерации», 18.10.2004, № 42, ст. 4107.

244

См. ч. 2 ст. 19 Федерального закона № 119-ФЗ.

245

«Российская газета», № 246, 02.11.2005

246

Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации № 11 за 2007 год.

247

См. статья 6, «Российская газета», № 82, 26.04.1995.

248

«Российская газета», № 147, 06.08.1996.

249

«Российские вести», № 48, 14.03.1996.

250

«Российские вести», № 13, 23.01.1997.

251

«Российская газета», № 199, 11.09.2004.

252

Зарегистрирован в Минюсте России 17 октября 2007 г. № 10337, «Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти», № 47, 19.11.2007.

253

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

254

Ст. 12 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

255

«Российская газета», № 253, 10.11.2006.

256

«Российская газета», № 221, 26.09.2012.

257

См. статья 20 Конституции Российской Федерации, «Российская газета», № 7, 21.01.2009.

258

См. Бабаджанов И.Х. Гражданско-правовые проблемы права на жизнь и здоровье: Дисс… канд. Юр. наук., Душанбе, 2004, С. 144–148.

259

Ч. 2 ст. 7 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004; ч. 2 ст. 6 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995.

260

Ст. 9 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004; ст. 9 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995.

261

См. ч. 2 ст. 17 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995; ч. 6 ст. 18, ч. 2 ст. 23 9 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

262

Энциклопедический словарь. 2009.

263

Краткий психологический словарь. – Ростов-на-Дону: «ФЕНИКС». Л.А.Карпенко, А.В.Петровский, М. Г. Ярошевский. 1998.

264

Ст. 5 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995; ст. 6 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

265

Ст. 6 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995; ст. 7 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

266

Ст. 6 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995; ст. 7 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

267

См.: Мальцев Г.В. Новое мышление и современная философия прав человека //Права человека в истории человечества и современном мире. – М., 1989. – с. 37.

268

Ч. 6 ст. 18 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

269

Ч. 2 ст. 17 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995.

270

Утверждены постановлением Правительства Российской Федерации от 27 октября 2006 г. № 630, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

271

П. 4 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

272

П. 6 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

273

Утверждены постановлением Правительства Российской Федерации от 27 октября 2006 г. № 630, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

274

«Российская газета», № 253, 10.11.2006.

275

Ч.2 ст.8 Федерального закона № 119-ФЗ. «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

276

См. п. 8 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

277

См. там же.

278

См. п. 10 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

279

См. п. 9 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

280

См. ст. 9 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995; ст. 9 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

281

Ст. 9 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

282

Ст. 6 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995.

283

Ч. 2 ст. 10 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

284

Ч. 3 ст. 10 Федерального закона № 119-ФЗ, там же.

285

См. ч. 3 ст. 10 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

286

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

287

Постановление Правительства Российской Федерации от 21 сентября 2012 г. № 953. «Российская газета», № 221, 26.09.2012.

288

См. п. 6 Правил применения меры безопасности в виде переселения защищаемого лица на другое место жительства в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 221, 26.09.2012.

289

См. п. 7 там же.

290

См. п. 22 Правил применения меры безопасности в виде переселения защищаемого лица на другое место жительства в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 221, 26.09.2012.

291

Ст. 11 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995, ч. 5 ст. 10 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

292

См. п. 11 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

293

См. п. 14 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

294

См. п. 11 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

295

См. п. 11 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

296

См. п. 14 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

297

См. там же.

298

См. п. 12 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

299

См. ст. 8 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995; ст. 12 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

300

См. ст. 151 УПК РФ, «Российская газета», № 249, 22.12.2001.

301

См. п. 15 Правил применения отдельных мер безопасности в отношении потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства, «Российская газета», № 253, 10.11.2006.

302

ст. 13 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

303

См. ст. 14 Федерального закона № 119-ФЗ, «Российская газета», № 182, 25.08.2004.

304

«Российская газета», № 253, 10.11.2006.

305

«Российская газета», № 221, 26.09.2012.

306

Федеральный закон № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995.

307

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

308

См. ст. 4, там же.

309

См. гл. 2, там же.

310

См. ст. 6, там же.

311

См. ст. 15, там же.

312

См. ст. 3, там же.

313

См. ст. 18, там же.

314

«Собрание законодательства Российской Федерации», 14.02.2011, № 7, ст. 900.

315

«Российская газета», № 43, 02.03.2011.

316

«Собрание законодательства Российской Федерации», 17.04.2006, № 16, ст. 1739.

317

«Собрание законодательства Российской Федерации», 10.01.2005, № 2, ст. 158.

318

«Собрание законодательства Российской Федерации», 17.04.2006, № 16, ст. 1739.

319

«Собрание законодательства Российской Федерации», 12.10.2009, № 41, ст. 4778.

320

«Собрание законодательства Российской Федерации», 28.08.2006, № 35, ст. 3758.

321

«Собрание законодательства Российской Федерации», 10.09.2012, № 37, ст. 5002.

322

См. Федеральный закон от 25.12.2008 № 275-ФЗ, «Российская газета», № 266, 30.12.2008.

323

Сведения о выполнении внутригосударственных процедур по материалам сайта Исполнительного комитета СНГ.

324

См. Нота МИД Азербайджанской Республики от 18 мая 2012 г. № 5/111056/03/12.

325

«Российская газета», № 272, 02.12.2011.

326

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

327

«Российская газета», № 82, 26.04.1995.

328

См. там же.

329

«Российская газета», № 4, 14.01.2005.

330

«Российская газета», № 82, 26.04.1995.

331

«Российская газета», № 4, 14.01.2005.

332

«Российская газета», № 7, 19.01.2005.

333

См. п. 3 Перечня,"Российская газета", N 7, 19.01.2005.

334

Абзац 11 пункта 6 Государственной программы «Обеспечение безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства на 2006–2008 годы», «Собрание законодательства Российской Федерации», 17.04.2006, № 16, ст. 1739.

335

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

336

«Российская газета», № 160, 18.08.1995.

337

См. ст. 19, там же.

338

«Российская газета», № 272, 02.12.2011.

339

См. ст. 2, «Российская газета», № 272, 02.12.2011.

340

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

341

«Российская газета», № 160, 18.08.1995.

342

«Российская газета», № 163, 28.07.2005.

343

«Российская газета», № 82, 26.04.1995.

344

«Российская газета», № 7, 19.01.2005.

345

«Российская газета», № 182, 25.08.2004.

346

См. ст. 12 Федерального закона № 45-ФЗ, «Российская газета», № 82, 26.04.1995.

347

См. постановление Правительства Российской Федерации от 10 апреля 2006 г. № 200.

348

Васильев А.М. Правовые категории. М., 1976. С. 170–172.

Table of Contents

И.А. Горшенёва, А.В. Лукинский, Н.В. Михайлова Становление и развитие института государственной защиты (Историко-правовое исследование): монография

Предисловие

Глава 1 Теоретико-правовые основы и исторические предпосылки становления и функционирования института государственной защиты

1.1. Исторические предпосылки и генезис института государственной защиты

1.2. Сущностное содержание института государственной защиты и его понятийный аппарат

1.3. Опыт формирования института государственной защиты в зарубежных странах

Глава 2 Эволюция правовых и организационных форм института государственной защиты

2.1. Формирование правового статуса субъектов института государственной защиты

2.2. Развитие механизма нормативно-правового регулирования реализации мер безопасности

2.3. Место и роль правоохранительных органов Российской Федерации в реализации организационно-правовых основ функционирования института государственной защиты

Заключение

Литература

Нормативные правовые акты

Научные труды

Интернет ресурсы

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185

186

187

188

189

190

191

192

193

194

195

196

197

198

199

200

201

202

203

204

205

206

207

208

209

210

211

212

213

214

215

216

217

218

219

220

221

222

223

224

225

226

227

228

229

230

231

232

233

234

235

236

237

238

239

240

241

242

243

244

245

246

247

248

249

250

251

252

253

254

255

256

257

258

259

260

261

262

263

264

265

266

267

268

269

270

271

272

273

274

275

276

277

278

279

280

281

282

283

284

285

286

287

288

289

290

291

292

293

294

295

296

297

298

299

300

301

302

303

304

305

306

307

308

309

310

311

312

313

314

315

316

317

318

319

320

321

322

323

324

325

326

327

328

329

330

331

332

333

334

335

336

337

338

339

340

341

342

343

344

345

346

347

348