Annotation

«Человек сделан из людей» – говорит Игорь Калинаускас, подробно разбирая типические черты человека, отделяя живого человека от его жизни, состоящей из запутанной сети конвенций и ограничений.

«Живого человека увидеть очень трудно», – говорит Игорь Кали наускас, открывая читателям бесконечное богатство существа, соединив шего в себе субъективную и объективную вселенные.

«Путь в себя – это путь постижения того, что дано каждому из нас и навыков пользования своей данностью для того, что быть счастли вым», – говорит Игорь Калинаускас, предлагая технологию познания своего Я.

В книгу вошли произведения Игоря Калинаускаса «Жить надо» и «Игры, в которые играет Я».

- Игорь Калинаускас

- Жить надо

- Часть первая. Мир людей

- Живой человек

- Первая фундаментальная патология обыденной жизни: мы и они

- Вторая патология обыденной жизни: человек многоликий, или патология масок

- Третья патология обыденной жизни: «Это не совсем ты»

- Социально-психологические миры

- О ненасилии между мирами

- Миры близкие и не очень

- Сколько миров и как их определять

- Уникальные – одиноки

- Защита от радости бытия

- О спонтанности (смешная)

- Человек рожден для счастья

- Сознайтесь и согласитесь

- Начало сознательной жизни

- Самость и гордыня

- О двух правдах (Отцу Павлу Флоренскому посвящается)

- Кушать надо – жить надо!

- Страсть и умозрение

- Духовное сообщество как факт

- Социально-психологические миры (продолжение)

- Принцип объединения в социально-психологический мир

- Границы миров

- Строительство нового мира

- Брать и давать

- Большие дети

- Любовь матери и отца

- Трудится во имя «хочу»

- Мир в наследство

- Кредо

- Жизнь: и смысл, и бытие

- Работа и любовь

- Часть вторая. Смыслы жизни

- Тело человеческое

- Отграниченность – свойство формы

- Воплощение идеи отграниченности

- Переживание своего тела

- Сотворение себя для себя

- О смерти и любви

- Театр жизни

- Во что играем?

- Наблюдатель и творец

- Любовь к себе и другим

- Технология жизни, или кто кого живет

- Технология жизни

- Прекрасный частный мир

- Великий замысел жизни

- Играть или не играть?

- Игра – великолепный источник переживаний

- Жизнь человеческая

- Кризисы смысла жизни в пути

- Совершенствование недостойной жизни

- Проблема самовыражения

- Образы и образы

- Самоутверждение

- Сценарий жизни

- В погоне за смыслом

- Часть третья. Рожденные для счастья

- Субъект и «законы жизни»

- Что есть знание

- Родиться по отношению к жизни

- Все есть в тебе для жизни

- Пространство в пространстве

- Переориентировка сознания

- Резонанс пространства

- Сознание и целостность человека

- Процесс формирования пространства Я

- Хозяин своего сознания

- Жизнь в пространственном бытии

- О тенденциях развоплощения и воплощения в духовном развитии

- Трудность воплощения

- Человек, воплощающий дух

- Воплощая свои «хочу»

- Духовные пути и многообразие реальности

- Дух и субъект

- Об уникальном и типическом

- Неуязвимость в пустоте

- Уникальность вида – человек

- Человек проницаемый

- Кому нужна моя уникальность

- Двусторонняя природа человека

- Отграниченность сознания

- Переживание, дающее смысл

- Нарушение экологии человека

- Каждый человек уникален

- Принятие уникальности

- Мы здесь, чтобы жить

- Два осознавания

- Образ будущего

- Полнота бытия

- Две модели жизни

- Есть я и есть моя жизнь

- Чего же вы хотите

- Игры, в которые играет Я

- Введение

- Часть первая. Игры Я. Я, играющее собой

- Я-концепция. Что такое Я как Я

- Что такое «Я как другой»

- Что такое я как мы

- Реальный объект саморегуляции

- Осознание своей Я-концепции

- Практика традиции

- Инструменты между Я и миром

- Психика как инструмент

- Психокультура и ее детали

- Средства восполнения

- Мир без таковости. Новая парадигма

- Тело – часть объективной реальности

- Разделение мира

- Как стать реальностью

- Воплощенность

- Я в реальности

- Кем вы себя считаете и кто вы есть

- Я, играющее мной

- Полюбить мир

- Духовность – это работа

- Отношения с миром

- Психологические орудия

- Чем ближе к истине, тем сильней

- Игры со смертью

- Истинная вера

- Картина мира

- Практика вне воплощенности

- В поисках веры

- Больше никаких версий для человека нет

- Игры с большим здравым смыслом

- Человек и его границы

- Познание личности

- Качество пребывания человека в мире

- Дверь в мир

- Я есть Я и Я – такой

- Степени свободы

- Самотождественность

- Смысл существования таковости

- Идея великого среднего

- Внутриутробные хлопоты

- Сущность в мире

- Второе рождение

- Мотивация в пути

- Путь постижения и путь преображения

- Требует зов

- Сущность и личность на пути

- Проблемы псевдодуховности

- Формируем целое

- Я сам и я не сам

- Em – рай, съел – ад

- Дорога без возврата

- Ситуация воплощения

- Воплощенность и отграниченность

- Игра традиции

- Реальность закономерностей и случайностей

- Человек – творец

- Тайна – Я

- Скользящий во времени мир

- Меня нет – а кто же есть?

- Освобождение или отчуждение

- Суровая духовность

- Над пропастью…

- Слепая неизвестность

- Конструкция под названием «жизнь»

- Я, родившееся из мы

- Человек как таковой

- Путешествие в присутствие

- На границе двух начал

- Границы внутренние и внешние

- Движение из себя

- Такие разные пределы

- Как там за рубежами

- Из пустоты к наполнению

- Слово о присутствии

- Я ищет работу: убежища, пути, традиции

- Убежища для усталых

- Работа и путь в традиции

- Не к себе, а к истине

- Живые традиции – традиции живых

- Духовное сообщество и великое среднее

- Существование духовного сообщества

- Источники традиций

- Притязания, организующие традицию

- Духовный зов

- Часть вторая. Я в пути

- Духовные пути

- Убежище для кого?

- Пути воздействия

- Пути медитативные

- Ситуационные пути

- Пути превращения

- Выбор пути

- Плата в пути

- Реальность и картинки

- Пути воздействия, или пути силы

- Что значит воздействовать

- Подход традиции

- Целительство

- Магия – не последовательность действий

- Медитативные пути, или активация внутренних ресурсов

- Внимание, медитация

- Путь святого

- Условия покоя

- Принципы структурирования субъективной реальности

- Что нужно усвоить

- Первый принцип

- Путь хитрого человека, или путь управления сознанием

- Компенсация

- Возможности сознания

- Основная трудность

- Нет другого сознания

- Сознание как таковое

- Трансформационные пути, или пути преображения

- Кипящий котел жизни

- Отличия – тотальность

- Качество устремленности

- Как это происходит?

- Цена знания

- Сокровенное событие

- Заключение. Радость идущего

Игорь Калинаускас

Путь в себя

© Калинаускас И., 2017

* * *

Жить надо

Часть первая. Мир людей

Живой человек

Живого человека представить очень трудно. А главное – самого себя в качестве живого человека представить тоже очень трудно. Каждый, кто пытался это сделать, знает, как это трудно. Все время хочется с собой поступить так, как мы в большинстве случаев поступаем с другими и с миром, – вставить в рамку. Причем это такая рамка, в которую помещается только то, что лично для нас приемлемо, нам понятно и соответствует нашему мировоззрению, нашему представлению, нашим знаниям о том, как должно быть.

Это и есть та тема, которую я условно назвал психопатологией обыденной жизни. Я не имею в виду медицинский аспект. Речь идет о том, что очень трудно воспринять человека живым. Почему?

Во многих традициях высшим духовным достижением считается пережить себя реально, во всей полноте переживания, осознать себя частью человечества. Самым простым считается пережить себя частью Космоса. Поэтому сейчас так много людей, которые учатся непосредственно у Космоса. Еще больше людей, которые учатся не у всего Космоса, а, скажем, у звезды Орион, у двенадцатого или двадцать четвертого уровня реальности. Видите, даже тут вырезаются кусочки, чтобы облегчить себе восприятие безразмерного.

Более сложным делом считается переживание себя во всей полноте частью пустоты. И самым сложным – переживание себя как части человечества! Потому что живой человек еще труднее поддается какой-либо ограничительной концепции, чем мироздание. Ибо он содержит в себе такой диапазон, который принять полностью почти невозможно.

Сами мы распоряжаемся этим внутренним богатством или только пребываем в иллюзии, что распоряжаемся?

Или мы всю жизнь пытаемся доказать, что этого богатства, этой полноты в нас не существует: «Этого во мне нет, и этого во мне нет, и этого, и этого»? Есть, в каждом есть все. Мы все сделаны из людей, не из чего другого, даже если у нас учителя с Ориона. Это не меняет ситуацию, потому что сами-то мы все равно из людей!

Для того чтобы разобраться со всем этим, нужно иметь бесконечное мужество. В познании, как и в самосознании, явно или скрыто действует принцип: чтобы исследовать человека, надо его «убить». Нужно обрезать все лишнее, ненужное, с точки зрения исследователя, а то, что останется, изучать под названием «человек».

Естественно, что в повседневной жизни у нас нет такого мужества, нет такой любви и такого знания, чтобы воспринимать человека полностью живым. Поэтому за свою историю люди создали массу всевозможных приспособлений, которые позволяют уйти от столкновения с живым человеком.

Первая фундаментальная патология обыденной жизни: мы и они

Первое приспособление, чтобы уйти от столкновения с Живым, – это всем известное разделение на Мы и Они. Объем нашего Мы – это и есть та рамочка, через которую мы смотрим и на себя, и на другого человека. Все, что Они, – выпадает.

А ведь критериев определения по отношению к тому, что это Мы или Они, огромное количество.

Они – это те, которые не верят в это, в то, третье, десятое.

Они – это те, которые живут не так.

Они – это те, которые действуют не так.

Они – это те, которые нечестные, такие-сякие. Они, они, они…

Где мы живем? В небольшой компании Мы, а кругом – Они. Какая часть человечества – Мы? Кругом Они. А нас, которые Мы, очень немного. Чем нас меньше, тем больше Я. Таких, как Я, мало, а кругом Они, они, они…

Первая фундаментальная патология жизни, когда при любом контакте с человеком происходит попытка прежде всего выяснить: «наш – не наш». Доведенный до абсурда, этот принцип приводит к тому, что отец доносит на сына, сын доносит на отца, мать отрекается от детей, дети отрекаются от родителей. А как жить с не нашим? Как жить не в Мы?

Как жить просто среди живых людей? Вот над этим и думают духовные мыслители всех времен. Оказывается, это самое трудное, почти невозможное. Потому что для этого и себя нужно воспринять как живого, в котором все есть, и быть готовым к странствию по социально-психологическим мирам, готовым быть своим везде.

Никого не интересует человек, каков он есть сам по себе. Пока не выяснена принадлежность: из какого он Мы?

Очень часто общаешься с людьми и выясняешь, что они вообще не знают, как выглядят их мать, отец, жена, муж, дети. Не знают и никогда над этим не задумываются. Главное, рядом все свои. Главное, чтоб жизнь проходила незаметно, и никого вокруг не надо было замечать.

Пришел домой, и чтоб ничего не раздражало, то есть ничего не высовывалось. А чего мы не замечаем, того как бы и не существует. День не замечаем, месяц, годы, а потом: ах, откуда такое взялось? Откуда у таких родителей такие дети? И наоборот, у таких детей такие родители? И почему невесты все хорошие, а жены – жуткие? А почему женихи все такие обаятельные, а мужья все – сволочи? Да по той же самой причине.

«Давайте хотя бы поделим, – говорят, – людей на мужчин и женщин и будем разговаривать о мужском и женском начале, об их преимуществах и недостатках. И уже хорошо, и уже не все черные. Мы – женщины или Мы – мужчины». Покажите мне такого мужчину, в котором нет ничего женского. Не вижу. И женщину, в которой нет ничего мужского, не вижу. Но все пытаются представить себе, что не существует ничего другого, что они только такие, какими себя знают.

Встретить живого человека очень трудно. Не потому, что он прячется. А потому, что мы от него бежим. Вот где источник психопатологии обыденной жизни.

Вторая патология обыденной жизни: человек многоликий, или патология масок

Следующая патология обыденной жизни состоит в том, что человек многолик. То бишь у него есть маска (персона), у него есть лица для социальных ролей, у него есть индивидуальность, у него есть сущность, у него есть искра божья, у него есть то, се, третье, десятое.

Казалось бы, ну что плохого в том, что у человека так много всего есть? Какая тут может быть патология? Не я ли сам в своих книжках и лекциях говорил, что вообще каждое общение должно способствовать пробуждению сущности? Ну, пробудили. Что дальше? Все остальное отрезать? Нельзя.

Почему? Да потому, что в человеке ничто не важнее другого, человек – целое.

Получается еще один способ защититься от живого человека: «Это не я, это моя личность». Чего ты ко мне пристал, я с ней борюсь, но пока еще не доборолся. Но я знаю, что сущность – вот она. Это не ты, говорят мне. Это твоя личность. А вот я вижу твою сущность. Она совсем другая. Это не ты, это тип нервной системы, скорость реакций, особенность организма. Это не ты, просто альтер-эго, это не ты – это суперэго. И поехало, и пошло: это не ты…

Итак, вторая большая патология нашей обыденной жизни – это когда человек не осознает себя как субъекта и поэтому полностью зависим от внешних по отношению к нему сценариев социальной жизни.

Третья патология обыденной жизни: «Это не совсем ты»

Мы можем зафиксировать следующую патологию с таким названием: это не совсем ты. Ну и, естественно, я – это не совсем я.

Мало того что мы одну стену построили из Мы, у нас есть еще вторая стена, второй пояс укрепления, еще более мощный: все не совсем, даже наши не совсем наши.

Представьте себе ситуацию: перед вами человек. Учить его не надо, учиться у него тоже не надо, не надо исправлять его недостатки – ведь это продолжение его достоинств. Берешь недостаток, делаешь достоинство.

Что же с ним делать? А ничего. Просто любить. Как это – любить и ничего с ним не делать? А древние говорят, что это и есть любовь. Именно тогда, когда вам с человеком ничего не нужно делать. А просто хочется с ним быть, бытийствовать совместно. Говорят, это и есть любовь, которая крепка как смерть, та любовь, о которой мы все мечтаем. Но для того чтобы его любить, нужно сказать, что он – такой, какой есть, это он со всем тем, что в нем есть. И даже с тем, чего в нем нет, потому что просто я этого не вижу.

Значит, патология в том, как мы воспринимаем себя и друг друга: ты – не ты и я – не я.

С этим связана еще одна проблема – неумение жить в настоящем времени, неумение принять прошлое таким, каким оно было. Постоянная борьба с прошлым – самое бесполезное из всех бесполезных занятий.

Для каждого из нас все, кто сейчас с ним рядом, самые важные (согласно мудрецу). И время вот это, сегодня, сейчас – сколько там на часах? – тоже самое важное для каждого из нас. А самое важное дело, если верить мудрецу, – это любовь между нами в данный момент. И ничего более важного сейчас не существует. Да кто же в это поверит? Ну если и «поверит», то кто же так жить будет? Вот и возникает еще один вариант бегства от живого.

К чему же мы реально приходим? К тому, чтобы жить в пустоте, где нет ничего живого и непредсказуемого. В том числе и меня самого. И полным ходом, как говорили древние египтяне, на тот берег реки, то есть Нила. Помните, что там находилось? Царство мертвых. Вот там все нормально. Там все исчислено, предсказуемо.

Но тут же начинается бунт умозрения. Так что же тогда, все прекрасно в этом лучшем из миров? И ничего не надо делать? Ничего.

Есть замечательное размышление у Павла Васильевича Флоренского о том, что существуют две силы. Первая – это сила природы, которую мы боимся потому, что она подчиняется только естественному ходу вещей. Она обладает силой живого. Вторая – сила духа, которая не обладает силой живого, ибо дух бесплотен. Он может лишь структурировать этот кипящий котел жизни. Только союз этих двух сил дает познать истину. А зачем нам истина, если мы жить хотим? К чему ведет истина: к тому, чтобы просветлеть, или к тому, чтобы жить? А разве жить в истине не интереснее, чем во тьме? Хотя, конечно, это очень трудно. Потому что трудно найти баланс между «томлением духа» и требованиями социальной жизни.

И вот социальное структурирование человека, человеческой жизни – это еще одна большая проблема, связанная с нашей темой.

Социально-психологические миры

В жизни людей существует система более или менее замкнутых психологических миров, внутри которых человек живет, как правило, всю свою жизнь. В них он черпает основание для утверждения своеобычности, своей самоценности.

Социально-психологический мир рождается постепенно. Сначала это круг семьи. Потом – круг знакомых семьи. Затем – подсознательный отбор близких знакомств.

Уже в детском саду начинается подсознательный отбор, в котором участвуют индивидуальные признаки человека, темперамент и прочее. Но гораздо большую роль в этом выборе играют культурологические признаки, то есть принадлежность к определенному социально-психологическому миру с определенной системой критериев, с определенным взглядом на человека и жизнь человеческую. На то, что возможно / невозможно, допустимо / недопустимо. Со своей иерархией ценностей, со своей системой реакций на поведение другого человека и так далее.

Такой отбор подсознательно начинается с детства. Это как бы продолжение той темы, о которой мы говорили: Мы и Они. Только уже с точки зрения не внешней, а внутренней жизни самого субъекта.

О ненасилии между мирами

Когда люди вступают в какое-либо взаимодействие, каждый отстаивает свой мир, покушение на который воспринимается как покушение на самого человека, потому что социально-психологический мир – это тело личности. За редчайшим исключением, человек не покидает свой социально-психологический мир даже тогда, когда не имеет никаких контактов с его персональными представителями.

Если мы изымем человека из его привычного окружения и поместим в ситуацию, в которой у него нет ни одного контакта с человеком того же социально-психологического мира, он в поведении адаптируется к новой ситуации, но внутренне не покинет свой мир.

Покинуть свой мир значит отказаться от себя. А отказ от себя, в качестве осознанной цели, присутствует только в некоторых эзотерических традициях, относящихся к трансформационным. Ни традиции силы, ни традиции медитативные, ни традиции ситуационного управления такой задачи всерьез не ставят. Ибо тысячелетний опыт показывает, что более сложной задачи, чем покинуть себя, вылупиться из матки своего социально-психологического мира, перед человеком поставить невозможно. Даже если вам удастся создать ему для этого мотивацию.

Осуществить переход из одного мира в другой, не просто адаптироваться, а реально перейти в него – задача такой степени сложности, что лично я ничего более трудного в своей жизни не встречал. Вот почему люди, заявляющие, что они учатся непосредственно у Космоса, находятся в гораздо более выигрышном положении, чем те, кто действительно учится. Так как те, кто учится у Космоса, сами бессознательно контролируют степень своего преображения, им не надо покидать свой социально-психологический мир, не надо покидать себя, а наоборот, Господь Бог спускается персонально к ним.

Даже искренне верующие люди, принадлежащие к одной и той же религии, настолько не похожи друг на друга, что даже начинаешь сомневаться, что они верующие, ибо верят они в рамках того, как понимается вера внутри их социально-психологического мира.

Нет ничего другого, к чему человек был бы столь прочно прикреплен, как к своему социально-психологическому миру.

Это не плохо и не хорошо, это почва, на которой вырос человек, он связан с ней корнями, всем своим существом. Он сам есть этот мир. И когда мы говорим: «Познай себя как часть мира и мир – как часть себя», то, строго говоря, надо не Космосом и Вселенной заниматься и даже не биосферой или ноосферой. Надо заниматься познанием своего социально-психологического мира, мира, в котором ты реально живешь, реально закреплен.

Если человек этого не сделал – дальше все игра, театр. Потому что, не познав себя в этом качестве, ни о каком дальнейшем самопознании говорить не стоит.

Что происходит в результате этой при креплен ноет и? Она рождает насилие.

Когда нормы одного социально-психологического мира навязываются людям, принадлежащим к другим мирам, тогда и происходит насилие. Очень тонкое, бессознательное насилие. Бывают и явные формы: типа «Наша вера самая лучшая». Кто не нашей веры, тех по голове надо бить и срочно спасать, потому что они заблуждаются. Но это еще хороший вариант, потому что здесь хоть видно, чего человек хочет, какую дубинку он держит, можно тоже взять в руки дубинку и сражаться.

Страшнее всего, когда ни один, ни другой, ни третий – никто не понимает причины происхождения конфликта, и тогда начинается погром. Потому что идет неадекватная трактовка самого ощущения насилия.

Есть, конечно, мазохисты, конформисты-мазохисты, которым насилие над ними доставляет большое удовольствие, и они делают вид, что все приняли, и ловят кайф на этом, но это же не означает, что они на самом деле перешли из одного мира в другой. Представьте, что человек все время делает так: «Да, учитель, да!» Но ничего не происходит. Всем видно, что это неискренне. То есть получается театр. В дурном смысле этого слова. В адаптации к требованию, от которого нельзя уклониться, ничего здорового нет. Хотя с точки зрения человека все это может быть совершенно искренне, если под искренностью понимать неосознанность: человек просто не осознает, что подчиняется насилию.

Современные условия жизни все время людей перемешивают: на работе, в компании, в группе обучения собираются индивиды совершенно разные, из разных социально-психологических миров. Когда у группы есть руководитель, для него она сразу делится на тех, кто ему нравится больше, на тех, кто нравится меньше, и на тех, кто не нравится совсем. И если он не осознает это «нравится – не нравится», то есть неосознанно действует исходя не из профессии, не из той ситуации, в которую люди пришли, заключив соглашение о купле-продаже товара, будь то знания, умения, информация, – то начинается насилие.

Как же быть с мужьями и женами? Два человека полюбили друг друга и решили быть вместе, а они из разных социально-психологических миров. Допустим, все замечательно: и по гороскопам, и по соционике, и по всем психоэнергетическим данным – подходят. А все равно не получается. И оказывается, что адекватно объяснить ситуацию можно, только поняв, что они из разных социально-психологических миров.

Это колоссальная проблема: преодоление отчуждения. Возможна ли совместная жизнь, вернее, смогут ли они построить третий мир, стать родоначальниками нового социально-психологического мира, где будут патриархами, прародителями? Простым совмещением создать нечто новое не получится. Каждый из влюбленных (супругов) должен выйти за пределы своего мира и построить из этого материала третий мир или найти этот новый общий мир. Иначе будет непрерывная борьба. Даже если один из них склонен подчиняться, а другой руководить, то есть для одного из них подчинение не вызывает напряжения, а наоборот, разгружает психологически, борьба будет продолжаться. Это сродни попытке посадить в одну кадку тропическое растение с его землей и растение из средней полосы с его почвой. Что будет – неизвестно. И почва разная, и микроорганизмы различные, и климатические условия.

Социально-психологические миры несовместимы не потому, что они по-разному относятся к культуре. А потому, что у них разная иерархия культурологических ценностей. Возьмем двух «одинаково культурных людей» в смысле образованности, начитанности, но из разных социально-психологических миров. Неадекватную реакцию, с точки зрения друг друга, они будут выдавать в совершенно неожиданных ситуациях.

В мире одного – это святыня, а в мире другого человека – ничто. Кто прав? Оба. В этом нет сознательности.

Миры близкие и не очень

Есть миры, которые ни в каком месте не пересекаются, хотя на первый взгляд очень похожи. В отсутствии понимания, умения осознать эту составляющую человеческой целостности коренится одна из самых распространенных форм патологических отношений в обыденной жизни. И, я думаю, в этом же факте коренится одна из самых сильных мотиваций духовного сообщества к поиску такого мира, в котором мы все могли бы укорениться как братья и сестры, не становясь одинаковыми. Это непрестанный поиск мира, универсального по отношению ко всем остальным.

Проблема эта жизненная, порождающая знаменитый принцип человеческих отношений: «Мухи – отдельно, котлеты – отдельно!» Принцип, необходимый для того, чтобы вести совместную деятельность с людьми, принадлежащими к различным социально-психологическим мирам.

И в то же время – это препятствие в стремлении человека к целостности, я уже не говорю – к тотальности. Ибо разделейность (человек как целостность в данном случае разделен на «себя для своих» и «себя для чужих») позволяет осуществлять совместную деятельность, и это плюс.

Но та же разделейность не позволяет добиться целостности своего внутреннего мира вне своего социально-психологического мира, и это минус. Минус, если ставить перед собой задачу достигнуть целостности. Это колоссальная проблема, потому что речь здесь идет о живой ткани человеческой жизни. Не о выдумке, не о социальной конвенции, не о социальной роли, не о защитном механизме личности – о самой личности. Ибо это почва, это воздух, пища, это матка, лоно материнское. Выйдя из этого лона и перерезав пуповину, человек перестает быть человеком в бытовом смысле этого слова, в обыденном смысле. Он становится нелюдем. И он обречен.

С этого момента назад дороги нет. Потому что мир человека – это и есть человек, это его неотъемлемая часть. И только в силу неизвестных таинственных влияний у некоторых людей возникает мотивация покинуть этот свой мир.

Человек, покинувший свой социально-психологический мир, – это человек, покинувший самого себя, в обыденном смысле этого слова. Не надо путать этот процесс с принципом движения по социальным слоям общества, когда человек из низов пробивается в верхи, из колхозников в артисты, из чернорабочих в ученые.

Одно дело – профессиональная зависимость, или социальная, или функциональная, от человека. А другое дело, когда это затрагивает законы и ценности твоего социально-психологического мира, когда ты вынужден быть не самим собой, играть в чужую игру, в игру чужого социально-психологического мира, в котором другие ценности.

Но опять-таки процесс не сводится к простому анализу ценностных структур людей, потому что ценностная структура – только скелет, а свой социально-психологический мир – это плоть, это дыхание, он обусловливает мельчайшие детали поведения, думания, мечтания. Как только человек становится спонтанным (то есть действует без внутренней цензуры, доверяя себе), а спонтанность – это единственное живое состояние человеческого существа, момент полной самореализации, – он тут же обнажает весь свой социально-психологический мир.

Принадлежность человека к социально-психологическому миру, степень совместимости двух или более социально-психологических миров – это глубинная проблема человеческих отношений. Решается она пока только одним способом – способом жертвы. В жертву приносится то, что для всех является самым первостепенным, – целостность человека.

Получается, что целостность человека реализуется только внутри его социально-психологического мира. Тогда становится понятно, что сословная или цеховая организация в прошлом имела позитивное психологическое содержание. Дворяне везде дворяне. Купцы были купцами, заводчики – заводчиками, чиновники – чиновниками.

Почти никто не пускался в путешествия по другим социально-психологическим мирам – все боялись, что не смогут вернуться. И даже идеал вертикального социального продвижения существовал только для отдельных авантюрных натур. А укоренялись «наверху», как правило, их дети, а чаще всего внуки, третье поколение.

Жизнь человеческая не есть нечто одинаковое для всех, эта ткань содержит в себе совершенно разные, удивительно разные моменты. Зная о разнообразии социально-психологических миров, о том, что социально-психологический мир есть неотъемлемая часть личности, сущностная часть, мы сможем понять парадоксы духовного взгляда на мир, на людей, на человеческие отношения. И может быть, ощутить вкус такого социально-психологического мира, в котором эти противоречия не уничтожают индивидуальности, – тот мир Бога, или мир Любви, в котором две вещи – есть одна вещь, в то же время оставаясь двумя вещами. Это знаменитый факт мира Любви.

Но жить так практически очень трудно, это требует очень большого внимания, осознавания и неподдельного интереса к другим способам жизни. И признания права на существование любого способа жизни. Это не значит, что если я понял законы твоей жизни, то обязательно с ними согласился. Но признать право на существование любого образа жизни – это значит открыть реальный путь к реализации заповеди Христовой «Возлюби ближнего твоего, как самого себя». Или «Любите врагов ваших».

Или путем рациональным, или путем переживания надо напоминать себе о социально-психологических мирах и начать смотреть на людей и на человеческую жизнь с этой позиции. Начать замечать, научиться видеть эти социально-психологические миры, признавать их право на существование. Научиться вступать с ними в диалог, даже если они очень не похожи на ваш мир.

Сколько миров и как их определять

Как очертить границы социально-психологического мира? Они очерчиваются очень просто: как только вы попадаете в чужой социально-психологический мир, так тут же начинаете понимать границы своего. Но помните, в этом случае речь идет не о социальном мире, мире социального положения, это совсем другое. В социальном обществе есть слои. Скажем, номенклатура – это особый слой. Например, в театральном мире, если ты попал режиссером в республиканский театр, ты будешь в этом слое всю жизнь: из одного республиканского театра в другой. Попал ты, например, в областной – всю жизнь будешь по областным. Если попал в городской, то, чтобы переместиться, скажем, в круг областных, нужно пожертвовать тем положением, которое ты имеешь в городском театре. Но это не социально-психологический мир, это социальный слой.

Социально-психологические миры совсем не обязательно включают в себя людей из одной социальной плоскости, то есть места в социальной иерархии. Туда могут входить и люди «верхов» общества, и «низов». Есть такие миры, где спокойно совмещаются совершенно разные социальные пласты общества. Но социально-психологически они составляют один мир, и этот мир определяет в человеке так много, что невозможно отделить человека от этого мира. А мы говорим о том, в чем человек живет психологически и в большинстве случаев просто не осознает этого. Как правило, человек всегда уверен, что так или почти так, как он, живут все. И любое резкое отклонение от этого – уже ненормальность.

Нам хочется принадлежать к как можно большему Мы. Поэтому нам хочется, чтоб все жили как мы. Или хотя бы похоже. И подсознательно мы уверены в том, что пусть одни менее, а другие более благополучны материально, морально, но, в принципе, все одинаково любят, ненавидят, ссорятся, лгут и так далее. Но в том-то и дело, что нет. Лгут все по-разному. В зависимости от того, к какому социально-психологическому миру принадлежат. И правду говорят по-разному. И любят по-разному. И дружат по-разному.

Но везде все есть – и дружба, и доброта, и кодекс чести, в любом социально-психологическом мире, но они зачастую совсем не похожи друг на друга. В каждом мире свои законы. Что можно, чего нельзя, что принято, что не принято. Есть социально-психологические миры, в которых понятие дружбы имеет такое конкретное содержание, что в другом мире – это просто мордобой.

Уникальные – одиноки

В нашей жизни гораздо больше типического, чем мы все предполагаем, хоть это как-то и обижает нас. Как говорил Гурджиев: «Мы все, ребята, действительно разные, но совсем в другом месте».

Найти в себе место истинной уникальности, с одной стороны, невероятно трудно, а с другой стороны – надо ли? Смею вас уверить, что, обнаружив свою уникальность, вы особой радости не испытаете. Потому что, как только вы ее обнаружите, усилится чувство вашего одиночества. Потому что в этом месте, где ваша уникальность, вы действительно один.

Вы будете всю жизнь искать еще одного такого! С такой же уникальностью. Потому что нет большего наказания для человека, чем изоляция. Не обязательно физическая, она может быть и психологической, и познавательной. Представляете ученых, у них такие бывают ситуации, когда кого-то из них могут понять только три человека в мире. Один живет в Новой Зеландии, другой в России, третий в США, а сам он где-нибудь в Англии, в Кембридже. Только они четверо могут друг друга понять в этом мире, и больше никто. Представляете, какую ценность для них имеют их контакты?

Или, скажем, люди на работе, – как мы говорим, люди, профессионально живущие в мире духовного сообщества. Когда мы встречаемся, вы не представляете, какое это счастье! Все равно, к каким традициям мы принадлежим. Просто можно пообщаться со своим человеком, нас же мало.

Мы все время в двойственности: с одной стороны, хотим выявить свою уникальность, обнаружить свою неповторимость, а с другой стороны – не дай бог! Более того, большинству страшно даже выявить свой социально-психологический мир, понять, каков он на самом деле. А вдруг реально вокруг никого из этого мира не окажется? Не зря же говорят, что ничто человек так не хочет знать, как самого себя, и ничто человек так не боится узнать, как самого себя. Это инстинктивная защита.

Защита от радости бытия

Защиту обусловливает самосохранение. А обнаруживается она социумом. Человек сделан из людей. Одинокие потомства не оставляли, как правило.

Спрашивается: как покинуть свой социально-психологический мир? С одной стороны, самый прямой путь – это путешествие по разным социально-психологическим мирам, там постепенно узнаешь, откуда ты сам. А с другой стороны, по мере накопления знаний можно путем саморефлексии сделать это, но для такого способа требуется большое мужество, потому что ты можешь оказаться совсем не оттуда, откуда хотел бы быть.

Ситуация все та же. Человек хочет и одновременно не хочет знать правду о себе. Есть старинное выражение: «То, что в нас ищет, и есть то, что мы ищем». Это томление духа.

Пока идешь, все понятно – вон цель, вот я, вот дорога. Я иду. А вот когда доходишь, когда цели реализованы, когда никакой другой цели придумать невозможно, потому что для этого надо иметь определенную долю иллюзии, тогда остается это странное занятие – жить.

Напутственным словом моего Мастера было: «Жить надо!» – и это самое сложное. Потому что автоматически ничего не срабатывает, кроме биологических потребностей тела. И то их, в принципе, можно подавить. Когда знаешь, что в любой момент можно включить программу на саморазрушение, и так, совершенно естественно, умрешь. Естественно для всех, кроме себя. И это в твоей власти. Это очень хорошо стимулирует.

Никогда не ленюсь объяснять: это не лучше и не хуже, не выше и не ниже, это другой способ быть в мире. Осознавать свою уникальность – это значит быть в мире одному. Не в смысле без людей, в скиту, в пещере, а в смысле один на один.

Не является ли одной из важнейших патологий нашей повседневной жизни эта псевдоповседневность, лишившая нас самого главного, ради чего мы на свет появились, – радости быть? Кому мы это оставили? Кто забрал мои переживания? Кто забрал жизненный тонус? Кто забрал радость быть? Аноним под названием «наша цивилизация». Аноним под названием «обстоятельства». Ну, так если аноним забрал, почему бы нам не забрать это назад? Хозяина-то все равно нет. Ни власть, ни нищета, ни богатство, ни знания, ни отсутствие их – ничто и никто не может помешать человеку быть. И радоваться этой жизни.

Это не означает, что у вас все будет прекрасно, это не означает, что вы не будете страдать, мучиться, печалиться, – будете. Но это означает, что все здание под названием «жизнь» будет иметь фундамент под названием «радость бытия».

Замечательное поколение психологов, философов, прошедших ужасы двадцатого века, – Фромм, Франкл, Маслоу, – еще раз сказали человечеству известную, но великолепную сентенцию: «Смысл жизни – в жизни». В ней самой есть смысл. Она сама есть смысл свой. Слово о Слове, обращенное к Слову. И если это утеряно, тогда никаких других смыслов нет. Тогда жизнь – это драка. Побоище за урожай, за место под солнцем, за карьеру, власть, знание. Потому что это символ нашей с вами псевдожизни – соревнование! И победитель должен быть один.

Я заговорил о празднике, и легкая грусть посетила меня. Потому что я и сам попадался в ловушку серьезности, псевдосерьезности. Потому что и я – дитя этой цивилизации, был им, и если бы не духовная традиция, к которой я принадлежу, то так бы и думал, что главное – быть умным. И много знать. И продался бы за знание, как продавались на моих глазах замечательные люди. Если есть дьявол, то это знание. Люди за знание продают любовь, дружбу, идеалы, честность, порядочность, душу свою продают. Умерщвляют ее. Все отдают. А от любви уже никто не умирает. От страсти уже никто не сходит с ума.

Я призываю вас к тому, к чему призывал Николай Кузанский: к ученому незнанию. К тому, к чему призывал Сократ. А ведь они жили тогда, когда мир переживаний еще имел равноправную с миром знания ценность. Принцип, символ высшего знания, абсолютного знания – пустота. Мир знания психологически пуст.

Без знаний, конечно, никак нельзя. Но они должны быть ориентированы практически.

А праздник, спонтанность требуют огромного количества свободной эмоциональной энергии. Еще древние говорили: «Богатства и изобилия, служащих пищей и удобрением для духовного роста, не следует избегать», «Океан удовольствия для мудрого». Нужно помнить, что переживание праздника – это благородная трата энергии. Чем больше вы вкладываете, тем больше получаете. В мире переживаний этот закон действует на сто процентов. Так что спонтанность, конечно, дело хорошее, но кушать надо. Так мы и есть тоже не умеем. Поэтому энергии совсем нет.

О спонтанности (смешная)

Что такое спонтанное поведение? Это когда я делаю то, что мне хочется делать в данный момент. И ничего другого. Собственно, единственное, чему надо научиться всерьез, – позволять себе быть спонтанным.

Что нас очаровывает в детях? В маленьких детях, лет до пяти, если они, конечно, находятся в более или менее нормальной обстановке, – это именно спонтанность их поведения, абсолютная искренность в любом проявлении. А когда мы становимся взрослыми, то уже сознательно приходим к тому, что только спонтанное поведение есть поведение, утверждающее собственную самоценность, самореализацию в полном объеме.

Мы пробуем, и у нас в большинстве случаев ничего не выходит. В строгом смысле слова, любое нарушение спонтанности есть психопатология. Мы используем понятие психопатология в контексте психопатология обыденной жизни, не в медицинском смысле слова, а в смысле того, что мешает полноценной самореализации, полноценному ощущению себя как субъекта, как самоценной индивидуальности.

Посмотрите на себя изнутри и снаружи. Кто из вас свободен сейчас? Спонтанен? Что это за страх? И откуда он взялся? Этим страхом вы обязаны родителям, потому что именно родители объясняли, как хорошо себя вести, как нехорошо. Они наказывали и поощряли. Потом то же происходило в детсадике, в школе и так далее. И каждый из нас знает, подозревает, что вообще-то он не такой, как надо. А раз я не совсем такой, как надо, или совсем не такой, значит, я должен за собой следить.

А что такое следить за собой? Это значит выделить в себе надзирателя, контролера – как угодно назовите, – который будет все время следить, как я себя веду, как сижу, жестикулирую, двигаюсь, и так далее, и тому подобное. Когда же тут заниматься кем-нибудь еще, кроме себя?

А осознали ли мы, что большая часть запретов давно устарела и относилась к ребенку, а не к нам нынешним? Осознали ли мы, что вообще-то большинству людей глубоко безразлично то, как мы себя ведем на самом деле? В действительности все заняты собой и своими страхами. Если мы это осознаем, то поймем, что не можем захотеть ничего такого сверхъестественного, чего не захотел бы кто-нибудь другой.

Можно быть спонтанным, и никакого наказания не последует. Страх спонтанности – это один из источников патологии обыденной жизни. Это пирамида детских страхов, на которую все еще настроены умозрительные концепции, усвоенные в более зрелые годы. Стоит внимательно, спокойно, взрослыми глазами посмотреть на эту пирамиду, как она сама собой начинает рушиться.

У нас большая проблема, потому что мы знаем, как надо себя вести. Нам сразу хочется сделать свободному человеку замечание. Ведь мы тоже так хотим, но боимся. Поэтому он, спонтанный, для нас хулиган, невоспитанный и наглец. Мы скручиваем себя, и в обществе неуклонно повышается уровень невротизации.

Повышение уровня невротизации – колоссальная проблема современного города. Возникла она как следствие ущемления эмоционально-чувственной сферы. Чем большая часть нашей жизни подчинена всяким и разным конвенциям, тем сильнее мы будем контролировать свое поведение в соответствии с ними, тем больше энергии будет уходить на этот контроль, потому что иначе могут и наказать. Человек перестает верить своим эмоциям и, даже придя домой, не может освободиться от самоконтроля, не может быть спонтанным.

Ущемление эмоционально-чувственной сферы снижает жизненный тонус. И возникает знаменитый парадокс: наши бабушки намного энергичнее наших внуков.

Мы читаем книжки, написанные для совершенно других людей, у которых мир переживаний во много раз грандиознее и сильнее мира размышлений. До XVII века на Земле вообще не существовало такого общества, в котором рассуждение доминировало бы над переживанием. Не су-щест-во-ва-ло! Поэтому отдельные мыслители, которые сумели свои переживания облечь в логические формулировки, поражают нас до сих пор.

А мы живем, опираясь на рассудок, на умозрение, на рациональные конвенции, которые уже стали иррациональными, потому что происхождение их скрыто во тьме подсознания. Почему нельзя смеяться на улице? Кто мне объяснит? Все знают, что неприлично. Это что, не патология? Кому опасен смех на улице? Что рухнет от этого? Что, это нарушит правила дорожного движения, аварийную ситуацию создаст? Нет. Но все знают: смех – это непорядок. Все потому, что мы постоянно находимся под контролем рассудка.

А если нет нормального, полноценного мира переживаний, если спонтанность исчезает, извините, тогда даже в постели с любимым человеком – «cogito ergo sum», извините еще раз. Не зря же такая поговорка есть: «Истину, как и жену, мы любим только в темноте». Чтоб никто не видел.

Только переживание сохраняет целостность пространства сознания, целостность субъективной реальности как таковой, несмотря на неполноту, дробность, расчлененность и дифференцированность логически-конструктивных шагов. Оскудение эмоционально-чувственной сферы – это причина невротизации. Проявление этого оскудения – в снижении спонтанности поведения. Но снижение спонтанности ведет к тому, что человек все меньше и меньше осознает свою самоценность. Самоценность самого факта жизни.

Чтобы доказать самому себе свою ценность, функциональную и социальную, человек судорожно начинает хвататься за внешние признаки: социальный статус, престиж, имидж, упаковку. Одним повезло: у них очень дорогая, красивая упаковка, другим – нет. Но ведь человек-то живет, а значит, ценен.

* * *

Мы рассмотрели один источник психопатологии обыденной жизни. Это ущемление мира переживания в течение последних 300–400 лет развития цивилизации, это засилье конвенционального поведения, не дающего человеку проявляться спонтанно, значит самоценно. Последствия этого можно увидеть (я сейчас нарушу приличия), даже когда человек отправляет естественные надобности у себя в туалете, закрывшись на крючок. Проверьте на себе. И там вы не свободны. Не только наедине с миром, не только беседуя о духовных вещах, но даже наедине с собой – мы не спонтанны. Поэтому так трудно понять, что такое импульс, что такое момент истины, что такое резонанс.

Человек рожден для счастья

Мы в всей нашей цивилизации, воспитаны с позиции воина. С позиции сражения. Мы просто забыли, что, как говорил не очень любимый мной писатель В. Г. Короленко: «Человек рожден для счастья, как птица для полета». То есть это как бы ему присуще.

Куда делся праздник? Почему все такие озабоченные? Почему нас приучили ко всему относиться с какой-то болезненной серьезностью? Мало того, нас убедили в том, что именно такое отношение есть серьезное! Но это же все неправда. Маниакальное состояние не означает состояние серьезности, так же как состояние наркотического возбуждения не означает состояния веселья, расслабленности. Мы потеряли чувство партнерства, прежде всего с самими собой. Я всегда говорю: если человек не рад тому факту, что он живет, чему он вообще может радоваться?!

Уровень праздника возможен только при одном условии: если вы допустите, что самоценны сами по себе, безо всяких предлагаемых обстоятельств. Самоценны потому, что вы в человеческом теле, потому что вы живой. Потому что вы хотите и не хотите. Потому что вы хотите – думаете, а хотите – не думаете. Это вы – человек. Образ человечества. И вокруг человеки. Но это же большая удача! Огромная удача!

Так возрадуемся же, человече!

Сознайтесь и согласитесь

Всегда следует помнить исходный момент. Как только исчезает живое со всей его непредсказуемостью, со всей его тайной, со всей невозможностью запихнуть живое в какую-то единственную, концептуальную структуру, начинается то, что мы договорились называть психопатологией обыденной жизни. Быть живым – это и есть главная проблема для человека, который пытается осмыслить, что такое жизнь, в которую он попал, что такое он сам и что такое человеческие отношения, в которые он втянут.

Я пользуюсь пассивными формами, потому что, как только мы начинаем задумываться, мы обнаруживаем, что, как говорил Гурджиев, «Главная иллюзия – это иллюзия делания». Якобы мы что-то делали. И в этой иллюзии мы живем до тех пор, пока просто нормально не задумались. Как только мы задумываемся, так выясняем, что находимся в какой-то пассивно-страдательной позиции.

В жизнь эту я попал. Не пришел, а именно попал.

В этого человека я, как самосознание, как «я есмь», тоже попал.

В эти отношения – опять же попал.

И чтобы начать что-то осознавать, я должен сделать самый первый шаг, тот, который за меня не сделает никто: ни Бог, ни царь и ни герой. Я должен сознаться своему разуму, что я – лицо бездействующее. И только сознавшись в этом, я смогу это пережить.

Но как только разум подводит нас к этому выводу, мы тут же начинаем его глушить, не даем себе разрешения сознаться. А значит, не даем себе возможности это пережить и начать сознательную жизнь.

Начало сознательной жизни

В строгом смысле слова, сознательная жизнь начинается с осознавания того, что ее не было. И, как ни жалко прожитых лет со всем прекрасным и ужасным, что в них было, они были бессознательными. Независимо от того, сколько их там прошло.

Если вы сумеете сознаться своему разуму и обрадоваться в своем переживании тому что дожили до этого самопризнания, то, даже если вам восемьдесят лет, это большая удача. С этого именно момента, с этого признания вы получаете действительное основание для самоуважения. Вы перестаете быть рабом, кнопочным механизмом, который никакого самоуважения не имеет и вынужден создавать его иллюзию за счет выманивания у окружающих подтверждения, что он достоин уважения.

Уважение, самоуважение настоящее, глубинное рождается в человеке только тогда, когда он перестает быть лицом бездейственным, а значит – бессознательным, и делает первые шаги к тому, чтобы стать действующим лицом в жизни. Стать автором самого себя, своей жизни и своего отношения к жизни.

Для этого момента нужно не только понимание, но и согласие, без которого не будет соответствующего переживания, а без переживания, соединенного с пониманием, не будет осознавания. Когда осознавание происходит, мы получаем шанс стать, наконец, действующим лицом. И только тогда все наши разговоры о мерах, направленных на преодоление психопатологии обыденной жизни, имеют смысл.

Тогда мы получаем шанс, опираясь на это основание для самоуважения, постепенно построить реальное «Я сам». Ибо без такого самопризнания нет самоуважения, а без самоуважения нет самоценности, нет самовоспитания, никакого настоящего «само» нет.

Как показывают наблюдения, к этому подходят очень многие люди, но им не хватает сил переступить черту, потому что жалко отдавать прожитые до этого момента события. Ведь если вы признались, что вас не было до этого времени, значит, это все не ваше. Это было с вами, но это не были вы.

Но как только с человеком его жизнь перестает случаться, а начинает идти не к нему, а от него, как только он действительно начинает становиться автором себя, – мгновенно отпадает целый воз выдуманных и невыдуманных проблем, потому что это – не ваше. Это проблемы тех и того, что вас вело, что с вами случалось, что вами руководило, что вам внушало. Больше эти вопросы не ваши. Будьте внимательны!

Самость и гордыня

Каковы же главные навязанные, внушенные, внедренные в процессе социализации проблемы, которые позволяют нам жить в иллюзии, что мы якобы действуем? Таких проблем две: самость и гордыня.

Что это означает? Прежде всего это иллюзия под названием: «Я все могу сам». Не только могу, но и на самом деле сам решаю, сам делаю, сам выбираю, сам отказываюсь, сам соглашаюсь.

Откуда она идет? Вспомним детство. Помните (а если забыли, так видели у других), как ребенок отказывается первый раз от поддержки родителя, чтобы идти? Это колоссальное событие в человеческой жизни, которое почти никто не помнит. А, казалось бы, это колоссальное положительное эмоциональное переживание – первые самостоятельные шаги. Родители радуются сначала, а потом начинают беспокоиться: не слишком ли независим стал от них ребенок? Со временем такой вопрос задают себе не только родители: «А не слишком ли независим этот подросток?»; «А не слишком ли независим этот юноша или девушка?»; «А не слишком ли независимо ведет себя этот сорокалетний мужчина?»

До сих пор все хотели, чтобы вы стали независимыми, чтобы вы наконец сами пошли! И вот этот момент, один из решающих в вашей биографии, свершился – вы отодвинули родительские руки и сказали впервые в жизни: «Я сам!» – и не просто сказали, но и действительно прошли эти несколько шагов. Больше вам безнаказанно самостоятельных шагов сделать не удастся никогда. Если вы специально этим не займетесь. С этого момента родители и все окружение до конца ваших дней будут делать все, чтобы доказать вам, что вы сами ничего не можете.

Итак, мы все пережили когда-то чувство подлинной самости. И на этой основе, на реально пережитом чувстве подлинной самости, вырастает огромное здание псевдосамости. Глубоко в подсознании мы мечтаем отвести все руки, которые нас поддерживают, направляют, указывают и т. д., и еще раз пережить это громадное наслаждение «Я сам!». Это наше желание дает нам шанс. Но жизнь идет, и возникают желания, исполнение которых лежит вне сферы наших возможностей, наших личных достижений, и все мы зависимы.

Следующий момент подобного взрыва приходится на так называемый подростковый возраст, когда снова в человеке по неизвестным ему причинам (но субъективно-то ему кажется, что он понимает почему) возникает бурное желание «быть самому». Он еще раз делает попытку отвести от себя эти руки.

И тут же натыкается на то, что его самостоятельность определяется его возможностью самому зарабатывать деньги. Возникают проблемы уже собственнические, которые преследуют человека, во всяком случае нашего, иногда до конца его дней. А поскольку материальную самостоятельность в подростковом возрасте не получает почти никто, то шансов отвести руки и сказать: «Я сам!» – у человека нет. На этом кончается детство с его стихийными всплесками самости. Дальше начинается совместная жизнь якобы взрослеющего человека с вечным ребенком, которому все время от кого-то что-то надо.

Постоянное раздражение от нежелания признаться самому себе, что никакой он не самостоятельный и даже не самолежат ел ьный, порождает в человеке вечное желание обвинить кого-нибудь в том, что это так. И чем дальше, тем труднее сделать те шаги, которые ведут к самостоятельности, потому что нужно сделать то, о чем я говорил в начале: признаться в собственной иллюзии деятельности. Если же не признаваться, то очень удобно – виноваты все: виновато государство, что мало платит, виновата судьба, что не в той семье родился, не в том социальном слое общества, виноваты те, кому повезло и они живут хорошо, виноваты родители, что не так воспитали, виноваты школа и институт, что не так образовали…

Так начинается доминирование нарочитого внешнего обусловливания над внутренним. И появляется знаменитая проблема взрослых детей.

Что же можно сделать, чтобы избавиться от постоянного раздражения, постоянного подспудного недовольства, возникающего от подсознательного ощущения, что ты не сам, что тобой руководят? Только одно: довериться своему разуму, понять и согласиться наконец. И не нужно бояться, что будет «облом», депрессия, пессимизм, цинизм. Если в вас есть любовь, устремленность, смысл, то вы сумеете сделать и первый, и второй самостоятельные шаги, разведя все руки, которые вас поддерживают и направляют, отбросив костыли. Вы узнаете, что такое самостоятельность. Узнаете, чего же вы все время хотели. Что такое «Я сам!»

Тогда вы узнаете, как это трудно – оторваться от большой мамочки под названием социум. Вот тут-то и решается, будете вы когда-нибудь взрослым человеком или нет. Захотите вы быть той рыбой, которая сама себе делает озеро и воду в нем, или все-таки лучше прыгнуть в готовое и плавать там, резвиться и время от времени говорить: «Ну, если б дали мне возможность пожить самостоятельно, эх!»

Человек очень балованный. Человеческая жизнь при всех ее неприятностях – очень уютная оранжерея по выращиванию человеков. И если бы время от времени эта оранжерея не разрушалась с помощью глобальных катаклизмов, мы бы так и жили, разделенные на две очень неравные части. Приблизительно сто самостоятельных, взрослых людей, «жрецов», на сто миллионов детей. Так ведь и было, с этого ведь все и началось, как нам ни печально в этом сознаваться. Подумайте: а хотите ли вы на самом деле этой самости, этой самостоятельности? Пожаловаться ведь не на кого будет.

Второй момент – это то, что называется гордыней. Попробуем заглянуть в свое детство и выяснить, откуда же она берется.

Гордыня – это оборотная сторона той же медали: с одной стороны самость, а с другой – гордыня. И когда я, обладая сложным аппаратом психической защиты, защищающей, в том числе, мое право быть в этом мире, должен сказать: «Помогите!» – хотя давно уже отверг всякие подпорки, – то есть когда я должен признаться, что не самостоятелен: «Научи меня», «Помоги мне», «Спаси меня», «Я здесь, потому что я ничего не знаю», – вот тут-то и поднимает голову гордыня: как это просить? Как это быть благодарным? Надорвусь, но не буду зависеть. Когда человек хотел быть учеником и приходил к шейху в некоторых суфийских традициях, он произносил такую фразу: «Прими меня как труп в руки омывателя трупов». И во всех серьезных традициях на этапе послушничества есть проверка, действительно ли человек хочет быть учеником. Прежде всего выясняется, сможет ли этот человек перешагнуть через свою гордыню, действительно ли он осознал свою неспособность самостоятельно добиться той цели, ради которой обращается.

Ученик – это такое же колоссальное испытание для учителя, как и учитель для ученика. Только обращение ученика может точно определить, каков учитель. Это – как истинная вера и любовь к Богу и псевдолюбовь. Это мы или просто хотим смыться от всех к папе, только самому-самому папе, идеальному папе, или действительно хотим стать «само».

Когда вы упираетесь в стенку гордыни внутренним буфером, не позволяющим человеку попасть в такую ситуацию, в которой обнаруживается, что его взрослого – нет, тогда необходимо прилагать усилия, опираясь на устремленность, тогда пора понять, что вся наша жизнь до момента вот этого «само» – сознания – это огромная соска, что все наши ужасные беды, страдания – соска. Как говорил тот же Гурджиев: «Ничто так человек не любит и ни с чем так тяжело не расстается, как со своими страданиями!» А они такие типичные, как выясняется, у всех одинаковые. Наши страдания – это страдания человека, который должен погибнуть под машиной, а его вытолкнули, он ударил коленку, ему больно.

Это и есть жизнь в утробе, в утробе социума. Изнутри этой утробы никакой патологии не видно. Все, что я вам рассказывал, – это никакая не патология, это жизнь! Она такая! И прекрасна этим. И благодаря тому, что она такая, мы все живы. Мы живем, растем, развиваемся, накапливаем знания благодаря тому, что защищены ее утробой.

Я благодарен судьбе за то, что смог родиться. Я благодарен своей матери. Я благодарен своему отцу.

Но ведь социум – это мать, и благодаря этому мы живы. И имеем шанс. А вы говорите – гордыня, самость… Давно говорят мудрые люди: «Когда идешь к вратам, от всего отталкиваешься. И только пройдя врата, начинаешь ко всему притягиваться». Велика мать наша, велика, терпелива и всех детей любит. Всех тех, кто там, в утробе. Равно. И отец есть у нас. Но это попозже. Когда выйдем. И зачаты мы непорочно. Но не в том биологическом смысле слова. Ну, пожалуй, все, я на этом закончу.

О двух правдах (Отцу Павлу Флоренскому посвящается)

Говоря о психопатологии обыденной жизни, мы, безусловно, не можем миновать такую проблему, как ложь. Как проявление патологии обыденной жизни, ее правильнее начинать изучать с такого глубинного подхода, который предлагает П. Флоренский («О культе»): человеческое существо соединяет в себе две правды.

Проблема взаимодействия, реализации в человеке этих двух правд решается только бесконечным развитием каждой из них, вплоть до абсолютной реализации. И только при абсолютной реализации этих двух правд происходит духовный синтез и преображение.

С этой позиции можно рассмотреть человеческую жизнь как взаимодействие этих двух правд: какая из них усекается больше, какая меньше, какие компромиссы между ними строятся. Каковы же эти две правды? Флоренский формулирует их так: правда бытия и правда смысла. Бытие – абсолютная мощь жизни, без энергии которой невозможно никакое свершение. А смысл – лик, как мера, как дух. Недостаток правды бытия приводит к страху совершения реальных поступков (экзистенциальная трусость), недостаток правды смысла приводит к полной зависимости от целей и задач, навязываемых внешним давлением.

Мы говорили о трагедии гибели мира переживания в европейской цивилизации начиная с XVII века, с эпохи Просвещения, когда был выдвинут замечательный лозунг: «Cogito ergo sum». Теперь мы можем взглянуть на эту ситуацию, опираясь на подход Флоренского как на ситуацию возвышения смысла над бытием.

Независимо от того, философствовали мы когда-либо в своей жизни или нет, это история нашего с вами сознания. Она пронизывает всю повседневную жизнь человека, живущего в этой цивилизации, до мельчайших подробностей. Нам предстоит увидеть, что абстрактно-философская проблематика на самом деле является непосредственной, живой тканью нашего сознания и определяет очень многое в повседневной жизни.

Самое главное – это причинный источник лжи, лжи как заблуждения, лжи как самообмана, лжи как идеологии, выдвигаемой обществом, лжи неустойчивой морали, которая сама же не выдерживает критики разума, хотя разумом порождена, лжи псевдорелигиозности и псевдомистицизма.

В чем тут дело? Давайте от абстрактного перейдем к конкретному. Бытие – природа, плоть – это источник энергии, энергии жить, энергии созидать, разрушать, энергии, которая не знает границ, не знает самоограничения, энергии стихии, страсти. Это, в образных системах, энергия Земли.

Когда мы с вами рассуждаем о витале, о тантре, – мы очень смешны. Потому что если бы мы внезапно прикоснулись к этому источнику, если бы позволили себе быть этой энергией, этой страстью, этой жизнью, то, наверное, сгорели бы, как мотылек сгорает в пламени свечи. Мы все с удовольствием читаем, смотрим, когда что-то такое показывают, на что-то такое намекают, что якобы в нас с вами есть. Действительно, в нас это есть, пока мы живы. Но, будучи продуктом западноевропейской цивилизации, мы смертельно боимся этого, нас пугают десять или одиннадцать веков назиданий о том, что это страшно, что это грех, что это разрушительная сила, зверь, которого необходимо обуздать. Есть замечательная картина «Мадонна с тигренком»: вместо дитяти – тигренок. Этот тигр – как воспоминание о бытии, воспоминание о страсти, воспоминание о мощной энергии жизни.

Когда мы в жизни сталкиваемся с человеком, который волею случая содержит в себе некоторое количество энергии, превышающее средний уровень, статистическую норму приобщенности к энергии бытия, – мы пугаемся. Хотя уже давно пугаться нечего.

Это насилие над природой, проявившееся и в человеческой психологии, и в устройстве социальных конвенций. Проявилось оно и в прямом насилии над природой, то есть это и экологическое насилие, пренебрежение к природе, которое пронизывает все наше существо. Мы совершили насилие над миром и над собой, дурно поняв взаимоотношение духа и плоти. И большая часть нашей лжи, принимаемая нами как эстафета от наших родителей и родителей наших родителей и передаваемая нами своим детям, происходит отсюда. Ибо это и есть ложь, изначальная.

И великий подвиг в мыслях, в чувствах Флоренского состоит в том, что он одним из первых сказал: бытие – правда, и смысл – правда. Человек велик именно тем, что в нем соединились и движутся две великие правды. Но, лишившись своего «противника» – правды бытия, – вторая правда, правда смысла, стала мельчать, укорачиваться, обрезаться, приспосабливаться к дохлому своему партнеру и выродилась в прагматическое, мелкое умозрение. Так тигр превращался в мышку, так лик, как воплощение правды смысла, превращался в лицо, в личину, в душонку. В результате получилось существо, в котором нет ни разума, ни духа. И это главный источник духовного кризиса современного западного человечества. Потому что везде, где победно шествует лозунг: «Cogito ergo sum», – везде, где победно шествует догматическое утверждение первенства духа над плотью, неизбежно происходит вырождение человека, умаление его величия и потеря смысла его существования. Ибо ложь, как известно, есть дитя – любимое дитя – смерти.

Кушать надо – жить надо!

Может, это кощунственно для некоторых прозвучит, но я всю сознательную жизнь призываю к тому что кушать надо. Сколько я слышал язвительных реплик по этому поводу: проповедь, так сказать, эпикурейства и прочее…

Наша истинная жизнь прячется за ширмой псевдорелигиозности, в псевдомистицизме. Наше спасение в том, чтобы от того места, где мы находимся, найти пути к бытию, к жизни, к страсти… Без этого мы не спасем своих детей, своих внуков. Без этого мы не спасем, не возродим изнасилованную нами природу, и никакие дачные участки не помогут. Без этого мы не избавимся от фундаментальной основы нашей лжи.

Что такое сегодняшняя диета, как не плохо замаскированная аскеза, умерщвление плоти своей? Что такое сегодняшние болезни? В большей своей части – умерщвление плоти своей. Что такое культ футбола? Все останавливается, все, телевидение транслирует исключительно футбол, по всему миру. Что это? Господа, что за событие – футбольный матч? Что такое спортсмен? Что такое стриптиз? Что такое порнография? Все это плоды хилого сознания, которое никак не может понять, почему оно хилое. Плесень на теле природы. Агрессивная плесень. Превращающая в плесень все живое вокруг себя.

Страсть и умозрение

Разум – это союз духа и плоти, если говорить строго. Это условие для бесконечной реализации каждой правды – правды бытия и правды смысла. А мы все время пытаемся найти лик в пустоте. Мы все время забываем великую восточную мудрость, что родиться в человеческом теле – огромная удача! Ибо благодаря телу дух приобщен к природе, к бытию.

Да, конечно, стихия, страсть может разнести все в щепки. Но и дух бесплотный, превратившийся в умозрение, способен уничтожить все живое, ибо что ему плоть? Противник, и все. И мы не вывернемся, никоим образом, пытаясь найти одно вместо двух. Пока не услышим таких людей, как Флоренский, пока не переживем необходимость соединения в себе бесконечных этих двух правд, не обретем полноты.

Следуя дальше за Флоренским как за религиозным мыслителем, можно прийти к такому выводу: дойдя до предела бытия, мы поймем, что предел бытия – это истина, и только дойдя до предела истины, мы поймем, что предел истины – это бытие. И тогда нам откроется Бог. И тогда мы поймем, что Микеланджело что-то про это знал. Тогда мы сможем прикоснуться к росписям Сикстинской капеллы. Ибо там бытие и смысл находят свое отражение в единстве.

Мы немножко перепутали еще в XI веке. А уж в XVII совсем запутались. Мы перепутали страх перед невежеством, которое, конечно, ужасно, со страхом перед жизнью. И под видом борьбы с невежеством заодно занялись борьбой с жизнью. А когда мощи нет – остаются мощи в качестве идеала человеческого тела. Но никто не задумывался над тем, что происходит с этим самым «мыслю», когда оно помещено в мощи.

Пытаясь вспомнить наиболее идеальное воплощение святости, кого мы называем? Франциска Ассизского, у которого птицы на плечах сидели, животные к нему приходили. Серафима Саровского, Сергия Радонежского, которые жили в лесу и не испытывали никаких проблем с якобы враждебным окружением, медведи к ним приходили, лани, и все замечательно получалось. В Киеве сходите в Софию, посмотрите на первоначальные росписи, сравните с тем, что сейчас. Была ведь эта полнота. Было ощущение необходимости одномоментного сосуществования и взаимного бесконечного развития двух начал – бытия и смысла.

Последний всплеск этого единства – эпоха Возрождения, когда идея духа соединилась с античной идеей бытия. Произошла встреча христианства и античности. Получилось Возрождение. А потом опять страшно стало. И я думаю, что сегодня мы как бы в преддверии своего Возрождения, своего возвращения к полноте бытия. Своего понимания единства двух великих правд – бытия и смысла. Потому что если не это, то смерть: Чернобыль, Аральское море…

От действительного духа до того, что мы теперь этим называем, – большая дистанция. Душок такой от нашего духа остался. При этом становится более или менее ясным одно удивительное противоречие: казалось бы, человек, человечество становится все более сильным, все более знающим, все более могущим, а в действительности – все более слабым. Страх заменил радость бытия. А страх и ложь – близнецы-братья, кто более матери истории ценен? Мы говорим: «Страх» – тут же возникает ложь. Мы говорим: «Ложь» – тут же возникает страх.

Попытка приблизиться в своей обыденной жизни к равноправному присутствию обеих этих правд, влечет за собой фундаментальное переустройство всей повседневной жизни, пересмотр отношения к жизни и к себе самому. Но беру на себя смелость сказать, что это главный духовный подвиг нашего времени. Мысленно я ставлю рядом Флоренского и своего Мастера. Один – православный священник, мыслитель, ученый, утонченный красавец, «византиец», как его поругивали внутри церкви. Другой – суфийский Мастер, в своих смешных – для европейского человека – формах, со своей игрой в незнание русского языка, со своими акцентами и суфийской традицией использовать снижение до упора. Один на своем утонченном, глубоко философском языке формулирует эту великую правду о человеке, о том, что человек – это две правды: правда бытия и правда смысла. А другой, пустив чашу по кругу, смеясь, говорит, когда его спрашивают: «Что самое главное?» – «Жить надо». И они из одного места и говорят об одном.

Духовное сообщество как факт

Красота духовного сообщества в том, что это социально-психологический мир, в котором встречаются, дружат, и понимают, и любят друг друга представители самых разнообразных социально-психологических миров, народов, эпох, мест. И это лучшее доказательство того, что у человечества есть возможность построить метамир, мир, который без напряжения включает в себя все остальные миры. Во всяком случае, большую часть человеческих миров.

Духовное общество может это сделать – ведь в нем во все времена сохранялось знание о двух правдах человеческого существа. Знание о необходимости предельного развития бытия и предельного развития смысла. Знание о том, что дух и плоть есть неотъемлемые, хоть и противоречивые, сущности человека, человеческой жизни. И потому там или совсем нет, или почти нет лжи. И почти нет – а в высших реализациях совсем нет – страха.

Мы выше говорили о Матери нашей. А теперь так получается, что беседуем об Отце. Как известно, любовь матери безусловна, любовь отца – это завет, это смысл, с которым нам дальше жить. Завет этот таков: бытие и смысл, истина и страсть неразрывны. Это то, что объединяет образ человека, в котором они соединены, и образ человечества, в котором они соединены. Это и есть лик Отца нашего.

Это суровый лик, суровый с нашей точки зрения. Ибо представьте себе, какой целостностью, тотальностью надо обладать, чтобы дать через себя бесконечно и одновременно реализоваться этим двум великим правдам – правде бытия и правде смысла. Какой мощью и какой мудростью надо исполниться… Чем-то, нам еще не известным, о чем мы с вами пока только начинаем задумываться. Но уже сегодня мы в начале нашего пути, сложного пути к Отцу.

Мы выросли в мире, в котором нет ни веры в ее полноте, ни любви в ее полноте. Но уцелела надежда – правда, еле-еле теплится. И поэтому нам трудно этого – синтеза этих двух составляющих – даже захотеть по-настоящему, а достичь – тем более. Но все равно это есть у нас как потенция, ибо мы – люди. Мы – человеческие существа, мы ведь содержим в себе и смысл, и бытие, и веру, и любовь. Они есть в нас независимо от чьего-то желания, и уничтожить их можно только вместе с человеком.

Я не думаю, что духовность – это цель. Цель, движение к цели, любой принцип движения к цели подразумевает волевое усилие, подразумевает целевое бытие, то есть подчинение всех обстоятельств в жизни достижению цели. Я не думаю, что духовность есть в этом смысле цель, которую можно достичь путем волевых усилий. Я думаю, что духовность – это прежде всего переживание, порождающее поиск, устремленность к такому смыслу жизни, который позволил бы мне обнаружить непреходящий смысл в моей личной, персональной, единственной, уникальной жизни.

Духовность – это пробуждение души для встречи с духом, то есть любовь, это происшествие, а не цель. Другой вопрос: можно пытаться создать условия, повышающие вероятность такого происшествия, вот это может быть целью.

Существует масса всевозможных традиций, которые создают внешний круг обучения, то, что мы называем убежищем. Туда человек может прийти за помощью, за эмоциональной поддержкой. Потом, если в нем устремленность возрастает, он может встать на Путь, может пройти какое-то обучение или посвящение. Но устремленность духовная – это происшествие. И те, кто ставит своей целью стать духовными, вряд ли станут духовными. Это все равно, что поставить своей целью полюбить.

В том, чтобы взрастить в себе хотя бы отражение этих двух великих правд – устремленность и веру, – наш шанс на будущее. Беспощадный реализм (видеть все так, как оно есть, не зажмуриваясь) плюс беспощадный романтизм (реализовывать свой смысл жизни, несмотря ни на какие препятствия). Эта пара может нас привести к воплощению бытия и реализации смысла.

Но только беспощадный по отношению к себе реализм и беспощадная устремленность вместе. Беспощадная устремленность без беспощадного реализма – это будет сю-сю-реализм, то есть всевозможные убежища, психологические теплицы и т. д. и т. п. Беспощадный реализм без беспощадной устремленности – это цинизм. Знание ради знания, полная потеря остатков любви, убийство себя.

Социально-психологические миры (продолжение)

Вернемся к теме социально-психологического мира, к этому ключевому понятию.

Снова повторю, что социально-психологические миры необходимо в первую очередь четко отделять от вертикальной структуры общества, от социальных пластов. Кстати, как показывают наблюдения, человек, сделавший карьеру, начинает тянуть к себе наверх людей прежде всего из своего социально-психологического мира.

Принцип объединения в социально-психологический мир

Социально-психологические миры нельзя делить по принципу «выше – ниже». «Выше – ниже» – это иерархическая структура самого общества, социальная структура.

Социально-психологические миры можно оценивать с позиции «выше – ниже», если вы используете какой-то критерий принципа самореализации или какие-то этические конструкции с точки зрения своих идеалов. Но сами по себе они не выше и не ниже, это горизонтальный срез, они все в одной, собственно говоря, плоскости. Членами одного и того же социально-психологического мира могут быть люди совершенно разных социальных уровней. Особенно это хорошо видно, когда едешь на зимнюю рыбалку. Там же никто не знает, кто генерал, а кто дворник. А вот жаргон, словечки, оценки, стиль поведения – они объединяют людей.

Но здесь есть свои ловушки. Например, вы можете видеть, что у человека формы поведения совпадают с вашими. И на основании этого прийти к заключению, что этот человек вам близок по миру. И только соприкоснувшись с ним вплотную, вдруг с сожалением обнаружите, что, оказывается, содержание этой формы совсем другое…

Лучше всего, на мой взгляд, ориентироваться в новом для вас социально-психологическом мире прежде всего по степени свободы. Что разрешено? И на каких условиях разрешено? От чего, по отношению к Великому Среднему (это большинство человечества), человек в данном мире свободен или, наоборот, не свободен? Этот момент для анализа другого социально-психологического мира, для практического понимания реакций и поведения его представителя – самый важный.

И внутри этого мира нужно постараться отличить «свободу от» и «свободу для». Хотя человек, когда ему удается обнаружить какую-то степень свободы, редко начинает думать, что тут «для», а что – «от». Всем сразу хочется быть «свободными от». Когда человек хочет покинуть свой социально-психологический мир в силу тех или иных причин: профессиональной ориентации, отсутствия плюс-подкреплений в своем мире тому (одобрение, поддержка, признание), – очень важно понять, что позволено в другом мире, в который он стремится попасть.

Есть люди, которые в силу разных обстоятельств всю жизнь движутся из мира в мир, они внутренне противоречивы, потому что пропускают через себя различные, иногда слабо стыкующиеся, социально-психологические миры. Они потенциально могут построить какой-то новый мир, но по сути они везде чужие.

Очень трудно проконтролировать в себе самом все проявления того мира, к которому ты принадлежишь и который трудно осознать. И еще труднее проконтролировать, попытаться сыграть что-то не из своего, а из другого мира.

Этот момент сложен, ведь для того чтобы хорошо разбираться в других мирах, вы должны познакомиться со своим – познакомиться в смысле «осознать».

Это очень трудно, но очень продуктивно, потому что в этом случае вы многое сможете понять в своей жизни. Многие истории, случившиеся с вами, откроются вам совершенно в другом свете. Вы читать книжки станете иначе, с людьми разговаривать станете иначе, потому что будете понимать, что нужно… Это важно: понимать, что в каждом моменте есть еще одна непременная информация – информация о социально-психологическом мире.

Я думаю, ближе всего к этому подходит профессия режиссера, потому что режиссура – это и есть создание мира: один пытается угадать мир, созданный автором, а другой с помощью пьесы выражает свой. Но суть одна – за несколько часов нужно создать убедительный социально-психологический мир.

Разное пространство и время – еще один признак социально-психологического мира – хронотоп, специфический для каждого. Есть социально-психологические миры, где к пенсии начинают готовиться лет с двадцати пяти. Понимаете, у них все серьезно: чтобы была хорошая пенсия, надо то-то, то-то, то-то. А до пенсии еще тридцать лет, но человек уже готов. Так принято. Такое время в этом мире. Есть социально-психологические миры, где любой человек, который вообще позволяет себе больше, чем поездку в отпуск, – это просто несерьезный тип, без корней. А есть социально-психологические миры, в которых, наоборот, если человек не поменял двадцать-тридцать мест работы, то это не человек вообще. Вот об этом обязательно надо помнить, размышляя о том, что есть норма, а что – отклонение.

Мы с вами думаем, что наша жизнь полностью определяется внешними обстоятельствами. Мы не в той стране, не в то время, а вон там… а вот у них… Да там все точно так же, только богаче, больше там политических, экономических свобод. Но социально-психологические миры гораздо больше похожи, чем мы можем предположить. И, приехав куда-нибудь «туда», вы будете чувствовать себя плохо до тех пор, пока не встретите своего, из другой страны, но своего. Из того же мира. С удивлением выясните, что вы «родственники».

Границы миров

Есть миры, выходящие за пределы национальных границ, а есть миры, замкнутые еще и национально.

Где свои, где чужие? Только инстинкт выводит к своим абсолютно точно. Где вам легче всего? Среди каких людей? Это ваши люди, это ваш мир. Если вам здесь хорошо – этот мир ваш.

Каждый из нас прекрасно знает, где ему на самом деле хорошо, свободно, легко и, главное, бесконтрольно: что ни сделаешь – точно попадешь! И что поругаешь – все ругают, и что похвалишь – все похвалят! Поэтому когда кто-нибудь из наших куда-то туда забрался, а потом в родную деревню приехал своих навестить, так это ж святое дело. И ему хорошо. Он же там остается нашим посланником. Он же там не прижился… А вот если прижился, то он уже не наш и не наша гордость. Он уже – изменщик.

Человек не виновен, что он родился не в том мире, где родились вы. Понять чужой социально-психологический мир – очень тонкое дело. Мы часто этого не понимаем и поэтому пытаемся действовать грубыми орудиями: обижаем, оскорбляем, пытаемся переделывать друг друга.

Входная дверь в новый для вас социально-психологический мир открывается, только когда есть пропуск. Чаще всего он довольно простой, но только вам это в голову не приходит. А там всем приходит! А еще есть то, что никакому контролю не подлежит. С нашей стороны – это определение своих, представителей своего социально-психологического мира. Кинь вас в толпу на вокзале, смею вас уверить, вы быстро найдете своих, может, удивитесь, правда, что это они, но найдете. И в вагоне в долгой дороге найдете, и в новом чужом городе незнакомом.

История каждого человека персонально и человечества в целом – в каждом из нас, мы – образ человечества. И решая в силу каких-то причин покинуть свой мир, вы должны свято помнить формулу, свойственную этой ситуации: «И сжег он то, чему поклонялся, и поклонился тому, что сжигал». Так поступить, так сделать, так думать – значит искренне пережить благодарность всем людям, из которых вы сделаны. Покидая их, уходя в другой мир, нужно сказать этим людям большое спасибо. Потому что где-то там, среди них, или где-то там, в структуре их взаимодействия, и родился этот ваш импульс – перейти в другой мир. Он не с неба упал, не надо придумывать, что «космос позвал». Он там родился.

Жизнь не может быть усовершенствована, потому что она совершенна. Если она не совершенна, тогда совершенно совершенна. И проблема в нас: насколько мы постигаем полноту этого совершенства, насколько видим возможность движения внутри живой ткани жизни к тому, что, на наш взгляд, более соответствует понятиям человек и человеческая жизнь. Имеем ли мы при этом мужество уважать то, что покидаем. Не уважать то, что покидаешь, – это все равно что не уважать лоно своей матери, которое мы тоже покинули.

Тут такая тонкая ситуация, требующая предельного внимания, предельной памяти, предельной четкости действий и осознавания. Дело не в том, что плохо или хорошо, надо отказаться от этого критерия: «плохо – хорошо», «выше – ниже», а подойти по-другому. Это все жизнь, это ее кипящий котел, и у меня есть замысел. Если у меня есть замысел по поводу своей жизни, то я могу кристаллизоваться в этом процессе и с этой точки, с позиций своего замысла, посмотреть на новую жизнь.

Тогда проявится то, что движет меня к замыслу, тогда в этом хаосе первозданном, живом хаосе жизни, я сделаю рывок к бытию, то есть к созданию нового мира. Каждое сообщество, сообщество социально-психологического мира, всегда желает, чтобы его представители куда-то прорвались. Куда-то выше. Всякий социально-психологический мир стремится расшириться вплоть до всего человечества.

Мир – это больше, чем люди, его составляющие, мир – это традиции, социальное наследование, психологические ритуалы, иерархия ценностей и т. д. Современный мир перемешивает людей все активнее, и все чаще и чаще мы оказываемся в ситуациях, где действуют люди различных социально-психологических миров. И надо искать способы нормального решения проблемы, с нормальной состыковкой…

Строительство нового мира

Очень часто люди пытаются построить новый мир, особенно когда любят друг друга, или найти выход из противоречия между двумя мирами, найти свой новый мир. Известно, что всякая попытка построить мир на двоих обречена изначально, потому что получается не мир, а бегство из мира. Но убежать из своего социально-психологического мира – значит убежать из самого себя, а это невозможно.

Построить новый мир на самом деле означает найти новый мир. Найти мир, который потенциально может стать общим домом для этих двоих, или троих, или десятерых. Это творческая, а значит, нестандартная работа. Создать мир – не значит контролировать все в нем. Мир – существо органическое.

Без своего мира человек – потерянный, бездомный. Надо найти тот мир, который отзовется. Найти мир, который существовал когда-либо где-либо, или сейчас даже где-то существует, а вот рядом – нет. А дальше начинать действовать. Действовать можно только двумя способами: переместиться, если эта проблема сводится к перемещению в пространстве, либо начинать создавать, то есть искать таких же бездомных, как и вы, и заключать какие-то союзы: дружеские, идейные, деловые – какие угодно. Принять какую-то форму деятельности, какие-то общества, кружки, театры. Дать этой форме возможность роста, воплощения. Новый мир будет удивлять вас, как постоянно удивляет все живое.

Двадцать лет создавался этот мир – мир традиции, а потом мне понадобилось еще три года, чтобы разобраться, что же это такое, и еще три года, чтобы понять, что это хорошо, потому что это живое, и если мне в нем что-то не нравится, то это никакой роли не играет. Если бы в нем было только то, что мне нравится, мир был бы не мир, а конструкция, произведение искусства, вычищенный мир.

Брать и давать

Есть еще одна в определенном смысле жестокая правда о том, что есть два совершенно разных принципа жизни – принцип производительный и принцип потребительский. В человеческих отношениях эти принципы тоже действуют. И можно сказать, что принцип потребительский – это принцип в каком-то смысле инфантильный, потому что он идет от отношений с матерью, тех первичных отношений: «Мамка теплая, молоко сладкое, сосу, сосу – и рай». Принцип же производительный – он, скорее, отцовский принцип, когда для того, чтобы заслужить похвалу отца, поощрение с его стороны, любовь с его стороны, необходимо что-то делать.

И в этом плане можно говорить, что по способу строить отношения люди как бы делятся на две группы. Первая группа – это дети, которые ищут мать в отношениях, ищут первичный способ взаимодействия, способ потребления, и они беззаботно, искренне, совсем не по-злодейски себя ощущают в этом, они просто естественно и органично потребляют и не знают, что такое благодарность в полном смысле этого слова – ну кто говорит матери спасибо за материнское молоко? Сталкиваясь с ситуацией, которая как бы предопределяет благодарность, эти люди испытывают колоссальное напряжение, вплоть до истерики, до сильнейшего желания избежать такой ситуации. Как сказано у Соломона: «Слушай… наставление отца твоего, и не отвергай завета матери твоей».

Вторая группа – это люди, которые в сфере эмоциональной жизни, в сфере человеческих отношений не в состоянии брать. Они как бы безматеринские – не знают материнской любви. Они не могут взять то, что им предлагается, потому что не знают, что с этим делать. Хотя это совершенно бескорыстный материнский дар. Это один из серьезнейших источников психопатологии обыденной жизни.

Мне кажется, что именно в сфере неформальных человеческих отношений, в сфере отношений близких людей, детей и родителей, влюбленных, мужей и жен, друзей это очень острая проблема. Ибо это такой существенный дефект эмоционального мира, который исправить, компенсировать, говоря научным языком, очень трудно.

Большие дети

Мы – большие дети, и мы сами, и человечество в целом. Мы относимся к природе только как к матери: берем, берем, берем… И она, конечно, дает, истощаясь все больше и больше. Потому нам так и не хочется родиться в третий раз (первое рождение – биологическое, второе – социальное, третье – духовное), что нас там ждет отец, то есть мир, который сразу предъявит к нам колоссальные требования. Ибо требования – это и есть отцовская любовь. Ибо отец задает границы, показывает границы и учит делать, действовать, творить. Родиться в третий раз – это и значит оказаться наедине с миром.

Мать тут, рядом, но уже есть и отец. Помню, когда-то у меня был любимый вопрос. Куда уходят духовные искатели после тридцати – тридцати пяти лет? До тридцати лет их полно, а потом, старше – уже единицы. Куда они исчезают вдруг? В матку они исчезают, в утробу социальную, потому что пора что-то делать, ответ перед отцом держать, перед миром, ответственность на себя брать, а не хочется. Пора уже что-то отдавать, производить.

Отцовской любви надо добиться, отец не может любить так, как мать, и не должен. Его любовь проявляется сурово и требовательно, ее надо добиться. Я не говорю о тех случаях – семей таких много, знаю, – когда отец сам как ребенок, вроде отец, а вроде нет, но все равно кто-то будет вместо отца когда-нибудь.

А вот здесь, при третьем рождении, от отца никуда не спрячешься. Вот он – мир. Во всей его красоте и непреложности, во всей его любви и справедливости.

И в определенном смысле мы можем сказать, что вот тогда, когда есть мать и есть отец, возможно единство, полнота этих двух планов бытия и смысла, ибо бытие – это все-таки материнская власть, а смысл – это отцовская мера. И тот, в ком нет отцовского начала, не умеет ни остановить себя сам, ни организовать себя сам, ни действовать из самопобуждения, то есть у него никакого «сам» и быть не может. Ни в первом рождении, ни во втором, ни в третьем. Ибо «сам» всегда имеет границы себя, «сам» – это значит «отграниченный». И отграниченный, как мы говорили, изнутри.

Мир отца спросит с каждого: что ты сделал с матерью своей, с природой, какой ценой бытию ты достался? И чего-то ты так долго не рождался, а сидел в утробе? И почему ты обидел любимую мою? И надо будет отвечать, и объяснять, и понимать, и выслушивать наставления отцовские, и учиться уму-разуму, и становиться самим собой, и ставить свою подпись под деяниями своими.

Любовь матери и отца

Знать, копить знания приятно, увлекательно для многих, престижно, а вот становиться мудрым не хочется. В определенном смысле можно сказать, что человек, не родившийся из социальной утробы, – безотцовщина, ибо не знает он отца своего. И когда слышит в утробе о нем, ощущает через мать, то ничего, кроме страха, не испытывает. И вместо того чтобы через любовь матери к отцу начать учиться любить отца так, как она его любит, начинает ревновать его к матери и пытается отбить мать у отца.

Но разве то, что мы делаем с природой, разве то, что мы пытаемся доказать как неизбежность во взаимоотношениях с природой, это не есть попытка отбить мать у отца, отнять природу у мира, лишить ее этой любви? Да, каждый человек потенциально от Бога, но не для утешения это сказано, а для ответственности каждого за свою потенциальность, личной ответственности, ибо это отцовский наказ, а не материнский завет.

И тот, кто ничего не делает, никаких личных усилий для реализации этой потенциальности не прилагает, – как может рассчитывать на отцовскую любовь, как может рассчитывать на то, что ничем не повредит матери? Как он может рассчитывать на любовь, если ни через материнскую любовь к отцу, ни через любовь отца к матери он не проходит, не прикасается, он только слепо, неистово и агрессивно пытается все это разрушить, ибо эта любовь – упрек ему, а не радость?

Но «впрочем не Моя воля, но Твоя да будет», – сказал Иисус Отцу своему. И когда мы говорим: поставить Закон над собой, Закон, избранный тобой по любви, – это ведь тоже шаг к Отцу. И когда мы говорим, что граница всякой технологии, всякого знания, всякой методики – любовь, это ведь тоже шаг к Отцу, ибо Отец полагает границы. Материнская любовь, как известно, границ не имеет и не должна их иметь, если она материнская.

Когда мы говорим о смерти Духа, о разрушении духовности, не о том ли мы говорим, что забыты завет матери своей и наказ отца своего? И в этом тоже источник патологий обыденной жизни. В потере отцовского и материнского начала, в потере соотношения потребления и производства. Это – великая мысль Флоренского о двух правдах: правде бытия и правде смысла.

Конечно, это очень трудно и непривычно – находиться в постоянном душевном напряжении, в постоянной душевной работе. Это стихи хорошо читать: «Душа обязана трудиться и день и ночь, и день и ночь!» Тут три-четыре дня, и то уже, знаете, хочется уколоться и забыться, музыку погромче включить, выпить чего-нибудь покрепче, уехать куда-нибудь подальше.

Труд души мучителен до тех пор, пока душа не знает любви. Труд души мучителен, мучительно осознавание, ибо осознавание, точнее говоря, одушевление мыслей, смысла, порождение смысла – это есть труд души, душевный труд, а не интеллектуальный. И он мучителен, но без него душа не узнает любви. Без него, кроме волнений тела и некоторого возбуждения мысли под общим названием «влюбленность», ничего другого не откроется перед вами.

Трудится во имя «хочу»

Чем работа в обыденном смысле этого слова отличается от слова «работа» для меня? Когда я хочу так, что во имя этого готов трудиться, тогда получается творческая работа. Трудиться во имя «хочу»… Но трудиться без «хочу» – это то же самое, что любить без «люблю». И поэтому в этой, казалось бы, простой фразе: делай только то, что тебе хочется делать, – заповедь великого подвига. Ибо, пожалуй, нет труднее на Земле задачи, чем эта.

Все твои «хочется», во имя которых ты готов делать, – они вряд ли повредят людям, а вот те твои «хочется», во имя которых ты ничего не делаешь, – они будут жить в тебе, как нерожденные, невоплотившиеся желания.

Это и есть творчество – расстояние от замысла до его воплощения, а акт творчества – это и есть соединение отцовского и материнского, мира и природы, смысла и бытия, духа и плоти. «Ищите, и обрящете» – что тут можно сказать. Это радостный труд, потому что это творчество, это труд по заветам, ибо каждый человек от Бога, и в первую очередь об этом должен помнить он сам. С себя начать надо, в себе самом надо обнаружить и реализовать что-то там от Бога, от Отца то бишь, ибо от Матери-то ясно, это все описано в технологиях, социониках, гороскопах, это все от матери, от природы, адом-то самому соорудить надо. Отец – он такой, он говорит: давай делай, давай будем вместе делать. Но делать! Все от Бога, но не все к Богу.

Мир в наследство

Мы получаем социально-психологические миры, как правило, в процессе социального наследования. Конечно, это в первую очередь семья, потом круг семьи. Это самое главное – семья и круг семьи, родственники, друзья, те, с которыми мы соприкасаемся через их стиль, способ думания, систему ценностей, систему взаимоотношений. Мы усваиваем это в возрасте до пяти лет.

Ведь известно, что человек к семи годам практически готов как характер, как природа, как бытие чистое. Он даже успевает проиграть все будущие сценарии своей жизни в играх. Они проиграли уже всю свою жизнь наперед, и весь вопрос в том, какие сценарии им пришли в голову, как они окрашены, эти сценарии, и насколько жизнь будет подкреплять это или как-то все-таки давать возможность измениться.

Сразу видно, была ли мать матерью, была ли материнская любовь, это не важно, шла она от матери или от отца, была ли она, та материнская без размеров, без ограничений, без условий… Была ли отцовская любовь – не важно, от кого она шла – от отца, от матери, от дедушки, от бабушки, но отцовская, которая дает миру границы, которая учит делать во имя своих «хочу». От этого очень многое зависит. От структуры этой – да, конечно, но эта структура больше закладывает не столько основы социально-психологического мира, сколько эмоциональную структуру, то есть структуру души человека.

Спонтанность без любви – это дурь, расхлябанность. Так же как знание без любви – это просто смерть. Никаких границ.

Пока человек находится в большой утробе, как он может встретиться с Отцом, если он находится в утробе и все воспринимает через Мать? Он воспринимает любовь Матери к Отцу. И ее счастье от того, что Отец ее любит. Отсюда и возникает желание встретиться с Отцом. Может быть, это желание встретиться с Отцом и есть желание родиться, вот это, может, и есть духовный зов к рождению, к встрече с Отцом.

Отец нужен, это тот, у кого ты будешь спрашивать, что делать. И выполнять то, что он скажет. Нужна воля. Когда мы обращаемся к Богу – да будет воля Твоя! – мы обращаемся к Отцу. Нужна воля, нужен наказ, чтобы развить в себе это качество. Поэтому без Отца нет самоограничения, самодисциплины, самодеятельности.

Что такое каприз? Это реакция на нарушение первоначального блаженства, это раздражение по поводу задержки удовлетворения желания. И это очень тяжело. И для женщин это тяжело. Но особенно когда мужчина вырастает без отца, когда мать блокирует его так, когда он даже не встречает отца, не, как говорится, родного, а просто мужчину, который становится ему отцом, который ему отцовское-то начало закладывает. Он так и остается ребенком: «Дай, дай, дай, дай…» И в других женщинах ищет только мать, ничего не может дать, зато хорошо умеет взять. А есть и такие, которые могут только отдавать, а взять не могут – это ни плохо, ни хорошо, это разнообразно.

Кредо

Попробуем еще раз, более обобщенно, взглянуть на эту самую обыденную жизнь.

Есть знаменитая «Изумрудная скрижаль» Гермеса Трижды рожденного, великая заповедь: «Как внизу, так и вверху, как вверху, так и внизу». И есть высказывание Шанкары (индийского религиозного философа, реформатора индуизма) о том, что «нирвана – та же сансара, а сансара – та же нирвана». «Великий квадрат, – говорил Лао-Цзы (китайский философ, живший в IV–III в. до н. э. и считающийся основателем даосизма), – не имеет углов».

Эти три высказывания, на мой взгляд, об одном и том же. Мы привыкли располагать события, ценности, переживания, даже время своей жизни по вертикали. Мы легко, не задумываясь, говорим: «Это выше, это ниже, это более низко, это менее низко». Мы никогда не задумываемся над тем, что такой способ взаимоотношения со своей жизнью лишает нас всяких шансов на то, чтобы обнаружить единство жизни и бытия.

И даже сами эти выражения: «обыденная жизнь», «быт», «повседневность» – внутри себя содержат такой оттенок, как «печальная такая необходимость». Нечто вообще-то лишнее, не очень обязательное, «ну что поделаешь», как бы плата за мгновения взлетов, за те высокие откровения, за те прекрасные переживания, которые случаются иногда.

Когда начинаем вспоминать свою жизнь, максимум три месяца наберется не обыденных. Всякий «энтузиазм» чаще всего длится не больше трех месяцев. Всякий, в том числе влюбленность. Три дня, три недели, три месяца максимум. Три – это ритм нашего сознания.

Это такое свойство нашей психики – в ритме вальса. А остальное – дырки, дырки, дырки, не заполненные ничем, кроме этой самой повседневности, быта, обыденности, воистину без всякой экзотики. Если из десяти лет прожитой жизни я вспоминаю как нечто значимое три месяца, то что я делал остальные девять лет и девять месяцев? Спал?

Жизнь: и смысл, и бытие

Нет никакой обыденной жизни и необыденной тоже. Есть эта жизнь. Ее мы можем проспать, радуясь отдельным дням, часам, минутам. Можем создать целые большие теории, что все остальное – подготовка к вот этому Мгновению. А можно жизнь прожить, это совсем другая история…

Оказывается, самое трудное, и самое интересное, и самое загадочное, и самое таинственное, и самое духовное, и самое мистическое, и самое оккультное – все, что вы хотите, самое-самое-самое, – это жить.

Понятно, что Гермес действительно Трисмегист, трижды рожденный, он додумался, но решил так: «Ну что же, если я скажу просто: жить надо, – все смеяться будут в этом Древнем Египте во главе с фараоном». Думает: «Надо что-то такое задвинуть». Задвинул: «Как вверху, так и внизу, как внизу, так и вверху…» Назвал это «Изумрудная скрижаль» – как хочешь, так и понимай. И Шанкара тоже сидел-сидел, мозговал-мозговал – ну как намекнуть-то? Он говорит: «Нирвана – та же сансара, сансара – та же нирвана». Ну вот, ребята, думайте, догадывайтесь, что я сказал… Лучше всех, конечно, поступил Лао-Цзы, сидя задом наперед на буйволе… Он просто сказал: «Великий квадрат не имеет углов», по-простому, чтоб сразу понятно было.

Вот в чем парадокс. Что мы хотим, чего только мы ни хотим: и того хотим, и того хотим, – а жить-то мы, оказывается, не очень хотим. Вот жить долго – да, некоторые хотят, хотя не знают зачем. Нам так внедрили про эту обыденность и необыденность, про быт и не-быт. Знаете, какие книжки хорошие мы читали? Там вообще никто не писает, не какает, не спит, не ест, а если ест, то что-то такое, чего не бывает в магазинах. И нам объяснили, что это концентрированная жизнь.

Нам так и хочется что-нибудь концентрированное, разведу водой – будет жизнь. Я думаю, что это и есть самое главное, чему есть смысл научиться, – жить. Чувствовать живую ткань жизни. Она присутствует везде, в любой форме, в любом мгновении.

В религиозных текстах есть вопрос: что есть благодать? Думаю, что вот это и есть – благодать, она здесь, всегда, чем бы ты ни занимался, в какую бы ситуацию ни попал. Я понимаю Шри Ауробиндо и Мать, они вообще бросили спать… Жалко даже на несколько часов перестать ощущать этот контакт с тканью жизни, это высшее наслаждение – сознания, души, тела, духа. Это та самая амброзия, пища богов, и она не где-то там, в другом времени и пространстве, она здесь…

Надо проснуться, проснуться так, как мы просыпаемся в те мгновения нашей жизни, которые никогда не забудем. У каждого есть что-то, что он никогда не забудет. У каждого есть это ощущение – вот я в это время жил! Я был! Я был вот эти полчаса, вот эти три дня, вот эту неделю, вот эту ночь…

Это неправда, что так нужно жить постоянно, это неправда, что только какой-то эмоциональный всплеск, какая-то вибрация в теле, какой-то зуд в голове обязателен, иначе этого ощущения не будет. Тогда йоги все – идиоты, когда говорят: «Гладь озера, зеркало, покой ума». Нет, это нужно для того, чтобы войти, слиться с этой живой тканью, ощутить эту благодать, ощутить вкус… И тогда мы можем поиграть в игру – обыденная жизнь, необыденная жизнь.

Мир совершенен, воистину, и мы совершенны, воистину. Человечество еще молодо. Структура социального наследования, так называемого воспитания, так называемого образования, вот это все несовершенно, еще молодо. Но во все времена, у всех народов по великому закону разброса появлялись свои Лао-Цзы, Гермес, Шанкара. Совсем недавно наш с вами соотечественник Вернадский, болея, во сне вдруг увидел свое предназначение…

Однако есть вещи, где самое аккуратное высказывание кажется очень грубым и ранящим ткань жизни. Душа, по-старинному «чувствилище», – орган субтильный. Ей в этом грубом и во многом примитивном мире – трудно. О сокровенном трудно говорить, и больно, и одиноко, и какая-то странная усталость бывает, к этому надо при выкнуть… Лелеять себя какой-нибудь изысканной мотивацией, не сразу убирать всю вертикаль, а постепенно сближать небо с землей, верх и низ, сане ару и нирвану. Как повезет, как получится, кого или что услышишь.

Но ведь и здорово! Здорово хотя бы потому, что ничего не надо забывать, ни сознательно, ни бессознательно. Здорово, потому что сам живой и вокруг все живое, что смысл открывается буквально во всем. Ну, если на другом языке сказать: «Бог во всем…» – открывается плотный, живой смысл всех этих знаменитых высказываний.

Нам иногда кажется, что то, к чему мы устремляемся, – это безусловно лучшее. Там отсекается все то, что каждый из нас считает неприятным, тяжелым, плохим и т. д., там все хорошее, идеальное, и тогда мы впадаем в заблуждение, за идеалами мы теряем чувство жизни, ее живой ткани, что часто приводит к обесцениванию того, чем живем в настоящем. «А дальше – пустота».

Дело ведь не в том, чтобы от чего-то избавиться, а в том, чтобы найти всему смысл, найти всему живое сопереживание… Избавиться, скажем, от травы или от какой-то одной породы деревьев – это же будет не лес. Как можно избавиться, выкинуть из времен года, скажем, весну или зиму? Как можно из мира что-то изъять? А если это и возможно, то будет ли это лучше, совершеннее? Нет! Как показывает вся практика человечества, попытка изъять – это всегда рана, это всегда кровь, это всегда боль, это всегда поток потерь. Для того чтобы не пытаться что-то изъять, принимать жизнь и мир во всей полноте, и имеет смысл проснуться…

Трудно, когда ничего не забываешь, когда ничего не надо выкидывать и когда ты десять лет вспоминаешь – все десять лет. Это жизнь, трудная или счастливая, удачная или неудачная, – все это жизнь. Тогда вся вертикаль исчезает, остается «как вверху, так и внизу, как внизу, так и вверху», тогда нет ни «вверху», ни «внизу». «И сансара – та же нирвана, и нирвана – та же сансара», ибо нет ни того, ни другого. И «великий квадрат не имеет углов», ну нет у него, нет никаких углов. А есть живая ткань жизни. И если это состоялось, тогда вы будете чувствовать раны на этой живой ткани, наросты, искусственные наложения, все то, о чем мы говорим как о патологии.

Все сводится к главному – к тому, спит человек или живет, хочет он жить или сдался. Если он хочет жить, если он хочет проснуться, – он не сдался, что бы ни случилось. И обратное – если он не хочет жить, не хочет проснуться, – он сдался, ибо тогда он отказывается от дара, от того, что мы называем: «Всякий человек от Бога, всякая душа от Отца…»

Основой психопатологии обыденной жизни является то, что существует понятие обыденной жизни. И пока оно существует, существует патология, ибо это и есть болезнь под названием «Не хочу жить, не хочу быть живым, значит, не хочу быть человеком». А теперь вспомните, с чего мы начинали эту книгу. С темы живого человека.

Работа и любовь

Есть еще одна тема, тема, которую я хотел бы рассмотреть. Коротко ее можно выразить двумя словами: «работа и любовь». Если соединить, перебросить мостик, то можно говорить о том, что, употребляя эти слова внутри своего мира, я говорю о бытии и смысле.

Когда мы говорим о человеке, все сводится к тому, что любовь – это бытие, а работа – смысл. Или работа – это бытие, а любовь – это смысл.

Что же у нас тогда получается? Если возвести работу в принцип жизни, получается постоянная битва. Возвести любовь в принцип жизни – все начинает вокруг сыпаться, потому что тогда на работу не хочется. Возвести творчество в принцип жизни – можно надорваться. Потому что творчество – это предельное напряжение всех душевных сил.

Так куда идти? Надо сесть и проснуться на развилке. Значит, и работа есть только одна, и любовь есть только одна – жить, и творчество есть только одно – стать живым человеком в полном смысле этого слова. Реализовать в себе образ человечества и еще образ, подобием которого ты создан, то есть образ Божий. Все остальное – производное.

Каждый раз, произнося или думая: «работа», мы должны помнить о смысле: работа осмыслена только тогда, когда она ведет к бодрствованию.

Всякий раз, говоря о любви, мы должны помнить о смысле: любовь есть только то, что ведет к любви жить, любви к жизни, к живой ее ткани.

Всякий раз, произнося – творчество, мы должны помнить, что любое творчество только тогда осмысленно, если оно ведет к живому человеку.

И вот три вопроса: что есть работа? Что есть любовь? Что есть творчество? И каков ответ – таков смысл любой работы, любой любви, любого творчества. Но тогда надо добавить четвертое: что есть радость? Радость есть вкушение жизни, вот эта амброзия, вот эта пища богов. Тогда каждый раз, говоря о радости, празднике, наслаждении, удовольствии, мы говорим о раскрытии смысла благодати – вкушать жизнь.

Итак: четыре вопроса. Ища свои ответы в любой ситуации по любому поводу, задавайте эти четыре вопроса и отвечайте на них. Знать эти четыре вопроса, помнить, в чем их суть, – значит располагать всем знанием, которое имел мой Мастер. Он знал эти четыре вопроса. Какой бы ни взяли момент, проблему, кусок жизни своей или чьей-то другой, не забудьте задать четыре вопроса и ответить на них. Ответы принадлежат конкретной проблеме. Вопросы принадлежат миру. Тогда, может быть, вы не будете так грустно размышлять о жизни…

Жизнь – прекрасная вещь, великолепная… Это и есть невеста небесная… Это и есть таинство брака, таинство обручения с жизнью, плоть от плоти и кровь от крови. Все мы посвященные, только не все об этом знаем. Ибо живем, и это и есть высшее посвящение: родиться и жить. Так я вижу, такова моя субъективная истина.

Часть вторая. Смыслы жизни

Тело человеческое

Сказано: родиться в человеческом теле – большая удача. И еще одно: человек создан по образу и подобию Божьему. Задам я и третью отправную точку: Иисус и все другие великие Учителя человечества были воплощены в человеческом теле.

У большинства из нас есть такой штамп восприятия: когда мы говорим «тело», то имеем в виду нечто биологическое, то есть используем это понятие очень узко, противопоставляя ему как нечто чуждое, вне его находящееся, – дух, душу.

Это бытовая привычка, которая породила в нас разделение на красивое и некрасивое, плотское и неплотское. Но мы попробуем в своих размышлениях использовать понятие «тело» ближе к другим значениям, например, из физики – материальное тело, квантовое тело, – и сделаем такой перенос смысла. А еще попробуем осознать, что родиться в человеческом теле – большая удача, что духовные учителя человечества были воплощены в теле человеческом. Сделав это, мы сможем переключиться с обыденного уровня восприятия понятия «тело» на другой, более объемный уровень его восприятия.

Для обозначения других уровней бытия человека тоже используется понятие «тело»: астральное тело, каузальное тело и даже тело Бодхи. И это не случайно, ибо тело, в конечном счете, есть способ ограничить индивидуальное Я, единственную, уникальную, индивидуальную жизнь каждого. Если воспринимать тело как обязательное наличие формы, обязательное наличие ограниченности, тогда перед нами открывается действительная красота этого произведения, действительная возможность восприятия человека как целого.

Привыкнув к однозначности слов, относящихся к человеку, мы говорим «мысль» и надеемся, что все понимают нас одинаково. На самом же деле это совершенно не так, ибо слово «мысль» относится как минимум к десяти совершенно различным вещам, процессам и понятиям. Мы говорим «душа», и это, скорее, поэтическое обобщение великого множества различных проявлений. Мы говорим «плоть» – казалось бы, здесь-то все однозначно, и опять это оказывается не так…

Отграниченность – свойство формы

Отграниченность есть свойство любой формы. Существует отграниченность сознания. Как отметил М. К. Мамардашвили, «все, что можно сказать о сознании определенного, – это то, что оно есть нечто отграниченное». Если обобщить все, что мы можем определенно и безусловно сказать о человеке, – это то, что он есть нечто отграниченное.

При таком определении неминуемо срабатывает рефлекс восприятия: как отграниченное? А трансценденция? Трансценденция – это выход за пределы данности, в данном случае за пределы любой отграниченности. Но ведь на самом деле трансценденция не есть отказ от отграниченности, ведь даже самый тонкий, как принято считать, аспект великого целого под названием «человек» – тело Бодхи – это все равно отграниченность.

Мы привыкли относиться к понятию «граница» как к понятию «предел», «препятствие», воспринимать его как некий синоним клетки, но:

• всякая форма пуста, а всякая пустота оформлена;

• великий квадрат не имеет углов;

• как вверху, так и внизу, как внизу, так и вверху;

• сансара – та же нирвана, нирвана – та же сансара.

И тогда понятие «граница» приобретает другой смысл, который можно передать такими словами: явленность, выделенность, уникальность, возможность четкого восприятия. Только когда мы попробуем совершить усилие к рождению новой, непривычной для нас позиции по отношению к понятию «граница», все, что есть внутри у каждого из нас, вся совокупность представлений, размышлений, переживаний, впечатлений о человеке, а значит, и о самом себе сможет быть переосмыслена заново. И прежде всего это переосмысление должно начаться с понимания, переживания того, что человек, как и все явленное, есть отграниченность, а не беспредел.

Идея растворения в беспредельном – есть идея бегства, слабости или трагичности осознавания при видении того, что человек отграничен от Бога, хотя по его образу и подобию сотворен. Но уже этим и отграничен от пространства, от знания, от любой беспредельности. Отграничен. И если бы Великое Среднее усвоило эту на первый взгляд простую истину, то никакие «-измы», никакие идеи о создании «нового» человека, никакие такого рода эксперименты над людьми просто не могли бы возникнуть. Если взять в меньшем объеме, это осознавание – единственное, что останавливает маятник, раскачивающийся от комплекса маленького человека к мании величия. Ибо человек не маленькое и не большое, это отграниченность. То есть выражение уникальности: каждый человек ни плох, ни хорош, а есть отдельный, исключительный, неповторимый и имеет право на всю реальность, как и всякий другой.

Поэтому, прежде чем говорить об осознанном взаимодействии с реальностью (хотя осознанное взаимодействие тоже условность, ибо мы сами есть реальность), необходимо непосредственное переживание, действительно соединяющее нас с реальностью. Ищущие разными способами пытаются прийти к такому переживанию. И только в тотальном переживании себя как реальности «сане ар а, действительно, та же нирвана, нирвана – та же сансара» и «великий квадрат не имеет углов».

Воплощение идеи отграниченности

Но надо не только прийти к идее ограниченности, необходимо ее воплотить, а это очень сложная задача. Ибо переживание есть сугубо интимное событие, переживанием никак невозможно поделиться, его можно лишь иногда показать. Переживание – вещь единичная, оно принадлежит субъекту и только ему. «Для усмотрения истины слова не нужны, слова нужны для ее передачи». Чтобы поделиться переживанием, его надо воплотить в бытии своем.

Чтобы прийти и воплотить, чтобы создать условия для такого события, необходимо прежде всего осознать тот факт, что, как и все явленное, человек во всех аспектах своей целостности отграничен. И задача номер один для него – максимально приблизиться к собственным границам. Выйти из них невозможно, – выйдя из них, вы перестанете быть. Эта тотальная смерть, разрушение формы, разрушение отграниченности – в очень тонкой форме не что иное, как тяга к самоубийству. Самоубийство же осуждается как самый тяжкий грех в большинстве религий и духовных традиций, ибо это покушение на воплощенный Дух.

Как же добраться, как опознать себя? Это один из базовых вопросов.

Процесс социализации построен на двух иллюзиях: иллюзии того, что отграниченность задается извне, и иллюзии беспредельности человеческих возможностей.

Человек, как биологическое и социальное существо, сделан из людей. В процессе роста и социализации границы действительно задаются извне. Сначала это границы материнской утробы, потом границы собственного тела (когда младенец начинает осознавать, что это его пальчик, его глазки), потом границы картины мира, задаваемые отцом, матерью и значимыми другими, они постоянно расширяются, и так рождается вторая иллюзия, иллюзия экспансии, роста, прогресса.

Границы расширяются, и кажется, что только сдерживание со стороны других ограничивает это расширение, развитие. По мере взросления, в процессе жизни, в процессе познания создается иллюзия вечного расширения. Ибо в большинстве аспектов целого мы далеки от своих действительных границ и легко можем представить, что для их достижения понадобятся тысячи воплощений. За восемьдесят, в лучшем случае сто, лет добраться до своих границ темпами, которые задает Великое Среднее, просто невозможно.

Вторая иллюзия опирается на человеческий опыт расширения, создающий ощущение, что человек беспределен в своих возможностях, в своем духовном развитии, в способности к познанию, и только сопротивление внешней реальности устанавливает временный предел; победив же это сопротивление, можно стать беспредельно могущественным.

Иллюзия постоянного расширения плюс совершенно порочная идея безграничности закладывает в сознание механизм, мотивирующий веру в чудо, в бесконечные возможности, что создает такие условия, при которых человек никогда не придет к идее отграниченности, никогда не получит шанс задуматься о себе как о целом, как о теле. Так человек и привыкает считать телом только то, что ограничено кожей. И даже встречая в духовной, эзотерической литературе понятия «астральное тело», «ментальное тело», он отбрасывает слово «тело» и говорит «астрал», «ментал».

Итак, глобальная идея, глобальное понятие, глобальный смысл – ограниченность. Следовательно, задача постижения этого смысла, во-первых, грандиозна по трудности, прежде всего психологической, во-вторых, практически трудна, так как нужно уметь находить или организовывать такой микросоциум, такой коллектив, который занимается именно этим.

Это невероятно трудно, потому что сиддх (высших способностей) бесконечное множество, а мышление ничего другого не делает, как обслуживает наши потребности. Активизировать потребность в тотальной самореализации (а это самореализация не только в карьере или творчестве, но полная самореализация как каждый шаг и миг в жизни), перевести ее с социального программирования на программирование духовным сообществом – это сложнейшая самостоятельная задача. Но до тех пор пока не обнаружена изнутри истинная отграниченность, нет никакого шанса прикоснуться к реальности как таковой, внешней по отношению к своей отграниченности реальности.

В одном из древнейших интерпретирующих текстов сказано, что семь покрывал майи и есть семь тел: физическое, энергетическое, витальное, астральное, ментальное, каузальное и тело Бодхи. Семь тел, семь покрывал, семь якобы отграниченностей. Так возникает еще одна иллюзия движения и расширения, которое в действительности есть не что иное, как переход из камеры поменьше в камеру побольше.

Чтобы обнаружить свою отграниченность, эту иллюзию надо преодолеть. Это один путь. Второй путь – прорваться к реальности напрямую, не познавая себя, условно говоря, а переживая. Переживание индивидуально. Для преодоления стандартных программ существования необходима другая, особым образом вложенная.

Говоря о «трансценденции», необходимо выяснить, по отношению к какой из мнимых границ эта трансценденция происходит. Выход за пределы того, что мы привычно называем физическим телом, – это один вариант трансценденции, за пределы привычного образа себя – другой, выход за пределы, привычные для психоэнергетических взаимоотношений, – третий; но все это в конечном счете – иллюзия выхода. Нельзя выйти из себя в прямом смысле слова, выйти из себя – значит перестать быть. Разрушиться. Потерять форму.

И в теле Бодхи есть отграниченность. Поэтому, когда с помощью новой для себя методики или системы организации пространства сознания, развития психоэнергетических возможностей или функциональных возможностей тела, кто-то обнаруживает, что он куда-то вышел, то прежде всего стоит подумать, что он пробил дырку из одной камеры в другую. Но если человек все-таки осознает, что вышел не в беспредел и что есть путь дальше, тогда это событие может стать началом пути. А если он решит, что вышел в открытый космос и теперь непосредственно общается с космосом, с Богом, учителями с Ориона, то это «манька» от невежества, запрограммированная охранительная система, заложенная в процессе социализации.

Две иллюзии – внешней заданности границ и беспредельности – породили идею ложного прогресса, идею беспредела. Осуждая беспредел политический и преступный, мы симпатизируем этой идее беспредела по отношению к человеку, не понимая, что речь идет на самом деле о духовном коммунизме или фашизме. Это та же идея, которая в социуме порождает коммунизм, фашизм и другие системы изменения параметров человека, моделирование человека под сконструированный идеал, но только перенесенная в духовную плоскость.

Предел – это не «плохо», ибо только через него мы узнаем о существовании целого, только через осознавание отграниченности как принципиального факта мы можем пережить воссоединение с реальностью. В этом смысле мы бессмертны. Других обоснований бессмертию не надо. А ловушка начинается с низведения понятия тела до пределов, ограниченных кожей.

Переживание своего тела

Следующий момент, связанный с понятием «тело», состоит в том, что мы его не познаем, а тем более не переживаем. Мы отдали познание этого отграниченного кожей объекта «специалистам». А раз сами не познаем, то и сведения о нем получаем в основном извне. Мы его не переживаем, а значит, как субъекты мы с ним не соединены и, следовательно, оно не наше в строгом смысле слова. Ни физическое тело, ни все остальные нам не принадлежат, они майе принадлежат и в этом смысле чужие.

При рождениях: при первом – биологическом, при втором – социальном и при третьем – духовном – все это вручается нам лично, мы обязаны быть хозяевами этого. Это сделано по образу и подобию Божьему!

Но при первой же попытке это взять люди говорят нам: давай мы поможем, похозяйничаем за тебя. На этом принципе построена вся жизнь в Великом Среднем – отдай нам это, это и это тоже, и мы сделаем тебя свободным. «Свобода от», как известно, самый большой соблазн.

А для чего ее предлагают? Для того чтобы человеком было легко управлять, чтобы он был адаптирован в социуме, добросовестно выполнял законы Великого Среднего, изучал и соблюдал конвенции. И за это был совершенно свободен от ответственности, потому что есть старший, есть руководитель, он отвечает.

Отказаться от трудной и порой трагической работы по познанию себя как образа и подобия Божьего, от переживания себя – не означает ли это отказ от своей самой главной работы и самого главного предназначения? Доступным же это осознавание, осмысление, переживание становится только тогда, когда мы усваиваем простой принцип – принцип отграниченности всего сущего. Ибо образ и подобие уже подразумевают отграниченность. И тогда – да! Велик человек, воистину велик, изумительное изделие, изумительное творение!

Но выясняется, что большинство людей в действительности предпочитают ощущать себя маленькими, мания величия – та же возможность ощутить себя маленьким. И делается это очень просто: своему Я присваивается новое имя, великое имя. И все. Я – Наполеон. Пустое Я при полном и великом имени. И незачем тогда изучать, постигать свое хозяйство и переживать самого себя. Ведь хорошо известно, что на уровне социальных потребностей страх самого себя есть главный регулятор поведения. И только преодолев его и решившись стать хозяином, вы поймете, что человек не матрешка, где одно тело вложено в другое в любом порядке. Отнюдь. «Великий квадрат не имеет углов».

Переживания открывают нам другой контекст понятия «тело». Тело как часть мира, часть реальности, часть, хозяином которой может стать наше Я.

Сотворение себя для себя

Размышляя, осмысляя в этом ракурсе такое понятие, как «любовь», прежде всего мы должны увидеть его состоящим из двух понятий: любви как чувства и любви как переживания. Любовь как чувство – это экспансия, оно описано в литературе, психологии, засвидетельствовано искусством. Только обращаясь к понятию «Божественная любовь», мы обнаруживаем любовь как переживание – это возможность прикосновения к другому. Как сказал Мастер Абу Силг: «Любовь – это снятие дистанции».

В любви как в переживании мы можем обнаружить свою истинную отграниченность. Иными словами, обнаружить себя. В любви как в чувстве мы обнаружить себя не можем, любовь как чувство – вектор, действие, и мы обнаруживаем в чувстве только свои возможности; чем сложнее реализация чувства, тем больше мобилизация, тем больше пробуждение различных возможностей для функционирования. В любви же как в переживании мы имеем шанс обнаружить себя. Без другого себя обнаружить невозможно.

Что такое – обнаружить себя? Это значит выйти на границу себя, хотя бы в одном аспекте; если же это переживание тотально, тогда можно обнаружить себя во всех аспектах, пережить себя и соприкоснуться с другими. Это рождение – очень тонкое состояние, его тонкость состоит в том, что, обнаружив себя в переживании как реальность, вы обнаруживаете как реальность и другого, и наступает момент, когда два становятся одним, оставаясь в то же время двумя. Когда-то об этом переживании было сказано, что это и есть место, где Бог живет. Место, где два – единое, оставаясь в то же время двумя.

Переживания дают возможность и по отношению к так называемому внешнему миру, и по отношению к так называемому внутреннему миру соблюсти принцип жемчужины. Принцип, при котором новое не отменяет старого, каждый новый слой не отменяет предыдущий. Таким образом, слой за слоем, образуется жемчужина. Только так, переживая и познавая себя и другого, вы будете формироваться как целое.

Если же, бессознательно действуя по принципу вектора, устремленного в беспредел, вы станете отменять каждый предыдущий слой из соображений, что он устарел или не нужен, то за вами всегда будет пустота, ничего плотного не образуется. И тогда покой – тот покой, который ведет к переживанию пребывания себя в реальности, – не наступит никогда, потому что нечему будет покоиться. Не будет Тела Человеческого как вашего тела, а будет одно беспокойство под названием «прогресс». Естественно, что и идеи, порождаемые беспокойством, окажутся соответствующими.

Беспредельность, в буквальном смысле слова отсутствие любого тела, любой отграниченности, есть отсутствие воплощен ноет и, отсутствие образа и подобия. Существует некоторое психическое беспокойство под названием мое Я. Пустое. Абстрактное. Если вокруг этого Я не кристаллизуется опознаваемое, отграниченное, тогда вашего бытия в строгом смысле слова нет (в терминологии Гурджиева, не появляется Хозяин). Тогда существует только жизнь как некоторое психическое беспокойство по разным поводам. Некоторая суета вокруг Я. Истинное Я плюс неистинное Я – в сумме ноль. Оно нужно только для того, чтобы стать затравочным кристаллом в насыщенном растворе реальной, живой ткани жизни в процессе образования этого перла творения. Ведь в середине жемчужины может быть просто песчинка, обычная, каких бесконечное множество. Так в середине этого перла творения, Тела Человеческого, такой же пустячок – Я.

С каким невероятным почтением мы относимся к этому пустячку под названием самосознание. С ним нужно сделать только одно: точно его выставить, то есть успокоить, поставить в центр системы координат. Сделать его стабильным, чтобы можно было наращивать на него слой за слоем до действительно полного тела, до полной своей отграниченности, переживания себя как целого, ибо «возлюби ближнего твоего, как самого себя». Вот такая замечательная мысль.

В том случае, когда работа по обнаружению, опознаванию себя как тела, а следовательно, как реальности, идет непрерывно, любая функциональная деятельность – от удовлетворения потребностей до соблюдения социальных конвенций – помогает в этой работе. Тогда положение человека, находящегося в миру, оказывается гораздо выгоднее, чем положение отшельника. Быть в мире оказывается ситуацией более подходящей для этой затравочной субстанции под названием «Я есмь». Ибо большое разнообразие ситуаций дает возможность при творческом отношении уравновешивать различные тяготения и держать «Я есмь» в стабильном положении. Быть представленным самому себе в качестве бытия и означает быть представленным самому себе в качестве тела. В какой степени вы хозяин данного вам тела, в такой степени вы пребываете в бытии.

Суть состоит в том, что так замечательно выражено Флоренским в его мысли о двойственной правде человека, о том, что человек – это две равноправные правды: правда бытия и правда смысла. Именно поэтому с точки зрения бытия мы уже есть во всей полноте образа и подобия, а с точки зрения смысла мы должны стать, то есть прирастить к себе это бытие, которое уже есть. В этом и заключается духовный подвиг – сотворение себя для себя.

Известно, что без разрушения целого из него ничего нельзя изъять, ибо часть в целом обладает свойствами, вне целого не существующими, изъятие же части сразу меняет саму эту часть, превращая ее в нечто отдельное, а также меняет и само целое, оно перестает быть тем, чем было. В целом понятие «случайная деталь» не существует, а посему отбрасывать что-либо ради усовершенствования – это абсурд. Отбрасывая какую-либо часть себя, вы мгновенно становитесь не собой, а другим, и этот другой опять будет вынужден решать проблему самоусовершенствования, что-то отбрасывая, и что же останется в результате? Пустое Я, психологическое беспокойство под названием «жизнь».

С точки зрения смысла возможны любые манипуляции, вплоть до отбрасывания самого Я, если вы обнаружили для себя такой смысл, но в бытии от этого ничего не произойдет, в нем уже все произошло. Оно полнота смысла, а полнота смысла есть полнота переживания себя как реальности, то есть тела. И тогда бытие и смысл уравновешиваются. С момента их истинной соразмерности и начинается действительное развитие, пребывание в реальности, когда вам дана вся полнота свободы творить.

И когда происходят переживания, называемые самадхи, просветление, то это означает только одно: момент совпадения объема бытия с объемом смысла. Только обретя свое тело субъективно через смысл и бытие, существующее как данность, можно ощутить наличие или отсутствие движения, как оно происходит субъективно и объективно в реальности. Наличие этих двух правд – бытийно существующей независимо от субъекта, его тела, созданного по образу и подобию, и правды смысла, которая может быть соразмерна и не соразмерна бытию как данности, – и определяет ситуацию человека. Ситуацию необходимости постижения себя как бытия, как Тела, иначе человек обречен на иллюзию постоянно повторяющихся рождений.

О смерти и любви

Что такое смерть тела? Значит ли это, что человек перешел в другое состояние? Что такое «умер»? Мы можем только предполагать, потому что мы еще живы. Можно лишь выдвигать гипотезы, используя свидетельства, которые нам кажутся достоверными. Является ли разрушение того, что мы называем биологическим телом, смертью на уровне бытия? Вряд ли. А на уровне смысла? Вполне возможно. Может быть, не обязательно, но возможно. Решая этот вопрос для себя, быть может, имеет смысл подходить методологически. Какая гипотеза будет стимулировать вас сильнее? Стимулировать для работы по производству смысла, соразмерного бытию.

Если меня стимулирует ужас перед бесконечными воплощениями, то я буду работать максимально интенсивно, если же эта гипотеза меня успокаивает – мол, еще есть время, – то для стимуляции деятельности она не годится. Оценка здесь возможна только относительно главной задачи.

Строго говоря, совершенно неважно, что будет после так называемой смерти. Меня лично это совершенно не волнует; с тех пор как я начал работать, мне не до этого, мне нравится работать. Нет зазора между жизнью и бытием.

А вот в случае, когда вы осознали задачу, но чувствуете, что психологическое беспокойство вас все время отвлекает, – имеет смысл выбрать ту гипотезу посмертного существования, которая вас больше стимулирует. В этом смысле смерть действительно лучший учитель. Для людей, особо погруженных в биологическую часть реальности, страх смерти – один из самых сильных стимуляторов деятельности по поискам бессмертия.

Теперь уйдем от темы смерти к теме любви, то есть к продолжению жизни. Прежде всего необходимо осознать, что чувство разъединяет, а переживание соединяет. Чувство – это определенный способ самоутверждения, подтверждение собственного существования, ибо я испытываю чувство, направленное «на». Тот, на кого направлено чувство, – это уже нечто другое.

Переживание же соединяет. Любовь как переживание подразумевает слияние с другим. Именно переживание создает ощущение исчезновения. Смешиваются страх и размышления на тему, кто кого околдовал, кто кого сглазил, начинает работать разнообразная зашита, и вновь наступает разделение. Конечно, в действительности никто не исчезает, на самом деле вы просто перешагиваете привычные для себя границы субъективного, установленные внешне, открываете в себе новые необозримые просторы, и Я, которое начинает перемещаться по этим просторам, пугается. А оно просто должно стоять в нуле и наращивать слой за слоем.

Театр жизни

Всем известно выражение Шекспира: «Весь мир – театр, в нем женщины, мужчины – все актеры… и каждый не одну играет роль». А я бы хотел с этим не согласиться. И на это несогласие в наше время у меня, на мой взгляд, есть достаточно серьезные причины.

После многих лет практики, размышлений, экспериментов в области театра, различных форм театра я пришел к выводу, что граница, которая отделяет театр от нетеатра, – это зритель.

В жизни, когда к ней относятся как к театру, стоят памятники идеальным героям. И по этим памятникам нас учат, «делать жизнь с кого». То есть вот идеальный исполнитель роли, а ты молодой, начинающий артист и, если ты хочешь пробиться в герои, значит, давай репетируй, дави себя, обстригай, все неподходящее внутрь загоняй, но будь и соответствуй. Это социальный аспект игры в театр жизни.

Второй аспект еще, может быть, более сложный и вызовет кое у кого негативную реакцию, но я (еще раз напоминаю) высказываю свое личное мнение.

В так называемой эзотерической литературе различных традиций мы читаем о психотехнических приемах структурирования своей внутренней реальности и о необходимости ввести в свою внутреннюю реальность так называемого незаинтересованного наблюдателя для выработки стабильного самосознания.

Теперь давайте подумаем: если человек выступает в роли незаинтересованного наблюдателя, то он, наверное, ученый. Тогда жизнь превращается в технологический акт. Мы имеем некий исходный продукт, а в конце хотим получить другой. Для того чтобы вся технология была соблюдена, мы используем незаинтересованного наблюдателя внутри себя либо наставника – тоже в каком-то смысле незаинтересованного наблюдателя. Если же наш внутренний наблюдатель стал вдруг заинтересованным (очень трудно быть незаинтересованным наблюдателем по отношению к себе) – он стал зрителем. И тогда весь этот технологический процесс превращается в спектакль.

Но если я рассматриваю собственную жизнь как акт своего творения, то во мне есть мое Я – Творец. Я – режиссер и автор одновременно, то есть жизнь сделана мною и прожита, пережита мною, и под каждым событием и действием стоит моя подпись.

У меня сложилось убеждение, что даже для образного сравнения или для какой-то ассоциативной параллели нельзя говорить, что мир – это театр, жизнь – пьеса, а люди играют роли. Люди играют роли и без этого, в пьесе, которую не они написали, – это все то, что называется «социальные роли».

Во что играем?

Давайте выбирать. Либо жить и иногда посещать театр ради эстетического удовольствия, ради сопереживания, ради таинственного процесса взаимодействия между творящим и воспринимающим творение – ибо оба друг другу неразрывно нужны. Либо давайте не ходить в театр. Если мы живем в театре, если мы уже актеры, играем роли в пьесе, не нами написанной, то тогда искусство – уже не искусство, а наркотик. Тебе в пьесе досталась скучная роль, но мы тебе сочиним вот такой вот сюжет и к, дадим возможность отождествиться с героем или героиней на два часа и пожить, как они. Вот такие вот игрушки.

С одной стороны, все механизмы психологической защиты, созданные человеком на протяжении его существования, играют, безусловно, позитивную роль, давая ему возможность выжить и адаптироваться. Но, с другой стороны, именно эти же механизмы не дают ему развиваться.

Защита может быть пассивной, оборонительной, а может быть активной, творческой. Отсюда возникают две совершенно противоположные позиции. Согласно одной, жизнь сама по себе прекрасна, но люди ее пока еще недостойны, или не все ее достойны, или мы ее достойны, а они – нет. Естественно, версии разные. Вторая позиция встречается гораздо реже. Она гласит, что люди-то достойны, но они вынуждены жить недостойной их жизнью.

Наблюдатель и творец

Говоря о наблюдателе, я упоминал о двух возможностях. Первая заключается в том, что он действительно будет беспристрастным – и тогда это ученый, он изучает законы ролевого поведения, ибо социальная жизнь невозможна без конвенций. А ролевое поведение – это и есть конвенциональный договор, на основе которого мы согласуем множество разных индивидуальных порывов в какой-то совместной деятельности, в том числе в общежитии. Я говорил о том, что надо найти способ развести в себе инструмент, типическое, то, чем вы это делаете, с тем, кто это делает, то есть субъектом.

Но невключенный наблюдатель не может быть творцом. Можно говорить, что творец, творческое начало живет в подсознании, можно говорить, что это сверхсознание и что оно принципиально не контролируется, ибо это мутация. Можно говорить о том, что логика развития так называемой западноевропейской цивилизации, логика рационализма не только как способа познания, а как способа жить и действовать, знаменитое «Cogito ergo sum», привело нас к тому, что рационализм заменил в нас творца и таким образом сделал образцовыми членами общества потребления. Все, что нам позволено, – это изучать инструкции по пользованию готовым товаром.

Когда я говорю, что надо уйти из театра жизни, я говорю, что надо жить, а не быть зрителем. Жить – это значит не быть зрителем чужого представления, а быть действующим лицом этой великолепной пьесы, ее соавтором. И это вторая возможность.

Любовь к себе и другим

Чтобы полюбить себя, надо себя обнаружить. Как считают большинство специалистов, для того чтобы обнаружить себя изначально, нужна безрассудно любящая мать, которая любит вас, потому что вы – это вы. Которая никогда, даже в шутку, а тем более для педагогических целей не скажет: вот у соседей мальчик – это мальчик, а ты… Никогда не скажет вам: «Дурак» и «Недоразвитый» и более страшные слова, которые, к сожалению, родители детям говорят в состоянии аффекта или в состоянии рациональной педагогики.

Следующая возможность – это возможность детского сада, средней школы, которые должны были бы компенсировать человеку недостаточно положительную самооценку, сформированную в семье. Но и в садике, и в школе человек больше слышит о своих недостатках, чем о достоинствах. Его с детства учат видеть себя в минусе, и никто не учит видеть в плюсе. А если он пытается здоровым человеческим инстинктом человеческой души компенсировать это самовосхвалением, то еще и ремнем могут приложить. «Что ты хвастаешься, что ты вообще зазнался»…

Я уже не говорю о том, что даже любящие родители обсуждают форму носа, ушей, роста, комплекции. Театр!.. «Ты на эту роль – моего ребенка – не подходишь по внешним данным». И потому человек всю жизнь мается в большей или меньшей степени невротизированности и с манией величия как компенсаторной. Или происходит обратное: развивается комплекс маленького человека: «А что я могу сделать? Ничего я не могу сделать: и он прав, и она права, и начальник прав, и жена права (или муж), и ребенок прав, и государство – все правы. Ничего уж тут не поделаешь, уж такая тут ситуация. А я… Что я… СДЕЛАЙТЕ СО МНОЙ ЧТО-НИБУДЬ!»

Можно ли полюбить другого, не любя себя? Нет! Это не-воз-мож-но. Можно заставить себя хорошо относиться к людям. Но любить их, не любя себя, невозможно. Значит, нужно искать такое окружение, такой микросоциум, в котором будут видеть ваши достоинства и не очень замечать недостатки – искренне, не из педагогики. Вы найдете, если поймете, что это самое главное, что нужно найти в жизни.

В чем великая и бесконечная мудрость влюбленного человека? Для него достоинства затмевают недостатки. Это и есть любовь, это снятие дистанции. Как же можно снять дистанцию, если вы заняты тем, как перевоспитать, переделать, довести до совершенства? Ваш любимый человек совершенен изначально – и все. И все мы совершенны, ибо созданы по образу и подобию Божьему. Это раз. И являемся образом всего человечества – два. Разве мало основания для величия человеческого? Более чем. Так пусть ваши собственные достоинства для вас самих заслонят ваши недостатки. И тогда недостатки сами собой трансформироваться будут.

А вот сыграть любовь нельзя. Это лучшее доказательство, что жизнь – не театр. Как только дело касается любви, в театральном искусстве возникает масса проблем. Замечательно сказано: граница всякой технологии – любовь. Как только любовь – все, никаких технологий нет и быть не может. Ибо технология предназначена для работы с объектом – это и есть проблема возраста, все труднее рискнуть вступить в живые непредсказуемые отношения с человеком как субъектом.

Технология жизни, или кто кого живет

Попробуем человеческую жизнь рассмотреть как некоторое производство. Это, конечно, обедняет наш взгляд, делает его чрезмерно функциональным, но дает возможность подойти к знакомому материалу, может быть, с несколько неожиданной стороны.

Прежде всего я рискну предложить вам следующее утверждение: в определенном аспекте можно рассматривать процесс жизни как некую вещь, имеющую собственный закон, как некоторый механизм, внешний по отношению к человеку. Это не означает, что я даю жизни какое-то определение. Я предлагаю попытаться посмотреть, что нам откроется с этой позиции.

На каком основании можно занять такую позицию и попытаться ею воспользоваться? Для этого нужны два исходных осознавания. Первое связано с необходимостью напомнить себе, что человек сделан из людей. Это вопрос принципиальный. Я сразу хочу поставить вас в известность, что не претендую на какую-то истину в последней инстанции типа как оно есть на самом деле, – все, что я здесь вам буду говорить, – это моя позиция, мой совершенно субъективный взгляд на эти вопросы, без всякой претензии на степень так называемой объективности.

Человек сделан из людей – это не просто метафора, не просто выразительный образ. Это позиция для человека, который интересуется конструктивными аспектами психологии, помогающими отвечать на вопросы: «Что надо сделать?», «Как это надо сделать?», «В какой последовательности?» Я убежден, для него очень важно довести это осознавание до совершенно естественного состояния сознания по отношению к любым проблемам жизни.

Человек сделан из своих предков. Человек сделан из своей семьи. Человек сделан из своего круга, в который входит семья в широком смысле этого слова: родители, родственники, друзья, знакомые. Потом он сделан из компании своих сверстников. Затем туда добавляются воспитатели, учителя в школе и т. д. Дальше появляются идеальные образы людей, которые влияют на его формирование. Одним из главных элементов тела личности человека будет тот социально-психологический мир, в котором он прошел процесс социализации. Итак, человек сделан из людей, но мы знаем, что при всем этом в нем существует его уникальность.

Это то, что называется субъективностью, самосознанием, самоосознаванием, самотождественностью, – все, что связано со словом «само». А вокруг него существует уже готовая жизнь. И когда человек впервые для себя открывает это… Наступает такой момент в подростковом возрасте, когда вдруг возникает осознание, что я – вот он я, и я влип в эту историю под названием «Вот так надо жить». Почему так именно жить? Зачем надо жить именно так? Почему именно в это время? Почему именно в этой стране? Почему именно в этой семье? Почему именно в этом социально-психологическом мире? А почему я не китаец? А почему я не родился в семье руководящих работников? А почему я родился в семье с маленьким или, наоборот, большим материальным достатком? А другие люди живут совсем иначе, и то, что мне нормально, для них чрезвычайное происшествие.

Вот первый момент, связанный с попыткой осмыслить себя как себя, себя как нечто уникальное, как нечто субъективное. Если вы помните это переживание, то оно именно такое: взяли и бросили во это все. И это помнится как тяжелый, сложный, драматический момент в жизни каждого.

С этого момента либо начинается постоянное взаимодействие между человеком – Я – и жизнью. Либо начинается постоянное стремление адаптироваться до такой степени, чтобы эти вопросы исчезли.

Один момент: во мне нарастает противопоставление – это я, а это жизнь. Второй момент: во мне исчезает двойственность – вот жизнь, и она есть я.

Когда-то я в подростковом возрасте очень остро реагировал, а мне говорили (такая любимая была у взрослых присказка): «Ничего, жизнь тебя обломает». Само существование такого выражения уже показывает, что жизнь, о которой говорится в данной пословице, враждебна по отношению к субъекту. Потому что она его обламывает.

Почему нет таких поговорок: «Жизнь тебя будет лелеять», «Жизнь тебя наполнит радостью»? А «Жизнь тебя обломает» существует, и существует в качестве одного из серьезных родительско-воспитательских моментов. «А почему она должна меня обломать, а не я ее?» – спрашивал я всегда. Я занял такую позицию: «Еще посмотрим, кто кого!» И это была моя роковая позиция.

Почему? Потому что мы с жизнью с тех пор так и сражаемся. И, сражаясь с нею, с готовой, не мною выбранной, не мною созданной, я пришел к глубочайшему убеждению, что нет недостойных людей, а есть недостойная людей жизнь, которой они вынуждены жить.

Вот есть жизнь, она тебе дана. Вот есть ты, ты себе не дан, если не сделаешь соответствующей внутренней работы. Ты себе не дан, потому что все тебе напоминают: я тебе дал жизнь, мы тебе дали жизнь. Государство говорит: «Мы тебе дали возможность стать человеком». Подразумевая личность, функциональность: «Мы тебе дали возможность приобщиться к святому духу». Мы тебе… Все мне что-то дают. Но что же они за это берут? Ведь так не бывает: дают – и ничего за это не берут. Что они у меня берут? Они у меня за это берут меня, отбирают меня за то, что все дали. Я этого не выбирал. Я этого не делал. Это дано, и меня еще до конца дней будут уговаривать, что это хорошо, что это так и надо, что моя задача – адаптироваться к этому всему данному и тогда я все получу.

Есть ли кто-нибудь, кто мне просто даст, потому что мне нужно, потому что я попросил, а не за что-то? Чтобы это выяснить, мы с вами вынуждены ввести некое разграничение, разграниченность: вот жизнь, которая дана, и либо она тебя обломает, либо ты ее, – а вот бытие, которое ты обретаешь либо не обретаешь. Но тебе его никто не дает.

Ты имеешь возможность обрести в себе самом для себя бытие. Это и есть твоя собственная, субъективная возможность. И в этом смысл всех истинных духовных традиций. Есть совершенно замечательное суфийское выражение: «Человек создан, чтобы учиться».

В каком смысле? Человек пришел сюда, чтобы взять, обрести, открыть для себя бытие, лично для себя, чтобы быть нужным самому себе прежде всего. Нас долго уговаривали, что если мы чувствуем свою нужность кому-то, то это значит – мы хорошо живем. Это значит – все прекрасно, мы должны радоваться, мы должны быть счастливы. Да, это очень неплохо, когда мы кому-то нужны. Хорошо бы еще знать, кому и зачем, в каждом отдельном случае. Но ведь самый главный вопрос: зачем я себе самому нужен?

Не зачем мне нужна эта жизнь, тут меня никто не спрашивал. Уйти из нее добровольно – это вариант, конечно, проявление самости, но это не ответ на вопрос: зачем же я здесь был, вообще я зачем был? Ни зачем. Меня позвали сюда, привели, дали мне это…

А зачем я здесь был? Ведь в глубине каждому из нас хочется, хотя бы в последний день, перед тем как покинуть это все, узнать. Поэтому мы ходим ко всем этим гадалкам, астрологам, соционикам, калинаускасам всяким и спрашиваем что-то про себя. А на самом-то деле мы спрашиваем: зачем я тут? Я, лично я, не наше поколение, не мой народ, не человечество в целом. Здесь нужно получить некоторое субъективное переживание истины, в котором мне самому откроется моя собственная ценность, для себя самого. Может быть, неуклюжее сочетание: в себе самом для себя бытие, но, мне кажется, без представленности самому себе невозможно попасть в такое место, в котором жизнь тебя не обломает.

Жизнь может быть мучительной, вполне допускаю, но не для того, чтобы мучиться. Она может быть мучительной от обстоятельств, от времени, от устремлений, от претензий, притязаний. Но она не должна мучить, измучивать меня, не должна меня лишать собственности на самого себя и нужности себе самому.

Жизнь сама не ответит на этот вопрос, вопрос нужности самому себе, потому что она механистична. Да, я могу участвовать, я могу попытаться изменить что-то в механизме жизни своей, своих друзей, какого-то количества людей, не очень большого, – вот и все, что я могу сделать по отношению к жизни. Иллюзии по поводу того, что жизнь можно «переделать», исчезают довольно быстро. Мы видели много вариантов, знаем из истории, на себе испытали: в попытках переделать, сконструировать жизнь, по модели построить что-то не получается.

Может, и не надо… Может, нужно понять, что жизнь – это все-таки не первопричина. Есть масса людей, которые достойны сами по себе. В очень сложных и печальных обстоятельствах они не теряют своей полноты бытия. А есть масса людей, которые живут, с нашей точки зрения, в идеальных обстоятельствах, но никакой полноты бытия не имеют.

Мы можем быть богаты материально, но сколько бы мы ни зарабатывали, все мы бедны душой, пока не имеем самого себя. До тех пор пока жизнь нас обламывает.

Технология жизни

Я не знаю, есть ли такие работы (мне не попадались), в которых посчитано, сколько вообще расписаний жизни существует. Вот исходная, стартовая позиция отдельно взятого конкретного человека: сколько возможных расписаний жизни он имеет? Я думаю, что не очень много.

По разговорам с людьми, по общению – в среднем где-то три, может быть четыре варианта – обозримых, наполненных конкретикой, мотивацией, ценностными установками. Расписаны они так: вот этот этап – в конце такой приз, потом этот этап – в конце такой приз, а потом в конце такой приз, а потом ты будешь иметь все, что надо.

А дальше? Я еще не слышал ни одного сценария жизни, в котором было бы продолжение после момента: «А потом ты будешь иметь все, что надо». Представьте себе, что у меня нет самостоятельной позиции по отношению к жизни, нет субъектной позиции. Могу ли я глубинно хотеть завершить этот сценарий: «иметь все, что надо»? Дальше-то ничего, никакого сценария нет.

Значит, если я отношусь к жизни как к тому, во что я «всунут», то сценарий «Иметь все, что надо» будет иметь такое продолжение: «Теперь ты будешь жить для детей. И то, что ты не доделал, они доделают, чего ты не допел, они допоют – просто будут обязаны».

Многие люди именно так и живут. Трудно признаться, что я получил готовый сценарий жизни, который от меня не зависит, и в этом сценарии финальная сцена: «У тебя есть все, что нужно для жизни»…

А до этого момента в сценарии что я делаю? Ведь у меня до этого «все, что нужно для жизни», ничего нет. До этого места жизнь сама по себе.

Мы все с удовольствием про сценарии жизни читаем, принимая это как данность. Но ведь если я имею позицию: вот я, а вот жизнь, – я могу осознать сценарий, допустим, навязанный мне в детстве. Реализацию сыграть очень просто. Нужно просто встать и сказать: «У меня уже есть все, что надо для жизни». Что теперь дальше, дорогие товарищи, родители, управляющие, начальники, воспитатели, психотерапевты? Что теперь? Вот с этого момента начинается вызов, начинается неготовая, создаваемая вами самими жизнь.

Зачем этим интересоваться и чего можно достичь? Можно достичь осознавания, что в каждый момент времени у вас есть все, что нужно для каждого момента времени. Если вы заняли такую позицию, вы можете принимать все жизненные сценарии как роль, которую можно сыграть. Многие часто спрашивают: «А что, надо во все играть?» В смысле притворяться, в смысле лицедействовать. Я говорю: «Нет. Зачем?»

Шахматист играет в шахматы. Разве кто-нибудь скажет ему: ты артист, ты играешь, изображаешь, обманываешь. Он играет в шахматы. Человек, играющий в социальную жизнь, как шахматист, он что, притворяется? Нет! Он просто видит доску, фигуры, противника, расстановку сил. Поскольку все сценарии построены по спортивному принципу (мы в такой цивилизации живем), ты, естественно, либо побеждаешь, либо проигрываешь. Оказывается, человека сюда забросили участвовать в бесконечных соревнованиях. Жизнь как спорт. Я не хочу такой жизни.

Есть то, что называется частной жизнью. Частная жизнь есть, и без нее нет субъекта. Так вот, в частной жизни играть не надо. Потому что – это и есть вы. Это единственное место, где все ваше собственное. Тут у вас выбор был: с кем дружить, с кем общаться неформально, кого любить, кого ненавидеть и т. д.

Прекрасный частный мир

Свой частный мир вы можете организовать независимо, и никто вас не накажет за то, что вы отбором занимаетесь. Вы – солист в частной жизни, а вот вся остальная жизнь – она не ваша, и в нее надо играть. Чтобы вас не смущало слово «играть», давайте скажем так: с этим надо работать. Конечно, мой жизнерадостный оптимизм не означает, что это так легко, просто. Нет!

Я еще раз повторяю: жизнь может быть и мучительной. Но если не она вас, а вы ее, то эта тяжесть или мука не раздавливает, потому что это только сопротивление материала, сопротивление обстоятельств и прочего вашему замыслу. Ибо замысел жизни может быть только личным, персональным, интимным, субъективным.

Субъективный – еще недавно было весьма ругательное слово. Но это же самое прекрасное – субъективное, имеющее право на существование не в качестве грез, – хотя и грезы имеют право на существование, – а в качестве замысла. Замысел – это всегда субъективное. Его нельзя доказывать логическим путем.

Раз жизнь мне дали, так почему я не могу ее сделать произведением собственного искусства?

Невозможный замысел – это коллективный замысел жизни. Потому что коллективный замысел жизни – тонкое насилие, конвенция, туда частную жизнь никак не встроить. Тогда частная жизнь отпадает, мы уже говорили: человек перестает быть нужным самому себе.

Таков момент необходимого растождествления с той частью всего, что называется жизнью, которая не имеет отношения к моей субъективности, которая мне дана и которая все время почему-то хочет меня обломать. Она все время зовет меня: «На старт!» – а в конце раздает призы или, наоборот, не дает призов, потому что я прибежал последним. Вот с этой жизнью надо работать, а чтобы с ней работать творчески, нужно иметь замысел.

Великий замысел жизни

Допустим, мы вспомнили свои подростковые годы, наполнили их рациональным осмыслением и, не дожидаясь, пока у нас будет «все, что нужно для жизни», решили начать жить, чтобы не она нами жила. Я не знаю, как это лучше по-русски сказать. Часто не человек живет жизнью, а жизнь живет человеком. Жизнь человека переломала, раздавила, обтесала, то есть он по отношению к жизни фигура страдательная, а она – что-то мистическое, таинственное, беспощадное. А надо наоборот, чтобы это я жил, можно еще и с ней, с жизнью, – ну, это вопрос любви, взаимного желания.

Давайте это все вспомним и скажем себе: «У меня уже все есть, что нужно для жизни».

А что нужно для жизни? Исчерпывающий список очень простой, он из двух предметов: Я и Жизнь. Больше для жизни ничего не нужно. Я порождаю замысел, я добываю соответствующие знания, как его (замысел) реализовать.

У меня есть предмет обожания – жизнь. И я начинаю свою самодеятельность. Другой вопрос, что это взаимодействие тоже бывает разное, то есть вы можете всю жизнь – всю свою частную жизнь – провести в борьбе с жизнью.

Когда я говорю «прожить жизнь» – это относится к частной жизни. Другой субъективной жизни нет.

Итак, замысел зависит только от вас. Никакой психоанализ, никакие родительские залечатки, никакие матрицы, никакие соционические типы, никакие астрологические прогнозы ничего вам не скажут про то, какой у вас должен быть замысел жизни и должен ли он быть вообще.

Замысел может родиться только тогда, когда вы разорвали предопределенность, вышли из ситуации, в которой неясно, где вы, а где ваша жизнь. Либо это любовный замысел по отношению к миру, либо это любовный замысел по отношению к себе, либо это попытка найти взаимность… Это творчество.

Когда есть замысел жизни, появляется возможность действительного саморазвития, самосовершенствования, вообще всякие истинные «само» появляются только в этом случае. Пока жизнь меня живет, какие тут «само»? Кричу: «Сам, я сам прожил свою жизнь!» Свою? Какую свою? Жил жизнью своего поколения, жизнью своего клана, жизнью своих товарищей по работе, своего предприятия. Какую свою?

Выясняется, что очень многие люди не живут даже свою семейную жизнь. Они живут жизнь образцовой семьи, жизнь советской семьи, жизнь несчастной (счастливой) семьи.

Есть люди, которые прекрасно понимают, как навязать людям под названием «жизнь» то, что нужно в данный момент государству. Если человек не вспоминает про субъекта и его достоинство, про то, что смысл существования человека есть он сам, и если его самого нет, – легко можно им управлять.

Нужно постоянно помнить, чувствовать, что у нас все для жизни есть сразу, ибо сразу есть жизнь и есть Я. Именно поэтому у управляющих возникает такая негативная реакция на словосочетание: технология жизни.

Мы часто говорим, что в экстремальных условиях нужно помочь людям разработать технологию поведения. А разве жизнь, которая нас живет, – это не постоянная экстремальная ситуация по отношению к субъекту? Постоянная. Даже если у субъекта четыреста миллионов годового дохода. Богатые действительно плачут.

Замысел жизни нельзя присвоить как инструкцию. Нельзя сказать человеку: «Вот тебе замысел, пожалуйста, дарю». Или открыть склад замыслов жизни, мол, у нас на полочке пятьсот штук разных замыслов, выбирай любой, бесплатно бери замысел и осуществляй. Это не будет замысел, это будет опять же некий сценарий. Замысел рождается! Но, может быть, можно подсказать человеку, как быть, как решиться быть. «Давай, парень! Не трусь, девушка. Смелей! Это трудно, но прекрасно – жить свою жизнь».

Играть или не играть?

Играть – это работа. Она может быть творчеством, может быть хорошим знанием правил, может быть искусством рассчитать или искусством ухватить фортуну за хвост. А может быть искусством ждать, когда придет фарт.

Период индивидуальности – это в основном «брачные игры». Период личности – это игры, связанные с завоеванием социальной территории, социального признания, игры самовыражения и самоутверждения. Период сущности – игры, в которые играет Я.

Конечно, быть игроком – всегда риск, потому что страшно проиграть. Но азарт, творчество, кураж! Безопаснее отказаться от игры. Но это значит – отказаться от личности. А отказаться от личности – значит либо быть инфантильным, вечно «подающим надежды», либо откатиться на окраины социума, где господствует принцип «сила есть – ума не надо», где несостоявшаяся личность торгует телом; либо превратиться в социальный винтик. В любом варианте это приводит к кризису при переходе к следующему периоду – периоду сущности. Либо ты – Игрок, либо ты фигура на доске социальных шахмат.

Так же как если в первом периоде отказаться от индивидуальности: ну например, посвятить весь этот период жизни компьютеру библиотеке, – то к двадцати пяти – двадцати семи годам вы не приобретете никакого опыта социальных отношений с людьми, у вас будет бедный набор социальных ролей, которые вам практически знакомы, и полное незнание правил социальных игр. И может случиться так, что к моменту, когда основной энергетический ресурс будет связан с жизнью личности, ресурс этот окажется мизерным. Подобное происшествие ждет вас, если вы отказались от игры в период личности. Может быть, это объяснение знаменитого кризиса тридцатисемилетних?

Игра – великолепный источник переживаний

Игра – ведь это не в банальном смысле – «кто кого». Игра как искусство, как радость, как азарт, кураж…

Знаете, когда спрашивают: «А как стать знаменитым, красивым и т. д.?» Если поставить цель стать знаменитым, то это стопроцентное попадание в фигуры, потому что это вопрос – как продаться. Стать знаменитым, вообще-то, очень легко. Только нужно очень точно рассчитать, где больше всего за тебя заплатят. Для меня знаменитость в этом смысле – это цена, которую за тебя заплатили: чем больше, тем знаменитей. «Он стоит для нас миллионы».

Получить подписанный контракт – это одно, а вот прославиться – это совсем другое, это выигрыш. Разброс такой: либо в период индивидуальности выиграть на беговой дорожке, в прямом и переносном смысле; либо в период личности выиграть большую игру; либо в период сущности засвидетельствовать что-то бытийное.

Но есть еще одно, на мой взгляд, более интересное социальное положение, которое я бы назвал «Стать кем-то». Это может принести побочные последствия: славу, известность, но как задача – это действительно стоит отдельно.

При такой задаче не надо продаваться ни в явном, ни в тайном виде. Но «стать кем-то» – это требует определенной внутренней устремленности и замысла. Замысла на пределе возможного в воображении, не мечты такой, знаете ли, «хорошо бы стать», а замысла…

А если вы – не игрок, тогда продавайтесь.

Определить, игрок или не игрок – очень просто. Если человек ищет свой путь – значит, он игрок. А если следует указанным путем – фигура. Сложнее с детьми. Единственное, что могу посоветовать: поощряйте в детях азарт – азарт, риск, смелость играть, желание играть… Выдавайте плюс-подкрепления на этот счет. До семи лет ребенок должен все это попробовать, все три периода жизни в миниатюре прокрутить, и желательно с балансом плюс, понимаете. «Эх! Сейчас поживу!»

Жизнь человеческая

Поговорим о жизни. О человеческой, естественно. О другой какой смысл говорить? Мы ее не знаем.

Попробуем обозначить исходные позиции нашего анализа процессов жизни человека. Первая позиция такая: самореализация. Мы ее можем представить в виде двух основных процессов: процесса самоутверждения и процесса самовыражения.

Если мы смотрим на жизнь с точки зрения самоутверждения, то у нас возникают такие проблемы, как замысел жизни, сценарий жизни, сопротивление материала жизни. Мы исследуем активные взаимоотношения между человеком и его наличной ситуацией.

Если мы смотрим на самореализацию с точки зрения самовыражения, тогда мы должны говорить о внутренней реальности человека, о богатстве этой реальности, о достаточной или недостаточной степени владения собой, знания и умения управлять внутренней реальностью, то есть своим субъективным миром: мыслями, чувствами, переживаниями, образами для объективации жизни субъективного мира.

Все это необходимо для того, чтобы внутреннее сделать внешним, то есть сделать доступным и максимально понятным для людей и реальности богатство своего внутреннего мира.

Это два разных момента в процессе самореализации. И, как показывают практика, опыт наблюдений, литература, человек очень часто не фиксирует для себя самого, что это два принципиально разных момента его желания найти и реализовать смысл своей персональной индивидуальной жизни. Но надо помнить, что разделяются эти два процесса только в анализе, в жизни они переплетаются, и важно разобраться в том, что в данный конкретный момент доминирует у человека. Это отправная точка. Давайте с нее и посмотрим на проблемы жизни и поиска смысла.

Кризисы смысла жизни в пути

Всякий кризис смысла жизни связан с проблемой веры. Особенно ярко это проявляется в том случае, если человек пробует решить свои духовные проблемы с помощью какой-либо традиции, так сказать, двигаясь по духовному пути.

Отрабатывая каждый этап духовного пути в любой из традиций, будь то традиции силы, управления, медитативные, трансформационные традиции, – человек попадает в определенный кризис, данному этапу соответствующий. Потому что на духовном пути главная задача, первоначальная – это встреча с самим собой.

Особенно тяжелый момент на духовном пути в любой традиции – это момент встречи с собой. Человек видит себя в развороте и видит трезво: от самого плюса до самого минуса. Он видит себя как реальность, вне себя положенную. Встреча с собой таким, каков я есть в полном объеме: со всем хорошим и плохим, правильным и неправильным, нужным и не нужным, с тем, о котором говорят и думают другие, с тем, о котором стараюсь не помнить я. Мы часто забываем, что ничего человек не знает так плохо, как самого себя. Когда человек встречается с самим собой, то есть начинает себя видеть, освобождаясь постепенно от психологической защиты, от разнообразных иллюзий по поводу самого себя, – это серьезнейшее переживание.

Не нужно забывать, что есть еще тот, кто это видит, то есть субъект как таковой (чистый субъект). Если бы этого не было, не было бы никаких шансов. Когда этого субъекта нет или когда человек забывает о себе как о субъекте – возникают депрессии, суицидные намерения, бегство назад из духовности. «Зачем я с этим связался? Жил себе, и ничего, кругом люди живут, ни о чем не думают, счастливые и веселые…»

Но есть тот, кто это видит, и ради него делается эта работа. Потому что все мы, в определенном смысле слова, имеем полный набор: все мы – лжецы, предатели, воры, убийцы в разных масштабах, и все мы – герои, гении, пророки, святые в разных масштабах. Любой человек имеет весь этот разворот в своей потенциальности.

Совершенствование недостойной жизни

Жизнь, которую Великое Среднее сегодня предлагает большинству людей, недостойна их. И весь прогресс (я имею в виду прогресс как рост культуры, а не цивилизации) состоит в том, чтобы совершенствовать жизнь. Чтобы она была все более и более достойна человека как образа и подобия Божьего. Вот это и есть истинный прогресс. Совершенствование самой жизни.

Тогда можно ставить и вопрос о раскрытии возможностей человека как образа и подобия человечества или как образа и подобия Божьего.

Прежде всего нужно помнить, что есть Тот, Кто видит себя, и именно ради него делаются все усилия самопознания и самоуправления. И Тот, Кто видит, имеет шанс начать с этого момента относиться к своей жизни и к себе самому, что называется, сознательно, с осознаванием: что мне дано? Чего я хочу? Как это реализовать?

Проблема самовыражения

Здесь возникает проблема самовыражения.

Что выражать? Выражать всю полноту Я. Я должен найти для этого социально приемлемые формы.

В этом смысле мы снова можем вспомнить Шекспира, который говорил: «Весь мир – театр, в нем женщины, мужчины – все актеры». Вы можете эту роль человека (роль в том смысле, что вы идете по линии самовыражения) делать объемной, так, как это делал Шекспир в своих трагедиях. А можете попытаться сочинить «образочек», который не даст вам никакого удовлетворения.

Если уж вы решили самовыражением заниматься, то идите в этом до конца. Есть тяга, есть необходимость – так идите до конца. Находите для этого формы, желательно социально приемлемые, в ситуации социальной безопасности. Внешние условия для самовыражения, которые нужно либо найти, либо создать, – это условия социальной безопасности. Потому что страх самого себя – это страх перед другими. Не перед собой. Страх, который начинается по отношению к родителям: а вдруг мама узнает, что я подумал нехорошее?

Самовыражение имеет вторую опасность, которая возникает, если нет Того, Кто это увидел, кто встретился, то есть чистого субъекта. В таком случае проблема самовыражения подменяется проблемой снятия социального торможения, возникают фикс идеи типа: «Давайте нарушать все табу. И таким образом освободимся». Не освобождаются люди. Как известно из опыта многочисленных групп, сект и т. д., этот путь ни к какому освобождению не приводит. Потому что нет Того, Кто это делает. Самовыражение, творчество и работа, а не расхристанность.

Напоминаю, проблема самореализации имеет две грани: самовыражение и самоутверждение. Если она связана с тем, что произошла встреча с самим собой, и вырос Тот, Кто имеет мужество увидеть себя во всем развороте, тогда это творческий акт самовыражения. Из него может родиться литература, театр, духовный образ, из него может родиться путь, из него может родиться картина, музыка, стихи – все что угодно. Новая жизнь. Новые отношения.

Если субъекта, того, кого мы назвали стабильным самосознанием, нет, тогда проблема самовыражения всегда будет связана либо с истероидностью, то есть стремлением взять на себя внимание любой ценой, к месту, не к месту, либо с эксгибиционизмом душевным – получением удовольствия от того, что раздеваешься перед людьми, либо с нарушением норм во имя процесса самого нарушения, что тоже ничего не дает.

Ну преступил один раз, ну и что? Норма же не исчезла. Социум от этого не изменился. Тогда приходится заниматься самоцензурой, возвращаться туда, откуда начал. Какой же смысл тогда был в самопознании? Тогда, действительно, лучше не заниматься самопознанием, а жить так, как все люди живут, и грешные и святые – все перемешано.

Образы и образы

А еще можно создать из себя образ и строго его придерживаться, и тогда будет как у Раджниша: «Ваши святые воняют». Воняют вытесненным и гниющим своей неполнотой содержанием. Почитайте «Жития святых» – большинство из них минимум полжизни отдали самовыражению. Из кого святые-то настоящие, как правило, получаются? Из тех, кто уже все выразил – чистое самосознание осталось, больше ничего. Все остальное они уже выразили, выкрикнули, выплясали и т. д. Это один момент.

Можно ли прожить всю жизнь, не теряя ее смысла, только на самовыражении? Есть такие люди, которые всю жизнь остаются детьми, умудряются застрять в периоде индивидуальности. Вот мы говорим: «Актеры – дети». Но ведь они не самовыражаются. Профессия актера – это профессия исполнительская. В строгом смысле слова мы должны понимать, что это сравнение весьма зыбкое. Потому что актер как профессия и актер в жизни – это совершенно разные вещи.

Актер в жизни – это желание привлечь к себе внимание, стать заметным за счет своей индивидуальности, утвердиться в глазах людей не делом, не творчеством, а демонстрацией уникальности своих природных данных, манеры поведения (часто вычурной), экстравагантным имиджем, манерной речью (это все называется просто: демонстрационное поведение).

А актер как профессионал – только исполнитель, поэтому его человеческие качества могут не иметь никакого отношения к качествам исполнительским. В жизни ничего исполнять нельзя, потому что нет автора. За исключением конвенциональных ролей, у которых автор – сам социум.

Что у нас получается? Автор пьесы под названием жизнь – социум, режиссер спектакля – референтная группа (группа людей – реальных или идеальных, чье мнение человек воспринимает как авторитетное), а исполняет все это человек как набор социальных ролей. Пассивная позиция выражена в известных шутках: «Я – не я, и лошадь не моя», и «Я – не извозчик». Следовательно, я ни за что не отвечаю, потому что роли придумал не я, жизнь эту сочинил не я, режиссирую это не я. Режиссируют папа, мама, начальник, ближний социум, власти, государство, партия, народ. Вот поэтому опасно для человека, желающего стать творцом своей жизни, смотреть на нее как на театр и превращать ее в театр. Да, мир – подмостки, но если вы хотите обнаружить и реализовать смысл своей уникальной, единичной жизни, на этих подмостках должен идти спектакль, автором и исполнителем которого являетесь вы сами. Вот это и есть ваш театр жизни.

Но не советую превращать вашу частную жизнь, ту жизнь, что соединяет вас и ваших близких, в театр. Иначе вместо живых отношений вы получите набор ролей и лишитесь частной жизни, превратив ее в социальную. В частной жизни ролей нет. У каждого участника этой частной жизни только одна позиция: вот я, и прими меня таким, каков я есть, как я принимаю тебя.

В социальной жизни есть элемент театра. В этом смысле Шекспир прав – есть роли и есть режиссер, есть автор, есть исполнитель. Тогда возникает вопрос: «Как правильно относиться к социальной жизни?» Относиться ли про фессионально, как хороший актер относится к исполнению роли: творчески, продумывая все, работая над этим, – или механически участвовать в предложенных извне событиях, даже не догадываясь, какую роль вы играете в каждый момент времени. Выбирайте сами. «Своя голова есть – думай; своей головы нет – делай, что укажут».

Определенная часть нашей жизни под названием социализация – это и есть репетиция будущего спектакля. Часто человек только жить начал, а у него уже заготовлен сценарий, как он будет умирать. Как он будет заводить семью, растить детей, как он будет делать карьеру. Дети все это проигрывают в сжатые сроки, – репетиционный период очень короткий. Семь лет репетирует, потом семьдесят живет. Шестьдесят три года оставшихся играет спектакль. Долгий такой спектакль получается у некоторых. У некоторых – короткий.

Но можно играть в эту игру по другим правилам. Вот это и называется: быть в мире и одновременно вне его. Однако это возможно, только если человек принадлежит к чему-то за пределами Великого Среднего. Это вопрос принадлежности к Духовной традиции, к Духовному сообществу, когда правила задаются не Великим Средним.

Тогда вы играете эту игру. Играете по своим правилам, потому что видите режиссера, автора, текст пьесы и того, кто должен все это исполнять. А должен исполнять это тот человек, которого вы в каждый момент жизни создаете из самого себя, из той части самого себя, хозяином которой вы реально являетесь. Все в вас, чему вы не являетесь хозяином, живет неизвестно как и неизвестно по каким законам.

Самоутверждение

Вторая составная часть самореализации – это самоутверждение. Оно рождается из простой идеи о том, что человек может создать вещь ли, произведение, неважно что, которое его переживет. И это парадокс.

Кругом полно такого, что существовало в этом мире до меня и будет существовать после меня. Мы строим дома, пишем книги, рожаем детей, сажаем деревья: это и есть самоутверждение, о котором заботишься или не заботишься, оно все равно происходит. Значит, и самоутверждение может быть бессознательным. И тогда оно носит характер некоторой параноидности, в хорошем смысле слова, допатологическом, целеустремленности, скажем так.

Например, завоевать некоторую территорию при жизни. Утвердиться в качестве специалиста, утвердиться в качестве неповторимого человека, личности, утвердиться в качестве «души общества» или наоборот «бяки», атамана-разбойника, войти в историю, выйти из истории (что труднее, кстати говоря). В пароходах, строчках и других долгих делах. У каждого множество долгих дел, в которых он участвует. И нас часто не спрашивают, согласны ли мы в этом участвовать, как не спрашивают нашего согласия участвовать в последствиях природных или политических катаклизмов.

В самоутверждении есть оборотный момент. Я знаю людей, которые сознательно не делают ничего такого, что может их пережить. Хотя, казалось бы, в смысле социализации, социального программирования, социального наследования нас все время ориентируют на то, что нужно оставить свой след в истории. Пришел, наследил, ушел. И это прекрасно – такой знаменитый, прославился! Материальный носитель уже давно сгниет, а тебя вспоминают, не важно, какими словами, но вспоминают. И там, на небесах, тревожат, тревожат…

Человек не может отказаться от самоутверждения, потому что в него, как и во все живое, вложено стремление занимать свою территорию. Человек не может существовать без своей территории в физическом, социальном, мировоззренческом смысле. Пока он человек, он не может жить в нигде. Он всегда где-то. Ибо от грани ченность (сознание есть отграниченность, помните?) он воспринимает только на уровне материальном, на уровне социальном и на уровне идеальном.

Если человеку мало территории, он, естественно, находится в негативной ситуации. Если ему чересчур много территории, он опять в негативной ситуации. Хотя каждому из нас кажется, дайте нам десяти комнатную квартиру, мы все будем себя хорошо чувствовать. Не уверен. Кто-то – да, а кто-то – вовсе нет.

Приобретение физической территории мгновенно меняет социальную территорию. Приобретение социальной территории меняет идеальную территорию, и в обратную сторону тоже бывает. Потому что все это есть выражение одной и той же позиции: все живое стремится занимать территорию. Мы знаем, что одни растения любят расти на открытом поле – только там они себя ощущают хорошо, другие цветочки хорошо развиваются на лугу среди других цветочков, а третьи – только на клумбе.

Таким образом, мы можем с вами свести проблему самоутверждения к двум аспектам: аспект первый – выход за пределы индивидуальной истории (что-то должно меня пережить), за рамки своей индивидуальной жизни, и второй аспект – территориальный (занять и освоить территорию: мой дом, моя семья, мои друзья, мое значение в социуме, мое место на кладбище).

Территориальный аспект – это сложное дело. Мы даже забываем о своих детях, о том, что уже младенец должен иметь индивидуальное пространство.

У всех нас разные стартовые условия, разные социально-психологические миры. Борьба за свою социальную территорию имеет большое количество уровней взаимодействия между человеком и социумом, в силу того что мы в первую очередь осознаем себя существами социальными, а не духовными или материальными.

Проблемы самоутверждения – это и проблемы сопротивления материала. Берем простой акт самоутверждения: я взял кусок глины и вылепил из него чашку. Я преодолел сопротивление материала. Сделал что-то из необработанной глины. Но самоутверждением может быть и вся ваша жизнь, если у вас такой замысел, если вы хотите прожить абсолютно оригинальную жизнь, по собственному сценарию или по сценарию редкому, худсоветом данного социума не утвержденному и к постановке не разрешенному. Вы должны также получить или взять право на авторство своей жизни.

В этом смысле модель кино или театра очень близка к той ситуации, в которую попадает человек, желающий быть автором собственной жизни. В этом театре – неизвестно сколько понадобится времени, чтобы поставить задуманный спектакль и сыграть его.

Другое дело – «в духовном плане». На втором, третьем уровне реальности, где человек может существовать без физического тела, – минимум сопротивления. Так людям кажется. Вот почему соблазн такой – в других планах жить. Вот там они чувствуют себя авторами. Сел, «замедитнул», сочинил все что угодно. Все так легко, изящно. Сопротивление материала почти нулевое в большинстве случаев. Хотя и во снах, мы знаем, есть сопротивление.

Другая возможность уйти от сопротивления материала – это так называемая «максимально простая жизнь». «Назад, к природе». Только когда человеку удается это осуществить, он выясняет, что там тоже сопротивление будь здоров: горячей воды нет, и холодная иногда с неба льется в слишком больших количествах. И звери бегают, и то, и се, и третье, и десятое. То есть надо начинать все сначала. Всю цивилизацию. Не проживешь, просто бегая по лесу. Под кустом не заснешь.

Человек инстинктивно ощущает, что самоутверждение – это сложное, рискованное занятие, требующее больших усилий, концентрации, знаний, терпения, выдержки и понимания. Это в любом случае не стометровка. Это стайерское дело. Поэтому соблазн уйти от самоутверждения и жить только за счет самовыражения существует у всех.

В силу того что в самовыражении преодолевать нужно только свой стыд и свой страх. Страх увидеть себя во всей полноте и стыд, что вдруг кто-то меня не поймет и осудит. Хоть я искренен, но искренность, как известно, не всем и не всегда нужна. «Хор многоголовый, все ему известно. Одному, как голому, совестно». Риск при ситуации самовыражения – это риск не попасть в нужный тебе социум, – потерять ситуацию социальной безопасности. Самовыражение, в зависимости от потребности человека, может удовлетворяться и небольшой группой, небольшой социальной территорией.

Сценарий жизни

Идея создать замысел жизни возникает в том случае, если наступил кризис смысла жизни. Это условие необходимое, но недостаточное. Второе условие для этого – сценарий.

Я уже говорил, что до семи лет человек, совершенно этого не осознавая, проигрывает всю свою жизнь. У него в подсознании формируется весь сценарий. Это может быть сценарий неудачника, победителя, это может быть сценарий гадкого утенка или Красной Шапочки.

Дальше самое главное – насколько человек в своих сознательных устремлениях совпадает или не совпадает со своим подсознательным сценарием. Вся психологическая динамика, конфликтная динамика построена на столкновении внутреннего сценария, который, как правило, не осознан, и сознательной устремленности.

Если вам каким-то образом удалось вытащить из подсознания сценарий – тот, который формировался до семи лет, – вы можете увидеть почти все драмы своей жизни. То, что для вас субъективно было драмой, неудачей, конфликтом. Это все будет лежать в разрыве между сценарием и сознательной установкой.

Самые счастливые люди – те, у кого нет этого разрыва. У кого сценарий и сознательные установки совпадают. Вот у них все идет как по маслу. У них внутренний мир максимально разгружен. Поскольку то, чего хочет их сознание, личность, и то, чего хочет их натура (то есть подсознательный сценарий), совпадает. Есть такие счастливчики. Наблюдал лично. Фантастика! Пока сценарий не кончился…

Но уж если у этих людей сценарий исчерпывается, то для них кризис смысла жизни – это супер катастрофа. Потому что исчерпанный сценарий – это конец всей жизни. Жить нечем. Нет автоматизма, который мы привыкли называть естественным. Нет того, что определяется не сознанием, даже не обстоятельствами жизни, а подсознательной энергетикой, подсознательным направлением, то есть натурой. Как только этот подсознательный сценарий исчерпывается, человек оказывается в глупом положении. А что делать теперь?

Кризис смысла жизни. Второй вариант, когда противоречие между сознательными установками и сценарием так велико, что надо или стреляться, или садиться и что-то делать…

Именно в такие моменты человек говорит: «Я сам себе как бы не нужен». Сам себе. Потому что кому-то мы всегда объективно или субъективно нужны: государству, родителям, детям, друзьям, на работе как специалисты. Но самому себе я нужен до тех пор, пока движим вот этой внутренней энергией. Тогда я могу преодолевать препятствия, могу сражаться, все что угодно. Как только изнутри это перестало действовать, никакие рациональные уговоры почему-то не помогают. Все понимаю, а действовать нечем. Энергетика не работает. Либо это кризис по расписанию, то есть кризис, связанный с переходом от детства к периоду индивидуальности, или из периода индивидуальности в период личности, или от периода личности к периоду сущности. Кризисы «по расписанию» могут протекать менее или более тяжело в зависимости от того, насколько это совпадает с энергией сценария.

Возьмем предельный случай. Он состоит в том, что человек «решил заняться духовностью». То ли это в сценарий у него входило, то ли он придумал так, то ли это на него просто что-то нашло. Такое влияние, идущее из-за пределов Великого Среднего, проникает в личность человека в момент поломки «машины». Потом оно трансформируется с помощью системы мотиваций, связанной с какой-то актуальной потребностью, и пошло-поехало – человеку уже хочется действовать в направлении, заданном данным влиянием. Он серьезно начал этим заниматься. Ему повезло, скажем, у него хорошие данные.

К чему это приводит? Интенсивность проживания увеличивается. Подсознательный сценарий жизни исчерпывается быстрее, то есть человек в темпе, близком к детскому, реализует свой сценарий вместе со всеми его событиями и переживаниями. Дальше – обрыв пленки… Заготовленного сценария жизни больше нет. Человек как бы повисает в пустоте. Дальше надо жить сознательным творчеством или чужими сценариями. То же самое, кстати, происходит с художниками. С художниками по призванию. Любой профессии. Они тоже очень быстро исчерпывают подсознательный сценарий. И тут начинается кризис…

Почему среди художников так много, как мы говорим, «вывертов» жизненных? Сценарий-то кончается из-за усиления интенсивности проживания. Искусство использовать данность более гибко, с большей степенью социальной свободы, искусство преодоления сопротивления материала данной жизни дает возможность быстро реализовать все то, что в сценарии. Есть шанс прийти, казалось бы, к полному счастью. Достигнуть финала своего сценария. Но мы с вами знаем, что в финале сценария может быть и несчастье, и страдание, и полная неудача. Все зависит от того, какой сценарий запечатан в подсознании, то есть закреплен субъективным переживанием истинности.

Внутриутробные переживания и впечатления, переживания, происходящие во время родов, – вот начало сценария, от этого во многом зависит, как он сложится, а затем от динамики взаимоотношений с матерью. Потом динамика взаимоотношений с самим собой, управление организмом. Потом динамика отношений с отцом. Потом динамика отношений с семьей, включая всех родственников. Потом динамика отношений с микросоциумом: двором, улицей, яслями, детским садиком. И к семи годам, когда ребенок идет в первый класс, он уже готовый человек, остается десять процентов на социальную адаптацию.

Вытащить этот сценарий, осознать его очень сложно. Но вы можете, посмотрев на свою жизнь, заметить, что ходите по кругу. Некоторые ситуации в вашей жизни все время повторяются. Вы вроде ушли из этой ситуации, а потом – бах! – и опять к ней вернулись. Ситуации, которые в жизни повторяются, и есть ситуации сценария. Они заложены в ваш сценарий. Это очень важно понять. Потому что, в принципе, условно говоря – в норме, взрослый в вас должен увидеть и осознать влияния и родителя и ребенка в себе, и давление требований родителя, и свою детскую историю беспомощности. Если это удается увидеть полностью и осознать, получается гармоничный взрослый человек.

Значит, первый элемент реального замысла жизни, психологически конкретного, – это замысел по присоединению к себе взрослому только тех элементов родителя и ребенка, которые не разрушают целостность вашей взрослой личности.

Второй момент формирования замысла связан с целями. Цель опасна тем, что не дает автоматически смысла. То есть достижение как смысл – вещь слишком сомнительная. Достигнув цели, вы ее теряете, потому что она уже достигнута, она уже исчезла. Если вы никак не можете достичь цели, значит, происходит слом от бессилия и невозможности. И опять смысл достижения теряется и начинается снижение планки, снижение уровня притязаний, но уровень ожиданий от этого не снизится.

А ведь соотношение между тем, чего я жду от себя реально, и тем, на что я притязаю, в идеале должно совпадать, но так почти никогда не бывает. Зазор должен быть, хотя бы небольшой. Потому что если уровень ожиданий выше уровня притязаний – это тоже некомфортная ситуация по той простой причине, что человек надрывается там, где можно сделать все одним движением. Он не может увидеть, что это просто.

Если притязание выше ожидания, тогда другой вопрос. Тогда я просто ничего не делаю. Нахожу массу объяснений тому, почему я не могу достигнуть этого. Потому что то, се, третье, десятое… Тогда ситуация непризнанного гения. «Я вообще-то гений, но не создали условий, не те стартовые условия, не тот социально-психологический мир, не то материальное благосостояние, не то государство, не в то время родился…» Когда притязание превышает уровень ожиданий, с ним как-то легче «бороться».

А если оно ниже уровня ожиданий? Тогда получается стрельба из пушки по воробьям. Тогда человек делает массу усилий на пустом месте… Чего он так надрывается?

Итак, второй элемент замысла жизни – это анализ соотношения ожиданий и притязаний. Если вы притязаете на вещь, которая требует действительно энного количества лет непрерывных усилий, то тогда и нужно настраиваться на стайерскую дистанцию, а не думать, что она вот – бах! трах! – и упадет. Невозможно сразу взять скрипку и начать играть, как Паганини. Невозможно. Даже при абсолютном слухе: пальцы, инструмент… Невозможно сразу взять с места и станцевать классический балет.

Нужно знать себя. Свои ожидания. И не устраивать себе замысла на двадцать лет работы, если вы не в состоянии ждать больше полугода. Замысел надо такой, который действительно за полгода можно осуществить. Либо нужно создавать супер интенсивную технологию, чтобы выиграть время. Но для этого нужно иметь соответствующие навыки, силы, здоровье, умение концентрироваться, выдерживать пс ихологи ческие нагрузки.

В погоне за смыслом

Есть процессы, которые нельзя ускорить, есть процессы, которые можно ускорить за счет более прогрессивной психотехнологии. Но даже ставя перед собой какую-то цель, формируя замысел на цель, нужно не забыть обеспечить эту цель смыслом, уходящим за ее достижение. Чтобы не получилось, как в том классическом примере, когда люди живут в бараке, в тесноте, в страшных условиях, мечтают, когда наконец получат отдельную квартиру и заживут счастливо. Получают отдельную квартиру – и семья рассыпается. Потому что цель достигнута. Смысл совместного существования исчез. Ибо смысл держался, оказывается, не на том, чтобы получить квартиру, а на том, что мы плечом к плечу сражаемся, чтобы получить эту квартиру.

Вот более широкий пример. Когда люди молодыми попадали на войну, приходили с войны победителями, а потом жить надо было нормально. Или то, что я наблюдал, работая с чернобыльцами. Он в течение трех, четырех, шести месяцев герой, он в центре внимания. Потом все кончилось. Авария ликвидирована. Что теперь делать? Как вернуться к обычной жизни?

Значит, какую бы цель вы перед собой ни ставили, вы должны заранее обеспечить ее смыслом, превосходящим эту цель. Иначе вы себя развлечете, но проблему смысла не решите. Движение, стремление к цели, карабкание на гору само по себе – увлекательная вещь. Это пример работы ради работы. Я вот заберусь, а тогда уже… Ну, забрался. Все равно надо все сначала. Что у подножия горы, что на вершине. Смысл все равно нужно формировать. Порождать. Либо присваивать.

Как можно присвоить смысл? Через принадлежность к традиции. Через веру, надежду и любовь. Другого пути к приобретению вечных ценностей, вечного смысла, помимо пути любви, веры – нет.

Вообще движение к смыслу, к смыслопорождению начинается с момента любви и веры. Потому что страх, из которого порождаются такие понятия, как долг, самоконтроль, самоограничение, и тот детский страх – первый момент с начала схваток и кончая грозными фигурами матери и отца, от которых все на свете зависит (имеется в виду первый период жизни), не может быть источником смысла. Только когда страх вытесняется любовью, в идеале со стороны тех же родителей, со стороны того же мира, в который ты из прекрасной материнской утробы вдруг почему-то выпихнут, – только тогда любовь к тебе трансформируется в твою способность любить себя и других.

Любовь порождает веру, порождает смысло-творческую функцию. Поэтому религия есть величайшее порождение человеческого бытия. Ибо Бог всемилостив и любит по определению всех изначально. Поэтому христианство так привлекательно, ибо Иисус уже тогда искупил все наши грехи. Тех, кто жил тогда, тех, кто жил до того, тех, кто живет сейчас. Сама идея освобождения через Сына Божьего от греха есть идея породить любовь к человеку. Дабы он мог возлюбить себя. Это и есть религия. Это и есть сокровеннейший пласт религиозного сознания. Это и есть возможность породить смысл персонально. В себе самом. В сердце своем, как говорят в духовной традиции.

Религиозное и духовное сознание. То, что называется у Флоренского – сакральная деятельность, есть деятельность по порождению смысла. Ибо эта деятельность первоначально в любви. Как только Бог перестал быть проекцией грозного отца и грозной матери – наказующих, и стал возлюбленным или возлюбленной как Истина, как Иисус, как Богоматерь, произошла самая большая революция в истории человечества. Любовь победила страх. И смысл стал доступен любому уверовавшему. Как вечная жизнь. Ибо вечная жизнь – это смысл. И Царство Божие есть царство нескончаемого смысла. Нескончаемой глубины, объема и нескончаемого бессмертного движения, безграничного движения жизни. Жизнь вечна. Жизнь во смысле, в любви. И никаких других источников смысл опор ождения, кроме любви, нет и быть не может.

Это и есть сокровеннейшее зерно духовности. Это и есть причина, по которой духовное сообщество существовало, существует и будет существовать. Оно необходимо человечеству как источник смыслов, превосходящих любую цель. И в минуты кризиса, вызванного той или иной причиной, прежде всего надо обратиться к источнику любви. К тому, в котором ваши достоинства всегда и без всяких условий заслоняют все ваши недостатки. Предпочитаются вашим недостаткам. В этом смысл обращения к религии. К религии любви, а не к религии страха. В этом смысл обращения к духовности, в этом смысл обращения к любящим нас. Ибо только любящие нас спасают нас от бессмысленности. Никто другой нас спасти от этого не может. Поэтому он и есть Спаситель Иисус. Ибо Он спас человечество от бессмысленности.

Только любовь и смысл помогают решить задачу интеграции в себе ребенка и родителя и рождения взрослого человека, несущего в себе самом смысл своей собственной жизни. Ведь если мы не имеем смысла в себе самом, то есть Храма в душе своей, в сердце своем, то ничто нас от бессмысленности не спасет. Никакие общественные организации, никакие благородные призывы, никакая трудоспособность или, наоборот, лень, никакие медитации – ничто.

Впусти веру в сердце свое. Дай ей осуществить в сердце твоем то, ради чего она существует. И тогда ты возлюбишь сам себя и обретешь смысл в себе самом, в своем сердце, в своей душе.

Суть в том, что это главный водораздел в истории человечества. И в истории каждого человека. Каждой человеческой жизни. Водораздел, за которым страх перестает, должен перестать быть главным регулятором. Если этого не случается, человек не становится взрослым. Он то родитель, то ребенок. Как родитель он себя мучит, пытаясь осуществить заветы, которые совершенно не совпадают с его взрослой жизнью. Как ребенок он все время бунтует вплоть до саморазрушения, пытаясь осуществить абстрактную «свободу от» по принципу: «Дайте! Я это заслужил. Дайте! Дайте!»

Невозможно никаким социальным контролем заменить эту любовь, невозможно никаким социальным давлением дать человеку смысл жизни. Никакие социальные прожекты не сработают, самые благородные цели при достижении обернутся совершенно противоположными, если не происходит главное: обретение смысла в себе самом и через это освобождение человека от принуждения страхом. Обретение любящего тебя и любимого тобой Господа твоего, Мира твоего, когда радостно и глубоко можно выдохнуть: «Да будет воля Твоя!»

Часть третья. Рожденные для счастья

Субъект и «законы жизни»

В силу того что мы с вами как западная цивилизация существуем последние триста лет в «Cogito ergo sum», мы с неизбежностью тот материал, который идет к нам из духовного сообщества, превращаем в материал нашего сознания (иногда воображения, но это больше женщины). То есть в материал своей субъективной реальности. А вот когда встречаешься с людьми, выросшими в восточной культуре, видишь, что у них все начинается с образа и только потом идет словесно-логическая форма, понятийная форма. А у нас все начинается с понятия, и только потом идет образ.

Это вопрос о взаимоотношениях, о способе включенности в реальность. Мы включены другим местом. И поэтому для нас проблема – серьезно относиться к образу. Мы несерьезно относимся к образу. Даже профессиональные художники, поэты, композиторы, несмотря на то что они люди художественно одаренные, все равно испытывают в жизни, вне моментов творческого вдохновения, некоторое смущение от своей якобы «неполноценности», поэтому все очень любят теоретизировать, чтобы доказать, что и они могут логически и абстрактно мыслить. Почему-то кажется им, что образ – это какая-то недостаточность.

Но разве реальность как таковая говорит с нами языком понятий (если исключить тексты)? Вот реальность такая: вот цветок, вот еще цветок, магнитофон, рояль. Это же все предметно-наглядные вещи или картинки. И мир с нами говорит чаще всего этим языком, а мы его не слышим. Мы его видим, как бы даже ощущаем, но как текст, высказанный языком образов, мы его не воспринимаем.

Наша несерьезность по отношению к образу вынуждает нас провести резкую разграничительную линию между всем тем, что мы называем духовностью, каждый по-своему, и всем тем, что мы называем обычной жизнью. И таким образом наша духовность личная, персональная выпадает из жизни.

Духовность не растворяется в жизни, не пронизывает ее, происходит не взаимная трансформация, а насилие над живой тканью жизни, подгонка ее под понятийный аппарат «духовности». Либо рациональное «разоблачение» духовности. Тогда среди тридцатипятилетних духовных искателей не остается.

Где же объективная причина, по которой мы позволяем себе увильнуть от живой ткани жизни? Она в очень простой вещи. Что нужно для жизни? Перечень необходимого и достаточного: ты и жизнь.

Если нет вас, а есть только жизнь, то она вас живет, значит, вы сами есть пища и удобрение для жизни – больше ничего. Жизнь вас живет, она вами питается, как пушечным мясом война. Человек, который как субъект не существует, не противостоит жизни, такой человек есть пища и удобрение, жизненное мясо. Для самой жизни.

Если есть только вы, и нет жизни, тогда все явленное мешает. Тело мешает бренное, одежды эти, то, что надо кушать. Зачем эти правила движения, эти газы выхлопные, эти города ужасные, эти деревья чахлые? И пещера не так вырыта, и монастырь не так построен. Все не так. Тогда один выход: уйти в себя, в себя, в себя… Такой выход всегда предоставляется, точнее, иллюзия такого выхода. И вы погружаетесь, погружаетесь… в умствование фантастическо-мистическое.

Вы – субъект, и жизнь – это все, что нужно. Необходимое и достаточное. Жизнь во всем вам противостоит. Психологически. Ибо вы не принимали такого решения – жить. Вы не определяли, какую жизнь встретите. Кроме того, у нее есть масса своих так называемых объективных закономерноет ей, космической предопределенности и прочего, а вы есть уникальность как субъект.

Что есть знание

Когда мы говорим о знании, что мы имеем в виду?

Когда мы говорим, что с точки зрения нашей традиции (не только нашей, но и многих других традиций) знание существует только в форме людей, а книжка – лишь повод для размышления, – это надо понимать буквально.

Принципиальная установка духовного знания на уникальность и единичность каждого человека – это и есть подсказка для постижения того, как существует духовное знание и в чем такое знание заключено. Живое знание существует только в форме людей, и это не метафора. И при этом знание не как метафора, ведь сразу хочется защититься: «Это он образно говорит». Нет, я говорю буквально. Поэтому духовное знание есть всегда уникальное знание, единичное, сохраняющее при всей своей объективности аромат субъекта, аромат того человека, который это знание воплотил.

Поэтому знание духовное нельзя получить. Я могу подарить кому-то розу. Но чтобы принимающий эту розу принял ее как знани, он должен представлять себя не только живущего, но и бытийствующего, то есть осознавать в себе самом бытие.

Поэтому жизнь, которая «вот жизнь, а вот мы», можно изобразить в виде некоторой траектории движения. Получится линейно: тогда-то тут родился, тогда-то там умер. Как на надгробном камне: такого-то числа, такого-то года. «Его жизнь как прямая линия пролегла!»

Но с точки зрения духовного наше пребывание в мире есть цепь событий, ни в какую линию не выстраивающихся. Это – некоторая совокупность ситуаций, каждая из которых порождена событием. События имеют между собой некоторое сцепление. Но выложить линию невозможно. Можно выложить узор – но не линию. Потому что жизнь – это не совокупность точек, это взрыв. Так происходит в духовном.

Такая эта штуковина под общим названием – пребывание в мире. Некоторая часть этого пребывания называется жизнью. А жизнь делится на частную, социальную, внутреннюю и т. д. и т. п.

Все явленное есть знание, все наше пребывание в мире есть некоторый узор событий. И никакой биографии, в том смысле, как мы приняли: родился, учился, женился, родил, помер, – не получится с этой точки зрения никак.

Родиться по отношению к жизни

Только тогда, когда вы начинаете пребывать в мире в качестве активного действующего лица, у вас появляется ясновидение. Но не то ясновидение, которое сиддха, уникальная способность, а то ясновидение, которое дает возможность просто ясно видеть все вокруг себя, в себе, над собой, под собой, видеть события, ситуации, их сцепление, место жизни в этом всем.

Тогда возникает огромное удовольствие: «Молодцы мои родители, вот какое замечательное сделали, родили меня». Конечно, они пытались в силу социальной обреченности обмануть меня и сказать, что вообще вся эта жизнь сводится к набору правил, конвенций. Родители как родители. Отец, мать, социальные родители – воспитатели, обучатели, управлятели, указатели, ограничители. Они пытаются загнать меня в свою пещеру, но каждая душа потенциально божественна и может в один прекрасный день, один раз в жизни, раскрыться, взорваться.

Но первое, что для этого нужно сделать, – еще раз родиться, родиться по отношению к жизни. Понять, что жизнь – это жизнь, а вы – это вы. И тогда, выделившись из жизни, как из утробы, вы можете обрести всю полноту бытия. Для этого не надо отказываться от жизни, для этого из жизни надо вылезти и увидеть, что пребывание в мире – это увлекательнейшее приключение.

И тогда нам станут понятны многие до сих пор непонятные вещи: почему можно пить водку и при этом духовно развиваться и почему можно не пить, не есть, не любить, а только медитировать и при этом духовно регрессировать. И почему не обязательно ни то, ни другое, ни двадцать третье, ни сто пятидесятое, и вообще ничего не обязательно. Ибо необходимы и достаточны только два компонента – ты и мир для бытия, ты и жизнь для жизни. А все остальное – это совершенно персональное, замечательное полотно, но не линия. Ведь образ жизни как линии порожден идеей достижения, а не постижения. Он порожден идеей, что знание существует как отдельная, выделенная, вычисленная, сепарированная от мироздания вещь. Тогда единственное знание – это библиотека.

Все есть в тебе для жизни

Я не отрицаю всяких там телепатии, телекинезов, биолечений, диагностики, проскопии и др. Нет. Я всем этим занимался. Но я понимаю, что, как только мы поместим все это отдельно от жизни, мы попадаем в ту же историю, что с духовностью.

А вот если мы не будем это никуда изымать, оставим там, где оно есть, тогда все экстрасенсорно, тогда все коррекция, тогда все что хотите: левитация, телекинез. Это все здесь. Для этого нужны вы как субъект деятельности и вы как инструмент деятельности. Одновременно тот, кто играет, и то, на чем играют.

Если вас как активного субъекта нет, то остается, образно говоря, рояль, на котором некому играть. И тогда он канючит: «Сделайте со мной что-нибудь! Потому что я сам не могу». Но если есть вы как Я и вы как Он, тогда есть кому делать и чем делать, соблюдено правило необходимого и достаточного. Какой телевизор с вами сравнится, какие антенны – лучше даже, чем спутниковое телевидение. И это не где-то «там», это здесь все дано, здесь все есть, в вашей жизни.

Но если вы не хозяин себя, то вами пользуется, кто хочет, кто может. «Злобные манипуляторы, сатанисты, вампиры». Вампир – образ, конечно, художественный, гораздо страшнее механическое существование не осознающего себя человека, почти биоробота. Который не ведает, что творит, и потому не хочет ни за что отвечать.

Господь дал нам жизнь, бытие, прекрасный мир и великолепный инструментарий – бесплатно. Мы для этого ничего не сделали, ну, наши родители потрудились, а мы? И возможностей-способностей так много, что нам в голову не приходит этим заниматься. Этого так много, что мы не храним, а потерявши, плачем на могилке.

Есть только одно ограничивающее условие для духовной самореализации – качество инструментов. Одним нужен ретранслятор под названием учитель, наставник, гуру, видение, голос, небесный жених и т. д. Другим нужен механик, специалист, который скажет: у тебя так, так, так, вот тут провод очки надо припаять, потому что в детстве забыли это сделать. Таким людям нужна техническая, технологическая духовная практика. Как сделать это все так, чтобы оно хорошо работало? Их не интересуют трансляторы, их интересует, «как» использовать то, что дано. Поэтому одни ищут мастера по ремонту аппаратуры, а другие – папу или маму, которые утешат, скажут: «В следующий раз, а пока отдыхай, все хорошо будет потом».

Как сказал Абу Силг: «Все люди от Бога, но не все люди к Богу».

Пространство в пространстве

Большинство людей даже на самом простом бытовом уровне не воспринимают пространство. Это значит, что мы все в силу особенностей нашей культуры, в силу процесса социализации получаем в качестве основы восприятия рациональное сознание. Мы воспринимаем мир состоящим из вещей. И самих себя мы воспринимаем как вещь. Некоторые люди умеют воспринимать процесс, но лишь процесс движения во времени.

Такой способ восприятия жизни не вызывает напряжения и конфликта до тех пор, пока мы не начинаем заниматься тем, что называется психоэнергетикой, биополем, управлением энергией и т. д. Πсихоэнергетика имеет свой язык, свой способ восприятия, отношений с миром – принципиально отличный от того, который мы освоили в процессе жизни и к которому привыкли. Для того чтобы адекватно перевести в сознание информацию, получаемую через психоэнергетику, человеку необходимо сделать усилие для перехода к другому принципу восприятия себя в мире.

Переориентировка сознания

Сначала необходимо осознать, в какую сторону трансформировать сознание. Необходимо перейти к другой картине мира – пространственной, то есть представить весь мир как пространство и увидеть, что оно едино. И мы в нем пребываем.

Что же при такой картине мира «вещь»? Это сгущенное пространство. Всякую вещь можно рассматривать с этой точки зрения как результат давления, как сжатое пространство. Уберите силы сцепления, давления, и она рассыплется и превратится в электронное облако или еще во что-нибудь в этом роде. Когда древние говорили, что весь мир вещей – это иллюзия, создаваемая нашим сознанием, они очень близки были к истине.

Наше сознание – это тоже результат давления, но уже социального. Мы в социальном пространстве тоже пребываем в качестве объектов, сформированных за счет давления. Для того чтобы реально перейти на пространственный способ пребывания в мире, категорически необходимо перестать смотреть на себя извне, то есть смотреть на себя как на вещь, куклу.

Что начинает происходить при такой смене взгляда на себя? Начинают активизироваться страхи: страх исчезнуть, страх раствориться (раствориться физически, интеллектуально). Ведь психоэнергетика отчетливых границ не имеет. А не иметь границ – это самое страшное, что может представить себе сознание.

Для того чтобы психоэнергетическое восприятие не разрушало целостность внутреннего субъективного прост ранства, необходима большая работа по формированию в нем стабильного осознавания себя (стабильного самосознания). И если мы воспринимаем себя как пространство в пространстве, а не как вещь в пространстве, то начинаем ощущать границы себя в различных контекстах как результат различных давлений, идущих извне. Тогда мы можем управлять этим давлением, можем полностью снять его, менять конфигурацию этого давления и менять свою форму, потому что форма – как раз результат этого давления.

Что такое простая картина реальности? Это пространство, в котором происходит событие, пребывание. Более сложную модель сформулировал Тартанг Тулку: «Время разворачивает знание в пространстве». У нас получается совершенно замечательное произведение: если мы вошли в такое состояние, такое качество бытия, такую картину мира, то тогда действительно возможно то, что я видел собственными глазами: как человек вставил руку в стену, а потом ее оттуда вынул. Тогда возможно изменить форму своего тела. Тогда понятно, почему люди, которые находятся в таком качестве, себя в зеркале видят совсем иначе, чем видят их все окружающие.

Если человек хоть прорвался сквозь свою оболочку и хоть сколько-то излучает, резонирует с пространством, то при желании может добиться качества, при котором его все будут видеть так, как ему хочется. Или просто по-разному. Или так, как надо для данного момента реальности, для данного события.

И тогда нам открывается, что каждый человек может вступить в резонанс с пространством, раствориться без потери субъективности, а наоборот, при предельной ее реализации.

И тогда все чудесные видения приобретают нормальное рациональное объяснение – если мы примем как отправную точку то, что каждый из нас – пространство в пространстве, а не вещь в пространстве. Вещь конечна, ограниченна, вещь теряется в бесконечности, теряется среди других вещей, пытается создать себе иллюзию, что если тут стены, то это уже отдельное пространство. Вещь отдельна, а значит, обречена на разрушение, на распад. Это закон вещи.

Но пространство-то ведь не распадается, ибо оно едино и вездесуще. И если вы делаете тот факт, что являетесь пространством в пространстве, частью своей картины мира – сначала как интеллектуальное усилие, потом как осознавание, переживание, как самочувствие, вплоть до качества бытия, до пребывания, – то у вас появляются совсем другие мысли, чувства и переживания. Тогда вам психоэнергетика действительно нужна. Ибо именно она обеспечивает этот резонанс.

И тогда вам не нужно никаких мистификаций, вам не нужно проекций сознания, которые бы лепили вещи из бесконечного потока знания (в истинном смысле слова). Вам не нужны проекции, чтобы выхватывать куски, сжимать, придавать им форму и сочинять по этому поводу какие-либо интерпретации. Можно этим баловаться, но это не становится единственным способом отношений с миром. Можно еще пребывать в мире в качестве пространства, то есть просто в резонансе. Пространственное ощущение себя – это ощущение подлинного слияния с реальностью.

Резонанс пространства

Психоэнергетика – это не иллюзия, она реальна. С ее помощью можно выйти на резонансные отношения между субъективной и объективной реальностями, то есть любое изменение в одной из них отзывается в другой, как отзываются струны рояля на вибрацию одной струны.

Конечно, для того, чтобы адекватно интерпретировать такие отношения, чтобы внутренний мир не разлетелся на осколки, как разбитое зеркало, сознание должно быть очень крепким и очень структурированным. Если сознание подготовлено, если оно в достаточной степени структурировано, то появляется возможность извлекать информацию из внешнего и внутреннего миров, образно говоря, прямым усмот рением.

Как увидеть пространство? Как субъект я понимаю, что все время меняюсь, все время выгляжу иначе, каждую секунду своего бытия, потому что дышит бесконечность, с которой я резонирую. И, собственно говоря, такого понятия, как «выгляжу», в этом месте нет; в этом месте есть только вопрос, с каким событием реальности я сейчас резонирую, во что я вовлечен, как не потерять резонанс, как правильно осуществить действия на основе полученной через резонанс информации. Доверие к пространству, внимание к нему помогает нам «вылупиться» из самого себя, из себя как вещи; перестать быть вещью.

А начинается все с мелочей. Большинство людей совершенно невнимательны к пространству и поэтому не реагируют на изменение ситуации, на динамику энергии в пространстве, не заботятся о развитии чувства пространства и могут жить в хаосе, грязи, шуме, совершенно не понимая, что пространство, в котором они живут, очень многое определяет в состоянии их психоэмоциональной сферы и качестве сознания.

Внимание к пространству надо воспитывать. Если он это воспринимает – он понимает, что первое, на что он должен тратиться (материально, психологически, интеллектуально), – это пространство.

В гениальных стихах Б. Пастернака заключена абсолютно точная формула:

Привлечь к себе любовь пространства, услышать будущего зов.

«Любовь пространства» – это и есть резонанс с реальностью – это художественнообразная формула резонанса. Это и есть мир любви – тот, о котором говорили выдающиеся люди всех времен и народов и вероисповеданий, и философы, и религиозные мыслители, и светские, и просветленные. Все они говорили об одном и том же: что человек – событие во Вселенной. Событие. И все они говорили о том, что все дело в пространстве.

Все слышали о пране. Что такое прана? Сколько версий есть о том, что такое прана, почему там праны много, а там мало. Если мы еще находимся в плену понимания себя как вещи в пространстве, то прана для нас – это только извне действующая на нас сила. Делаем следующий шаг: просто пространство. Тут все ясно: мы все в пространстве. Теперь делаем следующий: мы сами есть пространство.

Зачем нам строить иллюзию о бесконечности пространства сознания (по принципу зеркала, отражающего зеркало), когда мы можем просто вспомнить, что у нас есть психоэнергетика, и начать ею грамотно пользоваться. В чем сложность? В давлении. Давлении сил притяжения, отталкивания, давлении социальных сил, интеллектуальных… Но эта ситуация безысходна до тех пор, пока мы реально не вошли в резонанс, не стали воспринимать себя прежде всего как пространство в пространстве. Тогда давление остается, но наши отношения с ним совершенно иные.

Тогда мы можем говорить о самосознании в полной мере, потому что самосознание – не результат давления, а результат взаимодействия с пространством. И чем выше уровень резонанса с пространством, тем выше уровень самосознания.

Прежде чем перестать быть вещью, надо ею быть (человек не может сразу родиться пространством, это случается, но таких людей единицы). В свете этой необходимости многие тексты, которыми мы так увлекаемся, многие мифы, легенды, мистификации приобретают совершенно спокойное (не экзальтированное, а спокойное) реальное содержание.

Совершенно неважно, соглашаются ли с формой вашего пребывания, с вашим образом окружающие вас люди. Ведь что такое взаимодействие с людьми? Это процесс вручения им описания себя так, чтоб они действовали в соответствии с вашим описанием себя. Большинство взаимодействий и есть обмен описаниями.

Если вы перейдете к пространственному пребыванию, то у вас появится желание узнавать не свое описание себя, потому что своего описания просто нет, а то, как вас видят другие, и у вас появится возможность приобрести массу разнообразной и очень ценной информации, откровений, знаний.

Существование как пространство в пространстве – это возможность избавиться от необходимости мистификаций, экзальтации, видений и прочего подобного и понять, что все то, что мы принимали за информацию о том, «как есть на самом деле», есть лишь подсказка про другой способ пребывания, про то, что можно и нужно, чтобы реализовать свою человеческую, глубинную духовную сущность.

Больше всего мешает этому самость; самость как взгляд на самого себя со стороны; как взгляд на того, над кем нет никакой воли. Помните, мы говорили, что религиозность есть только тогда религиозность, когда мы говорим: «Да будет воля Твоя!»

Когда мы существуем как пространство в пространстве, мы существуем в резонансе с реальностью. Это означает, что у вас больше нет личной воли, ибо любая ваша воля вызывает ответную волю реальности, собственно резонанс. Нет больше такого понятия – «воля», понимаете, нет. Можно говорить, что происходит событие. Я могу быть включенным в его пространство, могу быть не включенным – все.

Сознание и целостность человека

Все мы находимся в пространстве. Но нас, во всяком случае подавляющее большинство, никогда не учили относиться к этому как к целому. Кроме одного случая: когда личного пространства не хватает. Потому что, когда живешь в коммуналке или когда тебя давят в автобусе, там одно можно сказать: «Простора мне не хватает».

Ведь ощущение себя как пространства в пространстве – это покушение на представление сознания о самом себе. Поэтому когда поступает информация, которая не может быть отторгнута сознанием, ибо она рациональна, естественна и по существу, то все наши структуры подсознательной самозащиты естественно включаются. Человек не может говорить о Пути, о трансформации, пока не одерживает первую реальную победу, не становится хозяином своего сознания, до тех пор он не может реально трансформировать себя. До тех пор все, что он потребляет (на уровне переживаний, осознаваний, впечатлений, информации, жизненного опыта и т. д. и т. п.), – все это идет в подсознание. Если бы не пространственные взаимодействия, то у нас вообще не было бы никаких шансов проснуться.

Сознание (в этом тексте я употребляю термин «сознание» с ограничением, имея в виду рациональную часть сознания.) – результат социального давления, и все социальное воздействие усыпляет нас каждый момент времени все больше и больше. Так называемые «простые люди» очень часто намного духовнее, намного субъект нее, потому что их сознание сделано лучше, менее противоречиво, менее раздроблено, и они ближе к реальности, к пространственному пребыванию в мире.

Проблема еще в том, чтобы это стало необходимо не как игра, а реально. Можно спать и под руководством психоэнергетики. Можно спать и под руководством тела. Все равно изначальное требование не снимается, не отменяется: чтобы был ты. И вот когда ты есть, тогда ты можешь совершить эту качественную смену бытия. Но если тебя нет, об этом можно только поговорить, и то не очень, потому что опасный это разговор с точки зрения сознания: конкурирующий инструмент перехватит власть, а что будет делать само сознание – пугать призраком сумасшествия? Тело вдруг перестанет иметь ту плотную опору извне, к которой оно привыкло, и начнет пугать страхом смерти.

Пространственный способ бытия, – есть завершающий этап развития психоэнергетики. Воспитывать в себе любовь к пространству, чувство пространства и т. д., опираясь на те психоэнергетические возможности, которые есть, – это задача действительно необходимая, а вот останавливать часы на расстоянии и прочие опыты показывать – без этого прожить можно. А без пространства прожить нельзя, потому что мы все в нем находимся. И наши отношения с пространством (хотим мы того – не хотим, понимаем – не понимаем, осознаем – не осознаем) – это как наши отношения с водой, хлебом, воздухом; мы все в этом. Поэтому, какие бы концепции мы ни строили, воздуха хочется свежего. Мы все эту воду пьем, хочется, чтобы она была вкусной, безвредной, содержала в себе что положено. Как всегда, есть вещи, которые мы по-настоящему осознаем, только когда теряем их, когда их нет… или когда они портятся: воздух, вода, пространство.

Пространство, кроме того, – это еще и место, где мы живем – мы как субъекты; это место, где живет Бог. Но мы пространство тоже превратили в свалку (условно), мы его тоже расчленили по вертикали; как мы земное пространство делим (границами, помещениями, стенами, улицами и т. д.), так мы и все пространство делим – у нас есть верхнее пространство, нижнее, астрал-мент ал. Сознание не может обращаться с этим иначе; оно должно делить, членить, ставить загородочки – превращать пространство в набор вещей, хотя бы в виде ящиков комода. Вот тут у меня ищите это, а в этом ящике – то. Но пространство едино. Пространство не есть вещь отграниченная; можно создать иллюзию отграниченного пространства, но пространство как таковое едино. Это и есть ключ ко всем возможностям, о которых вы читали в каких-либо книгах. Но чтобы получить этот ключ, нужно войти в резонанс. Нужно, во-первых, быть, а во-вторых – быть пространством.

Процесс формирования пространства Я

Пока вы смотрите на себя как на вещь, вы на мир смотрите сквозь поверхность этой вещи. Смотрите на себя, воспринимаете себя как вещь, образуете пленку. Мы как в целлофановых пакетах и на мир смотрим через целлофан.

Процесс потери упаковки, конечно, идет эволюционно: у тех, кто тренирует психоэнергетику, в оболочке все больше и больше «дырок», через которые они пробиваются к пространству. Ведь развитая психоэнергетика в упаковке существовать не может… Но если развивать этот образ, можно сказать, что есть люди, которые тренируют психоэнергетику, а упаковка прочна и начинает надуваться. Люди – шары воздушные. Человек внутри болтается, а шар растет, у него видения начинаются… «Я объем поймал!» – это объем его поймал.

Это, конечно, образ, но он выражает главную идею пространственного бытия: все есть результат давления, все явленное, все оформленное.

Если вы попробуете воспринимать ситуации и мир, себя самих и все вокруг себя как игру различного давления в пространстве, то, может быть, вам удастся узнать, откуда каждый раз исходит это давление. И как получается форма. И может быть, вам удастся эти формы творчески использовать. Тогда может произойти такое событие: сознание не будет претендовать все время заниматься маниакальной деятельностью по упрочению своей власти над человеком, а будет радоваться, создавая формы на основе резонанса с пространством.

В большинстве случаев человеческие отношения, даже очень близкие, выглядят с точки зрения пространства следующим образом: две вещи стучатся друг о друга. Но, к счастью, есть другие возможности отношений. И душа с душою говорит. И эта возможность: души с душой – приобретает для человека с развитым чувством пространства бесценное значение. Когда я – пространство и ты – пространство, возникает резонанс, взаимопроницаемость. И это все еще в большем пространстве.

Это совсем другая жизнь. Когда вы выходите к такому способу жить, вам не надо таскать с собой все эти библиотеки, справочники. У вас в каждый момент времени будет все, что нужно для данного момента времени.

Но мы привыкли к тому, что у нас сразу все есть (даже то, что никогда не понадобится), и предпочитаем «охать, кряхтеть и стонать под ношей нудной жизни», вместо того чтобы стать свободными, пустыми и наполниться жизнью, реальностью – и видеть друг друга глазами наших душ.

Человек не получится, если он сначала не подвергнется давлению, не сформируется. Он должен быть сделан, а потом может раскрыться и стать пространством. Чтобы сделать человека, социуму нужно воздействовать на этот растущий организм и придать ему форму человека. Эта форма великолепна. В ней есть все, чтобы совершить шаг к полному бытию.

Вообще не надо жизнь делать. Делая ее, мы умираем. А не делая – живем. Когда мой Мастер говорил: чистый – мертвый, грязный – живой, он же не имел в виду, что не надо мыться. Когда мы говорим: «совершенство – это смерть», с точки зрения вещи – это один смысл, с точки зрения пространства смерть – это и есть совершенство, когда ты умираешь как вещь и рождаешься как пространство. На языке вещей говорить об этом очень опасно. Тут нужно сочинять притчи и писать стихи.

Каждый из нас может быть Богом, в каждом из нас есть Бог, но его нужно выпустить. Для этого надо просто перестать быть вещью. Это очень трудно осуществить, потому что прежде необходимо выиграть поединок с сознанием. Не уничтожить сознание, а стать его хозяином. У него же есть хозяин – это вы.

Хозяин своего сознания

Фикс идея сознания – отделиться и жить самостоятельно, вне тела и без всякой психоэнергетики. Почитайте, сколько заумных, мудрых и умных книг написано о мечте сознания. Если бы их авторы понимали, о чем они пишут. О мечте сознания существовать отдельно, потому что все ему мешает. Конечно, мешает. Ведь когда часть целого возомнила себя целым, естественно, все остальное начинает мешать. Когда форма возомнила себя содержанием… то кувшин станет возмущаться, когда в него что-то будут наливать.

В любви к пространству и открывается реальность как таковая. Конечно, с точки зрения мира вещей вы становитесь более уязвимым, более каким-то не таким. Не таким сильным, не таким волевым… И холод, и давление, и тыкать вас начинают. Но если вы укрепились в своем пребывании, тогда решается этот фундаментальный момент – момент радости бытия. Радости оттого, что я есть, что я живой, что я родился. Если этой радости нет – нет фундамента для здоровой психики. А ее нет, потому что человек между собой и миром ставит умственные конструкции с надеждой, что они обеспечат ему абсолютно гарантированное будущее.

Жизнь в пространственном бытии

Кроме «кайфа», в пространственном бытии есть все, чему положено быть в жизни. Но одно то, что это пространство любви, одна возможность свидетельствовать это – уже прекрасна. Это радость открывания мира заново, радость видеть и слышать без пленок, без интерпретаций, без масляных пятен – сочно, ясно.

Интимные отношения между различными частями воплощенного человека, между его плотью и душой, между душой и духом, между мыслями и эмоциями возникают тогда, когда эти инструменты пропитываются пространством, музыкой пространства. Тогда в них возникает другое ощущение бытия. Другое ощущение тела, другое ощущение психоэнергетики, сознания – другая система отношений. У них появляется общее – жизнь в пространстве.

О тенденциях развоплощения и воплощения в духовном развитии

Можно рискнуть и попытаться представить себе все духовные идеи, традиции, учения в виде двух тенденций.

Первая – тенденция развоплощения. Она самая распространенная, самая популярная в истории человечества. Что имеется в виду? То, что духовная задача внутренней жизни человека – это раз воплощение. В идеале, до полного развоплощения, то есть до освобождения не только от физического тела, но и от всех остальных тел тоже, вплоть до слияния с Абсолютом.

Мне кажется, доминирование духовной идеи развоплощения связано со страхом смерти, ее неизбежности. И под воздействием механизмов психологической защиты, чтобы снизить напряжение от ожидания неизбежного конца, возникает идея умереть заранее, по собственному, так сказать, почину. И умереть в таком смысле, который предельно повышает самооценку, – умереть, раз воплотившись.

Я не сторонник этой идеи. Я ее не осуждаю, не говорю, что она плохая или хорошая… Мне кажется, что я понимаю ее внутреннее основание.

Я часто наблюдал людей, которые путем медитации, или молитв, или какой-то психотехнической практики включали у себя уровень чувствительности, как правило, постоянно не задействованный. Столкнувшись с тонкими (условно говоря) проявлениями реальности, они находили себе там большее пространство для самореализации, для повышения самооценки.

Они вступали в контакт с различными сущностями, естественно, считая их более высокими, чем свои. И таким образом приобщались к общей большой глобальной тенденции развоплощения. И раз воплощались. Сначала как личности разрушались, как полноценные личности, говоря условно, потом от людей уходили, кто как…

И есть противоположная тенденция, гораздо менее популярная и более трудная для переживания, – это идея духовного развития как воплощения Духа.

Возникает такая коллизия: для того чтобы принять идею воплощения Духа как идею духовного развития и духовной перспективы, надо прежде всего поменять изначальный тезис, что Дух, воплотившись, как бы начал свое падение. Надо поменять идею о том, что в основе мира должна быть точка, нечто одно, и что дифференцирование, расщепление, деление на части этого одного есть падение Абсолюта, его раздробление, профанация, то есть огрубление.

Однако давайте вспомним исходные мировые тексты. «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». На самом деле сначала появилось желание, а потом оно оформилось в Слово. Что ж это было за Слово? Слово это было «хочу». Хочу воплотить. С этой позиции возможно восприятие Абсолюта как бесконечного, во всех смыслах: бесконечного разнообразия, бесконечности пространственных слоев, бесконечности проявлений, бесконечности форм, наполненных духовным содержанием.

Если мы станем на позицию, что воплощение есть прогресс Духа, – условно говоря, что это что-то положительное, – то тогда многообразие форм воплощения окажется раскрытием богатства Духа. Ибо Дух тем самым утверждает, что нет такой формы и не может быть такой формы, которую он не в состоянии заполнить, не в состоянии воплотить.

При таком подходе мы не можем построить для себя траекторию, которая чем-то заканчивается. Действительность не может закончиться, ибо воплощение бесконечно развертывается во времени, пространстве и знании. Реальность действительно потенциально бесконечна. Страх бесконечного, как показывает психологическая практика, для большинства людей более силен, чем страх конечного. Не зря существует легенда о проклятии бессмертием.

Но есть возможность увидеть бесконечность как процесс, тогда возможно заменить «страшное» переживание бесконечности радостным переживанием постоянной динамики воплощения.

Сегодня у меня такое ощущение, что внутренняя, субъективная реальность человека в самом основании своем имеет процесс. Мое ощущение, что самотождественность, сведенная к одной точке «Я как Я», – только метка в этом потоке. Вот течет река, и если бросить в нее дощечку, то эта дощечка, плывущая по реке, станет образом нашей метки восприятия самотождественности. Так можно себя отслеживать, но сами мы как Я, наше Я как таковое – есть река, есть процесс воплощения.

Естественно, что для словесно-логической формы осознавания это почти неуловимо. В силу того что, пока ты создаешь описание, уже проходит некоторое время. Но существует такая форма познавания, как переживание.

Развивая в себе самовосприятие через переживание, мы получаем потенциальную возможность воспринимать себя процессуально. То есть можем воспринимать себя не как метку под названием Я, а как поток в потоке реальности. И таким образом получить внутреннее, субъективное основание для восприятия духовного развития как воплощения, а не раз воплощения.

Трудность воплощения

Воплощать много труднее, чем развоплощаться? Во-первых, в том плане, что у нас об этом очень мало информации, очень мало текстов, очень мало живых носителей такого подхода. Во-вторых, при таком подходе так называемые «грубые» уровни реальности оказываются самыми сложными для постижения и преображения.

Чтобы постичь так называемые «физические» уровни реальности, нужно преодолеть фатальность отношения к действительности, к «плотной» действительности.

Фатальность отношения выражается в том, что «плотная» реальность обречена, что она есть временный сосуд. Эта фатальность существует только потому, что мы все видим смерть. Мы видим, как гибнут растения, животные, люди, видим, как рассыпаются в прах города, исчезают культуры. Именно этот факт, воспринимаемый через призму страха конечного, делает нас внутри настроенными отрицательно по отношению к так называемой «плотной» реальности.

Нам в большинстве случаев не приходит в голову даже задуматься: а можно ли посмотреть на это иначе? Ведь все ясно. Хотя помните: «как вверху, так и внизу, как внизу, так и вверху», «сансара – это та же нирвана, а нирвана – та же сансара».

Во всех серьезных источниках мы встречаем эту идею другого восприятия единого и другого восприятия самой идеи движения, движения как воплощения, как нарастания мощности воплощения. Но она в большинстве случаев проскальзывает мимо нас, ибо не дает возможности уйти от проблематики личности, то есть социальной проблематики, потому что мы сделаны из людей…

Мы роковым образом сделаны из людей, которых не выбирали, мы роковым образом родились в это время, в этом месте, в этом социально-психологическом мире. Рок, рок, рок. Это изначальное отсутствие нашей субъективности.

Как только мы встречаемся с идеей раз воплощения, мы чувствуем большое облегчение. Вся эта фатальность перестает иметь какой-либо смысл, и снимается напряжение. Все это оказывается вообще-то не важно. И не имеет никакого значения – прахом станет, и все.

Тогда как же быть с утверждением, что родиться в человеческом теле – это самая большая удача?..

Как же быть вообще со смыслом существования человека, не только в форме рода человеческого, но и в форме индивидуального, персонального, единственного?

Как же быть тогда с этой бездной духовности в виде воплощенного мира? Мы так здорово устроены, что, игнорируя эту бездну, строим себе иллюзии какой-то там духовности за пределами этого мира… А что такое «за пределами этого мира»? Десятый, двенадцатый, шестнадцатый уровень? Но даже если это миллион, это же все равно единое. Ведь если это не единое, тогда все духовные идеи просто ничего не стоят. Они все на этом фундаменте построены – на том, что есть единое. Не одно, а единое.

Я делюсь этими размышлениями не для того, чтобы отменить идею раз воплощения. Потому что вряд ли можно осуществить воплощение, преображение без ознакомления со всей этой историей в обратном варианте. Я не хочу быть понятым односторонне.

Другой вопрос, что для меня на сегодняшний день в моей внутренней практике, в моих попытках что-то осознать, понять, и в моем общении с людьми «воплощение» – более актуальная проблема. Это связано с ее меньшей разработанностью как на уровне осознавания, так и на уровне практической реализации. Меня тревожит, что сейчас все это существует на уровне текстов, на уровне пропаганды, на уровне какого-то первоначального знакомства. Все стало очень доступным, и идея развоплощения увлекает людей до такой степени, что они даже не задумываются о существовании еще и второй тенденции всемирного процесса.

Человек, воплощающий дух

«Человек создан по образу и подобию Божьему» – знаменитая формулировка. Что такое «по образу и подобию»?

Для меня это по внутреннему смыслу означает, что, так же как и мир, человек – это воплощенный Дух.

И то Я в нас, которое я назвал процессуальным, – это и есть воплощающийся Дух. Если человек имеет такую внутреннюю устремленность, такую жажду, такое «хочу», он может воссоединить в себе самом исходный момент – момент чистого Духа и момент воплощения этого Духа в их процессуальном единстве. Он может пережить себя как этот процесс воплощения.

Еще один вопрос: «На уровне подсознания управляют человеком законы природы; как же он может, оставаясь в теле, воплотить Дух, то есть отдать его под власть Духа?»

С одной стороны, существуют законы природы, и человек как природное тело этим законам подчиняется. С другой стороны, человек принадлежит еще и социальной природе, которая не совсем, мягко выражаясь, совпадает с тем, что мы привыкли называть природой. И с третьей стороны, человек еще принадлежит интеллектуальной природе (ментальное пространство человека). В той или иной степени он принадлежит и приобщен к этим аспектам человеческой природы.

Если совсем просто ответить на этот вопрос, то есть замечательная формула Павла Васильевича Симонова. Она звучит так: «Высшая нервная деятельность – действительно высшая». Действительно. А это означает, что структурно она предназначена для того, чтобы иметь возможность управления или хотя бы координации всех других форм, как бы структурно низших. Это раз.

Второе. Окружающий нас мир, который мы привыкли называть средой, меняется. И меняется не только по биологическим, природным, условно скажем, причинам, но и по причинам вмешательства деятельности людей. Мир становится в некоторых местах очень агрессивным…

И если мы не используем своих возможностей, данных нам по определению, что мы – Homo Sapiens, и не изменяем взаимоотношения со своим телом в соответствии с задачами, которые ставим перед собой, которые хотим реализовать своим пребыванием в этом мире, то тогда… тогда только раз воплощение, то есть смерть.

В оптимальном варианте это означает, что на пути воплощения возможно изменение и биологического тела. Я не говорю, что мне это удалось. Но чем дольше я размышляю о проблемах воплощения, тем больше эта уверенность нарастает. Скажу больше: внутренне, субъективно, я уверен в том, что этот путь перспективнее с точки зрения взаимоотношений между субъектом и миром.

Воплощая свои «хочу»

Почему-то нам внушено, что, если я реализую свои «хочу», они неизбежно столкнутся с «хочу» других людей и я попаду в зону беспрерывной конфронтации. При этом упускается из виду простая вещь: не наши «хочу» вступают в конфликт с другими «хочу», а способы реализации «хочу» могут быть бурными, хорошими, осуждаемыми, поддерживаемыми. В данной культуре – такие, в той культуре – другие… Но ведь способы – это вопрос «как», а не вопрос отмены моего «хочу».

С точки зрения того, что на сегодняшний день известно в психологии, человек не может действовать из «не хочу». Это абсурд, ибо двигателем с точки зрения современной психологии, подчеркиваю, является потребность. Потребность как потребность человек редко осознает, тем более если он об этом не знает. Он осознает себя как некоторый набор «хочу», то есть мотивов. Происходит конкурентная борьба мотивов в зависимости от степени неудовлетворенности потребностей, в зависимости от ценностной структуры, личностных установок, социальных ограничений, табу… Вся динамика психики выводится из этого «хочу». Вы говорите – уголовное право. Но если человек – возьмем такой крайний случай – хочет украсть, то есть нарушить закон, даже если он сам себе говорит: «Я хочу это сделать», – это ведь еще не означает, что таково его истинное «хочу». Ибо мы знаем, что существует система психологической защиты. Она построена на том, что одна и та же ценность может служить удовлетворению различных потребностей. Используя этот факт, психика человека формирует так называемые защитные мотивы, в которых «хочу», нарушающие образ себя, оформляются в приемлемые формы.

А теперь допустим, что он имеет возможность ознакомиться с исходным своим «хочу». И вы в состоянии предложить ему энное количество способов реализации этого «хочу». Естественно, он выберет наименее наказуемый способ. Поэтому имеет смысл накапливать информацию об опыте людей в реализации своих «хочу». При отсутствии такой информации выбор способа реализации вашего «хочу» очень ограничен, и если выбранный вами способ наталкивается на запрет, вы можете расценить это как оценку вашего «хочу», хотя на самом деле это запрет на данный способ его реализации. Знание о разнообразии возможных способов реализации одного и того же «хочу» в пределе может привести нас к осознаванию, что запретных – в абсолютном смысле слова «запрет» – «хочу» просто не возникает…

Часто говорят: «У человека есть глубинные „хочу“, о которых он и сам ничего не подозревает, как бы их определить?» Да не надо ничего определять. Сколько ты ни определишь, все равно либо оно есть, либо нет. Тогда можно было бы просто взять в свои руки удовлетворение потребностей данного конкретного человека и, манипулируя пряником и кнутом, начать формировать… Но что прекрасно? Как показывает практика всяких деспотических попыток это сделать с древних времен и до недавних, ничего не получается.

Есть в человеке такие глубинные вещи, которые не поддаются манипуляциям даже на таком уровне. Меня сам этот факт просто радует. Он в свое время меня вдохновил в моих устремленностях, в выступлениях, рассказах, текстах.

Существование такой проблемы показывает, что наш страх перед манипулированием и эти бесконечные призывы, создание всяких кодексов, как правило, никаких плодов не приносят, кроме манипулирования общественным мнением или мнением определенной группы.

Даже на сильно формализованном уровне существует нечто за пределами поверхностной социальной динамики. Поэтому пронесшийся недавно бум вокруг нейролингвистического программирования в общем как-то угас, или уже угасает, или в ближайшее время угаснет, потому что опять эта идея программирования, компьютерная идея все равно с неизбежностью наталкивается на процессу ал ьность человека как субъекта, а значит, непредсказуемость.

А предопределенность для меня субъективно и объективно не совсем то, что общепринято. Если я действительно субъект, то вся объективность мира в такой же степени зависит от меня, как и я от нее. Если я действительно субъект так, как я это понимаю, то я включен в действительность. Значит, изъятие меня из этой действительности ее меняет, мое присутствие в ней ее меняет.

Предопределенность в том, что со стороны социальной постоянно плюс-подкрепляется то, что работает в нас от механизма, от конвенции, от предсказуемости. Предопределенность выгодна социальной структуре, ибо чем более предсказуемо наше поведение, тем лучше функционирует вся структура социальных отношений. Поэтому идея предопределенности все время подкрепляется. Не я выбирал – если отбрасывать какие-то совсем мистические ходы, – в какой семье родиться, в какое время, с каким телом, какого пола даже… Но эта предопределенность инструмент ал ьна – ну, не имею я ничего, мне дали топор. Это единственный инструмент, скажем. Вот я, вот природа и вот топор. Я могу его совершенствовать для своих задач, а могу ходить и ныть: что я могу с топором интересного сделать? Люди, мы знаем, топорами делали деревянные кружева, брились и т. д. Они им работали, они его не как данность воспринимали, а как некоторую ограниченность в выборе средств воплощения.

Духовные пути и многообразие реальности

Я допускаю практически все подходы к духовности и канонические в том числе, как некоторые попытки описания многообразия реальности, с которой может вступить во взаимодействие человек. Я все отрицаю, ибо мне удобнее те описания, которыми я пользуюсь внутри своей традиции.

Конечно, у меня есть свое субъективное мнение, просто как у специалиста, относительного специалиста в этой области. Мне кажется, что одни описания больше толкают к ложным интерпретациям, другие более корректны, некоторые – порождены сочетанием практики и попытки уйти от своей внутренней проблематики; некоторые вообще сконструированы…

Каждое описание чему-нибудь соответствует, но даже все они вместе реальность не исчерпывают. Поэтому я пользуюсь тем языком, той системой описаний, которую хорошо знаю и проверил в своей личной практике. Она принадлежит той традиции, порождением которой я являюсь. Я люблю свою традицию. Очень.

Но обращаю ваше внимание, что, как говорил мой учитель, книга – не инструкция, тем более не инструкция по тому, как стать духовным. Любая, даже самая замечательная книга – это повод для размышления. В этих книгах есть только одно: моя абсолютно честная, искренняя попытка поделиться тем, чем я могу поделиться на уровне слов. Больше там ничего нет. «Так говорил Игорь Николаевич Калинаускас…» Ну и что? Многие многое говорили. Если что-то в вас отозвалось, если что-то как-то с резонировало, то это уже ваша проблема, а не моя. Единственное, в чем я уверен: там нет того, что может стать оружием. Это принцип профессиональный.

Дух и субъект

Я-Дух – это река, а я как субъект с данной себе рефлексией – «я есмь» – это метка на потоке. Больше ничего не могу об этом сказать.

Можно выделить два взгляда: согласно одному, в каждый миг жизни человек имеет все необходимое ему для развития, и нужно только внимательно смотреть и получать те уроки, которые приходят. Другой взгляд – это, условно говоря, от Мюнхгаузена из фильма Захарова: нужно совершить подвиг, чтобы что-то обрести.

Потенциально, на уровне субъективного переживания, действительно, каждое мгновение жизни содержит в себе достаточно энергии воплощения. Актуально этого не происходит по той простой причине, что, испытывая социальное давление, человек отказывается от биологических взаимоотношений с жизнью и реальностью, от резонансных взаимоотношений с миром и переходит в конвенциональный мир социума. Не полностью – полностью он, даже если захочет, не перейдет, – в большей или меньшей степени.

Первое. Управляющие воздействия социума направлены на снятие как можно большего числа напряжений, связанных с возможностью возникновения сомнений по отношению к заданной социумом модели жизни. То есть социуму необходимо создать такое восприятие социально заданной модели жизни, которое обеспечит человеку максимальную убежденность в отсутствии выбора. «Все прекрасно в этом лучшем из возможных миров».

Второе. Для того чтобы получить средства работать с этим всем хозяйством, нужно пройти обучение у людей, которые этими средствами владеют и имеют желание и возможность вам их передать. Спасибо нашим учителям за то, что они дали нам то, что мы смогли взять. Такова моя позиция.

Возможно, привлекательность традиций развоплощения состоит именно в том, что по мере продвижения по этому Пути снимается постепенно всякое напряжение, в том числе и напряжение, известное как «томление духа». А ведь это «томление» есть желание воплотиться.

Об уникальном и типическом

Начнем с двух тривиальных утверждений.

Первое: каждый человек уникален. С уходом человека из мира уходит целая неповторимая вселенная.

И второе: каждый человек содержит в себе массу типического, что доступно наблюдателю, исследователю со стороны. И поэтому существует огромное количество систем, которые пытаются выявить в человеке предсказуемое. Сюда входят и научные психологические типологии, в том числе типология информационного метаболизма и типология темпераментов. Сюда входят, теперь уже тоже почти признанные в качестве научных, астрологические типологии. Сюда входят и шуточные типологии, которые не претендуют на научность.

Существует постоянное стремление создать объяснительные системы, которые позволили бы человеку ориентироваться в других людях. Это как бы снимает проблему сложности субъективного мира другого человека за счет отнесения его к какому-то типологическому классу, свойства которого максимально известны.

Для многих людей такой внешний взгляд служит почти единственным способом объяснения и самого себя.

Большинство шарлатанских систем построены не на том, чтобы удовлетворить потребность в знании, в стремлении к какой-то истине. Они рассчитаны на то, чтобы наше отношение к будущему, включая поведение людей, которые нам важны, максимально совпадало с тем, что произойдет.

Иногда создается впечатление, что пройдет какое-то время, и наука, и другие способы познания человека разовьются до такой степени, что можно будет объяснить все. Если все сложить: генетику, типологию информационного метаболизма, типологию темпераментов, типологию индивидуальности, – то уникальными останутся только отпечатки пальцев. Потому что внешность, как мы теперь, глядя в телевизор, понимаем, вещь «повторимая». Сейчас появилось огромное количество клубов двойников, шоу двойников.

Получается, что уникальность – это лишь отпечатки пальцев. Пока не удалось найти двух одинаковых. Но вдруг и это только пока?

Давайте теперь посмотрим с другой стороны. Со стороны субъективного мира человека, со стороны того, что он сам о себе знает. Тут мы наталкиваемся на такой же парадокс.

Хочет ли человек на самом деле знать самого себя? Не хочет. Он хочет туда, внутрь, то есть во внутренний свой мир поместить тоже какую-нибудь объяснительную систему, которая со все большей степенью предсказуемости будет ему объяснять его самого.

Часто люди говорят: «Боже, зачем такой сложный, такой бесконечный, такой непредсказуемый мир? Вся эта вселенная, где мы вообще пылинка на песчинке?!» Но ведь есть точно такой же мир и по ту сторону, то есть внутри человека. Такой же огромный, бесконечный, такой же сложный, такой же непредсказуемый.

Получается, что человек, как самосознающее существо, как Я, пограничен. Он не живет внутри своего субъективного мира, потому что боится его. Не ситуационно боится, а постоянно, поскольку внутренняя непредсказуемость связана со страхом бесконечного, страхом самого себя и страхом конечного, то есть основополагающими страхами, которыми регулируется удовлетворение наших потребностей.

Так же в и объективном мире человек не живет, потому что там та же самая бесконечность, непредсказуемость, сложность. Так где же тогда обретается «истинное Я» человека? Это формулировка весьма сомнительна: «истинное Я человека», – как будто есть неистинное Я. Это дискуссионный вопрос. Я не очень уверен, что правомочно так разделять.

Суть состоит в том, что человек, как самосознающее существо, не живет ни внутри своей субъективной реальности, ни снаружи. И самое интересное, что с распространением всевозможных техник он даже не хочет жить в своем теле.

Дайте всем возможность, и все уйдут из тела. Потому что тело тоже создает море проблем, ведь познать его до конца не удается. Самое интересное, что иллюзии по поводу познания своего тела нет ни у кого. Тут мы все понимаем, что это невозможно. Познать свое тело как тело до конца немыслимо. Огромное количество наук его изучает, и все это сложить и поместить в одну корзину просто невозможно.

Самосознающее существо человека, его Я, хочет быть нигде. Оно хочет построить – есть такая подсознательная тенденция – какую-нибудь загородочку, какой-нибудь образ себя: замкнутый, абсолютно предсказуемый и абсолютно непроницаемый для воздействий внешнего мира. Сейчас всеобщее поветрие все неприятности объяснять тем, что на меня кто-то повоздействовал: сглаз, порча, оговор, биополя, вредные точки пространства, темные силы астрального плана или витального, – а ведь это все одно и то же. Это желание стать непроницаемым для внешних воздействий и отгороженным от внутренней своей сложности.

Все время идет попытка построить какую-то капсулу вне пространства субъективной реальности, вне пространства объективной реальности, желательно еще вне времени. Нигде. Это и есть ограничение нашего рассудка, рассудочного взаимоотношения с миром и с собой. Следуя голосу рассудка, как ни странно, мы с неизбежностью оказываемся в пустоте – нигде. И в этом нигде такая замкнутая, удобная, бесконфликтная, непроницаемая капсула под названием Я. Это и есть мечта о совершенстве.

Посмотрите внимательно и спокойно на многие предлагаемые системы под названиями «самосовершенствование», «самопознание», и выяснится, что это «само» стремится в пределе к такому состоянию, к жизни в нигде. Это сделать совсем просто. Есть масса систем психологической обработки, в которых Я сводится до точки, и эта точка совершенно спокойно избавляется от всех ограничений внешнего и внутреннего мира, времени и пространства… Тогда пожалуйста: путешествуйте куда угодно, на любые планеты, во времени, но как сказано в мудрой тибетской книжке «Океан удовольствий для мудрого»: «Все эти выражения условные», или, как кончается тибетская «Книга мертвых»: «Не забывай, что все это проекции твоего сознания».

Неуязвимость в пустоте

Мы так много говорим о неповторимости, уникальности. Нам кажется, что мы хотим обрести эту неповторимость и уникальность. Но если исследовать этот вопрос непредвзято, то оказывается наоборот: мы хотим как уникальность исчезнуть или, во всяком случае, свести свою уникальность до точки. Когда мы сводим ее до точки, то оказываемся в этой пустоте совершенно неуязвимыми. Организовать это переживание, вплоть до полного растождествления с любой своей материальностью, от самой тонкой до самой грубой, несложно. И вы окажетесь «в темной, как темнота, темноте, в пустой, как пустота, пустоте».

У Жана Эффеля «Сотворение мира» начинается так: «В темной, как темнота, темноте, в пустой, как пустота, пустоте жил-был Бог». Вот вам «богоподобное» состояние. Свели до точки и там переживаете себя кем угодно: хотите Богом – пожалуйста. Это может произойти за счет полной утраты всякой уникальности, и тогда можно красиво интеллектуально все оформить. Например, в духе интеллектуальных тибетских традиций назвать это нирваной, или «возвращением отдельного Я в Абсолют», или «растворением в изначальном» – иными словами, исчезновением, развоплощением.

Зигмунд Фрейд назвал это подсознательным стремлением к смерти. Но физическая смерть, которая ждет нас всех, как-то не вдохновляет, за исключением больных людей, у которых бывает тяга к самоубийству. И вот тут мы делаем лихой маневр и в своих духовных, я подчеркиваю – духовных поисках отправляемся куда-то туда в небытие, чтобы опередить эту смерть и умереть раньше, умереть психологически.

Тогда вопрос о типическом сводится к одному: типично ли для человека любого, независимо от отпечатков пальцев, стремиться исчезнуть из обоих миров, заметьте, и из мира внутренней реальности, и из мира внешней? Получается, так. И спасибо природе, что, пока мы телесны, нам этот фокус не удается.

Из свидетельств людей, добившихся каких-то взаимодействий с другими уровнями реальности, большинству недоступными, известно, что у этих бестелесных сущностей единственное желание – приобрести тело. Известно из других авторитетных источников, что родиться в человеческом теле – это огромная удача с точки зрения кармы и перевоплощений. Потому что человеческое тело – выдающееся произведение, позволяющее решить все кармические проблемы.

Но почему же мы так хотим убежать? Потому что мы очень молоды. По самым смелым предположениям, человеку рефлексирующему, то есть осознающему себя как субъект, сорок тысяч лет. Значит, если провести аналогию с возрастом человека, то это где-то лет четырнадцать – подростковый возраст. Посмотрите на человечество в целом, и вы увидите этого подростка со всеми психологическими катастрофами. Посмотрите на себя самих, и вы увидите того же самого подростка, который стремится убежать от надвигающихся на него сложностей пребывания в этом мире.

Уникальность вида – человек

Мы можем смело предполагать, что уникальность человека как вида состоит именно в том, что он осознает себя как пребывающего в двух реальностях. Это его принципиальное положение. А значит, уникальность отдельно взятого человека – прежде всего в его смелости по отношению к самому себе, к своей субъективной реальности. Во всех серьезных духовных традициях сказано: задача номер один – это встретиться с самим собой. И это требует колоссального мужества, упорного труда, руководства, наставничества и беспощадной устремленности.

И еще один момент. Чем больше человек сам в себе изучает типическое, тем больше развивается и закаляется действующее лицо – Тот, который изучает. Чем больше человек занят поиском в самом себе уникального, тем больше развивается То, что это ищет, то есть типическое. Вот такой парадокс.

Если вы помните диапазон высказываний от «Храм Божий внутри тебя» до «Тот, кто в вас ищет, и есть то, что вы ищете», то поймете: сложность ситуации здесь прежде всего в том, что обязательно нужен Другой. Чтобы встретиться с собой, нужен Другой. Который поможет вам познать все типическое, все механизмы, которые вам даны.

И чем больше вы будете это познавать, тем больше будет развиваться то, что является вашим существом, и тем меньше у вас будет желания убежать из тела, из этого мира. И тем сильнее будет ваше желание оказаться не в пустоте, а в абсолютно заполненном психологическом пространстве, то есть быть абсолютно проницаемым, и в этом обрести силу, покой и уверенность.

Человек проницаемый

Что значит быть проницаемым? Это значит, что на входе нет ограничений, ограничения есть только на выходе. Ограничения на входе – это те правила восприятия и взаимодействия с окружающей реальностью, которые человек принимает для себя с целью ограничить себя от вредных воздействий. «Что ты ешь – такой ты есть». Ограничения на выходе – это те правила взаимодействия с окружающей реальностью, которые человек принимает как самоограничение, они и будут его моралью, его представлениями о том, что он должен или не должен, что надо делать, а что – нет. То есть эти ограничения определяются смыслом, порожденным самим человеком. А если все неосознаваемые автоматически механические правила взаимодействия ставятся как ограничения на входе, никаких усилий по порождению смысла не требуется. Но эти ограничения на входе ограничивают также ваше взаимодействие с реальностью. Никакого труда души не нужно.

Человек выполняет правила и тем повышает самооценку. Но правила эти механические, они же на входе. Чем последовательнее вы их выполняете, тем больше им соответствуете. Ибо все, что не соответствует правилам, в вас просто не входит. Эти правила используются как стена, как капсула или, как говорил Гурджиев, – камера тюремная. И все ваше «самопознание» состоит в том, что вы из одной камеры прорыли ход в другую и говорите: «Все, я на свободе».

Значит, мы должны не просто осознавать себя. Мы должны эту свою часть сделать квалифицированной. Мне очень нравится это слово, я благодарен В. М. Ершову и П. В. Симонову за то, что они очень четко это назвали: квалификация по отношению к жизни. Квалификация по отношению к самому себе состоит в том, что я стремлюсь познать в себе не уникальное, ибо это невозможно. Кто будет во мне познавать мою уникальность? Моя типичность, мои неосознаваемые психические функции, мои автоматизмы. А что могут автоматизмы по отношению к уникальности? Они могут только испугаться, потому что любой механизм действует по принципу максимальной пред сказуе мости.

Квалификация состоит в том, чтобы познать свою типичность – свою машину для того чтобы в ней появился хозяин, рулевой, который будет в ней ехать туда, куда ему нужно, и будет ею владеть: уметь ее ремонтировать, совершенствовать и т. д.

Система, которая предлагает вам такой вариант, – это, с моей точки зрения, система реального действия, система активного развития активного субъекта. И особенно это обнаруживается в экстремальной ситуации.

Мы можем привести примеры разных политических режимов (не только на нашей территории), которые доводили людей до автоматического подчинения. Все эти режимы построены на одном – на желании человека исчезнуть. Я помню, в армии впервые поразился этому.

Есть люди, которые не являются профессиональными военными, специалистами, но в армии чувствуют себя совершенно великолепно, и из армии их не выгонишь. Я с ними много разговаривал, пытался проникнуть во внутреннюю мотивацию. Потом выяснил. В армии, оказывается, все очень хорошо. Ни о чем думать не надо. В смысле заботы о себе и о жизни. Накормят по расписанию, оденут как положено, зарплату дадут. Все с утра до вечера расписано.

А потом прочел в литературе, что субъективно человек себя максимально свободно чувствует тогда, когда объективно, с точки зрения внешнего наблюдателя, он – раб. Люди с пассивной установкой «сделайте со мной что-нибудь» максимально хорошо чувствуют себя тогда, когда за них все решено. Когда все будущее тоже расписано. Столько-то лет пройдет – получишь еще звезду, еще звезду… Зарплата повысится на столько-то, и все хорошо.

Но такие люди, попадая в ситуацию, где нарушена предсказуемость, где нет стабильности, то есть в ситуацию катастрофическую, оказываются абсолютно беспомощными.

Почему же мы боимся уникальности? Не только в себе. Мы ее боимся и в других. С одной стороны, восхищаемся: «Ах! Уникальность!» – человек с уникальными способностями, или уникальной внешностью, или талантом. Но, с другой стороны, мы их отодвигаем от себя как можно дальше. Пусть они там между собой объединятся и выдают нам продукцию. Мы эту продукцию с удовольствием будем потреблять, но жить с ними невозможно. Ничего нельзя знать наверняка. Сегодня одно настроение, завтра другое. «Рисуй там свои картины, пиши свою музыку, показывай свои пьесы, свои фильмы, но не показывай себя. Потому что жить с тобой невозможно».

Это бы ладно. Но что мы делаем, когда живем со своими любимыми, родными и близкими? Что мы друг с другом делаем? То же самое. И это естественно. Мы же должны «притираться». И мы притираемся по закону конвенции, то есть по закону договорных норм, которые как бы над нами. Мы все знаем, какими должны быть. Как в мировой литературе: миллион коллизий между чувством и долгом. Потому что долг – это что-то другое, не во мне находящееся. И сколько бы нам ни объясняли, что истинный долг – это то, что ты делаешь даже тогда, когда этого никто не видит, – мы можем с этим согласиться на том же уровне конвенций, но пережить это как субъективное переживание неспособны. Потому что никакого отношения к нашей субъективности это не имеет.

Кому нужна моя уникальность

Кому нужен этот субъект, кроме меня? Никому. Для чего же я буду заниматься поиском своей уникальности? Вот он, социальный регулятор исчезновения уникальности – степень дозволенности и необходимости уникального в социуме. Еще пока мы молоды и ищем партнера, нам какая-то уникальность позволяется. До двадцати пяти – тридцати лет общество еще позволяет какую-то уникальность. Потом все. Все состоялись. Перекрываем уникальность. Все. Хватит. Ты великий – иди к великим. Ты не великий – здесь живи. Тебе можно столько, тебе столько. И мы уступаем. Если маме не нужна моя уникальность, если папе не нужна моя уникальность, если любимому человеку не нужна моя уникальность, если обществу не нужна моя уникальность, то кому она нужна?

Так и возникает духовная тяга. Нас заставляет искать, пока мы еще живы как субъекты, искать место, где мы нужны в своей уникальности, где мы единственные и неповторимые, где второго такого не будет. Или где нам говорят, что наша уникальность, независимо от воплощений, наша уникальность, наша сущность – бессмертна и нужна. Космосу, Вселенной, Абсолюту или Господу Богу, но она нужна. Есть идеальный родитель и идеальный возлюбленный, которому ты нужен именно потому, что это ты, уникальный.

Очень трудно убедить себя, что самому себе нужен. Если никому не нужен. Нужна героическая позиция: я все равно буду здесь пребывать, не буду заниматься небытием, потому что сам себе нужен как уникальность. Но это позиция творческая, она сразу порождает колоссальное количество трудностей, в том числе и житейских, и психологических, и душевных, и духовных.

Сколько у человека есть любви к себе, уникальному, сколько он может выдержать невостребованность этой уникальности, ненужность своей уникальности – столько у него и есть духовных сил. Либо в определенном возрасте человек вдруг понимает: жил, и все время для чего-то. Что-то там делал, делал, делал. А сам-то я где?..

Мне кажется, что вся динамика внутренней жизни человека или, говоря старинным языком, динамика одухотворения, не в том, чтобы пытаться вычесть себя из этого мира, из этого тела, из этих связей, из этих взаимозависимостей, из этой проницаемости, а в том, чтобы все-таки сначала самому себе быть нужным, а потом другим.

Двусторонняя природа человека

Сознание наше разворачивалось в эти века в сторону насилия над реальностью. В сторону принципа силы. «Мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее – вот наша задача». И мы брали. Но мы тоже часть природы, даже если освободимся от так называемого физического тела!

Даже представив себя в виде бестелесной энергетическо-информационной сущности, которая подобным образом насилует природу мы увидим, что она все равно насилует и себя самое, потому что нельзя насиловать мир, ничего не делая с собой.

Так что же толку во всей этой нашей конвенциональной цивилизации «Cogito ergo sum», если в ней неопознаваемо такое уродство? И наоборот, если в ней здоровому человеку только потому, что он инакомыслящий, можно приписать вялотекущую шизофрению и запихнуть в психушку?

Что это за цивилизация? Это цивилизация насилия над миром. Почему? Да потому, что так легче, мы опять уходим от уникальности, сводим себя к типическому. Ведь знание, которое мы обозвали «Cogito ergo sum», – это знание статистическое, знание наиболее вероятного. И это знание боролось и будет бороться с любой уникальностью.

Единственная возможность быть уникальным – это не быть уникальным человеком. Можно быть уникальным шахматистом, уникальным бегуном, уникальным артистом, уникальным правителем, вождем, потому что это все социальные позиции. Это все – Чемпион. И все должны бежать по одной дорожке, стараясь друг друга обогнать, иначе нет прогресса. Это единственный смысл, который нам предлагает рациональная культура жизни.

А что делать тому, кто сошел с дорожки, кто никогда не будет на вершине никакой пирамиды, даже самой маленькой? Призывать учителей с Ориона? Ну и что? Ничего опять. Это же не уникальность его самого. Это уникальность его связи. У него такая связь. А у других такой связи нет. Вот он контактер, а ты – нет. Но это же не он уникальный. Это все равно что сказать: я уникальный человек потому, что лично знаком с президентом. Ну и что, что ты лично знаком? Это у тебя такой вот блат, простым языком говоря. Дружбан у тебя такой – крутой мужик. Но ты-то сам где? Что это говорит о тебе, о твоей человеческой уникальности, о твоем субъективном мире, о твоем духе? О твоем богоподобии? Меня больше всего поражает, когда люди, казалось бы, искренне религиозные, забывают простую вещь, что Бог создал человека по образу и подобию своему. Если человек – это подобие Божие, с ним надо обращаться иначе, правда?

Трудно быть Богом. Но и быть рядом с Богом трудно по той же причине. Жить с ним неудобно. Как с любым уникальным.

Нас уже выдрессировали, что жизнь должна быть удобной, чтобы душа, не дай Бог, не заболела, не перетрудилась, чтобы было удобно, тихо. Чтобы гладили по головке: ты хороший, ты пострадал, ты жертва времени, обстоятельств, насилия, идеологии, непонимания, ты жертва, жертва, жертва. «Ну, раз я жертва, пусть еще премию выдают». Я видел таких людей.

Алмаз не может быть с мухой внутри. Экзальтированный человек не может быть разумным. Матерщинник не может быть духовным. Ученый не может быть глупым, у него диплом кандидата, доктора наук и т. д. Мы все это знаем. Чем больше мы вот так знаем, тем легче. Но тем крепче нас держит ловушка, в которой мы никогда не встретимся с собой.

Правда, есть последние достижения. Говорят, что в момент смерти у любого человека есть минута для встречи с собой. Говорят, что мир устроен справедливо. Что независимо ни от чего такая благодать в последние мгновения дается.

Отграниченность сознания

Таким образом, мы приходим не к проповеди иррационализма, а к пониманию того, о чем замечательно сказал, к сожалению, ныне покойный Мамардашвили: все, что мы можем ответственно сказать о сознании, что оно отграничено. Если бы каждый из нас понимал, что сознание не бесконечно, в отличие от нашей субъективной реальности и объективного мира… Сознание, даже самое изысканное, отграничено и весьма ограниченно. Самое большое, что может сделать наше индивидуальное сознание, – это обнаружить свои границы, тогда у нас появился бы шанс встретиться с самим собой.

Потому что сознание, в том числе и в таких аспектах, как подсознание и сверхсознание, – это социальная производная, а значит, конвенциональная в основе своей. И потом, сознание дискурсивно, то есть может располагать вещи только по порядку: либо в линию, либо в иерархию. Поэтому оно не может создать картину мира, что совершенно точно отмечено у Кастанеды. Сознание может создать только описание мира. Картину мира способно создать исключительно воображение художника. Картину в полном смысле слова, на которой все сразу видно. Ее невозможно исследовать, потому что нельзя описать. Как только начинаем описывать, картина превращается в описание.

Как можно описать картину Врубеля «Демон»? На нее можно смотреть, созерцать, наслаждаться, переживать. Но как только вы попытаетесь ее описать, это будет ваша интерпретация, попытка превратить картину в описание. По поводу некоторых картин и художественных произведений целые библиотеки написаны. Этим живут, деньги зарабатывают, создавая описания того, что для описания не предназначено вообще.

Сознание – прекрасная вещь, его можно развивать, учиться им пользоваться. Но нужно же понимать, что оно отграничено по возможностям. Не может так называемое сознательное усилие привести к духовному единству.

Переживание, дающее смысл

Почему такой бум в психологической науке вызвала такая маленькая книжечка еще никому почти неизвестного психолога-консультанта из Симферополя Ф. Е. Василюка? Он доказал, что смысл порождается переживанием, а не осознанием. Смысл, то есть основа человеческого бытия. От смысла жизни до любого другого смысла.

Переживанием – не осознанием. Бедный Декарт! Вы представляете, что с ним было там, сколько он раз перевернулся? Оказывается, не «Cogito ergo sum», а переживаю, значит, существую, как смысловое существо, как сущность. Тогда понятно, что не надо бояться ЭВМ, они же смысл порождать не смогут. Переживанием, если оно не совместное, не поделишься. Рассказы о переживании самого переживания не заменяют. Поэтому стать йогом по книжке даже теоретически невозможно. Ибо вы не сидели там, рядом с ним, в его ашраме, пещере, не дышали воздухом Гималаев. Вы читаете описание его переживаний.

Книга в лучшем случае может натолкнуть вас на поиски ситуации, которая спровоцирует аналогичное переживание. А иначе смысл исчезает. Иначе – одна технология.

Нарушение экологии человека

Итак, живя в таком социально-психологическом мире, который называется «западноевропейская цивилизация», мы живем в мире статистическом, такова установка сознания. А в статистическом мире спрос на типичность все время растет, а на уникальность – падает. На нашей человеческой бирже труда. И естественно, как контр взрыв, как контр действие, как вызов – мы имеем то, что называется экологическими катастрофами, нарушением экологии самого человека как природного существа, то, что называется нарушением экологии субъективной реальности.

Все это – последствия отсутствия спроса на уникальность. Поэтому любое шарлатанство, любую псевдомистику – все, что имеет хоть какое-нибудь отношение к спросу на уникальность, невозможно ликвидировать никакими призывами. Давайте отделим шарлатанов от нешарлатанов!

Это невозможно. Кто будет отделять? Кто будет выступать в качестве эксперта? С каких позиций?

Что же можно сделать, если вы уже об этом задумались? Как говорил мой учитель: «Когда в человеке начинается духовный путь? Когда он вдруг однажды смотрит на свою жизнь и спрашивает себя: это что? Это все? Что, больше ничего нет? Так вот ради этого меня сюда призывали, на этот свет? Не может быть!» Он интуитивно чувствует, что это обман. И когда человек интуитивно чувствует, что его обманывают, выдавая за целую жизнь ее маленький кусочек под названием «социально успешное функционирование», тогда человек хочет чего-то другого.

Каждый человек уникален

Смешно, когда пытаются вычислить процент уникальных людей. Нет процента уникальных людей. Если мы станем на позицию процентов, на позицию статистики, тогда говорить об уникальности человека нет смысла вообще. Тогда сразу есть быдло, и есть элита. Каждый человек уникален. Социум не в состоянии обеспечить условия для проявления каждой уникальности. Это другой вопрос. Это несовершенство человечества как социального организма.

Но обращаю ваше внимание, что мы говорим только об уникальности функциональной, то есть об одаренности. Мы не говорим об уникальности человека как человека. А одаренность, талант зачастую воспринимается социумом как проявление эгоизма, то есть желания жить по своим правилам, для себя.

Я думаю, само понятие эгоизма – инструментальное, используемое в социальном программировании и социальном манипулировании. Потому что оно противоречит двум фактам. Первый факт: что бы человек ни делал, он делает это для удовлетворения своих потребностей. Научно доказано, что ничего человек не может сделать, в том числе и быть альтруистом, если это не обеспечивает удовлетворение какой-то его потребности. Второй факт отражен в известной работе В. П. Эфроимсона «Генетика альтруизма», где он показал, что если генетически эволюционно рассматривать этот фактор, то альтруизм более способствует эволюции, чем так называемый эгоизм. Поэтому эгоизм – так, как мы его понимаем, – это инструмент. Эгоизм – альтруизм. Есть такая пара, социальные понятия, используемые для социального программирования, социального управления и т. д.

Мы ведь начали с любви к Богу и к своей божественной сущности, своему богоподобию. Любовь в любой форме – это сокращение или полное снятие психологической дистанции между вами и тем, на кого она направлена.

Это наиболее точное, на мой взгляд, определение любви как специфической части человеческой жизни. Любовь всегда подразумевает мужество, определенное мужество хотя бы в одном направлении, хотя бы по отношению к одному человеку снять дистанцию, снять все то огромное количество психологической защиты, которая выстроена нашим сознанием.

Поэтому любить Бога так, как любил Иисус или Франциск Ассизский, дано не каждому, ибо не каждому дано такое мужество, такая сила любви до самозабвения.

Сознание у нас такое молодое. Что такое сорок тысяч лет? Развитому сознанию всего где-то восемь – десять тысяч лет. Это же совсем ничего. Мы ничего еще не знаем о себе. А отсюда у нас нет картин, у нас есть только описания разные. Потому что мы себя самих не знаем. Не знаем не в смысле рационального познания, а в смысле переживания самих себя. Мы не даны сами себе в переживании. А если учесть, что переживание дискредитировалось как способ взаимоотношения с реальностью сознательно, то есть с точки зрения социального управления выгодно дискредитировать переживание, то я думаю, что все еще впереди.

Давайте посмотрим на творчество как на один из способов выражения уникальности. Когда мы говорим: творчество как некая человеческая способность, – то оно, естественно, есть некая человеческая способность. А когда мы говорим: творчество как некая специфическая одаренность (в искусстве, в науке), – это уникальность. С точки зрения социума творчество – уникальность. Нет другого такого Льва Толстого, или Ван lb га, или Бетховена, Ландау, Ньютона, Эйнштейна.

Принятие уникальности

Теперь попробуем посмотреть, какие варианты мы можем представить себе на пути к реализации уникальности человека и на пути принятия этой уникальности. Попробуем посмотреть на эту проблему уже не от вопроса «что?», а от вопроса «как?». Тут есть такая сложность: с точки зрения духовных традиций ответ на вопрос «как?» определяется ответом на вопрос «зачем?». Что, конечно, несколько непривычно для такого способа думания, которому нас всех учили.

Мне кажется, что проблема многих людей связана с тем, что они не в состоянии убедительно для себя – не для других – ответить на вопрос: «А зачем я это делаю? Зачем я этим занимаюсь? Зачем я читаю книгу Игоря Николаевича Калинаускаса?» Но независимо от степени осознанности этого «зачем», оно ведь все равно существует у каждого. Нет ни одного человека, у которого не было бы механизма смыслополагания, а следовательно, ответа на вопрос «зачем?».

В силу того что человек обладает очень развитым механизмом опережающего отражения (то есть его сознание способно строить модели возможного будущего и формировать установки психики к будущим действиям), гораздо более развитым, чем у высших животных, плюс способностью к самосознанию, то есть к рефлексии, во внутреннем обеспечении его активности огромную роль играет все, что связано с будущим.

В эзотерической психологии это известно давным-давно и сформулировано довольно просто: причины поступков человека лежат в будущем, а средства, которые человек выбирает, происходят из прошлого. В этом фундаментальная разница между теми способами описания и самообъяснения, которыми пользуется большинство, и теми, которые лежат в основе эзотерической конструктивной психологии.

Причины наших поступков лежат в будущем. Но это будущее у нас внутри, то есть причины наших поступков – это наши модели желаемого будущего, прогнозируемого как реальное и гарантированное будущее.

Понять, почему человек совершил тот или иной поступок, объясняя его прошлым: обстоятельствами, биографией, характером, темпераментом, типом информационного метаболизма, социально-психологическим миром, в котором он вырос, – невозможно. Вся эта огромная масса очень качественной информации практически не срабатывает, если не учитывать того, что причина поступков находится в образе будущего.

Чем точнее известно это психологическое будущее, тем эффективнее действие самого человека по самореализации, самораскрытию или самотрансформации. И если вы хотите реально изменить свое поведение, вы должны изменить картину будущего.

Вот это и есть главное «как?». Вот это и есть простой психологический ответ на то, почему в духовной реальности сказано: «Если известно „зачем“, сразу будет известно „как“». Нас же приучают запасаться, вооружаться всевозможными рецептами, алгоритмами, технологиями «про запас». Поскольку мы не знаем, что нам понадобится реально, мы все время вооружаемся.

Мы заглатываем любую информацию о человеке, от самой дешевой мистики до самой возвышенной духовности, и посередине где-то там здравый смысл, наука и личный опыт. И все равно чувствуем, что мы не эффективны.

Как говорил мой Учитель: «Ты можешь забыть все, что угодно, но никогда, ни в каком состоянии, любой степени измененности, ты не должен забывать „зачем?“ и что ты этим хочешь сделать».

Повторяя призыв: «Жить, быть здесь, сейчас, теперь», то есть находиться в настоящем, овладеть искусством пребывать в мире в настоящем времени, мы должны помнить, что это тоже невозможно осуществить практически, не зная психологического образа будущего.

Ничего невозможно осуществить сознательно, если вы не осознаете образ будущего, то есть степень сознательности вашей устремленности полностью определена степенью осознавания реального психологического образа будущего, который вы внутри себя содержите. Насколько вы осознаете этот образ, настолько вы сознательны в своей устремленности. Насколько не осознаете, настолько несознательны в своей устремленности, настолько зависимы от внешних влияний.

Мы здесь, чтобы жить

Я думаю, что мы здесь, чтобы жить. Я придерживаюсь той версии, которая выражена в одном суфийском высказывании: «Слон сильнее человека, тигр может больше его съесть. Человек рожден, чтобы учиться».

А если говорить о прогрессе, то это движение человека навстречу самому себе. Для меня это мера реального развития человечества – то, насколько оно приближается к встрече с самим собой. Мне кажется, что эти бешеные поиски экзотического третьего голоса в диалоге с миром, типа инопланетян, других сущностей и прочее, прочее, прочее, – от лукавого. Не потому, что я оспариваю возможность или реальность существования этих экзотических моментов. Я сам сталкивался с людьми, которые непосредственно пережили другие аспекты реальности. Но это все, как говорят индусы, сиддхи, – цветы у дороги. Или, как говорил тренер, с которым я работал: «А мы прыгать выше от этого будем?» (Он был тренером по прыжкам в высоту.) Мы от этого к самим себе приблизимся? Бежать от самих себя – тут мы все мастера. Вся наша цивилизация – это искусство человека убежать от самого себя. Во что угодно: в деланье, в других – куда угодно, лишь бы от себя. Не к себе движение, а от себя, все время. Жажда развоплотиться.

С другой стороны, мы уже выяснили, что в себя бежать – это тоже иллюзия, это значит бежать в никуда.

А вот к себе бежать, чтобы осознать свое величие в качестве человека – не должностного лица, социальной позиции, какой-нибудь специфической одаренности, – а в качестве просто человека…

Его величество человек есть соединение двух бесконечностей: бесконечности субъективной реальности и бесконечности объективной реальности. Хочет он этого или не хочет. По факту. Он так сделан. Уникальность порождена стыковкой двух бесконечных вещей, двух вселенных: вселенной уникальной, субъективной, и вселенной мира… Мое убеждение, что это движение навстречу самому себе. Навстречу. Я оптимист. Я думаю, человечество придет к переживанию этой встречи. Для меня в этом смысл существования человечества и человека как такового. Но это мое персональное знание, это не претензия на истину. Это мой личный индивидуальный смысл. Мое личное переживание.

По этому поводу немного раскроем вопрос веры в таком ракурсе: Верят в Бога, а не Богу. Все, что нам дается, это от Бога.

Понимаем мы правильно или неправильно – не очень важно. Это зависит от предмета понимания и его социальной значимости в данном социально-психологическом мире. Может быть, важно правильно понимать, а может быть, совершенно не важно. Ведь смысл в том, что то, что мы считаем единственно главным и уникальным, то есть сознание, точнее, его рассудочная часть (понимаю – не понимаю, правильно – неправильно), – это как раз самая маленькая часть нашего человеческого существа.

Замечательно это сформулировал П. В. Симонов: «Наше мышление делает од ну-еди нет венную работу – обслуживает наши потребности». Больше оно ничего не делает. А смысл жизни, или смысл какого-то действия, или существования самого сознания, так же как и смысл самого себя, можно обнаружить только в переживании.

Вы посмотрите внимательно вокруг. Чувства не соединяют людей, а переживания соединяют, даже отрицательные переживания. Тяжелое, негативное, но пережитое вместе – соединяет. Почему человек, с одной стороны, жалуется, что ему с кем-то ужасно плохо, невыносимо, а с другой – не может от него оторваться? Потому, что у них совместных переживаний много, а к другим только чувства.

Чувства – это что? От меня к тебе, от тебя ко мне. Но они не пересекаются. А переживания – это то, что соединяет. Поэтому переживание – это то, что трансформирует, в том числе и сознание, за счет обнаружения нового смысла. Вопрос веры нельзя перевести на язык сознания.

У человека, который имеет веру, – одно видение. У человека, который веры не имеет, – другое. Тот, кто любит, – это один человек. Тот, кто не любит, – другой. Человек, который знает, – это один человек, который не знает, – другой. Но самое сложное здесь состоит в том, чтобы выяснить, что вы подразумеваете, когда говорите: «Верить в Бога».

Ведь это знаменитая, повсеместно распространенная традиция. Влюбленные в Бога – безумцы для внешнего наблюдателя. Они действительно безумцы, поскольку то, что в быту называется умом, отдали Богу. Он им не нужен. Они отдали. «На тебе, Боже, что мне негоже, я могу прожить без этого, мне достаточно любви».

Юродивый безумен. Но он порождает смысл. Поэтому мы, большинство из нас, всегда подаем ему подаяние, всегда чувствуем, что это божий человек, при всем нашем рационализме и скептицизме. Потому что его существование делает нашу жизнь более осмысленной. Мы все хотим любви, но немногие на нее решаются, потому что это безумие.

Гораздо проще – какой-то эмоциональный контакт, резонанс, конвенция, дружба, страсть. Можно сделать такую конвенцию красивую и назвать это любовью. А дистанция как была, так и осталась. Чтобы не страшно было. Единственное место, где нельзя сохранить дистанцию, – это интимные отношения. И то я знаю людей, которые владеют такой энергетической техникой, что могут это все на расстоянии трех метров делать без всяких физических движений. Лишь бы избежать, лишь бы сохранить дистанцию. А называется это знаете как красиво: малая тантра – такое искусство делать «это» на расстоянии. Видите, и тут сбежали некоторые.

Сознание обслуживает наши потребности, в том числе потребность в безопасности, то есть в гарантированном будущем. Вот наша главная цель. Дайте гарантии, и все. Любой шарлатан прежде всего дает гарантии.

Поэтому технологию нужно называть технологией, сознание сознанием, веру верой, любовь любовью, а человека человеком, ибо он никакими описаниями не исчерпывается, так же как и реальность. Есть прекрасная формула: «Любое описание реальности чему-нибудь в реальности соответствует, но все описания, вместе взятые, реальность не исчерпывают». Ибо реальность не есть описание. Она тотально присутствует. Она неописуема. В прямом смысле этого красивого слова. Неописуема. Поэтому ее можно только отразить.

Что и есть человек – отражение реальности. Поэтому его субъективная реальность столь же бесконечна, как и объективная, и уникальна, ибо это его личное единственное отражение.

И в этом трагедия: когда уходит человек, исчезает неповторимая картина. Нельзя повторить ни одно художественное произведение. Можно сделать его копию, но повторить нельзя: оно уникально по определению. И человек по определению уникален.

Два осознавания

Могу поделиться моим индивидуальным опытом. Что мне помогло сделать решающий шаг во взаимоотношениях с собой, снять дистанцию в отношениях с собой? Два осознавания. (Они были не только осознаваниями, но и переживаниями, но осознавание можно рассказать.)

Я осознал, что во мне есть все, что и в любом человеке – от самого последнего преступника, развратника, гада, чудовища, которого я на дух не принимаю, до того, на кого я готов молиться, о котором думаю: «О Господи, никогда не достигну», до Франциска Ассизского. Все это есть во мне. И как бы я ни извивался, я от этого никуда не денусь. Все это есть. Если я буду отрезать с одной стороны, со стороны плохого, так сказать, то это автоматически приведет к тому, что я буду отрезать и с другой стороны.

Это маятник, качели между манией величия и комплексом маленького человека. Нужно остановить этот маятник, эти качели, сказать: я ни большой, ни маленький, ни хороший, ни плохой. Я просто человек изначально. Это было первое осознавание.

Дальше возникла проблема: а как полюбить этого человека теперь, если он такой вот? Это же не означает, что нужно реализовать все. Я же не хочу попасть в компанию насильников, убийц. Я хочу попасть в компанию, где Моцарт, Бах. И вот тут что-то случилось. Я не могу найти этих слов.

Я посмотрел на тех, в чьей компании хочу оказаться, и увидел в них людей, в которых тоже все есть. Во Франциске Ассизском тоже есть садомазохист какой-нибудь. Но они эти свои места куда-то приспособили так, что получился другой результат…

И тут со мной случилась любовь. Любовь – это и есть то, что из всего объема делает чудо. Это было вторым осознаванием. Помните, как у Ахматовой: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи, не ведая стыда». Полюбив, вы открываете, что весь этот материал любовь может превратить и воплотить во что угодно. А если нет любви, тогда все в руках социума. Все определяется тем, в каком социально-психологическом мире человек родился, какое воспитание получил, какие обстоятельства. Как социум сыграл на этом, какие кнопки, клавиши он нажал, то и получилось. Нажал эти – получился начальник, эти – святой.

Если мы не верим, что каждый человек от Бога, мы попадаем в одну компанию с товарищем Прокрустом: остальных надо усовершенствовать. А раз надо усовершенствовать, то кто-то знает как. А знающий как совершенен по определению.

Если уж вы веруете в Бога (или Богу), то должны выдержать тот ужасный факт, что, полюбив человечество, не можете сделать из него заповедник: нужно любить всех. Либо вы не можете любить человечество – не в состоянии. Тогда любите своих. Тогда так и нужно говорить: я люблю своих, тех, кто вписывается в мое Мы. Тогда вы с неизбежной логикой рано или поздно попадете в конфронтацию Мы и Они.

Поэтому в серьезных духовных традициях высшим духовным достижением считается пережить себя – не познать, а пережить, – как часть человечества. Пережить себя как часть пустоты, то есть как небытие, – это самое простое. Следующее по степени – пережить себя как Мир, как все, как космос, как часть космоса. И самое невыносимо трудное – пережить себя как часть человечества, а не как часть Мы. Иначе Они все равно будут мешать. И их надо, ну, если не в концлагеря, то хотя бы вон из духовности.

Образ будущего

Есть внутренняя обусловленность, а есть внешняя. Так вот, внешнему обусловливанию вы подвержены тем больше, чем меньше осознаете свой образ будущего. Тогда вы принимаете какой-нибудь красивый образ будущего, который в вас отзывается, но идет извне. И вы не пытаетесь даже понять, каким образом он стыкуется или не стыкуется с вашим внутренним образом. Естественно, вы привязаны к этому образу, к человеку-автору этого образа будущего, потому что будущее не в ваших руках, а в руках учения, гуру, психолога, вождя, учителя. В этом месте рождается простор для манипуляций.

Вы мне скажете: но есть же такой ход, как отказаться вообще от всякой модели будущего и сказать: вот я здесь сегодня и сейчас, и все, и больше мне ничего не нужно. Но это самообман, о котором мы уже говорили. Человек не может перестать быть человеком. Только если умрет. И то неизвестно. Значит, это просто самообман. Такое представление тоже должно быть обеспечено картиной будущего.

Я очень люблю знаменитое выражение: «Человек предполагает, а располагает, к счастью, не он». Представьте, что все наши предположения, я имею в виду умозрительные, сбываются. Мир давно исчез бы, развалился, погиб. Но располагает, к счастью, не умозрение, а целостность наша, наша тотальность. И вот наша тотальность настолько, насколько она не покалечена или насколько мы ее подпитываем, находится в таких отношениях с реальностью, о которых мы все мечтаем. Но мы же эти отношения уже имеем.

И в этом смысле духовные традиции говорят: ты уже просветленный, просто тебе это надо пережить, и все. Вы все просветленные. Это безусловно так, потому что наша тотальность ведь все равно существует. Хоть мы и пытаемся изуродовать ее изо всех сил, как и природу, ибо тотальность – это природа человека. И при всем экологическом безобразии, которое мы устроили со своей внутренней природой, она все равно существует, она не погибла. И вряд ли погибнет. Скорее мы погибнем, я имею в виду наши материальные носители. Скорее человечество погибнет, чем сможет уничтожить природу. Это, по-моему, достаточно ясно. Это мания величия у человека. «Мы такие сильные, что можем уничтожить природу». Не волнуйтесь, в нужный момент природа уничтожит нас, не опомнимся. Природе ведь все равно, в отличие от нас. У природы нет модели будущего. А у нас она есть. Поэтому нам не все равно.

Никому из нас не все равно по той простой причине, что вся ценностная структура, иерархия ценностей, согласно которой мы совершаем выборы в настоящем, плотно завязана с образом будущего.

Таким образом, у нас с вами две совершенно реальные, доступные каждому возможности. Как минимум две (я просто беру сейчас самое наглядное). Первая: всячески способствовать тотальности своего существования в мире, доверять себе, своей богоподобности. Она в таких интимных отношениях с реальностью, что наше юное сознание, которое как пацан говорит: я все знаю, я сам, сам, сам, – ну, пусть оно просто… пусть знает свое место – обслуживает наши потребности. Вторая возможность: отказаться от всего богатства отношений с реальностью и по-прежнему опираться на бытовое сознание.

Полнота бытия

Когда мы осознаем жизнь не как движение от цели к цели, не как реализацию потребностей в иерархической борьбе мотивов, а как пребывание в мире, как бытие, – становится ясно, что даже самый изощренный интеллект и самосознание приносят нам пользу ровно настолько, насколько поддерживают и развивают тотальность нашего существования в мире.

Мы хотим ощутить полноту бытия, в которой может раскрыться наша уникальность, не как несчастный случай, а как внутреннюю радость, как счастье. Потому что, пока мы тотальности не даем свободы, уникальность – это несчастный случай. Она жутко мешает. Хочется быть как все. Ну, что же я один такой, никто меня понять не может до конца, да я сам себя не понимаю. Если мы хотим ощутить радость и наслаждение от своей уникальности, то должны двигаться в ту сторону, где наше тотальное пребывание было бы первоосновой осознавания самих себя и мира.

Все те вооружения, тот инструментарий, который нам дан природой, социумом, эволюцией человеческого рода, – уже потом. Весь этот инструментарий нужен для решения конкретных задач, частных. Но он ни в какой степени не заменяет полноты бытия, которая проведет нас по жизни без всяких, извините, мистических заморочек. Просто вы перейдете на другую сторону улицы именно в тот момент, когда на этой упадет балкон. И скажете: «Боже, как мне повезло, совершенно случайно!»

Что нам мешает верить? Мышление. У него нет картины. У него есть описание. Пока прочтешь описание, уйдет настоящее, жизнь же не остановится на это время. Сделать это, то есть отказаться от описания, каждый сможет тогда, когда соединит два момента.

Первый – переход от узкого понимания интуиции как явления сверхсознания к пониманию ее как тотальности пребывания в мире, как сочетания жизни и бытия. Второй момент – максимальное осознавание картины будущего во всех его аспектах: желаемого, прогнозируемого, гарантированного. Если эти два действия внутренних происходят, то вы пребываете в своем «зачем?» и знаете все «как?», которые вам нужны.

Это и есть Бог в нас, это и есть бытие в нас. Это и есть наша тотальность, говоря другим языком. Это основа того, что мы называем человек, основа реальной уникальности, каждой единично взятой персональной жизни.

Жизнь так обнаруживает свою персональную значимость без ссылки на будущие поколения. И сегодняшняя, эта единственная уникальная наша жизнь обретает для нас самих подлинную значимость, когда опирается на переживание нами своего бытия, своего пребывания в мире как полноты, как совершенства, ибо бытие – совершенно. И в этом смысле сказано: мир совершенен.

Всякие иллюзии, концепции по переделке мира, говоря старинным языком, – богохульство, а говоря языком современным – просто элемент мании величия. Мир совершенен как бытие. Но это не означает, что в мире нечего делать, потому что все сделано. Наоборот, в нем колоссальный простор для любого делания, именно потому, что он совершенен как бытие.

И человек любой как бытие совершенен. И потому у него колоссальный простор не для переделывания себя в соответствии с каким-то внешним идеалом, а для раскрытия, для того, чтобы жизнь и бытие максимально приблизились друг к другу. И тогда, независимо от функциональных описаний вашей жизни, она раскрывает вам ваше же совершенство. Какой бы они ни была, она становится дорогой, которая приводит вас к себе. Вы вдруг обнаруживаете, что вы ничем не хуже и ничем принципиально не отличаетесь от всех тех, кого боготворите, кого считаете великими. Вы точно такие же.

Знаете, когда со мной случилось это переживание?

Это было у озера в Литве. Там сосновый лес, песок, лето. Прекрасно. И во всей этой обстановке я читал очень любимого мной Раджниша, и вдруг со мной случилось это. Я смеялся восемь часов вслух и еще семь часов про себя. Я не мог остановиться. Понимаете? Мое «зачем?» оказалось абсолютно реализованным, потому что оно, оказывается, всегда было со мной. Но понадобилось двадцать лет, чтобы до этого дожить, двадцать лет учебы и почти сорок лет жизни.

И тогда у меня возникло желание каким-то образом поспособствовать тому, чтобы это произошло у каждого человека, не у избранных, не в эзотерических там кругах, – ведь мы все такие.

У нас у всех по факту пребывания в мире есть интимная связь с совершенством как таковым. Мы имеем совершенство в себе, и мир в себе имеем, как бытие. Нас отвлекает от этого механическая жизнь. Кажется, что раз жизнь несовершенна с точки зрения наших желаний, то и бытие несовершенно. Но бытие совершенно, оно с жизнью совсем в других отношениях. Если жить, а не гнаться за ускользающим титулом чемпиона или рыдать, приняв титул проигравшего, а идти к самому себе, то вы можете любую форму в жизни наполнить собой. Своим содержанием. Собой. И все время сближать, уничтожать разрыв между жизнью и бытием. И все больше и больше ощущать полноту бытия, что позволяет совершенно иначе относиться даже к очень драматической истории своей жизни. Разве у тех людей, которых мы возводим на пьедестал, разве у них с детства молочные реки, кисельные берега? Они жили не менее трудной жизнью.

Франциск Ассизский прожил труднейшую жизнь… Наша жизнь по сравнению с его – вообще сахар. Но это же не помешало ему пребывать в бытии и ощущать совершенство мира, любить Бога, разговаривать с животными и птицами и вообще быть… Это не помешало Папе Римскому встать из своего кресла и пойти к нему навстречу. Вот это настоящая сила. Это то, для чего мы родились, то, что нам дано.

Нам дано быть человеком. Нам не всегда дано жить по-человечески, это обстоятельства времени и места. Но быть человеком нам дано. И если вы в свою картину будущего поместите себя радующегося, счастливого во всей полноте бытия, то найдете эту дорогу «как?»

Если же в картине будущего у вас страдательный образ проигравшего в социальных гонках, вы не найдете этого бытия, хоть будете рядом с самим Буддой или Христом. Ибо сказано: «Можно прожить тысячу лет рядом с Буддой, выполнять все его указания, и ничего не произойдет».

Мы все этого вроде бы хотим. Но все наше социальное всячески этого избегает. Ибо социальное – значит уничтожение уникальности; к сожалению, пока социум, человечество как социальный организм не может состоять из уникальных. Оно не знает: как это? как тогда жить?

Поэтому жизнь социальная требует уничтожения уникальности. Чем вы менее уникальны в жизни, тем больше у вас шансов на успех. И бытие, оно там вот тоскует и просит, дух тоскует и все время недоволен, потому что бытие требует реализации уникальности. И это можно решить. К этому можно прийти. Тогда не вообще будет валить валом любая информация, а будет та заветная приходить, и учителя, и книжки – все что угодно, и голоса (кому это угодно). Но все будет идти в «одну кассу», как говорил мой Учитель. Он говорил: «За все в жизни нужно платить. И весь вопрос в том – ты выбрал кассу или сам не знаешь, куда уходят твои капиталы?»

Потому что единственные реальные деньги, которые есть у человека, – это его жизнь. Это золотой фонд: годы, часы, минуты, секунды, мгновения нашей жизни. Вот этим мы платим. Если платим в кассу бытия – мы совершенны. Мы движемся к реализации своего совершенства или уже пребываем в нем. А если мы это разбрасываем в разные другие места, то у нас и жизнь не получается, а уж про бытие и говорить не приходится. Какое там бытие? Что вы говорите, Игорь Николаевич? Жрать нечего.

Таким образом, у нас что получилось? У нас получились два основных «зачем?». Одно связано с раскрытием своей уникальности через понимание, осознавание, переживание того, что механическая жизнь – это не все, что дано человеку, а только часть пребывания в мире. Есть еще нечто, что мы назвали бытием, полнотой реализации, полнотой пребывания, тотальностью. Второе «зачем?» – чтобы жить лучше! Вот тут и ловушка. Что такое «жить лучше»? Тут обнаруживается двойственность, устремленность расщепляется, и человек теряет силы. Лучше – хуже по какому критерию?

Как предпочесть бытие, главенство бытия над жизнью, как осознать, что жизнь есть часть бытия, а не наоборот? Здесь возникает проблема веры.

Если человек религиозен, он регулярно молится. Сама по себе молитва – это сакральная деятельность, деятельность по производству смысла, а не чего-нибудь другого. Если он молится, конечно, а не торгуется с Богом: ты мне это, я тебе то.

Две модели жизни

Есть две принципиально разные модели жизни. Они существовали всегда, во все времена, и связаны именно с вашим «зачем?». Зачем я здесь? Я здесь для того, чтобы прожить свою жизнь как можно лучше и удачнее по критериям социума. Как только – главное прожить, так сразу «во имя». Так просто прожить нельзя. Нужно только «во имя». Во имя своих детей, во имя счастья страны, народа, для спасения человечества. То есть сразу нужна идеология, потому что без нее ничего не получается.

А вера зачем? Как только «зачем?» – это прожить, так сразу соревнование, так сразу разговоры о моральности/аморальности, хорошем – плохом, о правильном – неправильном. До хрипоты люди спорят на протяжении стольких веков, понаписали кучу книг, произнесли море речей, и ничего не изменилось по существу. И не может измениться, ибо такая жизнь – это механическая часть нашей целостности. Это типическое, а не уникальное в нас. И для такой жизни достаточно иметь только инструменты, и то понадобятся далеко не все.

А сейчас жизнь такая сложная, что понадобились экстрасенсорные возможности, сиддхи, всякое разное другое, инопланетяне. Почему? Да потому, что жить совсем трудно. Невозможно просто прожить, жизнью надо жить, а не проживать ее. Нужно привлекать такие идеологии, которые бы хоть как-то выдернули меня, вас.

В полноте бытия таких проблем просто не существует, когда жизнь – это средство, твоя собственная, не чужая, в тебе самом – средство. Либо движение навстречу к себе бытийному, либо реализация этой встречи – реализация твоей бытийной полноты и уникальности. Тогда, во-первых, она, при всех трудностях, сложностях, боли, занимает то место, которое должна занимать – ни больше, ни меньше. А во-вторых, вы будете эффективнее, потому что вы и она – это не одно и то же.

Грубо говоря, вы перестанете быть параноиком, который весь завязан на одном: я умру, я умру, я умру, надо спешить, надо спешить, дети подрастают. Коридорчик такой, а в конце лампочка под названием «счастливое будущее будущих поколений».

Мы все герои. Мы хотим вырваться из этого, а сами – как лошадь в шорах. Хотим вырваться, и что-то нам все время мешает. «Ну ладно. Ну, вот еще это я сделаю, это сделаю, а потом начну жить духовной жизнью». Ничего не получится, вы так и будете дергаться, если не произойдет главный момент поворота событий – нахождение бытия. То есть пока вы не растождествитесь, говоря грубым словом, с такой жизнью, вы не найдете себя, вы будете все время находить эту свою жизнь, с которой вы отождествились. Точно так же, пока вы не растождествились с сознанием, вы не найдете себя, потому что везде будете находить свои мысли, свое сознание. Это и есть то, что порождает страдание. Бесконечно порождает.

Потому что меня нет. Есть сознание и жизнь. А кто я такой? Вы что, сможете обнаружить себя в своем сознании? Нет, не обнаружите. Вы сможете обнаружить себя в своей жизни? Нет. Вы там обнаружите Иванова Ивана Ивановича или Иванову Татьяну Сидоровну родившуюся тогда-то, там-то, и т. д. Вы можете обнаружить биографию личности, социального существа, функциональные заслуги, реализацию биологических программ, социальных. А себя как уникальность вы там не обнаружите.

Есть я и есть моя жизнь

Растожд ест виться с жизнью – не значит умереть, уйти в небытие. Растождествиться с жизнью – значит родиться, обрести бытие и жить свою жизнь. Вот эта возможность родиться бытийно – это и есть, строго говоря, просветление, когда человек себя самого обнаруживает как бытие. И тогда он говорит: спасибо тебе, жизнь, за то, что была такой, какой была, потому что ты меня довела до этого места.

«И сжег он то, чему поклонялся, и поклонился тому, что сжег». Почему в духовных сообществах манипуляции с прошлым запрещены? И вопрос «что было бы, если?..» – считается просто абсурдным. Было бы то, что было бы. Самая большая эзотерическая истина: то, что происходит, – происходит, а что не происходит – не происходит.

Куда направлена ваша устремленность? Если вы сами не сможете сделать поворот от полной зашоренности механической жизнью к поиску себя в бытии – никто вам не поможет. Никакие книги, никакие самые совершенные учителя, гуру, никакие вековые традиции – никто. Помощь уже оказана изначально. Вы родились. Это и есть помощь. Вы пребываете в мире – это и есть помощь. Это и есть благодать. Протяни руку – вот она, вот она. Она не где-то там, она здесь, сейчас, теперь.

Но поиск себя в бытии требует усилия. Иногда это очень больно. Потому что, когда нас делали, то есть социализировали, ни о каком бытии не могло идти речи. В нас нет соответствующих привычек, нет ничего, заготовленного для бытия. Как бы ни тяжела была наша жизнь, она нам знакома, она для нас самих предсказуема, понятна, объяснима. Мы в ней устроились, мы в ней обжились, соединены с нею переживаниями, в том числе и негативными, но переживаниями. Мы с ней сплавлены.

Ничего не произойдет само собой. Надо прыгнуть. А что такое прыгнуть? Это значит сделать внутреннее усилие, довериться, поверить: есть еще что-то, кроме того, что называется жизнью в смысле личной истории. Надо, чтобы это было ценным, чтобы это было включено в картину будущего. Вот и ответ на все «как?».

Человек говорит: «Да, очень интересно». Ходит на лекции, на занятия, тратит на это деньги, медитирует, совершает обряды, но ничего не происходит. Почему? Потому что переход на качественно другую ступень бытия не включен в картину будущего, а значит, не имеет ценности. Поэтому лучше после смерти. Все хорошее будет после смерти. Это называется: «Не мешайте мне жить так, как я сейчас живу».

Чего же вы хотите

Прежде всего надо разобраться в характере своей устремленности.

1. Если вы хотите усовершенствовать, улучшить эту свою жизнь, вам нужна простая конструктивная психология. Знание социальной динамики, ролевых особенностей социального поведения. Карнеги и прочие, прочие. Вы будете эффективны потому, что не станете забивать себе голову «сопутствующими товарами» типа медитации. Это сопутствующие товары, для функциональной жизни не предназначенные.

2. Если вы хотите бытия, хотите уникальности, – прыгайте. Спрыгните с поезда механической жизни. Он прекрасно катится и без вас, что поразительно. И от вас действительно мало что зависит по отношению к такой жизни. Это социальные условия, производительные силы.

Но бытие – оно же ваше. И никто вам его не даст, и никто у вас его не забирал. Это ваш личный поступок. И зависит он только от вас, больше ни от кого, даже от Господа Бога, не зависит! Потому что он все уже дал! Это не то, что надо заработать или достигнуть и поэтому можно отложить. Это есть сегодня, сейчас, у каждого. Не хотите – это лично ваше событие, ваше личное отношение к бытию.

Если вы не прыгнули, не вошли в то, что вам дано – в эту самую бытийную полноту, – все остальное, ребята… В какой бы экзотической упаковке оно ни было – не поможет. Потому что поводья держит и узду натягивает жизнь. И пока вы не сядете на ее место, вся эта упряжка будет катиться туда, куда жизни надо, а не туда, куда вы хотите. И тогда можно говорить: а как же свобода воли? И придумывать концепции на эту тему. Какая свобода воли, о чем речь? В бытии не надо концепций, там сразу чувствуешь, что у тебя есть свобода воли. Потому что там есть ты.

Вы должны быть кучером, а жизнь – лошадью, и это не вопрос социальной вооруженности. Это вопрос внутреннего поступка, внутреннего проживания.

Единственное технологическое звено, которое мне удалось сформулировать, – это то, что вся манипуляция настоящая состоит в образе будущего. Почему дети, которые борются со своими родителями, со временем становятся так на них похожи? И делают то же самое со своими детьми, забыв, как это им не нравилось? Потому что социальное наследование идет именно по картине будущего. Картинка-то от мамы с папой. Своей-то не появилось. И тогда получается это знаменитое: «Ну что же тут поделаешь? Ничего уж тут не поделаешь, уж такая тут ситуация».

Но все-таки жизнь и бытие взаимосвязаны, и человеку надо есть, пить. Вот вы прыгаете, а потребности эти все равно остаются. Прекрасно, у жизни тогда другой вкус.

Ну вот: можно взять отдельно сырой рис, сырую морковь, сырое мясо, масло, лук, чеснок, зиру барбарис, кориандр, перчик там, – можно съесть. А можно разжечь огонь, поставить на него казан, прокалить масло и т. д., получится плов. Другой вкус!

Так вот бытие – это тот самый огонь. На нем можно приготовить живую жизнь, которой можно жить, а не проживать. Другой вкус. А жить, конечно, надо.

Вы помните знаменитое изречение одного из патриархов: «До просветления колол дрова и носил воду, и после просветления колол дрова и носил воду»?

Естественно. «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда». Но вкус…

В бытии нужна беспощадная устремленность, беспощадная к себе. И преображение. Постижение и преображение – вот формула бытия. Постижение и преображение, и одно невозможно без другого. И конечно, способность выдержать необходимость быть прозрачным для мира, иначе бытие ускользает. А это поначалу бывает очень страшно. Потом ничего, привыкаешь.

В бытии надо быть прозрачным. Как же это? Это значит быть целостным. Понимаете: поставить все то, что создает загородки, на свое место и быть целостным, открытым к миру, к людям, к реальности – и к своей внутренней реальности, и к внешней реальности, и к жизни. Тогда открывается, что они тесно взаимосвязаны. Много прекрасного открывается. Все то, что вы с таким увлечением читаете в книжках, так оно и есть, но в другом месте.

Но ведь можно же все это себе нафантазировать, а проверить-то нельзя. Конечно, можно себе придумать фантастику, а можно быть. И если будете «быть», то вам не нужна фантастика, потому что бытие так фантастично, что никакая фантастика в сравнение с ним не идет, и все это можно объективизировать. Самое смешное – можно объективизировать и даже проверить строго научными методами.

Просто жизнь становится другой. Она с того места иначе выглядит. Вы не в ней, вы не запечатаны в ней. А вы в бытии, вы ее видите, и тогда у вас совсем другие возможности, чем когда вы сидите в ней.

Но ведь у каждого свой путь, свой жизненный опыт – возразите вы. Но это ваша свобода. Конечно, правильно, что вы ищете свой путь. Поэтому существует необходимость в практике. Постижение и преображение невозможны без практики. Как говорил Раджниш: «Чтобы просветление произошло, нужно очень много работать, хотя оно происходит не в результате этой работы, но без нее оно не происходит никогда». Нужна практика, нужна реализация своих фантазий. Иначе вы уйдете в субъективную реальность, потеряете резонанс между субъективной и объективной реальностью.

Реализация нужна, конечно. Это самое тяжелое. Это мало кто любит. Нужно потратить девять-десять лет на практику, чтобы произошло преображение.

Что же главное на пути? Мотив движения по духовному пути в любой традиции – это жажда учиться. Пока есть жажда, человек идет. Нет жажды – он останавливается. Без жажды учиться не победить ни гордыню, ни самость, ни желание быть победителем. Когда пить хочется, не спрашивают о взаимоотношениях между бытием и жизнью, пьют!..

Ну так вот, жажда учиться, сколько я сам наблюдаю за людьми, она – самое трудное. Когда человеку лет тридцать – тридцать пять, у него как будто обрывается что-то. В силу социального давления, программирования. У него исчезает эта жажда, и очень многие именно в этом возрасте прерывают свой путь. Позднее у некоторых она снова появляется. Но путь должен кончиться. Путь, который никуда не приводит, – это не путь, это иллюзия пути, мистификация.

Теперь давайте разберемся с понятием «мистификация». Что я подразумеваю под мистификацией?

Сейчас, как я понимаю, существует большой социальный заказ, есть масса людей, которые его выполняют, продолжают традицию советского манипулирования людьми, то есть традицию невежества как политики.

Поэтому массы людей занимаются тем, что простые, ясные знания, необходимые людям: элементарные психологические, практические психологические знания, – выдают в такой упаковке, с такими одеждами, что люди просто не в состоянии в них сами без подготовки разобраться. И я стараюсь найти самые простые, самые точные слова, чтобы у людей был какой-то минимум информированности. Чтобы они меньше попадали в руки шарлатанов. Какой-то минимум, чтобы помочь людям выйти из позиции: «Сделайте со мной что-нибудь».

Я считаю, что невежество как политика – это самое страшное.

В этом смысле я стараюсь сделать все, чтобы у людей было больше возможности прикоснуться к чистым источникам, к тому, что по-настоящему, изначально называлось откровением. И я думаю, что, во всяком случае, многие из моих знакомых и друзей из других традиций, других религий в этом со мной солидарны и делают то же самое.

Я всегда был, есть и буду сторонником того, что общество, если оно хочет развиваться по-человечески, должно способствовать развитию активности субъекта, активности, а не пассивности. И болеть будем меньше, и отношения будут качественнее, и сделаем больше, и жить будет интереснее.

Жить. Быть живым. Это значит быть бессмертным, пока живешь. Без смерти.

Игры, в которые играет Я

Введение

Эта книга для тех, кто хочет сам попробовать, узнать вкус своего Я. Вы отправляетесь в путешествие в поисках ответов на простые и вечные вопросы. Что это за мир, в котором главной задачей и основным стремлением является встреча с собой? Как этот мир устроен? По каким законам живет?

В этой книге вам не предлагают ответы, и, может быть, у вас даже возникнут новые вопросы, но если вы любите следовать путем размышления и поиска, если вы готовы задуматься, то эта книга для вас.

Однажды меня спросили: чем отличается Я от ТЫ? Это был потрясающий вопрос. С одной стороны, как бы наивный, подразумевающий ответ простой и ясный: Ты – это другой, Я – это Я. Но если задуматься, то этот вопрос может породить очень интересные внутренние события.

Может быть, вы прочитаете эту книгу, потому что ищете сами не зная чего, но чего-то, что примирило бы вас с самим собой, не с окружением даже, а с самим собой. Может быть, потому, что вы в поисках чего-то, что поможет вам с самим собой подружиться, самого себя полюбить. И чем больше вы будете самого себя любить и с самим собой дружить, тем легче вам будет с другими людьми, вы станете терпимее, вы станете лояльнее.

На первый взгляд эта книга может показаться интересным, во многом неожиданным теоретическим размышлением о пути человека к себе, об осознании себя сущим и действующим в этом мире, но основная ее особенность в том, что это конкретное практическое руководство к действию, действию в вашем внутреннем мире. Она может стать практическим руководством по работе со своим внутренним миром: через обнаружение и знакомство с ним и с собой, с собой как сущим, как субъектом, как Я. Потому что содержание ее не только результат и следствие сосредоточенных и неспешных размышлений, переживаний и проживаний, она не столько результат думания и понимания, сколько результат жизни и деятельности, опиравшейся на то видение мира и человека, которым я руководствуюсь в своей жизни.

Конечно, это не простой путь. И прежде всего он труден потому, что усилия по поиску себя – это труд, который не нужен никому, кроме вас самих, и не получите вы за него ничего, кроме Себя.

Если вас продолжает мучить вопрос: зачем человеку его Я и что с ним делать, если оно появится, если желание быть не дает вам покоя и не исчезает, то эта книга для вас. Чтобы родиться в качестве субъекта, необходимо не только большое количество знаний о том, что же это такое, но необходимы также колоссальная устремленность и очень тщательная внутренняя индивидуальная работа, которая делается не потому, что мне кто-то все время напоминает, а потому что внутри у вас выкристаллизовалось нечто, что можно назвать магнитным центром, что тянет вас к себе, как бы ни было страшно, как бы ни было там, внутри, загадочно и неизвестно.

Часть первая. Игры Я. Я, играющее собой

Как показывает практика, реальным объектом любой, подчеркиваю, любой системы так называемой саморегуляции является Я-концепция, то есть совокупность представлений человека о самом себе.

Если представить, что у нас есть достаточно объективный инструментарий для анализа Я-концепции, то мы с вами увидим, что каждая из систем саморегуляции, даже такая вполне невинная, как аутогенная тренировка, прежде всего производит изменения именно в Я-концепции.

Моя принципиальная позиция состоит в том, что человек должен по возможности осознавать, что он делает с собой, или, если он не хочет этого осознавать, мой профессиональный долг ему об этом сообщить и начать, разумеется, с вопроса, что такое Я-концепция и что с ней происходит.

Если вы хотите быть в активной, творческой позиции по отношению к любой системе, название которой начинается со слова «само», то прежде всего вы должны постараться разобраться, что такое Я-концепция.

Я-концепция. Что такое Я как Я

Я старался подходить к этому вопросу максимально практически, и постепенно у меня выстроилась конструкция, состоящая из трех блоков.

Первый блок: Я как Я. У каждого из нас есть в Я-концепции такой аспект: Я как Я, а еще можно сказать: Я как субъект, но субъект в данном случае недифференцированный, незаполненный. Я как самотождественность. Это то, что дает нам спокойно заснуть вечером с уверенностью, что утром проснется то же Я, тот же Я. Мы спокойно засыпаем именно потому, что утром, просыпаясь, сразу обнаруживаем себя и сами себя осознаем. И хотя этот момент довольно редко входит в осознавание человека, при внимательном его исследовании мы увидим, что на поддержание простой самотождественности затрачивается огромное количество психологических усилий.

Существует большое количество всевозможных конструкций, всевозможных психологических приспособлений, которые обеспечивают совершенно, казалось бы, естественную уверенность в том, что Я это Я. Когда вы читаете интересные книжки под общим названием «духовная литература», вы должны иметь в виду: они практически ничего не говорят человеку, не имеющему специальной подготовки. Почему? Потому что большая часть психотехники, скрытой в таких учениях, как «Раджа-Йога», «Тибетская Тантра», «Агни-Йога», «учение южно-американских магов», «африканские целители», традиции некоторых суфийских орденов, связана с аспектом самотождественности Я-концепции.

В идеале большая часть из этих учений старается так перестроить структуру психики человека, чтобы самотождественность его держалась на простом утверждении, что Я – это есть Я, и не нуждалась ни в каких дополнительных механизмах. Именно за счет изменения механизма, обеспечивающего чувство самотождественности, и высвобождается то колоссальное количество психической энергии, о которой написано в этих книжках.

Никто самостоятельно это сделать не может, даже многое зная. Для этого нужен инструктор, специалист, который знает не только то, что он хочет сделать, но и необходимую последовательность действий, и технику безопасности. Повреждения самотождественности в Я-концепции приводят к тому, что большое количество любителей экспериментов оказывается в тех особых отделениях психушек, где собирают жертвы всевозможных экспериментов.

Работа с этим аспектом Я-концепции в области саморегуляции требует очень высокой квалификации. Я думаю, что масса инструкторов, которые сейчас, нимало не сомневаясь, организуют курсы, школы экстрасенсов и прочее, нисколько об этом не задумываются. Если бы они серьезно отнеслись к тому, чего касаются столь неумело и грубо, думаю, большая часть из них никогда бы не стала заниматься этой деятельностью. «Но человек не ведает, что творит, и в этом сила вида». Поэтому путем экспериментов мы продвигаемся вперед, по-прежнему принося огромное количество жертв на алтарь своего неведения.

Что такое «Я как другой»

Следующий большой блок, который мы с вами более или менее осознаем, во всяком случае он легче доступен осознаванию, это блок Я как Другой. Это тот аспект, где вы воспринимаете себя как объект и описываете себя в терминах объекта: «Я такой, такой, такой. Я имею то-то, то-то, то-то. У меня такое-то, такое-то и т. д.». Мы знаем, что существует проблема «таковости», проблема привязанности к совершенно неизвестно как сложившемуся фиксированному описанию себя как Другого.

Откуда каждому из нас известно, что Я вот такой, а не другой какой-нибудь? Неизвестно откуда. Эта часть Я-концепции, как, впрочем, и вся Я-концепция, складывается в основном стихийно, без нашего в ней участия. Описание самого себя складывается постепенно в процессе социального общения. И это описание очень многие люди отстаивают до дрожи в голосе, до истерик и агрессии, будучи совершенно убежденными в том, что это описание единственно верное. Хотя в большей своей части оно сделано не ими, оно сложилось совершенно случайно.

Сама практика общения обусловлена описанием. И если описание есть, то практика обязательно его будет подтверждать. Уж если я решил, что я такой, то я такие ситуации буду находить, которые подтверждают, что я такой. И буду уходить из тех ситуаций, которые угрожают изменениями моего описания себя». Это и есть основная сфера деятельноет и и в обычном общении нашем между собой, и в общении направленном.

Когда мы говорим: «Ах, манипуляторы! Ах, негодяи!», это совершенно беспочвенный моральный энтузиазм, основанный просто на неведении. Никто никем не манипулирует, потому что никто ничего не знает. Самая грандиозная иллюзия, она же психологическая защита, она же буфер, – это то, что человек якобы знает сам себя. Элементарный анализ показывает, что никто этим не занимается.

Человек не знает самого себя. Он имеет о себе само собой разумеющееся мнение, которое складывается совершенно стихийно. И попробуйте, действуя в лоб, убедить его, что что-то не так, – он будет сопротивляться до упора. Хотя, если не в лоб, изменить это мнение можно в любую сторону. Он ведь все равно не контролирует свою Я-концепцию. Даже тот факт, что человек заполнил личностный опросник, уже его изменил, потому что человек ответил настолько вопросов о себе, сколько он, может, завею жизнь себе не задавал. Тут процедура измерения изменяет измеряемого. Это тоже нужно иметь в виду.

Что такое я как мы

У нас есть еще одна не менее грандиозная, чем уже описанные, часть под названием Я как Мы. Что это означает? Это означает, что даже самый ярый на словах индивидуалист на самом деле представляет собой некоторую компанию, некоторое Мы. Это Мы немного изучено в психологии под названием «референтная группа». Это Мы может состоять из идеальных субъектов, реальных субъектов, оно может меняться в ту или иную сторону, но оно всегда существует.

Заметьте, как редко мы говорим: «Я так считаю» или: «Я подписываюсь под этим». В большинстве случаев мы стараемся как-то себя умножить: «Мы, все, некоторые, наши, в нашем кругу, у нас принято. Мы, Божьей милостью, император Всероссийский». Эта множественность, это постоянное ношение с собой Мы есть необходимая принадлежность Я-концепции, то есть нашего совокупного представления о себе. Можно сделать очень интересное открытие, если попробовать получше познакомиться со своей компанией, потому что от Я как Мы зависит, кто попадает в Они. У вас появляется реальная возможность выяснить, в каком мире вы себя поселили, среди каких людей вы постоянно психологически пребываете. А от этого зависит, каких людей вы замечаете, каких нет, какие люди пройдут мимо вашего внимания, хотя будут наделены всеми достоинствами, мыслимыми и немыслимыми, но они в ваше Мы не попадают, не из вашей компании, не из того круга.

В знаменитой притче у Бога попросили, чтобы он показал самого великого полководца всех времен и народов, и показал Бог сапожника, который сидел и тачал сапоги. Воскликнул спрашивающий: «Но это же сапожник?» – «Да, но если бы он был полководцем, он был бы самым великим полководцем всех времен и народов». Приблизительно так мы с вами совершенно равнодушно проходим мимо интереснейших людей именно потому, что привязаны к нашему Мы.

Реальный объект саморегуляции

Из всего вышесказанного легко понять простую вещь: как человек относится к самому себе, то есть какова его Я-концепция в совокупности, так он относится и к другим. Он просто иначе не может.

Таким образом, можно заключить, что эта сложная, но безумно интересная психологическая конструкция под названием Я-концепция является единственно реальным объектом саморегуляции. Что бы вы ни делали, в какой бы системе ни занимались в попытках овладеть собой, вы вольно или невольно, сознательно или бессознательно изменяете что-то в конструкции своей Я-концепции: или преимущественно в механизмах самотождественности, то есть Я как Я, или преимущественно в описании самого себя, то есть Я как Другой, или преимущественно корректируя состав референтной группы, то есть Я как Мы.

Изменяя Я-концепцию, вы адаптируетесь также к новым элементам картины мира, которые предлагает данная система саморегуляции.

Самое легкое достижение – это познать, реально прожить, пережить то, что ты есть пустота, часть Ничто. Это во всех серьезных традициях считается самым легким (аспект Я как Я) – пережить пустотность этого Я, потому что чистое Я, как известно, есть пустое Я.

Вторым по сложности достижением считается пережить себя как часть Космоса, как часть Вселенной, реально пережить неразрывную слитность между микро- и макрокосмосом, когда описание Себя как Другого становится равным описанию Вселенной.

Третье, самое высокое достижение во все времена, и именно этим славен знаменитый Ходжа Насреддин, – это реально пережить себя как часть человечества, то есть Я как Мы равно человечеству, включает всех людей без исключения, всех живущих, живших и будущих жить. Таким образом, ступив на стезю размышлений о Я-концепции, мы получаем ключ к любой системе саморазвития, ключ к любой системе психического развития, как конструктивного, так и деструктивного. В том случае, конечно, если мы по-прежнему стоим на позиции, что познание ищет все более адекватное описание мира, а не занимается безнадежным копанием под названием «А как оно на самом деле?», что просто методически некорректно.

Осознание своей Я-концепции

Если вы хотите стать в активную позицию по отношению ко всему, что с вами делают, предлагаю вам начать попытки по осознанию своей Я-концепции. Вместо того чтобы продолжать забивать головы чтением несметного количества всяких разных книжек, где люди рассказывают всякое разное о том, что они по этому поводу думают, я призываю каждого стать исследователем самого себя, избрав в качестве опорной точки простую конструкцию: Я как Я, Я как Другой, Я как Мы. И там, где у вас будет возникать подсознательный страх, я советую вам думать, думать, думать.

Думайте. Если возникает страх – это сигнал о серьезных проблемах, серьезных блокировках, это срабатывает психологическая защита, тут нужно обращаться к профессионалу. Но до некоторой степени такое осознание доступно каждому. И тогда…

Правда, если вы не хотите лишаться иллюзий воздействия на вас магии, сглаза, порчи и прочего, что обрушивается на нас, бедных, со всех сторон, тогда не думайте. Это очень удобно для объяснения массы вещей: «Я-то ни при чем, это это, это вот это». Если вы не хотите этого лишаться, тогда не надо заниматься анализом Я-концепции, потому что, как только вы встанете на этот путь, вы увидите, что в гораздо большем объеме, чем вам казалось когда-либо, жизнь ваша во всех ее аспектах складывается в диалоге между вашей Я-концепцией и обстоятельствами реальности. Именно в этом взаимодействии реальность столь многогранна, многосодержательна, многоаспектна, что она легко разворачивается навстречу вашему описанию.

Есть такая старинная формула: любое описание чему-нибудь в реальности соответствует, но даже все описания, вместе взятые, реальность не исчерпывают. Мне кажется, что такая методическая позиция является очень корректной. Встав на нее и анализируя свою Я-концепцию, вы начнете видеть, в большей или меньшей степени осознавать воздействие, направленное на вас извне. Вы будете сидеть у телевизора, смотреть передачу и не просто получать удовольствие от нее, но и понимать, какие в это время программы закладываются через механизм вашей Я-концепции в ваше «совершенно самостоятельное» сознание. Создатели передачи сами могут этого не осознавать, а вы будете осознавать, потому что никто ничего не может сделать с человеком, минуя его Я-концепцию. Любое воздействие есть воздействие на Я-концепцию, любой психологический тренинг в первую очередь направлен на изменение Я-концепции.

Не нужно бояться того, что с вами кто-то что-то сделает. Обязательно сделает. И вы все время что-то с кем-то делаете. Мы – люди. Мы так сделаны, что мы делаем друг друга. Как из нас с детства начинали делать человека в процессе социализации, так и мы делаем друг друга.

Практика традиции

Для того чтобы эти воздействия были максимально конструктивными, чтобы максимально избежать деструктивных влияний, введем понятие «инструментальной Я-концепции». Точнее говоря, «инструментальной составляющей Я-концепции», потому что это, естественно, небольшой ее фрагмент.

Предлагаю внести в описание себя такую психологическую конструкцию, как «инструментальная составляющая Я-концепции», выделить всю совокупность отношений с собой, которую можно определить общим понятием: «Я это умею делать». И все свои умения по отношению к самому себе разделить на три категории: умения, связанные с телесными навыками, то есть с владением своим телом, – это мы будем называть «тело как инструмент»; умения, связанные с сознанием, – это будем называть «сознание как инструмент»; и умения, связанные с психоэмоциональной, психоэнергетической сферой, «психоэнергетика как инструмент». Поскольку в конструкцию заложено Я умею, значит, в качестве связующего момента, момента, так сказать, координации, будет самосознание «Это Я» или любая другая форма самотождественности.

Инструменты между Я и миром

Мы привыкли иметь дело с инструментом. Между нами и реальностью когда-то встал внешний инструмент – орудие труда, как пишут в учебниках. Это орудие и стало третьим голосом в диалоге с миром. Мы часто забываем, что орудиями могут быть не только материальные образования типа дубинки, лука, топора, экскаватора, компьютера и т. д. Существуют еще и идеальные орудия труда: способы думания, способы восприятия, способы реагирования. Мы забыли, что в нашей психике есть высшие разделы самоуправления, «высшей нервной системы высшая деятельность».

Психика как не сводимая ни к какому физическому субстрату вещь – это тоже орудие труда, и это орудие, этот инструмент может иногда гораздо больше, чем самый грандиозный материальный инструмент. Но мы доверяем предметам больше, чем себе, намного больше, до смешного, до фетишизма. И это тоже очень интересная особенность нашего бытия.

Мы в себе самих содержим определенную инструментальность, которой нужно уметь пользоваться, уметь ее совершенствовать. Совершенствовать в двух направлениях: качество самого инструмента и искусство владения этим инструментом. Для того чтобы это не спровоцировало шизоидные процессы расчленение личности на нестыкуемые части, к примеру, – для этого введем простое определение, что инструментально то, о чем можно сказать: «Я это умею делать».

Умеете думать тремя способами – это и есть инструментальная часть вашего мышления. Умеете реагировать четырьмя способами – это инструментальная часть вашего реагирования. Умеете входить в шестнадцать режимов психоэнергетики – это ее инструментальная часть. Мне очень нравится высказывание Гурджиева: «В определенном смысле цель любого духовного учения – сделать человека Актером с большой буквы, то есть сделать его играющим на самом себе». К такому взгляду на себя и на другого, к мысли о том, что мы обладаем инструментальностью и что этой инструментальностью есть смысл научиться пользоваться, научиться совершенствовать ее, надо привыкнуть. И тогда вместо вот этого нашего: «А-a, экстрасенс!» появится нормальное понимание: вот человек, владеющий в силу специфической одаренности, или случайного события своей жизни, или обученности (разница всегда видна) инструментарием, который есть и у меня и которым я тоже могу овладеть в большей или меньшей степени.

Тогда не нужно будет говорить о мистике, придумывать экзотический антураж для самых простых вещей – достаточно ввести в описание самого себя понятие инструмента, и вам открыта дорога ко всему тому, что у вас вызывает наивное изумление. В нас самих не только телесно, но и психически существует такой инструментарий, с помощью которого возможно в объективной реальности производить вполне реальные действия без всякой мистики.

Почему все экстраординарные способности прежде всего обнаруживаются при взаимодействии с людьми? Потому что мы сделаны из людей. Инструментарий у нас один и тот же. Да, все мы не похожи, уникальны, но совсем в другом аспекте, в том, где мы субъекты, владеющие инструментом или не владеющие им. Инструментально мы все в принципе одинаковы, потому что мы все – продукт эволюции человеческого общества, которое создавало в ходе истории своего бытия этот инструментарий. Люди, занимающиеся наукой, или люди, занимающиеся искусством, меня прекрасно поймут. Если какой-то способ думания не был никому известен, так никому и в голову не приходило так думать. Когда он кому-нибудь пришел в голову, все подхватывают: «Господи, ну что же, ведь это само собой, ведь именно так и нужно думать».

Те, кто будет развивать в себе эти инструментальные навыки, сразу встанут на позицию трезвости. Трезвость здесь, напомню, троякая. Во-первых, наше описание самих себя, то есть та часть Я-концепции, которая называется Я как Другой, как минимум неполное, оно не до конца отражает действительное положение дел и в большей своей части все-таки сложилось случайно и независимо от нашей субъективной активности.

Во-вторых, та составляющая Я-концепции, которая относится к Я как Я, к самотождественности, то есть к чувству самотождественности, нам в принципе вообще неизвестна. И не надо ее трогать без особой на то нужды, не имея соответствующего грамотного руководства и действительно очень тонких, очень конструктивных знаний, потому что здесь лежит самая опасная возможность возможность деструктивных влияний.

В-третьих, часть Я-концепции Я как Мы – это аспект, который мы можем вполне подвергнуть анализу, разобраться с компанией, которая у нас случайно сложилась, и попытаться решить, нужно ли ее менять или нет.

Такой подход к конструкции Я-концепции дает нам возможность реалистично, конструктивно и технологично интерпретировать тексты о «самосовершенствовании», которыми многие так увлекаются.

Психика как инструмент

Психика – вещь не только прекрасная, красиво и тонко сделанная, но и в некоторых своих местах весьма уязвимая. Неспециалистам не всегда есть смысл трогать то, чего не стоит трогать.

Практическое, конструктивное знание очень опасно для его носителя, потому что человек не может отдельно относиться к себе, отдельно относиться к другому человеку. Это единая система. Если я повреждаю что-то в моей системе отношений с людьми, то я такое же повреждение создаю в моей системе отношений с самим собой. Развести эти сферы, чтобы они не касались друг друга, невозможно. Есть в нашей психике такой конструктивный недостаток.

А с другой стороны, это ее достоинство, потому что этот «конструктивный недостаток» не позволяет практически существовать тем мистическим абстрактным злодеям, которые существуют на страницах художественной и другой литературы. Благодаря ему злодеи, с которыми встречаешься в жизни, не абстрактные злодеи, и они саморазрушаются. Есть предел возможностей.

Это очень интимно взаимосвязанные вещи: мое отношение к другому человеку и мое отношение к себе. «Распилить» это очень сложно. Чтобы это сделать, нужно принципиально по-другому построить блок самотождественности, создать принципиально другую конструкцию. Но эта принципиально другая конструкция требует таких изменений в картине мира, во всевозможных осознавайиях, что в итоге человек просто не сможет сделать того, что, нам кажется, он может делать.

Всякая конструкция отграничена, даже такая, как наша психика. Существуют закономерности во взаимодействии между субъективной и объективной реальностями, и эти законы обойти нельзя, принципиально невозможно. У нас больше иллюзий по этому поводу, фантазий, всяких чучел, пугал, чем на самом деле это существует. Просто от незнания. Эти чучела и пугала играют роль отрицательного подкрепления в процессе социализации. Они закрепляют в нас определенные ценности, определенные поведенческие конвенции. Они нужны в культуре, но это не знание.

Очень часто мы называем магией элементарные традиционные приемы психотехники, то есть приемы, которые позволяют поддерживать психическое равновесие. Это значит, что вместе с водой мы выплеснули и ребенка. Разрушая религию и все, что, как нам казалось, связано с ней, мы разрушили огромный пласт культуры, участвующий непосредственно в социализации, в процессе, грубо говоря, изготовления людей, то, что называется психокультурой, наследованием психических навыков. И в результате мы получили продукцию, вновь специально грубо говорю, лишенную многих защитных психических механизмов. Как только тоталитарная организация общества начала распадаться, многим, повторяю, очень многим людям стало психологически хуже.

Психокультура и ее детали

Психокультура – вещь очень тонкая, как и любая другая культура. Из технологии производства людей убрали процесс формирования у них психических механизмов, предназначенных для определенных целей, и ничего не дали равноценного, предназначенного для тех же целей. Меня очень смущает, что пока не встречается каких-то попыток осознать и проанализировать технологию производства людей.

Я не говорю, что мы можем создать описание, полностью исчерпывающее этот процесс. Это не удавалось никому. Были жестокие эксперименты в истории человечества, когда младенцев помещали в абсолютно регулируемую ситуацию, и все равно не получалось однозначного результата, потому что мозг сам по себе штучная вещь и случайности невозможно изъять. Но мы можем осознать некоторые моменты общего структурного характера, для того чтобы не делать таких ужасных, я бы сказал, глупостей в будущем, имея дело с культурой. Мы так много занимаемся наукой (ученые сейчас скажут: «Плохо занимаемся». Возможно. Но много). И так мало занимаемся культурой, очень мало.

Мало кого это вообще интересует, а ведь именно культура обеспечивает производство людей. Именно она! Наука не производит людей. Она может вмешаться в процесс биологического воспроизводства, то есть в производство тела с нервной системой и мозгом, но чтобы это тело стало человеком, оно с неизбежностью должно пройти процесс социализации. А процесс социализации обусловлен культурологически. Я когда-то придумал такой образ: мы живем в культуре разбитых зеркал, мы разбили зеркало, в которое смотрится человек и через которое он себя познает и меняется, зеркало культуры, психокультуры. Теперь мы пользуемся осколками. Кому что попадется. Кому йога, кому еще что-то, но это все, в конце концов, осколки чужих зеркал. Пока мы это все переварим, интегрируем и заново создадим нечто органичное, пройдет не один десяток, а скорее всего сотня лет.

Значит, мы все это время будем находиться в ситуации у разбитого зеркала, мы себя все время будем видеть по кусочкам. Поэтому проблемы интеграции психики, проблемы целостности человека для себя самого (я имею в виду в себе самом для себя бытие) – это колоссальные проблемы.

Я ведь практический психолог. Люди приходят ко мне со своими проблемами. В принципе большая часть проблем сводится к невозможности увидеть целостную живую картину внутренней реальности, интегрировать внутреннюю реальность. Она все время разваливается на части. Образно говоря, всеобщая шизоид ноет ь. Знаете, как один прекрасный психиатр говорил: «Чем отличается маньяк от шизоида? Маниакальность – это когда один-единственный темный коридора конце которого яркая-яркая лампочка, и все туда. А шизоидность – это когда коридоров много, все они слабо освещены, и как человек попадает из одного коридора в другой, он совершенно не в состоянии понять». Хороший образ.

Проблема интегрирования своей субъективной реальности… Возможно, вы читаете эту книгу потому что вы ищете что-то такое, что бы вас с самим собой примирило. Не с окружением даже, но с самим собой, то есть, говоря психологическим языком, чтобы внутри вас возникла целостность, что-то такое, что поможет с самим собой подружиться, самого себя любить. И чем больше вы будете с самим собой дружить и самого себя любить, тем легче вам будет с другими людьми. Вы станете терпимее, лояльнее, конвенциональнее и т. д. Почему? Да потому, что вы решите главную проблему – вы научитесь любить самого себя.

Люди, которые приезжают к нам из других стран, из мира, где с этой проблемой все в порядке (более или менее), замечают свое различие с нами сразу. Уж я вроде спокойный человек, а он мне говорит: «Что ты нервничаешь?» Я спрашиваю: «Это я выгляжу для тебя таким?» – «Да. Даже ты для меня выглядишь постоянно напряженным». А я на него смотрю – спокойный.

Какой он тренинг проходил? Первым делом в голову приходит, что тренинг состоит в том, что там все есть в магазине, на базаре, в доме у него все есть. Нет, ребята, дело не в этом. У него отношения с самим собой другие. Его когда делали, все детали вложили, а нас когда делали, нескольких очень важных деталей просто не было. Потому что они были объявлены несуществующими, вредными. А ничего другого вместо этого нам не вмонтировали. Все мы знаем, что если человеческое дитя вырастет не среди людей, то человека не получится. Значит, мы сделаны людьми и из людей. Так вот, у нас нескольких деталей не хватает. И хотя социальная ситуация в корне изменилась, но в силу инерции мы все еще не научились верить себе.

Что там можно отремонтировать, что заменить, что можно попробовать вставить? Я не принадлежу к идеалистам, я стараюсь точно узнать, что именно надо вставить, чтобы максимально оптимизировать ситуацию. Эти поиски недостающего блока постепенно привели меня и моих товарищей к следующему моменту. Изучая и практикуя так называемые древние учения и все то научное знание, которое добыли из самых качественных источников, мы подошли к тому, что наукообразно назвали «активной саморегуляцией». Мы создали такую методику которая, если человек хочет ею воспользоваться, монтируется в его Я-концепцию и дает возможность ему быть более активным, повысить возможность реализовывать себя как субъекта.

Средства восполнения

Человеку необходимо дать средства для восполнения пробелов в его конструкции, а без этого предъявлять ему претензии все равно что сидеть и рассуждать о том, что утюг должен быть одновременно и персональным компьютером. Давайте прорабатывать на собраниях, давайте лозунги на нем писать: «Вперед, к прогрессу!» Он все равно останется утюгом. У него там нет того, что нужно для компьютера.

Поэтому я думаю, что гораздо правильнее, прежде чем призывать к чему-то, дать человеку средства повысить свою квалификацию в отношениях с самим собой. Я прошу вас рассматривать эту книгу именно как такое средство. Вот поэтому я не против экстрасенсов. Я – за, я все время – за. Но я и за то, чтобы то, что доступно каждому, не объявлялось элитарным, эзотерическим, чудесным и только для избранных. Такова моя позиция.

Зачем же одурачиванием дешевым заниматься? Если меня чему-то научили и я убежден, что это толковая вещь, то мой долг состоит в том, чтобы этим поделиться. Может, это еще кому-нибудь нужно? А что касается эзотерического, оно никуда не денется. Оно само себя укрывает, само себя защищает, потому что оно эзотерическое, захочешь проболтаться – и не сможешь. Не потому, что запрещено или еще как-то. А просто правда не получится.

Я вам очень советую время от времени вспоминать про Я-концепцию, размышлять об этом. Это не будет бесцельно проведенное время, и это не иссушит мозги творческих работников, которые очень озабочены этим, и не сделает ужасно фантазирующими мозги технических и научных работников, которые в свою очередь озабочены уже этим. Это одинаково хорошо всем, потому что это ваши отношения с самим собой. И чем лучше, качественнее вы это делаете, тем больше ваши возможности в той сфере, которую вы для себя избрали.

Играйте и выигрывайте!

Мир без таковости. Новая парадигма

Есть два соразмерных мира – мир субъективной реальности человека и мир объективной реальности. Человек как самосознание, как самость, дан самому себе как пограничное существо. По одну сторону от этого существа, этой самости, образно говоря, – объективная реальность, по другую – субъективная.

Общая интеллектуальная установка нашей европейской культуры состоит в том, что сознанием, интеллектом, интеллектуальной энергией человек обращен именно к объективной реальности. Создавая то или иное описание мира объективной реальности, мы фиксируем ту или иную интеллектуальную установку по отношению ко всему, что для нас объективная реальность. Причем одно место из нее чаще всего исключается. Это место – мы сами как часть объективной реальности. Происходит это потому, что это место (место Я) как бы не поддается освещению сознанием и интеллектом. Оно занято, мы в нем стоим и из него смотрим на все остальное.

Тело – часть объективной реальности

И когда мы стоим в этом месте, мы воспринимаем себя как вещь, символом этой вещи является наше физическое тело, поэтому наше отношение к своему телу очень часто либо магическое (тело – Бог), либо концептуальное (каждая часть тела имеет свое значение в нашей Я-концепции). С одной стороны, сознанию любого человека понятно, что физическое тело часть объективной реальности, существующая непосредственно внутри природы, внутри самой реальности, а значит – растворенная в ней. Но мы не можем воспринимать эту растворенность, ибо вынуждены выделить себя как часть объективной реальности в нечто отдельное. Но это отдельное не включает в себя наше Я. Поэтому при выделении получается, что человек воспринимает сам себя (а не только свое тело) как вещь.

Чтобы увидеть себя, человек перемещает взгляд в объективную реальность, смотрит на себя со стороны. Оттуда он воспринимает себя как вещь, как объект, как часть объективной реальности. Это положение создает некоторое интеллектуальное неудобство, сознание не может согласиться с тем, что Я-сам – только вещь, и, чтобы избавиться от него, начинает всевозможные интеллектуальные игры.

Например, человеческое тело уподобляется Космосу, реальности как таковой, и получается как бы Космос в Космосе. Все эти игры имеют одну цель – убрать интеллектуальную шероховатость, при которой Я смотрю на себя обязательно извне. Я вижу себя как вещь, как часть объективной реальности, ибо при взгляде «изнутри» Я вижу только границы субъективной реальности.

Далее, когда человек «смотрит» на свою субъективную реальность, то есть на пространство переживаний, ощущений, мыслей, чувств, то обнаруживает, что в его так называемой субъективной реальности не все субъективно. В ней есть немало вещей, которые не зависят от человека, с которыми он не может справиться, не может ими управлять. Эти вещи существуют по законам, находящимся вне человека, а значит, это опять же объективная реальность. Чтобы разрешить это напряжение, субъективная реальность сводится до пространства воображения. Так создается место – личное пространство субъективной реальности, – в котором можно фантазировать, сочинять, рождать идеи, все это как угодно комбинировать во сне и наяву. Человеку кажется, что все это ему подчиняется, все это только его собственное, все это исключительно Я.

Противоречие между желанием придать своей субъективности максимальную ценность, значимость, быть максимально субъектом – штучным и неповторимым, и необходимостью думать о себе как об объективно сущем и порождает все ограничения наших возможностей постижения, преображения.

Разделение мира

Мы никак не можем избавиться от вещи под названием Я. В духовных традициях существует знание, что Я – это метка на потоке реальности. При такой позиции сознания деление реальности на субъективную и объективную теряет свой смысл. Для человека, чья самотождественость определяется простым утверждением Я есть, это деление и не нужно, потому что субъективное и объективное для него равнобесконечно.

Разделение Мира на субъективное и объективное ничего не дает, кроме магического отношения к человеку как некоему загадочному объекту мироздания и иллюзии, что все познаваемо, а человек – нет, или все непознаваемо, а человек познаваем. Страх молодого существа под названием Homo Sapiens перед Миром еще очень велик, и именно поэтому, чтобы подумать о себе, ему нужно «Я как вещь». Он не может думать о себе не как о вещи, объекте. Невозможность думать о себе, естественно, вызывает страх и панику. Страх и паника укрепляют таковость (закрепленный образ самого себя) не как некую абстракцию, а как характеристику с конкретными и очень жесткими параметрами.

Как стать реальностью

Для того чтобы сделать шаг к реальности самого себя, чтобы стать реальностью, чтобы избавиться от всякого учения, от всякого учителя, надо избавиться от себя, как вещи. Избавиться внутри, то есть перестать использовать прием, когда для того, чтобы думать о себе, не только говорить, а думать о себе, я должен иметь такую вещь, как Я.

А как же тогда думать о себе? Никак. Природа самосознания – нулевая. Предельная самотождественность в области самосознания состоит в простом утверждении: «Я есть, Я сушествую, Я – это Я». Вот этих трех утверждений: «Я есть, Я существую, Я – это Я» – достаточно. Больше о себе как о самости нечего думать. Это и есть пребывание в Мире. Вы не думаете о себе, Вы есть. Что тут думать, действительно? Я – это Я, Я есть. Все.

Воплощенность

Когда Я – это просто Я, вот тогда можно думать о своей воплощенности. Не о себе, а о своей воплощенности, то есть о том, что лежит вне меня, вне чистой самости.

Мир действительно предстает единым, так как в нем нет больше такой отдельной вещи как Я, если, конечно, не считать ноль вещью. Деление на субъективное – объективное, мое – не мое, твое – мое уже неактуально, ибо остается только воплощенность данного конкретного Духа, конкретная воплощенность моего Я как части Мира. В этой ситуации наступает момент, когда воплощенность можно действительно видеть (то есть жизнь тела, жизнь психики и жизнь сознания).

Духовный путь – это путь к Духу, а путь к Духу – это путь к себе, к своей чистой, ничем не замутненной субъективности: Я – это Я, Я – есть. Остальное – это содержание сознания, психика, тело, отношения, история личности. Это разделение чистой субъект ноет и Я и воплощенности можно назвать растождествлением, а можно освобождением от страха перед Миром. Появляется чистый, незамутненный, свободный и радостный взгляд на то, что является реальностью, потому что «на себя» глядеть никакого смысла нет, ноль – он и в Африке ноль.

На ноль посмотреть как на вещь невозможно, как на идею – невозможно, как на мысль – невозможно, на него вообще никак нельзя посмотреть. О ноле ничего нельзя помыслить, его никак нельзя представить – и не нужно. И это самое интересное, ибо тогда исчезает мистификация, потому что нет больше такого отдельного, непознаваемого «священного» предмета, как Я. А если нет этого «священного» предмета, сразу разрушаются мистификации, потому что они нужны были только для одного – для оправдания существования среди всего Мира одного-единственного выделенного из всей реальности предмета – меня самого.

Есть два варианта. Первый: как только вы убираете особенный, почему-то выделенный из всей реальности предмет, так исчезает почва для мистификаций, потому что не нужно самого себя дурить. Второй: как только этот «священный» предмет появляется, становится нужно себя обманывать, потому что нужно как-то оправдаться. Нужно обязательно оправдаться: почему это все остальное – не священное, а это священное, почему все остальное нормальное: дерево, гроза, кот… дом, стол, звезда, планеты, Солнечная система, галактики – все нормально, Вася, Петя, Дуся, Муся – тоже все нормально, но как только Я сам, все – сразу ничего нормального не остается, начинается полная мистификация.

А как же! Разум, он тоже часть реальности. Он же сопротивляется мистификации. Он не может просто так согласиться с тем, что вдруг делают такую «закавыку» и выносят за скобки всего мироздания эту штуковину, вещь, объект под названием «это Я, Я такой».

Какой же ты такой? Ну, вот я такой, у меня такой тип информационного метаболизма, у меня такое тело, у меня такая биография, у меня такой характер, у меня такие способности, у меня там то, у меня там се, ты меня не трогай, в этом месте не дави, а тут гладь, а тут чеши, чтобы все знали: «я такой», а весь Мир другой. Когда же все преграды «таковости» исчезают, тогда и возникает истинная любовь к себе.

Человек совершает внутри себя такое психологическое действие, он принимает эту позицию Я и моя воплощенность. И ему становится хорошо оттого, что о себе не надо думать, потому что нечего думать. На себя не надо смотреть, потому что ничего не увидишь. Значит, можно смотреть прямо на Мир и видеть то, что раньше называлось «себя», как часть этого Мира.

Я в реальности

Где находится Я, которое есть? В реальности. Нормальная логика, здравый смысл. А если в реальности находится чистое духовное образование под названием Я – это Я, Я есть, значит, в реальности возможны и другие чистые духовные образования, про которые ничего нельзя подумать, про которые нечего сказать, кроме того, что они есть и это они. Так начинает раскрываться конкретным содержанием то, что мы называем вторым уровнем реальности, уровнем, на котором возможно существование бестелесных сущностей, а также то, что мы называем третьим уровнем реальности, – уровень существования чистого Духа.

Проблема только в одном: надо набраться достаточно смелости и нормального здравомыслия. Больше ничего. А когда человек здраво мыслит, он понимает, что Дух как таковой не знает проблем жизни и смерти, хорошо плохо и прочих противоречий.

Хочется, конечно, стать Духом, то есть слиться, исчезнуть в нем. Но природа реальности такова, что она есть воплощающийся Дух. Это и есть реальность. Если бы не было воплощающегося Духа, то не о чем и нечем было бы вообще говорить, смотреть, думать, мечтать. Ибо не было бы реальности, предмета для нашего самосознания.

Такова природа реальности – воплощение. Приняв это за данность, можно говорить о мощности воплощения, о нарастании и убывании. Для создания этой картины Мира изымается из реальности то, чего там не должно было быть, некий «заколдованный» предмет, который не подчиняется никаким законам реальности, он – это человек. Но никакого колдовства нет, наша воплощенность также подчиняется всем законам реальности. А чему еще подчиняться? И реальность подчиняется нам, в рамках нашей мощности воплощения.

Мир вещей исчезает, остается только процесс воплощения, Мир процессов. Реальность процессуальна. Вся воплощенность состоит из чего-то, что все время появляется-исчезает, появляется-исчезает. Я уже не говорю о том, что кругом сплошная пустота, в которой болтается некоторое количество вещества. И в этом проницаемом виртуальном процессуальном мире чистый Дух под названием Я, что он не может, если он чист? Попробуйте доказать мне хотя бы теоретически, что он чего-то не может в таком мире, а практические примеры, как попытка доказать ограничение возможностей чистого Духа, показывают лишь неполноту владения своей воплощенностью.

Кем вы себя считаете и кто вы есть

Пока человек не избавился от таковости, он не прозрачен для Света, он так и живет в мире страданий, грез, слез, в мире вещей, где всё и все стукаются друг о друга.

Из мира вещей нет шансов попасть в Мир реальности, когда реальность процессуальна, проницаема для Света. Увидеть это постоянно будет мешать восприятие себя как вещи под названием «это Я». И нет возможности полюбить реальность как таковую, потому что нечего любить, реальности как таковой нет, есть только объективное, враждебное субъективному. И себя нельзя любить, потому что несовершенен, как всякое явленное, как всякая вещь. И других нельзя любить, они место занимают… С позиции таковости реальность нельзя любить, потому что она Другая, по отношению ко мне как к вещи. И она, естественно, этой вещи враждебна. Возлюби врага своего – возлюби реальность.

Выбор прост. Выбор между тем, кем вы себя считаете, и тем, кто вы есть. Хотите ли вы, можете ли вы отказаться от страха во имя радости, любви, бесконечного блаженства и прочего, прочего, о чем с таким удовольствием читаете в книжках?

Если хотите и можете, тогда у вас появятся совсем другие вопросы, другие мысли, другие проблемы, другие задачи. Потому что тогда у вас появляется вместо «магического» предмета под названием Я такой совершенно реальная штуковина под названием Моя воплощенность. Моя воплощенность как реальность и воплощенность Другого как реальность.

Как жить, не думая о себе? Это и есть главный практический вопрос, который необходимо решить для того, чтобы воспринять полноту жизни. Потому что думать о себе – это думать о вещи, а не о Духе. Закономерность такова: перестаете думать о себе – вы появляетесь, думаете о себе – исчезаете. Исчезаете за покрывалами, запотевшими, почерневшими, пыльными стеклами своей таковости, исчезаете и для реальности как возлюбленный, и для вас реальность исчезает как возлюбленная. Можно перестать думать о себе и начать наконец думать о своем: своей воплощенности, своих отношениях с другими людьми, своих отношениях с миром. И тогда ваше Я встанет в активную позицию по отношению к вашей жизни.

Когда человек перестает думать о себе, сознание успокаивается. Оно действительно становится ясным, вы начинаете ясно-видеть, ясно-думать, ясно-чувствовать. Можно чувствовать, ощущать, осязать, можно просто пребывать и ничего не делать. Миллионы, бесконечное количество возможностей. Но на этом пути стоит преграда под названием «Я – такой». И все. Пока эту пробку не вышибешь – ничего не получится, потому что между светом и тем, что он освещает, стоит экран. Иногда совсем почти непроницаемый. Как только вы этот экран убираете, все у вас освещено, вы все ясно видите, потому что все освещено вашим собственным светом…

И даже когда мы говорим: «Я – это метка на потоке», – это еще о себе думаем. Потому и сказано: «Все игра, кроме Духа Святого»…

Не думать о себе. Это значит, что ты хорошо думал о себе, раз можешь перестать думать. Ты прошел Путь от таковости к истинному Себе. Все духовные Пути, все без исключения, любых традиций – все на этом месте кончаются. Все как один, потому что дальше идти просто незачем и некуда. Это и есть конец всех путей.

Я, играющее мной

Уподобление человека макрокосмосу имеет глубокие, давние корни. Весь вопрос в том, ради чего делается такое уподобление. Если такое уподобление делается ради того, чтобы повысить внутреннюю самооценку и снять тем самым напряжение между масштабом человека и масштабом Космоса, – это один вариант. Если такое уподобление делается для того, чтобы обратить внимание на специфическую человеческую возможность – отразить через себя весь Мир, – это другой вариант.

И, может быть, самый сложный вариант – это вариант, при котором такое уподобление делается, чтобы обозначить уникальное состояние, уникальное качество взаимоотношений между ЧЕЛОВЕКОМ и Миром, возможность диалога между ними. Бесконечность объективного и бесконечность субъективного в ситуации диалога взаимно проникают друг в друга, граница между ними становится прозрачной. Эта прозрачность, это взаимопроникновение открывают совершенно иное качество отношений между Человеком и Миром.

Что же это за качество? При размышлении о нем в первую очередь приходят в голову рассказы и сказки о силе, о необыкновенных возможностях. Но, как известно, идея безграничных возможностей – это идея смерти. Даже смерть вещь отграниченная. Все сущее отграничено. И поэтому мне кажется, что речь идет о другом, о том, что у человека есть уникальная возможность вступить в отношения с Миром на уровне диалога, на уровне партнерства. Сделать это надо не для того, чтобы ощущать себя равным Миру или Мир равным себе, а для того, чтобы победить, преодолеть в себе безумный страх, существующий в глубине нашего сознания, страх перед стихией Мира, страх перед его могуществом, могуществом силы, могуществом длительности, могуществом безграничности.

Полюбить мир

Полюбить, принять Мир очень сложно, потому что сознательно, бессознательно, полусознательно мы привыкли относиться к нему как к противнику, который противостоит нам и который нужно преодолеть, победить, переделать. Мы гордимся победами в этой борьбе, гордимся и ими отмеряем вехи в истории человеческой цивилизации. Может быть, по отношению к цивилизации так оно и есть, но по отношению к внутренней реальности человека эти победы ничего не прибавляют, они не снимают противоречия, они не делают наши отношения с Миром отношениями любви.

Полюбить – значит сдаться, значит снять дистанцию. Любовь – это прежде всего отсутствие дистанции, явной или скрытой. Снять дистанцию, позволить Миру быть в себе и себе позволить быть в Мире – этой есть подвиг духовной любви.

Это трудная любовь. Это трудная любовь, потому что надо полюбить бесконечность. Надо перестать видеть Мир как противостоящий человеку, его штучности. Надо увидеть в нем красоту, надо увидеть его влюбленными глазами. А это всегда было очень трудно. Я – пылинка на песчинке, затерянной в бесконечности Вселенной. И Мир – самодостаточный, которому нет до меня никакого дела, с которым всегда во всей истории человечества нужно было сражаться. Это добро и зло вперемешку, это необузданность природной стихии, это непознаваемость социального бытия, это не поддающееся познанию, учету и контролю нечто под названием Мир. Не вырезанный кусочек по вашему вкусу. Нет. Мир как таковой!

Но ведь и мы, если посмотреть на нас беспристрастно, тоже чудовища. Та же смесь добра и зла, та же неуправляемость природных стихий, та же не подконтрольность социального бытия. Но если удается посмотреть друг на друга глазами любви, тогда нечто свершается, нечто происходит, то, о чем говорили, мечтали и свидетельствовали великие мистики всех времен и народов.

Что же изменяется? Что изменяется практически? Прежде всего исчезает психологическая суета, мелочность.

Почему она исчезает? Потому что возникают понимание и чувствование необходимости и достаточности всего сущего в вашем персональном бытии. Вы иначе начинаете воспринимать, переживать и осмыслять такие вещи, как боль, страдание, страх, радость, счастье, восторг. Все становится другим. Другим, потому что ни с чем не нужно бороться, ничего не нужно стараться выбросить. Если хочется что-то изменить, то в вас есть внутреннее знание, что это возможно только путем изменения отношений между вами и Миром.

Духовность – это работа

Такое событие не ведет к блаженному псевдоблагополучию, то есть отдыху, как часто многие подсознательно, иногда сами того не понимая, надеются. И свои устремления к отдыху обозначают как духовные устремления. Простое желание отдохнуть от сложностей жизни выдается за стремление к духовности, а под духовностью здесь понимается некоторое блаженное состояние, когда можно наконец заслуженно отдохнуть.

Духовность – это работа, работа любви. Любой любящий человек знает, что любовь это не отдых. Любовь есть предельное напряжение всех чувств, мыслей, ощущений. Это полнота жизни, а полнота не может быть отдыхом. Полнота не может породить ощущение расслабленности. Хотя переживание полноты бытия и порождает ощущение пребывания в Мире как дома, исчезновение ощущения неуверенности: а там ли я, а здесь ли мне надо было бы жить, в это ли время, среди этих ли людей? И вообще, имеет ли ценность одна персональная жизнь, может быть, нужно мыслить сразу пакетами воплощений? Как некоторые говорят: а что там мыслить одной жизнью, подумаешь, какое-нибудь энное количество десятков лет!

Отношения с миром

Известно, что когда человек находится в социуме, социум пытается его зафиксировать в конкретном определенном образе, поэтому не принято, чтобы человек имел несколько образов, это сразу вызывает напряжение и негативную оценку. А вот когда он «верен себе», то есть верен одному и тому же костюму, одной и той же прическе, одному и тому же выражению лица, вот тогда молодец, социальная «цаца». Это естественно, потому что социум стремится к повышению уровня предсказуемости. Это характерная особенность его устройства. Если человек не осознает устройства, внутри которого он пребывает, то думает, что так и надо и что он такой и есть. Некоторые умудряются этот образ, этот костюм, это выражение лица не снимать даже ночью. На всякий случай.

Когда человек выбирает другие отношения с Миром и ему удается их реализовать, он открывает свое многообразие, свою пластичность. И тогда верность самому себе выразится в реализации как можно большего диапазона своего многообразия. Человек поворачивается к Миру различными сторонами, и Мир в ответ поворачивается к нему своими разнообразными гранями. Такой человек не изменяет чему-либо или кому-либо, такой человек изменяется.

Когда человек в таких отношениях с Миром и с собой, то, естественно, его отношения с другими людьми тоже приобретают иной характер. Он видит не только то, что ему упрямо подсовывают, то есть некий закрепленный образ другого человека, его таков ость, а начинает видеть потенциальное многообразие каждого. Такой человек может преодолевать некий обязательный уровень конфликтности за счет того, что видит перед собой многомерное существо, что дает новые возможности нахождения путей друг к другу, возможности находить такие пути общения, которые преодолевают стандартный конфликт. И, обращаясь к этому многомерному существу, человек может посодействовать его пробуждению и его ощущению себя многомерным.

Поэтому и говорят, что самое духовное, что может сделать духовный человек для других людей, – это быть самим собой. Если в его задачу входит быть самим собой среди людей и при этом не маскироваться, тогда это колоссальная работа, потому что он своим поведением, своей реакцией, своим обращением к другим все время провоцирует вокруг себя другое взаимодействие с Миром.

Что может сделать человек, чтобы предуготовить себя к такой встрече с Миром, к таким с ним отношениям?

Все попытки осознания, переживания, практики, направленные на это, связаны прежде всего с вопросом: кто Я? Потому что наше Я не поддается рациональному осмыслению. Все, что можно сказать рационального о нашем Я, – Я есмь, Я – это Я. Подумать что-нибудь о Я никакой возможности нет. Это вызывает в сознании огромное напряжение.

Чтобы снять его, мы начинаем Я превращать в нечто другое, иначе как-то непривычно, неловко и неудобно. Ведь у социального субъекта за словом Я встают биография, заслуги, опыт, образ, качества личности, отношения с людьми, уровень интеллекта. И как-то неудобно такому человеку вдруг ни с того ни с сего сказать себе: да что ж я себе и мы все себе уже сколько времени «пудрим мозги», извините за некоторую вульгарность этого выражения, ведь все это к Я имеет такое же отношение, как, скажем, бутылка к минеральной воде. Как ни крутись, про Я ничего нельзя сказать, кроме того, что Я – это Я. И не только сказать, но и подумать. Просто бессмысленно. Потому что ну что сидеть: и я это я, я это я, я это я, я это я. Это что, процесс размышления, что ли?

Таким образом, человек никогда не думает о себе реально. Реально он всегда думает о чем-то: о своем, о чужом, о девичьем. Он думает, скажем, о своем теле, о своих личных проблемах, о своих душевных переживаниях, о судьбе своего поколения, о чужом богатстве, о чужих достоинствах, о чужих успехах, о чужих территориях и т. д. и т. п. Так привычно, и именно поэтому в жизни пока очень немного встречается людей, которые однажды бросили себя обманывать и перестали думать, что Я это еще что-то, кроме Я.

Если вы к этому каким-либо образом себя не пододвигаете, то, естественно, никакая любовь между вами и Миром состояться не может. Потому что поцелуй через носовой платок резко отличается от непосредственного поцелуя. Платком в данном случае будет все, что вы называете собою. Это все встанет между вами и Миром, с которым вы хотите обняться. Если это не тело ваше, а это вы; если это не мысли ваши, а это вы и есть, и т. д. Так что представляете, сколько места между вашим Я и Миром занято! Там где-то далеко на горизонте Они, Другой, Чужой. А Мир еще дальше. Поэтому кроме того, что нужно освободиться от страха быть просто Я, нужно еще освободиться от страха быть не Мы.

Человек – существо социальное, сделанное из людей, поэтому у большинства людей реальное содержание Я – Мы. Чаще всего люди ощущают себя только как часть Мы, а сами по себе будто и не существуют. А Мы – это не Они. Какой Мир? О чем речь? Вы понимаете, что до Мира тут просто не добраться. Какое мироздание, какой Космос?!

Как можно реально пробиться сквозь все эти баррикады, замки, рвы, все защитные сооружения, которые отделяют меня от меня, не говоря уже – меня от Мира? Ведь это все не дрянь какая-нибудь, которую просто взять и, как помойное ведро, вынести и выбросить. Это все создано эволюцией человека. Это великолепнейшие, потрясающие штуковины, без которых мы не стали бы людьми. И все это хорошее, замечательное, качественное надо отдать. Во имя чего?! Во имя какого-то призрака духовности.

Это у человека, у которого экстатически случилось, который в силу какого-то колоссального потрясения, переживания возлюбил Мир, это у него нет проблемы: отдавать – не отдавать. Он сумасшедший. Он сумасшедший влюбленный. Амок. Безумный Меджнун. У него нет проблем. Так он и не разговаривает про духовность. Он в ней пребывает. Он не становится ни доктором философии, ни мастером традиции. Он просто пребывает в этой своей любви, и все. Ему повезло или не повезло – это кто как считает.

Но мы с вами только рассуждаем пока что и, может, так и будем рассуждать. Может, так и не случится эта любовь. Но давайте хотя бы рассуждать грамотно, честно и последовательно. Если мы это будем делать грамотно, честно и последовательно, то поймем, что тяга к наркотическим переживаниям – не важно, чем они вызваны, наркотиком как таковым или чем-то под названием «медитация», – порождается одним и тем же: желанием впасть в некое состояние и поймать некое переживание о якобы единстве с Космосом. И все это только потому, что если начать размышлять, то станет понятно, что до Космоса не добраться через всю эту компанию: Я, а там еще Мы, а там еще Они…

Естественно, что «на базаре духовном» так модно. Хорошую цену платят именно за имеющие хороший спрос переживания наркотического свойства, потому что они создают иллюзию непосредственного контакта с Космосом. Не важно, что на пятнадцать минут. Важно, что было. Самооценка от этого подскакивает невероятно. Ничего, что после этого в вашей реальной жизни ничего не изменилось. Ну и что?! Это не значит, что я отрицаю экстатические способы познания или экстатические способы взаимодействия с Миром. Ни в коем случае. Экстатические способы, экстатические состояния действительно открывают внутреннее видение, но только если эти состояния порождены любовью, влюбленностью. Экстатическое восприятие мира не может быть техникой, ибо граница любой техники, как известно, любовь.

Любая техника, любая самая изысканная психоэнергетическая практика не есть любовь и не может быть любовью. Практика может развивать ваши инструменты, она может сделать из примитивного приемника супер приемник с колоссальным диапазоном и потрясающей чувствительностью. Но она не может быть содержанием передач, которые этот приемник ловит.

И если практика пытается подменить собою любовь, то тогда получается примерно так: сам себе передаю, сам себя принимаю, сам от этого кайф ловлю. Смешно? Я тоже смеюсь, но сквозь слезы. Потому что много видел людей, которые именно так понимают духовную практику. Не только понимают, но и, извините за тавтологию, практикуют. Таких очень много. К сожалению, это очень распространенная ошибка.

Духовная практика требует времени, требует терпения, квалифицированного инструктора. И она контролируема.

Любовь – это событие. Это событие может случиться, а может не случиться. Есть люди, которые боятся любви даже теплой, не то что горячей, тем более огненной, тем более космической. Я только прошу не путать это с «космическими женихами и невестами», «голосами» и т. д. Это разные вещи. Хотя и они тоже существуют.

Психологические орудия

Человек на протяжении истории самого себя накопил и создал колоссальный объем различных психологических орудий. Для того чтобы их познать и перейти от бессознательного использования к сознательному использованию, требуется время, усилия и мотивация. Человек должен стать интересен сам себе.

Мы только говорим, что мы собою интересуемся. На самом деле нам гораздо интересней, что там у соседа. Что за интерес в том, что у меня в кастрюле? А вот что у соседа в кастрюле – это интересно. В принципе и у меня, и у соседа, и у соседа моего соседа набор этих психологических орудий похож. Если не тождествен, то похож, и это выручает.

Мы действительно все разные, все уникальные, неповторимые, совершенно штучные, безусловно, но совсем в другом месте. А в этой механической жизни мы все сделаны по одним и тем же чертежам. И поэтому, познавая в себе свое типическое, человек тем самым укрепляет свою уникальность, а пытаясь познать в себе свою уникальность – укрепляет типическое. Потому что укрепляется то, чем познается.

Это долгий и трудный путь познания своего хозяйства, нужно время и терпение, чтобы разобраться во всех этих инструментах, которые мы принимаем за нас самих. И в общем правильно, что большинство этим не занимается. Правильно до тех пор, пока человеку вдруг не приходит в голову желание вкусить другой жизни и сделать это не после того, как нас похоронят, а уже сегодня.

Как только это желание вкусить другой жизни под названием «духовность» возникает, тогда возникает задача: узнать себя как изделие. Ибо не построить духовную жизнь, если ваше Я и ваша воплощенность не разведены. Познать свою воплощенность, сделать ее своим хозяйством, для этого необходим Хозяин субъект, Я. В великой простоте и великая мудрость, и великая сложность. Все это огромное хозяйство под названием воплощенность управляется, казалось бы, очень простой вещью: Я – это Я. На одном этом камне стоит весь колоссальный храм – Человек.

Чем ближе к истине, тем сильней

Приближаясь к этому точечному самосознанию (Я есть Я), приближаясь в реальном восприятии себя к этой точке, вы становитесь крепче и сильнее, многообразнее и пластичнее. Ваше восприятие становится все более чутким. Но помните, что чем выше чувствительность, тем сильнее боль. Никогда этого не забывайте, иначе вас ждет разочарование.

Есть золотое правило всего живого: чем выше чувствительность, тем раньше становится больно. А этот переход к точечному самосознанию повышает чувствительность и, значит, снижает порог восприятия боли. Но сила, внутренняя сила ваша, она растет, чем ближе вы к этой изумительной простоте. Это и есть точка, объемлющая бесконечность, это и есть великий квадрат, который не имеет углов, это и есть нирвана – та же сансара, а сансара – та же нирвана. И это есть высочайшая легкость полета. Потому что Я – это Я. Это есть глубочайшая глубина. Это сокровище находится на самом дне рудников моего, нашего сознавания. Это надо выкопать. Не знаю, как кому, но мне это ужасно нравится: Я, играющее мною. Есть Я – музыкант, есть моя воплощенность, мое хозяйство – инструмент, и есть музыка – осмысленная творческая жизнь, воистину моя.

Игры со смертью

Учитель наших социальных вождей говорил: «Подвергай все сомнению» (К. Маркс). А Учитель наших духовных учителей сказал: «Самый страшный грех – сомнение» (Иисус Христос).

Но до большинства высказывание Христа о сомнении как-то не доходит. Человек говорит: «Да, это Христос сказал, да, надо подумать, да, наверно…» А вот подвергать все сомнению – это понятно сразу, потому что мы выросли в таком Мире. «Подвергай все сомнению» – аксиома, которая впитана нами с детства. Во всем надо сомневаться, как же без сомнения?

Истинная вера

Проблема вынесения своего Я, своего самосознания за пределы воплощенности, за пределы себя как вещи – это проблема веры прежде всего. Что такое верить? Уверовать? Что такое поверить? В русском языке, и не только в нем, наверное, от слова «вера» существует целый букет действий поверить, доверить, уверовать, выверить, верить.

Очень важно услышать людей верующих, людей, с которыми произошло это тотальное переживание, преображение и они уверовали. Таких людей на Земле всегда было мало, и сейчас мало, сейчас, может быть, даже меньше, чем раньше. Никто не спрашивает – верует человек или не верует в истинном смысле слова. Достаточно пройти обряд, быть инициированным в какую-либо конфессию и принадлежать к ее Мы.

А это Мы объявляется некоторой соборностью, данной свыше и с помощью иерархии, и человек неверующий, но формально принадлежащий к Мы конфессии, тоже как бы верует. Как бы… И эта ложь, тонкая ложь, где социальное Мы конкретной конфессии заменило религиозную в полном смысле этого слова сообщность по верованию, она касается практически всех нас – как только возникает вопрос веры.

Мы знаем, что большинство не верит, большинство – как бы верит, то есть где-то доверяет церкви, или науке, или семье, или традиции – и таким образом как бы верует. Самого акта веры, акта преображения, постижения не происходит.

Посмотрим, как это проявляется в отношениях между людьми. Вера истинная – это когда никаких логических объяснений не требуется – верую, уверовал в тебя. Как бы вера – это вывод из логических размышлений: я тебе верю, потому что ты меня никогда не обманывал настолько, насколько вообще я в состоянии обнаружить обман; или – я тебе верю, потому что ты мне ничего плохого никогда не делал, насколько я вообще понимаю, что такое делать хорошее.

Картина мира

Мир вот такой, такой, такой; человек устроен так, так; природа устроена так – это весь набор, связанный с картиной Мира. Есть ли это вопрос веры? Нет, это вопрос опять же доверия, доверия авторитетам в разных областях знания. Доверяя своим предкам, «старшим товарищам», традиции, определенной культуре, науке, человек присоединяется к той или иной картине Мира. Особенно если факты, в эту картину Мира входящие, его лично не волнуют. Это не вопрос веры. Это вопрос доверия.

Картина Мира, на которую опирается текст, читаемый вами сейчас, – Мира без таковости, проницаемого, Мира воплощающегося Духа – также не исключение. Данной картине Мира можно доверять, ее можно объяснять, ей можно верить. Можно так видеть Мир, можно так объяснять Мир, можно так быть в Мире.

До веры существует одна из возможных целостных картин Мира.

У веры существует один из возможных путей переживания единства с Миром.

После веры существует другая жизнь, пребывание в Мире, наслаждение Бытием.

Практика вне воплощенности

Для того чтобы на себя, на весь Мир смотреть как на воплощенность, нужно иметь опыт пребывания вне этой воплощенности. Без такого опыта воплощенность останется по-прежнему умозрительным построением, которому можно доверять или не доверять, которым можно интересоваться, увлекаться, но в которое невозможно верить. Невозможно верить в то, в чем человек не имеет личного опыта.

Поэтому во всех серьезных духовных традициях существует практика, она необходимый аспект, и без нее невозможно ни постижение, ни преображение.

Существует миллионы всяких техник, и все они равнозначны, ни одна техника не лучше другой. Суть их одна и та же – человек должен приобрести, если он действительно интересуется и устремлен, личный опыт существования за пределами воплощенности. В противном случае, что бы он ни говорил, что бы ему ни снилось, что бы ему ни казалось, ничего не произойдет реально, кроме развития возможностей сознания в области размышления о запредельном. Хотя, конечно, последнее тоже неплохо, но оно не имеет отношения к вопросу веры и к вопросу постижения взаимоотношений между самосознанием и воплощенностью.

Для того чтобы начать практику – любую, нужно приобщиться к какой-то из концепций, имеющихся в распоряжении, которая утверждает, что такая практика необходима. Концепция должна утверждать, что за пределами доступной нам реальности что-то есть, и давать другую картину Мира, то есть должна помочь человеку обрести мотив, увлечься, устремиться, захотеть.

Принципиальный вопрос – это вопрос смерти. Смерти физического тела, распада материальной воплощенности, который влечет за собой гибель субъект ноет и. Либо субъектность, мое Я с исчезновением материального носителя не исчезает, то есть бессмертно, либо Я гибнет вместе с моей материальной воплощенностью. Если гибнет, то существен один ряд концепций по поводу того, как жить, зачем жить, почему жить; если не гибнет, то другой.

Какие бы хитроумные концепции ни предлагались, все сводится к одному фундаментальному, бытийному вопросу: либо есть бессмертная душа, либо – нет.

Можно ли избежать ответа на этот вопрос и при этом полноценно жить, пребывать в этом Мире? Можно этот ответ отложить? Можно. Двумя способами. Первый способ сугубо материалистический – заняться здоровьем. Существует культ так называемого здорового образа жизни, бесконечное число теорий о том, что вредно, что полезно, иногда совершенно противоречивых. Большое количество людей пытается отложить решение о существовании или отсутствии бессмертной Души, веруя в здоровый образ жизни.

Можно отложить решение этого вопроса, сославшись на то, что он неактуален, до тех пор, пока человек не обнаружил свой собственный Дух. Можно с такой же энергией, с какой другие люди бросаются на борьбу за здоровье, броситься на поиски этого самого Духа для личного с ним контакта, для личного переживания. Тогда лично у него, у Духа, и попытаться выяснить, исчезнет он или не исчезнет. Но такой способ выбирает меньшинство. Большинству же хочется верить, что после этой жизни что-то будет, хочется чего-нибудь абсолютно гарантированного…

В поисках веры

Когда человек ищет ответ на вопрос о взаимоотношениях воплощенности и Духа, смерти и бессмертия, он мобилизует все свои внутренние силы. Тогда выражение «Смерть – лучший Учитель» следует понимать буквально.

Внутренних сил не так много, как кажется. Они прибавляются у тех людей, которые уверовали. Но у тех, кто еще в поисках своей веры, сил не так много, ибо множество сил забирает постоянный процесс жизни, то, что мы называем повседневностью, бытом, кармой. Причем называть ли бытом, называть ли кармой – никакой разницы по существу-то нет. Хотя если назвать это бытом – с этим еще что-то можно сделать, если назвать кармой – ну что поделаешь, ничего уже не поделаешь.

У думающего человека, пытающегося найти собственную Веру, а не просто жить на доверии к авторитетам, внешний и внутренний мир усложняется. Ведь только в творческом напряжении внутреннего и внешнего мира может произойти постижение.

Если со смертью тела все кончается, то как я хочу прожить отведенный мне небольшой кусочек времени? Тогда вопрос «зачем?» отпадает напрочь. Случилось, что родился и хочу прожить как можно дольше, потому что, когда помру, все кончится – такова базовая мотивация. Сколько ни юли разумом, рационально ни надстраивай, при вере глубинной, то есть тотальной в то, что жизнь ограничена рождением и смертью и неповторимое, уникальное Я как субъект не существовало до и не будет существовать после, – все, что можно хотеть, – это хотеть прожить как можно дольше, как можно лучше. И дальше уже все сценарии строятся на этой мотивации.

Если же за этим что-то будет и до этого было, тогда возникает совсем другая базовая мотивация – «зачем» живу самое важное «зачем?», постижение, смысл. Для этого должна совершиться некоторая работа, в результате которой Я получит такой урок собственного бессмертия.

Если же, скажем, до рождения ничего не было, но есть шанс заработать жизнь после смерти, тогда вопрос «что?» становится главным. Что делать, чтобы заработать?!

Больше никаких версий для человека нет

Если же человек пытается игнорировать основной вопрос своего пребывания в Мире, тогда чем больше хаоса, тем лучше. Тогда броуновское движение, хаос, и этот хаос служит базой для построения любых объяснительных концепций. Возможности только две: либо – хаос, либо – структурирование. Структурирование возможно только с опорой на «зачем?», с опорой на «что?», с опорой на «как?». Из вышесказанного следует, что, выяснив, какой вопрос для традиции основной, можно определить то, какой ответ дает данная традиция на основной вопрос жизни Человека.

Традиция, с позиций которой написана эта книга, основным считает вопрос «зачем?». Значит, данная традиция признает, что до рождения что-то было и после рождения что-то будет. Если главный вопрос традиции «что делать?», значит, данная традиция признает, что до рождения ничего не было, но после смерти, может быть, что-то и будет при определенных условиях. Если некая традиция или концепция считает главным вопрос «как?», то ясно, что для ее приверженцев ни до рождения ничего не было, ни после смерти ничего не будет, поэтому это неизбежно гедонистическая позиция, где главное – это удовольствие. А как говорил мудрый Будда, там, где удовольствие, там и страдание от потери данного удовольствия.

На рациональном уровне мы можем выбирать, вернее как бы можем выбирать между этими вариантами, а можем по очереди их попробовать, а можем все сразу – для полноты хаоса. Но суть дела от этого не изменится, на уровне самом глубоком, на уровне живого вопрос смерти – основной. И есть только три варианта ответа на вопрос о смерти. Можно впускать это в сознание, можно не впускать в сознание, но факт остается фактом, и от него никуда не денешься.

Какой из этого всего вывод? Вывод довольно простой: первое усилие, которое нужно сделать человеку, считающему себя духовно устремленным, это усилие по поиску своей веры на уровне этих трех вариантов ответа: зачем? что? как? Нужно принять какую-то позицию, хотя бы на уровне доверия, на уровне логического самоубеждения. И, приняв одну из них, необходимо в течение достаточно долгого времени жить в точном, последовательном соответствии с этой позицией.

Что означает осуществляться в соответствии с принятой позицией? Это означает решить для себя вопрос, какая практика необходима.

Любая, даже не слишком изощренная психотехническая практика ведет к тому, что интенсивность проживания увеличивается. Возникает противоречие между субъективным восприятием времени и конвенциональным временем, которое существует во внешней, социальной деятельности. Так что есть такие части нашей воплощенности, которые могут устать жить и разрушиться еще до того, как устанет жить физическое тело. При этом проблема здоровья переходит совсем в другую область. Более актуальной становится забота о здоровье психоэнергетики и сознания, потому что, скорее всего, они устанут раньше, чем физическое тело.

Практика ведет к тому, что вопрос о смерти переводится из плоскости смерти тела в плоскость смерти или отсутствия смерти Духа.

Правомерен ли такой вопрос по отношению к Духу? Да, конечно. Ибо мы не имеем знания о том, существовал ли Дух до нашего рождения. Каждый узнал о нем тогда, когда узнал. Мы не можем сказать даже, существовал ли Дух до того, как мы его узнали, открыли для себя, что у таковости может быть хозяин. Мы не можем сказать, будет ли он существовать после смерти. Но мы можем поверить. И начать игру со Смертью.

Игры с большим здравым смыслом

Человек и его границы

Когда мы движемся от Духа в лучах его света к воплощенности, которую мы привыкли называть Человек, мы достигаем границ. Личность, Сущность, Индивидуальность – то, что мы этими словами называем, – это граница, где персональная воплощенность, связанная с тем, что мы привыкли называть самосознанием, сливается со всеобщей воплощенностью, с тем, что мы привыкли называть Миром, Природой. Потому что, собственно говоря, такие понятия, как личность, сущность, индивидуальность, не относятся к единичному объекту.

• Что такое сущность?

• Совокупность идеальных отношений.

• Что такое личность?

• Совокупность социальных отношений.

• Что такое индивидуальность?

• Совокупность природных отношений.

Отношение всегда есть Нечто, расположенное между относящимися. Поэтому отношения человека с Миром не есть сам человек и не есть сам Мир – это есть Нечто, расположенное между ними. Посему и сказано: «Познай себя как часть Мира и Мир как часть себя». Иными словами, познай свои отношения, и ты познаешь, что тебя как таковости на этом уровне воплощенности, в строгом смысле слова, нет. То есть, познавая свои сущность, личность и индивидуальность, ты познаешь совокупность своих отношений с Миром и совокупность отношений Мира с тобой – того, что находится между твоим Я и Миром. Идея таковости, то есть Я – такой, такой и такой, – это ограничение, установление внешней границы отношений между Я и Миром. Так таковость в равной степени ограничивает наше восприятие Мира и себя.

Поэтому выражение «моя сущность» – это языковая натяжка, потому что «моя сущность» – это отношения как мои с Миром, так и Мира со мной. И только привычка к центропупию, к эгоцентризму позволяет нам говорить «моя сущность», или «моя индивидуальность», или «моя личность».

Каждый раз, думая так, поступая так, решая так, делая такой выбор, переживая так, вы укрепляете таковость, укрепляете консервную банку, стенками которой отгорожены от Мира, и переводите свои отношения к Миру в область дурной мистификации. Потому что если я думаю, сознательно или бессознательно, что есть «мои отношения» с Миром, а у Мира отношений со мной как бы нет, – это уже дурная мистика. Такая логика приводит нас к тому, что человек – особый магический объект неизвестного содержания.

Если человек не в состоянии выдержать в реальном своем проживании позицию отношений, то он старается поставить непроницаемую границу. Тогда вся его «духовная устремленность» направлена внутрь «банки». Она заперта в банке таковости, таким образом, вся его «духовность» превращается просто в хорошо аргументированный эгоцентризм. Не более того.

Мир отношений – мир живой, непредсказуемый, спонтанный. Именно в нем преодолевается наша отделейность от других людей, от Мира. Именно о нем тоскует наша Душа. Именно в нем живет Любовь.

Познание личности

Как можно познать, пережить, увидеть, услышать, прочувствовать сущность, личность, индивидуальность? Через диалог и резонанс между так называемыми субъективной и объективной реальностями плюс рациональные отправные пункты, которые предлагает наша или ваша традиция.

Например, познавая личность как отношения с социумом и социума с ней, я с неизбежностью обнаруживаю, что существуют надличностные законы, надперсональные законы. Социум, микросоциум, макросоциум – это не сумма людей, его составляющих, это не только люди, а главным образом некоторая структура ролевых позиций. Личность вписана в больший или меньший объем социума. Личность как целое под названием структура отношений на базе сознания (сверхсознания, подсознания, бессознательного) имеет как персональные, так и над персональные законы. И человек не может сказать ничего про свою личность, если не видит ее с двух сторон: со стороны своих социальных претензий, автоматизмов, связей и прочее и со стороны воздействия социума на эту часть своей воплощенности.

Для того чтобы познать себя на уровне личности, надо познать не только особенности своих отношений к социуму, но и особенности структуры отношений социума ко мне, познать то, что над персонально, в данном случае надличностно.

Как только вы начинаете об этом задумываться и пытаться понять, вы обнаруживаете, что в строгом смысле слова, нет такого понятия, как «мои мысли». Нет и не может быть. Потому что мысли есть производное личности, то есть производное отношений, а значит, это уже не мое – это «наши мысли». Нет такого понятия, как «моя сущность». Сущность есть некоторая структура отношений целого с целым. Значит, есть только «наша», то есть Мира и моя, сущность. И, собственно говоря, пределы слитности, общности с Миром устанавливаются только отсутствием или ограничением резонанса. Нет такого понятия, как «моя индивидуальность», есть «наша индивидуальность» – моя и природы.

Восприятие своей воплощенности как совокупности отношений с Миром – это и есть рациональное обоснование прозрачности любого штучного объекта в мироздании. Потому что любой объект, если мы смотрим на него со стороны воплощающегося Духа, на предельной мощности воплощения сливается с мирозданием через отношение. И мы можем сказать, что практически духовность того или иного индивидуума, той или иной традиции описывается степенью отказа от таковости, степенью перехода к восприятию человека как совокупности отношений между Я и Миром. Мир в своем многообразии не ставит границ. Он задает условия отношений, но и вы можете задавать условия отношений. Исчерпать все возможное богатство отношений с Миром, весь спектр этих отношений вряд ли представляется возможным на путях воплощения.

Уже этот первый, маленький, рациональный заход показывает нам, что прозрачность Мира, как его фундаментальное свойство, сохраняется и там, где по традиции принято говорить о том, что это плотное воплощение, такое, как, скажем, тело. Но и тело прозрачно и пластично в гораздо большей степени, чем любой из нас может предположить, просто у нас нет опыта постижения этой прозрачности и преображения на ее основе.

Хотя какой-то опыт есть – хотя бы такой простой, как волевое изменение таких характеристик тела, как биохимические реакции метаболизма, скорость реакции, смена доминантного полушария. Существуют экспериментально проверенные данные о том, что в определенном состоянии это все пластично и меняется. Не говоря уже о такой вещи, как сознание и личность, это вообще некая дымка, облако. Или сущность – Свет в Свете.

Через понятие прозрачности воплощенности раскрывается бесконечность, происходит выход за пределы себя самого – хотя это тоже абсурд, словесный абсурд, потому что никуда не надо выходить. Необходимость выходить – это переживание таковостью своей отграниченности от Мира, замкнутости. Вот почему таковость – это такая большая проблема. Вот почему, когда мы размышляем о соотношении степени внутренней и внешней обусловленности, мы придаем этому такое большое значение. Ибо внешняя обусловленность, доминирующая над внутренней, и создает форму, ту или иную, то есть ту или иную таковость, поскольку внешнее социальное давление стремится создать максимально предсказуемый образ социального функционера. Внутренняя обусловленность – это та сила растущего субъекта, которая разрушает таковость изнутри (как цыпленок разрушает скорлупу).

Мы говорим о возможности описывать свои границы изнутри (доминирование внутренней обусловленности). Да, это возможно. Но если мы будем последовательны, мы это описание закончим тем, что этих границ не существует, потому что взаимоотношения нельзя строго отграничить. До какой степени, до какого места существуют мои отношения с Миром, а с какого начинаются отношения Мира ко мне? Без этого пространства вы не можете увидеть другого человека по-настоящему вы не можете увидеть ситуацию по-настоящему, вы не можете увидеть социум и все остальное…

Но если вы привязаны к модели самого себя не как луча воплощения Духа, а как вещи, определенной вещи в мире вещей, то пространство отношений остается за стенами вашей таковости. Тогда вы можете искренне веровать в Господа Бога, но при этом постоянно искренне забывать, что ни один волос с вашей головы в таком случае не падает без воли Божьей.

Качество пребывания человека в мире

Качество пребывания человека в Мире зависит в основном от двух факторов: от наличия стабильного самосознания – Я есть – и степени осознанности, творчества, глубины и прежде всего смелости, мужества в отношениях с Миром.

Все определяется отношениями. Поэтому чудеса действительно, в буквальном смысле этого слова, а не поэтически, бывают только от Любви. Потому что в Любви, как в отношении, нет такого момента, как страх, в ней нечего терять, значит, нет страха. Любовь бесконечно трудна, хотя бесконечно естественна, если вам доступен Мир отношений.

Без Любви те самые совокупности отношений, которые даны человеку, присутствуют в его воплощенности как безграничные возможности, используются не для постижения величия человека и Мира, а как границы, отделяющие человека от самого себя, от других людей, от Мира, приводя к скудности и формальности отношений. А чем скуднее сознательные, творческие, дерзновенные отношения Человека с Миром, тем больше он попадает под власть над персональных законов социума.

Дверь в мир

При взгляде на плоть бытия с точки зрения воплощающегося Духа воплощенность – это Дверь в Мир. Это привилегия человеческого воплощения. Человек может открыть эту Дверь и реально, практически соучаствовать во всемирной деятельности Духа, его воплощении, не в качестве некоторого абстрактного пожелания или художественного переживания, а в качестве реального своего Бытия в Мире.

При таком взгляде мы сможем понять, что все, что мы о себе говорим как о вещи, – это все чужие слова. Все, что мы говорим о так называемом Себе, это все чужие слова. Все, что мы думаем о самом себе, – это все чужие мысли. Все, что мы видим, когда смотрим на себя как на вещь, – это все чужие взгляды. Потому что нет возможности видеть самого себя, и не нужна она. Можно увидеть себя только глазами других. Можно, конечно, под влиянием конвенций социальных, традиционных способов думанья приписать это все себе и быть уверенным, что вы себя видите. И тем самым поместить себя в консервную банку под названием таков ость.

Дух не смотрит на себя – Дух во-пло-ща-ет-ся. Он смотрит только от себя. Образно говоря, никуда не смотрит, он светит. Он светит от себя и никогда – на себя. Мы Дух воспринимаем только косвенно, через свидетельство, а свидетельством является Мир воплощенный. Мы можем его воспринять непосредственно, только открыв Дверь в Мир.

Когда вы рационально постигаете, что все, что вы имеете внутри себя как некое знание о себе, то есть как вы выглядите, какой у вас характер, какие у вас качества, – это все рассказы других о некоем вы, тогда вам легко отделить таков ость от самосознания, достичь растождествления со своим хозяйством. Но на самом деле никакого растождествления нет: зачем же мне растождествляться с Игорем Николаевичем, если он как таковой вообще не существует? Игорь Николаевич – это просто совокупность описаний, которая накопилась еще с внутриутробного развития, когда моей маме рассказывали, какой я буду, каким я могу быть, какие у меня будут гены и т. д. Вот эта совокупность описаний и есть та корочка, которая создана извне и которую мы называем «такой вот» человек.

Эта корочка настолько тонкая, что, если вы будете честными, вы признаетесь себе, что у вас гораздо больше страха разрушить эту корочку, чем страха у тех, кто вас окружает, что вы ее разрушите. Если взглянуть глубже, ваше разрушение этой корочки как факт других мало касается – они тут же налепят какую-нибудь заплатку. Ах!.. Мы ошибались, он не такой, а вот такой! И это все, что произойдет!

Ваш совершенно иррациональный страх разрушить таковость – просто страх, что вы тут же потеряете «самого себя». Вы тут же оказываетесь в бесконечном Мире. И если у вас нет осознания духовного, себя как Духа воплощенного, как тогда жить? Ведь нет этой корочки таков ост и, если Я даже изнутри не может описать, какой у него нос. Должен же быть какой-то нос, какой-то определенной формы нос?! У меня должен быть какой-то определенный характер, у меня должны быть определенные мысли, должны, должны, должны – я – такой! Вопль человека в коробочке: «Я та-ко-о-о-й!»

Я есть Я и Я – такой

Самотождественность и таков ость – это абсолютно разные вещи.

Мозг, как доказано, автоматически, каждую тысячную секунды тратит на установление самотождественности. Зачем же еще человеку об этом заботиться? У него такой прекрасный аппарат – мозг, он этим занимается: Я – это Я, мозг этот факт все время проверяет.

Атаковость – это сложнейшее описание, созданное огромным количеством людей на протяжении всей жизни человека, потом к этой картине подключаются и автоописания.

Все, что можно сказать о себе, – это что Я есть нечто воплощающееся и у меня есть инструменты для этого.

Есть еще один момент, почему так трудно открыть эту Дверь в Мир. Ведь если нет таковости – нельзя судить о чем-либо, не о чем судить. Любое слово, сказанное оценочно, сказанное в адрес какого-либо человека, есть просто оценка моей проекции, не больше, самосуд просто.

«Не судите, да не судимы будете», потому что любое осуждение ли, одобрение ли относится к тому, как я вижу эту таков ость.

Вы думаете, что все вас видят так называемо объективно? И что такое видеть объективно? Снять на пленку? Так вы прекрасно знаете, что на одной фотографии вы так выглядите, на другой – этак, на третьей – еще как-то. Поэтому человек и выбирает себе фотографа, ракурс, прочее, прочее, потому что он подбирает себе такую таков ость через фотографию, скажем, или видеозапись, которая ему нравится – ему самому нравится, что он вот такой.

Давным-давно, когда я работал со всякими наукообразными способами описания экстрасенсорных способностей человека, я через практику обнаружил такой факт. Оказывается, все магические, ритуальные приемы, их эффективность определяется очень просто – картиной Мира и картиной самого себя. То есть поменяй человеку Я-концепцию – у него вдруг появятся телепатические способности там, где их никогда не было. Поменяй ему картину мира – у него появится ясновидение, которого никогда он в себе не ощущал. Меняешь его структуру отношений с Миром или с людьми, или он сам меняет эту структуру – и все меняется. И вдруг он умеет то, чего никогда не умел.

Я считаю, что эта практика дала мне самый большой результат. Для меня подтвердилось, что человек реализуется через отношения. Что весь Мир воспринимается нами через отношения. А Мир вещей – это иллюзия, созданная людьми для того, чтобы отгородиться от бесконечности реальности, как внешней, так и внутренней.

Степени свободы

Есть источник Светаито, что он может осветить. Этот источник света и есть то, что мы называем самосознанием, есть то, что мы называем Я есть.

Вот если этот персональный источник Света освещает Мир, если Двери открыты, то тогда все в порядке. Если он где-то упирается в стену таковости, то тогда что мы можем видеть? Сидим в консервной банке и видим внутреннюю стенку банки, дальше Свет не проходит. Или мы сидим перед окном и видим все за стеклом. Тогда это прозрачная банка, более качественная, уже «духовная» консервная банка, понимаете?

Мы всегда есть и всегда где-то в чем-то сидим. Но если мы становимся в позицию: «Я пребываю в Мире», то ничего нельзя сказать о вещи под названием Я. Я есть непрерывный процесс воплощения. И поэтому с этой стороны и с той стороны, со стороны так называемой субъективной реальности и со стороны так называемой объективной реальности, мы оказываемся в одном и том же, решающем для непосредственного Бытия месте – месте от-но-ше-ний с воплощающимся Миром.

Попытки что-то узнать про себя, про свое будущее, про свой гороскоп, про то, что обо мне думают другие, про то, как я выгляжу, – эта постоянная жажда человека знаний о себе показывает, что нет объективных оснований для видения себя. Таковость настолько искусственная вещь, что она требует постоянных усилий, постоянной затраты энергии на то, чтобы самое себя ориентировать.

Самотождественность

Совершенно противоположна этому самотождественность, которая не требует никаких усилий по постоянному узнаванию о себе через других. Сколько бы человек ни «узнавал о себе», сколько бы ни рассматривал свои фотографии, сколько бы ни коллекционировал мнения других – он все равно не уверен.

Самые уверенные в своей таков ост и люди те, кто сосредоточен на узком круге людей, чье мнение они учитывают, и больше никому не верят, потому что так меньше противоречий. Но именно с такими людьми случается катастрофа, когда вдруг взгляд человека, к которому они привыкли, считают его единственным своим зеркалом, меняется.

Можно увидеть Свет, идущий от другого, правда, это достаточно трудно. Но если вы увидели такой Свет, у вас возникает реальная возможность действительно с ним срезонировать.

Другой пример. Вот вы все знаете, так сказать, наслышаны про всякие мыслеформы, мыслеобразы, силу мысли. При чем тут мысль? Чем больше я открыт, тем больше объем моих отношений с Миром, тем больше мощность моего воплощения, тем большая возможность того, что мы совместно с Миром что-то произведем, чего раньше не бывало.

Сила воплощенности того, что мы привыкли называть «мои желания», «мои мысли», «мои хотения», зависит от энергии персональной воплощенности как таковой, а качество этой энергии определяется степенью резонанса между объективной и субъективной реальностями.

Разница между человеком и другими живыми существами состоит в том, что человек обладает самосознанием. Он может от рефлексировать (осознать) процесс Бытия и, от рефлексировав, постепенно освободиться от таков ост и и стать прозрачным для Света. И тогда не будет Тьмы.

Тьма – это просто то, что не освещено или заслонено. Тьма – это тень, падающая на Мир от таковости, когда она лишает вас прозрачности. Других причин просто нет. И тогда мы, не иронизируя, всерьез отнесемся к словам Раджниша: «Идти со своим Светом», или к словам более старым: «Не сотвори себе кумира», или, что то же самое: «Встретил Будду – убей его».

Встретил таковость, избавься от нее, она заслоняет Свет Будды.

Смысл существования таковости

Пока есть размышление о себе – до тех пор человек будет зависеть от мнения других, потому что его размышления о себе – это на самом деле размышления других о нем. Мы же говорили: думать имеет смысл о других. О том, насколько хорошо ты видишь, об отношениях. И если вы, думая о других, проанализируете накопившийся у вас материал под названием Я такой, окажется, что вы так хорошо знаете о тех людях, с которыми общались с детства, как будто они вам исповедовались, каждый лично.

Нет необходимости отказываться от привычного употребления слов, а необходимы память и внимание, чтобы не забывать, о чем действительно говорится и думается. Поэтому, когда я говорю Я такой, то с помощью своего сознания должен себе напоминать, что это я говорю о некоторой моей таковости, созданной некоторыми людьми.

Какой же смысл существования таковости? Смысл можно увидеть, если вспомнить историю становления человеческого самосознания. Ведь для того чтобы появилось самосознание, необходимо было сначала выделиться из природы, из Мира, как бы перерезать пуповину, связывавшую первого человека с природой. Ужас отделейности, первое осознавание заброшенности в бесконечность Мира требовали каких-то приспособлений, спасающих от безумия. Таким приспособлением и стала первая персональная защита – таков ость закрепленный, постоянный, ограниченный образ самого себя. Ограниченные, закрепленные безопасные отношения с Миром.

У современного человека таковость – это прежде всего способ утвердить свою уникальность в мире людей, не переходя границы, установленные социумом. Конкретность человеческой жизни с точки зрения воплощенности состоит в том, что Я как Я, как человек, сделан из людей и живу среди людей. Даже если человек физически один, он все равно живет среди людей, потому что вся ткань его человеческого есть люди.

Но социум – это не только люди (хотя для нас он зрительно, образно воспринимается как люди), но это еще и система, структура конвенций (правил, норм, законов), вся эта огромная штуковина по производству людей. Это и есть то, что называется базар жизни.

С претензии жить на базаре, существовать в формах самой социальной жизни и начинается игра, в которой человек либо игрок, либо то, чем играют. Эта игра касается всего содержания пребывания человека среди людей. Человек, спрятавшийся в таковости, – то, чем играют; человек как активный субъект тот, кто играет.

То, что мы абстрактно называем социумом, не есть Большая Глупость, а есть Большой Здравый Смысл. И Большой Здравый Смысл понимает, что нельзя управлять личностью, в полном смысле слова управлять, непосредственно, потому что личность – это совокупность отношений.

Напрямую управлять сущностью вообще в голову никому не приходит, потому что только сейчас возник понятийный аппарат, который может в каких-то рациональных терминах описать такое образование, как отношения целого с целым, тотального с тотальным. То есть только недавно стало возможным в рациональных понятиях описать, как сущность общается с сущностью.

В сакральных текстах есть намеки, но эти намеки мы воспринимаем постольку, поскольку на современном языке можем что-то рационализировать из этих намеков. Люди, которые передавали эти знания через образы, не рационализировали их, как мы. Для них знание существовало только в образной форме и ни в какой другой форме не нуждалось. Поэтому, скажем, Арканы Тар о – это Арканы Тар о, такие, как они есть, а все, что мы туда добавляем, – это наш способ рационализации. Мы знания в такой форме воспринимать не умеем.

И поэтому Великое Среднее, Великий Здравый Смысл породил Великую Идею опосредованный способ управления. Очень эффективный. Этот способ состоит в том, что надо управлять тем, что мы с вами называем инструментом.

Таким образом, появилась таковость: нет таковости – нет социального человека. Кто будет вступать в социальные отношения? Дух? Воплощенность? Поэтому таковость была необходима не только для того, чтобы выделиться из природы. Она есть тот объект, который в социуме и называется человек.

Идея великого среднего

Если мы посмотрим глазами Великого Среднего на эту штуковину под названием «человек» – это будет «такой человек». Нет вообще человека, есть «такой человек» и есть «идеальный человек».

Такой человек либо все больше соответствует идеалу, либо все больше от него удаляется – вот главный социальный прием. А как это создается? Путем непосредственного воздействия на воплощенность. А через это – на отношения. А что такое воздействие на инструмент, например, на индивидуальность? Это социально приемлемое питание, регулирование питания, поощрение и наказание питанием, качеством, количеством питания в буквальном и переносном смысле слова. Это непосредственное воздействие на тело, это воздействие на индивидуальность. Это мода, идеал красоты физической – тело должно быть вот такое, вот такое тело хорошее, вот такое плохое, такое тело красивое, такое некрасивое.

Воздействие на личность – это прежде всего воздействие на сознание думать надо вот так, так и так, так думать неправильно, а вот так правильно, так ты умный, а вот так – дурак. Плюс регулирование поведения – хороший поступок, плохой поступок. Воздействие на психоэнергетическую сферу – хохотать публично плохо, плакать плохо или, наоборот, хорошо и т. д. Эмоционировать – хорошо, эмоционировать – плохо.

Социум не может манипулировать непосредственно отношениями, он манипулирует через инструмент ал ьность.

Когда вы уже перестали воспринимать себя как таковость, а начали воспринимать себя как воплощенный Дух, у вас появляется шанс вступить в эту игру на равных. По одну сторону шахматной доски сидит социум, коварный, мудрый Здравый Смысл, значимые люди, власть, государство, референтная группа, мама, папа, а по другую сторону сидит ваше Я. А на доске ваши инструменты. И если вы не прибережете где-нибудь что-нибудь от таковости на всякий случай, вы всегда выиграете. Ведь у этого самого Великого Среднего, у этого Великого Здравого Смысла нет способа управлять Духом и никогда не было. И даже нет способа управлять личностью непосредственно, только через инструменты и регуляцию поведения.

Итак, мое сознание со всем его содержимым, моя психика, душа, как вам удобней, и мои телеса – на кон! Играем! Социум мне нажимает на кнопку, а я не реагирую. Он говорит: у тебя должна болеть печень в этих условиях, а она у меня не болит. Он говорит: ты этого не можешь понять, а я понимаю. Он говорит: ты от этого не можешь отказаться, а я отказываюсь. И пошло, до полной и окончательной, до мата, в каждой конкретной ситуации.

Это и есть растождествление с инструментом. Потому что в условиях, скажем, отшельника, что там растождествляться с инструментом, там инструмент просто отдается природе. Я не сторож инструменту своему, на тебе, природа, ты это создала, ты и распоряжайся, а я истым Духом буду заниматься. Вариантов много, но все варианты промежуточные, житейские…

Мы как произведение социума можем играть тоже только с одним партнером – с социумом. Он нас породил, и либо мы его обыграем, либо не обыграем.

Великие люди, повлиявшие на генеральную линию развития человечества, вернее сказать, самосознания, саморефлексии человечества по отношению к самому себе, свою игру сыграли очень грамотно с этой точки зрения, мы даже можем проанализировать, как они это сделали – как сыграл свою игру Иисус Христос, как сыграл свою игру Будда.

История социума не есть история человеческого Духа, а история человеческого Духа не есть история социума. Они изначально разделены. И соединяются они только в таких точках, как Иисус Христос, Будда, Магомет и им подобные.

Эта игра и есть истинная самостоятельность, без самоутверждения, без всяких нехороших слов, которые считаются нехорошими. Самостоятельность – это я сам. Вот – я стою, вот – ты стоишь – социум, Мир, другой человек; ты сам и я сам.

И у нас есть только три выхода – либо игра, либо борьба, либо любовь больше никаких. Другой вопрос, кто какие на себя ограничивающие условия, то есть правила в игре, принимает и почему, по каким причинам. Это уже действительно другой вопрос, вопрос призвания, вопрос, что я здесь делаю, в данном конкретном варианте своего воплощения.

Внутриутробные хлопоты

Сущность в мире

Мы знаем, что, когда человек пребывает в Мире, опираясь на свою сущность как совокупность отношений человека с Миром, целого с целым, он приобретает в определенном смысле совершенно необыкновенные качества. О таких людях обычно говорят, что через них просвечивает духовное начало и что они в этот момент максимально удаляются от суетности Мира.

Сущность – максимально тонкая система отношений воплощенного человека с Миром. То есть это система, максимально приближенная к состоянию резонанса между субъективной и объективной реальностями, максимально приближенная к тому, что мы называли «быть прозрачным, быть проницаемым».

Почему же так сложно совершить это идеальное действие, то есть пребывать в Мире, постоянно опираясь на сущность? Сложность заключается в том, что это индивидуальное действие. Оно полностью зависит исключительно от внутренних усилий самого человека, самого субъекта, его внутренней активности; от постоянных усилий, связанных со стабильным самосознанием, с восприятием Мира через переживания. Это состояние, когда человек не думает о себе как о вещи, как о таков ост и. Когда он идет по Свету, а не к Свету.

Один из подходов к такому способу Бытия мы определили, когда говорили, что внутренняя обусловленность должна доминировать над внешней. Но в социуме как в производстве людей доминирует внешнее обуславливайие. С самого раннего возраста возникают разнообразные социальные давления, которые и формируют человека как такового.

Совокупность этого давления мы назвали Большой Мамой, социальной мамой, социальной утробой, в которой человек растет.

Второе рождение

Покинуть социальную утробу, родиться из нее очень сложно. Поэтому процесс такого рождения многие люди, которые испытывают какие-то духовные устремленности, пытаются заменить бегством от социума: либо в отшельники, либо в монастырь, либо в низы социума, где степень свободы максимальна.

Но человек, даже оставшись совершенно один физически, не остается один психологически. Он не покидает утробу социальную, он не избавляется от внешней обусловленности, несмотря на то что рядом других людей нет. Поэтому бегство приводит к тому, что человек начинает стремиться не из утробы социальной далее к Миру по линии воплощенности, воплощения Духа, а назад в материнскую утробу. А поскольку это физически невозможно, то он начинает дичать в социальном смысле слова, и его желание освободиться от социального давления или хотя бы снизить его уровень приводит лишь к субъективной иллюзии свободы «от».

Чтобы родиться, чтобы покинуть социальную утробу, необходимо не только большое количество знаний о том, что же это такое, но и колоссальная устремленность. Кроме того, нужна очень тщательная внутренняя, еще раз повторяю, индивидуальная работа, которая делается не потому, что кто-то все время напоминает, а потому, что внутри выкристаллизовалось нечто, что можно назвать магнитным центром. Это нечто меня тянет наружу, когда хочется выйти за пределы, как бы ни было страшно, как бы ни было там впереди неизвестно.

Единственный шанс родиться из социума дает нам то, что мы называем сущностью, потому что в самом материале сущности, в самой системе отношений целого с целым заложен шанс осуществить эту работу. Когда человек действительно идет по Пути и действительно приближается к тому, чтобы родиться второй раз и жить от сущности, он испытывает глубокое переживание. Исчезает Жизнь, точнее, то, что человек привык называть Жизнью. Это не менее глобальный и катастрофический, в смысле резкой смены принципов Бытия, факт, чем рождение биологическое.

Представьте: вот сижу я в утробе, и, как бы там ни было, все мои желания мгновенно исполняются, все обеспечено, защищено, и вдруг какая-то сила начинает меня оттуда выталкивать… Какие-то спазмы, меня сдавливает, потом куда-то толкает, потом через какие-то страшные туннели я еле проползаю, череп как в тисках, давит на мозги, кругом непонятно что, вдруг на меня обрушиваются гравитация, свет, звуки, а потом еще, бум! – я должен сам дышать. Этот страшный первый вдох, когда в мой организм врывается совершенно обжигающее то, что я потом буду называть воздухом. Потом отрезают меня от матери, и я, вот этот комочек, оказываюсь в бездне. Ну сравните масштаб, сравните мир материнской утробы и Мир, в который попадает после всех стрессов рождения беззащитный ребенок.

Беззащитный… А тут взрослый человек, защищенный, вооруженный «опытом жизни»… и вдруг нужно вновь пережить такую беззащитность. Второе рождение, если сравнить масштабы социума, хотя это громадные масштабы, с тем, что нас ожидает «за пределами утробы», это точно такая штука, как рождение младенца.

Значит, нужно Нечто, что человека из социума начнет выпихивать. Это нечто и есть духовная традиция. Ее подлинность состоит в том, что она начинает работать как акушерка, помогая человеку родиться из социальной утробы. Без помощи духовной традиции человеку самому не вылезти, это иллюзия. Нужен Зов, нужна жажда, необходимы ощущения и переживания сродни тем, которые испытывает ребенок в утробе, когда он начинает слышать голос отца, разнообразные доносящиеся извне звуки. Должен возникнуть принципиально новый раздражитель, находящийся за пределами матки.

Мотивация в пути

Это самый сложный момент. Если человек не имеет настоящей мотивации, он никогда не покинет социальную утробу. Он будет играть в это, он будет придумывать всякие ходы и выходы, но он не покинет ее, потому что давление социума и есть те стенки матки, утроба, граница, дающая чувство внутренней безопасности. Какая бы ни была ужасная, трагическая, надрывная, очень прекрасная или ужасная жизнь – она не вызывает желания ее покинуть. Жизнь сама в себе не содержит никакого материала, провоцирующего роды. Особенно если человек не слышит Зов, идущий из-за границы утробы. Тогда сложности жизни провоцируют желание вернуться к счастливому и безответственному состоянию плода.

В конечном итоге получается движение назад, отсюда теории, что человек вспоминает предыдущую жизнь или тот момент между двумя рождениями. Вся «хорошая жизнь» оказывается позади. А впереди – только смерть.

Это и есть источник стремления развоплотиться, исчезнуть, уйти от работы жизни. С точки зрения воплощающегося Духа человек, который отказывается воплощаться и двигаться по этому лучу Света, есть человек, который не хочет совершать Божью работу, работу Духа. Он не хочет работать, он хочет бежать с работы, и для этого он строит всевозможные конструкции от воспевания смерти как нового шанса до стремления опорочить жизнь как нечто низкое, грубое и несовершенное. В лучшем же случае предлагает относиться к жизни как к испытанию, как к обреченности на страдания, как плате за будущее, когда наконец-то станет хорошо: либо потому, что заслужишь, либо потому, что в конце концов умрешь. Этап же активной, творческой позиции начинается с давно заданного людям колоссальной смысловой силы вопроса: Научились ли вы радоваться препятствиям?

С попыток ответить на этот вопрос возникает осознание проблемы, состоящей в том, что воплощаться трудно, это работа. Прекрасный пример: жизнь простых людей, которые жили в вере и понимали, что пришли в этот мир, чтобы сделать какое-то дело, и могли в конце твердо сказать: я завершил свои дела, сказать это тихо и спокойно. При всех внешних трудностях внутри они оставались ясными, незамутненными, прозрачными для Света.

Для нас такой путь закрыт, мы лишены необходимой для этого ясности взаимоотношений с Миром. Невозможно стать непосредственным, наивным, чистосердечным по отношению к жизни, находясь в современной прагматической системе знаний, образования, имея совсем другой опыт. Тогда остается другой путь – путь постижения и преображения с помощью постижения.

Путь постижения и путь преображения

Что такое постижение? Оно начинается с осознания того, как социальное давление сделало из меня человека, исключив абсурдное размышление о том, плохо это или хорошо, что я сделан. Важно то, что человек озаботился самим фактом наличия утробы, что до него донесся Зов, и человек задумался о том, как ему теперь использовать эту ситуацию для того, чтобы вызвать свое рождение.

С момента осознания своей утробной жизни начинается разговор о растождествлении уже не с инструментом, а о растождествлении с личностью при постепенном нарастании внутренней обусловленности. Задача заключается в том, чтобы внутренняя обусловленность стала доминировать над внешней. Тогда, постигнув изнутри свои границы внешнего обусловливания, человек начнет ими управлять. Цель такого управления – создание родового канала, давления, которое поможет родиться наперекор страху и привычке.

Но еще раз напоминаю – это событие строго индивидуально, нельзя заставить человека покинуть социальную матку, никакое принуждение, совращение, никакие способы управления не в состоянии это сделать по той простой причине, что они относятся к внешней обусловленности, они не пересекают границу.

Покинуть социальную утробу – это значит действительно оказаться наедине с Миром, действительно, в духовном смысле слова, родиться, чтобы стать взрослым, совсем взрослым человеком.

Такое осознавание может содействовать либо мотивации родиться – то есть услышать Зов, довериться ему, устремиться всей силой своей воплощенности и совершить это реально, а не в фантастических мечтах – либо мотивации умереть – то есть признать, что наличная ситуация ужасна и остается уповать на то, что там, после смерти, будет прекрасно.

Только при мотивации родиться мерцающее самосознание постепенно станет самосознанием стабильным, потому что в нем появляется реальная необходимость. Не имея стабильного самосознания, невозможно начинать наращивать мощность внутренней обусловленности и осознанное взаимодействие с внешней обусловленностью, осознанное движение к тому, чтобы родиться. Без стабильного самосознания вы не можете быть целым, вы не можете быть тотальным, вы не можете начать не только постигать, но и формировать изнутри нужное вам для того, чтобы родиться, нужную форму этого социального тела, этой социальной утробы. И делать это грамотно, по принципу: «И сжег он все, чему поклонялся, и поклонился тому, что сжег». Потому что новое в данном случае не уничтожает предыдущее, идет развитие слой на слой, как растет жемчужина.

Бывает так, что человек в силу тех или иных причин достаточно мощно, сильно осваивает возможности контакта с нестандартными аспектами реальности, но добытые при этом знания и возможности не становятся мотивацией, смысловой силой для рождения. Тогда он либо начинает использовать их для повышения социального статуса, оставаясь в рамках внешней обусловленности, либо в нем возникает желание уйти из жизни, не родившись.

Требует зов

Зов требует только одного – стать тем, что называется Я сам, в истинном смысле Я сам: я готов выйти к Миру и готов оказаться наедине с Миром. Я готов стремиться и делать все, чтобы достичь другого качества Бытия, тоже человеческого, но с гораздо большим элементом целостности самого человека как воплощения Духа и целостности его взаимоотношений с Миром как воплощенного Духа. Эта возможность каждый раз уникальна, даже если допустить множественность рождений, все равно она каждый раз уникальна.

Актуально, что она нам дана сейчас, не когда-то до и не когда-то после, она дана, эта возможность, если мы слышим этот голос, который зовет нас. Он зовет нас дальше, вперед, он зовет нас родиться и открыть для себя новое качество этой реальности, новое качество своего пребывания в ней. И это возможно в том случае, если мы действительно принимаем для себя как смысл своего Бытия воплощение Духа. Тогда нет непреодолимого конфликта между тем, что мы называем обычной жизнью, и тем, что мы называем духовной жизнью, его нет, он выдуман.

Всякая Жизнь духовна, ибо всякая Жизнь есть Воплощение. Вопрос в том, насколько вы проживете все, что дано вам. Или не проживете и уйдете с чувством незавершенности. Реальное духовное действие – это и есть воплощение. Чем больше мощность, тем больший объем реальности одухотворяется вами, тем большее изменение происходит в Мире в сторону одухотворенности.

Правда, существует на этом пути осознаваемая опасность. Она состоит в легкой доступности той информации, которая провоцирует мистификации, лжедуховность, неадекватное отношение к наличной реальности. Раньше эта информация передавалась только эзотерически, и в большинстве случаев передача оставалась лишь передачей, очень редко приводила к совершению духовного действия. Она оставалась передачей, сохранением, внутренним развитием самой информации.

Сейчас наступила эпоха, когда информация выдается в Мир с риском да! – но и с надеждой на то, что уже не один из миллиона родится, а один из тысячи родится, и тем самым одухотворение Мира усилится. Это и есть сложнейшее на пути превращение «духовки» в реальную духовность. Здесь сложнейшее осознавание, сложнейшая работа, которую нужно совершить для того, чтобы воистину ваша устремленность, ваши усилия, ваша деятельность привели ко второму рождению.

И для этого все, что касается социальной жизни, должно быть освоено «от зубов», в рамках достижимого, в противном случае вы не в состоянии сознательно изменить эту ситуацию, сознательно способствовать своему рождению. И тогда остается уповать на чудо – а вдруг это случится?!

Сущность и личность на пути

Конечно же, у сущности больше всего сил для «второго рождения». Но проблема состоит в том, что Личность как совокупность общественных отношений на сегодняшний день в Великом Среднем доминирует. Конфигурация Личности, ее свойства, та форма, которая задается внешним обусловливанием каждого конкретного человека на уровне Личности, формируется как плюс-подкреплениями (жизнь замечательна на уровне Личности, все хорошо, все удается), так и минус-подкреплениями, страданием и тяготами. Через это формируются регулирующие страхи, на уровне социальных потребностей: страх самого себя, страх встретиться с самим собой.

Кроме того, мотивация достижения (обладать чем-то, занять какую-то более высокую позицию в социуме, в общем виде – выиграть соревнование) во много раз сильнее мотивации преображения (желание изменить себя, постигнуть смысл своей единичной жизни, практически решить проблему отношений с Миром). Тем более что в процессе формирования человека социального закладывается внутренняя установка: что бы человек ни делал, принципиально он измениться не может. Эта ситуация приводит человека, ищущего духовную жизнь, но не способного к реальному изменению, к странному состоянию. «Приобщение» к духовности делает его в социальной жизни слабым, неэффективным, неадекватным, у него, как говорят, «едет крыша». Человек оказывается в ситуации плода созревшего, готового к рождению, но так и не совершившего этот шаг из-за страха перед новым уровнем ответственности, самостоятельности, свободы.

В древности сокровенному знанию начинали всерьез учить только после 25–30 лет. А во многих традициях просто запрещено до определенного возраста даже медитировать, потому что это ни к чему не приводит, пока у человека нет еще основания, нет твердости самосознания для того, позволяющей воспринять все как информацию о том, что Мир его зовет: «Рождайся, вылезай».

Иначе переживания переводят его в мир идеальных иллюзий, которые закрепляют в его сознании идеальную модель жизни, в отличие от той, которая у него есть. Идеальная жизнь вся оказывается в воображении и фантазии, в лучшем случае в бестелесных уровнях реальности. А та часть этих уровней, которая связана так же, как и здесь, со сложностями, трагедиями, болью, страхами, перемещается вниз. Она объявляется адом или «жуткими глубинами подсознания». Только размышляя о целом, о себе как о целом, о Мире как о целом и о том, что целое движется в целом, можно прийти к идее воплощающегося Духа как к смысловой интерпретации последовательности рождений. В противном случае, вольно или невольно, рождается стремление к развоплощению. А поскольку социальное пространство для человека, который не осознает эту проблему, достаточно велико, то остаются только две версии.

Первая версия: постижение, преображение доступно только по судьбе, оно как бы от Бога дано, либо случается, либо нет.

Вторая версия: только владыка социального мира может увидеть ограниченность самого большого социального пространства. Помните искушение Христа: «Пожелай, и все царства будут твои»? Человек, находящийся в социально ограниченном пространстве, может с помощью учения и учителя осознать, что его ограниченность – это не ограниченность со стороны жизни. Собственно говоря, вариации, связанные с социальным статусом, положением, это просто вариации, которые к основному делу – делу родиться и стать взрослым – не имеют принципиального отношения.

Проблемы псевдодуховности

Все проблемы псевдодуховности, «духовки», духовной тусовки, всякой там чертовщины, сект и прочее завязаны в одном: либо в попытке развоплотиться, либо в попытке воплощаться дальше, либо в попытке использовать содержание Зова, находясь в утробе, что, собственно говоря, абсурдно, так как эта информация идет из-за пределов утробы. Она идет на уровне сущности, на уровне взаимоотношения целого и целого. Я как целое един, и Мир как целое един. И Я как часть Мира и Мир как часть меня.

Вообще-то это изгнание из Рая – любое рождение. Чтобы родиться, надо выйти из Рая, для начала. Весь умысел, вся мешанина, весь туман, который напускается вокруг таких понятий, как духовность, мистика, – здесь, в страхе покинуть Рай.

Именно люди, совершающие второе рождение, потом больше всего блага духовного и приносят в эту жизнь, ибо они в состоянии ее одухотворить. Они в состоянии формировать ситуацию, в том числе и социальную, и тем самым одухотворять социальную стихию, потому что социальная жизнь, социальное пространство – это такая же стихия, как и природа.

Никто не может управлять социальной жизнью как таковой, в целом. Можно управиться с маленьким кусочком, и то в очень ограниченных пределах, потому что, будучи внутри ситуации, невозможно ее видеть снаружи. Только человек, который родился, может видеть и может любить свою мать, а не просто эксплуатировать ее любовь. Любить жизнь, любить это все, что мы называем Великое Среднее, Большой Социум, любить и при этом ясно видеть. Только при ясном видении ситуации снаружи можно где-то что-то изменить. От нашей мощности воплощения, от нас все зависит.

Формируем целое

Аспектов жизни воплощенности, как известно, три: личность, сущность, индивидуальность. Есть у них хозяин, нет у них хозяина, кто из них хозяин – динамика этих отношений составляет сложную структуру внутренней жизни, происходящей в человеке. И единственный, кто может помочь в рождении и становлении истинного Хозяина – самосознания, – это человек, которого вы избрали своим зеркалом, этот человек и есть ваш учитель, если вы его действительно избрали зеркалом, а не источником плюс-подкреплений. Ваша внутренняя жизнь определяет вашу духовную историю, никакая внешняя ситуация не заменит этого, какой бы организованной, красивой, некрасивой, броской, незаметной она ни была.

Не зря сказано: «Можно прожить тысячи лет рядом с Буддой и ничему не научиться» – если не впустить Будду в себя. Если не услышать Зов, который даст силы действовать, преодолевая инерцию механических привычек. По отношению к личности, к индивидуальности и к сущности при всей их разнице существуют законы, которые «над»: над-индивидуальностные, над-личностные, над-сущностные. Есть и для сущности отдельные непостижимости, и для личности отдельные непостижимости, и для индивидуальности отдельные непостижимости… И только тогда научившись пребывать в Мире как целое, то есть тогда, когда появляется то, что мы называем самосознанием, метафактором, превращающим эти три совокупности в целое, только тогда человек может увидеть и осознать, а также и что-то делать с надличностными, над-сущностными, над-индивидуальностными законами.

Узнать, какой аспект доминирует в данный момент у человека, достаточно легко, если выяснить, какой регулирующий страх сейчас доминирует. Если страх конечного – значит, у него доминирует индивидуальность, то есть в данном случае хозяином человека как потенциального целого является индивидуальность. Если доминирует страх самого себя – хозяином человека как целого в данный момент является личность. Доминирует страх бесконечного значит, в данный момент человеком командует сущность.

Человек, переживший тотальность своих отношений с Миром, эти страхи осознает, видит, он знает, что нужно сделать, чтобы снизить уровень страха. Он знает, что нужно сделать, чтобы отношения между этими тремя аспектами его воплощенности были партнерскими, равноправными. Короче говоря, у него есть хозяйство, с которым надо управляться не для того, чтобы оно исчезло (ведь страх быть хозяином – это страх быть занятым делами), а для того, чтобы стать автором своей жизни. Я хозяин – значит, я уже не обладаю абстрактной свободой «от». Я занят своим хозяйством, разное бывает хозяйство, но в любом случае с ним надо работать.

Практическое решение проблемы рождения зависит от наличия целостности, наличия хозяйства, наличия самосознания, наличия Я сам, которое видит. Еще и от того, в каком состоянии находятся эти аспекты – сущность, личность, индивидуальность. Ведь в силу несогласованности социального давления может получиться так, что у ребенка со слабо развитой индивидуальностью очень взрослая личность, а может быть, что у взрослого слабо развитая личность при том, что время доминирования индивидуальности уже закончилось, а может быть… То же самое касается сущности, то есть вариантов взаимоотношений, соотношений, реализованных и нереализованных программ большое количество, и невозможно установить правила, одинаковые для всех.

Второе рождение – дело сугубо индивидуальное, сугубо субъектное, могу сказать – сугубо личное, сугубо сущностное. Иными словами, это дело конкретного человека. Потому что одному для увеличения внутренней обусловленности, для управления всем этим процессом нужно больше заняться личностью, чтобы она наконец стала взрослой. И тут тоже есть этапы – можно говорить о трех этапах рождения личности. Другому срочно нужно заняться сущностью, потому что у него здесь основные проблемы. Третьему нужно заняться индивидуальностью.

Это огромное хозяйство, которое нужно привести в определенное состояние, для того чтобы не рассыпаться, а родиться, чтобы созреть как плод, быть готовым к рождению. Чтобы взять от жизни внутри социальной природы все, что необходимо для созревания ко второму рождению, ибо, как и для первого, для него надо созреть. И только в состоянии целостности можно знать или чувствовать, воспринимать – что и где надо еще довести до кондиции, что надо подкормить, чему надо подрасти, налиться как плод, зрелым соком для следующего рождения.

Неравномерность развития аспектов приводит к искажениям: к консерватизму, если структура акцентирована на индивидуальности, или к авантюризму, спешке и «быстрее, выше, дальше» – если уклон в сторону личности, либо к отрыву от реальности, если находящаяся на аспекте связи сущность увлекается до такой степени, что «крыша едет», вместо того чтобы кормить устремленность.

Умение независимо от внешних ситуаций производить эту работу, помнить о ней и заниматься ею невзирая на внешние обстоятельства жизни, это есть реальное созидание того, что называется «магнитный центр», «хозяин упряжки» и т. д., того, что называется Я сам.

Я сам и я не сам

Я сам – это не значит, что я действую, находясь в абстрактном объеме, это значит, что я взаимодействую с людьми, снимаю дистанцию, убираю дистанцию, все это делаю Я. Я – это тот, кто работает внутри меня, над моим внутренним хозяйством. Тот, который единственный может победить социальное давление под названием «ты такой», таковость. Победить эту непрозрачность для Света – производную социального давления, необходимую до определенного этапа, пока не сформирован человек социальный, но становящуюся препятствием, если ее не превратить в ступень своего развития, когда возникнет задача формирования целостности.

Разница между Я сам и Я не сам состоит в том, что Я сам – это тот, кто работает во мне без всяких внешних подталкиваний и напоминаний. Вся энергия этой внутренней работы построена на устремленности, на силе Духа, воплощающегося Духа, на этом луче Духа. И когда вы начинаете внутри себя этой энергией Я работать и создавать себя изнутри, не полагаясь на то, что извне вас создают, – вот тогда и начинается формирование, созревание. Только тогда. Никакое внешнее формирование не даст ничего для второго рождения. Оно может дать что-то в рамках социума, в рамках жизни, но в рамках целого оно ничего не даст, если нет внутри источника, деятельного начала, хозяина ситуации – вашего Я сам.

Тогда в любых обстоятельствах внутренняя работа не прекращается. Тогда вы помните: а сегодня я такой, ну и что – работа идет, завтра я совсем другой, а послезавтра – третий, четвертый… меняюсь, меняюсь – это я воплощаюсь. И мощность моего воплощения нарастает. Это и есть главный принцип внутренней работы – тогда вы можете быть гибким, прозрачным и потому эффективным.

Человек как субъект – воплощающийся Дух, если появляется Я, которое «есть», и оно работает. В противном случае человек обречен оставаться в своей таковости, быть привязанным к ней и смотреть на себя только снаружи и не видеть свой Свет. Смотреть на себя как на таковость, неподвижную, непрозрачную, непластичную. Если его глаза находятся не внутри, а снаружи, то он как хозяин тоже снаружи, и внутрь своего хозяйства попасть не может и от этого вынужден ко всему происходящему в жизни относиться фатально.

Торговать собой, больше ничего он не может делать. Продавать себя в различных формах. И что получать взамен? Либо материальные блага, либо социальные блага, либо идеальные блага. Тогда начинается жизнь как поглощение. Поглощая Мир, мы оставляем «свой след». Порождая Мир, мы воплощаем Дух. Когда мы реализуем энергию воплощающегося Духа, тогда мы порождаем и себя, и Мир, в каждую секунду своего Бытия порождаем.

Тогда все есть воплощающийся Дух. И если вы принимаете это как истинную природу человека, то у вас есть ключ ко многим и многим дверям, и никогда не исчерпывающаяся информация, и сила, которая не убывает, и источник, который не иссякает, и Свет, который нельзя затемнить, и Любовь, которую невозможно убить.

Em – рай, съел – ад

Дорога без возврата

Каждый человек – проводник бесконечного океана знания и силы, лежащего позади него.

Ничего случайного в этой формулировке нет, и что сказано – «позади». Не «над», а «позади». Это принципиальнейший вопрос, принципиальная установка, потому что в наиболее распространенных представлениях о духовности, о духовных пространствах, тонких слоях реальности все построено по вертикали: нисходящая вертикаль и восходящая вертикаль. Мы с вами в этой книге пытаемся структурировать реальность не по вертикали.

Итак, что же это за источник Света, лежащий позади человека? Этот источник есть Дух, энергия воплощающегося Духа, энергия воплощения. Таким образом, позади нас Свет. Человек не может по-настоящему смотреть на себя и думать о себе. Как только он избавляется от различных защитных механизмов, буферов, установок и так далее, глядя на себя, он может видеть только одно Свет. «Мы все оттуда, все оттуда, где Свет рождает сам себя». Мы идем от источника Света.

У нас с вами есть такая возможность не замыкать нашу дорогу, наш путь в кольцо, не попадать в ловушку, что мы якобы откуда вышли, туда же должны и вернуться, что весь наш путь – это путь по кругу. Это очень важно. Потому что вся наша культура, повседневность, тексты, изображения, шутки, поговорки, предания и так далее призывают человека смотреть назад. В лучшем случае, задрав голову, смотреть вверх. И та и другая ситуации изымают человека из настоящего и лишают его жизни, лишают жизни в смысле пребывания в Мире и ощущения своего назначения, бесконечного источника знания и силы, то есть энергии воплощающегося Духа. Необходимо смотреть вперед, будучи прозрачным, пропуская Свет, видеть все ясно.

Мы можем представить себе ситуацию воплощения, опираясь на образ рождения. Человек начинает формироваться в утробе матери, то есть в некотором ограниченном объеме. Сначала ему хорошо: он растет, имеет все условия для развития – пространство, питание, впечатления, и постепенно он всю эту утробу собой заполняет. И чем ближе граница, тем чаще он слышит нечто, доносящееся до него из-за пределов утробы. Наконец наступает такой момент, когда пространство утробы исчерпано, и впервые в своем воплощении человек начинает испытывать давление на себя. До этого он сам расширялся и давил на окружающее его пространство. Но вот возможности данного пространства исчерпаны, и оно границами своими начинает давить на него. Возникает первый в жизни человека конфликт – между прошлым, настоящим и будущим. Ибо в прошлом это была идеальная ситуация, в настоящем эта ситуация невыносимо плоха, в будущем – неизвестность. Классическая схема, с которой каждый человек на протяжении своей жизни встречается неоднократно.

Мы можем представить всю жизнь человека как бесконечно структурно повторяющуюся ситуацию: попадание в некоторое пространство, рост в этом пространстве. Этот момент, этот кусок времени – это всегда «плюс». Это может быть пространство отношений с каким-то человеком, это может быть пространство обретенного дома, пространство какого-то знания, профессии, социальной карьеры и т. д. Когда человек туда попадает, он начинает из этого пространства получать пищу и расти, так же как это происходит в утробе. Это может быть идеально комфортно, не идеально комфортно, но всегда со знаком «плюс». Но наконец возможности этого пространства исчерпываются. В идеальном случае они исчерпываются тем, что я уже вырос и начал упираться в границы этого пространства, в худшем случае – я не успел еще насладиться, но оно уже сократилось по тем или иным причинам.

Мое личное пространство, принадлежащее только мне, в лучшем случае принадлежащее еще и моему единоутробному брату, близнецу, перестает меня вмещать. Наконец наступает момент исчерпания, заполнения, то, что мы все пережили, будучи в утробе. И вот здесь наступает «минус», «минус» – это всегда граница.

Настоящий «минус» по поводу своей жизни и своего бытия человек испытывает не ситуационно – когда поссорились, что-то не получилось, что-то не дали – это ерунда. «Минус» в полном смысле этого слова наступает тогда, когда пространство заполнилось, я его съел, превратил в себя. Меня начинает давить. То, что было для меня раем, превращается в ад. Таким образом, мы можем понять, что источник рая и ада один и тот же. И рай, и ад находятся в одном и том же месте, пока я это ем – это рай, как только я это съел – это ад. Нужно быть очень подготовленным, иметь стабильное самосознание, чтобы понять эту ловушку. А почему трудно понять? Потому что за пределами плюса и минуса существует только одна вещь – неизвестность. А неизвестность есть всегда либо бесконечность как таковая, либо, в зависимости от уровня рефлексии и знаний, одна из граней бесконечного под общим названием «неизвестное».

Чаще всего в отличие от птенцов, которые сами проклевывают скорлупу, мы сами не догадываемся, что пора проклюнуться, побороть в себе страх неизвестного. Нас чаще всего просто выпихивают обстоятельства жизни, и мы оказываемся в следующем объеме, и опять начинаем его заполнять, и опять доходим до границы, и опять нам тесно, опять нам жмет.

Схема всегда одна и та же. Мы говорим о двух рождениях, о такой эзотерической штуковине, о которой где-то слышали, что-то читали. Первое рождение – это всем «ясно и понятно» (хотя только в последнее десятилетие наука узнала, как мало мы осведомлены о том, как мы там жили, что с нами происходило, как формировались первые базальные матрицы). Затем мы выходим, нас выпихивают в следующее пространство – пространство социума, которое тоже не сразу, а постепенно расширялось: родители, семья, близкие люди – все шире и шире. Вы можете сказать, что пространство социума – это в пределе все человечество и как же можно так вырасти, чтобы все человечество исчерпать? Прежде всего все человечество как социальное пространство мы знаем в основном абстрактно, потому что человек живет в достаточно замкнутом социально-психологическом мире, в котором родились и выросли, нормы и ценности которого стали неотъемлемой частью нашей личности, ее плотью.

Рано или поздно момент заполнения социального пространства или сужения личного социального пространства наступает, и мы опять начинаем ощущать приближение неизвестного, нас опять начинает давить, мы опять слышим что-то, и чем ближе к стенке матки, тем больше мы слышим что-то за ее пределами. Когда происходит второе рождение, нам тоже требуется помощь: в большинстве случаев, с одной стороны, нам нужно, чтобы нас выпихивали, с другой – чтобы тащили. Как только мы выходим из этой матки в следующую, которая называется Мир, в нас осуществляется неразрывное соединение внутренней и внешней реальности. После второго рождения это все перестает быть чудом, туманом, мистификацией.

Когда мы сидели в утробе и слышали, что делается за ее пределами где-то там гудит, гремит, какие-то процессы происходят, кто-то закричал, а у меня от этого химический состав изменился, потому что у мамы изменился, – и когда мы оказались оттуда наконец выпихнутыми, мы предстаем перед лицом двух богов: мамы и папы, от которых все зависит. Вот эти большие громадные существа: мама-жизнь и социум-папа для человека, приближающегося к границам второй матки, выступают в образах духов, ангелов, бестелесных сущностей, которые конечно же живут где-то там над нами, в «тонких уровнях реальности».

Безусловно, все, о чем мы здесь говорили, – это одна из версий, возможно чисто теоретическая. Но эта версия достаточно непротиворечива и дает возможность рационально представить себе многое из того, о чем мы все слышали, читали, но все это было в тумане, в полной мистификации и отрицании возможностей рационального познания. И никаких объяснений. Многие авторы утверждают, что это «за пределами всего». Нет, это все в пределах моей внутренней реальности, это значит: я воспринимаю себя, переживаю себя, бытийно присутствую в мире как воплощающийся Дух, а значит, как сотворец Мира, сотворец Вселенной, я там, где кончается то, что уже воплотилось.

В этом смысле каждая душа потенциально божественна. И каждый из нас потенциальный демиург, творец Мира. Это переживание Творца не есть возвращение назад или восхождение куда-то вверх. Это расширение сознания, ни вперед, ни назад, ни вверх, ни вниз, ибо как вверху, так и внизу.

Вот это на сегодняшний день предельное, что я могу помыслить о человеке как о воплощен ноет и.

Если при достижении границ очередной утробы рождение не происходит, тогда происходит смерть. Человек дергается в заполненном мирке, смотрит назад, где сплошной «плюс», а вперед вообще не смотрит, потому что там неизвестно и страшно. Так возникает простая реакция по принципу: приятно неприятно. Сделать все, чтобы было приятно, означает двинуться назад. Но назад двинуться невозможно, назад пути нет. Дорога без возврата – это наша с вами жизнь. Мы не можем вернуться, мы можем идти, идти и идти, сколько есть сил, сознания, веры, надежды.

Ситуация воплощения

Возникает вопрос: а ситуация воплощения, разве она не ограничена? Надо понять, что человек, в отличие от других существ, не замкнут ни в своем теле, ни в своей психике, ни в своем сознании. В силу абсолютно уникального дара рефлексии, принципиально его отличающего от остальных живых существ на нашей планете, он может трансцендентировать. То есть человек способен преодолевать ограничения, наложенные той или иной предыдущей ситуацией, при условии, что он не попадается в ловушку плюса – минуса и не разворачивается «головой назад».

Человек может выйти за пределы своего тела, за пределы своей психоэмоциональной, психоэнергетической сферы. Человек может выйти за пределы своего сознания. Таким образом, он может расширяться. В противном случае все было бы замкнуто, инфернально (обречено и безвыходно). В крайних формах пессимизма все сводится к стоическому принятию неизбежного конца. То есть рождение есть шаг к смерти. Жизнь как таковая исчезает, остается умирание – инфернальная, замкнутая, закрытая ситуация. То есть ситуация консервов.

Любой мыслящий человек обнаруживает эту замкнутость. Но если в нем нет устремленности той или иной природы, если в нем нет веры, если в нем нет ощущения, что он откуда-то пришел и куда-то идет, то тогда мыслящий человек погибает первым. Потому что, обнаружив себя в инфернальности, то есть в замкнутости, он либо уходит из жизни, не дожидаясь, пока физически распадется, либо начинает использовать свои человеческие возможности для того, чтобы умереть в другом смысле, вернуться назад, туда, откуда все началось, где было так хорошо. Если он слышит по ту сторону Нечто, и этот зов рождает в нем устремленность, тогда он начинает делать усилия, чтобы родиться, выйти из этой замкнутости. Это верно как для глобального подхода к полному объему понятия человеческого бытия, так и в каждой ситуации конкретного отрезка нашей жизни.

Конечно, если с рождения воспитывать в замкнутом социуме, что это так все и есть, что все это хорошо, смирись, гордый человек, тебе дано в бестелесности одно, а в телесности другое, – можно и так прожить. За тысячелетия выстроены колоссальные схемы, объясняющие неизбежность такого положения, когда возможности внутреннего развития, внутреннего восприятия не могут быть реализованы во внешней жизни. И только немногие традиции преодолевают замкнутость: «Как вверху, так и внизу, как внизу, так и вверху; нирвана – та же сансара, сансара – та же нирвана, великий квадрат не имеет углов». Мысль одна и та же, что, сколько ни дергайся, сколько ни строй композиций по вертикали, в итоге никакого движения не обнаруживается и конфликт не снимается. В итоге человек вынужден строить композицию, где жизнь – это замкнутое кольцо, откуда пришел, туда и уйдешь: из небытия в небытие. Только на уровне низа – это из земли, из праха вышли, туда и вернулись, а на уровне верха – из Духа вышли, к Духу и вернулись, там же растворились. То есть из матки – и назад, в нее же. Потому что любое построение этой ситуации по вертикали не дает развития.

А когда мы воспринимаем свое бытие человеческое, предназначенность как энергию воплощающегося Духа, у нас появляется устремленность. И тогда не надо сидеть и медитировать, нужно двигаться к пределам очередной утробы и прорываться на тот голос, который слышен за ней. Тогда то, что человек слышит, воспринимает как Зов. Этот Зов не из очередного иного мира, в который можно попасть избавившись от тела или еще от чего-нибудь. Это Зов с той стороны матки, это голос Отца – зовущего меня, и сила его зовущая, сила его любви к моей Матери.

Когда человек оказывается на границе воплощенного Мира, он сам уже есть созидатель и творец, чистый реализатор энергии воплощающегося Духа.

Поэтому духовная традиция, если это Путь – это ситуация, которая дает две силы: силу, которая тебя выталкивает, то есть аналогичную родовым схваткам, и силу, которая тебя вытягивает, аналогичную действиям акушера, того, кто принимает с той стороны.

В такой картине мира реальность не разбивается на пласты по вертикали, реальность расширяется и становится все более и более объемной. И духовность – это не нечто обособленное от жизни и всего остального человечества, а другой способ быть в мире. В этом контексте можно сказать, что духовность есть обитель свободных взрослых людей, то есть тех, кто родился, и тех, кто живет на границе воплощенного мира.

Воплощенность и отграниченность

При растождествлении с воплощенностью человек по-прежнему отграничен, но реальность, с которой он вступает во взаимодействие, в диалог, в резонанс и в которой он действует, становится все более и более широкой, вплоть до бесконечности.

Родившись для Мира, человек не становится сам по себе безграничным, он отграничен, потому что у любого человека есть Я. Я есть, но его возможности расширяются (сейчас мы условно называем это возможностями) вплоть до самой их реализации, взаимодействие, как персоналии воплощенного духа, расширяется вплоть до бесконечности, в идеале. Здесь уже никогда не сожмет, потому что здесь нет ни момента сжатия за счет множества Я, потому что у каждого Я безграничное поле деятельности, ни момента сжатия за счет одного Мира, потому что Мира как такового еще нет, он еще не воплощен, нечему сжимать.

В этом-то и вся прелесть этой ситуации. Тут идея растворения как скрытая форма смерти отсутствует. Человек бессмертен, потому что он творец, и творение не имеет конца.

Единица структурирования в такой картине отношений Мира и человека объем, то есть мышление не линейное, а образно-понятийное, в котором вокруг смыслового значения формируются связанные с ним образы и понятия.

Перейдя к мышлению объемному, мы получаем новый способ структурирования процесса жизни человека, потому что, на мой взгляд, человек существо принципиально объемное, даже когда он еще там, в зародыше. Поэтому никакое линейное описание не может исчерпать содержание этого объема – человек. И как принципиально объемное существо, он, как минимум, пульсирует. Как Вселенная. Произошел Большой Взрыв, встретились X и Y хромосомы.

Такой способ структурирования человеческой жизни дает шанс помыслить и обрести какую-то возможность более качественной саморефлексии, рефлексии по поводу себя именно как человека и по поводу человеческой жизни, человеческого назначения, человеческого бытия, по поводу другого человека, социума и т. д. И самое главное, что эта модель дает возможность помыслить целостно о таком феномене человеческого бытия, как духовность.

Игра традиции

Что есть закономерность (предсказуемое сцепление событий) не как логическое знание, а как субъективное переживание? Для субъекта именно взаимоотношение с понятием «закономерность» определяет, каким путем он приходит (или не приходит) к ощущению себя как спонтанного, живого, неповторимого и уникального, имеющего средства для социально приемлемой реализации своей спонтанности.

Есть Мир, отраженный в статистических закономерностях, где закономерность строится по законам статистики наиболее вероятного, наиболее часто встречающегося, наиболее правдоподобного. Есть закономерность как нечто присущее объективной реальности: весна, лето, осень, зима. Есть закономерность, которую можно назвать интуитивно схватываемой, – это закономерность, действие которой ограничено во времени. Для субъективного переживания себя живым важнейшую роль играет взаимоотношение с возникающими и исчезающими закономерностями. Мир остается познаваемым и в этой своей части, но эта познаваемость очень сильно связана с ходом времени, с тем, что в некоторых традициях называется «здесь и сейчас».

Реальность закономерностей и случайностей

В силу определенных традиций нашей культуры, нашей системы обучения, нашей системы познавания, мы меньше всего склонны в жизни обращать внимание на ту часть реальности, которая движется во времени с большой скоростью. То, что мы называем «случай», «удача», «фортуна», «повезло», «внезапно». То, что связано с малыми вероятностями, существует как некоторое сцепление факторов, которые недолго живут во времени. Но если вам удается войти в такой резонанс с реальностью, при котором успеваете осознать эти закономерности, то вы можете совершать действия предельно эффективные. А для постороннего наблюдателя они будут выглядеть как случайность. «Так вообще не бывает, но ему просто случайно повезло».

Всем известно, что игры не бывает без правил, но в то же время игры не бывает и без везения, без случая, без фортуны – это тоже известный факт. Что важнее? Важно скользить по той грани, где правила и везение соприкасаются. Это возможно только тогда, когда правила вы рассматриваете как фон, а случайность, то есть закономерность, которая живет во времени, рассматриваете как фигуру.

Психологически случайность для человека гораздо важнее, чем стопроцентно достоверная статистическая закономерность. Если, конечно, мы воспринимаем конкретного человека как единичного, штучного, а не как некоторое отражение среднестатистического человека.

С точки зрения единичного субъекта иллюзия важнее, чем вся реальность вместе взятая, потому что он этой иллюзией живет, он ее переживает, она вызывает в нем переживание. Дело в том, что интенсивность своего существования мы ощущаем только через интенсивность переживаний. Кому не известно, что ничего нет страшней, чем скука, то есть отсутствие переживаний. А наиболее сильные переживания, из которых и состоят наши воспоминания о прожитом, никогда не бывают серийными и никогда не длятся настолько долго, чтобы обрести статистическую достоверность.

…Надпись на надгробном камне: «Родился в 1920 – умер в 2001. Жил 3 года».

К нашему счастью, и социальная реальность воплощена в людях. Нет абстрактного начальника. Начальник как таковой всегда конкретен. Сидор Сидорович Петренко. Есть абстрактные социальные категории, а жизнь – это люди, а люди единичны и штучны. Отношения между людьми, взаимодействия между людьми подчинены, кроме всего прочего, еще и скользящим во времени, возникающим и исчезающим закономерностям. Если мы внимательны к ним, то можем избежать кошмара манипулирования социальными функциями, своими и других людей и прийти к искусству взаимодействия, взаимосовпадения, резонанса. И при резонансе в этой скользящей реальности возникает момент, в который возможно невозможное.

Человек – творец

«Случай» возможен и имеет такое же право на существование, как и самый статистический, в девяносто девять и пять десятых процента достоверности факт. Можно жить не в статистической реальности, в реальности единичных событий, выделить ее для себя как основную, а можно считать для себя основной реальность статистических закономерностей. Но если мы возьмем как пример растение, не обремененное сознанием, то увидим, что предсказать, что дерево будет расти в основном вверх, можно, но куда пойдет каждая веточка невозможно и не нужно.

Так, мне кажется, можно относиться к жизни. Если вы достаточно «вооружены», то есть владеете ремеслом жить, искусством жить, умением жить, достаточно для реализации ваших замыслов, – тогда можно довериться фортуне, можно вступить в эту игру. Это не то, что древние называли «божественная игра». Это не есть нечто доступное только для посвященного, трижды просветленного и орденоносного… Это доступно каждому из нас. Мы погружены в это, это погружено в нас. Игра жизни требует одного-единственного: довериться себе, довериться творцу в себе.

Надо найти это место творца в себе и опереться на него. И хотя это очень трудно, это дает возможность сознательно рискнуть и начать игру. Почему все этого не делают, ведь это бесконечный источник радости? Потому что это еще и бесконечный источник напряжения, потому что творческое переживание – самое напряженное переживание. Это значит принять себя и мир в максимальной обнаженности скольжения, без гарантированного будущего – то, что для нас кажется наиболее сложным.

Скольжение во времени, возникновение – исчезновение, смерть – рождение. Как виртуальные частицы: возникают и исчезают, возникают и исчезают, на очень короткое время. Если вы живете в таком напряжении, то есть позволили себе быть творцом, то на то время, когда вы опираетесь в себе на место творца, вы оказываетесь в «кипящем котле» жизни, которая возникает и исчезает. И вся игра, весь азарт заключаются в способности уловить то, что только сейчас возникло, и успеть реализоваться, взаимно проникнуть, впустить реальность в себя и себя в реальность, успеть в этот отрезок времени, пока это существует. Создать свой невозможный случай, сделать свою жизнь в данном конкретном отрезке времени, уловив и использовав краткую закономерность. Это колоссальное удовольствие, потрясающая радость. Но в этом есть риск потерять скучный, статистический, но гарантированный мир. Это риск веселого сумасшедшего, то есть человека, который доверяет себе. Доверяет себе как существу знающему, как существу творящему.

Творящий человек – это человек, который доверяет своему величию и не боится «пролететь», а наоборот, надеется лететь вместе с этой возникающей и исчезающей реальностью, не боясь возникать и исчезать. Человек творящий не делает себя плотным, то есть все более и более предсказуемым, все более и более вероятным, все более и более жестким, он скользит, понимая, что два раза посмотреться в одно и то же зеркало и увидеть при этом одного и того же себя невозможно.

Человек творящий знает чувством, переживанием, разумом, интеллектом, каждой клеточкой своего тела, что каждый раз, когда он смотрит в зеркало, он видит другого человека. И если человеку это нравится, то такой человек может быть в достаточной степени социально адекватным и в то же время достаточно живым, спонтанным и непредсказуемым.

Если вы такой человек – человек творящий, – вы будете все время сталкиваться с тем, что большинство вокруг не такие. Вас не будут слышать, когда вам вдруг захочется поделиться своей радостью, своим наслаждением жизнью. А не будут слышать потому, что большинство людей не хочет «пролететь», а хочет как можно надежнее, как можно рациональнее, как можно стабильнее прожить эту жизнь. И они тоже правы! Они нашли в себе то место, которое будет главным, свою точку опоры. У одних одна точка опоры, у других – другая, у каждого своя. Но тот, кто хочет ощутить прелесть живого, должен вспомнить момент полета. Я думаю, я надеюсь, что такой момент каждый человек пережил в своей жизни обязательно. Во всей глубине. Если бы никто не знал, что это такое, – не возникли бы духовные традиции.

Без всякой дополнительной идеологической мистики вы можете испытать величайшее наслаждение жить. Если вы не можете себе позволить так жить 24 часа, позвольте себе для начала 5 минут, 10, 15, 20, час – авось не умрете, а если умрете, то живым.

Только не надо впадать в крайности и думать: либо так, либо так. Для того чтобы начать осваивать такой способ взаимоотношения с реальностью, необходимо очень много работать. Необходимо очень много поработать в смысле развития своего интеллекта, особенно таких его качеств, как скорость мышления, умение оперировать смысловыми объемами, умение выделить из ситуации кратко живущую закономерность. Нужно доверие к такой деятельности сознания, нужен опыт этого доверия. Нужно достаточно гибкое регулирование в условиях реальной и активной жизнедеятельности.

Умение улавливать и использовать самые краткие закономерности этой жизни дает человеку возможность совершать, казалось бы, невозможное. То есть реализовывать такие цели, которые при рационально-замедленном подходе кажутся случайностью, везением или чудом. Такой способ восприятия жизни можно назвать скольжением по пространству существования. Для того чтобы человек мог воспринимать реальность так полно, ему необходимо быть целостным и прозрачным для течения реальности, необходимо освободиться от всякой таков ост и и обрести себя в Мире и Духе. Но должен вас предупредить, что подобный способ жизни сразу не может и не должен стать постоянным, так как для него требуется соответствующая подготовка. В таблице стрессов, как известно, сильные положительные переживания и сильные отрицательные переживания находятся на одном конце шкалы. Для скольжения в реальности необходима очень гибкая, чуткая, развитая, тренированная психоэмоциональная, или психоэнергетическая, сфера. Она должна быть достаточно чувствительной и при этом достаточно прочной (как скальпель). И при всем этом, самое главное, нужны вы. Это самая большая мировая человеческая тайна, которая называется очень просто – Я.

Тайна – Я

Я – это та тайна, на которой для меня все держится. Я как Я. Кто это такой? Что это такое? Зачем это? Но на этом все держится, это есть человек. Это есть тайна человека. И вот это Я должно, то есть не должно, но если вы хотите, готовы потрудиться для этого, ему нужно освоиться с огромным хозяйством «не Я».

Если не со всем хозяйством в виде мироздания, то хотя бы хозяйством в виде конкретной индивидуальности, личности, сущности, то есть конкретного человека с его конкретной биографией, с его конкретными обстоятельствами жизни, с его биологическими, нервными, интеллектуальными характеристиками, то есть Я как Он.

Но делать это или не делать – ваш выбор, выбор совершенно законный. Я считаю, что всякие проповеди в сторону «единственно правильного» – это насилие и негуманность. Есть еще один способ уйти от Я – Мы: «Мы так думаем», «Мы так считаем».

Итак, есть три варианта – либо Я это Я, либо Я это Он, либо Я это Мы. Правда, еще есть вариант «Они» – агрессия, направленная на себя. Сам себя ненавижу в образе «Они». Тогда начинается: «Надо уничтожить тело, потому что тогда погибнут все враги». Выверты бывают разные.

Но для здоровой жизни есть два равноценных выбора. Один – Я как Он это стабильность, очень удобно и очень хорошо жить среди людей, среди близких. Меньше конфликтов, потому что большой уровень предсказуемости, легкое принятие на себя социального ожидания, определенного образа, а самое главное – отождествление. Другой вариант – Я как Мы – выбирают люди, которые особенно сильно боятся жизни, и поэтому, для того чтобы жить, им обязательно нужна компания, и они с этой компанией отождествлены. Иначе они себя не воспринимают. И это очень естественно, потому что в процессе эволюции человеку без этого этапа было бы, наверное, невозможно. Какое замечательное выражение: «Мы все», сразу так хорошо, удобно, безопасно: «Мы все!» Мы все как один! Как ОН!

Но Я – это «точка координатора» в структуре человека как целого. Ноль системы координат. Зеро. И если вам понравится это ощущение, что Я – это ноль, тогда ваши ощущения – неубиенная радость, потому что все возможно! Из ноля все возможно, а не из ноля – не все возможно.

Скольжение в реальности – один из способов жить, который мне, например, очень нравится.

Скользящий во времени мир

Скользящий во времени Мир – это такой пласт реальности, где закономерности возникают, длятся некоторое время и исчезают. Если вы в этом отрезке улавливаете их и совершаете действие, то вы очень эффективны, неожиданно эффективны, непредсказуемо эффективны. И даже тот, про кого все думают, что у него ничего никогда не получится, потому что у него нет того, того, того, – вдруг побеждает. И тогда окружающие начинают изучать его метод, а метода-то нет, он уже кончился во времени. Время – место – люди. И это эффективное действие в рамках исчезающей закономерности и есть штучное действие, неповторимое, единственное. Или – модное слово – эксклюзивное.

Ваш интеллект, как идеальное зеркало, отражает этот скользящий во времени Мир, не пытаясь что-то задержать, остановить. Помните, у Гёте: «Остановись, мгновение, ты прекрасно!» Но остановленное мгновение блекнет, теряет краски, становится тяжелым и серым.

Мир без таков ост и, скользящий Мир, в свою очередь, делает вас пластичным, многоцветным, многообразным. В целом тенденция любого сообщества людей, от минимального – семьи до максимального – государства или сообщества объединенных наций, стремится создать такой мир внутреннего пользования, который был бы максимально предсказуем. Человечество давно создало такую модель реальности, которая в пределе стремится стать абсолютно надежной, на 100 % предсказуемой и на 100 % протяженной во времени без изменений. Естественно, что так не может быть, потому что быть не может. Но устремленность такая есть, и эта устремленность к стабильному приводит человека в мир статистики – среднестатистический мир и среднестатистический человек.

Мир, который предлагается в нашей традиции, подобен кинофильму, в котором для того, чтобы изображение стояло на месте, нужно, чтобы 24 кадра в секунду сменяли друг друга. Для того чтобы этот мир воспринимался, скорость, с которой должен работать ваш интеллект, должна быть соответственной, иначе у вас все «разбегается и дрожит». Изображения четкого нет.

Любой человек в глубине себя предполагает, что существуют аксиоматически бесспорные вещи. Например, такие: «Я существую», «мои близкие существуют», «государство существует». Не говоря уже о том, что «дерево существует, гора, река, дом и т. д., Вселенная, Космос существуют всегда». Это все в определенном смысле – порождение страха, как и утверждение о том, что ничто не существует.

Вера в возможность скольжения в реальности не приводит к отрицанию рационально объяснимого мира или невозможности долгосрочных планов на будущее.

Вера, как она понимается в эзотерических учениях, – это сочетание беспощадного реализма – без всякой жалости к себе, с беспощадным же романтизмом – без всякого страха перед другими. Беспощадный романтизм беспощадная вера в то, что существует нечто, к чему человек устремлен. Беспощадная – потому что она очень тяжела для других, не для самого человека, а для других, тех, кто рядом. Для тех, кто в одном социуме с ним. Верующий человек – это раздражитель. Беспощадно верующий человек – это сильнейший раздражитель. Вокруг одни сомнения, а он верует. Вера дает возможность пересечь границу социально обусловленного Мира.

А социально обусловленный Мир гораздо шире, чем мы позволяем себе понять. Он проникает глубоко в нас, в наше тело, в наши мысли, чувства, ощущения, переживания. И когда вы по неизвестным причинам вдруг хотите выйти за границы социально обусловленного Мира, то это оказывается очень сложной задачей. Но у каждого человека, реже или чаще, бывает переживание своей штучности, своей нестандартности. Это переживание как бы время от времени нарушает самый сладкий сон и чего-то там такого просит: усилий каких-то, поисков каких-то, каких-то новых смыслов. Так может быть, стоит рискнуть и принять скользящий во времени Мир?!

Меня нет – а кто же есть?

Когда я всерьез пережил тот факт, что меня нет, меня это перестало пугать. Ну нет и нет. Тогда стало возможным видеть. Что значит «Меня нет?» при строгом логическом рассмотрении, в нашем смысле, кроме того, что это Я, больше ничего и нет. А меня-то точно нет. Я есть. «Меня» – нет.

Ведь даже то, как вы, каждый из вас, меня видите, физическое воплощение меня, – это все разные вещи совершенно. Если бы можно было снять картинки внешности того человека, на которого вы смотрите в разные моменты времени, то запечатлелись бы разные, достаточно не похожие друг на друга люди. Это экспериментально проверено. Иногда очень не похожие. А поскольку сам я могу это тело видеть только в зеркале, я понимаю, что все то, что я вижу в зеркале, – это совсем не то, что видит без зеркала другой человек, когда смотрит на меня. Разные два человека.

Так и получается, что Меня нет. У нас же у многих до конца дней сохраняется иллюзия, что это все, что составляет Меня есть, что оно жизненно важно и даже главное в этой жизни. Фотография ведь есть? Но что на ней сфотографировано? Социальная конвенция. Сфотографирована внешность человека. Но на разных фотографиях всегда разный человек.

Понимаете, когда начинаешь подробно описывать – действительно глупо получается. Нельзя применять язык за пределами его применимости. Поэтому в социально обусловленном Мире, на его языке говорить, что Меня – нет, – это глупость. Потому что на этом языке так сказать нельзя.

«Есть ты! Что бы нам… – Что он нам мозги… вы же видите – вот это он… Он – есть». А я разве сказал, что его – нет? Я сказал – меня нет.

На общепринятом языке мы не можем однозначно определить предмет, о котором мы разговариваем. Все намеки, притчи, парадоксы. Нужен язык, который не обусловлен социально, а его нет, потому что мы люди. Все люди – люди. А раз все люди – люди, значит, они все говорят на социально обусловленном языке. И другого языка не имеют. И не могут иметь по определению, пока они люди.

А те, кого нет, о чем им говорить с людьми? И будут ли люди говорить с ними? – интересный вопрос. Существует ли такая мотивация? Одно дело говорить с высшими сущностями, которые в проекции идеальные люди, а другое дело – с «никто».

Освобождение или отчуждение

Почему у некоторых возникает такое желание – оказаться свободными от социально обусловленного Мира – и почему оно не исчезает с течением лет? У меня даже нет предположения на эту тему. Хотя я сам отношусь именно к таким людям. Как возникло это когда-то во мне, так и не исчезло. И мне это нравится. Мне это интересно, мне хорошо от этого. А вот почему у других такого желания нет или оно есть – никак не могу объяснить.

Чем обусловлена мотивация освободиться от социальной обусловленности, если говорить языком психологии? Можно красиво сказать: «Страстью к Истине, влюбленностью в Истину!» Хочется, может быть, не чувствовать себя зависимым от чужого обмана – что-нибудь в этом духе, бог его знает.

Но что эта свобода дает практически? Ничего. Практически ничего, потому что жить надо. И жить надо там, где живешь. Знание законов и каких-то обусловленностей социального мира помогает практически, а знание того, что за пределами этих обусловленностей, – это другое знание, оно как бы ни для чего.

Для меня на сегодняшний день самое важное, что дало это знание, это понимание: люди – это люди. И то, что в социально обусловленном мире все мы называем Я, Я такой, – это тоже Мы, люди. Это не плохо, не хорошо, никак не оценивается. Именно на этом базируется терпеливое отношение к самым разным людям. К пониманию того, что любое Мы – это только маленький кусочек людей, маленькая часть людей. Что те, которые не Мы, – они не менее интересны, не менее правы, не менее обладают всеми плюсами, которые мы приписываем нашему Мы.

Суровая духовность

Понимание того, что деление на Мы и Они неизбежно, рождает другое отношение к жизни. И самое главное, может быть, еще одно главное – это то, что понятие духовности наполняется конкретным содержанием. Оно перестает быть романтической утешительной сказкой, хотя такие сказки нужны, безусловно. Постепенно понятие духовности наполняется реальностью, реальным содержанием, реальным знанием. Духовная жизнь, жизнь осмысленная, творческая, штучная, во многом автономная, независимая от социальной обусловленности, она гораздо более сложна, чем общепринятый, стандартный вариант жизни.

Я понимаю, что в социально обработанном мире останется только легенда об Игоре Николаевиче. И что будет в этой легенде для кого – приблизительно догадываюсь. В принципе, главное – чтобы она была как можно многограннее. Чтоб она не была абсолютно белой, абсолютно черной или просто серой, чтобы она была цветной, чтобы нельзя было сказать об этом существе так: «он был таким», «а я с ним…», «мы его точно видели…» Может, самое существенное состоит в том, что можно без этого обойтись. Что действительно сбылось то, чего я очень хотел, – моя штучная, единичная жизнь приобрела собственный автономный, не зависящий ни от чего смысл. Ни от чего. Ни от обстоятельств времени – меня совершенно не обижает, что я живу в двадцатом и двадцать первом веках, – ни от обстоятельств мест, ни от каких других обстоятельств. Мне не надо искать смысл в будущей своей жизни или в прошлой. Мне не нужны ни прошлые воплощения, ни будущие воплощения. У меня есть этот смысл в настоящем. Он здесь всегда со мной. Наверное, это и есть то богатство, которое я нашел на этом пути. А остальное все – это игры. Игры и развлечения. Степень интересности зависит от тебя самого. Вот это я вам точно скажу, за себя конечно.

Ничто не может помешать увеличивать или уменьшать степень интересности жизни собственными усилиями. Для этого каждому человеку достаточно сил, возможностей, средств, знаний. Вы можете бесконечно увеличивать степень интересности, можете уменьшать – если устали слишком, если хочется пожить скучно.

Ведь субъективное время измеряется количеством переживаний. Наркотики, игра азартная и еще что-нибудь в этом роде для многих людей ценны не сами по себе, это просто риск как таковой. А он привлекателен прежде всего потому, что дает возможность интенсивного проживания. Когда за единицу времени количество переживаний достигает такой величины, то фактически уже совершенно не важно – секунда прошла или год с точки зрения астрономической.

Но ведь такая интенсивность, интересность жизни достижима и без костылей, без наркотических суррогатов. Возможностей в этой области у человека огромное количество. И никакие обстоятельства не служат объяснением того, почему вы этого еще не умеете.

Мир прекрасен, смею вас заверить, даже социально обусловленный. Не верьте тму, кто говорит: «Это гадость, это тюрьма, это западня, иллюзия!» Иллюзия – это же так красиво! С эстетической точки зрения совершенно равнозначно – что нирвана, что сансара. Именно поэтому художники в определенном смысле слова как бы над всем этим воспаряют, потому что они воспринимают все эстетически. Такое особое растождествление. Их тоже обзывают циниками именно потому, что для них ничего не важно, кроме эстетического момента.

Мир многообразен принципиально, а человек штучен принципиально.

Над пропастью…

Слепая неизвестность

Если бы не неизвестность, тогда бы мы все, как только поняли, что жизнь – не сахар, тут же отправились бы куда-нибудь. Но поскольку жизнь вся окружена неизвестностью, то, как только дойдешь до границы чего-нибудь, упираешься в страшную неизвестность. Наверное, одно из самых сильных пугал. Когда бы не она, тогда бы…

Я предлагаю вам такую игру. Давайте представим, что жизнь и люди вместе с ней – это такой остров в море неизвестности. Очень немногим удается так устроиться на этом острове, чтобы никогда не подходить к берегу и не натыкаться на эту самую неизвестность. Но время от времени, – остров есть остров, – куда ни идешь, обязательно попадешь на берег, а там дальше море неизвестности. Страшновато.

Отправиться в плавание в эту самую неизвестность решаются очень немногие, кроме массовых уходов, в смысле смерти. Но почему-то оттуда не возвращаются даже те, кто уходит добровольно. И надо что-то придумать. Ведь невозможно жить на острове и не придумать, что есть еще что-то.

И тогда… где это «еще что-то» поместить? Кругом неизвестность. Как в этой неизвестности еще что-то поместить? И мы выстраиваем вертикаль, мы помещаем над этим островом еще один остров, на котором живут боги, духи, серафимы, дэвы и т. д. И перестаем быть одинокими, у нас появляется как бы постоянное общение. Мы уже не уходим в неизвестность, мы уже знаем, куда мы уходим.

Давайте попробуем вспомнить всех тех, кто нам об этом рассказывал, посмотрим, чем они там, в Мире, который на небе, окружены. Они окружены вечностью, бесконечностью…

Короче говоря, мы можем обнаружить, что Мир на небесах – это тоже остров. И что вечность и бесконечность ничем особым для нас от неизвестности не отличаются. Можно, конечно, попробовать построить над тем островом еще один остров… Но не кажется ли вам, друзья мои, что это построение, даже продолженное на много этажей, будет проекцией все той же мотивации до-сти-же-ния, соревнованием, кто заберется выше, тот и победит. Любой мыслящий человек довольно быстро, годам к 30–40–50–70 (это довольно быстро), понимает, что жизнь какустройство (устройство пребывания человека в Мире) вещь банальная, примитивная, в общем, мало симпатичная, пока еще. Поэтому приходится придумывать всякие утопии, мечтать о светлом будущем – наши дети, а не наши дети, так их внуки… и т. д. и т. д.

Хорошо тем, кто в этот небесный остров верит и готовится туда. Хорошо тем, кто вместо наркотиков, алкоголя и всех прочих одурманивающих средств погружается в эту большую гонку, в это большое спортивное соревнование. Такой человек раскачивает в себе мотивацию достижения до предела и не дает себе остановиться ни на секунду: достигать, достигать и достигать, делать карьеру, постигать, творить… Есть масса более или менее приятных названий для одного и того же, для странного бега куда-то: вперед, выше, дальше… Только не остановиться, только не оглянуться!

Знаете, когда едешь на машине, вид сельской местности выглядит таким романтическим. Такой пейзаж! А сломалась машина, вылез – по колено грязь, кругом вонь и т. д. И уже пейзаж неприятный. И когда человек мчится по жизни, обусловленный внешними обстоятельствами этой самой жизни, обусловленный до самого, как ему хочется, конца, то, естественно, все неприятные аспекты как бы смазываются. «Ну, ничего, ну, потом, ну, все изменится» или: «Ну, это наказание, а вот там, наверху, там все будет хорошо!» Но туда, наверх, тоже ведь надо забраться. Этого тоже надо достичь, надо усовершенствоваться, надо просветлеть, надо стать чистым, прозрачным. Надо, надо, надо, надо… Знакомое, любимое «надо». И опять пейзаж за окном машины начинает мелькать, мелькать, мелькать…

Конструкция под названием «жизнь»

Жизнь, как факт реальности, сделана не нами, имеет собственное устройство, мы в нее попадаем и выпадаем из нее, а она сама по себе как-то, как говорят, совершенствуется. С точки зрения чего-то она совершенствуется. Так говорят. Есть мнение. Есть идея прогресса.

Давайте займемся изучением этой конструкции под названием «жизнь». Людская, имеется в виду, человеческая жизнь. Потратим на это, допустим, 10–15 лет и обнаружим, что жизнь – это такой устойчивый агрегат, с очень небольшим набором заданных условий, небольшим набором правил, конвенций, договоров между человеком и жизнью. Все довольно банально.

Только незнание спасает нас от быстрого познания всего этого. Незнание и бесконечный бег. Поэтому нам кажется, что все наши мысли – это оригинальные мысли, все наши болячки – это особенные болячки, страдания это неповторимые страдания, события – это уникальные события и т. д. Но стоит только заняться, на свою беду, познаванием, как выясняется, что большинство наших мыслей индуцированы, ординарны, стереотипны, что сама биография в основном – это готовые сценарии, что наши события стандартны и предсказуемы минимум на 80 % и т. д. И все это оттого, что мы перестали бежать.

Помните, бегали от инфаркта. Вообще все бегут от жизни. Я думаю, что такой образ вполне правомерен: есть такое пугало – жизнь, и все бегут от него к чему-нибудь светлому и нестрашному, достигая чего-нибудь. А иначе кто-нибудь догонит и, как там говорят: «жизнь перемелет», «жизнь научит», «жизнь обломает». В фольклоре это страшилище – жизнь – хорошо отражено.

Тогда великий и хитроумный человек говорит: «Нет, это только механическая жизнь (социально обусловленная беготня – это механическая жизнь) такая, а есть еще и немеханическая жизнь».

И что же это за не механическая жизнь? Это жизнь мистическая, оккультная, эзотерическая. Я, честно вам признаюсь, много лет в эту «немеханическую жизнь» пытался внедриться. Оказалось, что она тоже механическая. Трижды просветленный – одни погоны, дважды просветленный – две звездочки без просвета, а единожды просветленный – это просто лейтенант, тем более младший. Все то же самое, та же иерархия, та же мотивация достижения, та же конкуренция, борьба за рынок, тот же бег. Только, строго говоря, по окраине социума… Но жизнь та же, потому что и там Мы и Они, и тут Мы и Они. Мы лучше, Они – хуже; Мы выиграем, Они проиграют; Мы владеем истиной, Они ее потеряли. Наша духовность самая духовная, наша религия самая религиозная, наш мистицизм самый мистический.

Но во всяких мудрых текстах о Мы ничего почему-то не говорится. Там все время говорят про какое-то Я.

Я, родившееся из мы

В истории человеческой мысли существует и такое утверждение, что человек имеет возможность совершить качественную трансформацию, в которой он из Мы может вылупиться, как бабочка из куколки, в Я. Хорошо, сказал я себе, – и вылупился. Допустим. А какой жизнью будем жить, когда вылупимся? И оказалось, что никакой. Оказалось, что если такая качественная метаморфоза (из Мы в Я) все-таки произошла, и не где-нибудь, а здесь, в течение этой индивидуальной истории, жизнь становится очень странным занятием. Потому что жизнь – это такая штуковина, в которой без Мы делать нечего, ну просто нечего.

Ты как бы уже не нужен жизни со своим этим Я. И тут, как известно, многие начинают со страшной силой искать какое-нибудь подходящее Мы: Мы духовные искатели, Мы – просветленные всей планеты, Мы – махатмы – и устраивать какую-то эзотерическую, другую, по другим правилам жизнь. Ничего из этого, кроме того же Мы, не получается. А как только появилось Мы, так сразу же шестереночка одна зацепилась, вторая зацепилась… и пошло-поехало… И ашрамы превращаются в академии с выбором академиков, монастыри превращаются в конкурентные заведения. И снова все социально обусловлено.

Когда ты уже не только немножечко понимаешь, но и фактически оказался выброшенным из жизни, тогда начинаешь искать людей. Ты трансформировался, ты стал Я, а здесь в жизни стал ненужным. Что ты тут болтаешься среди нас? И тогда начинаешь искать людей. Помните Диогена: «Ищу человека! Ищу человека!» А люди не хотят находиться. Они живут. И когда говорят Я, имеют в виду совсем другое. Они разные. Хороший – плохой, светлый – темный, умный дурак. И всегда можно в этом всем, как в лесу, найти свое дерево, и тебе найдется место, и солнышко, и воздух, и там корнями что-то надыбаешь на питание и порождение семян. И тогда…

И тогда что же делать? Чем заняться? Достигать смешно и глупо. Постигать уже нечего. Я уже Я, что еще постигать? А среди людей болтаюсь. Тогда родилась грандиозная, на мой взгляд, идея – «Игра с Жизнью».

И какой же смысл, спросите вы, в этой игре с жизнью? Не знаю. Вы можете предложить другое занятие для Я? Можно отправить его в астрал, в другие миры, а здесь, среди нас, вы можете предложить ему какое-нибудь другое занятие, кроме как играть с жизнью? Ну а какое оправдание, как он замотивируется, что он все-таки болтается среди нас?

Это все было бы милой шуткой, если бы мы не напомнили сами себе, что у Я есть и внутренние дела. И что у любого человека, кроме этой внешней коллективной, колхозной, всеобщей жизни, есть еще своя (если есть, она ведь есть не у всех и не всегда) внутренняя жизнь, не обусловленная внешними обстоятельствами вот этой самой общей жизни. И если бы ее не было, то никаких текстов и идей не было и никаких качественных метаморфоз вообще ни с кем и никогда бы не произошло. И, конечно, у этого самого Я с внутренней жизнью все в порядке. Но одно у него не в порядке, с нашей точки зрения: он – этот Я – не может жить общей жизнью. Его просто никто не пустит в согласованную с Мы жизнь. А раз его никуда жизнь не пустит, значит, он не получит свой кусок хлеба. Он должен его хотя бы в качестве подаяния добыть.

И тогда он начинает играть. Когда он начинает играть, то для неумеющего слышать и видеть он исчезает в своих ролях. И вы можете прожить рядом с таким человеком много-много лет, быть убежденным, что это дядя Вася с пивзавода, а потом, может быть, что-то случится и вы увидите, что это учитель ваших учителей. Но если он хороший игрок, то это будет не скоро.

Человек как таковой

Говорят: человек как таковой. Если вы хотите увидеть конкретного человека как человека, нужно увидеть его отдельно от его жизни, помня, что жизнь – это то, что вынужденно. Всегда вынужденно. Жизнь заглатывает человека. Не он живет жизнь, а она его живет. Есть человек и есть жизнь. Жизнь это всегда вынужденность, та или иная, в той или иной форме. Чтобы жить достойно, то есть жить свою жизнь, надо осознавать свое Я отдельно от жизни. При этом вынужденность жизни надо принимать и понимать как некий спецкурс по пребыванию в Мире, старательно его изучать, сдавать экзамены… В этом смысле жизнь – урок. Да, можно человеку помочь и задавать ему все более и более активную позицию, помочь ему выйти из одних обусловленностей, из других и т. д. Но что будет? Будет более красивая жизнь, более осмысленная, более наполненная. Но все равно это все внешняя, механическая жизнь Мы. И вы будете видеть человека не как некую манифестацию Духа, а просто как кусок жизни, и по этому судить о нем, то есть смотреть на него глазами жизни в лучшем случае, в худшем – просто глазами социума, малого социума, большого социума.

Только если вы сможете проделать такую операцию и увидеть человека и его жизнь раздельно, появляется пауза. Появляется Ничего, появляется пунктуация: человек… – … жизнь. Если этого нет, то нет пунктуации, есть человекожизнь, как человеко-дни, человеко-койки и т. д.

По моему сегодняшнему глубокому убеждению, пауза – это и есть та «пропасть для свободных людей», образ которой в культуре транслируется уже многие тысячелетия. Этот разрыв и есть пропасть, в которую надо прыгнуть, чтобы обрести себя. А чем заполняется пауза между словами? Смыслом, конечно. В данном случае смыслом своей единичной жизни.

Полная свобода свободе противоречит.

Путешествие в присутствие

На границе двух начал

Мы знаем, что человек в определенном смысле существо двойственное, потому что он содержит в себе два как бы противоположных начала. Начало субъективное, развиваясь, получает возможность быть все более и более независимым от внешней объективной реальности. Начало объективное существует в силу того, что человек является частью природы как тело, как биологическая особь и как социальный индивид, часть социальной природы. В связи с этим возникают две крайние возможности. Одна – помещение самоосознавания в пространство субъективной реальности вплоть до аутизма. Другая – помещение центра самосознания во внешнюю объективную реальность. Тогда мы имеем дело с человеком, который не имеет возможности вырваться из-под влияния ситуации. Правильное же местонахождение самосознания как чистого субъекта Я есть – это его местонахождение на границе между субъективной и объективной реальностями, поскольку сам человек есть нечто пограничное. В этом заключена возможность человеческого развития, и в этом его уязвимость. Ибо человек в его целостности – явление пограничное, не принадлежащее полностью ни к миру чистой субъективности, ни к миру чистой объективности. В этом его напряжение, в этом его шанс для разворота.

Давайте предположим, что нам удалось так правильно психологически выстроиться, что наше самосознание действительно оказалось на границе субъективной и объективной реальностей. Что же тогда должно произойти? Логично предположить возникновение уравновешенного типа, который одинаково ясно воспринимает как мир внутренних побуждений, так и мир внешних обусловленностей. Но практически такому человеку становится очень трудно действовать по причине необратимости выбора, а именно: каждый момент настоящего есть превращение множественного будущего человека в его единичное прошлое. Если предположить, что вам удалось поместить свое самосознание на границу между субъективным и объективным, то вы сразу попадете в предельно сложный мир. В этом мире вы вынуждены тратить энергию на удержание самосознания на этой границе, с одной стороны, и все время находиться в напряжении, создаваемом постоянным контролем за своими выборами, с другой.

Вы сосредоточиваетесь на проблеме выбора, появляется конфликт между знанием о разнообразии возможностей и правомерностью сделанного единственного выбора. Человек долго не выдерживает, он «соскальзывает», то есть уводит свой центр осознавания или в субъективную реальность, или в объективную. Это очень важно понять по той простой причине, что наиболее легко перемещаемая психологическая реальность – это точка самоосознавания, которая, будучи пустой, нулевой (Я есть Я и ничего более), имеет возможность передвигаться. Поэтому мы ее называем «точкой координатора». В зависимости от того, где вы положите центр системы своих координат, в вашем понимании, в вашем чувствовании, в вашем восприятии и в ваших действиях очень многое сразу определится.

Границы внутренние и внешние

Первый шаг для выведения точки осознавания на границу можно назвать растождествлением. В этом положении точки самоосознавания вы имеете возможность растождествляться со своей привязанностью к внешнему или внутреннему обуславливанию. Для того чтобы это было в принципе возможно, необходимо предварительно проделать соответствующую работу.

Эта работа состоит в том, что вы находите границы своей обусловленности. Психологически мы воспринимаем границы своего пространства как обусловленные внешне. Эта привычка к внешнему обуславливанию начинается еще в детстве. Вспомните себя, своих детей, детей своих знакомых. У ребенка есть такой период, когда он идет до упора, пока его не остановят. Очень забавно выглядят родители, когда они в это время говорят ребенку: «Ну почему ты не понимаешь, ты этого не должен делать!», а он все равно идет, пока его не остановят. Он определяется в границах. И определяет эти границы там, где его уже действительно не пускают, а не там, где только говорят, что нельзя.

От того, какое образовалось личное пространство для действий и самореализации, как определились его границы в этом критическом для этой проблемы возрасте, впоследствии во многом зависит процесс становления самосознания. Дети в этом периоде кажутся ужасными, создается впечатление, что они делают все вам назло, что они специально устраивают пакости. А они просто ищут границу обусловленности. Бывают и взрослые с низким уровнем контроля, они тоже действуют до упора, пока их не остановишь, сами они никогда не остановятся. Так с укреплением привычки к тому, что тебя все время останавливают и это и есть твои границы, внешнее торможение становится для нас основным обуславливающим фактором, и поэтому человек гораздо чаще осознает себя как бытие для других, чем как бытие для себя.

Внутренний способ опознавания себя, внутренняя обусловленность состоит в том, что в человеке сознательно включается и выключается любой психологический механизм, независимо от внешнего стимула. В идеале, хотя, вероятно, и недостижимом, все это включается и выключается только тогда, когда вы этого хотите. То есть внешний стимул вызывает реакцию только тогда, когда вы этого хотите, и такую, как вы хотите. Вы перестаете быть шаром, из которого торчат кнопки, на которые нажимают внешние обстоятельства и тем самым вызывают ответную реакцию. Вы становитесь шаром, из которого ничего не торчит, он действует, потому что у него есть внутренняя движущая сила. Он обусловлен изнутри.

Есть такой немножко грубый, но очень наглядный образ: всякая работа человека над собой начинается с того, что он должен добиться, чтобы четыре большие красные кнопки нельзя было нажать без его ведома. Эти четыре большие красные кнопки, с помощью которых манипулирует нами Великое Среднее, всем известны. Это власть в двух формах – в желании властвовать и в желании подчиняться; деньги как потенциальное могущество, приобретательство или благотворительность, возможность не только брать, но и давать; кайф как возможность переживать некоторое раздражение центров удовольствия, в идеале без всяких помех. И, естественно, то, что называется секс, как игры между полами.

Так вот, простое, даже примитивное на первый взгляд задание. Добейтесь, чтобы ни одну из этих кнопок нельзя было нажать извне: хочу – срабатывает, не хочу – не срабатывает. Простая, казалось бы, вещь. Но я видел, как на этих четырех кнопках исполняются замечательные, виртуозные произведения. Ничего особо не надо знать в психологии: четыре кнопки, и человек делает все, что ты хочешь. Из всех торчат эти кнопки, люди друг о друга стукаются, и кнопки нажимаются совершенно беспорядочно. Хорошо еще, когда на тебе играет виртуоз, это даже приятно, когда из тебя получается музыка.

Особенно трудно эту кнопочность осознать людям, погруженным в субъективную реальность. Им кажется, что у них вообще все обусловлено изнутри. Но если мы понаблюдаем за ними, то увидим, как они жаждут найти одного-единственного человека, потому что не могут иметь большую компанию друзей, одного, максимум двух, трех, и чтобы эти один, два или три заменили ему весь внешний мир, делали там все за него, таким образом снимая с себя ответственность за свою внешнюю жизнь. Именно такие люди чаще всего попадают в секты. Ничто им не помогает избежать поклонения лидеру: ни образование, ни чувствительность – ничто, потому что им главное – спихнуть внешний мир на кого-нибудь.

Если под каждым совершенным вами действием не стоит ваша подпись и вы ищете кем или чем объяснить события своей жизни, значит, четыре красные кнопки нажимает Мы. И кнопочки нажимаются совершенно случайно, от случайных столкновений, совершенно случайными ситуациями и лицами, поэтому и не ведаем, что творим.

Движение из себя

Только работая над усилением внутренней обусловленности, над образованием границ за счет вашей центробежной силы, вашей внутренней целостности, кристаллизованности, вы действительно обнаружите свои границы. Только тогда вы сможете двигать к этим границам свою точку самоосознавания. Если же вы начнете с того, что двигаете точку самоосознавания к абстрактной границе между субъективной и объективной реальностями, то вообще никто не знает, куда вы попадете, потому что эти границы описаны внешне.

Это очень важный момент. Человеку очень редко приходит в голову так посмотреть на себя, с точки зрения своей границы, потому что, когда он внешне обусловлен, думать о границах незачем, они обнаруживаются в момент столкновения. Это детский прием, пока не стукнусь – не поверю. Можно пару раз стукнуться – проверить, действительно ли она здесь. При таком варианте личных усилий не надо, можно даже обидеться на то, что граница поставлена именно здесь. Можно начать призывать к свободе, к расширению границ, утверждать, что все это внешнее по отношению ко мне, это не мои границы. Это выгодная позиция, всегда можно говорить, что на самом деле я – о какой большой, если бы меня не ограничивали, тогда бы я о! о! о! о!..

Работа над тем, чтобы внутренние силы были крепче, чем внешнее обуславливание, – это очень важная работа. Если она успешно ведется, у вас появятся действительно свои границы, а как говорили мудрые древние люди: самое главное для человека – знать о своей отграниченности. Это действительно очень важно. Есть психические заболевания, при которых человеку кажется, что его насквозь просматривают, что на него дистанционно воздействуют. У него ощущение, что у него нет границы, что он проникаемый насквозь, что его растаскивают в разные стороны. Это как раз и происходит потому, что у него нет внутренних границ.

Я помню период массового психоза, когда всякий мало-мальски уважающий себя человек считал, что за ним должно следить КГБ, прослушивать его телефон и т. д. Это было модно, в Москве особенно. В общем, болезнь, мания. Я подумал, что с этим надо что-то делать, потому что все это ужасно заразительно. И тогда я решил создать себе установку, что меня всегда видно, всегда слышно и всегда известно, о чем я думаю. Мне один знакомый говорит: «Ты что, с ума сошел? Это же прямой путь к шизофрении, это же такая классическая болезнь, когда все время кажется, что все известно». Мы стали разбираться и выяснили, что если у вас создана система внутреннего обуславливания, если вы уже в состоянии свои границы видеть изнутри себя, то такая установка может стать очень ценным освобождающим приемом. Если же вы изнутри себя не видите своих границ, то есть вы преимущественно обусловлены внешне, то, конечно, такая установка приведет вас к шизофрении (если вы всерьез начнете этим заниматься).

Такие разные пределы

Следует помнить, что физическое, психологическое, социальное, интеллектуальное тело человека – это все вещи разные. Они имеют разные границы. Это понимание необходимо и для того, чтобы заниматься психоэнергетикой или экстрасенсорикой и вообще чем-либо выходящим за пределы примитивной деятельности шурупчика, за пределы ситуации. Примитив – это когда человек – горшок, в который вставили букет социальных функций. Вы должны понять, что человек должен обнаружить границы себя как целостности.

Понятно, что телесные границы легко обнаружить. Хотя и они тоже понятие не однозначное. Но уже социальное тело так просто не ощущается. Социальное тело человека – это круг людей, с которыми он находится в постоянных, более или менее структурированных взаимоотношениях, причем референтная группа (особо значимые люди, влияющие на ценностные предпочтения человека) может быть удалена во времени и расстоянии. Интеллектуальное тело – мир, на фоне которого человек себя воспринимает, может быть, вплоть до бесконечного, хотя это очень редкий случай. Человеку, как правило, трудно осознать, на каком фоне он себя воспринимает. Реальное социальное тело человека можно рассматривать на фоне различных объемов социума, оно гораздо обширнее, чем поверхность нашей кожи и круг ежедневных контактов с людьми.

Мой друг, который сейчас в Вильнюсе или Петербурге, это тоже мое тело. Материализованное. Мое социальное тело. Там реальный человек, он обо мне думает, я о нем думаю. Это не мое воображение. Когда Юлиан Семенов рассказывает о себе (меня не столько его книжки интересуют, сколько его рассказы о себе), а у него знакомые по всему земному шару, от нацистских преступников до проституток и наркоманов, от героев до обывателей, то все эти люди, с которыми он реально имел контакт, и есть пространство его социального тела. Когда читаешь его книги, то это пространство реально ощущается.

Или, скажем, Циолковский, Вернадский, Чижевский, их интеллектуальное пространство, их реальное интеллектуальное тело. Циолковский не просто говорит о бесконечности, он реально воспринимает себя на ее фоне.

Когда человек видит свои границы изнутри, тогда он обнаруживает границы субъективной реальности и ее стык с реальностью объективной. Если же не видеть изнутри своих границ, никакой возможности обнаружить этот стык нет. Остается только по-детски двигаться в одну сторону, пока не остановят, а потом двигаться в другом направлении. Дети от 3 до 5 лет в момент становления сознания так себя и ведут. Затем подростковый кризис, становление социального самосознания. В этот период нарушают табу, идут на риск. Для чего? Чтобы остановили и тем самым помогли обнаружить границы себя.

Хорошо было бы, если бы взрослый человек попробовал сделать это изнутри, изнутри обусловить сам себя, определить свои границы. А уже расширить их или сузить – это его личное дело. Бывает такой сон или полусон, когда вдруг ощущаешь, что ты как бы размазан по сфере. Мир воспринимается как нечто выпуклое по отношению к тебе. Это и есть ощущение внешней обусловленности. Это ощущение, что мир обуславливает тебя. Ты вне сферы и не можешь в нее проникнуть. Бывает, наоборот, ощущение себя внутри сферы. Тогда ты видишь свою действительную отграниченность, свои грани, свои границы. Сферу, внутри которой ты поселился.

Если человек начал определяться изнутри, а его точка самоосознавания привычно находится вовне, во внешней по отношению к нему реальности, то ситуация такова: снаружи он себя видит, а изнутри нет. Тогда он сам для себя закрытое существо и может описать себя только снаружи, то есть только внешний облик, куклу.

Когда мы тем или иным способом выводим из субъективной реальности свою точку самоосознавания на границу между субъективной и объективной, то есть ставим ее в нулевую позицию (Я есть Я), мы можем сказать, что реализовали образ птицы, летящей меж двух миров. Когда это происходит, мы сразу знаем, что миры эти не просто должны быть равны, они действительно равны. Как только поставите, поймаете себя в этой точке на границе, то ни объективная, ни субъективная реальность не смогут превысить по объему одна другую. Поэтому для многих первый выход в эту нулевую ситуацию оказывается большой потерей.

Те, у кого была большая объективная реальность и маленькая субъективная, теряют огромный кусок объективной реальности. Он перестает быть актуальным. То же и в противоположном случае. Вы реально переживаете ощущение потери. И действительно, как говорят все честные учителя: став на этот путь, ты постепенно теряешь все. Пока же на этом этапе мы теряем только часть и за счет этого перестаем быть несбалансированным существом, которое все время качается, как маятник. Маятник то отрывается от природы в свободный полет, то есть в субъективную реальность, где все возможно, и доводит свои контакты с внешней реальностью до минимума, то летит в обратную сторону, к избавлению от своих внутренних проблем, в Мир, в котором надо жить реально, опираться на реальность, жить сегодня, раствориться в природе и т. д.

Как только вы выводите свое самоосознавание на границу, все сравнивается, останавливается – психологически это происходит мгновенно. Другой вопрос – можете ли вы удержаться в этом положении. Это зависит от мотивации, от учения, от вас самих, от ситуации, но в этот момент ваши оба крыла равны. Вы можете начать расти пропорционально, тогда любой шаг в одну сторону есть шаг в другую, эти реальности становятся в вас связанными и одна на другую неразрывно влияющими. Вы впервые практически выходите на такое место в себе, в котором получаете возможность воспринимать взаимодействие между субъективной и объективной реальностями. Это первый серьезный шаг в любом серьезном учении.

Как там за рубежами

Для того чтобы видеть что-либо, нужно находиться вне этого (как известно). Можно ли вывести точку самоосознавания за пределы субъективной и за пределы объективной реальностей? Можно, утверждают духовные учения. И первое, куда мы ее можем вывести, – это ничто. То есть вывод за все пределы означает поместить точку самоосознавания в психологически абсолютно пустое пространство – нигде или ни в чем, что будет еще точнее. Тогда субъективная и объективная реальности окажутся перед нами положенными, то есть с этой точки самоосознавания, выведенной в психологически абсолютно пустое пространство, мы можем видеть одномоментно обе реальности. Начинается процесс растождествления. Если это нам удалось, даже ненадолго, на мгновение, то в это мгновение мы начали свой путь в «нелюди».

У меня есть принцип: играть всегда на снижение. Обычно мотивация создается на том, что растождествление, умение видеть обе свои реальности следующая ступень развития человека, что это ход от человека к человекобогу. Но такие мотивации очень опасны. Гораздо прагматичнее иронизировать, то есть сказать, что да, это шаг в «нелюди». Это действительно нечто другое, потому что человек, который психологически реально поместил свою точку самоосознавания за пределами реальностей, как субъективной, так и объективной, – это человек, с которым произошло качественное психологическое изменение.

В такой ситуации вы воспринимаете полет своей «птицы» как нечто доступное вашему восприятию в целом. Переживания на этом этапе чаще всего связаны с жутким одиночеством, с единичностью, доведенной до полного самовыражения, ты как бы чистый ноль, находящийся нигде. Но это открывает перед человеком другую возможность. А именно постепенно, путем стабилизации точки самоосознавания в этой пустоте, во-первых, ощущать взаимодействие между субъективной и объективной реальностями, что является, собственно говоря, главным в экстрасенсе в самом хорошем смысле (экстрасенс отличается тем, что он как бы имеет такую точку восприятия, где субъективную и объективную реальности он воспринимает во взаимодействии). Во-вторых, возможность видеть субъективную и объективную реальность как целое. Мир больше не распадается на две противоположности.

В результате этого видения у вас изменяется структура действия, потому что вы видите и как субъективная реальность воздействует на объективную, и обратное воздействие, и как это все непросто. В этой точке идея личного воздействия, то есть действия от лица субъекта, уже не может существовать. Здесь может существовать только идея правильного действия. Здесь появляется понятие «правильного», и сформулировано это в большинстве духовных традиций очень похожими словами: правильное действие совершается в правильное время, в правильном месте и с правильными людьми.

Это психологически абсолютно пустое пространство носит, как многим ни покажется странным, название «Пространство Знания». Поместив свою точку самоосознавания в это пространство, вы делаете доступным себе любое знание, реально необходимое вам в данный момент. Ведь вместе с исчезновением идеи воздействия исчезает и идея запаса, ношения своего знания с собой как некоторого груза. Теперь знания возникают у вас из живого непосредственного восприятия взаимодействия субъективной и объективной реальностей, то есть в каждый момент вы имеете все, что нужно для данного момента.

Вы знаете все, что необходимо вам реально знать, то есть опознавание себя уже идет не через внешнюю обусловленность и не через внутреннюю обусловленность, не через напряжение между субъективной и объективной реальностями, а через знание, открывающееся вам в каждый промежуток времени. Знание становится средством опознать себя реально в данный момент. Зеркало, в которое вы смотритесь с этого момента, когда ваше самоосознавание помещено в пустое психологическое пространство, есть знание, которое реально необходимо вам для данного момента, это знание возникает в вас как бы спонтанно, вы больше не озабочены тем, чтобы хранить его «про запас». В этом закон ситуации, когда ваше самосознание помещено за пределы объективной и субъективной реальностей.

Итак, есть две реальности: субъективная и объективная. Есть самосознание, от точки его положения зависит внешняя и внутренняя обусловленность человека. Внешняя обусловленность – жизнь человека-винтика. Внутренняя обусловленность дает возможность осознать свои границы. Это первый шаг. Затем мы помещаем точку самосознания на границу между объективной и субъективной реальностями и видим их взаимодействие, создаем себя как человека равновесного, целостного. Это второй шаг. Затем помещаем точку самосознания за пределы субъективной и объективной реальностей, и видим, что их противопоставление условное, реальность открывается для нас в своей целостности, неразделейности. С этого момента появляется понятие «правильного действия», действия, не разрушающего целостность реальности. Начинает работать принцип: правильное действие совершается в правильное время в правильном месте с правильными людьми. Оказавшись в Пространстве Знания, человек получает возможность не беспокоиться о том, чтобы хранить в себе знания «про запас». В каждый момент в нем активизируется знание, реально необходимое для данного момента. В этом состоянии человек достигает предельной эффективности своих действий. Ничего не помнить, ничем не смущаться, изменения необходимы и органичны.

Из пустоты к наполнению

Следующая возможность (если вы хотите сделать следующий шаг): сделать совершенно противоположный, казалось бы, ход и перевести точку самоосознавания из психологически пустого пространства в психологически абсолютно заполненное. Это сложный ход. И на этом месте происходит колоссальное разделение, отсев, то есть мало кто это сделает даже из тех, кто может. Почему?

Из прекрасной ситуации в Пространстве Знания вы попадаете в ситуацию психологически абсолютно заполненного пространства, в то самое пространство, которое носит образное название «Пространство Любви», где одномоментно и в динамике присутствуют все и все. И это дано в переживаниях, потому что знать это все невозможно, особенно в динамике.

Пройдя предыдущую стадию, вы уже знакомы с тем, что Пространство Знания – это знание, соответствующее правильному моменту, правильному действию в правильное время в правильном месте с правильными людьми. Если вы делаете следующий шаг и переводите свою точку самоосознавания в психологически абсолютно заполненное Пространство Любви, то теряете знание как таковое, но приобретаете переживание как познание.

Пространство Любви – это такое место, где две вещи – это одна вещь и в то же время две вещи. Вы как бы сливаетесь со всем Миром в том объеме, который вам доступен, и прежде всего, конечно, с живым, и в то же время вы все-таки ощущаете, что это вы слились. Чтобы войти в Пространство Любви, нужно передать право принимать решение своей Душе, а рациональное в этом случае нужно только для реализации этих решений.

В этом месте становится ясно, что нирвана как исчезновение – это соблазн. Это та же смерть, только красивая. Пребывание в Пространстве Любви – это колоссальная нагрузка, потому что та любовь, которая в древних текстах называется божественной любовью, требует очень большого количества душевных сил. Для Души нет правильного и неправильного, есть переживание момента Истины.

Представьте себе, что вы, простой советский человек, получили наконец маленькую однокомнатную квартиру, входите, а она битком набита совершенно незнакомыми людьми, и каждый кричит: «Люби меня! Живи со мной!» – и вы не имеете возможности сказать «нет», потому что вы вошли в это пространство.

Если в Пространстве Знания ваше Я, ваша точка самоосознавания находилась в беспредельной пустоте, вы были один, то в Пространстве Любви вы не имеете вообще никакого места себя поместить, места для себя, только те переживания, в которых вы растворились. Пребывание в Пространстве Любви это реальный шаг к обретению Веры. Без передачи права решений своей Душе Вера невозможна.

Слово о присутствии

Последняя возможность, теоретически последняя, то, о чем я могу писать хоть как-то конкретно, – это возможность выйти за пределы абсолютно пустого и абсолютно заполненного пространства. Для себя я назвал это словом «Присутствие».

Прежде чем рассказывать о нем, я напоминаю: в психологически пустом пространстве перед нами проблема воздействия заменяется проблемой правильного действия. В психологически заполненном пространстве, Пространстве Любви, проблемы действия не существует, в нем не может быть действия, там некому действовать от имени меня. Там существует проблема отдачи себя потоку, потоку любви. «Влюбленный в Бога» не действует в том смысле, в котором мы привыкли это понимать. У него нет проблемы правильного действия, неправильного действия, точно он действует или не точно. Он в экстатическом состоянии. У него нет таких категорий действия, он растворен в субъекте своей любви. В этом пространстве действие возможно только как импульс, как резонанс. Импульс найден, все. Никаких других критериев Истины, кроме прибавления энергии или убавления энергии, там нет. Есть импульс, резонанс есть, все, пошел. Как бы безумно это ни казалось.

Если в Пространстве Знания у нас еще есть проблема: правильное время, правильное место, правильные люди, то в Пространстве Любви никаких таких проблем – это пространство веселых сумасшедших. Импульс есть закон. Весь этот путь есть Сошествие с Ума, восхождение к безумству. Но это, оказывается, тоже еще не все.

Если вы в Пространстве Любви не стали просто сумасшедшим, то у вас остается следующий шаг, еще один шаг, еще одно движение. Вы можете вывести свою точку самоосознавания за пределы абсолютно заполненного и абсолютно пустого, тогда вы попадаете в пространство, которое я для себя определяю как Пространство Присутствия, или Всепроникающее пространство. Это очень трудно объяснить словами.

Если говорить на языке христианской традиции: единство Троицы – Бог Отец, Бог Сын, Бог Дух Святой, – это и будет пространство духовного присутствия. (Надеюсь, что мы все помним, что все это происходит в нашем сознании, чтобы у нас не было глюка, неправильности.) И когда вы выводите свою точку осознавания в это пространство, у вас появляется новое отношение к действию. Вместо понятия «правильного действия» появляется понятие «реального действия». Появляется проблема реального действия и понимание того, что реальное действие совершается реальностью, то есть ваша активность сливается с действием реальности и в строгом смысле слова невозможно разделить авторство действия: вы или реальность. Возникает возможность действительно воспринять Мир как часть себя и себя как часть Мира. Это и есть тотальное восприятие.

Когда в этом месте вы будете говорить Я, то вы будете в это вкладывать некий объем, в принципе чуждый тому человеку, который стоял в самом начале пути. Хотя все это происшествие, путешествие происходит в вашей психике. Как написано в «Книге мертвых»: «Не забудь! – Все это проекции твоего сознания».

Но что такое сознание? Ваша реальная ситуация в реальном мире изменяется. По мере изменения реальной ситуации вы постепенно понимаете, что преобразование, проведенное в идеальном, психическом, привело к тому, что вы изменили свою ситуацию в мире, свою линию в Мире и свою систему отношений с Миром. И вам уже ничего не нужно: ни Я – другой, ни Я как Мы, ни сложной системы самоотождествления, поддерживания Я как Я, потому что ваше самоосознавание неразрывно вплетено в ткань реальности. Говоря Я или не Я, вы не обнаруживаете этого раздела в самоосознавании.

Вы обнаруживаете принципиально другой способ самоосознавания: не за счет оппозиции Я – не Я. До этого места эта оппозиция везде существует. Но постепенно истончается, и здесь она вообще исчезает как ненужная, в ней нет необходимости. Наступает то резонансное взаимодействие между субъективной и объективной реальностями, в котором вы присутствуете. И это Присутствие и есть вы.

Когда рассказываешь о таких вещах, очень важно, чтобы слова не уводили в красивость, в эстетизм, в эстетическую фантазию, потому что все это путешествие, которое мы мысленно пытались проделать, реально для того, кто его проделывает, это реальное психологическое происшествие, связанное с реальным изменением его ситуации в Мире. И эти ситуации во внешнем окружении воспринимаются очень по-разному.

Но когда и если вы оказываетесь в этой точке, то осознаете, что невозможно туда попасть напрямую, нужно проделать такое путешествие, и в этом причина столь долгого срока пути. Хотя, конечно же, существуют Моцарты, существовали и будут существовать – «Пути Духа неисповедимы». Мы сейчас этого не касаемся. Это отсутствие необходимости даже внутри себя пользоваться оппозицией Я – не Я, Я – Мир, ее ненужность, никчемность. Ведь все, что делала эта штука, уже сделалось и без нее делается, освобождает внутри вас совершенно другие возможности. Освободившись от этой оппозиции Я – Мир, вы имеете возможность быть единым с Миром, не растворяя Мир в себе и не растворяя себя в Мире, то есть возможность быть тотальным.

Я ищет работу: убежища, пути, традиции

Мы выросли в обществе, в котором духовные традиции практически отсутствуют. Знания о духовных традициях пришли к нам в основном из книг, но и они стали доступны недавно. Только некоторые из нас имели возможность встретиться и общаться с живыми носителями традиции, поэтому и возник большой перекос в понимании того, что есть духовное сообщество и что есть сами духовные традиции.

Убежища для усталых

Первый критерий, который мы можем ввести для того, чтобы рассматривать любой вариант совокупности данных под названием «духовная традиция», – это сравнение предлагаемых моделей жизни по уровню сложности. Если модель, которая предлагается в качестве духовной жизни, проще, структурно примитивнее, чем жизнь, которой мы все живем, то эту модель сразу можно отнести в разряд «убежища», то есть некоего специфического Мы, в котором можно ощутить себя в относительной безопасности и быть занятым относительно духовными проблемами.

Использование знаний духовной традиции или специально организованной системы знаний для создания модели жизни, структурно более простой, однозначной, не имеющей внутренних противоречий, указывает на то, что человек не справляется со сложностью внешнего или сложностью внутреннего мира. И, как показывает практика, большинство людей, произнося слово «духовность», имеют в виду именно такую ситуацию. Это очень важно.

Использование духовной традиции, духовной культуры в качестве убежища и является наиболее распространенным вариантом. Оформляются эти варианты обычно с помощью самой разнообразной мотивации: стремление к самосовершенствованию, восхождение «к чему-то небесному» или, наоборот, нисхождение «к чему-то сатанинскому». Независимо от мотивационного оформления, от того, во имя чего и зачем, при анализе обнаруживается, что человек пытается создать себе или психологическое, или практическое жизненное убежище. Он упрощает свою внешнюю ситуацию за счет специально организованного внешнего мира (например, секта, община) или свою внутреннюю организацию за счет создания внутренне непротиворечивого, структурно простого мира, тем самым уходя от напряжения, сложностей и противоречий – и в любом случае оказывается в убежище. Чаще всего оправданием такого «ухода» служит такой мотив, как самосовершенствование.

Если спросить любого человека, который объявил себя духовным искателем: что такое жизнь в духовности? Как он себе это представляет? – то он нарисует очень простую картинку, организованную по очень простым правилам, и чаще всего это будут правила самоограничения или правила канонической формы. Все. Реального конкретного содержания, которое любой человек передает, когда рассказывает о своей жизни, вы не услышите. А поскольку нужно как-то построить ценностную структуру этого упрощенного мира, то создается сверхценностная идея.

Сверхценностью, как правило, становятся переживания. Все содержание духовности как убежища сводится к «особым переживаниям», которые объявляются сверхценностными, или же к переживаниям общения, к простой, ясной структуре общения по принципу: все мы хорошие, все мы любим друг друга, все мы мирные, тихие. Необходимость убежища осознается как со стороны рационального знания, так и со стороны духовной традиции. Есть целая категория людей, которые нуждаются время от времени в такого рода убежищах, и поэтому эти убежища существуют, существовали и будут существовать.

Но когда человек, претендующий на серьезное отношение к традиции, к духовному сообществу, пытается свести к убежищу всю задачу духовной традиции – это просто выдает его незнание. Если бы это было так, то есть если бы столь структурно упрощенная духовная жизнь была возможна, то духовное сообщество давно бы перестало существовать. Оно бы сохранилось просто как абстрактная идея или в виде отдельных общин, которым большее или меньшее время удавалось бы существовать, но производить ту продукцию, которую человечество получает от духовного сообщества, они бы не смогли.

Работа и путь в традиции

Первым разграничением между духовным убежищем и духовной традицией как таковой является понятие работы и Пути. Подлинным содержанием духовной традиции, естественно, является движение к истине. Любая духовная традиция, в какой бы форме она ни представала перед нами, прежде всего является предложением ПУТИ к истине. Основной ценностью любой духовной традиции является истина в том качестве, в котором она в соответствии с принципом времени, места и людей определяется.

Любая живая духовная традиция содержит в себе рефлексию о том, что достижение истины есть самая сложная из всех сложных задач, которые человек может поставить перед собой. Естественно, что сам ПУТЬ и жизнь в этом Пути содержит огромное количество деталей, конкретного содержания, конкретных противоречий, опасностей, соблазнов, спадов, подъемов. Описание этого Пути содержит не меньшее количество подробностей, эмоций и т. д., чем описание любой жизни вне традиции. Это первый разделительный рубеж.

Если в убежище истина как достижение только декларируется, а основными ценностями являются моменты переживания и сопереживания, то в духовной традиции как таковой, на Пути, существует лишь единственная ценность истина. Единственная цель – реализация этой истины в человеке. Все остальное обесценивается. Иногда это обесценивание, при неправильном понимании технологии, отсутствии достаточно полного знания, приводит к таким срывам, как глубинный цинизм, деструктивные влияния на человека и т. д. и т. п. Путь полон опасностей. Эти опасности и эти препятствия, преодоление их, а также сопутствующие переживания и сопутствующее открытие в себе каких-то способностей, возможностей – все это обесценено тем, что единственная ценность, осознаваемая как смысл, к которому все устремлено, собрано, сконцентрировано, – это истина, в той формулировке, которая принадлежит данному духовному учению.

Поскольку Путь продолжителен, то существует огромный разброс между людьми: одни находятся в этом месте, другие в том, есть остановившиеся, движущиеся, движущиеся назад, непрошедшие, погибшие, живущие… Духовный Путь – это огромный Мир со всеми признаками живого, конкретного, а не абстрактное «вообще». Этот Мир не переносится в книгу.

Книги учений духовных традиций, как правило, содержат в себе выжимку, кристалл, то есть формулировку истины, как она формулируется в данной традиции. Иногда более или менее полно излагается структура Пути (то есть основные этапы) и некоторое количество технологических знаний, которые данная традиция считает возможными для передачи в тексте или через текст. Чаще всего текст предназначен для работы с ним, а не просто для «познавательного» прочтения.

Когда вы сталкиваетесь с материалом, который по всем своим признакам не принадлежит к этой жизни (то есть к жизни Великого Среднего), то прежде всего следует сориентироваться – что вы сами ищете и что вам предлагают: убежище, где первый признак – это простота, структурная обедненность, отсутствие конкретики, максимальная абстрагированность, или Путь. Путь – это ключевое слово, он изначально подразумевает протяженность во времени, отсутствие гарантий того, что цель будет обязательно достигнута, а также всякие сопутствующие сложности, требующие работы, руководства инструкторов, учителей, проводников и т. д., требующие для своего осуществления огромной структуры под названием «духовное сообщество», сообщество живых носителей традиций.

Не к себе, а к истине

Второй критерий очень интересен, на мой взгляд. Он состоит в том, что наличие такой мотивации, как самосовершенствование, указывает на непричастность предлагаемого знания к реальной духовной традиции. Из предыдущего ясно, что духовная традиция как Путь не может предложить идею самосовершенствования – она может предложить идею постижения истины, слияния с истиной, становления истины, то есть состояния, когда бытие субъекта и бытие истины становится тождественным, но она не может предложить идею самосовершенствования как таковую. Это очень важно.

Правда, возможен вариант, когда людей заманивают самосовершенствованием, понимая, что другая мотивация им просто недоступна. Поэтому предлагается некая система самосовершенствования с расчетом на то, что некоторая часть людей, вовлекаемая в идею совершенствования, потом обнаружит в себе более глубокую мотивацию. Или же дело действительно в том, что в предлагаемом знании от духовного сообщества осталась только внешняя оболочка – словесная или формальная. По существу, к духовной традиции это не имеет отношения.

Между идеей постижения-преображения и идеей самосовершенствования лежит пропасть. Это совершенно разные вещи. Если мы встречаемся с материалом, опирающимся на идею самосовершенствования, то в лучшем случае перед нами продукт, созданный в духовной традиции и отданный на всеобщее пользование.

Каков смысл такого продукта? Первое – это помощь, товар, которым в соответствии с законом «время, место, люди» духовное сообщество обменивается с Великим Средним, внутри которого оно находится. Это результаты исследования, результаты работы. В духовном сообществе существует свое понимание работы, свое понимание продукции. Здесь все сосредоточено на человеке, на человеческом бытии и на взаимоотношении между человеком и реальностью, между человеком и истиной. А поскольку духовное сообщество тоже часть человечества, то продукты усовершенствованных технологий, поисков, знаний поступают контролируемо или иногда неконтролируемо в Великое Среднее и входят в оборот общей жизни.

Таким образом, мотивация указывает на то, что же конкретно предлагается: убежище или Путь. Мотивация, сформулированная как идея некоего самосовершенствования, явно указывает нам на технологический продукт. Это важно помнить. Никакого совершенствования в духовной традиции нет. Происходящие изменения могут для постороннего наблюдателя выглядеть как совершенствование, но внутри самой традиции нет ни такой формулировки, ни рефлексии, поскольку единственная цель – постижение-преображение. Трансформации, которые происходят при этом, необходимы для того, чтобы произошло постижение-преображение, они побочный продукт, следствие прохождения определенных этапов и не являются даже временной целью, потому что совершенна только истина.

Живые традиции – традиции живых

Третий критерий связан с полным отсутствием у нас непосредственного соприкосновения с живыми носителями традиции. Мы выросли в обстановке гонения и искоренения любых проявлений деятельности духовного сообщества, поэтому наше представление о живом носителе традиции – это лубочная картинка или в лучшем случае художественный образ, очищенный от своей конкретности.

Ну, скажем, скульптура Будды. И то если подробно порасспрашивать людей, как они себе представляют Будду, то выяснится, что даже скульптуру они видят не полностью. Масса людей совершенно не помнит, что Будда в большинстве скульптур полный. А по некоторым пониманиям даже, страшно сказать, толстый. А Лао-Цзы так просто пузатый, толстячок.

Так и мы с вами можем пройти мимо живого носителя традиции, он для нас неопознаваем. Если же он опознаваем, то есть он полностью соответствует нашему художественному образу, то это, как правило, шарлатан. Это естественно, потому что шарлатан знает, в каком виде надо предстать. Очень редко это человек, который специально работает над образом, как, скажем, Раджниш, который на втором этапе своей работы стал использовать особые костюмы, театр, создав такой образ, который помог ему еще больше спрятаться, спрятаться за опознаваемость.

В принципе, живой носитель для нас неопознаваем. Поэтому мы бросаемся из крайности в крайность. Те из нас, кто столкнулся с суфийской традицией, готовы видеть суфиев в каждом сумасшедшем, в каждом пьяном. Потому что – а черт его знает? Когда ты уже понимаешь, что у тебя ноль знаний, тогда ты готов на все. Оборотная сторона незнания – или памятник, или уже кругом кишмя кишит… Подлинные же носители традиции, независимо от того, к какой конкретно традиции они принадлежат, опознают друг друга совершенно свободно. Наше незнание плюс существование внутри общества, в котором просто нет возможности получить навык опознавания таких людей, привело к совершенно иллюзорному представлению о том, как выглядит живой носитель традиции. А вариантов – миллион.

Выход, как всегда, в том, чтобы признаться в своем незнании. Прежде всего. Признаться в том, что мы не имеем ориентиров для этого. Если мы попытаемся создать какой-то совокупный образ, то, во-первых, он будет усредненный, во-вторых, идеализированно абстрагированный и лишенный своей конкретности. Абстрактные люди не живут. Абстрактные люди – это памятники или плод воображения. Поэтому люди с огромной легкостью ловятся в сети шарлатанов и совершенно с той же легкостью проходят мимо истинных носителей традиции. Человек, живущий в глубинке Средней Азии и сталкивающийся всю жизнь с детства с различными проявлениями духовного сообщества, отличит пира (канонического Учителя) от суфийского мастера.

Он ориентируется, он видел разные варианты. Мы с вами не видели их, поэтому мы опираемся на то, что слышали, читали, то есть на сохранившуюся в минимальной степени религиозность культуры – в основном на классические религиозно-церковные образы. Это третий источник грандиозной путаницы.

Три критерия отличия убежища от традиции

Первый критерий – разница между убежищем как структурно-упрощенным вариантом жизни и Путем реальной духовной традиции, который всегда труден, долог и так же полон всевозможных конкретностей, как и любая жизнь. В убежище – смещение ценностей на переживание, а в Пути одна сверхценность – это истина.

Второй критерий – мотивационная разница. В истинной духовной традиции не может быть такой мотивации, как самосовершенствование, и всякий материал, в котором самосовершенствование выступает в качестве ведущей идеи, есть в лучшем случае продукт какой-либо духовной традиции.

Третий критерий – наше абсолютное незнание того, в какой форме может выступить живой носитель традиции. Отсюда попытка искать канонический образ, абстрактный образ и, самое страшное, – бестелесный образ. Для нас это самое страшное. Для индуса, йога искать внетелесного гуру логично, он с телесными общался очень много. Его в нетелесный гуру – это или идея, или абсолютно конкретное существо. Если вам повезет и вы прочитаете подробное описание визуализаций этого самого гуру, то вы увидите такое огромное количество всевозможных конкретностей, что только для разучивания того, что должно увидеть, нужно несколько лет. Это движется, это живое, а чтобы вызвать «глюк», ничего знать не нужно, «глюк» – он и есть «глюк».

Духовное сообщество и великое среднее

Следующий аспект – отношения между духовным сообществом и Великим Средним. В этих отношениях есть много разных ступеней, переходов и, естественно, нет жесткой границы – вот духовное сообщество, а вот все остальное человечество. Представлять себе это так – значит поставить мысленный эксперимент, который проделал Г. Iecce в своей книге «Игра в бисер», где «духовная провинция» резко отграничена, где все формализовано.

Но духовное сообщество построено по принципу так называемого «незримого колледжа», если пользоваться нашими европейскими определениями. Принадлежность к духовному сообществу не есть принадлежность социализированная. Это не обязательно монастырь, это не обязательно какая-то одежда или значок. Прежде всего это другая жизнь, по другим принципам построенная. И естественно, чтобы жить этой жизнью, нужно быть другим. Поэтому градации вхождения в эту другую жизнь – разные.

В чем принципиальное, основное отличие между жизнью в Великом Среднем и в духовном сообществе? Как ни странно, последняя выглядит беднее. (Эта бедность, кстати, и дает почву для абстрагирования.) Чем она беднее? Тем, что в ней отсутствуют захват или экспансия. Сценарий жизни в духовном сообществе не включает в себя захват территории. По существу своему, но не обязательно в материальном смысле, духовная жизнь беднее, то есть она менее разнообразна в своих вариантах.

Потому что в первой части сценария жизни в духовном сообществе полагается целевое бытие (все ваши поступки ориентированы по принципу: приближает меня к цели, удаляет меня от цели). Люди, живущие целевым бытием, одержимые, целеустремленные, но не фанатики. Хотя провести эту грань бывает очень трудно: был Циолковский фанатиком или нет? Различить удается обычно по результатам. Произвел какую-либо продукцию – значит, не фанатик, а целеустремленный. Ничего не произвел, а просто впал в паранойю – фанатик. Не случайно люди, живущие в Великом Среднем по принципам целевого бытия, вызывают особое чувство: с одной стороны, ими восхищаются, с другой – они вызывают реакцию избегания.

Мой любимый пример: студент-выпускник, будущий скульптор, на вопрос: «Хочешь ли быть таким скульптором, как Микеланджело?» – не задумываясь, ответил: «Да», а на предложение: «Ну, живи тогда, как он», – ни секунды не медля, сказал: «Нет! Что, я сумасшедший, что ли?!»

Мы принимаем их продукцию, но не образ их жизни. В духовном сообществе целевое бытие полагается изначально, а целевое бытие – бедное бытие. Богатым, в смысле многообразным, оно становится постепенно, достижение высшей точки возможного для целевого бытия богатства означает, что наступило время от него отказываться. Наступает время следующего этапа, следующей большой главы сценария жизни в духовном сообществе – время целокупного бытия (когда все ваши поступки и выборы не должны разрушать резонанс между субъективной и объективной реальностями; а мотивация достижения сменяется мотивацией постижения; движение осуществляется от смысла к смыслу).

Эти основные первоначальные этапы сразу резко отделяют сценарий обычной жизни от сценария жизни в духовном сообществе. Естественно, что здесь и происходит отбор. Членом духовного сообщества, по определению, может стать только тот человек, который реализовал целевое бытие и сумел отказаться от него на высшей его точке. Практически это и есть вход. Отказ – это и есть вход. Переключение происходит за счет осознавания, что та часть Пути, которая построена на принципах целевого бытия, закончена и теперь продвижение возможно только за счет реализации принципов целокупного бытия.

Естественно, что любой член духовного сообщества, как минимум, выглядит асоциальным, по той простой причине, что, не имея социального разрешения, он реализует свое социальное бытие по сценарию, который Великое Среднее заготовило лишь для великих, знаменитых, как исключение. Члены духовного сообщества сразу начинают жить по сценарию, разрешенному Великим Средним для таланта. В этом сценарии тоже предусмотрено, что в начале Пути, пока еще нет продукции, талант пинают со всех сторон. Он тоже асоциален. Все основные опасности содержатся на первом этапе – этапе целевого бытия.

Почему? Потому что очень легко создать пародию на целевое бытие, используя его особенности для самооправданий. Для того чтобы различить целевое бытие из духовного сценария и видимость целевого бытия – годится тот же критерий упрощения или усложнения жизни. Он помогает обнаружить разницу довольно быстро и спокойно. В духовной традиции целевое бытие – это очень трудный путь, это фаза восхождения. Она связана с большим напряжением не только внутренним, но и внешним. Происходит постоянное усложнение, нарастание трудностей как во внешнем Мире, так и во внутреннем. Чем дальше, тем сложнее, чем дальше, тем труднее. Поскольку этот принцип совершенно противоположен обещаниям торговцев «духовностью» – чем дальше, тем легче, по принципу гарантированного будущего, – то естественно, что сам он и служит критерием отбора и различения.

Никакой таинственности не надо – сам принцип производит отсев. Те, кто не в состоянии следовать этому принципу, оказываются не в состоянии осуществить следующий шаг, и все. Поэтому никакой особенной «лапши», никакой театральной декорации на тему таинственности и недоступности не нужно. Это и без того тяжело, тем более что в силу реальных причин то и дело возникают дополнительные напряжения, связанные с усталостью, со всякими, условно говоря соблазнами.

Жизнь Великого Среднего, поскольку ты находишься внутри нее, не в специальных условиях, размывает тебя, затягивает в свою налаженную колею. Сама по себе жизнь прекрасна и в обычном варианте, она действительно прекрасна, если к ней творчески относиться, если быть в ней духовным в обычном смысле слова человеком. Она настолько многообразна, дает огромное количество радости, творчества – чего хотите, все можно найти. А тут предлагается бедная жизнь, особенно в первой фазе – очень бедная, однонаправленная. И поэтому здесь очень сложно.

Другой вариант возникает, когда кто-либо сталкивается с традицией, где создается специальная ситуация, скажем, монастыря, на время или навсегда. Традиция развивается внутри замкнутого социума, по определенным правилам там, конечно, все несколько иначе. Но и там проявляется тот же принцип – не всякий послушник оказывается способным реализовать себя. Далеко не всякий. Каждый человек – штучный человек, единственный – это основной принцип духовности, и поэтому невозможно создать структуру, гарантирующую одинаковое достижение всем.

Идея уравниловки в духовности возникнуть не может. Она опровергает исходный тезис познания духовного – каждый человек, взятый в его тотальности, есть неповторимость. Конечно, у него есть какие-то элементы, которые совпадают частично с элементами других людей или взаимно перекрываются, но по сути – конкретный человек есть уникальность. А раз уникальность, то не может быть одинаковых результатов. Поэтому знание, которое духовное сообщество добывает и реализует в различных практиках, резко отличается от того знания, к которому мы с вами привыкли. Привычное знание предназначено для массового человека, оно имеет дело со стандартом. Человек произведен по определенным правилам социализации, и эти правила делают нас более или менее похожими. У нас нет знания, предназначенного для штучности.

Существование духовного сообщества

Каким же образом духовное сообщество, несмотря на все эти сложности, умудряется существовать в течение тысячелетий и даже в наше время? Из-за растущей государственности, монополизации наше время – наиболее суровое для духовного сообщества. Почти везде разрушены традиционные механизмы отбора, вовлечения, возможности свободного нахождения духовного источника, свободного самоопределения в этом, свободного входа-выхода. И жатва не столь обильна, а работников еще меньше.

Каким же образом оно существует? Почему человечество в своем глобальном инстинкте или саморефлексии все-таки как-то сохраняет это ощущение, знание, предчувствие – по-разному в разных местах и разных временах – необходимости существования духовного сообщества? Можно сказать, что духовное сообщество это такой институт человека, который человечество содержит на протяжении всей своей истории.

Во все времена, во всяком случае во все исторически фиксированные времена, существовало духовное сообщество, занимавшееся человеком и его взаимоотношением с реальностью. Вот это и есть институт человека. И поэтому духовное сообщество существовало, существует и будет существовать. Это часть человечества, профессионально занимающаяся человеком. И если бы мы имели возможность проследить, как духовное сообщество выдавало свою продукцию на протяжении истории человечества в Великое Среднее, мы бы увидели, что оно сыграло колоссальную роль в истории человечества.

Мало того, уже где-то на рубеже той и этой эры, скорее даже в V–IV веках до н. э., духовное сообщество от рефлексировало невозможность переносить свои законы на все человечество и требовать от него такого пути развития. Оно уже осознало специфику того, что это другая жизнь, – уже в V–IV веках до н. э. произошла саморефлексия, уже тогда. А ведь саморефлексия – это серьезная штука. Великое Среднее только начинает процесс осознания себя как единого человечества за счет того, что создало глобальную проблематику, затрагивающую всех, – атомную опасность, экологический кризис, информационные глобальные сети и т. д. А в духовном сообществе эта рефлексия произошла, как минимум, две с небольшим тысячи лет тому назад.

Необходимость содержания духовного сообщества несомненна. Вы ведь сами понимаете, что если бы это не имело смысла, то в ходе исторического процесса оно уже давно бы погибло. Это не так сложно сделать как в отдельно взятой стране, так и во всех остальных вместе взятых, если бы это был вопрос формальный. Но поскольку это вопрос не формальный, это вопрос жизни человечества, то духовное сообщество существовало, существует и будет существовать. Это и есть институт человека, и когда мы сейчас слышим о том, например, что расширяется использование нетрадиционной медицины, – это смешно. То, что мы называем традиционной медициной, существует совсем недавно, а то, что мы называем нетрадиционной, является действительно традиционной и существует тысячелетия. Такое восприятие традиции отражает сдвиг оценки, который у нас есть, это естественно. Мы выросли в такой культуре, но люди, всерьез интересующиеся проблемами духовного пути, духовного сообщества, должны осознавать этот момент.

Источники традиций

Как и во всяком другом деле, как и во всякой другой профессии, и в духовной традиции есть период голого энтузиазма под названием неофитство, есть период, когда это все работает на самоутверждение личности или индивидуальности. Этот период освоения специфической информации, получения каких-то специфических навыков, чтобы занять свою территорию в социуме, утвердиться в качестве неповторимого элемента этого социума. И, как в любой профессии, так же неумолимо наступает момент выбора, когда ты становишься профессионалом или потихоньку бросаешь это занятие и остаешься любителем до конца дней. Это уже вопрос привязанности, любви, какой-то такой внутренней необходимости…

Поэтому существует знаменитый и столь часто мною повторяемый, ставший уже риторическим вопрос: куда деваются духовные искатели после тридцати пяти лет? Никуда они не «деваются», они просто начинают жить обычной жизнью, выяснив для себя окончательно, что другая жизнь их по каким-то причинам не устраивает. Это естественно, в этом нет ничего обидного. И если человек это осознает, то он все богатство, которое получил, пока ему удавалось жить двумя жизнями одновременно, прекрасно реализует в своей жизни и становится источником радости для окружающих и примером радостного, творческого, глубокого отношения к жизни, одухотворения ее.

Если он этого не осознает, если в нем гордыня по-прежнему бушует, то, естественно, он начнет все топтать, быть «анти» – бороться, разоблачать, короче говоря, не будет жить толком ни в этой жизни, ни в той. Хотя эта жизнь включает в себя борьбу и разоблачение, чего совершенно нет в духовном сообществе, потому что такие глупости просто недопустимы для взрослых людей. Вообще духовное сообщество – это сообщество взрослых людей, в том смысле, о котором мы с вами не раз говорили: в смысле личной ответственности, беспощадного реализма, беспощадной устремленности. Это сообщество взрослых людей в полном смысле этого слова, поэтому там такие глупости уже не проходят. Человечество в целом, условно говоря, пребывает сейчас в возрасте подростковом, когда саморефлексия только начинается. Когда наломал столько дров, что повезло, если проскочил, а те, кому не повезло, – те выпали в другую, меньшую часть человечества, то есть в колонии и исправительно-трудовые учреждения или в больные, в брак социализации. А духовное сообщество уже, можно сказать, в солидном, зрелом возрасте. В возрасте взрослого человека. Но я бы не сказал, что это старческий возраст. Можно сказать, что приблизительно возраст сущностный, если соизмерять с человеческим возрастом – в пределах 35–40 лет. Тут не надо преувеличивать.

В многочисленных убежищах стало принято преувеличивать – «тысячелетние учителя». Это все совершенно ни к чему в духовном сообществе, духовное сообщество гораздо трезвее. Его романтизм беспощаден и поэтому напоминает трезвость обычной жизни и предельный реализм, я бы так сказал, который нам кажется чем-то вроде кощунства или жестокости. Для подросткового романтизма такая оценка беспощадного реализма естественна.

Каждая традиция создает определенные структуры, связанные с источником, то есть с возможностью прихода людей в традицию с целью обучения и, естественно, со всевозможной работой, связанной с добыванием знания, его обработкой и передачей той части знания, которую считает необходимым передать данная традиция в использование Великого Среднего, и т. д. Кроме того, духовное сообщество есть живая цепь, поэтому оно не может состоять сплошь из одиночек в глобальном смысле этого слова. В нем одномоментно присутствуют все: и те, кто только подошел к порогу, и те, кто уже завершил свой путь. Это естественно.

Кроме того, жизнь традиции, которая связана только со своим замкнутым социумом, типа монастырского или общинного, связана с обеспечением этого социума. Жизнь традиции, которая растворена, то есть не имеет своего отдельного социума, связана с проблемами нахождения внутри общего социума. Это масса всевозможной работы. В каждой традиции очень немногие посвящают себя исключительно исследовательской работе в областях, находящихся «за концом пути». Чаще всего это происходит параллельно. Понятие «одиночка» в этом случае употребляется не в привычном смысле – человек, который живет отдельно и ни в чем не нуждается, а в том смысле, что этот человек не только осознал, но и реализовал свою штучность. Одиночка он в этом смысле.

Не нужно переносить это понятие автоматически из одной жизни в другую. В некоторых традициях есть, конечно, классическое одиночество – отшельник, замкнутый, вообще не выходящий на контакт с людьми, но это очень редко. Безумно редко. Гораздо реже, чем мы можем предположить. Об одном таком одиночке рассказывают, что раз в год на один день он все-таки появляется среди людей. Сам я этого не видел, но по рассказам – это самое большое одиночество, которое мне известно. И то мы ведь не знаем, как выглядит его одиночество, реально, конкретно. Внутренне он совсем, может быть, не одинок, наоборот. Если в нашем обычном понимании говорить, то он как раз гораздо менее одинок, чем все остальные люди. Если традиция растворена в социуме, тогда возникают сложности внутреннего общения. Кроме того, традиции взаимодействуют между собой.

«Большая птица летает в одиночку и в обществе себе подобных не нуждается» (Р. Бах). Мысль, заключенная в этой фразе, противопоставлена понятиям одиночества и неодиночества в обыденном, общераспространенном смысле этих слов. С точки зрения стороннего наблюдателя, можно, конечно, и так сказать, но изнутри это выглядит совсем по-другому. Само чувство причастности к духовному сообществу – это уже очень много, а через него причастности к жизни человечества как целого, когда это становится реальностью, конечно, а не абстракцией.

Духовное сообщество не над человечеством, не под человечеством – но вместе с человечеством. Это принципиально важно. Очень важно. Конечно, в духовном сообществе, как и во всякой жизни, случаются различные инциденты. Но это болезни роста. Духовное сообщество не осознает себя учителем человечества, хотя может иногда пользоваться такими аллегориями для мотивационных целей. Оно есть специфический орган этого тела, тела человечества.

Для того чтобы хоть как-то понять ситуацию, нужно избавиться от идей о сверхцивилизациях, об учителях, наставниках человечества. Нужно видеть людей, которые делают свое дело, работают. У них принципиально другой сценарий жизни в силу их специфической задачи. Я еще раз повторяю: духовная жизнь беднее по определению. Не проще, но беднее, менее разнообразна. Она менее разнообразна, но более сложна, потому что изначальная посылка создает предельную сложность. Эта посылка заключается в том, что каждый человек штучен. В этой сложности причина возникновения таких течений, в которых присутствует власть именно в силу штучности каждого: «Я более развитое существо, я могу тобою управлять, значит, я имею на это право». Это так называемое черное, или сатанинское, крыло.

Власть вписывается в социум. Но власть создает и ограничение в силу конструкции человека, поэтому рано или поздно человек, идущий по пути власти, опираясь на ту же штучность, то есть «благородно» идущий по пути духовной власти, открывает это ограничение. Иногда он открывает его вовремя, и тогда он в состоянии трансформацию продолжить, иногда он открывает его поздно, тогда момент трансформации упущен. Но если вы встретитесь с высококвалифицированным человеком, идущим по пути духовной власти, вы всегда сможете обнаружить, имея возможность общения, его саморефлексию по поводу ограниченности, создаваемой самой властью как таковой. Само наличие стремления к духовной власти создает в сознании и психике человека определенный конфликт, существование которого ограничивает возможности духовной реализации. Поэтому наличие такого стремления может быть признаком определенного момента развития, момента пути, или того, что человек попался на сиддху, особую возможность духовной власти.

Притязания, организующие традицию

Духовное сообщество организуется своими отношениями с реальностью, по определению. Если в качестве единственной ценности выдвигается постижение истины, то истина есть реальность или же часть ее – это зависит от традиции, от уровня ее притязаний. Этим притязанием организуется и сама традиция. Работа принципа реального действия заменяет принцип социальной кооперации деятельности, поэтому духовное сообщество не испытывает необходимости в социальном структурировании «своих рядов».

В традициях, которые создают замкнутые социумы, конечно, есть иерархия, это естественно, социум без иерархии не существует в силу закона о кооперации. Но в целом доминирует принцип незримого колледжа, мы разбросаны по миру, но работаем над одной темой, и время от времени необходимо информацию передавать, обмениваться ею. Этим объясняется феномен мгновенного опознавания между членами духовного сообщества. Следует понимать, что когда мы говорим о возрасте духовного сообщества, о том, что оно старше, то имеются в виду не социальные категории: ребенок, подросток, взрослый. Мы говорим о взрослости в смысле саморефлексии, способности к организации структуры своей жизни как взрослой, то есть со всей полнотой ответственности.

Сценарий жизни, по которому живет большая часть человечества, ограничивает отношения с реальностью набором фиксированных конвенций и даже дифференцирует эти отношения по социальным слоям, по иерархии знания, по иерархии власти. Не нужно переносить этот принцип на реальность как таковую – это важный момент. Ведь если бы не было этого ощущения самой реальности, то и не было бы пищи для духовного сообщества. Тогда нужно было бы работать над проблемой личного бессмертия, для того чтобы сохранить духовное сообщество, потому что не было бы притока в него.

Духовный зов

Зов реальности – это и есть духовный зов. Наступает момент, когда человек вдруг начинает искать другую жизнь. Иногда это действительно так, иногда это просто неудовлетворенность социальной позицией, своей персональной судьбой или еще чем-то. Но если это духовный зов, то это всегда зов реальности. Тогда человек выглядывает как бы за пределы сценария жизни. Не случайно многие люди говорят о том, что это с ними случилось после столкновения со смертью. Импульс к поиску дало нахождение на пороге смерти, или смерть какого-то близкого человека, или просто зрелище любой смерти, или размышление о ней.

Потому что это как бы принудительное выглядывание из своей трубы, из потока жизни (вынырнул человек и вдруг что-то там увидел), часто такой импульс связан с черепно-мозговой травмой. Почему? Мозг мобилизуется, происходит сверхкомпенсация на преодоление травмы, и в этом сверхвозбужденном состоянии сознание начинает открывать в себе самом какие-то новые возможности. За счет сверхстрессового состояния самого мозга. Похожий сверхстресс бывает в ситуации столкновения с живым носителем традиции. Это всегда по-разному. Но в любом случае мы можем говорить о том, что произошел контакт с реальностью, не заслоненной сценарием жизни – не только личной, а и всеобщей жизни людей.

Среди американцев был проведен большой опрос по поводу мистических переживаний. Каждый пятый из опрошенных ответил, что это у него было в жизни и это было самое замечательное, прекрасное, но каждый второй из тех, кто имел такое переживание, сказал, что не хотел бы, чтобы оно повторилось. При всей положительной его оценке.

Есть еще один мало изученный момент: почему одного человека неизвестное привлекает, а другого пугает, почему в одном человеке доминирует исследовательский рефлекс, если проводить аналогию с животными, а в другом охранительный? Некоторые, столкнувшись с неизвестностью, захотят выяснить, что там, а некоторые захотят отгородиться, создадут дополнительные механизмы психологической защиты, чтобы вытеснить это впечатление или это ощущение.

Путь в духовное сообщество, как известно, – дорога без возврата. Это тоже нужно знать, потому что происходящие на духовном пути трансформации это действительно трансформации, в обратном порядке они, может быть, и возможны, но опять как сознательное действие. Нужно понимать, что можно быть и непрофессионалом в духовном сообществе, можно быть содействующим, относящимся к этому уважительно, помогающим. Там, где традиции еще живы, где это вплетено в культуру, «божьих людей» всегда принимают, кормят. У нас это немножечко иначе, поэтому в нашем регионе распространяются широко только те традиции, которые имеют знания о том, как реализовываться в обстановке отсутствия традиционной культуры. Это очень сложно, это творческая задача для духовных традиций.

Путь – всегда надолго, намного. Это принципиально важно. Если человек об этом забывает, то начинает дергаться и делать всякие глупости. Я везунчик, с нашей точки зрения, в том смысле, что у меня от встречи с учителем до окончания Пути прошло всего двадцать лет, и это очень счастливый вариант. Нужно хорошо помнить, что это трудная профессия, и ничего зазорного нет, если вы не станете профессионалом. И не надо злиться и дергаться – все это гордыня.

Путь для каждого штучного человека имеет свои штучные особенности, и это вопрос не только учебы и наличия квалифицированного инструктора, это еще и вопрос качества устремленности. Практически, совершенно правы те книжки, в которых сказано, что главный Учитель – это ты сам, тот, кто в тебе. Та устремленность, которая есть в тебе. Если она сопровождается разумом, если в этом нет экзальтации и жажды чего-то «сверх-сверх… и как можно быстрее», то вы пройдете столько, сколько… я бы сказал – захотите, понимая устремленность как хотение. А ведь это очень просто, каждый из вас может набраться немного решимости и посчитать, сколько хотения он тратит на это, на это, на то… И, соответственно, какой результат он может получить. Можно посчитать деятельность, но это не так просто, потому что бывает и скрытая деятельность, и трансформированная деятельность. А вот хотения можно посчитать. Обычно когда человек говорит: «Я все время об этом думаю» – это означает от тридцати секунд до полутора минут в сутки в среднем.

Так что, если есть долгосрочная устремленность, в Путь! И дай вам Бог удачи.

Часть вторая. Я в пути

Духовные пути

Я попытаюсь рассказать о духовных учениях, о том, на какие они делятся категории. Но заранее предупреждаю, что, естественно, такая классификация, такой подход – это мое личное мнение, а если мое, то, естественно, и той традиции, к которой я принадлежу. Поэтому прошу воспринимать сказанное не как истину в последней инстанции, а как некоторые итоги тридцати лет работы.

Убежище для кого?

Прежде всего нужно усвоить, что у каждой живой духовной традиции существует убежище. Убежище предназначено для людей, которые думают, что они хотят духовного Пути, а на самом деле ищут просто защиты.

В чем отличительный признак любого убежища в любой традиции? В том, что структурно и описательно Мир, предлагаемый в убежище, гораздо проще той жизни, которой живет большинство людей. Он легко описывается десятью заповедями, четырьмя правилами и т. д. и т. п. Он прост, понятен, не требует никаких особых усилий в себе самом, в своем описании, заведомо содержит плюс-подкрепление, там заведомо хорошо быть. Там простая система ценностей: белое легко отличается от черного и т. д. Такие убежища существуют во всех традициях. Это и есть настоящий вход-фильтр.

Не надо никакой таинственности, просто эти убежища функционируют, они легко доступны, о них много пишется: масса литературы, рассказов, легенд, мифов и т. д. Поэтому любой человек, чувствуя необходимость в убежище, его находит и прекрасно там себя чувствует, для большинства людей больше и не надо. Просто в силу тех или иных причин человек не выдерживает сложностей жизни, в которой он живет, оказывается не в состоянии с ней справиться, он не вооружен для этого, не имеет достаточной квалификации, здоровья или еще чего-нибудь, но слышал, что духовность помогает.

Большинство людей именно эти убежища и принимают за духовность, за духовные пути, за духовное сообщество. На самом деле это внешний двор, так называемая экзотерическая часть. Двор, открытый для всех, кто приходит искать убежища.

Если же человек действительно рвется к чему-то неведомому, хочет на ту сторону, хочет другой жизни, которая сложней, во много раз сложней этой, потому что там требуется больше активности, ответственности, самостоятельности, творческого напряжения, риска (вплоть до смертельного), физического, духовного, душевного напряжения, если в нем действительно обнаруживается такая смыслоустремленность, тогда открывается двор посвящения. И тогда вступает в силу закон: ученик готов – учитель появляется. Такие люди встречают то, что им положено встретить. Это первое, что нужно ясно понимать и чего почти никто не понимает или понимать не хочет.

Ничего плохого в том, что существуют убежища, нет, наоборот, великолепно, что они существуют, и люди там тоже делают нужные, полезные дела. Это подтверждается хотя бы тем фактом, что они существуют на протяжении всей истории человечества.

Что касается духовных путей, то первое, что нужно помнить: всякий духовный путь, в любой традиции, ведет к жизни во много раз более сложной, во много раз более трудной, во много раз более ответственной.

Чем дальше вы продвигаетесь по Пути, тем сложнее. Легкость, радость появляется не оттого, что вам стало просто, а оттого, что вы приближаетесь к тому, к чему вы устремлены. Почему один человек устремляется, а другой нет? Об этом я ничего не могу сказать. Знаю только, что, по результатам исследования некоторых видов животных, на шестьсот домашних свиней приходится всего пять-шесть особей с доминированием исследовательского рефлекса над ориентировочным, на двести голов диких оленей – двадцать таких особей. А вот о людях данных пока нет.

Что же касается самих путей, то материал, которым мы располагаем, дает возможность разделить их на несколько типов.

Пути воздействия

Пути воздействия – это большой блок различных традиций. Их объединяет то, что главное технологическое, техническое действие на этих путях воздействие на объективную реальность в различных вариантах.

Это путь силы, путь формирования силы, путь управления силой, путь добычи силы, путь использования силы и т. д. В большинстве своем эти традиции очень популярны, потому что они созвучны с нашим западноевропейским стилем мышления. Мы привыкли, что надо обязательно воздействовать на Мир, и тогда что-то будет происходить, если не воздействовать, то это «пассивное отношение».

«Мир непостижим, – сказал дон Хуан, – а мы никак не хотим этого понимать; мы все время хотим открывать его тайны. А надо принимать его таким, как он есть – таинственным!

Обычный человек никогда не относится к миру как к тайне. С возрастом человек начинает думать, что познал мир целиком и полностью. На самом деле он познал только человеческие поступки, но в своем невежестве он считает, что все тайны закончились, и ему уже больше незачем жить.

Воин осознает эту путаницу и учится относиться к вещам правильно. Вещи, которые делают люди, ни при каких условиях не могут быть важнее мира. Поэтому воин относится к миру как к бесконечной тайне, а к тому, что делают люди, – как к бесконечной глупости» (Карлос Кастанеда).

Пути медитативные

Пути медитативные, пути погружения. Эти традиции – путь в глубины своей субъективной реальности. Основное технологическое действие в них медитация, то есть покой. Медитация – как специальный способ жизни для достижения специальных целей. Прежде всего это умение хранить покой, находишься ли ты в уединенном месте или среди базара, торжища – ты должен быть погружен в ничем неколебимый покой. И конечно, ни о какой силе там и речи нет, ни о каком воздействии речи нет. Там – «не выходя из дома, мудрец знает, что делается в этом мире». Это тоже достаточно популярная группа традиций.

«Надежда на человека, не на организованные религиозные системы. Организованные религии с их посредниками, священными книгами, догмами, иерархиями и ритуалами предлагают только фальшивое решение основной проблемы. Вера в высшую ценность всякой данной системы ценностей ведет не к освобождению, а к еще большим страданиям и несчастьям. Верование неизбежно разделяет. Все организованные верования основаны на разделении, хотя и могут проповедовать братство. Человек, который успешно решил свои отношения с этим миром, – это человек, у которого нет верований. Только через творческое понимание себя может быть творческий, счастливый мир, в котором верований не существует» (Джидду Кришнамурти).

Ситуационные пути

Пути хитрого человека, или ситуационные, – это пути, на которых главным технологическим действием является умение видеть ситуацию и умение управлять ситуацией. Это пути интеллектуальные. Правда, это не совсем то же самое, что мы привыкли понимать под словом «интеллект». Потому что Будда говорил, что за одно мгновение, то есть за одну двадцатую секунды, он отслеживает десять тысяч мыслей, в этом случае включаются особые формы владения интеллектом, включается «высший интеллектуальный центр», скорость работы которого действительно в десять тысяч раз быстрее. Недавно получены очень интересные экспериментальные данные об этом.

Конечно, при такой скорости работы человек может действительно реально ухватить ситуацию, просчитать ее, отреагировать.

«Это более высокое сознание, это более высокое существование не являются просвещенной или просветленной ментальностью, поддержанной большей динамической энергией или поддерживающей более чистую моральную жизнь и характер. Их превосходство над обычным человеческим сознанием выражается не в степени, а по своему роду и сущности. Происходит изменение не просто поверхности или манеры действий нашего существа, а самого его основания и динамического принципа. Йогическое знание стремится войти в тайное сознание за пределами разума, которое присутствует здесь только оккультно, скрытое в основе всего существования. Ибо только это сознание действительно знает, и, только владея им, мы можем обладать Богом и правильно познавать мир, его действительную природу и тайные силы. Весь этот мир, видимый или ощущаемый нами, и также все в нем, что невидимо, является просто феноменальным выражением чего-то за пределами разума и чувств. То знание, которое, на основе данных, полученных чувствами, могут дать нам чувства и интеллектуальное рассуждение, не является истинным знанием; это наука представлений. И даже представления нельзя узнать должным образом, если мы не узнаем в начале реальность, образами которой они являются. Эта Реальность является не их Я, и существует единственное Я всего; когда это понятно, тогда можно познать истину всех вещей, а не только их видимость, как теперь» (Шри Ауробиндо).

Пути превращения

Пути трансформации, превращения – наименее известная и наиболее сложная категория путей, в результате прохождения которых получается в человеческом обличий не совсем обычное существо, скажем так.

Трансформация происходит не только интеллектуальная, но и энергетическая, эмоциональная, физическая и т. д. Зависит это от конкретной традиции.

Главным признаком трансформационных путей является преображение, поэтому, мне кажется, вы сами сможете обнаружить примеры тех, кто прошел по этому пути.

Выбор пути

Я считаю, что скорее Путь находит человека, чем человек – Путь. Хотя, с другой стороны, это может быть резонансное взаимодействие, потому что невозможно создать описание, согласно которому можно было бы найти человека для данного Пути. Но иллюзия перебора путей есть, это точно. Когда человек говорит: «Я это попробую, я то попробую, то попробую…» – это иллюзия выбора.

Обычно если человек встал на Путь, то это уже все. Дай Бог, чтобы ему повезло. Не так много сейчас живых носителей традиций, а пройти Путь без живого носителя традиции – это редчайшее исключение. Такой человек от природы должен быть безумно одарен медитативно, чтобы, скажем, материализовать учителя, то есть со второго уровня перевести на первый. И каждый раз это делать. Это безумно сложно, это требует колоссальное количество энергии.

Я знаю человека, который этому выучился. В принципе, я представляю, как это делается, но тратить на это энергию… Может быть, мне просто повезло, я встретил Учителя, а кому-то этот путь, путь без учителя на первом уровне, становится единственно возможным. Мой Учитель в таких случаях говорил: «Каждый хочет учиться у Христа, но каждый получает такого Учителя, который ему нужен». Я думаю, что, поразмыслив, нетрудно понять, кто квалифицированней – живой носитель традиции или тот, кто ищет Путь. Конечно, он раньше вас заметит, чем вы его.

Я никогда не забуду одно очень сильное переживание. В одной из наших последних встреч мой Учитель сказал: «Когда ты будешь проходить мимо пьяного, валяющегося в своей блевотине, и услышишь сказанные через него для тебя слова, вот с этого момента ты начал учиться». Я расценил это как образ, что нужно быть внимательным, что не нужно ничего заранее отвергать, что это непривязанность к форме. Но однажды я действительно шел мимо пьяного, валяющегося в своей блевотине, и услышал через него сказанное мне (у него вдруг изменился голос, и он этим странным голосом сказал несколько очень важных вещей), то есть это произошло реально. И тогда я что-то понял, прокрутил у себя в голове все слова Учителя и последнее из того, что он мне сказал, понял через девять лет.

Что же он сказал? Теперь я знаю: он говорил то, что он говорил, а я сразу интерпретировал по-своему. Просто не надо сказанное Учителем тянуть под себя, надо себя тянуть к сказанному Учителем.

Плата в пути

На всех путях плата – это жизнь. Никаких других денег ни один духовный путь не признает. Все эти дороги – без возврата, везде вы расплачиваетесь жизнью. Жизнью, в самом прямом смысле этого слова, потому что практически во всех четырех вариантах традиций одно из главных событий обучения состоит в том, что вы растождествляетесь с жизнью. Жизнь для вас становится внешним объектом, вашим произведением, вашим полем действия, вы уже не в ней, а вы делаете ее.

На словах это, может быть, не совсем понятно. Но духовные пути действительно пути без возврата. Тебе каждый раз сообщают, что если ты сделаешь этот шаг, то ты назад не вернешься. А если ты не сделаешь этот шаг, то ты уже на Путь не вернешься. Это неизбежная цена, потому что все это серьезно, все это требует больших затрат труда, большой точности и везения, наверное, тоже.

Я считаю, что я – везунчик. Потому что, когда я встретил Учителя, я влюбился в традицию, и любовь у меня всегда шла впереди знания – в этом мое везение. Это не было моим сознательным шагом, это я сейчас знаю, понимаю, осознаю, что да, действительно…

На любых путях, а на трансформационных путях особенно, любовь должна идти чуть-чуть впереди знания, потому что иначе знание просто раздавит тебя. Мне повезло. Я был очень эмоциональным человеком, увлекался театром, работал в народном театре… и в то же время уже было позади три года армии, где я и смерть повидал совсем рядом, и прочее. Я влюбился в Учителя и в Путь, и для меня не было проблемы выбора, я не потратил время на перебор вариантов и сомнения – это один элемент везения. Второй элемент везения, как я теперь понимаю, проявился после первых трех лет обучения. Учитель меня поставил в ситуацию, когда минимальная неискренность (из самых хороших побуждений) усложнила бы путь очень надолго. Поставил он меня в ситуацию эту жестко. И как-то так получилось, что у меня вырвался совершенно искренний ответ, хотя я знал, что за ним последует кара: разлука с учителем. Словом, опять повезло.

И третий момент везения. Я был очень долго болен, в течение двадцати лет у меня постоянно болела голова, волнообразно так. Чтобы совсем не болела, такого не было. Это у меня началось со второго класса – боль то больше, то меньше. Я возил с собой шприц, ампулы, и во мне с детства выработалась привычка работать с болью. Я ходил в школу, хорошо учился, занимался спортом. Головная боль существовала отдельно, а я существовал отдельно. И я с ней все время работал, она меня в силу каких-то случайностей (и специалисты мне говорили то же) не испугала, не раздавила. Я жил с ней активно. Так во мне выработался навык. Когда в процессе обучения я встретился с по-настоящему болезненными ситуациями – там есть три-четыре момента, на грани, – я был как бы подготовлен. Я уже знал, что надо не пугаться, а работать с этим, просто работать. В этом смысле я считаю, что я везунчик. А главное везение, что я прошел Путь, дошел до конца еще при этой жизни. Все, что после этого, – это уже подарок.

Я знаю многих людей на разных путях, у которых очень много времени уходит на сомнения… Дело сложное, как и в обычной жизни.

Я считаю, что какое-то везение бывает определено вашей предысторией, в которой нет сознательного усилия, но она так удачно сложилась, что в чем-то вас предуготовила для этого. Бывают на Пути очень трудные моменты, когда старого уже нет, а новое еще формируется, – это ноль-переходы. В нашей традиции существует система ноль-перехода – ты входишь туда, в этот вариант, в момент самого ноль-перехода ты сам вообще непонятно что, и куда тебя выбросит на той стороне, тоже неизвестно. Все это происходит не в каких-то специальных условиях, а параллельно с другими делами: ты, как и все, ходишь на работу, зарабатываешь – не зарабатываешь, женишься – разводишься, дети рождаются. Все это происходит в формах самой жизни, и поэтому бывают довольно сложные моменты. Но я считаю, что как раз те традиции, которые ведут обучение «на базаре», то есть в формах жизни, а не в специальных ситуациях ашрама, монастыря, наиболее подходят для современного человека.

Это не значит, что здесь достижения выше, чем там, нет. Есть пути, в которых люди вообще из пещеры не выходили, образно говоря. Но они реально, правда бестелесно, в мире присутствуют, и с ними можно вступить в контакт на втором уровне реальности, на третьем и еще на каком-нибудь, наверное, мне не доступном, но это реальность, не абстракция типа: «Ах! астрал», «Ах! ментал», а реальность. Реальность от красивых абстракций отличается тем, что она сложна, многозначна, разнообразна и о ней можно рассказать со многими деталями, подробностями. Это живое. И если вы действительно «вышли в астрал», то там так же все бурлит, кипит. Там немножко по-другому все организовано, но, в принципе, и там жизнь идет, своя, но жизнь. Она полна подробностей, юмора, страдания, мелочей, повседневности.

Тут вся сложность в чем? Чтобы все эти кино, которые показывают вам по видику, не принять за реальность, не попасться на такую красивую конфетку. А для этого нужен грамотный проводник, который тебя ведет. Грамотный проводник с точными знаниями и грамотно организованная жизнь.

Ведь жизнь-то ты должен сделать себе сам такую, которая будет тебя вынуждать двигаться, то есть ты уже не можешь жить как придется, ты должен думать, например, так: «Я осознал, что у меня сейчас такая жизненная ситуация, а моя задача такая. В этой жизненной ситуации ничего из этого не получится, значит, нужно взять себя за шкирку и выбросить в такую жизненную ситуацию, в которой можно решить задачу И если я эту задачу не выполню, то конец, вперед мне не продвинуться». Вот такой ход мысли. И тогда ты себя просто кидаешь в нужную ситуацию.

Потом постепенно находишь и другие способы, через резонансное состояние, например, но ты себя двигаешь, потому что данная тебе готовая жизнь довольно проста, хотя она нам кажется и сложной, и болезненной, и каждый из нас уверен, что его страдания – самые страдательные.

Реальность и картинки

На самом деле, когда вы действительно реально пытаетесь двигаться по Пути, вы понимаете, что по сравнению с тем, к чему вы двигаетесь, вся эта готовая жизнь, даже вместе со смертью, довольно проста. Не примитивна, но проста. Это нисколько не умаляет жизни, потому что потом вы обнаруживаете в ней массу прекрасных вещей. Как замечательно говорил П. Флоренский в «Иконостасе»: «Есть восхождение, когда вы от мира отталкиваетесь, а когда вы проходите врата – есть нисхождение, когда вы притягиваетесь, тогда мир и жизнь в миру открывается вам в радости». Об этом же у Соловьева в повести о Ходже Насреддине. Помните, звездностранствующий дервиш отделил сущность Насреддина и показал ему. Ходжа говорит: «Нет, не надо, давай мое тело», а потом задумался: «В чем же мой путь?» И приходит к выводу, что его путь это жизнь традиции на базаре. В ней тоже большой выбор, тоже много красоты.

Много книжек теперь доступно, много сказок… «Сказка – ложь, да в ней намек»… Как говорил мой Учитель: «Книжка – это не инструкция, книжка – это повод для размышления».

Стою я на горе, и передо мной Багдад, и я рассказываю: Багдад – город такой, сякой… А вошел я в Багдад, и мне уже рассказывать некогда, потому что тут меня чуть конем не затаптывают, тут – чуть машина не переехала, тут вонь, тут красота – все перемешано. Так книжка – это рассказ о Багдаде стоящего на горе, поэтому – сказка.

Рассказать словами, что там внутри традиции, невозможно. Это попытка живую ткань жизни перевести в последовательность каких-то слов. Никакое описание реальности не может исчерпать эту реальность, поэтому книжка – сказка, повод для размышления Книга может быть Дверью в Мир, которая тебя впустит, а может быть стеной, которую ты никогда не прошибешь. Поэтому к книжкам в этом смысле нужно относиться аккуратно, именно как к сказке. У Р. Лефорта есть книжка «Учителя Гурджиева». В конце он пишет, что шейх подсказал ему написать такую книгу. Ведь это он все описывает задним числом, как бы свои приключения, но реальность соткана так… Это живая ткань, вы не в состоянии разложить ее в последовательность слов, даже в картинку, даже в видеофильм. Нам кажется важным одно, а рядом происходит то, что определит нашу жизнь на десять лет вперед. И мы этого не замечаем. Поэтому я и говорю: «Не ведаем, что творим, – и в этом сила вида». Когда мы хотим ведать, мы должны быть готовы к тому, чтобы нести этот крест ведения, нести его радостно, не торгуя собой как жертвой. Только та жертва истинна, о которой никто не знает. Жертва, о которой кто-нибудь узнал, уже продажна по строгим правилам духовного сообщества. Сознательный поступок не жертва, а действо.

Пути воздействия, или пути силы

Пути силы. Наверное, самые популярные из них – это магические пути. Наиболее образно это описано в книгах К. Кастанеды. Он рассказал об одном из путей силы – пути силового воздействия, пути овладения силой. Я думаю, что почти все, что там описано, практически возможно. Я общался с несколькими квалифицированными магами, и они, в общем, подтверждают это. Хотя есть внешне более простые пути, но они менее эффективны.

На мой взгляд, главное здесь – качество традиции. Дело в том, что сила – вещь весьма опасная для того, кто вступает с ней в контакт. Она требует очень высокого знания необходимой последовательности действий во времени. Все серьезные пути требуют не менее девяти лет. Это общеизвестно. Девять-десять лет – это только чтобы начать, как следует подойти – в серьезном учении. Быстрее не бывает.

Конечно, многим кажется, что воздействие – дело ясное – это возможность лечить, телекинез, прохождение сквозь стены, левитация и пр. Нам это понятно, мы привыкли к психологии воздействия. Но должен вам сказать, что в физическом смысле это очень рискованный путь, очень много людей гибнет, физически гибнет: заболевают, сходят с ума, умирают. Чем дальше человек продвинулся по такому пути, тем он должен быть все более безупречным в профессиональном смысле слова, потому что он имеет дело с силой. Малейшее неправильное движение – и сила его раздавит.

Еще раз повторяю, чем выше степень мастерства, тем менее заметен человек, им владеющий, и, естественно, он никогда не вылезет на публику, потому что никогда не будет «стрелять по площадям». Это просто неграмотно. Сила требует ювелирного приложения, безукоризненно точного прицела, как говорится. Конечно, если человек действительно на Пути, а не в убежище одного из путей силы. Это в убежище «лапши» много, фокусов, все очень забавно. В убежище восторг, цирк, но действительно цирк высшего класса.

Чем дальше человек продвигается по Пути, тем менее заметным среди обычных людей становится. Люди, идущие по пути силы, стараются быть очень незаметными, очень аккуратными, потому что рукой махнет – улица, отмахнется – переулочек. И идущий это знает и всегда помнит. С ними очень приятно общаться – потому что они предельно собранны. У них все четко, нет ничего лишнего, все отточено до совершенства.

Но, к сожалению, больше распространены примитивные варианты – убежища. Там в голову тебе залезут, поковыряются в психоэнергетике, врежут по «харе» («энергетический центр»). Баловство всякое.

Думаю, что из тех, кто чувствует тягу к силе, из тех, кому это импонирует, кто стремится к этой встрече с силой, многие доходят. (Когда мы говорим «многие» – это человек сто в мире, сто пятьдесят, двести в лучшем случае, на каждый момент времени. Это очень много.)

Что значит воздействовать

Акцентироваться на воздействии – это прежде всего постигать искусство концентрации. Насколько мне известно из собственной практики и знакомства с практиками других, все системы, связанные с развитием возможностей воздействия, от лечения до передачи мыслей на расстояние, связаны с умением концентрировать свои усилия в заданном режиме. Попробуем рассмотреть концентрацию в режиме психоэнергетического воздействия.

Первое условие концентрации – это умение расслабиться. Без умения расслабляться никакая концентрация невозможна; если вы хотите хорошо сконцентрироваться, вы прежде должны расслабиться.

Что такое расслабиться с психоэнергетической точки зрения? Это означает обрести внутреннюю устойчивую точку равновесия, или «чашу». Существует множество названий этого состояния, смысл которого состоит в том, что вы должны сформировать у себя какой-то внутренний объем, зону, агрегат-штуковину, которая находится в состоянии постоянного покоя, причем постоянного в буквальном смысле этого слова, то есть всегда, везде, в любых обстоятельствах.

Наиболее широко известным приемом, восходящим к йогическим традициям, является так называемая индивидуальная мантра (текст, подбираемый Учителем согласно индивидуальным качествам ученика и при постоянном повторении становящийся постепенно непрерывным фоном жизни сознания ученика). Эта мантра являлась точкой опоры, точкой постоянного покоя.

Человеку, который не имеет такой зоны, человеку который не создал в себе самом такой зоны, заниматься воздействием – это заниматься шарлатанством, с риском для собственной жизни и здоровья, не говоря уже о последствиях для пациентов или других объектов воздействия.

Подход традиции

Если вы собираетесь специализироваться в воздействии и сделать это своим постоянным занятием, а тем более достичь в этом совершенства, состояние ноль-концентрации (места абсолютного внутреннего покоя и равновесия) должно быть постоянным, нерушимым. Даже если вдруг ночью вас, спящего, обольют холодной водой и сбросят с постели, как тюк, оно должно быть всегда с вами.

В нашей системе, после того как человек выработал достаточно стабильную зону покоя, зону ноль-концентрации, при желании развить способность воздействия он может овладеть техникой создания «чаши»: «Прежде чем зажечь огонь, нужно выковать чашу». Основное назначение чаши – подготовка психики и организма к большим энергиям, на грани разрушительных.

Далее овладение техниками психоэнергетического воздействия связано также с умением управлять своими энергетическими потоками, то есть с умением сконцентрировать, собрать всю свою энергию в любом месте своего тела и в любой точке пространства вне своего тела. Если вы это можете сделать, значит, вы можете управлять своим энергетическим воздействием, причем желательно научиться работать не только с рук (наиболее распространенный способ), но и из любого центра, используя различные технологические приемы энергетического воздействия.

Следующее необходимое умение техник воздействия – это умение управлять своей энергетической ситуацией. Очень трудно дается людям одновременно излучение и набор энергии, то есть обеспечение постоянного ее притока.

Поэтому воздействие у многих происходит только импульсно. Воздействие в достаточно длительном непрерывном режиме требует специальной тренировки, для того чтобы во время воздействия продолжался набор энергии. Это сложная задача. Решать ее необходимо, чтобы воздействовать в тех случаях, когда вы не «по площадям рубите», как установка «Град», а хотите произвести воздействие с конкретной целью, в конкретное место. Если вы не хотите действовать только по схемам, вы должны выработать необходимое качество восприятия.

Есть очень интересный момент, который можно проиллюстрировать на примере биологически активных точек, точек акупунктуры. Для того чтобы знать, как найти точку и как на нее воздействовать, существуют многочисленные схемы и способы расчета необходимого воздействия. Можно сформировать такое состояние, при котором прибор будет показывать биологически активные точки в любом месте кожи, можно сделать и обратное, то есть прибор нигде не будет их показывать.

Как правило, люди, специализирующиеся на воздействии, имеют очень слабое восприятие, слабое по отношению к мощности своего воздействия. Оно может быть у них и более сильным в сравнении с человеком, который ничем не занимается, но, как правило, это недифференцированное восприятие, и хорошие диагносты очень редко бывают хорошими целителями. Очень редко. Единицы. Очень трудно найти точки равновесия между силой и чувствительностью.

Целительство

Самая распространенная ошибка, о которой я уже говорил, это когда чувствительность принимается за способность к воздействию. Здесь наибольшее количество жертв – как со стороны воздействующего, так и со стороны тех, на кого воздействуют. Когда человек чувствует, что может диагностировать, ему кажется, что это сразу автоматически делает его целителем. Это самая распространенная ошибка, особенно среди женщин, потому что женщины достаточно часто обнаруживают в себе высокую чувствительность. Они склонны к этому по природе своей и очень часто принимают чувствительность за способность лечить. В результате начинают болеть сами, дети болеют, все вокруг болеют, а они лечат. И кончается это обычно плохо.

Вторая ошибка – путаница между заложенной в меня программой и собственной силой. Есть люди, которые стали целителями в результате контакта со знающими людьми. Очень часто случается, что человек хочет излечиться от какой-то болезни, которую не может помочь излечить официальная медицина. Он попадает к серьезному целителю, тот его излечивает и попутно сообщает пациенту, что у него, у пациента, теперь тоже очень хорошее биополе и что он, пациент, теперь тоже может лечить и должен лечить… И человек лечит. Он не может не лечить. Есть простой признак запрограммированности: пусть он попробует хотя бы месяц этим не заниматься – он опять начнет болеть. Как правило, болеть той самой прежней болезнью. Это цена.

Некоторые традиции считают, что ценой за излечение в определенных случаях бывает то, что человек всю оставшуюся жизнь должен лечить. Это не сила и не воздействие, это программа, вложенная в организм и психику данного человека. Этот момент – настоящее целит ел ьст во и запрограммированное – очень важно различать. В тех случаях, когда человек действует в соответствии с программой, вложенной другим, он работает, как правило, профессионально. Тогда обычно никто не делает ошибку, которая очень распространена среди обученных целителей: незнание, что можешь и чего – нет.

Индивидуальность имеет очень большой диапазон, и для того чтобы грамотно исцелять, целитель должен знать диапазон своих возможностей: что он может лечить, а что не может, на что он может воздействовать, а на что нет.

Мы крутимся все время вокруг целительства, поскольку это наиболее модная сейчас вещь. И в силу ее популярности люди перестают это искусство воспринимать всерьез. Поэтому в этой области очень много всякой дезинформации. Особенно распространились всевозможные курсы быстрого «изготовления» экстрасенсов. Главная ловушка – быстро и просто. Обучаются экстрасенсорике все кому не лень, скоро это будет общедоступное средство неизвестно для чего. А надо бы знать, что вы хотите с этим делать.

Магия – не последовательность действий

Кроме лечебного воздействия, существует масса других: боевое воздействие с целью нейтрализации агрессивных намерений, воздействие на реальность в различных объемах, на ход событий. По поводу воздействия распространена еще одна ошибка, которая состоит в том, что под магией понимается описание действий: взять цыпленка с утенком, извлечь внутренности, перемешать и т. д.

Все действия, которые вы встречаете в книжках, – это технология. Магия состоит в Маге, в нем или в ней, в их способности к воздействию. Это нужно очень хорошо понимать. Операциональное вооружение мага – это не магия. Магия – это он сам, его искусство владения силой. Поэтому, когда мы говорим о черных и белых магах, мы выставляем свою этическую оценку тому кодексу, которого придерживается данный конкретный маг, если мы вообще знаем об этом кодексе.

Но если мы говорим о профессионализме или непрофессионализме, то никакой разницы между белыми и черными магами нет, а есть талантливые, более обученные, более способные, и есть шарлатаны. Тренировка мага – очень серьезная и сложная тренировка, не менее серьезная и сложная, чем в любом другом искусстве воздействия.

Искусств воздействия очень много, и, естественно, их может быть значительно больше и по количеству, и по разнообразию, чем каких-либо других искусств, поскольку воздействовать – это любимое желание многих. Мы выросли в силовой культуре, в силовой цивилизации, и мы с младенчества приучены: не повоздействуешь – не получишь. Начинается все с папы и мамы, которые воздействуют кнутом, пряником, пятерками, двойками, рублями, игрушками. Все это воздействие.

Конечно, встречаются уникальные люди, которых людьми в нашем смысле слова трудно назвать, – это от рождения люди Силы. Эти люди владеют искусством воздействия как таковым, это мастера воздействия – им все равно: телепатия, телекинез, порча, сглаз, излечение, поворот судьбы, карьера силовая и т. д. Таких людей очень мало, потому что весьма редко сходятся особое стечение обстоятельств, определенный организм и очень рано начатая специальная подготовка.

Что мешает взрослым, умным, образованным людям осознать до конца все, что связано с воздействием? Прежде всего, знаменитая вещь под названием «Извините, я, некоторым образом, артистка»… Я так это называю. Люди часто пытаются выдать воздействие за что-нибудь другое, потому что эта деятельность противоречит их же собственным нравственным установкам, но и отказываться от силы не хочется.

Вокруг искусства воздействия разводят больше всего демагогии о моральных и нравственных кодексах, ограничивающих воздействие. Для людей, профессионально занимающихся воздействием, этих проблем нет, кодекс изначально закладывается той традицией, тем учением, в рамках которого они обучены. Они соблюдают этот кодекс, потому что нарушение его создает внутренний конфликт, что соответственно ведет к потере способностей. Это древний психологический прием, которым пользуется духовное сообщество с незапамятных времен: создать ограничительную установку, нарушение которой вызывает внутренний конфликт, дезинтеграцию субъективной реальности и, соответственно, исчезновение обусловленных кодексом способностей.

Медитативные пути, или активация внутренних ресурсов

Пути медитации, или пути погружения, пути покоя. Люди таких традиций обладают необыкновенной притягательностью, потому что внутри них светится нечто такое, нечто такое они внутри себя знают, они настолько спокойны… Кришнамурти (1895 или 1897–1986, индийский религиозный мыслитель и поэт) был одним из достигших вершин на этом пути.

Наша жизнь: в дом входишь, радио включаешь, телевизор, еще что-нибудь было бы – включил бы, только бы не тишина. А они очень спокойные. Спокойные – даже не то слово. Некоторые нервничать начинают рядом с ними, их раздражает немыслимое нечто, фантастически устойчивое, некоторым они кажутся холодными. Тут вокруг вулканы, атомные бомбы взрываются, а он так сидит… Да, действительно, чуть-чуть улыбочка. Кришнамурти!

А если вы с ними вступите в контакт, а не просто будете любоваться, то для большинства из вас они покажутся сверхжесткими людьми, потому что их доброта за пределами нашего понимания о доброте. Это как у Iecce: «Холод на вершине, боги сидят там, смеются»…

Но если суметь встроиться, войти в резонанс с этим состоянием, потрясающим глубиной тишины и покоя, тогда, в молчании, что-то начинает взрываться, открываться, внутри тебя происходит нечто…

Прежде чем говорить подробно об этом блоке путей, несколько слов о том, что такое медитация (в моем понимании, конечно).

Внимание, медитация

Медитация – это прежде всего покой, тишина. Медитация не есть сила, усилие, напряжение. Она может проявляться в напряжении, в усилии, в чем угодно, но сама медитация всегда есть покой.

Вот в этой нулевой точке, точке покоя, или, как образно сказал Д. Лилли, в центре циклона, и рождается медитация. Сразу же в вашем беспокойном уме возникает вопрос: а как попасть в точку покоя? Успокоиться. Те же медитации, которые делаются по рецепту, то есть по инструкции «какнадо», это не медитации, это просто упражнения, хорошие, разнообразные упражнения, которые зачем-то названы медитацией.

Скажем, у Раджниша есть штук сто разных «медитаций»: с музыкой, без музыки, динамическая, смеховая и всякие другие. Совершенно великолепные медитативные упражнения есть в книге Тартан га Тулку «Пространство. Время. Знание» – просто высшего класса, но это не медитация, это упражнения.

А медитация – это покой. Этот покой и эта тишина – это и есть медитация, она сама. А есть медитативные упражнения, этого в книжках сколько угодно.

Понятие «медитация» сейчас получило такое же безразмерное употребление, как и понятие «сознание». Что такое сознание? Да все на свете. Что такое медитация? Да все что угодно. Сели, сосредоточились, пофантазировали – и уже медитация. Поэтому нужно отделять суть медитации от упражнения, которое не есть медитация. Медитация не может быть известной заранее ни по содержанию, ни по результатам. Все, что должен сделать человек, желающий войти в медитацию, это успокоиться, перестать знать, перестать хотеть чего-либо, кроме самой медитации, и быть готовым принять то, что она даст.

Путь святого

То, что мы обозначили как медитативный путь, в определенном смысле путь святого. Что имеется в виду? В таком варианте приложения знаний один из первых постулатов, который нужно принять, чтобы развиваться более или менее профессионально, – это постулат, что единственное воздействие, которое я имею право производить, это воздействие самим фактом моего существования. В этом принципиальный момент такого варианта пути. Воздействие только фактом своего существования, уровнем своего бытия, образом своей жизни. Это единственное внешнее воздействие, все остальные знания и умения направлены на раскрытие своей внутренней реальности.

Исходное решение состоит здесь в отказе от воздействия. В некоторых ортодоксальных традициях этот отказ доводят до полной неподвижности. Есть некоторые факирские традиции, где человек достигает того, что однажды садится в позу лотоса и больше не двигается. Ученики переносят его с места на место, пыль сдувают. Но несмотря на то что биологическое существование в нем еле теплится, фактом своего существования он производит для объективного наблюдателя большие, иногда очень большие изменения в окружающем его мире. Но такое удавалось немногим.

Для человека, который встал на этот путь, существенно раскрытие внутренней жизни, внутреннего мира, внутреннего качества своего бытия, и соответствующие этому внешние проявления совершаются как бы сами. Поэтому это в определенном смысле путь святого. Человек погружается во внутреннюю реальность, раскрывает свои внутренние резервные возможности, без желания применять их вовне. Это принципиально, потому что если человек раскрывает свои внутренние резервы, но его основная мотивация связана с воздействием, то практически он не раскрывает этих резервов, он только функционально по отношению к воздействию совершенствуется как орудие.

Без внутреннего глубокого осознания отказа от воздействия качественного перехода в эту ситуацию не происходит. Нужно понять, что каждый вариант имеет свои ограничивающие условия. На медитативном пути первым ограничивающим условием является отказ от воздействия до той степени, до какой это реально для вас, возможно и доступно. Все воздействие сводится к факту, что я вот такой существую. С неизбежностью этот путь сводит до минимума возможную для данного субъекта внешнюю активность, как мы ее обычно понимаем. Проповеди и те постепенно перестают читать. По словам Раджниша он сидит, светится, вы пришли, прикоснулись, поняли, что да, есть еще святость в этом мире, и пошли дальше. Для этого человека контакты с реальностью происходят иначе.

Я беру предельность, предельную выраженность этой ситуации. Блок традиций, связанных с этим путем, обогатил психотерапию, психологию, видимо, больше, чем другие. В современной практической психологии используется многое из добытого представителями этих традиций. Они добыли эту информацию, оформили ее, и потом пошли модификации.

По мере продвижения по этому пути возникает необходимость создавать себе пространство свободы от внешней деятельности. Представители такой традиции в социальном плане выбирают себе максимально пассивную позицию. Они или примыкают к религиозным общинам, или выбирают пассивную позицию, без активного социального функционирования в любом аспекте: от научного до общественно-политического. Самый активный представитель этой традиции, из реально достигших, Кришнамурти. Кришнамурти позволяет себе общаться с людьми один на один. Несколько книжек этих бесед он выпустил в свет. Для этой традиции он очень активный представитель.

Условия покоя

Главным техническим условием профессионализма в этом деле является покой и деконцентрация, умение дсконцентрироваться, умение победить локальность внимания, включить расширенное внимание, освободиться от привязанности к внешним объектам.

Медитативное состояние, погружение, является главным техническим приемом этого блока традиций. Самое главное, чему необходимо научиться физически, – это сидеть неподвижно. Во всех медитативных традициях существует очень долгая, а иногда и очень жесткая практика канонической позы, в которой последователь должен уметь пребывать очень длительный для нас срок (минимум трое суток неподвижного сидения).

Умение замереть, создать максимально пассивную позицию по отношению к внешней реальности – это сложно для современного человека. Это особое состояние – когда вы тренируете, развиваете навык деконцент рации, этого сидения, этого выключения, этого погружения, тогда и организм приобретает эти навыки. На организме это видно наглядно, так как каждая такая способность имеет свою цену на уровне организма. И здесь нужно разобраться, проследить, какую цену с вас начинает брать тот или иной способ приложения ваших возможностей, насколько вы внутренне для этого предназначены, насколько ваша конструкция подходит для этого варианта.

Естественно, можно не делать этого глубоко, но мы разбираем эти ситуации всерьез. Важно учесть, что есть две принципиально разные медитации: с открытыми и с закрытыми глазами. Процессы, происходящие в мозгу в одном и в другом случае, абсолютно не совпадают. Я сторонник того, чтобы любые медитации делались с открытыми глазами. Можно чередовать, но быть внимательным. Далее нужно устанавливать контакт со своей внутренней, субъективной реальностью, изначально приняв ее всю как нечто, что мне способствует, помогает. Даже та некая часть вас, которую вы считаете дурной привычкой, может делать эту работу для какого-то вашего блага. Весь вопрос, для какого блага и как найти другие пути к этому благу.

Мне встречалось относительно много серьезных людей, принадлежащих именно этому блоку традиций. У них получалось по три-шесть дней в процессе обучения входить в медитативное состояние. Самая опасная ловушка – использовать это не для общения с собой, со своей субъективной реальностью, а в качестве наркотика для появления переживаний, видений. Есть тибетская книжка «Океан удовольствия для мудрого», в которой объясняется, что любые проекции твоего сознания – это лишь проекции твоего сознания, не более. В тибетской «Книге мертвых» в конце есть специальная страница, где написано: «Это проекции твоего сознания, это проекции твоего сознания, не забывай, что все это проекции твоего сознания».

Когда человек под видом медитации настроен на воздействие, на изменение внешней реальности, на самоутверждение себя как внешнего, действующего существа, то он начинает использовать медитативную технику погружения для установления контактов с иными мирами (миром Бога, миром сил, инопланетянами и т. д.). С точки зрения моих знаний и опыта это неграмотно, потому что все эти визуализации, достигаемые в процессе погружения, есть не более и не менее, согласно самым строгим источникам, как способы представления самому себе своей субъективной реальности. И когда человек встает на внутренний путь, он должен набраться мужества для встречи со своей субъективной реальностью в том объеме, в котором обычно человек с нею не общается.

Путешествие по субъективной реальности не менее опасно, увлекательно и безгранично, чем путешествие по Вселенной. «Господи! Зачем такая бесконечная Вселенная внутри?» Людей, которые прошли или идут этим путем, которые смогли бы избежать соблазна деления внутренней реальности опять на две реальности (или больше), очень немного. И путь медитативного погружения во внутреннюю реальность один из самых трудных, его реально осуществить, в предельном выражении безумно сложно.

Погружение во внутреннюю реальность – дело, требующее подготовки, инструктора или проводника, который имеет и знает карту этого пространства. Очень много также зависит от системы образных обозначений областей субъективной реальности. Ведь проблема еще и в том, как передавать эти знания, ибо много ушедших и не вернувшихся оттуда, потерявших мотивацию рассказывать другим о том, какие события происходят в его внутренней реальности. Поэтому особенно напоминаю, что играть можно до тех пор, пока вы помните, что это игра и она принесет вам пользу. Можно играть в просветление, медитацию. Но как только вы решаете, что хотите не играть, а заниматься этим всерьез, тогда вы должны становиться внимательным профессионалом, тщательно изучающим предмет.

Это безумно мужественный путь – путь медитативного погружения в свою внутреннюю реальность. Тем из вас, у кого есть скепсис по отношению к людям, которые этим способом пытаются что-либо постичь, советую от этого пути отказаться. Пространства субъективной реальности настолько плохо описаны и настолько мало изучены (в основном они изучались в старинных духовных традициях и описаны экзотично), что необходимо найти для себя способ перевода доступных вам по литературе описаний внутренней реальности на максимально упрощенный язык. Упрощенный – значит, максимально приближенный к вашим возможностям реализации. Такая рабочая установка обязательна.

Принципы структурирования субъективной реальности

Традиции, принадлежащие этому блоку отличаются друг от друга принципом структурирования субъективной реальности. Как только мы ставим вопрос о подлинности-неподлинности, истинности/неистинности содержания субъективной реальности – мы выпадаем из этих традиций. Вначале я писал, что все содержание субъективной реальности подлинно для меня как для субъекта, истинно для меня как для субъекта, это моя субъективная реальность, для меня она всегда подлинна.

Способ ее структурирования может быть иерархический, линейный, например по принципу: это богово, а это кесарево. Богов о выше кесарева и так далее… В «Книге мертвых» единый мир субъективной реальности разбивается на энное количество миров, между которыми устанавливаются определенные взаимоотношения, и в рамках этих взаимоотношений происходит иерархическая организация пространства субъективной реальности.

Естественно, субъективная реальность – сверхсложная система, которая принципиально не может быть исчерпана линейным описанием. Мы вынуждены делить ее на блоки, объемы, чтобы в конечном итоге представить ее себе самому как некое целое. Практически конечной целью будет интегрирование, представление себе самому своей субъективной реальности как целого. Путь к этому есть вопрос традиции, вопрос психотехники, психотехнологии данной традиции.

Другое дело – медитативное состояние как некий способ активизации умственного или эмоционального процесса – легкое медитативное погружение. Вот это – игра, это театр, по-моему. Игра в том смысле, что это нечто среднее между искусством и жизнью. Как театр – немного искусство, немного жизнь. Практическая психология – немного наука, немного искусство. Такие пограничные вещи. В данном случае медитация тоже пограничная вещь.

Есть своеобразная форма медитационного упражнения, она обычно используется как часть пути трансформационного – это созерцание пустоты. Не путешествие по субъективной реальности, а выход как бы за пределы любого содержания, так называемая «пустотная медитация». Принцип Великой Пустоты. Она тоже требует соответствующей подготовки. В этом деле всегда есть риск. И инструктор должен знать, подходит эта технология этому человеку или не подходит, как его провести и прочее. Здесь вопрос ответственности, договора, условия обговариваются. Иногда выбор очень простой: «Или ты пройдешь, или сойдешь с ума. Согласен? Согласен. Все». Бывает и так.

Я сторонник того, чтобы описания эти становились доступными людям, чтобы в определенном смысле упрощать отношение к этому, упрощать технологию, извлекать оттуда максимум того, что может быть общедоступным, просто общедоступным.

Что нужно усвоить

Итак, мы выяснили: в этом варианте путей основное – это постижение внутренней реальности. Основным требованием на этих путях является покой, умение быть спокойным, умение снизить до максимального предела уровень внутренних шумов, выработать устойчивость, умение дсконцентрироваться. Основное техническое средство – медитация.

Что нужно здесь усвоить? Главное – что медитация как таковая есть образ жизни человека, идущего по такому пути. Образ жизни… Все. Остальное – это медитативные упражнения. Эти понятия нужно четко развести. Потому что в тех восточных книгах о медитациях, которые мы читаем, чаще всего они не разведены. Нужно твердо для себя усвоить, что между медитативными упражнениями и медитацией как образом жизни огромная разница.

На пути медитации прежде всего в том, все главные ценности переносятся в пространство субъективной реальности, естественно, поскольку познание, постижение и устремленность носят такой характер. Крайний случай проявления таких путей описан в рассказах о йогах, застывших в определенной позе и ушедших полностью в состояние медитации, как пишут (наполовину с юмором), что ученики их переносят с места на место, пыль с них сдувают.

Люди, ушедшие в медитацию, в свою внутреннюю реальность, практически не едят, не пьют, медленно усыхают, доходят почти до мумифицированного состояния, хотя и живут. Это крайняя степень погружения. Есть красивая поэма о том, как такой человек сидел на скале совершенно неподвижно. У него в руках ласточки свили гнездо, прилетали каждую весну, выводили птенцов и улетали. Многие люди были вокруг него. Некоторые приходили просто прикоснуться к нему. И вот однажды он заплакал. Это было как извержение вулкана. Народ впал в ужас, думая, что грянет катастрофа мирового масштаба. Ближний ученик спрашивает у него: «Учитель, что такое? Что случилось?» Учитель ответил: «Ласточки не прилетели. Что-то во мне не так. Ласточки не прилетели».

Это трудный Путь. Если относиться к нему всерьез, он требует большой работы, впрочем, как и все остальные пути, которые, в отличие от убежищ, требуют очень серьезного к себе отношения. И самое главное, что в этом пути, пути медитативном, очень много требуется отказов – с точки зрения постороннего наблюдателя. Но нужно помнить, что отказы для человека, идущего по пути, не являются отказами, просто лишнее отпадает само собой. Иногда с болью отпадает, но это не есть отказ. Со стороны глядя иногда трактуют: он отказался. А он ни от чего не отказался, это просто отпало по пути.

Первый принцип

На примере медитативных путей, как мы их условно назвали, путей постижения истины через погружение во в нутреннюю реальность, особенно обнажено выступает принцип необходимости растождествления с механизмами жизни. Я хотел бы раскрыть первый принцип любой духовной традиции (хотя я рассказываю о нем в связи с медитативными путями, но он первый на всех путях, если вы серьезно собираетесь пройти один из них).

Этот принцип называется жить как тебе хочется. Казалось бы, ну что тут проще? Но сразу возникает масса возражений. Как же это так? Как это так как самому хочется? Это что, эгоизм? А как же другие? Нужно понять один из самых красивых и самых фундаментальных механизмов жизни. Известно, что человек ничего не может сделать вне какой-либо своей потребности. Энергия любого действия – это энергия потребности. Любого! Повторяю, это принципиально, это фундаментальный двигатель.

Потребность оформляется у человека как мотив, то есть как стремление к реализации потребности через какую-то ценность. В упрощенном виде можно сказать, что все, что человек делает, он делает из «я хочу». Объективно человек делает все, что он делает, из какой-либо своей потребности, то есть из «я хочу». Объективно для квалифицированного наблюдателя не существует «я не хотел, но сделал», «я хочу, но не делаю»; «Я не хотел, но был должен».

Человек имеет, как правило, несколько активизированных потребностей и соответственно некоторое количество мотивов одновременно, то есть много «я хочу» в каждый момент времени. И реализует то «хочу», которое согласно его внутренней системе ценностей, не всегда осознаваемой, является в данный момент доминирующим. То есть человек действует по доминирующей потребности, поэтому все самообъяснения и объяснения для других, которые человечество создало, типа: «я не хотел, но вынужден был», «я очень хочу этого, но никак не могу, потому что» и т. д. – с точки зрения квалифицированного наблюдателя есть буферный приспособительный психологический механизм.

С точки зрения любого духовного пути, даже его самых первых шагов, такие позиции являются полным самоодурачиванием и лишением себя всякой возможности сделать хотя бы один реальный шаг. Значит, для того чтобы начать двигаться по пути, нужно честно и постоянно осознавать, что вы действуете исключительно из «хочу».

Опираясь на знание, на глубокое самонаблюдение, которое может произойти в медитативном состоянии, нужно понять, что человек ничего не делает из «не хочу» и вообще из «нет». То, что человек делает, он делает из «да», из «хочу», поэтому если он хочет, но не делает, – значит, он не хочет. Если он делает, а говорит, что не хочет, – значит, он хочет. Отдать такую выгодную, такую самопотакающую, такую преисполненную жалости к себе штуковину, как «вынужденное делание», трудно, но категорически необходимо, если у вас есть хоть мало-мальски серьезная потребность сделать хотя бы два-три шага по реальному пути. Это принципиальнейший вопрос. Без этого все бесполезно.

Я глубочайшим образом убежден, что это самоодурачивание есть самое первое препятствие на пути совершения поступка, то есть на пути реального качественного изменения своей жизни в соответствии с полученными знаниями. Иначе эти знания начинают вам мешать. Иначе Путь никогда не начнется.

Путь хитрого человека, или путь управления сознанием

Пути интеллектуальные, «хитрые», пути управления – это концептуальные пути, в основе которых всегда лежит определенная концепция реальности и в соответствии с этой концепцией реализуется целостность сознания как инструмента. Человек работает с ситуациями, человек на этом пути работает в таком интеллектуальном режиме, который для нас вообще немыслим.

Конечно, развитие высшего интеллектуального центра – каторжный труд. Как и всякий Путь – это серьезное дело. Но он притягивает многих в силу того, что является логическим продолжением нашего западного культа сознания, потому что поначалу это кажется интеллектуальной игрой в стиле Г. Iecce («Игра в бисер»). Очень советую и эту книгу прочесть, она про убежища.

Компенсация

Самое сложное на этих путях – это компенсация. Во время прохождения по такому пути эмоциональная сфера почти не задействована, и, чтобы человек не свихнулся, а действительно прорвался, там используются очень сложные механизмы уравновешивания для тела и эмоций. Все нужно привести в гармонию. Человек – целостная вещь. У мастеров этих путей отточенная техника приведения в нужное соответствие всех компонентов психики.

Что является главным требованием, что является главным технологическим принципом такого рода путей? Прежде всего переосмысление, тотальное переосознавание всех своих концепций по отношению к реальности в любом проявлении: по отношению к себе ли как части реальности, к реальности ли как таковой, к социуму, к духовной, субъективной, объективной, исторической, психологической, интеллектуальной, витальной – любой.

В зависимости от объема, который закладывается в концепцию самого пути, устанавливается степень охвата реальности. Для этих путей прежде всего нужно иметь хороший мозг, грубо говоря. То есть это пути, требующие изощренной тренировки сознания как инструмента. Потому что нужно перелопатить практически все содержание сознания и подсознания и все ненужное выбросить. А все, что может пригодиться, все, что переваривается концепцией реальности, принятой в данном Пути, переставить в совершенно другие связи, получить соответствующую сумму нового знания и потом еще всем этим практически пользоваться, то есть жить в соответствии с полученным новым знанием.

И на этих путях есть разные варианты: побольше, поменьше, потруднее, полегче, с полным охватом, с меньшим охватом. Но суть дела от этого не меняется, все они требуют одного и того же: колоссальной дисциплины ума, раскрытия, в идеале, высшего интеллектуального центра, где скорость осознавания в тысячи раз выше, чем та, к которой мы с вами привыкли. Именно с точки зрения этих путей появилась концепция жизни как сна, идея того, что мы все спим. Заметьте, в предыдущих двух блоках у нас с вами эта тема не возникала. Спим – не спим, сансара – нирвана. А тут она сразу возникает.

Почему? Потому что если вам нужно играть в интеллектуальную игру, при которой вы в состоянии предвидеть на десять ходов вперед ходы самой реальности, это уже суперидеально. То есть практически это концепция игровой позиции, желательно на равных, по отношению к реальности. Получается, что идущий по такому Пути стремится к игре с реальностью по каким-то определенным правилам, данным концепцией этой традиции. Реальность – один игрок, человек – другой игрок, правила дает традиция, выигрыш – жизнь.

Только мы с вами свою интеллектуальность принимаем всерьез, а в духовной традиции всерьез это не принимается и называется божественной игрой. Такова цель пути: умение играть в эту божественную игру, игру сознания, играть с таким партнером, как Реальность. Играть в эту игру в Реальности гораздо лучше, чем это описано у Iecce в «Игре в бисер», потому что у него описан эстетизированный вариант. Хотя подход к сознанию, к интеллекту как к возможности стать из участника, из фигуры на доске, игроком, Демиургом, творящим эту игру, в романе Iecce действительно заложен.

Казалось бы, все, что касается сознания, должно людей безумно волновать, но, увы, большинство в нашем мире потребления не отдает себе отчета в важности этой проблемы: дело в том, что они уже разочаровались в своем сознании.

Какое же тут торжество разума вокруг? Нас все время уговаривали разум, разум, но нам про какой разум говорили? Про спящий, про такое сознание, которое работает на готовых алгоритмах, причем примитивных. Сознание, которое знает в лучшем случае два способа мышления (линейный и с обратной связью). Кто может похвастаться, что может произвольно переходить с одного способа мышления на другой?

А их, этих способов, восемь как минимум. Для чего я вам это говорю? Чтобы вы свое разочарование в таком сознании алгоритмическом, автоматическом, сознании роботов – не объявляли гибелью сознания вообще: и что сознание-де ничего не может, и что оно-де потерпело крах, – и чтобы вы не зачитывали до дыр дешевые книжки, в которых объявляется, что истинно только иррациональное, потому что сознание якобы обнаружило свое ничтожество.

Но, разочаровавшись в своем сознании, мы объявили любое сознание недействительным, и потому нам неинтересно читать Тартанга Тулку, а интересно читать какую-нибудь дешевку, в которой нам обещают золотые горы, молочные реки и сидхи, если мы будем культивировать иррациональное Вот в чем дело.

Возможности сознания

Говоря о предыдущих двух блоках, мы вынуждены были говорить об очень часто встречающейся халтуре – псевдомедитациях, псевдовоздействиях. На интеллектуальных путях ситуация намного лучше. С точки зрения этих путей, никакого псевдосознания нет, потому что в псевдосознании мы все уже находимся и продавать тут уже нечего, разве что быстрочтение какое-нибудь. Конечно, в нашей культуре и без духовных путей есть люди выдающиеся по сознанию. Когда общаешься с такими людьми, как Юрий Лотман или Мераб Мамардашвили, то понимаешь, что то, что ты называешь сознанием, – это какой-то периферийный кусочек, может быть, аппендикс в организме сознания.

Но мы говорим о путях с опорой на сознание, на умение работать с ним, на умение организовать его в соответствии с той концепцией реальности, которая вкладывается конкретной традицией. Как следствие этого умения, возникает умение оперировать ситуацией в разных масштабах в зависимости от подготовленности, одаренности и традиции. Причем оперировать не каким-то неизвестным способом, а опираясь на знание закона наименьшего воздействия, то есть знание того, какое минимальное действие нужно еделать, чтобы получить заданное изменение ситуации. Отсюда появляется умение играть в любую социальную игру, отсюда появляется умение усваивать любую рациональную информацию и оперировать ею.

На стороннего наблюдателя владение этим знанием и использование его действует подавляюще, поэтому таких людей с особой яростью любят обзывать манипуляторами, с какой-то патологической внутренней яростью. Они раздражают особенно сильно, потому что нам кажется, что нас обыгрывают, объегоривают, а они просто так видят, так мыслят, так играют.

От этих людей, от людей, идущих по пути развития высшего интеллектуального центра, очень часто веет холодом. Вы можете полжизни ходить по библиотекам, а они все равно делают это гораздо изящнее и с большим успехом, но, как правило, всегда скрывают, как и чем они этого добиваются. Они, как правило, изображают людей сильно начитанных, заготавливают и разучивают списки литературы потому что, с одной стороны, не хотят превратиться в клоунов, чтобы кто-то их засадил и эксплуатировал в качестве биокомпьютера, а с другой – понимают, что не надо обижать людей.

Ведь если они правильно развиваются, они стараются найти такую форму реализации своих возможностей, чтобы она не задевала остальных уж очень сильно, если, конечно, они живут в миру, а не в замкнутом социуме – ашраме, монастыре или исследовательском духовном центре. Потому что ничто нас так не принижает, как знакомство с таким человеком, общение с ним. Когда сталкиваешься с человеком, который по-настоящему владеет одним из этих путей, когда он снимает все маски, приспособления и начинает общаться открыто, на своем языке, как говорится, то мне, например, страшновато, хоть и восторженно.

Если человек уходит в глубокую медитацию, а ты вообще в этом не разбираешься, то это никак на тебя не действует – ты просто говоришь: «О! О! О!» Ставишь его куда-то на пьедестал. Все. Он там стоит, я тут ему молюсь, и все нормально. Если он воздействием каким владеет, то тоже:

«О! О! О!» Ну, видели по телевидению. Тоже все нормально. Он там, я тут. Но когда вы встретитесь с человеком, который прошел в какой-то степени или до конца совершил поход по «пути хитрого человека», и если он вам продемонстрирует все это (у них целый арсенал приспособлений – как выглядеть более или менее обыкновенно), то вы поймете, может быть, о чем я говорю. Он снимет маски и покажет, как эта штука работает.

И самое смешное, что в этом случае защита по принципу «Он там, а я тут» невозможна, потому что это же сознание! Оно и у меня есть, и у него есть. С одной стороны, это что-то такое раздавливающее, а с другой – опознаваемое. Вот в чем сложность. Мастера такого пути невозможно на пьедестал поставить, отделить, отгородить от себя.

Когда человек со сцены демонстрирует супер с чет, то с этим еще надо разобраться – это, возможно, феномен, а возможно, человек этот просто прикидывается дурачком. Если человек из такой традиции это делает, то это он дурачком прикидывается, а мы хлопаем в ладоши. Я имею в виду, что нам с эстрады демонстрируют: девять досок вертится, на каждой доске шестизначное число на шестизначное число умножить надо. Десять секунд человек смотрит, а потом результаты называет. С точки зрения людей, прошедших такой путь, это он дурачком прикидывается.

Понимать это надо так, что он фокусы показывает, чтобы выглядеть более-менее обыкновенно, в фокусника играет. Мы удивляемся, но спокойно принимаем его как фокусника. А с точки зрения людей этой традиции, он просто валяет дурака, используя толику своих возможностей для развлечения публики. Я бы назвал эти пути аристократическими.

Основная трудность

Что в этих путях является основной трудностью? Конечно же, страх сойти с ума. «Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума». Большинство людей в реальной жизни, если создается ситуация выбора: сойти с ума или умереть, предпочли бы умереть. Страх этот сидит в нас очень глубоко, в силу еще и того, что мы ощущаем хрупкость своего сознания, его некачественность.

Приблизительно так: садишься на стул и сразу чувствуешь, что сделан он в конце квартала, юными умельцами, в качестве хобби, – то же самое мы по отношению к своему сознанию. Мы интуитивно воспринимаем некоторую некачественность своего сознания, его хлипкость, его неустойчивость, его неконструктивность, его слабые технические характеристики, говоря современным языком. И конечно, это поддерживает в нас и культивирует страх сойти с ума, страх поломки этого инструмента. Молодая ведь еще вещь человеческое сознание – сорок-шестьдесят тысяч лет максимум. Страх сойти с ума – самое главное препятствие.

В определенном смысле и начитанность, и какая-то тонкая образованность в нашем понимании слова, полуобразованность, они даже – препятствие. Они создают иллюзию, что «и это я знаю, понимаю, и в этом разбираюсь, ну как же, как же, читали, как же, как же, слышали!». Поэтому, конечно, такому человеку начинать движение по пути этого типа сложно. Гораздо легче в этом смысле людям по-настоящему образованным, потому что они свое сознание уже как-то испытали в предельных режимах, как-то закалили, какую-то часть сознания уже привели в более точное положение, в этом случае можно, опираясь на более закаленную и тренированную часть, что-то сделать.

Но все это разговоры теоретического плана. Кто захочет искать такой Путь, тому придется искать всерьез и быть готовым сдаться сразу. Какие-то отдельные методики с этих путей, какая-то продукция для общего пользования, как и в других, существует, существуют и убежища такого типа. Естественно, поскольку убежище – оно же, в свою очередь, способ привлечения людей: а вдруг кто-то из убежища захочет выйти на Путь? И всякие интеллектуальные игрища и всякие разные штуковины для сознания, конечно, существуют. В конце концов, наверное, каждый в состоянии думать двумя способами, а не одним. Наверное, каждый в состоянии до некоторой степени структурировать пространство субъективной реальности хотя бы для того, чтобы меньше было боязни сойти с ума. Наверное, почти каждый в состоянии встать на позицию игры сознания, тем более что в нашей культуре, при культе сознания, все-таки существуют отдельные куски, отдельные фрагменты, которые как продукция с этого блока путей поступают в пользование Великого Среднего. И можно эту продукцию попытаться вмонтировать в свое сознание, если не попасться на гордыне. Потому что нам часто кажется, что эта продукция сопровождается предупредительной этикеткой: «Все равно вы тут мало что поймете, но попробуйте».

Просто такова действительность, таково реальное положение дел. Кажется: ну хорошо, вот я сейчас что-то такое себе разрешу и осознаю до конца степень несовершенства своего сознания, а как же дальше жить? Во-первых, если вы сумеете что-то такое разрешить и действительно осознаете, вместо того чтобы объявлять, что сознание – это «вообще ерунда», то уже это будет хорошо. Во всяком случае, вы себе сможете избрать более совершенную концепцию, хотя бы концепцию П. В. Симонова, что мышление просто обслуживает наши потребности. Такая милая концепция, достаточно прогрессивная, достаточно продуктивная в эвристическом плане. Опираясь на эту концепцию, можно кое-что сделать для своего сознания, и в то же время не обижает – даже наоборот. Сверхсознание принципиально непознаваемо, оно не нуждается в осознавании, иначе оно работать не сможет (по Симонову).

Я вам очень советую попробовать преобразовать свое сознание, опираясь на эту концепцию, не для того, чтобы встать на путь, но для того, чтобы избавиться от чувства хлипкости, конструктивной недоделанности своего сознания. Познакомьтесь с работами П. В. Симонова «Эмоциональный мозг» и «Мотивированный мозг», там много интересного. Для кого-то это может стать творческим толчком к поиску. Там довольно любопытно, на мой взгляд, разработана тема взаимоотношения сознания с потребностями.

Главное во всех этих путях то, что они приводят человека к такому качеству, когда он может работать с самим сознанием – не с атрибутами сознания: память, мышление, ум, – а с сознанием как с целым. И вот когда он начинает работать с ним самим, вот тогда и начинаются какие-то эффекты. Это и есть принципиально иное.

Нет другого сознания

Я думаю, что начало любого пути должно быть близким по принципу, по конструкции. Сделать сознание пустым, чтобы его обнаружить; извлечь из него все, чем мы его забили. Всю эту комнату сознания освободить, чтобы увидеть саму комнату, для того чтобы определиться, как в ней жить, где там Я и какое отношение имею Я к своему сознанию. Если забить комнату мебелью, то жить в ней нельзя будет. Мебель, которой мы забили наше сознание, – знания как информация. В нем уже нельзя находиться, оно уже руководит нами, а не мы им. Пробиться к своему сознанию уже невозможно, так оно загружено.

Что это за штуковина такая – сознание само по себе? Единственный мыслитель, которого я знаю (по текстам, увы, только по текстам), во всяком случае в бывшем Советском Союзе, единственный, кто поставил такой вопрос, это Мамардашвили. Что такое сознание само по себе? Он как-то сказал, что все, что мы можем сказать о сознании, – что «это нечто ограниченное». Сложность состоит в том, что мы приобретаем сознание в процессе социализации, и естественно, что качество сознания зависит от качества социализации. Мы находимся не в позиции хозяина по отношению к инструменту, а мы как бы часть мебели, которая стоит внутри комнаты-сознания. И поэтому предложенный нам вариант образования как расширения объема памяти мы воспринимаем как развитие самого сознания.

Сложность состоит в том, чтобы не быть вовлеченным внутрь сознания, в содержание его или в операторную часть. Сложность в том, чтобы заняться самим сознанием как таковым. Тогда, и только тогда могут возникнуть различные концептуальные конструкции, такие, например: сознание есть высшая форма реальности.

А есть такие пути, где постулируется, что сознание есть вообще ничто. Не ничего, а ничто по отношению к реальности, и поэтому оно такое, такое… Есть набор концепций по поводу того, что есть самое сознание, и он определяет специфику той или иной традиции, того или иного пути из этой группы путей. Это концепции не по поводу того, как мы живем, а по поводу того, что есть сознание и каково его отношение с реальностью. Сознание как таковое.

Обычно даже трудно себя заставить помыслить о том, что можно помыслить о сознании без его атрибутов. Но ведь о теле вы можете так помыслить. Вы говорите: «Тело». Это же абстракция, без атрибутов, но ни у кого не вызывает напряжения. Психика – тоже. А вот при таком подходе к сознанию – что-то сбоит. Потому, что вы внутри сознания, среди информационной мебели. Ведь очень часто нас начинают убеждать, что человек и есть содержание своего сознания, что он этим определяется.

Сознание как таковое

Вот так же у людей, идущих по пути хитрого человека, опознавание происходит на уровне сознания. Это происходит благодаря тому, что у них сознание ни на что не накладывает определенный, обязательный отпечаток. А наше сознание уже заранее содержит целый список того, как должен выглядеть сознательный человек. Я уже не говорю о том, что мы знаем, что он должен был прочитать в обязательном порядке. Вы же сами знаете, сколько есть умных, но необразованных людей. Это значит только то, что память у них не заданного объема содержания, но при этом они обладают весьма развитым умом. Или есть люди с очень развитым мышлением. Они из маленького содержания извлекают гораздо больше пользы, чем мы. «Йог столько извлекает из куска хлеба, сколько англичанин из бифштекса».

Человек с развитым мышлением столько извлекает из одной странички текста, сколько мы из двадцати книжек – просто из-за развитости мышления как оперативной части сознания. Ум как аспект связи сознания тоже может быть развит, как умение уловить связи между казалось бы, ничего общего не имеющими вещами. Но, говоря так, мы говорим на языке одной из технологий о структуре сознания как инструмента, но мы еще не говорим о сознании как таковом.

Что же это такое – сознание? Ответ на этот вопрос и определяет конкретный вариант одного из путей интеллектуального духовного направления. Если о другой жизни на путях, например, воздействия нам есть о чем подумать своим же сознанием, если о другом способе отношения к субъективной реальности есть чем думать, то о другом сознании, о возможности существования другого сознания в нашей собственной практике нам думать нечем. Только нечто под названием «интуиция», или «самосознание», или «сверхсознание» намекает, что что-то все-таки, наверное, есть. Но что это? Ответить на этот вопрос можно, только встав на этот путь и пройдя его.

Основное требование, так мы теперь можем четко сформулировать, как и для двух предыдущих групп традиций, основной, так сказать, императив этого блока путей – это способность допустить существование другого качества того, что мы называем сознанием. Если нечто в вас отозвалось на эту информацию, то есть шанс, что вы сможете встретить живого представителя такой традиции и пойти по этому пути.

Трансформационные пути, или пути преображения

Группа путей трансформации. Об этих путях известно очень мало. Что является их первичным отличительным признаком? Наверное, то, что в них нет канона. На многих духовных путях учеба начинается с усвоения некоторого канона, и только когда человек усваивает этот канон, он начинает учиться дальше.

Канон есть некоторое приведение к общему как к точке начала пути. Трансформационные пути не могут принять даже это тонкое покушение на штучность каждого человека, поэтому в трансформационных путях нет канона, нет фиксированных текстов, разве что в форме притч, намеков; как правило, нет системы обрядов, явной системы инициации.

Сама традиция, то есть формы ее реализации, тоже трансформируется в соответствии с изменением реальности, местом, где традиция вживляется. Поэтому передача идет в основном устно, на первых этапах в особенности. Есть такой принцип: посылка может прийти в любой форме, когда ты научаешься отличать свои собственные проекции от реальных происшествий.

Это пути для очень сильных людей, сильных не в том плане, как мы привыкли понимать – сила воздействия, сила понимания или сила проникновения, здесь сила является в способности людей на этом пути вынести трансформирующие ситуации и переживания, которые бывают очень и очень болезненными.

Эти пути очень опасны тем, что там все на риске с самого начала. Поэтому многие эти варианты пробуют, но мало кто всерьез в это погружается.

Представьте себе, задача перед идущими по этому пути стоит такая: надо разобрать человека полностью, до основания, и при этом чтобы он сохранился, то есть не сошел с ума, не умер. Параллельно все это начинают собирать по новому плану. И самая главная и самая сложная работа – это разборка и переделка механизма самотождественности, потому что это такая колоссальная штуковина в каждом из нас, а нужно ее убрать почти полностью. Растождествление – тоже сложная задача.

Кипящий котел жизни

В основном в миру, как говорится, эти традиции укладываются приблизительно в такие названия, как дзен-буддизм, некоторые ордена суфизма. Еще есть сказка, например «Конек-горбунок» (помните, Иванушка-дурачок прыгнул в котел с кипящей водой и трансформировался). Вот так приблизительно все это и происходит, только растянуто во времени. На этих путях действительно есть такое место, которое так и называется: «кипящий котел жизни». Знакомство с этим местом состоит в следующем: допустим, что каждую минуту на Земле умирают приблизительно сто десять человек, а рождается приблизительно сто тридцать человек. Вы входите в такое состояние, где всерьез об этом помните, то есть вы смотрите на часы, секундомер ставите перед собой – стрелочки тикают, – а в это время люди рождаются и умирают, и вы стараетесь как можно четче, зримо себе все это представить. Потом туда добавляются животные, растения и вообще все живое, и вы попадаете в кипящий котел самым натуральным образом, и если вы из него вылезете, то это уже кое-что.

Эта ситуация любопытная: одно дело – пофантазировать, псевдопомедитировать, а другое дело – попасть туда хорошим тотальным переживанием.

Отличия – тотальность

Что отличает все трансформационные учения? Что в них общего? Тотальность. Главный технический прием – тотальность, достижение тотальности. Прошу быть внимательными. В русском языке из-за неправильных переводов трудов Маркса, Энгельса и le геля «тотальность» и «целостность» – синонимы (в словарях так написано). И только совсем недавно появилась работа «Категории диалектики», где показано: перевод неправильный, это два разных понятия. Тотальность – это характеристика целого; целостность характеристика структуры любого объекта.

В этих традициях прослеживается такая последовательность: механическое бытие, целевое бытие, целокупное бытие, тотальное бытие (бытие в мире скользящей реальности); также три стадии движения от целевого к целокупному, от целокупного к тотальному; мир знания, мир любви, мир присутствия.

Безусловно, в какой-то степени в трансформационных путях отражаются элементы всех путей, потому что нужно пройти искус силой – обязательно, тебе дается такая сила; искус погружения, то есть настоящая глубинная медитация и переживание глубинного покоя; и искус хитрого человека, то есть искус управления. Это все обязательно. Конечно, не в полной мере, но достаточно для того, чтобы убедиться, что ты действительно там, где ты хотел быть.

Сама идея трансформации, то есть перехода на принципиально иные способы быть не только в психологическом, но и в физическом и духовном плане, сама заявка трансформационных путей, их претензия, их устремленность делают их самыми эзотерическими. Самыми эзотерическими не в силу сокрытия каких-то знаний, а в силу того, что просто очень мало людей в состоянии не только пройти этот путь, но даже его начать, просто вступить на него.

Отсюда одна из отличительных особенностей этих путей: трансформационные пути создают убежища самые объемные и во времени, и по количеству всевозможных приспособлений, информации, приключений. Эта особенность объясняется тем, что трансформационному учению, для того чтобы «выловить» одного человека, который встанет на этот путь, необходимо обычно пропустить очень большое количество людей через зону убежища.

Качество устремленности

В чем же качество устремленности в трансформационном пути? Прежде всего, наверное, в том, что человек каким-то образом чувствует, что возможна другая форма существования, другая форма бытия. Но для того чтобы достичь другой степени бытия, нужно пройти через очень много, если можно так сказать, соблазнов. На трансформационном пути вы проходите этап, когда в вас актуализируются возможности воздействия и вы получаете возможность уйти в сторону воздействия. Есть и этап, когда в вас активизируются медитативные возможности; и этап, когда в вас активизируются ситуационные возможности; и этап, когда в вас активизируются возможности восприятия других уровней реальности, и т. д. и т. п.

Короче говоря, на трансформационном пути вы прокручиваете материал всей духовной реальности, и сделать это надо так четко, чтобы нигде не произошло схватывания, чтобы нигде не возникло желания удержать.

Это одна из самых сложных задач трансформационного пути – избавление от инстинкта схватывания, и это очень сложно, настолько сложно, что я даже не очень представляю, как это вам объяснить. Потому что если это объяснять так, как оно есть, то это абсолютно не по-человечески. На этом пути вы теряете все, с чем вы на него становитесь. Вы теряете себя такого, какой вы есть; вы теряете близких, вы теряете старые связи с людьми, вы теряете мир, в котором вы жили, со всеми его атрибутами.

Хорошо, если у вас потом будет такая работа, которая позволит находиться в специальном окружении… А если ваша работа будет состоять в том, чтобы вернуться в этот мир и жить в нем, то и без того чудовищное переживание одиночества, через которое обязательно проходит человек на трансформационном пути, усилится еще больше.

Путь трансформации не есть путь достижения, путь трансформации не есть движение к некоторой цели. Здесь нет, строго говоря, понятия цели, тут есть движение от смысла к смыслу, а не от цели к цели. Удержаться в рабочей позиции по отношению ко всем тем ситуациям и аспектам реальности, которые принято считать мистическими, оккультными, сверхъестественными и т. д., и т. п., добиться, чтобы схватывание, удержание не сработали, особенно сложно.

Второй очень сложный момент состоит в том, что на этом пути вы теряете себя в самом прямом смысле этого слова. Психологически вы теряете то, что мы в жизни привыкли называть Я. Вы перестаете существовать как нечто определенное с точки зрения социума, то есть вы действительно становитесь никаким. Не в том смысле, что вы умеете быть разным, а в том смысле, что у вас просто нет привязанности к внешней реальности.

Человек, когда такое слышит, сразу пытается приспособить это к своему пониманию и сказать: я умею быть разным.

Нет! Это не вопрос умения, это просто такой получается продукт, вы становитесь таким… – никаким. Просто этого человека действительно нет, и это очень трудно уяснить и объяснить. Я один раз только встретил человека с хорошей подготовкой, которому я сказал, что меня нет. Где-то через три часа он в этом убедился. Когда я вам говорю: «Вы знаете, меня нет!» – это пустой звук. И я не знаю, как вы интерпретируете, как вы себе объясняете, что я хотел этим сказать. Самое смешное, что я ничего не хотел сказать, кроме того, что сказал – меня действительно нет в том смысле, в каком вы – есть.

Другой вопрос: как это увидеть? Очень просто. Попробуйте жить так, и вы сразу наткнетесь на нечто, что не даст вам так жить, – это и означает, что вы есть. Вы просто не сможете, это невозможно. Это кажется так просто, а вы не сможете, потому что начнете обижаться, оскорбляться, отстаивать свой образ, доказывать, что вы не такой, а такой…

Если бы вы потратили какое-то время на тщательный анализ своего общения с человеком такой традиции и на анализ всего того, что вы о нем сами знаете, или слышали, или видели, то у вас бы получился ноль; если бы все собрали и попытались вывести среднее, то в среднем всегда получится ноль, в среднем, если беспристрастно собрать все это в одно место. Потому что все, что вы можете сказать, – это ваши проекции; все, что вы можете сказать об этом человеке, к нему не имеет никакого отношения. Минусы на плюсы, справа и слева… Потому что так использованы ваши проекции.

Вам трудно поверить, но у такого человека нет места, которым бы он смотрел на себя. Он понятия не имеет, как он выглядит, какой у него образ…

Ему это совершенно неважно. Его это не интересует никак. Что бы вы о нем ни сказали – он заранее согласен: вам лучше знать. Он заранее согласен независимо от того, положительное ли это, отрицательное, или еще какое-нибудь. Все, что вы о нем ни скажете, все это – правда, потому что все это ваше видение объекта под названием «Иван Иванович Иванов», но Иванов к нему не имеет никакого отношения, он к нему имеет отношение, а Иванов к такому человеку – нет.

Как это происходит?

Трансформация каждого, кто проходит этот путь, вещь совершенно уникальная, хотя в ней есть какие-то общие этапы. Есть этап послушничества, то есть подготовки себя к тому, чтобы стать учеником. Это требование существует на всех духовных путях, но в трансформационных оно особенно важно, потому что быть учеником – это определенный образ жизни. Значит, к этому надо готовиться; значит, прежде чем стать учеником, нужно пройти период послушничества. У некоторых вся жизнь превращается в этот период, и они так и не становятся учениками. Есть люди, неспособные быть учениками, просто неспособные в том смысле, в котором это принято на духовном пути.

Не зря мудрые люди говорят, что в наше время нет проблемы Учителя. На каждого ученика на Земле приходится минимум пара учителей, потому что учеников мало, а учителей достаточно.

Следующий этап – сдача. Причем самое главное здесь не то, чтобы не было никаких сомнений, в том, что Учитель говорит. Самое главное то, чтобы он разрешил вам сдачу. У нас же мысль как развивается: это ужасно трудно, но уж если я решился, то это все. Нет. Самое главное, чтобы он тебе это разрешил, принял твою сдачу.

Третий этап – разборка, то есть вас разбирают в психологическом смысле просто на части: ядро личности, механизм само собой разумеющихся норм, структура ценностей, все это подвергается полной разборке, и это, конечно, очень болезненно. Сами понимаете, ведь от вас просто ничего не остается, одни запчасти…

Затем наступает четвертый этап пути – сборка. После сборки начинаются испытания сидхами, то есть открываются миллионы разных увлекательных возможностей.

Все это разделение на последовательные этапы, конечно, условно, чтобы выделить принципиальные моменты.

Потом нуль-переходы (когда один период вашего обучения уже пройден, а другой еще не начался и нужно не поддаться панической активности, а быть по-прежнему предельно внимательным и собранным, чтобы не пропустить момент истины), один, другой, третий – и наступает другая жизнь. Это такая приблизительная схема – три ноль-перехода. Неважно, какими словами назвать, важно, что от вас ничего не остается. Это действительно трансформация, во всех смыслах слова. И конечно, современному человеку это очень трудно.

У меня есть люди, с которыми я работаю уже более десяти лет. Я имею в виду тех, кто остался из пришедших. Они искренне считают меня своим учителем и себя – моими учениками. Они многое прошли, многое испытали. Они очень не похожи на тех людей, которыми были, когда пришли, и, несмотря на это, им еще очень трудно, и будет еще труднее, потому что здесь действует принцип: чем дальше, тем труднее.

В этом благородство Пути, в том, что чем дальше – тем труднее, то есть вы постоянно имеете возможность «сойти с пути» без всяких угрызений совести, без всяких осуждений в твой адрес. Каждый раз тебе предлагают все более сложную ситуацию, и ты сам решаешь, браться за нее или нет. Но на каком бы этапе ты ни сошел, ты остаешься с так называемой зарплатой, тебе остаются определенные знания, определенные умения, на основе которых ты можешь просто вернуться в обычную жизнь, пока еще не произошло необратимых изменений. Или еще можно уйти на какой-нибудь другой Путь, потому что, как правило, людей таких, конечно, с радостью встречают на любом из других Путей.

В этих путях нет принципа качественного превосходства – это, пожалуй, самое главное отличие этих путей от других. Здесь нет такой постановки вопроса, что, идя по пути, вы становитесь выше, более развитыми, еще что-нибудь для поднятия самооценки… Нет обещания каких-то сверхъестествеиных способностей.

Какие у меня сверхъестественные способности? Иногда элементарных вещей сделать не могу. Меня гоняли пять лет с «волчьим билетом», и я ничего не мог сделать. Я так и болтался, массажистом у спортсменов работал за сто двадцать рублей. То есть в этом мире ничего особенного нет.

Другой вопрос, что у меня есть огромный свой мир внутренней жизни, который влияет на мои выборы во внешней реальности, но другим незаметен если не приглядываться или если я не захочу вам его открыть. И там, конечно, другие законы, там, может быть, что-то и происходит чудесное, а здесь, снаружи, ничего принципиально не меняется. Это такой своеобразный вид безумия, мне кажется, сошествия с ума. И только то, что я умею вести себя согласованно в социальной реальности, не дает никому основания объявить меня сумасшедшим, хотя попытки такие и были.

Какой же смысл вообще в этих путях? Это очень трудно объяснить. Какой смысл в любви? Довольно сложный вопрос: какой смысл в любви? Но, наверное, он есть. Так находятся и те, кто хотят по этим путям идти. Те, кто, в силу неизвестных причин, уловили этот запах, запах другой жизни.

Цена знания

Учеба обходится очень дорого, потому что нужно самому искать те ситуации, которые поставят тебя в экстремальное положение, никто ж тебе эти ситуации не подарит. А поскольку жизнь у нас построена по принципу обратному, от «убаюкивания» в детстве начинается и до конца, до смерти продолжается, то нужна масса собственных личных усилий, чтобы найти те ситуации, которые дадут возможность сделать еще шаг по Пути.

Главная технологическая особенность трансформационных путей – это то, что шагом считается только сугубо экстремальное, то есть экстремальность считается нормой. То есть, если хочешь учиться, ты должен так суметь организовать свою жизнь, чтобы постоянно находиться в экстремальных условиях, чтобы, выучившись, перестать делить ситуации на экстремальные и неэкстремальные, на норму и ненормальное, ибо «карма» – это быть.

Как говорил Гурджиев, в счет идут только сверхусилия, другие усилия вообще никуда не засчитываются. Поэтому я и говорю, что это путь для сильных людей, потому что мало того, что ты должен находиться в экстремальных условиях, ты еще сам их себе должен найти, создать, а это обходится дорого.

Вы думаете, что это так просто – мотаться из города в город, бросать себя из одного места в другое, и, только обжившись, сразу, как только почувствовал, что начинаются «гули-гули», «спи, хороший, отдохни», тут же брать себя за шкирку и выбрасывать себя из этой ситуации. Потому что с «гули-гули» может и годик пролететь, и больше, и успеешь ли ты пройти путь или не успеешь – никаких гарантий. Как известно, на духовных путях не выдают гарантийных обязательств на будущее.

В трансформационных путях необходимость постоянного сверхусилия – это норма, это просто норма. Когда мы говорим: «Ох, как трудно! Как пережить все это!» – это радость, то есть внешне в согласованной реальности ты говоришь: «Ох, Боже мой!» – а внутри себя ты счастлив, потому что есть шанс. Это только кажется, что жизнь полна экстремальных ситуаций. Того, что мы считаем экстремальными, тяжелыми обстоятельствами в обычной жизни, хватает на первые три года учения, максимум. Через три года куда ни глянь – все в мире просто, и свои ситуации надо искать.

На трансформационном пути экстремальные ситуации тоже находка, потому что если их нет, то нет и шансов. Хотя я утверждал о всеобщей сложности путей, о том, что переход из одной жизни в другую – это трудно, но, говоря о путях воздействия, о медитационных вариантах, нагнетания никакого не ощущал. Когда заговорил о путях «управления ситуацией», в первый раз возникла тема, что это довольно сложный и требующий определенных, достаточно жестких предпосылок вариант. Наверное, следует еще сказать о том, что в трансформационных путях больше всего нагрузки на самостоятельную систему требований к самому себе, то есть первоначальным требованием является требовательность самого человека к себе, и только потом ему можно помочь, можно учиться.

Невозможно инструктору на трансформационном пути сделать, или потребовать, или предложить больше, чем человек требует от самого себя, поэтому заповедь состоит в том, что сначала нужно дать человеку средства для организации хорошей жизни, то есть поместить его в убежище. Дальше, если он еще не успокоился, помочь ему встретиться с самим собой, а тогда уже будет видно, пойдет он по пути или нет.

Сокровенное событие

Учеником становятся не потому, что решают стать учеником. Это какое-то сокровенное событие. Иногда к этому нужно долго-долго готовиться, то есть долго-долго идти, и наконец, ты почувствуешь, что стал учеником; иногда это происходит внезапно, как первая любовь.

Как я своего Учителя встретил. Пригласил он меня к себе, я вошел к нему домой из одного мира, а вышел уже в другой. Все было другое. То же самое и в то же время другое. И несмотря на все сложности, трудности, ошибки и прочее, это жило со мной всегда. Это по-разному бывает, очень по-разному, и когда у меня кто-нибудь спрашивает: «Игорь Николаевич! Можно, я буду вашим учеником?», отвечаю: «Да, пожалуйста, можешь – будь. Я буду только счастлив».

С точки зрения реальности никто не может предсказать – вот этот человек пройдет Путь до конца или нет. Вот этот человек будет учеником или нет. Это самое трудное, я этого не могу объяснить иногда даже людям, которые находятся внутри духовной традиции. Они говорят: «Что ты делаешь? Почему ты так со всеми подряд?» – то же самое и Мирзабаю говорили, и Раджнишу.

Есть люди, которые убеждены, что они могут отличить человека потенциально возможного от человека потенциально невозможного. Они считают, что есть такие критерии. А я считаю, что если бы такие критерии были в реальности, то все бы происходило автоматически, автоматическая расфасовка, никакой работы тогда не надо было бы делать, потому что по этим критериям реальность сама расфасовала бы людей, если бы эти критерии были.

Четко: вот этот человек подходит, а вот этот не подходит. Это принципиально противоречит, на мой взгляд, тому, что есть духовность и духовная реальность, и принципу потенциальной божественности каждого. Это моя позиция, я в нее верю и работаю на нее. Но это не значит, что у всех такая позиция, поэтому я с вами так и разговариваю, за это на меня многие обижаются и даже объявляют своим идейным врагом. Это нормальная жизнь. Вы что думаете, духовная реальность – это рай всеобщего согласия? Это работа. И как во всякой работе, есть разные взгляды, позиции, и каждый убежден, и каждый пытается это реализовать и доказать, что его понимание наиболее верное.

Так что в общем это работа, творческая, интересная, но работа. Если мы говорим, что Бог – это тоже работа такая, так вы должны уже, из этого исходя, понимать точку зрения трансформационных учений на духовность как таковую и на ее смысл. Возможность делать работу – это самое главное. Вот духовные убежища. Они не являются путем. Но ведь кто-то эту работу делает. Просто так ничего не будет существовать, это нужно делать, нужно знать, как в данном конкретном месте создать данное конкретное убежище, как обеспечить ситуацию социально и пр.

Это все работа, потому что в духовном сообществе нет автоматизма, чтобы само собой «втекало» и само собой «вытекало», как в Великом Среднем миллиардном: каждый взял по травиночке, и в результате получилась гора. Но в духовном сообществе не миллиарды, и автоматически ничего не получится, надо работать. Другой вопрос, что такое работа, квалификация и как ее получить? Это уже вопрос конкретного пути, конкретной устремленности. Кто-то инструктором на пути работает, кто-то заведует убежищем, кто-то исследует перспективные возможности, кто-то работает с реальностью – масса всякой работы. Так что это серьезное дело, не отдых.

Время, место, люди – закон духовной реальности, и кто знает, может быть, ваш Учитель живет рядом, а может быть, он сейчас мимо окон проходит. Проблема для вас не в этом, единственная проблема – вы ученик или нет. А в учителях проблемы нет, «наши люди на каждом километре», иногда даже чаще.

Заключение. Радость идущего

Безусловно, я буду рад за каждого из вас, кто встанет на Путь и пойдет. Это всегда большая радость. Безусловно, я буду рад за каждого из вас, кто найдет свое убежище и там проведет свои дни, и, безусловно, я буду рад за каждого из вас, кто поймет, что не хочет ни того ни другого. Поймет это и начнет жить, понимая, что другой жизни у него нет, и не хочет он другой, потому что жизнь в духовном сообществе – это другая жизнь.

Она не лучше (ради Бога, это только в убежищах такую «лапшу» вешают выше, возвышенней) и не хуже, не менее значительная и не более значительная, она просто другая. И если вы хотите получить другую жизнь, то нужно отдать эту. А если вы хотите сидеть между двух стульев, то это самое неприятное положение на свете, потому что ни в этой жизни человек полноценно не живет, ни в той.

Я, безусловно, буду рад за тех людей, которые поймут, что другой жизни им не надо, и будут использовать все те знания, которые доносятся разными путями из духовного сообщества, чтобы стать профессионалами в таком трудном занятии, как жить, которому нас мало и плохо, к сожалению, учат, и найдет свою радость, красоту, потому что жизнь бесконечно прекрасна при всех ее сложностях, при всех… Вот эта жизнь.

Я ее отдал, поэтому, может, я ее вижу с другого берега и понимаю, что она безумно красива, великолепно сделана, фантастична. Я не говорю, что я жалею. Я рад, я счастлив, я безумно счастлив, что осуществил свою мечту, и что я дошел, и что я там, где я есть. Но именно поэтому я низко кланяюсь своей жизни и жизни всех людей, потому что, как ни крути, эта жизнь без духовного сообщества какое-то время еще сможет существовать, даже если вдруг духовное сообщество исчезнет. А вот духовное сообщество без этой жизни не просуществует и секунды, оно потеряет свой смысл. Во всяком случае у нас, на Земле.

Единственно, когда я буду переживать за вас, – когда вы окажетесь между двух стульев; поэтому я вижу задачу нашей книги в том, чтобы настолько, насколько у меня получится, помочь вам разобраться. Никто не решит за вас, никто не предопределит, но помочь, дать какие-то ориентиры, поделиться тем, что имеешь, – я думаю, в этом есть смысл. Я буду рад, если вы окажетесь в одном из двух ясных положений.

Я хочу завершить наше большое путешествие, которое мы проделали, пусть на словах, пусть в таком варианте, но это все-таки огромное путешествие. Если вы хоть чуть-чуть сумеете применять это в своей жизни, в своем восприятии окружающей реальности, то, я думаю, это поможет вам и не только вам. Если вы сумеете поделиться этим с другими людьми, которые интересуются проблемами духовности, духовной учебы, духовного сообщества.

Потому что хоть такой рассказ слишком обобщен, но все-таки он дает возможность сориентироваться, отличить одно от другого и, самое главное, если вы не захотите забыть или сможете не забыть, умение отличить духовное Убежище и Путь, и чего вы в данный момент хотите – Убежища или Пути, или просто информации о том и другом. И не выносите на меня свою проекцию, что лучше, что хуже, потому что для меня это равноценно: жизнь в убежище духовном или работа на духовном пути и движение, учеба – все это равноценно, все это жизнь, все это человек и все это есть реальность, и это прекрасно, действительно прекрасно.

Table of Contents

Игорь Калинаускас Путь в себя

Жить надо

Часть первая. Мир людей

Живой человек

Социально-психологические миры

О спонтанности (смешная)

Сознайтесь и согласитесь

О двух правдах (Отцу Павлу Флоренскому посвящается)

Социально-психологические миры (продолжение)

Брать и давать

Часть вторая. Смыслы жизни

Тело человеческое

Театр жизни

Технология жизни, или кто кого живет

Жизнь человеческая

Часть третья. Рожденные для счастья

Субъект и «законы жизни»

Пространство в пространстве

О тенденциях развоплощения и воплощения в духовном развитии

Об уникальном и типическом

Игры, в которые играет Я

Введение

Часть первая. Игры Я. Я, играющее собой

Я-концепция. Что такое Я как Я

Мир без таковости. Новая парадигма

Игры со смертью

Игры с большим здравым смыслом

Внутриутробные хлопоты

Em – рай, съел – ад

Над пропастью…

Путешествие в присутствие

Я ищет работу: убежища, пути, традиции

Часть вторая. Я в пути

Духовные пути

Путь хитрого человека, или путь управления сознанием

Трансформационные пути, или пути преображения

Заключение. Радость идущего