Annotation

Основная цель монографии направлена на поиск решения проблем устойчивого развития приграничных территорий азиатской части России, с учетом их трансграничности и специфики экологических, социально-экономических и геополитических факторов. Впервые всесторонне рассмотрены природно-ресурсные, геоэкологические, социально-экономические, геополитические процессы и явления, происходящие в приграничных и трансграничных регионах Азиатской России и на сопредельных приграничных территориях соседних стран. Приграничные территории разных стран, входящие в бассейны рек Амура и Селенги, рассматриваются как единые трансграничные территории (геосистемы).

Книга предназначена для географов, биологов, экономистов, экологов, специалистов в области природопользования, государственного управления.

- Приграничные и трансграничные территории Азиатской России и сопредельных стран. Проблемы и предпосылки устойчивого развития

- Введение

- Часть I

- Глава 1

- 1.1. Понятие приграничных и трансграничных территорий

- 1.2. Основные типы и свойства трансграничных территорий

- 1.3. Диалектическая сущность приграничного геополитического положения регионов

- Глава 2

- 2.1. О формировании трансграничных структур

- 2.2. О подходах к приграничному сотрудничеству в Российской Федерации

- 2.3. О классификации границ

- 2.4. О стратегии развития приграничных территорий

- 2.5. Экологические аспекты

- Часть II

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- 5.1. Природно-ресурсный потенциал приграничных территорий бассейна р. Урал

- 5.2. Природно-ресурсный потенциал Алтайского региона

- Глава 6

- 6.1. Природно-ресурсный потенциал приграничных территорий республики Тыва

- 6.2. Природно-ресурсный потенциал приграничных территорий республики Бурятии

- 6.3. Забайкальский край

- Глава 7

- 7.1. Районирование природных трансграничных геосистем

- 7.2. Краткая характеристика природно-ресурсного потенциала приграничных с Россией территорий Китайской Народной Республики

- 7.3. Природно-ресурсная характеристика приграничных административных территорий юга Дальнего Востока

- 7.4. Природно-ресурсные сочетания в пределах трансграничных геосистем юга Дальнего Востока России и северо-востока КНР

- 7.5. Проблемы социально-экономического развития Еврейской автономной области

- Глава 8

- 8.1. Эколого-экономические проблемы трансграничного бассейна р. Урал

- 8.2. Проблемы регулирования трансграничных воздействий в международном бассейне р. Селенги

- 8.3. Эколого-экономический механизм природопользования в бассейне р. Селенги

- 8.4. Особенности и экологические проблемы водопользования в Верхнеамурском бассейне

- 8.5. Экологические проблемы природопользования на территории Верхнеамурского бассейна

- 8.6. Убсунурская котловина как трансграничная рекреационная территория Тувы и Монголии

- Глава 9

- 9.1. Особенности формирования постсоветского приграничья (Уральское и Западно-Сибирское приграничье)

- 9.2. Проблемы стратегии развития приграничных и трансграничных территорий Байкальского региона

- 9.3. Социально-экономические и национально-этнические особенности развития трансграничных регионов Алтая

- 9.4. Проблемы разработки и реализации концепции устойчивого развития Республики Тывы

- 9.5. Социально-экономическая и эколого-рекреационная характеристика приграничных кожуунов (районов) Республики Тывы

- 9.6. О роли строительства нефтепровода Восточная Сибирь-Тихий океан в развитии приграничных территорий Азиатской России

- 9.7. Транспортный фактор в развитии приграничных территорий (на примере Байкальского региона)

- Глава 10

- 10.1. Природно-хозяйственное районирование трансграничных территорий

- 10.2. Вопросы экономического районирования приграничных территорий российского Дальнего Востока

- 10.3. Природно-хозяйственное районирование Российско-Казахстанского региона

- 10.4. Природно-хозяйственное районирование трансграничных территорий Республики Бурятии (в пределах бассейна р. Селенги)

- Часть III

- Глава 11

- 11.1. Российско-Казахстанский приграничный субрегион: проблемы международного экологического сотрудничества

- 11.2. Состояние интеграционных связей и проблемы приграничного сотрудничества Западно-Сибирских регионов

- 11.3. Особенности и проблемы сотрудничества приграничных муниципальных образований

- 11.4. Особенности и проблемы сотрудничества Алтая и Монголии

- 11.5. Экономическое сотрудничество Республики Бурятии и Монголии

- 11.6. Развитие сотрудничества Республики Тывы с Монголией

- 11.7. Организационное обеспечение сотрудничества между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой в области природопользования и охраны окружающей среды[17]

- 11.8. Развитие интеграционных трансграничных связей приграничных регионов Дальнего Востока и Китая

- 11.9. Асимметрия социально-экономического развития приграничных территорий России и Китая

- 11.10. Проблемы государственного регулирования приграничного сотрудничества

- 11.11. Транспортные переходы как отражение межгосударственных и внутригосударственных (субъект-центр) отношений

- Глава 12

- 12.1. Сравнительная характеристика уровня социально-экономического развития приграничных районов Республики Бурятии и приграничных аймаков Монголии

- 12.2. Территориальные проблемы экономического развития Республики Бурятии

- 12.3. Современное состояние и развитие международного и трансграничного туризма в Байкальском регионе

- 12.4. Энергетика Республики Бурятии как фактор развития трансграничного и приграничного сотрудничества

- Глава 13

- 13.1. Трансграничная миграция населения Сибири-Монголии

- 13.2. Трудовые иммигранты и население байкальского региона: проблемы взаимоотношений[20]

- 13.3. Демографические процессы в Бурятско-Монгольском трансграничном регионе[21]

- Глава 14

- 14.1. Социальная ситуация в приграничных районах Забайкальского края

- 14.2. Экономическое развитие Забайкальского приграничья

- 14.3. Предпосылки рекреационного природопользования в приграничных районах Забайкальского края

- 14.4. Природно-ресурсный потенциал и развитие сельского хозяйства приграничных районов Восточного Забайкалья

- Заключение

- Список литературы

- Сведения об авторах

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

Приграничные и трансграничные территории Азиатской России и сопредельных стран. Проблемы и предпосылки устойчивого развития

(отв. ред. П. Я. Бакланов, А. К. Тулохонов)

Введение

Процессы глобализации, необходимость сохранения идентичности, самостоятельности, обострение экологических проблем вносят существенные изменения в геополитику и социально-экономическое развитие России на федеральном и региональном уровнях. В связи с этим в постсоветском пространстве особенно острым является вопрос устойчивого развития приграничных территорий России с учетом экологических и геополитических факторов. Решение данного вопроса невозможно без учета процессов и явлений, происходящих на сопредельных приграничных территориях соседних стран. В современных условиях развития интеграционных взаимодействий в социально-экономической, культурной, экологической, природоохранной сферах приграничные территории могут рассматриваться как единые трансграничные территории, для которых необходима разработка согласованных между странами единых программ развития. Особенно актуально этот вопрос стоит в Азиатской России, с ее слабой заселенностью, обилием разнообразных природных ресурсов и в целом низким социально-экономическим потенциалом. Россия в ее азиатской части граничит с различными государствами (Казахстаном, Монголией, Китаем, КНДР), темпы социально-экономического развития которых и характер межгосударственных отношений с которыми весьма различаются. Эти трансграничные территории отличает большое разнообразие природных условий: от степных ландшафтов российско-казахстанского и российско-монгольского пограничья, горно-лесных ландшафтов Алтая, Саяна, Большого и Малого Хингана, Восточно-Маньчжурских гор (российско-монгольские и российско-китайские трансграничные геосистемы) до водно-болотных угодий среднего Амура, оз. Ханка и р. Туманная. Вместе с тем государственной границей пересекаются целостные природные и природно-ресурсные системы различных типов, например, бассейны рек Иртыш, Селенга, Амур, Байкальская природная территория. Большое разнообразие трансграничных территорий требует дифференцированного перечня требований и информации для формирования программ устойчивого развития приграничных территорий России в ее азиатской части. Определение стратегии сбалансированного социально-экономического развития включает разработку возможных сценариев социально-экономического развития районов, подготовку рекомендаций по согласованию отраслевых стратегий (развития сельского и лесного хозяйств, промышленности, инвестиционного комплекса, социальной и инженерно-транспортной инфраструктур, земельных отношений, рационализации местных бюджетов и финансовых потоков). Итогом интегрирования целей ландшафтного и социально-экономического планирования развития территорий может стать разработка наиболее адекватной стратегии оптимизации территориальной организации на уровне районных муниципальных образований.

Россия активно развивает внешние связи, в последнее время вступила в различные авторитетные международные организации Европы и Азии, стоит на пороге вступления во Всемирную торговую организацию.

Как известно, в конце XX в. произошли кардинальные политические изменения на территории бывшего Советского Союза и прилегающих государств. Все бывшие союзные республики обрели самостоятельность, при этом некоторые из них проводят политику, которую вряд ли можно назвать добрососедской, и ориентируются на сотрудничество с военным блоком НАТО – традиционным противником России на международной арене.

Точно так же практически страны бывшего Варшавского договора или партнеры по социалистическому лагерю вступили или вступают в тот же блок НАТО[1], со всеми вытекающими отсюда геополитическими последствиями.

Таким образом, происходит политическая изоляция России на западных рубежах. Поэтому российское руководство вынуждено диверсифицировать свою политику, искать интересы и развивать сотрудничество с восточными соседями. Следует отметить, что геополитические изменения на постсоветском пространстве привели к изменению государственных границ и появлению 8 новых соседей по планете. Не случайно, в новых геополитических условиях Россия выступила одним из инициаторов создания ЕврАЗС и Шанхайской организации содружества, развивает тесные контакты с Ассоциацией Тихоокеанского экономического сотрудничества. На этом фоне важнейшей задачей внешней политики России становится дальнейшее усиление сотрудничества с Китаем – растущим мировым экономическим лидером и с Монголией, страной, имеющей давние связи с Россией, занимающей стратегическое геополитическое положение, располагаясь между Россией и Китаем. Этой проблеме посвящены многочисленные публикации, которые исследуют различные аспекты социально-экономического развития этих стран и решения природоохранных проблем.

Однако большинство из этих работ посвящено анализу межгосударственных отношений России, Китая и Монголии, в них практически не затрагиваются проблемы комплексного развития приграничных регионов. По нашему мнению, индикатором эффективности геополитического и экономического сотрудничества государств являются в первую очередь трансграничные территории. Между тем приграничные территории Азиатской России в социально-экономическом плане как отставали по темпам социально-экономического развития, так и продолжают отставать, даже от прилегающих регионов. В этом плане мы наблюдаем резкую асимметрию развития наших приграничных районов по сравнению с такими же территориями сопредельных стран.

Поэтому в нашу задачу не входит анализ глобальных политических событий или оценка ситуации, формируемой федеральным центром. Для нас особый интерес представляет изучение процессов, происходящих на региональном уровне, в пределах территорий субъектов Российской Федерации, граничащих с Китаем, Монголией, Казахстаном – нашими историческими и стратегическими партнерами[2]. Главной задачей настоящей работы является анализ доказательной базы данного факта и разработка системных мероприятий по развитию социально-экономического потенциала субъектов, расположенных вдоль государственных границ Азиатской России, как важнейшее условие решения геополитических проблем страны в XXI в.

Необходимо признать, что кроме политических и экономических задач в последнее время все большее внимание привлекают экологические проблемы, связанные в первую очередь с использованием водных ресурсов трансграничных бассейнов. События с загрязнением р. Амур со стороны китайской р. Сунгари показали сложность трансграничного сотрудничества в сфере совместного использования речных вод. Без всяких согласований китайская сторона ведет работы по отводу части стока рек Черный Иртыш и Аргунь на цели мелиорации. Такие масштабные гидрологические эксперименты будут иметь самые тяжелые последствия для наших речных экосистем и экономики территорий прилегающих территорий. По всем прогнозам, следующее десятилетие будет ознаменовано политическими конфликтами, связанными с недостатком пресной воды для питьевых, промышленных, жилищно-коммунальных и мелиоративных целей. Многие крупнейшие реки планеты пересекают границы ряда государств, и от разработки общих принципов водопользования зависит жизнь миллионов людей (Дунай, Рейн, Нил, Конго и др.).

Мы должны признать тот факт, что политические, экономические и экологические вопросы на трансграничных территориях тесно связаны между собой и их решение возможно только на основе системных исследований, учитывающих общие интересы сторон.

Не менее важным обстоятельством является и этнокультурный фактор. Южная Сибирь и Забайкалье, Северный Китай и Монголия относятся к центрам распространения различных течений буддизма[3]. Коренные народы, живущие на этой огромной территории, традиционно занимаются кочевым животноводством, что позволило Л. Н. Гумилеву объединить ее под условным названием Великая Степь, которая простирается от берегов Волги до Тихого океана.

Важнейшей проблемой России становится дефицит трудовых ресурсов, особенно в ее азиатской части[4], где расположены стратегические запасы всех природных ресурсов, обеспечивающие основные бюджетные поступления. Начиная с перестроечного периода во всех регионах Сибири и Дальнего Востока происходит сокращение населения.

Интенсивное сокращение отмечено и в приграничных субъектах федерации, в том числе в муниципальных образованиях, расположенных вдоль государственной границы. На этом фоне происходит рост населения Монголии и особенно Китая – в провинциях, расположенных вдоль российской границы. На основании сказанного очевидно, что российская экономика на восточных рубежах уже не может функционировать без привлечения иностранной рабочей силы. Вопрос в том, как это сделать в рамках взаимовыгодного сотрудничества.

Особую тему представляет существующее сегодня нерациональное использование лесных ресурсов, отсутствие комплексного подхода к освоению минерального сырья и других природных ресурсов. Причем ввоз сырья становится частью государственной экономической политики Китая. Все это приводит к заведомому отставанию приграничных регионов России.

Большое число исполнителей проекта усложнило задачу координации исследователей на этой обширной территории от Урала до Дальнего Востока. Отсюда понятно разнообразие подходов к решению поставленных проблем, что иногда нарушало монографический стиль изложения материала. Тем не менее данная работа представляет собой первое системное исследование ресурсного потенциала и проблем социально-экономического развития приграничных территорий Азиатской России с тремя важнейшими соседями – Казахстаном, Монголией и Китаем.

Вышеизложенное актуализирует широкомасштабное и комплексное исследование приграничных и трансграничных территорий Азиатской России с целью разработки научных основ программы устойчивого развития приграничных территорий азиатской части России с учетом экологических, социально-экономических и геополитических факторов. Следует особо отметить интеграционный характер проведенных исследований. Ни один, даже самый крупный, институт не в состоянии самостоятельно решить поставленные задачи. Совместными усилиями институтов географического профиля Сибирского, Дальневосточного и Уральского отделений РАН в 2006–2008 гг. реализовывался Интеграционный проект № 6.12 «Трансграничные территории азиатской части России и сопредельных государств: геоэкологические и геополитические проблемы и предпосылки устойчивого развития». Научное руководство проектом осуществлялось академиком РАН П. Я. Баклановым (инициатор проекта), членом-корреспондентом РАН А. Н. Антиповым, членом-корреспондентом РАН А. К. Тулохоновым, членом-корреспондентом РАН А. А. Чибилевым и доктором географических наук Ю. И. Винокуровым.

В написании монографии приняли участие сотрудники следующих институтов:

Байкальский институт природопользования СО РАН (г. Улан-Удэ): чл. – кор. РАН А. К. Тулохонов – введение [соавт.], гл. 2, § 9.6; А. К. Тулохонов, Э. М. Зомонова, Д. А. Дарбалаева – § 11.9; А. К. Тулохонов, Б. Л. Раднаев – заключение; В. С. Батомункуев, М. В. Слипенчук – § 6.2.1; В. С. Батомункуев – § 10.4 [соавт.], § 11.11 [соавт.]; А. Г. Базарова – § 13.3; А. Н. Бешенцев – § 6.2.5; Д. Г. Будаева [соавт.] – § 12.3; Б. О. Гомбоев, А. И. Литвинцева, А. В. Макаров, Б. Б. Гомбоев – § 6.2.2; А. Н. Гладинов, Т. Б. Цырендоржиева (Бурятский госуниверситет), В. С. Батомункуев – § 10.4; З. А. Данилова – § 13.2; Д. А. Дарбалаева, У. В. Цыренжапова – § 12.1; Г. Г. Жамбалова – § 12.4; А. В. Макаров, Д.Ц.-Д. Жамьянов – § 8.2; A. С. Михеева – § 8.3; П. В. Осодоев, Д. Дамба – § 11.5; С. Д. Пунцукова – § 6.2.3; Б. Л. Раднаев – введение [соавт.], заключение [соавт.], § 9.2; Б. Л. Раднаев, Н. А. Бардаханов – § 12.2; Э. Д. Санжеев – § 6.2.4; Л. М. Ханджапова, Н. Б. Лубсанова – § 11.10.

Институт водных и экологических проблем СО РАН (г. Барнаул):Ю. К. Винокуров, С. Г. Платонова, В. В. Скрипко – § 5.2; Б. А. Красноярова, П. П. Спирин – § 9.1; Б. А. Красноярова – § 11.4; П. П. Спирин – § 11.2, 11.3; С. П. Суразакова – § 9.3.

Институт географии СО РАН (г. Иркутск): Ю. М. Семенов – гл. 3; B. Б. Выркин, И. А. Белозерцева, Е. Н. Миронова – гл. 4; Н. В. Воробьев – § 13.1; О. В. Евстропьева [соавт.] § 12.3.

Институт природных ресурсов, экологии и криологии (г. Чита): В. Ф. Задорожный – § 14.2, § 11.11 [соавт.]; А. Н. Новиков – § 1.3; В. З. Багова – § 14.4; Ф. Ф. Быбин – § 6.3.1; О. Н. Гурова, М. С. Новикова – § 8.5; О. Ф. Малых – § 6.3.2; А. Т. Соловова – § 14.1, 14.3; А. П. Чечель – § 8.4.

Тувинский институт комплексного освоения природных ресурсов (г. Кызыл): Т. М. Ойдуп – § 6.1, 8.6, 9.4, 9.5; Т. М. Ойдуп, А. Ч. Кылгыдай – § 11.6.

Тихоокеанский институт географии ДВО РАН: акад. РАН П. Я. Бакланов – введение [соавт.]; П. Я. Бакланов, С. С. Ганзей – § 1.1, 1.2, 10.1, 11.7; С. С. Ганзей, Н. В. Мишина – § 7.1; С. С. Ганзей – § 7.2; О. С. Корниенко, С. С. Ганзей – § 11.8; М. Т. Романов – § 10.2; Г. Г. Ткаченко – § 7.3; Г. Г. Ткаченко, С. С. Ганзей – § 7.4.

Институт комплексного анализа региональных проблем ДВО РАН:C. В. Аносова, Т. М. Комарова, С. Н. Мищук – § 7.5.

Институт степи УрО РАН: чл. – кор. РАН А. А. Чибилев, А. А. Соколов – § 5.1; А. А. Чибилев (мл.) – § 8.1, 11.1.

Часть I

Теоретические основы изучения приграничных и трансграничных эффектов

Глава 1

Теоретико-методологические подходы к исследованию устойчивого развития приграничных и трансграничных территорий

1.1. Понятие приграничных и трансграничных территорий

На рубеже XX и XXI вв. международное сотрудничество перешло, по-видимому, на новый этап – широкого развития интеграционных отношений. В разнообразные интеграционные процессы стали активно вовлекаться приграничные территории. В связи с этим усилилось внимание к научным исследованиям приграничных и трансграничных территорий, проблемам и предпосылкам их развития [Колосов, Мироненко, 2001; Баденков, 2003; Бакланов, 2000; Бакланов и др., 1995, 2001, 2003а; Бакланов, Ганзей, 2004; Винокуров и др., 2002; Ганзей, 2003; 2004; Гуня, Бауш, 2002; Колосов, Бибанов, 1991; Колосов, Туровский, 1997а; и др.].

Стали предприниматься попытки разработки специальных программ природопользования и развития приграничных и трансграничных территорий [Программа устойчивого землепользования…, 1996; Kachur et al., 2001; Комплексная программа политики., 1993; Трансграничный диагностический анализ., 2002; и др.]. Однако подходы и критерии выделения приграничных и трансграничных территорий остаются недостаточно строгими.

Приграничная территория в целом может быть выделена как территория с наличием свойств реального или потенциального взаимодействия и взаимовлияния соседних государств. Такие свойства проявляются на разных территориальных уровнях. Непосредственно вблизи государственной границы, как правило, и с той, и с другой стороны формируются структуры, обслуживающие функции охраны границы, ее разделяющие функции и функции межгосударственных связей – таможенные и транспортные структуры. Сочетание всех этих звеньев именуют приграничной инфраструктурой. В пределах территории, удаленной от государственной границы на десятки километров, размещаются (или могут размещаться) различные структуры внешнеэкономического сотрудничества: совместные предприятия, торговые центры, туристические фирмы, ориентированные, прежде всего, на взаимодействие с приграничными районами соседней страны. Наконец, определенные формы взаимовлияния и взаимодействия появляются в пределах административных территорий, непосредственно прилегающих к государственной границе. Во-первых, это так называемые низовые, или муниципальные, районы, а в Китае, например, уезды. Во-вторых, это субъекты Российской Федерации, т. е. республики, края, области и т. п., в Китае – провинции. Если некоторая административная территория выходит к государственной границе, то в ее управленческой структуре, как правило, появляется функция и орган приграничного сотрудничества, который будет стремиться усилить положительные стороны приграничного сотрудничества, распространить их на всю подведомственную территорию, а в отдельных случаях – и защитить ее от негативных воздействий.

В более строгом смысле приграничные территории – это территории, непосредственно прилегающие к государственной границе, испытывающие на себе наибольшее влияние границы и соседней страны и обладающие особым, дополнительным потенциалом развития и международного сотрудничества. Его можно назвать специфическим потенциалом приграничья.

Специфический потенциал приграничья складывается из ряда составляющих, или факторов.

1. Географическое положение приграничной территории, ее близость к государственной границе и, соответственно, зарубежной стране – примерно до 100 км при 1,5-2-часовой доступности. В этой связи любая территория с любым типом ландшафта и освоенности, прилегающая к государственной границе, является приграничной. Вопрос заключается в том, где проходит ее внешняя граница.

2. Специфическая инфраструктура: наличие транспортных переходов на государственной границе (причем часто для различных видов транспорта); энергетических переходов; инфраструктуры пограничного и таможенного контроля, связи, объектов сервиса и др. Приграничная территория может обладать значительным транзитным потенциалом.

3. Возможность широкого использования ресурсов и потенциала приграничья соседней страны, в том числе различных природных ресурсов – земельных, лесных, водных, рекреационных и др.

4. Возможность привлечения к различным формам сотрудничества населения из приграничья одной страны в приграничье другой, и наоборот.

5. Возможность вовлечения в различные формы международного сотрудничества, в том числе во внешнеэкономическую деятельность значительной части населения приграничья (до 50 % и более).

6. Широкое использование рынков двух стран в пределах территорий, прилегающих к границе.

7. Возможность развития в приграничье сочетания разных видов деятельности на основе взаимовыгодного международного сотрудничества: в сфере торговли, экспортно ориентированных производств, в том числе небольших и малых предприятий, компаний, производств по переработке импортного сырья, полуфабрикатов (т. е. основанных на импорте); туристических компаний и объектов международного туризма; развитие культурно-образовательных видов деятельности и др.

Выделив все составляющие потенциала приграничья, можно достаточно строго определить и рубежи, а на их основе и границы такой территории. Последние будут выделять территорию с максимально высоким или существенным потенциалом приграничья, включающим все его составляющие.

Таким образом, в пределах приграничной территории одной страны реализуется значительное влияние приграничной территории другой страны. В процессе многостороннего взаимовлияния и взаимодействия приграничных территорий двух соседних стран происходит формирование особой достаточно целостной территории – международной трансграничной территории.

Целостность международных трансграничных территорий усиливается, если в их основе лежат целостные природные системы, например, бассейны рек, озер, пересекаемые государственной границей (для юга Дальнего Востока России – это бассейны рек Амура, Уссури, Туманной, бассейн оз. Ханка). Для достижения устойчивого природопользования и развития таких территорий необходима разработка совместных международных программ. Основу последних должны составлять совместные комплексные исследования соответствующих территорий и акваторий.

Две приграничные территории соседних стран скрепляют, соединяют в международную трансграничную территорию особые трансграничные структуры, формирующиеся на основе использования потенциала приграничья, а именно:

– трансграничные переходы для разных видов транспорта;

– инфраструктура, формирующаяся при трансграничных переходах (службы пограничного и таможенного контроля, объекты связи, торговли, сервиса, другой рыночной инфраструктуры);

– энергетические переходы;

– различные виды деятельности компаний, населения и др.

Хорошим примером этого являются, например, формирующиеся российско-китайские производственно-торговые комплексы Пограничный – Суйфыньхэ, Забайкальск – Маньчжурия и др. В перспективе они могут стать многоотраслевыми трансграничными социально-экономическими системами с особым режимом регулирования. Важную роль в управлении такой системой должны играть специальные межправительственные соглашения, а также международные комиссии из представителей бизнеса и регионального управления.

Вместе с тем, приграничная территория, как правило, не является целостной географической системой, так как одна из ее границ, совпадающая с государственной, проведена искусственно и не отражает закономерного изменения структуры и типа функционирования природной среды. Более того, динамика приграничной территории зачастую определяется и рядом факторов, расположенных по другую сторону от границы. Поэтому полный, комплексный анализ приграничной территории возможен лишь с учетом естественных и антропогенных процессов, происходящих и на соседней приграничной территории в пределах соседнего государства.

Это обстоятельство также определяет необходимость выделения и изучения трансграничных территорий [Программа устойчивого землепользования…, 1996; Kachur et al, 2001; Трансграничный диагностический анализ. Каспийская экологическая программа, 2002; Transboundary diagnostic analysis. Tumen River…, 2002; и др.], состоящих, как минимум, из двух взаимосвязанных приграничных территорий. Такой подход позволяет рассматривать трансграничную территорию как относительно целостную природно-антропогенную систему, обладающую своей структурной организацией и типом функционирования, и проводить географический анализ всей этой территории на основе принципов комплексности и общности методических подходов.

Следует отметить, что для природных геосистем, разделенных естественными природными границами, также могут выделяться и изучаться эффекты приграничности и трансграничности. Например, – исследование контактных (диффузионных) зон взаимодействия соседних геосистем различного типа и ранга, в частности опушечного эффекта (эффект приграничности), или исследования экотонов [Коломыц, 1987], понимаемых в качестве особых переходных географических систем, несущих в себе характерные черты взаимодействующих геосистем (эффект естественной трансграничности). Особые контактные географические структуры формируются в зоне взаимодействия суши и моря. Здесь на значительном пространстве суши проявляется влияние морских факторов, а на прибрежных акваториях – влияние факторов суши [Бакланов, 2001; и др.]. В геоэкологических исследованиях, направленных на разработку программ устойчивого природопользования территории, мощным фактором, влияющим на геосистему, является антропогенный фактор. Его воздействие на часть геосистемы по одну сторону государственной границы может проявляться и на всей трансграничной территории.

В качестве трансграничных территорий могут выделяться и целостные территории, находящиеся между отдельными соседними субъектами государства – республиками, краями и областями, провинциями. Предметом данного исследования являются трансграничные территории между различными соседними странами. Поэтому нами вводится понятие «международная трансграничная территория».

Международная трансграничная территория – это территория, состоящая из взаимодействующих приграничных территорий, прилегающих к государственной границе двух или более соседних стран и обладающих сочетаниями природных ресурсов и тех или иных видах хозяйственной деятельности, природным основанием которых является либо единая геосистема, либо сочетание двух или более геосистем регионального уровня, взаимодействующих в зоне государственной границы. Международная трансграничная территория – это, как правило, комплексная географическая структура, сочетающая в себе определенные природные ресурсы, объекты инфраструктуры, расселения населения, а также его хозяйственную деятельность в границах крупной геосистемы (см.: [Бакланов, Ганзей, 2004; Ганзей, 2004; Ganzei, Mishina, 2002]).

Приграничные территории, образующие трансграничную, следует рассматривать как специфические парные приграничные территории, а международную трансграничную территорию – как двухзвенную. В общем случае международную трансграничную территорию могут образовывать не две, а по две-три приграничные территории от обеих стран. Общей объединяющей их в единую трансграничную территорию основой может быть крупная целостная геосистема региональной размерности, пересекаемая государственной границей. В этом случае можно говорить о парных группах приграничных территорий.

В особых случаях, когда практически в одном месте сходятся государственные границы трех стран, международную трансграничную территорию образуют приграничные территории всех трех стран. Хорошим примером этого является международная трансграничная территория в устьевой части р. Туманная, формируемая приграничными территориями России, КНР и КНДР. Именно к этой уникальной территории, выходящей к Японскому морю, приурочен известный международный проект регионального развития «Туманган» [Transboundary diagnostic analysis. Tumen River, 2002]. Такого же рода международную трансграничную территорию можно выделить для зоны стыка государственных границ России, КНР и Монголии.

Особые связующие свойства международной трансграничной территории придает наличие транспортных переходов: железнодорожных, автодорожных, речных, трубопроводов, энергосетей, связывающих приграничные территории соседних стран. В этом случае резко увеличиваются зоны экономического тяготения в приграничных территориях обеих стран, вытягиваясь вдоль транспортных подходов к границе. Трансграничная территория начинает выполнять и существенные транзитные функции.

Международные трансграничные территории формируются лишь при наличии целого ряда предпосылок, важнейшими из которых являются, с нашей точки зрения, целостность природных геосистем, пересекаемых государственной границей, и наличие тесных природно-ресурсных, экономических, экологических и культурных взаимодействий между приграничными территориями соседних стран. Важным условием существования и эффективного развития международной трансграничной территории оказываются добрососедские отношения между государствами, их стремление к развитию экономических связей, к взаимовыгодному использованию потенциала соседних приграничных территорий.

1.2. Основные типы и свойства трансграничных территорий

В целом в зависимости от содержания можно выделить следующие типы трансграничных географических структур и соответствующих им территорий: природные, природно-ресурсные, природоохранные, социально-экономические (в том числе инфраструктурные). В последнее время выделяются и этнокультурные трансграничные географические структуры [Герасименко, 2005].

1. Природные структуры – целостные географические системы, которые пересекаются государственными границами. Наиболее характерными являются бассейны рек, озер, морей. Например, бассейн р. Амур – крупная целостная геосистема, расположенная одновременно в России, Китае, Монголии и даже несколько квадратных километров в КНДР. Бассейн оз. Ханка находится в России и Китае. Бассейн р. Туманная – зона известного международного регионального проекта «Туманган» – расположен на территории трех стран – России, Китая и КНДР. Крупной геосистемой трансграничного типа является бассейн Японского моря.

2. Природно-ресурсные – территориальные или акватерриториальные сочетания природных ресурсов с тесными межресурсными связями, – природно-ресурсные системы, которые пересекаются государственными границами. Примером может быть природно-ресурсная географическая система оз. Ханка. Возможно пересечение отдельного крупного месторождения природных ресурсов государственной границей, например, угольного, нефтегазового и др. В этом случае такое месторождение становится трансграничной географической структурой.

3. Экономические – крупные звенья территориально-хозяйственных структур, пересекаемые государственной границей. Прежде всего, это транспортные трансграничные географические структуры – железные и автомобильные дороги, пересекающие государственную границу. Их часто называют международными транспортными переходами. Если государственную границу пересекают трубопроводные системы – нефте-, газо- и водопроводы, то они также будут трансграничными геоструктурами. Специфическими трансграничными геоструктурами являются линии электропередачи, пересекающие государственную границу, – так называемые трансграничные энергомосты. Наконец, если, например, два предприятия и более, размещенные в приграничных районах соседних стран, работают в тесной кооперации, имеют устойчивые производственно-экономические связи, то территориальное сочетание таких предприятий также образует трансграничную географическую структуру. В этой связи можно говорить и о формировании специфических трансграничных кластеров однородных производств либо разнородных, но связанных между собой компонентов хозяйства.

4. Особый тип трансграничных географических структур представляют международные трансграничные особо охраняемые природные территории – заповедники, заказники, национальные парки, размещенные в приграничных районах соседних стран и выполняющие общие, скоординированные природоохранные функции.

5. Этнокультурные трансграничные географические структуры – особый тип трансграничных структур, которые представляют собой части единого этнокультурного пространства, разделенного государственной границей и вмещающего целостные территориально-культурные общности населения [Герсименко, Гладкий, 2005, с. 4].

6. Муниципальные образования, административные районы соседних стран, прилегающие к государственной границе и взаимодействующие между собой в разных сферах, в том числе в экономической, гуманитарной, политической, их можно рассматривать как геополитические трансграничные структуры.

Для всех выделенных типов трансграничных географических структур характерно наличие следующих свойств.

Установление государственной границы всегда ведет к значительной дифференциации, формированию различий по обе стороны границы в структуре и типах природопользования, в воздействиях на окружающую среду антропогенных факторов, в экологических нормах и ограничениях, и как следствие, в изменениях и нарушениях природных систем, а также в социально-экономических и политических структурах, развивающихся по разные стороны государственной границы.

В результате формируется двухзвенность трансграничных географических структур – наличие двух различающихся звеньев по обе стороны границы. При этом отмечается определенная связанность, взаимодействие и взаимовлияние парных звеньев. Разнообразные взаимодействия между соседними звеньями складываются в природно-ресурсной, экономической, экологической, гуманитарной и геополитической сферах. В то же время отдельным звеньям присуща определенная самостоятельность в их динамике и развитии, а парным звеньям – определенная целостность (рис. 1.1).

Рис. 1.1. Двухзвенность трансграничных структур.

Отдельными крупными звеньями трансграничных территорий являются приграничные территории. Каждой из них свойствен свой набор природных, природно-ресурсных, социально-экономических и других характеристик. При этом возможны неодинаковые уровни сходства и различий однородных характеристик приграничных территорий по разные стороны границы (в соседних странах). Назовем эти свойства трансграничной природной, природно-ресурсной и социально-экономической дифференциацией. Такие свойства могут быть измерены соответствующими трансграничными градиентами – показателями, отражающими разность или отношение однородных параметров двух соседних приграничных территорий. При более строгом подходе трансграничные градиенты могут отражать разность или отношения однородных характеристик в точках, равноудаленных от границы (рис. 1.2).

Рис. 1.2. Трансграничные градиенты (Тг).

Характерным свойством международных трансграничных территорий юга Дальнего Востока России и Северо-Восточного Китая является разная интенсивность их хозяйственного использования по одну и другую стороны границы и даже их принадлежность к разным типам. Это ведет к тому, что степень воздействия на структурную организацию природных геосистем различается, как и функционально-динамические связи между их отдельными компонентами не являются однородными. В предельном случае состояние геосистемы можно охарактеризовать как критическое [Механизмы…, 1992], если в результате хозяйственного использования происходит изменение качественной структуры системы, которое может перевести ее в новый тип устойчивости. Как правило, по обе стороны границы складываются различные типы освоения природных ресурсов трансграничной территории, в том числе связанные с использованием лесных, водных, минерально-сырьевых, земельных и других ресурсов.

А это ведет к тому, что даже при сходных природно-ресурсных условиях по обе стороны границы складываются разные структуры природопользования. Это свойство трансграничных территорий назовем трансграничной асимметрией природопользования. Если за своеобразную ось симметрии принять государственную границу, то полного сходства структур природопользования по обе стороны границы не будет никогда. Одновременно будут, как правило, различаться и процессы изменений, динамики отдельных видов природных ресурсов и структур природопользования в целом по обе стороны границы. Это свойство назовем трансграничной асинхронностью природопользования. В соответствии с последним различной окажется динамика природно-ресурсного потенциала приграничных территорий, да и геосистем в целом.

Такая асинхронная динамика вещества и энергии в обеих частях одной геосистемы, разделенной государственной границей, может привести в некоторых случаях эту геосистему в квазиустойчивое состояние. Результатом разной интенсивности природно-антропогенных процессов в приграничных частях трансграничной геосистемы является их нахождение в разных состояниях самоорганизации. Существенное нарушение функционирования одной части геосистемы может значительно изменить экологическую обстановку по обе стороны границы. Со временем различия, контрасты отдельных однородных свойств и характеристик приграничных территорий с одной и другой стороны границы могут достигать значительных величин. Последние можно измерять и оценивать динамикой трансграничных градиентов, отражающей изменения разности однородных показателей по обе стороны границы.

Международные трансграничные территории, по-видимому, можно рассматривать как триггерные геосистемы, т. е. системы, способные находиться в одном из двух или нескольких устойчивых состояний [Механизмы., 1992; Арманд, Кайданова, 1999]. Характерной чертой триггерных систем является наличие элемента управления (вмешательство человека, если говорить о хозяйственной деятельности), который не позволяет вновь созданным и поддерживаемым структурно-функциональным связям переходить в первоначальное исходное состояние. То есть постоянное использование дополнительной энергии для функционирования геосистемы в новом состоянии не позволяет ей вернуться в исходное состояние устойчивости. Примером могут служить агрогеосистемы, характеризующиеся существенной трансформацией энергетического баланса и биогеохимических связей природной геосистемы [Николаев, 1992], но достаточно эффективно функционирующие в КНР при постоянном вмешательстве человека.

Возможны такие ситуации, когда одна из частей трансграничной геосистемы представлена агрогеосистемой, а другая – строго охраняемой природной территорией. В таком случае возникают отношения, характеризующиеся понятиями «устойчивое состояние» и «квазиустойчивое состояние» отдельных частей геосистемы. Дальнейшая динамика их состояний во многом зависит от правильной, экологически сбалансированной политики природопользования. Если в одной из частей трансграничной геосистемы состояние квазиустойчивости будет обостряться при несбалансированной природопользовательской политике, например, при крупномасштабном осушении земель или их распашке, то геосистема может достигнуть критического состояния и перейти в новый интервал устойчивости. Это, несомненно, скажется и на функционировании другой части геосистемы в соседней стране, что может привести ее через определенное время также в новый тип устойчивости, не всегда соответствующий состоянию устойчивости первой части геосистемы. Такой асинхронный механизм функционирования составных частей трансграничной геосистемы с сохранением их определенной взаимосвязи и взаимодействий в рамках целого является, по-видимому, основой для воспроизводства инвариантной системы функций или типа функционирования геосистемы.

Одним из характерных свойств трансграничной геосистемы является эмерджентность, в том числе приобретение геосистемой новых свойств, поддерживающих или нарушающих состояние ее устойчивого функционирования. Это связано и с многообразием способов воздействия на трансграничную геосистему при хозяйственном использовании, значительно отличающихся интенсивностью и формами воздействия по обе стороны границы, а также – со сходством ответной реакции геосистемы на эти воздействия. Достаточно часто наблюдаются ситуации, когда, например, лесные геосистемы в результате хозяйственной деятельности преобразовываются в агрогеосистемы. При этом происходит сокращение разнообразия структуры лесной геосистемы, часть ее приобретает новые свойства, связанные с функционированием нового типа геосистемы. Взаимодействие таких частей геосистемы с новыми свойствами в рамках исходной природной геосистемы происходит за незначительный период времени, несравнимый с естественно-эволюционными процессами развития всей геосистемы. При прекращении вмешательства человека развитие геосистемы может пойти, в зависимости от степени произведенных нарушений, по пути возврата геосистемы в ее исходное состояние или перехода геосистемы в новое состояние устойчивости, в той или иной мере отличающееся от исходного.

Таким образом, при анализе международной трансграничной территории как сложной природно-антропогенной системы необходим комплексный подход, основанный на сочетании структурного, эволюционного и функционального анализа [Дьяконов, 2002]. Его применение осложняется разной организацией хозяйственной деятельности в приграничных частях территории, но только такой подход позволит сделать обоснованные выводы об основных принципах экологически ориентированной политики хозяйствования. Многие международные трансграничные территории могут и должны являться объектом разработки совместных международных программ устойчивого развития [Колосов, 1991; Котляков и др., 1997; Бакланов и др., 2001; Ганзей, 2003; Комплексная программа политики…, 1993].

1.3. Диалектическая сущность приграничного геополитического положения регионов

Приграничные территории всегда имели стратегически важное значение для государства, так как рассматривались либо как места потенциального военного противостояния, либо как зоны экономической и культурной интеграции стран. Занимая окраинное положение в пределах страны, приграничные территории всегда были заложниками большой политики, так как направление их развития в большинстве случаев обусловливалось взаимоотношениями между странами. Региональная политика часто полярно меняла свою направленность «от войны до мира». Возможный и долгое время господствовавший промежуточный вариант «железного занавеса» превращал приграничные регионы в окраинные периферийно-депрессивные территории и не позволял странам совместно решать экологические проблемы приграничья, которые игнорируют государственные границы.

Противопоставление военного и экономического аспектов – это главное в приграничном положении района (рис. 1.3). Теоретико-географическое осознание феномена приграничного положения необходимо для разработки стратегии трансграничного взаимодействия и приграничного регионального развития. «Смысл оценки экономико-географического положения заключается в максимально возможной объективной характеристике роли того или иного общества, тех или иных фрагментов этого общества – районов, даже городов – в рамках реальных исторических, социально-экономических, научно-технических процессов современности и тенденций их развития, “заказывающих” этим объектам задачи потребного социального субъекта. Таким образом, в этих оценках содержатся начала концепции соответствующих социальных органов в многомерной системе мировых общественных отношений, если угодно – даже признание их социальными организмами, хотя и входящими в системы более высоких порядков» [Ишмуратов, 2001, с. 7].

Рис. 1.3. Механизм изменения характера приграничного положения территории.

Характеризовать роль приграничного района в рамках вышеуказанных процессов может функция, обусловленная его местоположением. Каждая административно-территориальная единица страны выполняет какую-либо функцию в глобальной социально-экономической системе, и ее суть, опередив потребности времени, изучали А. А. Минц и В. С. Преображенский [1970] в качестве функции места. Под «функцией места» ими понимается некоторая часть географического пространства, несущая определенную функцию в жизнедеятельности общества и удовлетворяющая соответствующую потребность в его жизнеобеспечении.

Функция – это внешнее проявление свойств какого-либо объекта в данной системе отношений [Философский…, 1981]. Таким образом, функциональность упорядочивает многочисленные отношения, делает возможным прогнозирование и программирование. Представление о двух этих основных функциях границы прочно вошло в географию, в качестве одного из примеров можно привести работу Родомана [1999].

А. Г. Гранберг [2000, c. 66] выделяет контактную, барьерную и фильтрующую функции границы. По нашему мнению, последняя функция является производной от двух первых и образуется за счет их сочетания. Фильтрационность границы – это основа национальной безопасности страны, проявление сбалансированности контактной и барьерной функций.

В науке прочно закрепилась трехступенчатая иерархия приграничных районов, которая обоснована в трудах А. Г. Гранберга [2000] и С. С. Ганзея [2004]. Ученые приходят к выводу о необходимости разработки специальной приграничной региональной политики для локальных приграничных районов, в рамках которых сконцентрирована вся приграничная инфраструктура. Многие приграничные районы национального уровня (субъекты Российской Федерации) занимают огромные территории, значительные части которых не испытывают воздействие границ. Поэтому, по мнению А. Г. Гранберга [2000, с. 66], нецелесообразно разрабатывать какую-либо особую приграничную» экономическую политику для обширных территорий и устанавливать для них какой-то особый приграничный статус. Например, самый северный район Забайкальского края – Каларский, абсолютно не испытывает влияния границы на развитие экономической и социальной сфер общества. Конечно, и приграничные районы региональных уровней – Сибирский федеральный округ или Дальневосточный – не могут претендовать на особую приграничную политику в своих масштабах.

Проблемы регулирования развития приграничья в основном должны решаться на более низких уровнях – муниципальных районах с непременным участием властей приграничных субъектов федерации. Локальные приграничные районы края могут рассматриваться как военностратегический и демографический буфер, пространственно отделяющий внутренние районы страны от внешнего окружения – зарубежных стран.

Понятие «буфер» часто употребляется в географической литературе. Английское слово buffer (buff – смягчать толчки) в технике обозначает предмет (как элемент в системе), который смягчает удары извне, тем самым предохраняя от них всю систему. Зона буфера, как отмечал немецкий ученый и политический деятель К. Хаусхофер [2001], не принадлежит органически к целому, может быть отторгнута от него извне без существенного ущерба, потому что именно она не была органически включена. По нашему мнению, буферная зона характеризуется неустойчивостью, которая проявляется не только в военно-политическом или экономическом планах, но и в экологическом.

Основной проблемой приграничной региональной политики является функциональное разделение районов на внешнеконтактные и буферные. Организация переходов через границу должна не только усиливать трансграничную интеграцию, но и отражать национальные интересы региона и страны в целом.

Приграничные районы могут иметь внешние или внутренние буферные территории, в последнем случае они сами выступают в этом качестве. Каждое крупное государство стремится создать систему внешней буферности, распространяя на соседнее государство свое влияние. В качестве внешнего буфера у крупных держав, каковой, например, является Россия, могут выступать небольшие по площади территории соседних стран, которые связаны с ней культурно-историческими связями: например, соседние территории Беларуси, Казахстана, Монголии. Геополитическая особенность нашей страны заключается в том, что у нее нет необходимости подчинять себе соседние страны. Россия имеет историко-геополитический ресурс в форме сложившихся культурно-исторических и экономических связей с соседними государствами, многие из которых были либо в составе Российской империи, либо в составе СССР. Главная задача внешней политики – сохранение этого историко-геополитического ресурса. В последние годы блок НАТО, подходя к границам России, пытается лишить ее внешних буферных структур и, соответственно, исторически накопленного геополитического ресурса. НАТО создает угрозу национальной безопасности нашей страны и вносит напряженность в геополитическую ситуацию.

Организация внутренних геополитических буферных структур крайне нежелательна, она может проявляться только в местах непосредственного контакта двух супердержав. Например, на российско-китайской границе. Уникальность приграничного геополитического положения Забайкальского края заключается в том, что он имеет как внешний буфер – некоторую приграничную территорию Монголии, так и сам выступает как внутренняя буферная структура России.

Внутренние буферные структуры обладают своей спецификой и могут отличаться от внешних большей напряженностью и являться специфическим индикатором взаимоотношений между странами. Населенные пункты их выполняют специфические функции, которых нет у глубинных территории или у приграничных районов, имеющих внешний буфер.

Французские ученые Жаклин Боже-Гарнье и Жорж Шабо [1967], рассматривая функции городов, выделили следующие: военная, торговая, промышленная, культурная, функция гостеприимства, административная и политическая. Характеризуя военную функцию, данные авторы пишут: «…Военная функция привела также к появлению укрепленных пунктов, преграждающих пути вторжения.» [Там же, с. 115]. Авторы имеют в виду и сам город в целом как укрепленный пункт, а не только его внешнюю часть – крепость. «Военная функция способствовала поддержанию или развитию укрепленных городов вдоль границ даже в тех случаях, когда не она была причиной их возникновения. Присутствие многочисленного гарнизона задает тон городу, а крепость со своей стороны накладывает на него свой отпечаток.» [Там же, с. 115]. По сути, буферная функция включает в себя и военную. По утверждению тех же авторов, «.военная функция вычеркнута теперь из числа тех функций, которые призваны осуществлять города.» [Там же, с. 116]. Они объясняют это усовершенствованием военной техники. Действительно, опасность вторжения современному государству грозит не столько в местах границы с другими странами, сколько в местах концентрации большого количества населения – в крупных городах.

Исходя из представленной модели, можно заключить, что политико-экономическое значение приграничных районов также носит противоречивый характер, зависящий от соотношения функций при благоприятной или напряженной политической обстановке (объединенные пунктиром на рис. 1.3). Степень доминирования одной из функций зависит от двух групп факторов: эндогенных (влияние внутренней политической ситуации в стране) и экзогенных (влияние геополитической ситуации в мире). Естественно, что эти функции границы и района отражаются на населенных пунктах – парных из линейных систем расселения вдоль границы. Соотношение буферности и внешнетранзитности приграничного района наиболее ярко проявляется на функциях этих поселений. Таких поселений по линии границы насчитывается множество. Например, в Забайкальском крае: Забайкальск-Маньчжурия, Олочи-Шивэй и др. В случае доминирования контактности границы между пунктами-двойниками строят трансграничные переходы, а при барьерности – военные укрепительные линии.

Политико-экономическое значение приграничной территории закрепляет за населением специфические функции. Население может выполнять функцию буфера, олицетворяя своим присутствием принадлежность территории к данному государству, либо трудового ресурса, занятого в торговле и транспорте. Доминирование буферной функции, естественно, лишает приграничные районы ресурса взаимодействия с зарубежными территориями и, соответственно, важного фактора социально-экономического развития. Районы становятся тупиковыми в транспортно-географическом отношении и периферийными по своей сути, со всеми соответствующими атрибутами: низким уровнем жизни населения, неблагоприятным течением демографических процессов, высокой социально-трудовой напряженностью и т. д.

Понимание барьерности и внешнетранзитности приграничных регионов не должно ограничиваться военно-торговым противостоянием, хотя это наиболее контрастное выражение сущности приграничного положения. На современном этапе развития трансграничных взаимодействий приграничное положение уместно рассматривать с позиций трансграничного давления и трансграничного притяжения. Контактность и барьерность возможны в рамках как торгово-экономических, так и военных трансграничных взаимодействий.

Трансграничное давление и трансграничное притяжение вносят существенные отличия в региональную политику приграничья, отличая ее от таковой для внутренних территорий. Давление и притяжение сопредельной стороны носят разноплановый характер. Диалектические проявления давления и притяжения имеют место в ситуации как контактности, так и барьерности границы.

Рассмотрим особенности трансграничного воздействия (давления и притяжения) с сопредельной стороны в ситуации доминирования контактной функции границы. В экономическом плане давление с сопредельной стороны проявляется в распространении импортных товаров и услуг. Давление постепенно переходит в экономическое притяжение; сопредельная сторона, предлагая на своей территории товары и услуги по более приемлемым ценам или более высокого качества, пытается привлечь население с противоположной стороны границы, стимулируя, таким образом, маятниковые трансграничные миграции.

В Забайкальском крае приграничье испытывало давление, когда китайские граждане оживленно вели торговлю импортными товарами. По мере движения в глубь страны давление ослабевало, но Китай с каждым годом усиливал его, формируя территориальную систему китайских рынков в населенных пунктах России. Ограничение торговли иностранных граждан в России – это попытка не столько ослабить давление и препятствовать продвижению импортных товаров, сколько придать ему более контролируемый характер, построить собственную систему сбыта товаров, создать рабочие места для собственных граждан. Экономическое давление Китая становится более контролируемым, хотя в плане реализации этого процесса имеются и некоторые проблемы.

Трансграничное экономическое притяжение со стороны Китая на территории Забайкалья проявляется, например, в работе сотовых операторов, которые охватывают локальные приграничные районы. Система автомобильных переходов через границу на сопредельной стороне дополняется трассой вдоль границы, которая лучше аналогичной на российской стороне, поэтому российские граждане для поездки в китайские приграничные населенные пункты и в российские предпочитают передвигаться по сопредельной стороне. Трансграничное притяжение проявляется и в вывозе ресурсов из Забайкалья. Использование сопредельных территорий России в качестве сырьевых придатков Китаем изменило экономико-географическое положение Забайкальского края. Развитие контактной функции границы изменило направление потоков ее ресурсов, но не изменило статуса периферийно-сырьевого района. В сопредельном приграничье создается туристическая индустрия, ориентированная на российских граждан – гостиницы, торговые и развлекательные центры.

Трансграничное давление, как и притяжение, возможно как при контактности границы, так и при ее барьерности, но в последнем случае они могут носить военно-стратегический характер. Напряженная политическая обстановка на границе приводит к давлению, которое проявляется в угрозе приграничного военного столкновения и, как следствие, вызывает необходимость концентрации вооруженных сил на границе. Концентрация и есть следствие трансграничного притяжения. На первый взгляд, в данной ситуации граница обладает полной барьерностью, а с ростом военно-политической напряженности контактность возможна только в случае трансграничного военного вторжения. Подобный взгляд ошибочен, военные ведут постоянный мониторинг за передвижением потенциального противника, т. е. информационная контактность имеет место. В соответствии с данными разведки наблюдается изменение территориальной организации вооруженных сил.

Экологическое трансграничное взаимодействие также можно представить в форме экологического давления и притяжения. Трансграничные экологические угрозы проявляются в виде выбросов и сбросов, поступающих через границу, что можно оценивать как экологическое давление. Вывоз природных ресурсов за рубеж – притяжение, причем это одновременное проявление и трансграничного экономического притяжения.

Приграничные особо охраняемые природные территории имеют не только геоэкологическое значение, но и геополитическое. В условиях невысокой плотности населения данная форма организации территории – это альтернатива системе расселения вообще. Организация особо охраняемых природных территорий высокого международного статуса в приграничье – это постоянное внимание общественности к вопросам сохранения природы и, соответственно, к сохранению государственного контроля над ней, укреплению рубежей России.

Экологическая приграничная политика должна заключаться в создании особо охраняемых природных территорий (ООПТ) различного статуса, их значение заключается в охране природы не только от внутренних, но и от внешних экологических угроз, а для этого необходимо придание им высокого международного статуса. Таким образом, диалектическая сущность приграничного геополитического положения регионов проявляется в нескольких направлениях:

– во-первых, во взаимодействии контактной и барьерной функций границы, придающих ей новое качественное состояние – фильтрационность;

– во-вторых, в противостоянии буферной и внешнетранзитной функции места локальных приграничных районов;

– в-третьих, в противоречивом характере трансграничных взаимодействий, сводящихся к трансграничному давлению и притяжению.

Глава 2

Проблемные ситуации устойчивого развития приграничных и трансграничных территорий

2.1. О формировании трансграничных структур

Геополитические реалии современного мироустройства требуют особого отношения к приграничным территориям, которые неизбежно в своем развитии испытывают влияние соседних государств. Это в равной степени касается экономики, культурного развития и использования природных ресурсов и охраны окружающей среды. Во всех отношениях эти территории являются «визитной карточкой» страны со всеми вытекающими отсюда последствиями. И если на значительной части европейского континента государственные границы становятся более открытыми, то в России вновь возрождаются зоны отчуждения и ограничивается доступ в приграничные территории.

Сложности изучения и прогнозирования развития таких территорий связаны как с их огромной площадью, так и с отсутствием целевой установки и, соответственно, методики изучения этих территорий. Как правило, научные исследования проводились как обычное изучение геологических, биологических, географических или иных объектов безотносительно их приграничного положения.

Рассматривая проблемы приграничных территорий, прежде всего необходимо определиться с научной терминологией. Не претендуя на полноту оценки, с нашей точки зрения, термины «приграничные территории» или «приграничные объекты» используются в случае их пространственного примыкания к государственным (и иным природным) границам. Вряд ли целесообразно относить к приграничным объектам территории, прилегающие к административным и муниципальным образованиям.

Несколько сложнее ситуация с определением «трансграничных объектов». Советский энциклопедический словарь [1980] утверждает, что латинское слово «trans» означает: 1) движение через какое-либо пространство или пересечение его; 2) следование через что-либо, расположенное по ту сторону чего-либо; 3) обозначение или передача через посредство чего-либо. В смысловом отношении выделение трансграничных структур предполагает тесные системные связи между их элементами, в отличие от приграничных объектов, которые могут функционировать в автономном режиме независимо друг от друга. В наиболее общем виде трансграничные структуры – это функционально взаимодействующие между собой элементы единой системы, пространственно разделенные государственной границей.

Природные системы при этом как естественные ландшафты, места обитания живых организмов не зависят от государственных границ и развиваются в соответствии с естественными природными законами (при условии открытого перехода границы).

Классическим примером трансграничных систем являются речные системы, пересекающие государственные границы, и атмосферные массы, перемещающиеся под влиянием глобальных погодных условий независимо от государственных границ.

Несколько иные условия характеризуют приграничные и трансграничные социально-экономические и административные системы. Эти объекты могут быть отнесены к категории трансграничных при наличии определенных экономических, культурных, политических связей, отношений и интересов между соседними странами. Если по каким-то причинам приграничное население развивается без каких-либо контактов между собой, понятие трансграничных отношений здесь не применимо. Для примера достаточно привести ситуацию на российско-китайской границе в недавний исторический период «холодных» отношений, когда границы двух государств были практически закрыты друг для друга. Тогда административные субъекты, расположенные вдоль границ, можно было рассматривать как приграничные территории.

В зависимости от поставленных целей проблемы трансграничных отношений можно разделить на три основных уровня. На первом уровне исследуются различные аспекты сотрудничества между соседними государствами, на втором уровне спектр поднимаемых проблем касается только приграничных субъектов федерации и их аналогов в соседнем государстве (аймаки, провинции и т. д.), на третьем уровне в качестве отдельных объектов необходимо выделить крупные населенные пункты по обе стороны приграничной полосы, которые расположены в непосредственной близости друг от друга и имеют тесные многосторонние связи.

К российским субъектам, расположенным вдоль границ с Китаем и Монголией, относятся Республики Горный Алтай, Тыва, Бурятия, Читинская и Амурская области, Хабаровский и Приморский края. Их партнерами с монгольской стороны являются аймаки Баян-Улгий, Убс, Хувсгел, Булган, Сэлэнгэ, Хэнтий и Дорнод. Со стороны Китая вдоль российской границы расположены Синьцзян-Уйгурский автономный район и Автономный район Внутренняя Монголия, провинции Хэйлунцзян и Цзилинь (Гирин). На муниципальном уровне вдоль российской границы в Республике Бурятия расположено пять административных районов, в Читинской области 12 районов. Однако в качестве основных объектов нижнего уровня исследований нами предложено детальное изучение наиболее крупных населенных пунктов, расположенных в приграничной зоне, из которых можно составить четыре пары: 1) Кяхта (Россия) – Сухэ-Батор (Монголия); 2) Забайкальск (Россия) – Маньчжурия (Китай); 3) Благовещенск (Россия) – Хэйхэ (Китай); 4) Пограничный (Россия) – Суйфыньхэ (Китай).

Выделенные населенные пункты имеют тесные торгово-экономические, транспортные и культурные связи, находятся в едином водном бассейне. Их экономическое развитие отражает государственную политику по отношению к приграничным территориям, поэтому данные объекты можно рассматривать как модельные территории.

На первом уровне исследования ведутся в основном специализированными организациями и более всего касаются геополитических, военно-стратегических и торгово-промышленных отношений между Россией, Китаем и Монголией. Основным источником информации здесь являются официальные статистические данные и материалы из средств массовой информации.

На уровне регионов трансграничное сотрудничество изучается в большей степени через торговый оборот с партнерами из соседних стран. Кроме экономических связей, регионы могут тесно сотрудничать между собой на уровне административных центров и отдельных министерств и ведомств. Однако эти сведения крайне рассредоточены и отрывочны. Тем не менее именно на уровне муниципальных образований можно выделить микроэкономические и социальные показатели, отражающие реальное влияние большой политики на уровень жизни населения.

Следует отметить, что теоретические и правовые вопросы приграничного сотрудничества наиболее разработаны для европейской части России, и это, прежде всего, заслуга Европейского сообщества с его давними традициями добрососедства.

2.2. О подходах к приграничному сотрудничеству в Российской Федерации

По мнению Я. А. Бородиной [2005], под приграничным сотрудничеством понимаются любые согласованные действия, направленные на усиление и поощрение отношений между соседними территориальными сообществами и властями, находящимися под юрисдикцией двух и более договаривающихся сторон, а также заключение любых соглашений и договоренностей, необходимых для достижения вышеуказанных целей. Приграничное сотрудничество осуществляется в пределах полномочий территориальных сообществ и властей, определяемых внутренним правом каждой из сторон.

Федеральным законом от 22.07.2002 № 91-ФЗ была ратифицирована Европейская рамочная конвенция о приграничном сотрудничестве территориальных сообществ и властей, подписанная от имени Российской Федерации в г. Страсбурге 3 ноября 1999 г. В соответствии с этой Конвенцией каждая договаривающаяся сторона обязуется поощрять приграничное сотрудничество между территориальными сообществами и властями, находящимися под ее юрисдикцией, с территориальными сообществами и властями, находящимися под юрисдикцией других договаривающихся сторон.

Конвенция рекомендует ее участникам при организации трансграничного сотрудничества предоставлять местным и региональным властям по обе стороны границы «те же возможности, которые предусмотрены при сотрудничестве на национальном уровне», т. е. предлагает «приравнять» в правовом отношении субъекты приграничного сотрудничества исходя из норм и обычаев своего отечественного законодательства. Данная норма не носит директивный характер, стороны могут рассматривать целесообразность предоставления таких прав и возможностей. В соответствии с Конвенцией каждая из сторон следит за информированностью местных и региональных властей, участвующих в трансграничном сотрудничестве, о возможностях, предоставляемых им соответствующей Конвенцией. Уточняя Конвенцию, Дополнительный протокол к ней от 9 ноября 1995 г. предусматривает, что по соглашению о трансграничном сотрудничестве, заключаемому территориально-административными единицами или местными органами власти, может быть создан орган по трансграничному сотрудничеству. Протокол достаточно подробно рассматривает статус такого органа, порядок его взаимодействия с национальными властями и т. д. Очень многие проблемы по развитию приграничных связей упираются в несовершенство и несовпадение законодательной базы отдельных стран, неразработанность нормативных документов, регулирующих интеграционные процессы на всех уровнях.

Безусловно, большое значение для Российской Федерации имеют конституционные основы организации приграничного сотрудничества. Конституция Российской Федерации не содержит прямого упоминания понятия «трансграничного сотрудничества», и лишь в общих чертах говорится о нормах, регулирующих приграничное сотрудничество. Так, в Конституции Российской Федерации (1993) имеются, например, такие понятия, как «таможенные границы», «таможенное регулирование», «координация международных внешнеэкономических связей», «валютное регулирование», «внешнеэкономические отношения», которые влияют на развитие приграничного сотрудничества.

Важным условием успешного осуществления трансграничного сотрудничества является выполнение положения ст. 74 Конституции Российской Федерации, не допускающего установления на территории Российской Федерации «таможенных границ, пошлин, сборов и каких-либо иных препятствий для свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств».

Правовую базу приграничного сотрудничества в Российской Федерации составляют нормативные правовые документы, регулирующие отношения на трех правовых уровнях. Первый уровень – юридические акты, образующие основы правового режима внешнеэкономической деятельности России. Это Таможенный (2003) и Гражданский (1994) кодексы Российской Федерации, законы «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» (2006), «О государственной границе Российской Федерации (2007)», «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации (2006)», «О международных договорах Российской Федерации» (2007) и др. На данном уровне определяется открытость России и тем самым соотношение контактности и барьерности ее границ.

Второй правовой уровень составляют межгосударственные документы и соглашения, определяющие цели, механизмы и конкретные сферы сотрудничества России с международными организациями и отдельными странами. Двусторонние и многосторонние соглашения регулируют таможенный и визовый режимы, порядок налогообложения юридических и физических лиц друг друга, порядок взаимных расчетов и др. На основе этих соглашений формируется отличное от общего соотношение контактности и барьерности границ. Для развития приграничного сотрудничества большое значение имеют межправительственные соглашения о сотрудничестве в приграничных районах, например, Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Монголии об экономическом и приграничном сотрудничестве между Республикой Бурятия и Монголией (1999).

К третьему уровню относятся юридические акты, регулирующие отношения федерального центра, субъектов Российской Федерации и местного самоуправления в сфере международных отношений. Важнейшее значение имеют федеральные законы «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации» (1999), «О государственном регулировании внешнеторговой деятельности» (1995), «О мерах по защите экономических интересов Российской Федерации при осуществлении внешней торговли товарами» (1998). Субъекты Российской Федерации в рамках внешней политики и международных отношений, которые относятся к ведению Федерации, а также в рамках координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Федерации, которые относятся к совместному ведению, поддерживают международные и внешнеэкономические связи. Так, субъекты Российской Федерации заключают соглашения в международной сфере, которые не являются международными договорами согласно ст. 7 закона Российской Федерации «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов РФ». При этом субъекты Российской Федерации и органы местного самоуправления не являются субъектами международного права: например, Меморандум о сотрудничестве между Правительством Тверской области Российской Федерации и Народным Правительством Провинции Шэньси Китайской Народной Республики по экономическим проектам, культурному обмену, туристическому бизнесу и сотрудничеству в научно-технической сфере (2006), Соглашение между Администрацией Кировской области Российской Федерации и Правительством Республики Беларусь о торгово-экономическом, научно-техническом и культурном сотрудничестве (2001), Меморандум о сотрудничестве между Новосибирской областью (РФ) и областью Ломбардия (Итальянская Республика) (2002).

Высшим проявлением развития приграничного сотрудничества является, по мнению Совета Европы, создание «еврорегионов». Это совместная деятельность по реализации инициатив местных, региональных властей по обе стороны границы, осуществляемая под контролем центральных властей государств. Так, уже в 1963 г. на границе Германии (Баден), Франции (Эльзас), Швейцарии (Базель) был образован еврорегион «Базилиенсис» Его формирование происходило на основе соглашения о приграничном сотрудничестве, заключенном между муниципалитетами и региональными властями приграничных территорий. Сегодня в Польше действуют 8 еврорегионов.

В последние годы «еврорегионы» формируются и в Российской Федерации для создания единой сети образования, информации, развития транспортных связей, инфраструктуры, занятости населения, охраны природы, принятия коллективных мер безопасности. В 2000 г. был учрежден еврорегион «Карелия», в который вошли Республика Карелия и смежные районы Финляндии (Северная Карелия, Кайнуу, Северная Похьянмаа). В соответствии с Уставом еврорегиона «Карелия» основные цели его создания представляются следующими:

– обеспечение процесса пересечения границы для людей и грузов благодаря упрощению пограничных формальностей и содействие открытию новых пограничных переходов;

– содействие повышению благосостояния жителей благодаря увеличению их занятости;

– содействие развитию экономики за счет улучшения инфраструктуры приграничных районов, например, совершенствования работы контрольно-пропускных пунктов, коммуникаций и решения проблем охраны окружающей среды;

– решение проблем безопасности местного населения и туристов благодаря усилению борьбы с международной преступностью;

– расширение сотрудничества в сфере культуры и др.

Таким образом, методическое обеспечение реализации трансграничных отношений в Азиатской России должно предусматривать, прежде всего, использование положительного опыта приграничного сотрудничества, накопленного европейскими государствами.

2.3. О классификации границ

Как мы уже отмечали, в условиях глобализации в равной степени активизируются процессы интеграции межгосударственных интересов и открытости границ, с одной стороны, и демаркации государственных границ – с другой. Соответственно, экономические и геополитические цели большинства государств все больше определяются трансграничными отношениями «соседей по планете».

Несмотря на то, что Хельсинкское соглашение 1975 г. закрепило относительную стабильность государственных границ в Европе, политические процессы в конце XX в. внесли существенные коррективы в политическую карту мира. Появились новые государства, изменились формы управления и векторы их развития. Соответственно, возникла необходимость исследования этих процессов в рамках политической географии.

Как известно, все мировые войны начинались с вопросов о территориальных претензиях. Теоретически государственная граница – это вертикальная поверхность, определяющая пределы государственного суверенитета того или иного государства, чаще всего именно она является предметом политических дискуссий [Бабурин, 2000; Клименко, Порк, 1985]. В зависимости от пересекаемой природной среды выделяются континентальные, водные и воздушные границы. Политгеографы и геополитики проводят классификацию границ по различным критериям: 1)по орографическому признаку; 2) по природным особенностям; 3) по происхождению, истории, длительности существования [Колосов, Туровский, 1999].

С нашей точки зрения, можно несколько разнообразить классификацию государственных границ на основе комплексных географических и геополитических критериев и предложить следующую:

1. Границы по времени их формирования можно разделить: существующие до Второй мировой войны отнести к историческим, а после Второй мировой войны – к новым. При условии общности геополитических интересов часть этих новых границ можно характеризовать как конвергентные (Украина, Беларусь).

К дивергентным на этом историческом отрезке можно отнести границы со странами НАТО, Грузией. Как нейтральные характеризуются отношения с Азербайджаном. В исторических границах автор в зависимости от их значения выделяет стратегические (Китай и Монголия).

2. Границы морские предлагаем подразделять на континентальные и границы по нейтральным водам. Континентальные границы – на орографические и проходящие по рекам. С точки зрения географической доступности можно определить границы, проходящие по горным водоразделам, как закрытые. К примеру, это границы государств, проходящие по хребтам Гималаев, Гиндукуша, Памира, Анд и другим труднодоступным горным системам. Вряд ли в обозримой перспективе будут сформированы транспортные коридоры между странами по обе стороны таких естественных барьеров, хотя сегодня Альпы уже не создают преград для общения Италии с ее европейскими партнерами. В большинстве случаев на равнинных территориях границы открыты для транспортных путей.

3. Кроме того, можно выделить государства, расположенные внутри речных бассейнов или разделяющие своими границами речные бассейны. К сожалению, при определении большинства государственных границ не соблюдаются водораздельные границы водотоков, что порождает (и будет порождать) многочисленные эколого-экономические конфликты при использовании пресных вод. Полностью в пределах речных бассейнов располагается немного государств, имеющих возможность монопольно использовать речной сток (рис. 2.1, 2.2).

4. Приграничные территории можно выделить как единые или различные по конфессиональному принципу, особенно там, где соседствуют страны с различным религиозным устройством. Россия – единственная страна в мире, которая граничит с государствами, представляющими основные мировые религии (католики, православные, мусульмане и буддисты).

5. Кроме географических критериев существуют геополитические характеристики государственных границ, которые мы выделяем с определенной долей субъективности. В одних государствах политическая ситуация стабильна, другие сотрясаются манифестациями оппозиции, и в любой момент новое правительство может избрать новый вектор развития и т. д.

Рис. 2.1. Карта водосборных бассейнов океанов, омывающих территории стран северо-востока Центральной Азии.

Рис. 2.2. Классификация государственных границ РФ по экологической ситуации.

Одним из важных факторов геополитической стабильности в настоящее время является решение экологических проблем, связанных с ухудшением природной среды вследствие воздействия российских источников промышленного загрязнения. Существуют и с российской стороны вопросы по поводу загрязнения трансграничных рек, расположенных за пределами государственной границы.

Для России с ее уникальным географическим положением и соседством с европейскими и азиатскими странами трансграничные вопросы имеют особое значение. Традиционно царская Россия, Советский Союз и ельцинская Россия были ориентированы на приоритетное сотрудничество с европейскими странами. Однако в XXI в. на западных рубежах России образовался тройной барьер государств, в разной степени противодействующих экономическому развитию России. Среди них оказались многие бывшие союзные республики, затем государства, некогда входившие в бывший Варшавский договор, и замыкают этот ряд страны НАТО, которые по-прежнему конкурируют с нами по целому ряду жизненно важных интересов. В этих условиях политическое руководство России вынуждено акцентировать свои интересы на азиатском направлении (рис. 2.3). Для этого существуют, как минимум, две основные причины:

– во-первых, колоссальный рост экономической мощи Китая, который, пока мы занимались «демократизацией общества», уверенно занимал передовые позиции в мире по многим индустриальным показателям, и не считаться с ростом могущества самого многочисленного государства уже невозможно;

– во-вторых, 1990-е гг. не только полностью разрушили экономику Советского государства, но и привели к физическому сокращению населения почти всех сибирских и дальневосточных регионов и всего государства. Как известно, в Сибири и на Дальнем Востоке Россия уже много веков граничит с Монголией и Китаем, а недавно появился еще один сосед – Казахстан. В своих историко-географических исследованиях Л. Гумилев территорию контакта этих государств – от Каспийского моря до хребтов Хингана – назвал Великой степью. При этом он подчеркивал этническую и культурную близость многих народов, населяющих эту степь. Специфика природных условий предопределила особый менталитет и хозяйственные традиции степных этносов. Многие известные исследователи доказывают, что отсюда по Берингийскому мосту ушли на восток древние предки индейцев Северной Америки, а на запад устремились племена хунну. Японцы находят следы генетической близости с монголоидными народами с берегов Байкала. Здесь 800 лет назад зародилась самая большая в мире империя Чингисхана – прообраз монгольского государства.

Рис. 2.3. Стратегическое позиционирование на границах России.

Такой краткий исторический экскурс дает представление о многих современных проблемах трансграничного сотрудничества государств Великой степи и в первую очередь о развитии приграничных территорий на востоке России. Среди них можно выделить геополитические, экономические, экологические, культурные и этноконфессиональные вопросы.

2.4. О стратегии развития приграничных территорий

Геополитические интересы России на востоке должны усиливать ее авторитет на международной арене за счет создания новых политических блоков и соглашений в противовес приближения к ней натовских границ. С этой точки зрения, Шанхайская организация сотрудничества (ШОС), инициаторами которой являются Россия и Китай, а в качестве наблюдателей присутствуют крупнейшие азиатские страны, может стать реальным рычагом противодействия блоку западных стран, в том числе и в военном отношении. К подобным акциям относятся и создание Евразийского экономического союза, рост авторитета союза Россия – Беларусь и содружества постсоветских государств.

Следует отметить, что страны Шанхайского сотрудничества на этапе становления были ориентированы на борьбу с терроризмом, а затем приступили к решению экономических задач. Дальнейшее развитие этой международной организации требует разработки долгосрочной программы, которую должны предлагать научные силы стран-участников. Как известно, подобный Научный комитет существует при НАТО.

Однако решение такого рода задач невозможно без должного экономического фундамента с соответствующим кадровым обеспечением.

В этой связи следует вспомнить исторические реформы П. Столыпина, который еще в 1908 г., выступая в Государственной Думе по вопросу строительства Амурской железной дороги, отмечал, что «при наличии государства густонаселенного, соседнего нам, эта окраина не останется пустынной. В нее просочится иностранец, если туда не придет русский, это просачивание, господа, уже началось. Если мы будем спать летаргическим сном, то край этот будет пропитан чужими соками, и когда мы проснемся, может быть, окажется русским только по названию. Возможно ли заселение без путей сообщения?» [Государственная концепция…, 2000].

В одной из последних своих работ А. Н. Яковлев [2006] пишет, как он после столкновений на советско-китайской границе в 1969 г. застал одного из тех переселенцев. Вот его дословная запись: «Что помню? Да то, что умнее Столыпина никого не было. Жили мы на Украине, земли мало, отец и решился на переселение. Приплыли сюда на пароходе из Одессы. Во Владивостоке встретил нас вице-губернатор. Пашите, говорит, земли, сколько вспашете, скотины держите, сколько можете, леса рубите, сколько нужно. Нам говорит, по сердцу богатый мужик. А власти гарантируют вам закупку хлеба, мяса, рыбы, пушнины в любых количествах. О сбыте не думайте, рядом – Китай, Корея. Купцы все продадут. Накормили Европу, накормим и китайцев. Богатейте, меньше пьянствуйте, больше работайте, Богу молитесь».

Все переселенцы получали денежное пособие на хозяина по 10 руб., иждивенцы – по 3 руб., каждой семье давали лошадь, корову, землю, необходимый инвентарь. Таким образом, они становились истинными хозяевами этой далекой земли – патриотами России. Как емко и кратко сформулирована здесь аграрная программа, которую так безуспешно разрабатывают и коммунисты, и демократы от Столыпина до наших дней. Нужна земля, условия для работы и сбыт продукции, вот и все, что требуется крестьянину.

В результате столыпинской политики только с 1905 по 1914 г. на восточные окраины России было переселено более 4 млн чел., что в 2 раза увеличило численность местного населения [Кулешов, 2006]. Возрос военно-стратегический потенциал Дальнего Востока.

Вероятно, совсем не случайно так долго эти крестьяне сопротивлялись советской власти и длилась гражданская война на Дальнем Востоке. С уверенностью можно сказать, что миллионы таких переселенцев стали главным фактором сдерживания японской агрессии в период Второй мировой войны.

Такой экскурс свидетельствует о разительном отличии современной экономической политики России и демографической ситуации на Дальнем Востоке и в Сибири. За период между двумя последними переписями населения эти регионы потеряли миллионы жителей. Такая тенденция, на фоне многократного увеличения численности китайского населения на приграничных территориях, может характеризоваться только как катастрофическая для России и, возможно, предостережения Столыпина скоро станут реальностью.

Поэтому стратегические задачи по развитию или хотя бы стабилизации экономики приграничных территорий востока России должны быть ориентированы на закрепление сельского населения. Кроме мероприятий по повышению уровня жизни по сравнению с общероссийскими показателями необходимо, в первую очередь, обеспечить транспортную связь периферии с центром, западных районов страны с восточными.

Развитие трубопроводной системы, на первый взгляд, решает поставленную задачу. Создаются новые рабочие места, увеличивается поступление нефтедолларов, налогов в местные бюджеты. Однако в действительности продажа сибирской нефти в объемах, вдвое превышающих экспорт времен СССР, никоим образом не влияет на рост благосостояния основной массы населения. С одной стороны, государство задавлено огромной массой денег в стабилизационном фонде, с другой – растет количество бедных «бюджетников» и беспризорных детей. Никогда еще в нашей стране не было такого огромного золотовалютного запаса и нищего населения.

Перекачка нефти по трубопроводам приведет к резкому сокращению грузовых перевозок на железнодорожном транспорте и, соответственно, многократному увеличению тарифов, в том числе и для пассажиров. В результате роста цен уже сейчас большинству населения Сибири и Дальнего Востока намного дешевле побывать в Пекине, чем в Москве. Точно так же москвичам сегодня Египет намного ближе, чем Байкал. Таким образом, назревает искусственный разрыв между западом и востоком огромной страны, постепенно размывающий устои государства и российского патриотизма.

Одним из немногих способов закрепления сельского населения в степных районах Сибири является возрождение системы номадного (кочевого) животноводства, традиционного для монголоязычных народов. Местные породы домашних животных максимально приспособлены к суровым природным условиям и в малоснежный зимний период круглогодично находятся на степных пастбищах. А если учесть минимальные затраты на электроэнергию, заготовку кормов, строительство ферм, то продукция номадного животноводства окажется в 8-10 раз дешевле стоимости сельскохозяйственных товаров, получаемых на промышленных предприятиях. Более того, от животных, использующих естественные пастбища, получают экологически чистую продукцию, которая пользуется спросом на мировом рынке. На фоне роста геномодифицированных продуктов питания от местных пород животных получают полноценные продовольственные товары.

Чтобы возродить номадное животноводство, необходимо наладить систему реализации продукции, создать необходимую инфраструктуру для удаленных хозяйств, в том числе с использованием возобновляемых источников энергии, усилить дорожную сеть. И помнить уроки П. Столыпина. Только таким образом можно освоить огромные степные просторы Забайкалья и заново возродить заброшенные сельскохозяйственные земли постсоветского периода.

Кроме решения социально-экономических проблем, номадное животноводство наиболее полно отвечает задачам культурного возрождения коренного населения, соответствует этноконфессиональным традициям монголоязычных народов. По нашему глубокому убеждению, национальный проект возрождения сельского хозяйства в качестве главнейшей задачи должен решать проблему закрепления сельского населения, и в первую очередь вдоль южных границ Сибири и Дальнего Востока. При существующей аграрной политике (точнее, ее отсутствии) государство не сможет накормить население, как это было до революции. А вступление во Всемирную торговую организацию окончательно подорвет российское сельское хозяйство. Аграрное производство должно быть максимально диверсифицировано по отношению к природным условиям, требованиям рынка и традициям местного населения.

2.5. Экологические аспекты

Особого внимания на трансграничных территориях требует решение экологических проблем. Государственные границы России здесь пересекают бассейны рек Обь, Енисей (Северный Ледовитый океан) и Амур (Тихий океан), которые стекают с Великого Азиатского водораздела. На юге от него расположены бессточные котловины Внутренней Азии. Именно в Китае и Монголии находятся истоки великих рек Северной Азии.

Новейшие события, связанные с загрязнением р. Сунгари, существенно ухудшили экологическую ситуацию в Нижнем Приамурье. В Западном Китае ведутся масштабные работы по отводу вод р. Черный Иртыш для орошения сельскохозяйственных земель, что существенно ограничит водопотребление в Казахстане и Западной Сибири со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В Конвенции по охране и использованию трансграничных вод и международных озер (Хельсинки, март 1992 г.) отмечено, что все приграничные государства обязаны принять все меры для предотвращения, ограничения и сокращения любого трансграничного воздействия. Ситуация осложняется тем, что Китай и Казахстан эту конвенцию не подписали.

На этом фоне относительно устойчивой является экологическая ситуация в бассейне р. Селенги, большая часть водосборной площади которой находится на территории Монголии. Поэтому сохранение экосистемы оз. Байкал (участка мирового природного наследия), куда впадает р. Селенга, в значительной степени зависит от развития экономики Монголии. Для решения этой задачи нами предложена Комплексная программа «Бассейн р. Селенга как модельная территория устойчивого развития и трансграничного сотрудничества», состоящая из четырех блоков:

1) оценка ресурсного потенциала;

2) устойчивое развитие экономики;

3) охрана окружающей среды и рациональное природопользование;

4) трансграничное сотрудничество: факторы и условия повышения эффективности.

Реализация этой программы требует детального обсуждения и принятия согласованного решения на правительственном уровне двух стран. Между тем следует отметить, что некоторые монгольские чиновники предлагают осуществить отвод р. Селенги в сторону Гоби, хотя это заведомо не отвечает требованиям экологической экспертизы и экономическим интересам страны.

Особый интерес для решения экологических проблем с Монголией представляет создание трансграничных особо охраняемых природных территорий, подобно Хубсугул-Тункинскому национальному парку, Даурскому заповеднику, совместно с Китаем и Казахстаном – особой охраняемой природной территории «Золотой Алтай».

Уникальные природные и историко-культурные памятники Монголии привлекают в эту страну многочисленных туристов. Именно здесь туризм наиболее полно отвечает требованиям экологического туризма, доходы от него составляют значительную статью государственного бюджета. Поэтому в рамках трансграничного сотрудничества представляется необходимым создание совместных туристических маршрутов и фирм, сочетающих интересы путешествий по Монголии и посещение оз. Байкал. Нашим институтом разработан маршрут «По тропам Чингисхана», который предусматривает водное путешествие на катере по оз. Хубсугул, посещение Тункинского национального парка и Международного эколого-образовательного центра «Истомино» на оз. Байкал. Такого рода туристические маршруты осуществляются в пределах двух стран и одного речного бассейна р. Селенги от ее истока до устья.

В 2007 г. Правительство России приняло постановление о создании особых экономических зон туристско-рекреационного типа на Байкале. Удаленность от европейской части России предполагает ориентацию байкальской зоны на азиатский туристический рынок. Для этих целей должна быть создана необходимая инфраструктура с развитой транспортной системой, проведены соответствующие маркетинговые исследования.

В любом случае трансграничное сотрудничество, кроме геополитических и экономических интересов государства, должно быть полезным на муниципальном уровне, иметь значение для местных жителей. В этом отношении российско-монгольская граница на бурятском участке представляет собой одно из немногих мест, где в равной степени совпадают интересы государства и его граждан. С этой точки зрения, трансграничное сотрудничество в бассейне р. Селенги может и должно успешно решать геополитические, экономические, экологические, культурные и этноконфессиональные проблемы двух государств.

Следует отметить, в большинстве случаев механизмы решения трансграничных проблем отсутствуют. Как правило, каждая страна на своей территории преследует свои экономические и экологические интересы без учета интересов своих соседей. В условиях глобализирующегося мира такая практика неизбежно столкнется с возрастающим противодействием. Поэтому одной из важнейших научных проблем является подготовка рекомендаций политическим руководителям для решения трансграничных проблем в режиме добрососедства, с соблюдением юридического сервитута. В настоящее время создается впечатление, что федеральные органы полностью не осознают необходимость развития приграничных территорий. Введена пограничная зона для приграничных территорий, в которую ограничен доступ российским и иностранным гражданам. Многие пограничные посты пропускают только граждан России и недоступны для представителей третьих стран. Наши визы – одни из самых дорогих в мире. Наши дипломаты стремятся к безвизовому режиму общения с европейскими странами, потому что сами часто бывают там. Одновременно повышают их стоимость в Монголию, ограничивают количество посещений туристами Китая. Более того, граждане Беларуси могут въезжать в Монголию только по заграничным паспортам. При этом повышение стоимости въездных виз и дополнительные таможенные требования инициированы российской стороной, а монгольская сторона вынужденно соблюдает дипломатический баланс.

Таким образом, развитие приграничных российских территорий зависит от многих обстоятельств, определяемых объективными и субъективными факторами. Можно утверждать, что в современной геополитической ситуации и при существующем характере международного сотрудничества субъекты, расположенные на приграничных территориях, имеют определенные выгоды в связи с особым географическим положением этих территорий. Именно так развиваются приграничные территории Европы, а также Китая.

При этом экономика таких транзитных территорий не требует особых дополнительных федеральных затрат. Основные доходы приграничные регионы должны получать за счет перераспределения полномочий внешнеторгового сотрудничества от центра в пользу регионов. Необходимо создать льготные условия для инвестиций и торговли на приграничных территориях, как это делается во всем мире. В качестве первого шага, как в советское время, необходимо восстановить безвизовый выезд жителей приграничных регионов, а равно предоставить такие же права для приглашений граждан соседних государств. Все приграничные субъекты федерации должны иметь прямые транспортные сообщения с административными центрами Монголии и Китая.

Сегодня, как никогда, актуальна задача приоритетного развития сибирских и дальневосточных регионов, без ее решения Россия никогда не станет одной из осей многополярного мира. И главным условием для этого является повышение реального авторитета регионов и муниципальных образований, расположенных вдоль государственных границ. Население данных территорий должно нести особую ответственность перед государством, защищать его интересы перед мировым сообществом.

Часть II

Природно-ресурсные и социально-экономические, политико-организационные проблемы и предпосылки трансграничных взаимодействий Азиатской России с сопредельными странами

Глава 3

Физико-географическое районирование трансграничной территории юга азиатской части России и сопредельных государств

Разработка концепций территориального развития невозможна без детального анализа и учета эколого-географической обстановки, особенно в условиях трансграничных территорий. Вместе с тем в современной географии отсутствуют цельная концепция и общепризнанная система методов ландшафтно-экологического анализа трансграничных территорий, а работы по экологической характеристике отдельных приграничных регионов трудно сравнивать, поскольку зачастую они не имеют четкого ландшафтного обоснования.

Особый интерес в этом плане представляет работа С. С. Ганзея [2004], в которой автор методологию географического обеспечения приграничного диагностического анализа обосновывает на базе результатов сравнительной оценки различных отраслевых и комплексных географических принципов районирования, использующихся при изучении ландшафтно-экологических особенностей приграничных территорий.

По мнению Н. В. Мишиной и С. С. Ганзея [2004], состояние природной среды российской части трансграничных геосистем в значительной степени зависит от ситуации на сопредельной территории. Для минимизации урона, который может быть нанесен природной среде приграничных территорий при усилении хозяйственной деятельности, необходима разработка программ территориального развития, основанных на данных о ландшафтной структуре трансграничных геосистем. По-настоящему эффективной программа территориального развития будет в том случае, если она создается и реализуется в пределах целостной трансграничной геосистемы, части которой, расположенные по разные стороны государственной границы, функционально взаимосвязаны и взаимозависимы. Однако осуществление таких проектов требует высокой степени заинтересованности и интеграции усилий со стороны соседних стран. Это обусловлено в первую очередь тем, что только в таких условиях возможно решение вопросов информационного обеспечения проекта, проведение необходимых полевых исследователей, привлечение специалистов с обеих сторон [Ганзей, 2004].

Особое значение как для исследования территорий, так и прикладное имеют универсальные ландшафтные карты, построение которых опирается на выявленные региональные и топологические закономерности структуры и функционирования геосистем, слагающих ландшафтную сферу; это дает возможность экстраполировать свойства других компонентов и раскрывать особенности их организации [Суворов, Семенов, 2007].

Системный подход в географии, разработанный В. Б. Сочавой [1978] и его последователями [Крауклис, 1979; Михеев, 1987; Семенов, 1991; и др.], определил новый взгляд на картографирование географических систем. Методологией такого подхода явилось определение геосистемы как сложной иерархически организованной географической системы с закономерными причинно-следственными связями [Там же]. Значительным вкладом в представления географов об упорядочении структуры ландшафтной сферы явилась концепция двухрядной классификации геосистем, включающей типологический (геомеры) и хорологический (геохоры) ряды с учетом переменных состояний геосистем. Графической, или, как выразился в свое время В. Б. Сочава [Там же], натурной, моделью геосистем служит структурно-динамическая карта.

Важным моментом в картографировании геосистем явилась публикация созданной В. С. Михеевым и В. А. Ряшиным под руководством В. Б. Сочавы типологической карты «Ландшафты юга Восточной Сибири» [1977], в ее легенде вся совокупность картируемых геомеров подчинена тем геосистемам планетарной размерности, к которым они относятся, а значками показаны динамические категории групп фаций. Схема физико-географического районирования представлена на соответствующей врезке. В последующем карты геосистем других территорий или в других масштабах составлялись подобным образом, хотя были разработаны принципы и методы сопряженного картографирования геомеров и геохор.

В настоящее время картографическое моделирование геосистем развивается в направлении составления карт, отражающих состав и содержание, динамику и функционирование геосистем. Задача ландшафтного картографирования заключается в: разработке комплексной карты определенного масштаба, возможных дальнейших гетерогенных обобщений при решении региональных проблем, выяснении взаимных связей между элементами геосистем, природными компонентами и антропогенными нагрузками, все более интенсивно действующими на природу [Географические исследования Сибири, 2007].

Выявление структурно-функциональной организации ландшафтов определенной территории подразумевает познание закономерностей строения геосистем (ландшафтной структуры). Оно может осуществляться методами и ландшафтоведения, включая полевые прямые съемки, и отраслевых географических дисциплин с последующей интерпретацией полученных результатов с позиций прикладной географии и рационального природопользования. Основные сведения о территории получаются на основе дешифрирования космоснимков.

Актуальность выявления особенностей географической дифференциации и комплексного представления свойств территории в условиях все более полномасштабного освоения российских территорий Сибири, Дальнего Востока и сопредельных государств возрастает. Усиливается прикладная значимость выполненных и выполняющихся картографических работ комплексной направленности. В центрах современного освоения структура состояния геосистем или свойства актуального ландшафта подвергаются кардинальным изменениям. Структурные изменения должны учитываться при решении следующей задачи после комплексной инвентаризации, дифференциации и интеграции географических систем – географического прогноза развития территорий.

Существует целый ряд картографических разработок – ландшафтные и ландшафтно-экологические карты, которые используются в геоинформационных системах. Ими охвачены Западная Сибирь, Средняя Сибирь и Дальний Восток. Наилучшим образом представлены южные районы Азиатской России: здесь имеются отдельные проработки и конкретные картографические ландшафтные произведения в масштабе крупнее 1: 1 500 000, некоторые из них находятся в стадии разработок. К имеющейся комплексной информации о территории можно отнести как ландшафтные, так и ландшафтно-экологические карты, атласы, обоснованные схемы физико-географического районирования, крупные обобщающие региональные комплексные монографии. Азиатская Россия представлена уже двумя обзорными ландшафтными картами, на которых показаны гетерогенные структуры – ландшафты и их типы [Ландшафтная карта СССР, 1987, 1988]. Выводы этих карт подкреплены разработкой проблем и обоснованием физико-географического районирования регионов, созданием и публикацией компонентных карт, характеризующих территорию СССР и Российской Федерации, включая геологические и геоморфологические карты, а также растительности и др.

К настоящему времени охарактеризованы территориальные спектры организации геосистем по разным районам, позволяющие при регионально-типологическом подходе выстроить сводную единую иерархическую легенду с учетом имеющихся наработок как в типологическом, так и региональном плане. Опыт сопоставления современных типологических ландшафтных карт различных регионов показывает, что каждая из них, при всех различиях подходов, передает накопленные знания о территориях, значимых местных особенностях, описывает структуру местных закономерностей, характеризует главные ландшафтообразующие факторы; всегда своей плановой структурой они отражают региональные и иерархические закономерности. Единое обновление и представление ландшафтной информации при различиях подходов к комплексному картографированию может базироваться на системно-иерархическом регионально-типологическом подходе показа структуры природной среды, передаче современного состояния ландшафтов с учетом динамической трактовки низших таксонов, т. е. показа динамической структуры [Suvorov, Semenov, Antipov, 2007].

Как известно, существуют два взаимосвязанных и взаимодополняющихся подхода к анализу и синтезу ландшафтной структуры: 1) глобальная сквозная иерархическая типология (классификация) геосистем; 2) разработка и детализация системы ландшафтного районирования. В процессе обобщения осуществляется построение смешанных регионально-типологических схем [Сочава, 1978; Михеев, 1987].

При ландшафтном картографировании приходится сталкиваться с тем, что ландшафтная информация о территории в целом неоднородна, часто отсутствуют карты определенных масштабов. Для преодоления этого дефицита есть два пути: 1) построение карт в крупном масштабе, а затем переход от них через картографическую генерализацию (формальную и содержательную) к более мелкому масштабу; 2) использование разнообразной информации, в том числе привлечение отраслевых карт, характеризующих аспекты свойств геосистем, а также синтезированных дистанционных данных, отражающих интегральную реальную структуру, сразу в определенном масштабе. Первый подход очень трудоемкий, более реален второй путь. Естественно, крупномасштабные ландшафтные карты являются всегда желательным дополнением [Семенов, Суворов, 2008].

Ландшафтное (физико-географическое) районирование предполагает картографическое отображение классификации геохор определенного уровня для того, чтобы схематично показать ландшафтную структуру соответствующей территории. Физико-географическое районирование находится в определенном соотношении с делением территорий по признакам одного из компонентов ландшафтов, поэтому климатические, геоморфологические, почвенно-географические и биогеографические рубежи значимы и для комплексного районирования, но очень часто в качестве рубежей другого (более высокого или более низкого) ранга. Например, граница геоморфологического района может соответствовать границе физико-географической провинции, поскольку климатические и биогеографические особенности, ограниченные этим рубежом, очень значительны [Сочава, 1962]. Поэтому, несмотря на внешнее несоответствие сеток «отраслевых» районирований и комплексного, ландшафтного, районирования, между ними существует органическая связь [Сочава, 1978].

Природные области, как правило, соответствуют почвенно-биоклиматическим разделениям континентов. Каждая природная область представляет собой своего рода поле, в пределах которого выявляются своеобычные почвенно-геоботанические и климатические закономерности (широтная зональность, вертикальная поясность, типы экологических рядов почвенного и растительного покрова и проч.).

Еще в 1962 г. В. Б. Сочава писал, что «природное районирование Дальнего Востока в настоящее время может быть только приближенным. Пока сетка физико-географических районов разных рангов для Дальнего Востока устанавливается путем выделения крупных территориальных подразделений и их последующего дробления. Это так называемое районирование сверху вниз. Однако многие физико-географические рубежи могут быть точно установлены лишь после того, как будут выделены и изучены элементарные природные районы, затем сгруппированные в округа, а последние – в провинции» [Сочава, 1962, с. 24].

Детальность и выбор методики изучения трансграничных геосистем определяются не только целью работы, но и наличием информации об исследуемой территории. К сожалению, территория Дальнего Востока по сравнению с Сибирью до сих пор в физико-географическом отношении изучена слабее, хотя в последние годы появились интересные публикации; особенно малочисленны данные по приграничным монгольским и китайским территориям. Поэтому основными источниками информации о многих трансграничных геосистемах являются данные дешифрирования космических снимков и статистические данные. С. С. Ганзей [2004] считает, что на этой основе возможно проведение среднемасштабных исследований трансграничных геосистем с целью решения ряда вопросов, связанных с перспективами разработки программ их экологически сбалансированного развития.

Физико-географическое районирование трансграничных территорий Сибири и Дальнего Востока (юга азиатской части России и сопредельных государств), схема которого представлена на рис. 3.1, базировалось на принципах выделения геохор регионального уровня [Сочава, 1978] и схеме физико-географических областей Азии [Сочава, Тимофеев, 1968] с использованием опубликованных картографических [Михеев, 1989; Ландшафтная карта СССР, 1987, 1988; Ландшафты юга Восточной Сибири, 1977; Николаев, Самойлова, 1978; Физико-географическое районирование СССР, 1967] и литературных [Бакланов, Ганзей, Ермошин, 2005; Бакулин, Козин, 1996; Винокуров, Цимбалей, 2006; Винокуров, Цимбалей, Красноярова, 2005; Ганзей, 2005; Географические исследования Сибири, 2007; Исаченко, 1985; Маринин, Самойлова, 1987; Михеев, 1987; Мишина, Ганзей, 2004; Пармузин, 1964; Сочава, 1962; Сочава, Космачев, Тимофеев, 1966; Физико-географическое районирование СССР, 1968; Ganzei, Mishina, 2002; Suvorov, Semenov, Antipov, 2007; и др.] материалов.

На схеме (рис. 3.1) показано взаимное расположение геохор следующих таксонов регионального уровня: субконтинентов, физико-географических областей и физико-географических провинций.

Рис. 3.1. Схема физико-географического районирования трансграничной территории юга Азиатской России и сопредельных государств

Согласно В. Б. Сочаве, Д. А. Тимофееву [1968], территория Сибири и Дальнего Востока относится к трем субконтинентам: Северной, Центральной и Восточной Азии.

В Северной Азии, куда входит преобладающая часть рассматриваемой территории, выделяются четыре физико-географические области: Обь-Иртышская равнинная, Южно-Сибирская горная, Байкало-Джугджурская горно-таежная и Амуро-Сахалинская. К субконтинентам Центральная и Восточная Азия в пределах рассматриваемой территории относится только по одной области: соответственно, Северо-Монгольская полупустынно-степная и Восточно-Маньчжурская горная.

Государственная граница между Российской Федерацией и сопредельными государствами в Обь-Иртышской равнинной физико-географической области (1) субконтинента Северная Азия пересекает следующие физико-географические провинции: Притургайскую, Прииртышскую, Барабинскую, Кулундинскую степные и Приишимскую лесостепную.

1 а. Притургайская степная провинция включает участки территории России и Казахстана. Наклонная волнистая равнина, морские палеогеновые и континентальные неогеновые отложения перекрыты маломощными четвертичными элювиально-делювиальными суглинками. В российской части провинции преобладают распаханные черноземы обыкновенные и солонцы под луговыми или степными ассоциациями с солянками, в казахстанской – дерновинно-злаковые степи на южных черноземах и темно-каштановых почвах, солонцы и солончаки.

1 б. Приишимская лесостепная провинция включает участки территории России и Казахстана. Ишимская плоская равнина характеризуется преобладанием озерно-аллювиальных четвертичных отложений. В российской части провинции общий ландшафтный фон создают плоскоместно-западинные поверхности древних ложбин стока с болотами, березовыми колками и солончаковыми лугами на лугово-черноземных и лугово-болотных почвах, которые перемежаются с пологими увалами, занятыми пашнями, березняками и сосняками на темно-серых лесных почвах и черноземах выщелоченных. В казахстанской части преобладают распаханные черноземно-луговые почвы, а также солонцы и солоди.

1 в. Прииртышская степная провинция включает участки территории России и Казахстана. Плоская пологая равнина, озерно-аллювиальные четвертичные отложения подстилаются породами неогена, много озерных котловин. В российской части преобладают распаханные черноземы обыкновенные, лугово-черноземные почвы под колками и разнотравно-злаковыми лугами, в казахстанской – черноземы южные, темно-каштановые почвы, солонцы, солоди под злаково-полынными группировками.

1 г. Барабинская степная провинция включает участки территории России и Казахстана. Центральная часть Обь-Иртышского междуречья, мощная толща рыхлых мезокайнозойских морских и континентальных отложений. Плоская платообразная поверхность, слабо наклоненная с северо-востока на юго-запад. Преобладают разнотравные луга с луговочерноземными почвами и солонцами. На казахстанской территории – только крайняя южная оконечность провинции.

1 д. Кулундинская степная провинция включает участки территории России и Казахстана. Кулундинская тектоническая впадина, флювиогляциальные, аллювиальные и озерные четвертичные отложения. В почвенном покрове доминируют черноземы южные и обыкновенные, на западе провинции – темно-каштановые, в понижениях – солонцы и солонцеватые почвы, 60 % территории распахано, на целинных участках – злаковые, кустарниковые и злаково-полынные степи, ленточные боры. К Казахстану относится только крайняя юго-западная часть провинции.

В Южно-Сибирской горной физико-географической области (2) трансграничными являются следующие физико-географические провинции: Западно-Алтайская предгорно-степная и горно-таежная, Центрально-Алтайская котловинная и горно-таежная, Юго-Восточного Алтая горно-степная и горно-тундровая, Верхнеенисейская горная гольцово-таежная, Окинско-Тункинская горная таежно-гольцовая, Дархадско-Хубсугульская котловинная и горно-таежная, Хамар-Дабанская горно-таежно-котловинная, Селенгинско-Орхонская котловинно-среднегорная остепненная, Хилокско-Чикойская горно-таежно-котловинная остепненная и Онон-Хэнтэйская котловинно-горно-таежная.

2 а. Западно-Алтайская предгорно-степная и горно-таежная провинция включает участки территории России и Казахстана. Высоко- и среднегорные хребты с эрозионно-денудационным рельефом, на юго-западе – эрозионное низкогорье и мелкосопочник. В предгорьях преобладают злаковые и кустарниковые степи на черноземах южных и обыкновенных, в низкогорьях – вторичные березово-осиновые леса с серыми лесными почвами, в среднегорьях – темнохвойная тайга с подзолистыми и дерново-подзолистыми почвами, в высокогорьях – субальпийские и альпийские луга на горно-луговых почвах. К России относится только крайняя северная часть провинции.

2 б. Центрально-Алтайская котловинная и горно-таежная провинция включает участки территории России и Казахстана. Высокогорные хребты с резко расчлененным альпийским рельефом. Межгорные котловины занимают горные злаковые и злаково-разнотравные степи с черноземами южными и обыкновенными. В средне- и высокогорье на северных склонах преобладают парковые лиственничные леса с подзолистыми почвами, на южных – разнотравно-злаковые степные группировки на черноземах или горно-луговых черноземовидных почвах. В альпийском поясе доминируют субальпийские и альпийские луга, кустарниковые заросли на горно-луговых почвах, в нивальном горные тундры чередуются со снежными полями и ледниками. К Казахстану относится только крайний юг провинции.

2 в. Юго-Восточного Алтая горно-степная и горно-тундровая провинция включает участки территории России, Казахстана, Китая и Монголии. Высоко- и среднегорные хребты, плоскогорья и межгорные котловины. Высокогорный рельеф представлен преимущественно альпийскими формами с крутосклонными пиками, острыми гребнями, глубокими ледниковыми карами. В днищах сухостепных и полупустынных межгорных котловин преобладают мелкодерновинные и полукустарничково-ковылковые пустынно-степные ассоциации на каштановых почвах, на склонах соседних хребтов – злаковые и нагорно-ксерофитные степи, переходящие в высокогорные тундрово-степные, тундровые и гляциально-нивальные ландшафты. Лесной пояс выражен фрагментарно. Северная и северо-западная части провинции относятся к России, юго-западная – к Казахстану, южная – к Китаю, юго-восточная – к Монголии.

2 г. Верхнеенисейская горная гольцово-таежная провинция включает участки территории России и Монголии. На севере провинции преобладают среднегорные темнохвойные и гольцовые ландшафты, на юге наряду с темнохвойной тайгой распространены лиственничные леса. В высокогорном поясе доминируют каменистые тундры, в наиболее влажных местах – альпийские и субальпийские луга. К Монголии относится юго-восточная часть провинции.

2 д. Окинско-Тункинская горная таежно-гольцовая провинция включает участки территории России и Монголии. В провинции преобладают среднегорные таежные ландшафты с эрозионным рельефом, в центральной части – высокогорные ландшафты с большим количеством древних плоскогорий, альпийские и субальпийские луга отсутствуют, до 25 % территории занимают гольцы. К Монголии относится только крайний юго-восточный участок провинции.

2 е. Дархадско-Хубсугульская котловинная и горно-таежная провинция полностью располагается в пределах Монголии, ее северная граница практически совпадает с государственной границей. В котловинах представлены спектры ландшафтов от степных и остепненно-луговых с мучнисто-карбонатными черноземами и каштановыми почвами до горно-таежных с подбурами, подзолами и дерновыми лесными почвами, в горном обрамлении преобладают горно-таежные и гольцовые геосистемы с подбурами и глеевыми тундровыми почвами.

2 ж. Хамар-Дабанская горно-таежно-котловинная провинция включает участки территории России и Монголии. Основной фон ландшафтного разнообразия в провинции создают горно-таежные ландшафты с подбурами, мерзлотно-таежными и дерновыми лесными почвами. Значительные площади заняты крутосклоновыми гольцовыми геосистемами. На повышенных участках террас оз. Байкал распространены хвойные и хвойно-мелколиственные подтаежные леса с дерновыми лесными и дерново-подзолистыми почвами. В межгорных котловинах – степные и лесостепные ландшафты с черноземами. Значительная часть провинции – в Монголии.

2 з. Селенгинско-Орхонская котловинно-среднегорная остепненная провинция включает участки территории России и Монголии. Представлена среднегорными хребтами и межгорными понижениями. На этой территории преобладают горно-таежные лиственничные леса с подбурами и бурыми лесными грубогумусными почвами. Вершины хребтов занимают лиственничные редколесья или кедровый стланик. В котловинах сформировались степные и лесостепные ландшафты с черноземами, на склонах, обращенных к котловинам, – сосняки на дерновых лесных, подзолистых или светло-серых лесных почвах. К Монголии относится только крайний юг провинции.

2 и. Хилокско-Чикойская горно-таежно-котловинная остепненная провинция включает участки территории России и Монголии. В провинции преобладают средневысотные сильно расчлененные горные хребты, покрытые горно-таежными лиственничными лесами на подбурах. На вершинах хребтов – лиственничное подгольцовое редколесье или кедровый стланик, горные тундры не занимают больших площадей. В долинах встречаются острова горных степей с черноземами, в нижних частях склонов распространены лиственничники паркового типа на дерновых лесных и подзолистых почвах. К Монголии относится только крайний юг провинции.

2 к. Онон-Хэнтэйская котловинно-горно-таежная провинция включает участки территории России и Монголии. Средне- и низкогорные хребты, сложенные верхнепалеозойскими породами. Преобладающими геосистемами в провинции являются горно-таежные лиственничники на подбурах и дерновых лесных почвах. В нижних частях склонов доминируют лиственничники паркового типа на серых лесных и дерново-подзолистых почвах или березовые рощи на темно-серых и лугово-лесных мерзлотных (неоглеенных) почвах.

К Байкало-Джугджурской горно-таежной физико-географической области (4) относятся Верхнеамурская остепненно-горно-таежная и Верхнеолекминская горно-таежная провинции.

4 а. Верхнеамурская остепненно-горно-таежная провинция включает участки территории России и Китая. Низкогорные хребты, сложенные верхнепалеозойскими и мезозойскими породами. Преобладают геосистемы лиственничных лесов с дерновыми лесными почвами и восточно-забайкальских островных лесостепей с темно-серыми лесными и лугово-лесными мерзлотными почвами. К Китаю относится только крайняя восточная часть провинции.

4 б. Верхнеолекминская горно-таежная провинция включает участки территории России и Китая. Среднегорные массивы, сложенные разновозрастными гранитами, на юге – породами юрского возраста. Практически повсеместно преобладает горная лиственничная тайга с дерновыми лесными и буро-таежными почвами, поднимающаяся даже на вершины среднегорных хребтов. Гольцовые и горно-тундровые геосистемы не имеют широкого распространения. К Китаю относится небольшая юго-восточная часть провинции.

Амуро-Сахалинская физико-географическая область на рассматриваемой территории представлена пятью провинциями: Амуро-Зейской низкогорной южно-таежной, Зейско-Буреинской хвойно-широколиственно-луговой, Малохинганской низкогорной широколиственно-хвойных лесов, Среднеамурской хвойно-широколиственных лесов, Бикино-Вандашаньской низкогорной широколиственно-хвойных лесов и Уссури-Ханкайской низменной лугово-лесной остепненной.

5 а. Амуро-Зейская низкогорная южно-таежная провинция включает участки территории России и Китая. Низкогорные хребты и плато, сложенные верхнепалеозойскими и мезозойскими породами. Преобладают южнотаежные лиственничные травяно-кустарниковые леса на дерновых и бурых лесных почвах. К востоку появляется неморальная растительность. Широкие ложбины стока заняты кочкарными осоковейниковыми, сфагновыми и ерниковыми марями с болотными торфяно- и торфянисто-глеевыми почвами. В долине верхнего Амура – лугово-черноземовидные почвы под луговой и лугово-степной растительностью. В китайской части провинции – остепненные сосновые и березовые подтаежные ландшафты.

5 б. Зейско-Буреинская хвойно-широколиственно-луговая провинция включает участки территории России и Китая. Основную часть провинции занимает расширенная часть долины Зеи и Амура с эрозионно-аккумулятивным равнинным рельефом и редкими низкогорными массивами. На водораздельных пространствах преобладают дубовые, лиственнично-березовые и березовые (с сосной) редколесья с бурыми лесными и лугово-бурыми почвами, на террасах – лугово-черноземовидные почвы под луговой и лугово-степной растительностью, в широких ложбинах – безлесные, с березовым или лиственничным мелколесьем мари с болотными торфяно- и торфянисто-глеевыми почвами. В Китай провинция заходит только своей южной оконечностью.

5 в. Малохинганская низкогорная широколиственно-хвойных лесов провинция включает участки территории России и Китая. Расчлененное плоскогорье, сложенное комплексом изверженных и осадочных пород. В провинции хорошо выражена высотная поясность: в днищах долин и на пологих шлейфах – осоковые и сфагновые мари на болотных торфяно- и торфянисто-глеевых почвах, в нижних частях склонов – дубняки на бурых лесных типичных дренированных участках и лиственничники на бурых лесных глеевых почвах увлажненных местоположений, в средних частях склонов – преобладающие по площади низкогорные геосистемы кедрово-широколиственных и широколиственных лесов с бурыми лесными типичными и оподзоленными почвами, в привершинных частях – темнохвойные леса с господством ели аянской и участием кедра корейского на буротаежных иллювиально-гумусовых почвах. На некоторых вершинах выражен подгольцовый пояс с кедровым стлаником. Большая часть провинции – на территории Китая.

5 г. Среднеамурская хвойно-широколиственных лесов провинция включает участки территории России и Китая. Плоская аккумулятивная равнина, местами холмисто-увалистая, с отдельными низкогорными массивами. На самых низких уровнях преобладают низинные осоковые болота с болотными торфянисто-глеевыми почвами, в более повышенных местоположениях – травянисто-сфагновые болота с болотными торфяно-глеевыми почвами и торфяниками. На слабопокатых предгорных поверхностях – лиственничные, осоковые и долгомошные мари с болотными торфянисто- и торфяно-глеевыми почвами. Островные горы заняты хвойно-широколиственными лесами с бурыми лесными почвами и березово-лиственничными с дерново-подзолистыми почвами. Обширная пойма Амура занята вейниковыми лугами и осоко-вейниковыми болотами на лугово-черноземовидных, луговых заболоченных и лугово-болотных почвах. Значительная часть провинции относится к Китаю.

5 д. Бикино-Вандашаньская низкогорная широколиственно-хвойных лесов провинция включает участки территории России и Китая. Рельеф – среднегорный со слабо волнистыми гребнями и задернованными склонами. В нижнем поясе распространены дубняки леспедециевые с черной березой на бурых лесных оподзоленных почвах, выше – кедровошироколиственные леса с бурыми лесными типичными почвами, в поясе средних и верхних частей склонов – елово-пихтовые леса с буротаежными иллювиально-гумусными почвами, на вершинах – горно-тундровые почвы под кедровым стлаником и горно-тундровой растительностью. Большая часть провинции расположена на территории Китая.

5 е. Уссури-Ханкайская низменная лугово-лесная остепненная провинция включает участки территории России и Китая. Здесь Приханкайская низменность представлена плоскими поверхностями аккумулятивного плиоценового плато, речными и озерными террасами. На нераспаханной территории провинции преобладают остепненные разнотравнозлаковые группировки и кустарниковые заросли на осолоделых луговодерновых и луговых оглеенных почвах. Островные сопки, холмы и высокие террасы оз. Ханка заняты остепненными дубовыми лесами с бурыми лесными оподзоленными почвами, низкие озерные и речные террасы – долинными широколиственными лесами с лугово-бурыми почвами, осоково-вейниковыми, осоковыми лугами и болотами с лугово-болотными и болотными торфянисто- и перегнойно-глеевыми почвами. Северная часть провинции относится к Китаю.

К Восточно-Маньчжурской горной физико-географической области (6) субконтинента Восточная Азия на рассматриваемой территории относится только одна провинция – Приморско-Лаоелинская горно-лесная.

6 а. Приморско-Лаоелинская горно-лесная провинция включает участки территории России, Китая и КНДР. Базальтовое плато со слабо выпуклой поверхностью. Его вершина занята кедровыми лесами с примесью широколиственных пород и ели аянской на буротаежных и бурых лесных типичных почвах, на склонах преобладают грабовые и дубовые леса на бурых лесных оподзоленных почвах, в наиболее низких местоположениях – остепненные редкостойные дубняки с бурыми лесными почвами, остепненные злаково-разнотравные суходольные луга с лугово-бурыми и лугово-черноземными почвами, фрагменты горных и луговых степей. В Россию провинция заходит только своей восточной окраиной.

Относящаяся к субконтиненту Центральная Азия Северо-Монгольская полупустынно-степная физико-географическая область (3) на рассматриваемой территории представлена двумя северными фрагментами, которые относятся к Большеозерной котловинно-полупустынной и Онон- Аргунской горно-степной и возвышенных равнин провинциям.

3 а. Большеозерная котловинно-полупустынная провинция включает участки территории России и Монголии. На южном макросклоне хребтов Танну-Ола преобладают степные геосистемы с отдельными массивами лиственничных лесов паркового типа. В южной части провинции склоны хр. Западный и Восточный Танну-Ола спускаются в Убсу-Нурскую котловину с центрально-азиатскими полупустынными ландшафтами на подгорных делювиально-пролювиальных шлейфах слившихся конусов выноса. Большая часть провинции находится за пределами территории Российской Федерации.

3 б. Онон-Аргунская горно-степная и возвышенных равнин провинция включает участки территории России, Монголии и Китая. Низкогорные хребты, полого-волнистые и мелкосопочные низкогорные равнины, сложенные породами мезозойского возраста. На территории провинции преобладают злаковые (ковыль-тырса, типчак, вострец), пижмовые степи на черноземах мучнисто-карбонатных и бескарбонатных) и мелкодерновинно-злаковые (четырехзлаковые) сухие степи на темно-каштановых почвах. В понижениях – солончаки и солончаковые луга. Наиболее высокие местоположения занимают геосистемы восточно-забайкальских островных лесостепей с темно-серыми лесными и лугово-лесными мерзлотными почвами. Значительная часть провинции относится к Китаю и Монголии.

Как было отмечено выше, детальность изучения трансграничных геосистем во многом определяется наличием информации об исследуемой территории, но некоторые ее участки до сих пор в физико-географическом отношении изучены недостаточно [Ганзей, 2004], поэтому для разработки программ экологически сбалансированного развития регионов трансграничной территории юга азиатской части России и сопредельных государств необходимо дальнейшее изучение ландшафтной структуры, в том числе и детализация схемы районирования.

Глава 4

Состояние природных ландшафтов и характер их трансформации в Азиатском приграничье

В рамках Соглашения о научном сотрудничестве Российской академии наук и Академии наук Монголии и при поддержке Сибирского отделения РАН на трансграничной территории России и Монголии (в Прихубсугулье и Юго-Западном Прибайкалье) в 2003–2007 гг. сотрудниками Института географии им. В. Б. Сочавы и Института географии АН Монголии проводились полевые физико-географические исследования природных и антропогенно-нарушенных ландшафтов. Было отобрано и проанализировано более 500 почвенных и растительных образцов. Собраны статистические данные по показателям антропогенной нагрузки на ландшафты, проведен социологический опрос местного населения. Изучалось влияние выпаса на продуктивность степных сообществ, состояние почв и ландшафтов в целом. Работы проведены на экспериментальных полигонах в котловинах юго-западного фланга Байкальской рифтовой зоны. Для характеристики ландшафтов были привлечены материалы маршрутных и полустационарных географических исследований районов Прихубсугулья и Юго-Западного Прибайкалья.

Ландшафты Прихубсугулья – Юго-Западного Прибайкалья

Выбранная модельная трансграничная территория Прихубсугулье – Юго-Западное Прибайкалье очень интересна в географическом плане. Здесь проходят важные физико-географические и биогеографические рубежи, определяющие региональную специфику ландшафтов, растительного и почвенного покрова [Сочава и др., 1963]. Для нее характерна высокая степень биологического разнообразия, обусловленная неоднородными природными условиями (рельеф, климат, воды и др.). Территория интересна своей историей освоения. Издревле принадлежавшие кочевым народам – монголам и бурятам земли этого района использовались исключительно как пастбищные угодья. Таковыми они остаются в Прихубсугулье и теперь, в то время как в Юго-Западном Прибайкалье, в первую очередь в Тункинской котловине, с приходом русского населения пригодные для земледелия участки были распаханы с целью использования под посевы сельскохозяйственных культур. В настоящее время большинство этих земель заброшено, и они представляют собой разного рода динамические модификации растительных сообществ, частично используемые под пастбища.

Рис. 4.1. Ландшафты южного макросклона массива Мунку-Сардык в хр. Большой Саян.

Приведенное ниже описание ландшафтов основных ключевых участков, характеризующих наиболее типичные физико-географические условия трансграничной территории Прихубсугулья, относится к горнотаежной зоне с гумидным типом вертикальной поясности [Ногина, Доржготов, 1982]. Высотно-поясное распределение ландшафтов на южном макросклоне хр. Большой Саян отображено на ландшафтном профиле (рис. 4.1).

Высокогорные ландшафты. На рассматриваемой территории верхняя граница леса расположена в пределах 2000–2200 м над уровнем моря [Юнатов, 1950]. Выше пояса горно-таежных ландшафтов наблюдается постепенный переход к типичной высокогорной растительности, представленной лиственничным редколесьем, с угнетенными и разрозненными экземплярами лиственницы сибирской. По мере продвижения вверх к вершинам гольцов высота и количество деревьев уменьшаются, крона приобретает флагообразную форму из-за постоянных ветров. С течением времени верхние ветви засыхают, в то время как нижние, наоборот, хорошо развиты и распластаны по земле. Обращает на себя внимание появление на больших высотах кедра сибирского и отсутствие его в лесном поясе. По мнению Ю. П. Козлова и др. [1988], это связано с увеличением степени континентальности климата в голоцене, что сказалось на изменении природных условий, необходимых для произрастания темнохвойных пород. В ерниках типична кустарниковая береза. Рододендрон даурский и курильский чай встречаются здесь изредка в виде стелющихся куртин. Разнотравье отличается бедным флористическим составов: это первоцвет мучнистый, ветреница сибирская, минуарция весенняя, еремогона красивая, полынь северная.

На больших высотах редколесье сменяется дриадовой тундрой. Травяной покров становится разорванным, проступают участки каменистых россыпей, покрытых накипными лишайниками. На открытых для ветра участках растительность отсутствует, зато в западинах имеются зеленые лужайки с кобрезией мышехвостниковой, осокой Бигелова. Кроме них встречаются почти прижатые к земле кустарнички ивы прямосережковой. Характер разнотравья остается почти прежним, но заметно усиливается роль таких видов, как мак ложносероватый и полынь мощнокорневая.

Самая верхняя часть высокогорного пояса является пределом распространения растительности и характеризуется голыми каменистыми россыпями и щебнистыми участками, покрытыми разноцветными накипными лишайниками. Преобладающими почвами высокогорных ландшафтов являются горно-тундровые торфянисто-перегнойные (глеевые), которые формируются на плоских вершинах хребтов, поверхностях нагорных террас, пологих и средних по крутизне склонах северной экспозиции, а также в понижениях рельефа. Иногда в них наблюдается оглеение. Здесь отчетливо проявляются мерзлотные, в том числе солифлюкционные процессы. По результатам химического анализа почвы характеризуются кислой реакцией водной вытяжки – от 5,2 до 6,2, высоким содержанием гумуса в горизонте А – от 6,1 до 9,3 %. В горизонте В его количество снижается до 2–4 %. В пределах нивальных ландшафтов резко расчлененного рельефа, не покрытых растительностью, развиты горно-тундровые деструктивные почвы, представляющие собой минеральную массу, сильно перемешанную процессами криотурбации или сформированную за счет излияния перенасыщенного водой грунта на поверхность. В верхнем 10-сантиметровом слое деструктивных почв величины рН близки к нейтральным (6,7–7,1), в них содержится небольшое количество гумуса (до 1,8 %).

Горно-таежные ландшафты на трансграничной территории находятся на стыке двух природных поясов – лесного и степного, что обусловливает напряженность всех биологических процессов, обеспечивающих устойчивость существования большинства древесных пород в столь экстремальных условиях. Неслучайно основными формациями горной тайги Прихубсугулья являются лиственничники, которые в большинстве своем сложены одним видом – лиственницей сибирской, очень выносливой и пластичной породой [Смоляк и др., 1990].

Переходная зона накладывает отпечаток на распространение лесных массивов на данной территории, и, как следствие этого, лиственничники моховые и мохово-лишайниковые можно наблюдать на склонах северной экспозиции. В такого рода ассоциациях в напочвенном покрове доминируют мхи и лишайники, незначительно присутствует разнотравье. Подлесок представлен несколькими видами ив, рододендроном даурским, жимолостью алтайской и смородиной плакучей. Нередко такого рода лиственничники встречаются на курумах, и здесь жимолость занимает доминантное положение в подлеске.

На западных, южных, юго-западных и восточных склонах распространены лиственничники разнотравные и злаково-разнотравные. В большинстве своем такие леса осветлены и редкостойны, с сомкнутостью крон менее 60 %. Солнечные лучи свободно проникают под полог леса, поэтому здесь обильна травянистая растительность, в которой широко представлены злаки и бобовые. Из мхов типичен ритидиум. Лишайники, большей частью накипные, покрывают камни и нижнюю часть стволов деревьев.

Иногда леса носят смешанный характер, но доминирующее положение все равно остается за лиственницей. Это березово-лиственничные и тополево-лиственничные леса. Набор трав в таких сообществах идентичен травянистому составу чистых лиственничников. По восточным открытым склонам в районе р. Их-Хоро-Гол обнаружены монодоминантные заросли из тополя душистого, занимающие небольшие обособленные участки.

Говоря о современном состоянии лесов, нельзя не отметить, что в настоящий момент они находятся в плачевном состоянии. Особенно страдают леса от пожаров (пирогенный фактор). Исследования показали, что вся эта территория в разное время подвергалась воздействию пожаров, причем многие леса горели многократно. Как следствие, всюду можно наблюдать труднопроходимые буреломы и сильное захламление лесов опавшими сучьями. У большинства деревьев обожжены стволы, наблюдается суховершинность, уменьшение прироста в высоту и по диаметру, заражение грибными заболеваниями. Обращают на себя внимание нарушение репродуктивной функции деревьев и слабая выраженность подроста, что со временем при постоянном воздействии пожаров на лесные экосистемы может привести к смене растительности исследуемого района. Неоднократная повторяемость пожаров привела к изменению природных условий в направлении увеличения сухости.

При сильном прогорании подстилки и гумусового горизонта, приводящем к нарушению экосистем в целом, изменения в почвах могут стать необратимыми. В этом случае усиливается процесс формирования дернового слоя, понижается уровень мерзлоты, развивается эрозия почв вплоть до обнажения коренных пород, иногда активизируется процесс заболачивания. Развитие ускоренной эрозии на гарях приводит к деградации и изменению свойств почв. С уничтожением леса связаны изменения гидрологического режима. После интенсивных пожаров нарушается состояние корневой системы, и лес легко подвергается ветровалу, нарушается целостность почвенного покрова. Корневая система вывалов с почвенным комом представляет собой ветровальный бугор. Бугры искорей и особенно западины вывалов оказываются частично лишенными плодородия, поскольку ветровал способствует сносу почвы, а на дне западин обнажаются сильно каменистые горизонты отложений.

В горно-таежных ландшафтах у верхней границы леса сравнительно узкой полосой развиты мерзлотно-таежные торфянистые почвы, в профиле которых наблюдаются оглеение, а также следы криотурбаций и явлений солифлюкции. По данным химического анализа пяти разрезов, в верхних органогенных горизонтах почвы рН в среднем составляет 6,3. В горизонте В его значение увеличивается до 6,9. Количество гумуса резко снижается вниз по профилю почвы. В горизонте А его содержание в среднем составляет 12 %, а в горизонте В на глубине 25 см – 1,1 %.

На северных склонах в условиях хорошего дренажа и при позднем оттаивании сезонной мерзлоты формируются горные дерново-таежные глубокопромерзающие почвы, в профиле которых отмечаются результаты воздействия криогенных процессов и отсутствуют признаки оглеения. По данным химического анализа почвы имеют кислую реакцию в верхних горизонтах (рН – 5,1–6,1) и близкую к нейтральной в нижних (6,1–6,7). Они содержат много гумуса в горизонте А (до 17,8 %). Горные лесные темноцветные глубокопромерзающие почвы встречаются фрагментарно под псевдотаежными лиственничными лесами, возможно, являющимися остатками реликтового плейстоценового комплекса. В почвенном покрове наблюдаются следы воздействия криогенных процессов в виде железисто-марганцовых пятен и криотурбаций. Количество гумуса в горизонте А в среднем составляет 6,3 %, а в горизонте В – 2 %. Значение рН – соответственно, 6,4 и 6,8.

Степные ландшафты наибольшего площадного развития отмечены в центральной части Дархатской котловины. На других территориях местами они носят черты экстразональности и нередко включены в лесную зону, где располагаются небольшими фрагментами на склонах южной экспозиции. Растительный покров степей исследуемого района, развиваясь в условиях континентального климата при недостаточном увлажнении в период вегетации, часто разрежен, а аспект их монотонен и буроват от подсохших листьев. Примером могут служить овсянцево-тонконоговые ассоциации. Они составлены растительностью бедного флористического состава, где эдификаторами являются овсяница ленская и тонконог алтайский. Разнотравья относительно мало, и его состав ограничен полынью, луком, прострелом.

По восточному берегу оз. Хубсугул в районе р. Танын-Гол встречаются холодно-полынные и гребенчато-житняковые степи, сформированные на перевеваемых песках с типичной псаммофитной растительностью, представленной житняком гребенчатым, пырейником, остролодочником шерстистым.

Под степной растительностью наибольшее распространение имеют черноземы маломощные щебнистые. Для них характерна относительно небольшая мощность гумусового горизонта, с содержанием гумуса 5-10 %.

При интенсивном выпасе скота в верхней части гумусового горизонта отмечена нейтральная реакция водной суспензии по сравнению с нетронутыми вблизи расположенными черноземами (табл. 4.1). На месте выпаса скота также наблюдаются разрушение дернового горизонта, уменьшение содержания гумуса, эрозия и уплотнение почв.

Таблица 4.1 Основные почвенные характеристики черноземов

В комплексе с черноземами встречаются каштановые почвы, где количество гумуса в горизонте А составляет 5-11 %, а в горизонте В – 2,1–2,9 %. Реакция водной вытяжки в верхних горизонтах каштановых почв может быть ниже 7,0, а в нижних горизонтах она щелочная – 8,7. Лугово-каштановые почвы формируются в пределах развития каштановых почв в замкнутых понижениях в условиях повышенного грунтового увлажнения. Дерновый горизонт высоко гумусирован (до 24 %). Реакция водной суспензии изменяется от нейтральной в верхних горизонтах до щелочной в нижних.

Заболоченные луга и озерно-болотные комплексы ландшафтов. В прибрежной зоне оз. Хубсугул между реками Джаргалант-Гол и Мунгараг-Гол, в южной части Дархатской котловины, а также в пределах отдельных отрезков некоторых долин рек встречаются заболоченные луга и озерно-болотные ландшафты. Отгороженные прибрежным валом от основной части оз. Хубсугул мелководья являются местом гнездовий множества водоплавающих птиц. Растительность таких участков сформирована гидро- и гигрофитной флорой. Главный аспект дают соцветия горца земноводного, заросли которого издалека кажутся песочными островами среди голубой воды. Здесь также встречаются хвостник, пузырчатка малая, ряска маленькая. Участие крупных осок в сообществе незначительное, поскольку большой урон им наносит скот, объедающий колоски и листья.

Безжилково-осоковые болота занимают обширные площади в устьях рек. Здесь средообразователем является осока безжилковая, которая густо покрывает возвышающиеся над водой кочки и периодически затопляемые участки, из семейства сытевых также встречаются осока дернистая и клопоносная, пушица многоколосая, из злаков типична щучка дернистая. Разнотравье имеет очень бедный флористический состав, в котором преобладает хвощ камышковый, небольшими куртинами встречается мытник длинноцветковый, горец живородящий. Отмечено большое участие в сообществе мхов.

В долинах рек располагаются кустарниково-осоковые болота. Из кустарников типичны некоторые виды ив, которые имеют весьма специфичную форму кроны, напоминая деревья африканской саванны. Бурлящие паводковые потоки полностью затопляют территорию, и высокие кусты ив оказываются погруженными в воду. Нижние ветви их отмирают, и кроны со временем приобретают вид «подстриженных» на одном уровне деревьев. Менее подвержены такому «вымоканию» курильский чай и береза низкая, образующие порой непроходимые заросли. Основным эдификатором травостоя является осока дернистая. Из злаков характерны птилагростис монгольский, щучка дернистая. Отмечены также парнассия болотная, кровохлебка лекарственная, погремок узколистный. Из мхов встречается сфагнум.

На повышенных участках низкой, средней и высокой пойм рек, дельтовых областей и конусов выноса временных водотоков формируются аллювиальные луговые почвы, для которых характерно высокое содержание гумуса (до 13 %). На нижней поверхности гальки обычно наблюдаются гумусово-железистые пленки. Реакция водной суспензии в среднем нейтральная – 7,2. В случае формирования почв на карбонатных породах рН в горизонте В составляет 8,5–8,9. Перегнойно-луговые (глееватые) почвы формируются под луговыми заболоченными ландшафтами в условиях дополнительного притока влаги. Обычно в нижней части профиля выделяется глееватый горизонт, реже – глеевый. Вместе с этими почвами в пониженных элементах рельефа встречаются лугово-болотные почвы с оторфованным и ярко выраженным глеевым горизонтом. Содержание гумуса в горизонте А варьирует от 6,9 до 9,1 %, а рН вниз по профилю почв снижается от 7,5 до 6,4. Кроме того, встречаются аллювиальные дерновые слоистые почвы, характеризующиеся прерывистым гумусонакоплением. Эти почвы имеют слабокислую и нейтральную реакцию водной вытяжки (5,9–7,0). Содержание гумуса в органоминеральном горизонте варьирует в пределах 3–6 %, а в дерновом его величина может достигать 10 %. Аллювиальные болотные почвы распространены в глубоких переувлажненных понижениях на пойме или в зарастающих водоемах. Оглеение здесь стойкое, в виде сизых тонов окраски, начинается с поверхности почвы и прослеживается до водоносного горизонта. По результатам химического анализа рН в горизонте АВ составляет 4,2–5,1. При периодическом привносе карбонатного аллювиального материала в период паводков и подстилания карбонатными породами для почв характерна щелочная реакция водной вытяжки (от 8,3 до 8,6). В данном случае луговые и болотные почвы определяют как карбонатные. Содержание гумуса в горизонте АВ варьирует от 4,2 до 5,1 %.

Ландшафты Юго-Западного Прибайкалья

На распределение современных ландшафтов этой территории решающее влияние оказали характер горного рельефа, контрастность климатических и мозаичность почвенно-грунтовых условий. Кроме того, большое давление испытывают ландшафты со стороны человека, особенно ярко это проявляется в днищах падей и предгорьях, где имеются заброшенные пашни и вырубленные леса.

Господствующим типом растительности на изучаемой территории являются таежные леса на дерново-таежных и дерновых лесных почвах. В поймах рек и понижениях хорошо выражена луговая и лугово-болотная растительность. Степи встречаются на склонах южной и юго-западной экспозиций. Степи Тункинской котловины не поднимаются высоко в горы. Лишь единичные участки остепненных ландшафтов могут быть найдены в пределах подгольцового пояса. По мнению Л. И. Малышева [1965], они оказались здесь реликтами растительного покрова, существовавшими в эпоху ксеротермического максимума. Местами распространения таких ландшафтов являются крутые известняковые склоны, отличающиеся повышенной аридностью климата.

Если рассматривать ландшафты отдельных котловин, слагающих Тункинскую ветвь, можно заметить, что Мондинская котловина выделяется на их общем фоне. Растительность ее сходна с растительностью Северной Монголии (Дархатской и Хубсугульской котловинами) и представлена светлохвойными лиственничными лесами на дерново-таежных, дерновых лесных грубогумусных (сухоторфянистых) почвах. Нередко встречаются березово-лиственничные разнотравные и злаково-разнотравные леса на дерновых лесных почвах. По долинам рек в состав древостоя изредка входит ель обыкновенная, образуя елово-лиственничные леса с подлеском из кустарников (караганы, красной и черной смородины) на аллювиальных дерново(торфянисто) – перегнойных почвах. Травяной покров разрежен, зато обильно разрастаются мхи (проективное покрытие 60–70 %). Таким примером может быть район рек Хурумы и Хулугаймы. По их берегам на аллювиальных дерновых почвах формируются заросли из тополя душистого, отдельные экземпляры которого достигают более 50 см в диаметре и 20 м высоты. Небольшие участки западных склонов с дерновыми лесными почвами заняты осинниками.

Степные ландшафты в этой котловине нередко распространены на юго-западных склонах, где сформированы маломощные черноземы, каштановые, дерново (перегнойно) – карбонатные почвы, а растительность представлена злаково-полынными и ленско-типчаковыми ассоциациями с общим проективным покрытием не более 60 %. Выше верхней границы леса находятся большие поля каменистых россыпей и осыпей. Восточнее Харадабанской межгорной перемычки, разделяющей Мондинскую и Туранскую котловины, начинается постепенная смена растительности. В составе древостоя появляется кедр, усиливается влияние березы, произрастающей на подбурах, горных лесных темноцветных почвах, однако на северных склонах на горных мерзлотно-таежных почвах по- прежнему преобладает лиственница сибирская. В Туранской котловине доминируют сосняки с примесью березы, ели, кедра. Узкой полосой на надпойменной террасе Иркута тянутся березово-еловые леса – разнотравные на аллювиальных дерново-перегнойных почвах, где при достаточном увлажнении широко разрастается травянистая растительность, среди которой нередко встречается марьин корень.

Растительность Хойтогольской котловины представляет собой сложное сочетание лесных, степных и интразональных ценозов, а также агроценозов, в настоящее время заброшенных, со следами восстановительных сукцессий. Довольно широкое распространение имеют прирусловые интразональные леса в пойме р. Ихе-Ухгунь, состоящие из ельников зеленомошно-хвощевых с участием лиственницы на аллювиальных торфянисто-перегнойных почвах. На террасах высотой 4–5 м, где почва менее увлажнена, встречаются елово-березовые и сосново-березовые разнотравные леса на аллювиальных дерново (торфянисто) – перегнойных почвах. На возвышенных плоских элементах рельефа и в нижних сухих частях склонов, сложенных супесчаными дерновыми лесными почвами, встречаются сосняки рододендровые и кострецовые (г. Хайрхан).

Окрестности пос. Хойтогол представляют собой безлесное пространство между р. Ихе-Ухгунь и ее левым притоком Булнай, типичная растительность здесь – безжилково-осоковые луга и злаково-осоковые болота на луговых и лугово-болотных почвах, закочкаренные, со следами сильного антропогенного воздействия. В недалеком прошлом возле поселка находились колхозные пашни, ныне заброшенные и зарастающие. По восстанавливающейся растительности можно судить, что первая стадия зарастания сорными видами сменилась на стадию восстановления луговой растительности, которая, судя по сосновому подросту и кустарникам, через несколько лет сменится сосновым лесом, что не удивительно, так как вокруг преобладают разнотравные сосновые леса.

В целом Мондинская котловина представлена иными ландшафтами, чем другие котловины Тункинской ветви. Эта ее особенность связана с тем, что она расположена на довольно больших относительных высотах и характеризуется суровыми климатическими условиями (большие амплитуды суточных и годовых температур, малоснежные зимы и т. д.). Постепенное снижение высот котловин к востоку [Выркин, 1998], а следовательно, изменение климатического режима, повлекло изменение характера лесной растительности, начиная от Харадабанской перемычки до Быстринской котловины, где преобладают уже смешанные березово-сосновые и сосново-березовые леса на дерновых лесных почвах.

На региональном уровне наблюдается большое сходство растительных сообществ в Дархатской, Хубсугульской и Тункинской котловинах, которые почти все относятся к группе Южно-Сибирских формаций, но на топологическом уровне выявляется ряд отличий. Так, с увеличением гумидности климата и постепенным снижением высот с запада на восток в горной системе Восточного Саяна и котловинах наблюдается смена кобрезиевых лугов на разнотравные и кустарниковые сообщества и выклинивание высокогорного пояса в обрамлении Быстринской котловины.

Бореальные ландшафты Дархатской и Хубсугульской котловин практически полностью сформированы лиственничными лесами на дерновых лесных грубогумусных почвах, которые в Тункинской котловине сменяются на темнохвойные и сосновые на подбурах, дерново-таежных и дерновых лесных почвах. Кроме того, здесь весьма распространены мелколиственные и смешанные леса.

В отношении степной растительности также отмечается ряд различий. В Юго-Западном Прибайкалье растительность типичных Южно-Сибирских формаций обогащается небольшими включениями видов Центрально-Азиатской формации. Среди них сухие тырсовые степи, которые восточнее Мондинской котловины не распространяются, а вострецовые галофитные луга ограничены только Дархатской котловиной. В целом растительность геосистем Дархатской, Хубсугульской и Тункинской котловин является сложным гетерогенным образованием, представленным широким спектром генетически различных типов растительности и их таксономических групп. В соответствии с постепенной ксерофитизацией степных фитоценозов в направлении с севера на юг претерпевает изменения флористический состав за счет увеличения числа видов, общих с Монголией.

Итак, в Дархатской, Хубсугульской и Тункинской котловинах и их горном обрамлении выделяется пять высотных поясов – нивальный, гольцовый, подгольцовый, горно-лесной и горно-лесостепной. В высокогорном поясе отмечается присутствие различных типов высокогорных ландшафтов Северного полушария: горно-тундровых, свойственных полярным тундрам, альпийско-луговых – горам Европы и дерновинно-луговых, характерных для Центральной и Средней Азии. Горно-лесной пояс, самый развитый в Тункинской котловине и представленный широким разнообразием древесных растительных сообществ, в монгольских котловинах претерпевает постепенную редукцию как по ширине, так и по формационному составу растительности. Горно-лесостепной пояс наиболее выражен в Дархатской и Хубсугульской котловинах. Здесь отмечены черты чередования леса и степи в наиболее подходящих для них условиях, наблюдается сильная инверсия ландшафтов, а также внедрение в него типичных зональных монгольских степей.

По результатам работ 2003–2007 гг. проведено сопоставление структуры ландшафтов, растительного и почвенного покрова котловин байкальского типа и их горного обрамления, расположенных на территории Прихубсугулья и Юго-Западного Прибайкалья. В суходольных котловинах этого региона отчетливо выражена кольцевая структура ландшафтов, обусловленная воздействием так называемого «котловинного эффекта», в результате чего среди горно-таежного ландшафта сформированы островные участки ковыльных степей на черноземах и каштановых почвах. Зачастую отмечается резкая контрастность соседствующих ландшафтов, связанная со сложной орографией юго-западного фланга Байкальской рифтовой зоны и, как следствие, спецификой климата (характер распределения атмосферных осадков, температур и т. д.), а также с особенностями геологического строения. В настоящее время многие ландшафты котловин Северной Монголии вследствие перевыпаса являются более нарушенными, чем ландшафты аналогичных котловин в России.

Современные трансформации ландшафтов

Формирование современной структуры ландшафтов и в том числе растительного и почвенного покрова на трансграничной территории Прихубсугулье – Юго-Западное Прибайкалье происходит в условиях воздействия на них различных природных факторов, а также антропогенных нагрузок. Бессистемное использование под выпас степных ландшафтов с чрезмерной нагрузкой и рекреационная деятельность человека ведут к значительным нарушениям структуры и продуктивности растительных сообществ, механическому разрушению дернины и уплотнению верхнего горизонта почв, микротеррасированию склонов и закочкариванию. Подавляющее большинство пастбищ и мест туристической деятельности человека в настоящее время представляют собой сложное сочетание в различной степени нарушенных участков.

Антропогенные нагрузки на ландшафты в Хубсугульской и Дархатской котловинах сравнительно с ландшафтами в котловинах байкальского типа на территории Юго-Западного Прибайкалья различаются интенсивностью воздействия (перевыпас). Поэтому природопользование данного района должно быть рациональным, с учетом природных условий и традиций местного населения. Главный вид землепользования на данной территории – естественные, главным образом степные, пастбища (более 80 %), занятые степными, лугово-степными и луговыми формациями растительности на черноземах, каштановых, лугово-каштановых и луговых почвах. Почвы котловин байкальского типа, расположенных на территории Северной Монголии, отличаются маломощностью, щебнистостью и укороченным профилем.

Влияние выпаса на продуктивность растительных сообществ и некоторые свойства почв изучалось путем сравнения нарушенных и ненарушенных ландшафтов. Исследования проводились по общепринятым методикам [Агрохимические…, 1975; Титлянова, 1988; и др.] с учетом требований ГОСТов. Подробный анализ состояния травостоя и почвенных условий позволил определить место сообществ в дигрессионном ряду и получить качественную оценку состояния пастбищ трансграничной территории Прихубсугулья – Юго-Западного Прибайкалья. На основе разработанных критериев дана оценка современному состоянию территории и предложены рекомендации по дальнейшему использованию их под пастбища (табл. 4.2).

Таблица 4.2 Изменение показателей состояния ландшафтов трансграничной территории Прихубсугулье – Юго-Западное Прибайкалье под воздействием выпаса

Окончание табл. 4.2.

Так, при незначительных изменениях жизненного состояния растительного покрова можно говорить о слабой степени нарушенности ландшафтов. Здесь наблюдаются следы оптимального выпаса (до 2 гол./ га), отмечается уменьшение продуктивности растительной массы (до 1,6 раз), небольшое уплотнение почвы в пределах нормы (см. табл. 4.1).

Для таких ландшафтов рекомендуются мероприятия по восстановлению и сохранению их природного состояния.

Средняя степень нарушенности ландшафтов характеризуется изменением роли и соотношений доминирующих видов травостоя. Возрастает значение рудеральных и корнеотпрысковых видов. Становится заметным явное угнетение ценных кормовых растений (злаки, бобовые) и отсутствие у них генеративных побегов. Происходит уплотнение почвы (до 1,21 г/м^2), уменьшается продуктивность растительных сообществ (до 4,7 раза). Пастбищная нагрузка в данных ландшафтах составляет 25 гол./га. На таких территориях необходимо сокращать или прекращать выпас скота.

При сильной степени нарушенности наблюдается разреженность травостоя, изменение флористического состава сообществ со сменой эдификаторов и соэдификаторов и уменьшение растительной биомассы. Происходит закочкаривание отдельных участков территории. При дальнейшем использовании таких ландшафтов под пастбища возможна смена коренного сообщества. Здесь наблюдаются следы интенсивного выпаса (более 5 гол./га) и, как следствие, уменьшение продуктивности растительной массы (до 14 раз), уплотнение (до 1,46 г/м^2) и разрушение дернового горизонта почвы. Для восстановления растительности важен частичный запрет на использование таких земель под пастбища и строгий контроль за проведением природоохранных мероприятий.

К потенциально пахотнопригодным землям на рассматриваемой территории можно отнести черноземы, лугово-черноземные, темнокаштановые, каштановые, лугово-каштановые и луговые почвы. Большая часть пашен, которых очень мало на территории Монголии, а на территории России они заброшены, расположена в зоне неустойчивого богарного земледелия. Примером могут послужить пахотные земли в среднем течении р. Хугэйн-Гол. Распашка этих почв неизбежно приводит к развитию деградационных процессов: потере гумуса, выносу мелкозема, усилению опесчаненности пахотного горизонта, снижению емкости поглощения, разрушению структуры почвы, увеличению площади выходов на поверхность карбонатного горизонта за счет его припахивания. Все это может привести к потере плодородия пахотных почв, их превращению в песчаные бесплодные земли.

Большинство почв на территории Монголии нуждается в орошении. Однако при орошении маломощные почвы легкого гранулометрического состава могут подвергнуться интенсивной промывке, при которой происходит вынос питательных элементов, гумуса и мелкозема. Эти почвы потребуют выполнения комплекса агрохимических и агротехнических мероприятий и защиты от дефляции. На суглинистых почвах при переполиве ухудшается температурный режим, усиливаются мерзлотные процессы и частично развивается процесс засоления. Во многом вследствие этих причин на территории Монголии не развилось внедрявшееся со стороны СССР земледелие.

Сенокосопригодные земли в Монголии занимают очень небольшие площади и приурочены к поймам и долинам рек, межгорным понижениям с аллювиальными, луговыми, лугово-болотными, черноземными, лугово-каштановыми и темнокаштановыми почвами. Больше половины общего фонда этих земель в Монголии в настоящее время не используется. В зимний период на степных участках наблюдается малая мощность снежного покрова, поэтому скот добывает растительный корм из- под снега. И все же, несмотря на довольно высокую степень влияния человеческого общества на растительность и животное население, на указанной территории довольно хорошо сохранилась коренная растительность и не нарушены эколого-фаунистические комплексы во всех их проявлениях.

По степени нарушенности ландшафтов Дархатской, Хубсугульской и Тункинской котловин можно выделить несколько зон, различающихся по интенсивности влияния антропогенного фактора.

Высокогорная зона, труднодоступная и не освоенная, относится к категории условно ненарушенной. Сохранилась высоко в горах, где исключена хозяйственная деятельность человека. Эта зона занята нивальными луговинами и пустошами, горными тундрами, полями каменных россыпей, частично небольшими лесными участками горно-лесного пояса, которые по долинам рек высоко в горах в виде языков вклиниваются в пределы высокогорной растительности, охватывая в целом сравнительно незначительные площади.

Среднегорная зона, частично доступная и освоенная, нарушена слабо или средне. Представлена в слабоосвоенных, малонаселенных и труднодоступных районах. Сохранности лесов здесь также благоприятствуют повышенная влажность климата и расчлененность рельефа, затрудняющие распространение пожаров [Софронов и др., 2005].

Зона днищ котловин – освоенная и сильно нарушенная; большую ее часть занимают исконно безлесные степные и лесостепные участки или вторично расширенные под влиянием хозяйственной деятельности человека. Здесь располагаются крупные поселки, районные и сомонные центры, проходят автомагистрали и сеть проселочных дорог. Эти площади используются сельским хозяйством под пастбища, пашни, сенокосы, сады и огороды. Здесь же сосредоточены рубки главного пользования.

Большая часть территории Дархатской, Хубсугульской и Тункинской котловин относится к категориям слабо- и средненарушенным. Сильно нарушенные территории приурочены к днищам котловин. Такая ситуация во многом объясняется тем, что по сравнению с другими близлежащими территориями Сибири и Монголии изучаемый район испытывает меньшее по интенсивности антропогенное воздействие. На изучаемой территории отсутствуют промышленные объекты, а максимальное влияние сельского хозяйства проявляется локально.

Юго-Западное Прибайкалье можно назвать районом горных котловин, крупнейшей из которых является Тункинская. Котловины отделяются друг от друга лесными массивами и горными возвышенностями, что в прошлом препятствовало свободному перемещению скота из одной котловины в другую. Это обстоятельство, по-видимому, обусловило сравнительно малую подвижность скотоводческого хозяйства присаянских бурят. Количество перекочевок здесь колебалось от 2 до 4, расстояние между стоянками в среднем составляло 10–50 км. Местные скотоводы имеют малое количество скота по сравнению с монголами, совершающими циклические перекочевки до 1000 км. В стадах у присаянских бурят преобладает крупный рогатый скот, менее приспособленный к зимней тебеневке и длительным переходам.

Особенности среды обитания и хозяйственные потребности присаянских бурят определили видовой состав их стада [Маншеев, 2003]. При кочевании вдоль водных артерий в предгорных и горных районах Присаянья, где сравнительно высокая продуктивность растительного покрова, гораздо меньше интенсивность передвижений по сравнению со степными районами Бурятии. У бурят Присаянья скот отличался большей долей крупного рогатого скота, меньшей долей лошадей и мелкого рогатого скота и полным отсутствием верблюдов.

По характеру хозяйствования Юго-Западное Прибайкалье можно разделить на два участка. К первому относятся горные котловины с абсолютной отметкой дна 700-1000 м. Сравнительно мягкий климат и плодородные почвы позволяли вести комплексное хозяйство. Основной отраслью хозяйства было скотоводство, дополнявшееся охотой и земледелием. Здесь в основном проживают оседлые буряты, перегоняющие скот дважды в год из зимника в летник и обратно.

Второй участок занимают котловины с абсолютной отметкой дна 1200–1400 м. В отличие от первого, основой жизнедеятельности здесь было кочевое скотоводство и охота. Преобладание экстенсивного использования пастбищ этого участка обусловливало кочевую форму скотоводства, номады перекочевывали 4 раза в год или больше, причем на длительные расстояния.

По классификации, на трансграничной территории России и Монголии (Прихубсугулье-Юго-Западное Прибайкалье) встречаются все формы скотоводческого хозяйства: кочевая, полукочевая, полуоседлая и оседлая (табл. 4.3). Ландшафты, которые в основном используются под пастбища, на территории России и Монголии различаются, хотя, конечно, и здесь и там встречается все их разнообразие. На территории Монголии в основном используются степные ландшафты, а на территории России – лугово-степные и луговые.

Таблица 4.3 Формы скотоводческого хозяйства и степень нарушенности ландшафтов трансграничной территории Прихубсугулье – Юго-Западное Прибайкалье

Кочевая форма скотоводческого хозяйствования, исторически сложившаяся на территории Монголии, не всегда оправдывала себя с экологической точки зрения. Иногда бедные по продуктивности степные ландшафты Северной Монголии при длительной стоянке большого количества скота на одном месте и систематическом перевыпасе превращались в бесплодные земли. Скотоводческое хозяйство на богатых луговых ландшафтах Тункинской котловины на территории России при небольшой численности скота, а также при заготовке сена на зиму в кочевках не нуждается.

В целом степень нарушенности ландшафтов соответствует численности скота, которого на территории Монголии по сравнению с Южной Сибирью значительно больше (до 100 раз). Сильная нарушенность ландшафтов наблюдается при интенсивном выпасе – до 10 гол./га, средняя – 2–5, слабая – до 2 гол./га.

Исторически сложившееся традиционное ведение сельского хозяйства, по результатам наших исследований на модельных участках трансграничной территории, поддерживает экосистемы в относительно стабильном состоянии.

В настоящее время на трансграничной территории организованы два национальных парка: Тункинский – с российской стороны и Хубсугульский – с монгольской. Одной из задач парков является сохранение и изучение биоразнообразия природных комплексов района. Как перспективное направление рассматривается проведение мониторинга флоры и фауны с целью выявления их связи с природными и антропогенными факторами в условиях особо охраняемых территорий. Большая работа проведена по охране растений. Первоочередного внимания заслуживают реликтовые, эндемичные и узкоареальные виды, с небольшой численностью, находящиеся под непосредственной угрозой исчезновения [Краснопевцева и др., 2006]. На основе Красной книги Республики Бурятия [1988] нами составлен список нуждающихся в охране видов, которые встречаются на территории как Тункинского парка, так и Хубсугульского национального парка, а также заповедника Хорьдол-Сарьдаг.

Карагана гривастая (Caragana jubata (Pallas) Poiret). Статус 2: уязвимый вид, находящийся под угрозой исчезновения. Реликт неогеновых широколиственных лесов. Основной лимитирующий фактор, влияющий на сокращение численности этого вида, – сбор растений на лекарственное сырье.

Остролодочник блестящий (Oxytropis nitans Turcz.). Статус 3: редкий вид, с сокращающимся ареалом. Лимитирующий фактор – хозяйственная деятельность человека.

Мертензия даурская (Mertensia davurica (Pallas ex Smis) G. Don). Статус 3: редкий вид, с сокращающимся ареалом распространения. Лимитирующий фактор – хозяйственная деятельность человека.

Рододендрон Адамса (Rhododendron adomsii Rehd.). Статус 3: редкий вид, с сокращающимся ареалом. Лимитирующий фактор – сбор растений на букеты и для лекарственных целей.

Рододендрон даурский (Rhododendron dauricum L.). Статус 2: уязвимый вид, находящийся под угрозой исчезновения. Лимитирующие факторы – хозяйственное освоение территорий, изменение условий произрастания (пожары, вырубки), а также сбор растений на букеты.

Лилия карликовая (Lilium pumilum Delile). Статус 3: редкий вид, с сокращающимся ареалом. Высокодекоративное и лекарственное растение. Лимитирующий фактор – хозяйственная деятельность человека, сбор на букеты.

Мытник длинноцветковый (Pedicularis longiflora J. Rudolph). Статус 3: редкий вид, с сокращающимся ареалом. В Тункинской котловине численность популяции мала, что, возможно, связано с неадекватными условиями произрастания, не свойственными биологии вида. Однако, в районе оз. Хубсугул популяция этого вида имеет достаточно широкое распространение.

Башмачок капельный (Cypripedium guttatum Sw.). Статус 2: уязвимый вид, находящийся под угрозой исчезновения. Высоко декоративен. Лимитирующий фактор – хозяйственная деятельность человека, сбор на букеты.

Башмачок крупноцветковый (Cypripedium macranthon Sw.). Статус 2: уязвимый вид, находящийся под угрозой исчезновения. Высоко декоративен. Лимитирующий фактор – хозяйственная деятельность человека, сбор цветов на букеты, малочисленность особей в популяции.

Гнездовка камчатская (Niotia comschatea (L.) Reichenb.). Статус 3: редкий вид, с сокращающимся ареалом. Лимитирующий фактор – хозяйственное освоение территорий, изменение условий произрастания (пожары, вырубки, экзогенные геоморфологические процессы).

Родиола розовая (Rhodiola rosea L.). Статус 2: уязвимый вид, находящийся под угрозой исчезновения. Лимитирующий фактор – заготовка корней с лекарственными целями.

Родиола перисто-надрезная (Rhodiola pinnatifida Boriss). Статус 1: вид, подвергающийся непосредственной опасности вымирания. Лимитирующий фактор – сбор растительного сырья на лекарственные цели.

Родиола четырхраздельная (Rhodiola quadrifida (Pallas) Fischer et Meyer). Статус 2: уязвимый вид, находящийся под угрозой исчезновения. Лимитирующий фактор – неумеренная заготовка сырья для лекарственных целей.

Следует подчеркнуть, что на рассматриваемой территории выявлено 13 видов охраняемых растений, из которых один вид имеет статус подвергающегося непосредственной опасности вымирания; шесть уязвимых видов находятся под угрозой исчезновения; шесть редких видов имеют сокращающийся ареал. К сожалению, на данной территории виды редких и исчезающих растений выявлены не полностью. Дальнейшие исследования в этом направлении увеличат вероятность выявления новых интересных флористических находок.

* * *

Структура ландшафтов трансграничной территории России и Монголии отличается большой сложностью, обусловленной, в первую очередь, сильной расчлененностью рельефа и, как следствие, отчетливо выраженной мозаичностью климатов и распределения растительности. Ландшафтные пояса резко сменяют друг друга. Выше горно-таежного пояса обычно встречается высокогорная тундра, а местами на относительно сухих склонах южных экспозиций в горной тайге формируются степные ландшафты. Лесная растительность в течение последних 70–80 лет неоднократно подвергалась пожарам и вырубкам, где на ее месте уже сформировались степные ценозы. Преобладающий вид землепользования на данной территории – естественные пастбища. В целом в районах исследования доминируют умеренно нарушенные пастбища. Практически неизмененные ландшафты расположены на довольно больших высотах, где выпас скота ограничен, а также в малонаселенных районах. Вблизи населенных пунктов, в местах временных стоянок и водопоев отмечены антропогенно-нарушенные ландшафты. Перевыпас скота приводит к изменению видового состава растительности, снижению продуктивности и разреженности травостоя, уплотнению и разрушению дернового горизонта почв. Говоря о современном состоянии таких ландшафтов, следует отметить, что в общем объеме площади, используемой под выпас, доля сильно измененных территорий незначительна. Поэтому при дальнейшем рациональном их использовании с нормированной нагрузкой можно прогнозировать, что основные ландшафты территории сохранят свой первозданный вид и продуктивность.

Глава 5

Природно-ресурсный потенциал Уральского и Западно-Сибирского приграничья

5.1. Природно-ресурсный потенциал приграничных территорий бассейна р. Урал

Огромные запасы разнообразных естественных ресурсов, сосредоточенные на территории региона, имеют не только региональное, но и международное значение. Вместе с тем эта территория (на большей своей части) характеризуется своеобразными и довольно сложными для освоения природными условиями; она крайне слабо заселена, имеет недостаточно развитую транспортную сеть, а ее природные богатства не только используются далеко не достаточно, но во многих случаях даже в полной мере и не выявлены. Наибольшую ценность имеют ресурсы полезных ископаемых, водные и земельные. Особенно велика роль полезных ископаемых, которые обычно оказываются в центре крупных экономико-географических проблем (табл. 5.1). Вместе с тем в ходе развития хозяйства все большую остроту приобретают комплексные проблемы, опирающиеся на освоение ряда ресурсов и затрагивающие интересы нескольких отраслей хозяйства или нескольких смежных районов.

Таблица 5.1 Основные полезные ископаемые региона

В размещении полезных ископаемых наблюдаются различия между западной и восточной частями региона. В западной части, расположенной в пределах Прикаспийской низменности, преобладают топливно-энергетические ресурсы, которые приурочены к осадочному чехлу некогда существовавшего Великого Южного океана. В восточной части, в зоне Уральской складчатости и Тургайской возвышенности, преобладают минерально-сырьевые ресурсы.

Топливно-энергетические ресурсы

Эти ресурсы представлены почти исключительно нефтяными, газовыми, нефтегазовыми и нефтегазоконденсатными месторождениями. Известны небольшие месторождения бурых углей, горючих сланцев и асфальтитов невысокого качества и узкоместного значения.

Крупные месторождения нефти и газа приурочены к Предуральскому краевому прогибу и Прикаспийской синеклизе. В западной части Оренбургской области учтено 203 месторождения углеводородного сырья, из них 157 находятся в разведке и разработке, 46 – в консервации. Разведанные запасы нефти составляют 490 млн т, накопленная добыча нефти – 350 млн т. Основные запасы свободного газа представлены крупнейшим Оренбургским газоконденсатным месторождением и оценены в 950 млрд м^3, накопленная добыча составляет 10 050 млрд м^3, разведанные запасы конденсата – 67 млн т, суммарная добыча – 46 млн т.

К наиболее перспективным нефтегазоносным регионам Казахстана относятся Западно-Казахстанская и Актюбинская области. В Западно-Казахстанской области функционирует восемь месторождений (одно – нефтяное, остальные – нефтегазоконденсатное). Крупнейшим является Карачаганакское нефтегазоконденсатные месторождение (извлекаемые запасы нефти промышленной категории – 19 млн т, без учета перспективных запасов; извлекаемые запасы конденсата – 63 млн т, газа – 13 500 млрд м^3). По оценкам геологов, еще большие запасы нефти и газа содержат месторождения в низовьях р. Эмбы Актюбинской области (Жанажольская, Кенкиякская группы месторождений и др.). В настоящее время разведано 16 нефтяных месторождений (запасы промышленной категории – 226 млн т), 4 нефтегазоконденсатных месторождений (извлекаемые запасы – 143 млн т) и 5 месторождений свободного газа.

Запасы бурых углей невелики, к тому же они невысокого качества и не пригодны для перевозки. Основные месторождения – Приозерное (Кушмурунское), Тюльганское, Мамытское и др. Еще меньше в регионе горючих сланцев: это Уральское, Черниговское и Чаганское месторождения. В районе Бугуруслана известно Садкинское месторождение асфальтитов [Мячина, 2007; Хоментовский, 1949].

Минерально-сырьевые ресурсы

В регионе имеются залежи железных руд, хромитов, меди, никеля и кобальта, различных солей и строительных материалов. Подавляющая часть их находится на Южном Урале, Тургайском плато и на севере Мугоджар. Ценность этих месторождений усиливается благодаря тому, что полезные ископаемые залегают комплексно, к тому же близко от железных дорог, промышленных районов Южного Урала и Северного Казахстана.

Балансовые запасы железных руд превышают 13 млрд т, а промышленные – 6 млрд т; кроме того, следует учесть еще почти 8 млрд т забалансовых запасов. Почти все железные руды залегают в пределах верхней части бассейна Тобола Кустанайского (Тургайского) железорудного бассейна. Здесь выделяются: 1) крупные магнетитовые месторождения контактово-метасоматического типа (главная рудоносная полоса), 2) небольшие магнетитовые месторождения (западная рудоносная полоса), 3) месторождения оолитовых бурых железняков аятского и лисаковского типов и 4) месторождения титано-магнетитовых руд, содержащих ванадий.

Главная рудоносная полоса имеет почти меридиональное простирание, ее длина более 300 км, ширина 35–50 км. Мощности рудных залежей достигают 200–300 м при длине в 2 км и больше. Самые крупные месторождения магнетито-мартитовых руд в этом бассейне – Соколовское и Сарбайское, а также Качарское, Давыдовское, Коржинкольское и др. По химическому составу они мало отличаются от руд Южного Урала, среднее содержание железа 40–45 %, имеются небольшие примеси никеля, кобальта, меди, свинца, кадмия и титана.

Все хромитовые руды региона залегают в северо-восточной части Мугоджар. Месторождения располагаются вдоль железной дороги Кандагач-Орск, недалеко от центров переработки и потребления хромитов (на Южном Урале и в Актюбинске). По соседству находится Кимперсайская группа месторождений никеля и кобальта; содержание никеля в руде колеблется от 0,53 до 0,86 %, а кобальта – от 0,013 до 0,053 %.

Основная часть медно-колчеданных руд региона сосредоточена на Южном Урале. Здесь располагается 9 месторождений медных и медноцинковых руд с запасами 485 млн т. Эти руды содержат 7 млн т чистой меди, кроме того, они включают цинк, свинец, серу, золото, серебро, редкие и рассеянные элементы – кадмий, селен, теллур и др. Крупнейшим месторождением является Гайское, в нем содержится 3/4 всех запасов меди Оренбургской части Южного Урала, а содержание меди достигает 10 %.

Из нерудных ископаемых важнейшими являются залежи фосфоритов (803 млн т, в том числе 207 млн т промышленных). Фосфоритоносная полоса тянется на сотни километров вдоль западных склонов Мугоджар (главные месторождения Богдановское, Кандагачское, Новоукраинское).

В районе бассейна р. Тобол находятся крупнейшие мировые запасы асбеста: Джетыгаринское (16 млн т) и Киембаевское (27 млн т) месторождения.

Регион богат различными солями. Здесь сосредоточены запасы хлористых, калийных и других ценных солей, которые часто залегают совместно с поваренной солью, солями брома и гипсом. Наиболее крупное месторождение Илецкое.

Ресурсы строительных материалов имеют повсеместное распространение, но основные месторождения сосредоточены на Южном Урале, Тургайском плато и в Мугоджарах. Это гипс, камень-ракушечник, известняки, мел, строительный камень, яшма и др. [Исаченко, 2007; Проблемы степного природопользования…, 1998; Синельников, Степанов, 1999] (см. рис. 5.1).

Рис. 5. 1.Основные полезные ископаемые района

Ресурсы сельского хозяйства

Некоторые особенности природных условий региона относительно благоприятны для развития сельского хозяйства. На большей части черноземных почв с относительно равнинным рельефом обеспечивается возможность распашки огромных массивов. Сравнительно хорошая обеспеченность в отдельные годы летними осадками допускает бесполивное земледелие. Средняя урожайность здесь колеблется от 10 до 15 ц/га. Аридность климата остальной части региона приводит к неустойчивым по годам и низким урожаям сельскохозяйственных культур до 10 ц/га. Суровость и малоснежность зим вынуждают выращивать (даже при условии снегозадержания) только яровые хлеба, подбирая скороспелые и наряду с этим засухо- и морозоустойчивые сорта. На участках с незасоленными почвами развито земледелие без полива (неустойчивая богара). Необходимо тщательное соблюдение специальной агротехники, так как здесь широко развита ветровая эрозия, сопровождающаяся пыльными бурями (рис. 5.2).

Рис. 5.2. Земельные ресурсы региона.

Большая часть площади сухой степи должна использоваться только в качестве пастбищ, в основном весенних и осенних. В южных полупустынных и пустынных частях района менее суровые зимы и невысокий снежный покров позволяют весь год на подножном корму выпасать грубошерстных и курдючных овец, коз, лошадей и верблюдов, а при подкормке – тонкорунных овец и крупный рогатый скот, но недостаток зимних кормов требует создания устойчивой кормовой базы за счет орошаемых кормовых культур и обводнения пастбищ [Земля., 2005; Кононов и др., 2002; Левыкин, 2005; Развитие сельского хозяйства., 1994].

Биоресурсы внутренних вод

Особо следует отметить рыбные ресурсы р. Урал, хотя в последние десятилетия они сильно истощились, тем не менее вопрос о совместном использовании ресурсов бассейна реки между Россией и Казахстаном до сих пор не решен. Из пяти видов осетровых, обитающих в Урале, только стерлядь постоянно обитает в реке. Остальные виды – белуга, русский осетр, шип и севрюга – большую часть жизни проводят в море и в реках встречаются в основном во время нерестовых и зимовальных миграций. На среднем плесе Урала сохранились лучшие нерестилища осетровых и места их зимовки.

Лесные ресурсы

Общая площадь современных лесов региона составляет около 1,5 % его территории. Наибольшую лесистость имеет Оренбургская (4,3 %) и Костанайская (1,1 %) области, наименьшую – Актюбинская (0,1) и Западно-Казахстанская (0,6 %) области.

Слабая облесенность территории объясняется как неблагоприятными для произрастания леса почвенно-климатическими условиями, так и истреблением лесов в исторический период. В последние десятилетия сокращение площади естественных лесов практически остановилось, а лесопокрытая площадь незначительно возрастает за счет искусственных лесонасаждений.

Лиственные виды деревьев представлены на территории региона широколиственными породами (дуб черешчатый, липа сердцелистная, клен остролистный, вяз гладкий и шершавый). Все они имеют европейское происхождение, требовательны к теплу, влаге и почвам. Поэтому их ареал не продвигается далеко на юго-восток и восток. Из хвойных пород в естественном виде произрастают лиственница сибирская и сосна [Красная книга Оренбургской области, 1998].

Рекреационные ресурсы

На основе анализа ландшафтов и их эстетико-познавательных достоинств можно выделить несколько видов рекреационных ландшафтов региона.

Пойменно-речные ландшафты. Включают в себя лесисто-луговые поймы Урала, Сакмары, Тобола, Илека, Самары и других рек – с большим количеством пойменных озер, живописных речных плесов, песчаных и песчано-галечных пляжей. Эти ландшафты привлекают в первую очередь благоприятными возможностями для любительского рыболовства (в том числе и для зимнего), купания, лодочного туризма, сбора ягод и грибов, спортивной охоты и туризма [Евсеев, 1951; Замятин, 2006; Зеленая книга…, 1996].

Горно-речные ландшафты. Выделяются на горных речках, где имеются возможности для водного туризма повышенной трудности в сочетании со спортивным скалолазанием и познавательным туризмом. В регионе представлены небольшими фрагментами. Во-первых, это кувандыкский участок р. Сакмары – как продолжение известной горноречной трассы Башкортостана. Во-вторых, р. Урал в пределах Губерлинских гор.

Горно-лесные ландшафты – наиболее распространенный вид рекреационных угодий в пределах лесостепной зоны и южнее ее. Такие территории привлекают своей доступностью во все сезоны года. Зимой здесь имеются прекрасные условия для горно-лыжного туризма и спорта, а также для дельтапланеризма. Важнейшее значение для развития горного туризма и отдыха в горах имеют хребет Малый Накас в Тюльганском районе, Присакмарские горы в Кувандыкском районе, Губерлинские горы в Гайском и Кувандыкском районах, горная местность в районе р. Эбита Каргалинский район.

Сосновые боры. Это, в первую очередь, Бузулукский бор и урочище Аманкарагай, а также множество других небольших островков леса (Уркач, Аракарагай, Наурзумкарагай, Уильский бор и др.). Они привлекают к себе необычной для степных жителей эстетикой хвойных лесов, их ценными оздоровительными качествами, а также обилием даров природы.

Водохранилища. Наибольшую рекреационную ценность из них имеют Ириклинское, Каргалинское и Верхнетобольское водохранилища с неповторимыми ландшафтами побережий, контрастом водных, степных и горных пейзажей, рыбными богатствами. Водоемы перспективны для организации лодочных прогулок и парусного спорта.

Степные озера. Имеются в виду главным образом степные озера Торгайского плато, а также оз. Шалкар и Аралсор. Но в отличие от других природных объектов региона, эти озера имеют значение лишь для одного вида рекреационной деятельности – спортивной охоты на местную и перелетную водоплавающую дичь, отличающуюся исключительным богатством [Чибилев, 1999, 2001].

5.2. Природно-ресурсный потенциал Алтайского региона

Значительная часть приграничных территорий Западной Сибири расположена в пределах Алтайского региона, объединяющего Алтайский край и Республику Алтай. На их долю приходится достаточно большой отрезок государственной границы России (1662 км) с тремя азиатскими государствами – Республикой Казахстан (на западе), Китаем и Монголией (на юге), что составляет, соответственно, 1362, 250 км и 50 км. Приграничные территории объединяют 15 административных районов Алтайского края и Республики Алтай (рис. 5.3). Удаленность от основных российских потребителей продукции и близость азиатских соседей позволяют рассматривать эти районы как весьма перспективные для развития интеграционных связей со странами Центрально-Азиатского региона, в том числе и при освоении природно-ресурсного потенциала.

Рис. 5.3. Положение приграничных районов Алтайского региона.

Разнообразие и богатство всех видов ресурсов определяются положением в различных природных условиях: равнинных степных (на севере) и горно-таежных (на юге). Равнинные районы относятся к Кулундинской впадине – структуре юго-восточной окраины Западно-Сибирской низменности, горные – к Горному и Рудному Алтаю – крупным структурам Алтае-Саянской горной страны.

Минеральные ресурсы и их оценка

В настоящее время минерально-сырьевой потенциал Алтайского приграничья оценивается достаточно высоко. Экономическую ценность на приграничных территориях региона имеют месторождения горючих полезных ископаемых, черных, цветных, редких и благородных металлов. Здесь широко представлены также месторождения химического сырья, строительных материалов, лечебных грязей, термальных подземных вод.

Территория Алтайского приграничья неоднородна по геологическому строению и металлогенической специализации. Равнинные территории Кулундинской впадины являются областями континентального содонакопления. Металлогеническая специализация горных территорий определяется как рудная полиметаллическая (Рудный Алтай), редкометалльная золото-серебряная и железо-марганцевая (Горный Алтай). Основные сведения о минерально-ресурсном потенциале приграничья представлены в табл. 5.2.

Таблица 5.2 Ресурсный потенциал основных энергетических и рудных месторождений Западно-Сибирского приграничья [Минерально-сырьевые…, 2007; Минерально-сырьевые…, 2004; Алтай…, 2005; Березиков, Гусев, 2000]

Горючие полезные ископаемые приграничной полосы имеют незначительные перспективы, что связано с относительно небольшими запасами и сложными горно-геологическими условиями. Самым известным объектом здесь является Приграничное месторождение каменных углей, расположенное в непосредственной близости от границы Алтайского края с Семипалатинской областью Казахстана. Прогнозные ресурсы полезного компонента до глубины 500 м по категории Р_1 составляют 113,5 млн т, запасы категории С_1 – 4,7 млн т. В горной части региона находятся также небольшие по запасам каменноугольное Курайское и буроугольное Талды-Дюргунское месторождения. Прогнозные ресурсы каменных углей Курайского месторождения категории Р_2 до глубины 50 м составляют 453 тыс. т; P_1 – 46,6 тыс. т [Алтай, 2005]. Балансовые запасы бурого угля Талды-Дюргунского месторождения по категориям В_1 + С_1 + С_2 составляют 28,04 млн.т, прогнозные ресурсы – не менее 100 млн т [Минерально-сырьевые… 2004; Минерально-сырьевые… 2007]. Бурые угли относятся к высокозольным и низкокалорийным с низкой степенью углефикации. Целесообразность их использования в качестве топливно-энергетического сырья для местных нужд в настоящее время подвергается сомнению в первую очередь по экологическим причинам.

Черные металлы (железо, марганец) сосредоточены в пределах Холзуно-Белорецкого марганцево-железорудного района на месторождениях Белорецком, Инском (Алтайский край) и Холзунском (Республика Алтай). Здесь, на границе России и Казахстана, подготовлена мощная сырьевая база для развития черной металлургии. Балансовые запасы руд Белорецкого месторождения по категориям B + C_1 + C_2 составляют 317,5 млн т, при среднем содержании валового железа 33,6 %; Инского месторождения – 172,2 млн т, при среднем содержании 45 % валового железа [Минерально-сырьевые…, 2007].

Большие перспективы связаны также с Холзунским месторождением. Утвержденные запасы магнетитовых легкообогатимых руд этого объекта по категориям B + C_1 + C_2 составляют 680 млн т (до глубины 1000 м), при содержании валового железа – 30 %. Часть разведанного рудного поля, включающая Холзунское месторождение, протягивается на территорию Восточного Казахстана, в 50 км к западу и в 60 км к югу от железнодорожных станций Риддер и Зыряновск. Сложная местность и отсутствие инфраструктуры создают проблемы для его освоения на российской территории. Существует проект отработки месторождения с вывозом сырья через Риддер [Минерально-сырьевые., 2004; Минерально-сырьевые… 2007].

Марганцевое оруденение представлено небольшим по запасам Татарским проявлением (Алтайский край) окисленных силикатных марганцевых руд со средним содержанием марганца 17,2 % [Минеральносырьевые., 2007]. Промышленный же интерес связан с Холзунским месторождением, к северо-западу от которого выявлено месторождение марганцевых руд с прогнозными ресурсами более 20–25 млн т (до глубины 500 м) [Минерально-сырьевые…, 2004].

Цветные, редкие металлы представлены месторождениями и проявлениями комплексных полиметаллических руд, кобальта, вольфрама, молибдена, лития, ртути, бериллия, скандия и редкоземельных элементов.

По запасам и хозяйственному значению выделяются месторождения полиметаллов, которые сосредоточены в пределах крупной Рудно-Алтайской металлогенической зоны с четко выраженной медно-свинцово-цинковой специализацией с баритом, золотом и серебром. На территории России находится северо-восточное окончание Рудно-Алтайской зоны, 2/3 которой располагается в Казахстане. В пределах российской части выявлено более 107 проявлений и точек минерализации, из которых 16 месторождений детально разведано. По состоянию на 01.01.2006 г. балансовые запасы основных полезных компонентов полиметаллических руд здесь учитываются в количестве 67 350 тыс. т по категориям A + B + C_1 + C_2; забалансовые запасы – в размере 46 511 тыс. т. Полиметаллические месторождения, как правило, отличаются высоким содержанием основных полезных компонентов. Содержание меди варьирует от 0,5 до 2,4 %, свинца – от 1,1 до 6,2 %, цинка – от 3 до 11,3 %. В настоящее время ведется разработка Рубцовского месторождения, на базе которого построена обогатительная фабрика проектной производительностью 350–450 тыс. т руды в год [Минерально-сырьевые…, 2007].

Разведанными месторождениями перспективы развития минерально-сырьевой базы полиметаллов не ограничиваются. Прогнозный потенциал полиметаллических руд в пределах известных рудных районов оценивается более чем в 312 млн т руды [Там же].

Из кобальтовых месторождений наиболее известно Кара-Кульское кобальт-висмут-медное месторождение, расположенное в непосредственной близости от российско-монгольской границы. Запасы месторождения уникальны и только по западному участку составляют 13 млн т. Среднее содержание полезных компонентов в кондиционных рудах составляет: кобальта – 0,23 %, висмута – 0,15, меди – 0,32, триоксида вольфрама – 0,055 %. В настоящее время на Кара-Кульском месторождении ведется подготовка к строительству горно-металлургического комбината с годовой производственной мощностью в 1 млн т руды [Там же; Минерально-сырьевые., 2004].

Подавляющая часть объектов редких металлов сосредоточена в южной части Горного Алтая на территории Кош-Агачского района в пределах Южно-Алтайского редкометалльного золото-серебряного района. Здесь выявлено около 20 месторождений и крупных проявлений редких металлов – вольфрама, молибдена, висмута, бериллия, лития, рубидия, цезия, тантала, ртути. Большинство объектов являются комплексными.

Из выявленных вольфрамовых месторождений разрабатывается только Калгутинское. По запасам вольфрама оно относится к разряду мелких месторождений [Алтай, 2005], однако кроме вольфрама (около 2 %) здесь имеется молибден, медь, висмут, бериллий, рубидий, цезий. Содержание в руде золота достигает 0,5 г/т, палладия – 2 г/т, платины – 7 г/т [Кудачин, Чебров, 2000].

Ртутные объекты представлены подготовленным к освоению Чаганузунским месторождением, запасы которого составляют 7 % от балансовых запасов России [Кудачин, Чебров, 2000].

Оруденение скандия и редкоземельных элементов сосредоточено в пределах крупного по запасам Кумирского месторождения на юге Алтайского края. Содержание скандия в рудах колеблется от 50 до 2400 г/т. Предварительно оцененные запасы и прогнозные ресурсы категорий С_2– Р_2 составляют: руды – 1723,1 тыс. т, скандия – 282,6 т при бортовом содержании 70 г/т, иттрия – 320,1 т, оксида ниобия – 100,2 т, рубидия – 450,7 т, урана – 382,1 т, тория – 160,2 т. Прогнозные ресурсы категории Р_3 Кумирского рудного поля составляют 6,6 млн т руды, содержащей 1088 т скандия, 2,5 тыс. т редкоземельных элементов, 4141 т урана [Минерально-сырьевые…, 2007].

Благородные металлы. В пределах приграничной территории известны рудопроявления и месторождения золота и серебра. Основные балансовые запасы рудного золота приграничья сосредоточены в комплексных месторождениях полиметаллических руд Рудного Алтая и составляют по категории В-С_1 около 38 т, при содержании от 0,16 до 6,34 г/т [Березиков, 1995]. Из россыпных золотоносных объектов приграничья наиболее перспективны Кумирский золотороссыпный узел с прогнозными ресурсами 1065 кг, в том числе категории Р_1 – 665 кг, категории Р_2 – 400 кг [Минерально-сырьевые., 2007].

Особое место занимают техногенные месторождения золота, которые оцениваются в связи с хвостами переработки полиметаллических руд месторождений Рудного Алтая. Хвостохранилище Змеиногорской золотообогатительной фабрики характеризуется запасами золота по категории C_1 + C_2 в количестве 930 кг и серебра 16 т (при средних содержаниях золота 2,09 г/т и серебра 36,72 г/т) [Березиков, Гусев, 2000].

Основные запасы серебра сосредоточены в Рудном Алтае в комплексных серебросодержащих полиметаллических рудах, которые в XVIII–XIX вв. отрабатывались как серебряные, за это время здесь было добыто почти 1500 т серебра при максимальной годовой выплавке 14,4-16 кг (в 1770–1795 гг.). Разведанные запасы серебра в комплексных рудах Рудного Алтая составляют около 2100 т, при среднем содержании серебра от 29,05 до 377,0 г/т [Березиков, 1995]. Несмотря на историю двухвекового освоения, ресурсы серебра имеют значительный промышленный потенциал и могут способствовать дальнейшему развитию хозяйственного комплекса.

На границе с Монголией в Горном Алтае также обнаружены мелкие сереброрудные месторождения и рудопроявления. Учитывая, что в соседней Монголии рассматривается вопрос о разработке аналогичных объектов в рамках межгосударственного сотрудничества, некоторые из этих месторождений, например Озерное, в перспективе могут разрабатываться.

Химическое сырье. Объекты полезных ископаемых, разрабатываемых для нужд химической промышленности, расположены в равнинной части региона в пределах Кулундинской степи и представлены крупными озерными месторождениями солей. Промышленное значение здесь имеют поваренная соль (хлористый натрий), хлористый магний, сульфат натрия, сульфат магния, карбонат натрия (природная сода) и бром. Все озерные месторождения содержат в различных соотношениях указанные соли в зависимости от степени метаморфизации поверхностной рапы грунтовых и подземных рассолов и вод. Наибольшие запасы солей (более 1,5 млн т) сосредоточены в озерах, имеющих большие объемы и высокую концентрацию поверхностной рапы, а также донные отложения солей (табл. 5.3). Перспективы развития этого направления горно-добывающего производства для трансграничного сотрудничества очень высоки.

Таблица 5.3 Запасы солей по крупнейшим месторождениям Алтайского края, млн т

Строительные материалы

Весьма обширны и разнообразны ресурсы минерального строительного сырья. Поделочный камень представлен яшмами, порфирами, кварцитами различной окраски, тонов и насыщенности из 15 месторождений. Госбалансом учитывается Ревневское месторождение яшм с запасами по категориям В – 218 т, С_1 – 50 тыс. т. Подготовлены запасы по категории С_2 на четырех месторождениях в объеме 148,7 тыс. т, прогнозные ресурсы по девяти наиболее крупным месторождениям оцениваются в количестве 50 млн т [Минерально-сырьевые., 2007].

В приграничных районах Алтайского края известно около 20 месторождений гипса. По его качеству и объему запасов выделяется Джиринское месторождение. По состоянию на 01.01.2006 г. балансовые запасы гипса составляют 8924 тыс. т по категориям А + В + С_1, при среднем содержании – 69,1 % для северной части месторождения и 68,1 % – для южной [Минерально-сырьевые., 2007]. В Горном Алтае крупное Пограничное месторождение гипса расположено на границе с Монголией. Гипс белого, розоватого и светло-серого цвета, практически без терригенной примеси; отличается высоким качеством, перспективен не только для строительных, но и для медицинских целей [Кош-Агачский., 2003].

Лечебные грязи связаны с озерами равнинной части региона и представлены сульфидно-иловыми и сапропелевыми видами. Наиболее изучены сульфидно-иловые грязи месторождения оз. Малое Яровое, запасы которых по категории С_2 составляют 7843 тыс. т (на 1.01.2006 г.] [Минерально-сырьевые., 2007]. Разработка месторождений лечебных грязей является перспективным направлением развития приграничных территорий.

Проявления термальных подземных вод известны в Кош-Агачском районе Республики Алтай. К ним относится Джумалинские теплые ключи с суммарным дебитом 10–15 л/с. Воды сульфатно-гидрокарбонатные натриевые, с высокой газоносностью. Содержание оксида кремния достигает 28,2 мг/л, фтора до 3,2 мг/л, радона 1–2 ед. Махе [Алтай, 2005]. Данное проявление минеральных вод используется местными жителями, но как объект бальнеологического использования не оценено. В дальнейшем, при его положительной оценке, может стать местом санаторнокурортного лечения.

Перспективы расширения минерально-сырьевой базы приграничья связаны, прежде всего, с вовлечением изученных месторождений в промышленную эксплуатацию.

Водные ресурсы

Распределение ресурсов поверхностных и подземных вод в приграничных районах отличается крайней неоднородностью.

Поверхностные воды

Эти воды принадлежат бассейну р. Оби – крупнейшей реки Западной Сибири, занимающему 56 401 км^2 (или 74 % приграничной территории), и области внутреннего стока Обь-Иртышского междуречья, охватывающей 19 592 км^2 (26 %). Суммарный поверхностный сток приграничных территорий составляет приблизительно 19,3 км^3, при этом большая часть приходится на бассейн Оби, где формируется 98 % стока. На долю бессточного Обь-Иртышского междуречья приходится только 0,3 км^3, или 2 % стока (рис. 5.4).

Рис. 5.4. Годовой сток 50 %-й обеспеченности для рек приграничных районов Алтайского региона с водосборными бассейнами менее 25 тыс. км^2 [Атлас…,1978, т. 1].

Бассейн р. Оби. В пределах изучаемой территории формируется сток Оби, который складывается из стока левых ее притоков – Алея, Чарыша и Ануя, а также от р. Катунь и ее крупных притоков – рек Кокса, Аргут и Чуя.

Источниками питания рек являются талые воды ледников, снежников и сезонных снегов, дожди и грунтовые воды. Соотношение их в различных частях территории значительно отличается. В горной зоне за счет таяния снегов формируется 50 % годового стока, дождей – 30 % и грунтовых вод – 20 %. По мере снижения высотных отметок доля дождей сокращается до 20 %, грунтовых вод увеличивается до 30 %. На реках бессточной зоны снеговая составляющая возрастает до 90 %, дождевая не превышает 3 %, грунтовая – 7 % [Минерально-сырьевые…, 2007].

Бассейн Оби характеризуется высокой густотой гидрографической сети, особенно в хорошо увлажненных горных районах Северо-Западного и Северного Алтая, где она достигает показателей от 1,5 км/км^2 (в верхней части бассейна Алея) до 2,0 км/км^2 и более (в бассейне Чарыша). В бассейне Катуни и ее притоков средняя густота речной сети колеблется в пределах 1,0–1,5 км/км^2, заметно понижаясь в районе внутригорных впадин – Канской, Уймонской, Курайской и Чуйской [Атлас., 1978, т. 1]. Средние характерные расходы воды в бассейне р. Оби представлены в табл. 5.4.

Таблица 5.4 Средние характерные расходы воды в приграничных районах в средние по водности годы по бассейну р. Оби

Кроме рек, в бассейне о. Оби существенным элементом ландшафтов являются озера. В горных районах в приграничной полосе насчитывается несколько тысяч озер, разнообразных по происхождению, размерам и составу воды. Наиболее крупными из них являются озера Тайменье, Нижнее Аккемское, Кучерлинское, группа Мультинских озер.

Область внутреннего стока Обь-Иртышского междуречья. Основными реками приграничных районов в пределах области внутреннего стока Обь-Иртышского междуречья, текущими в центральную пониженную часть Кулундинской впадины, являются Кучук, Кулунда, Суетка и Бурла. При этом собственно по территории приграничных районов протекает только Бурла, и то лишь на своем нижнем участке (Бурлинский район). Реки Кучук, Кулунда и Суетка находятся за пределами изучаемой территории, но именно их режим определяет количество водных ресурсов самых крупных приграничных озер – Кулундинского и Кучукского. Сведения о наиболее крупных реках исследуемой территории представлены в табл. 5.5.

Таблица 5.5 Характеристика основных рек и их водосборов [Кулундинская…, 1972, Ресурсы…, 1969]

Область внутреннего стока Обь-Иртышского междуречья в силу климатических условий, равнинного рельефа с многочисленными бессточными понижениями, особенностей состава и структуры почв характеризуется низким поверхностным стоком. Водные ресурсы основных рек на рассматриваемой территории приграничных районов приведены в табл. 5.6.

Таблица 5.6 Водные ресурсы основных рек [Кулундинская., 1972]

Поверхностным водам Обь-Иртышского междуречья свойствен очень сложный, неблагоприятный для использования режим. Резко выраженная сезонная неравномерность стока этой территории сочетается с его высокой многолетней изменчивостью. Годовые объемы стока в большинстве своем ниже нормы, в то же время в отдельные многоводные годы объемы стока могут превышать многолетнее значение в 34 раза. Помимо большой изменчивости стока, у рек этой засушливой области прослеживается тенденция к группировкам маловодных лет. Например, на р. Бурле средний расход воды для самого маловодного четырехлетия (1951–1955 гг.) составил лишь 15 % многолетнего [Кулундинская…, 1972].

Особого рассмотрения среди водных объектов Обь-Иртышского междуречья заслуживают озера. В основном это малые озера – размеры озерных котловин изменяются в широких пределах: от единиц квадратных километров до 30–60 км^2, глубина большинства из них составляет 2–3 м и менее. Вследствие бессточности и высокой испаряемости почти все озера, за небольшим исключением, являются солоноватыми и горько-солеными. Минерализованные воды озер богаты различными солями: содой, хлористым магнием, мирабилитом, поваренной солью. Минерализация озер изменяется от 40 до 270 г/л и в целом возрастает с востока на запад. Наиболее многочисленны сульфатные озера, их характеристика приведена выше при характеристике минеральных ресурсов.

Подземные воды

Подземные воды приграничья расположены в пределах Алтае-Саянской гидрогеологической области и Кулундинско-Барнаульского артезианского бассейна. Подземные воды залегают на разной глубине, отличаются по степени минерализации и термическому режиму.

Алтае-Саянская гидрогеологическая область на исследуемой территории представлена гидрогеологическим массивом Горного и Рудного Алтая Алтае-Саянской горной области. Здесь присутствуют преимущественно трещинные, трещинно-карстовые, трещинно-жильные подземные воды. Расходы отдельных родников достигают 150–600 л/с. Бассейны трещинных подземных вод приурочены к площадям распространения метаморфических, осадочных и магматических пород палеозоя и протерозоя. Основные водоносные горизонты межгорных впадин Горного Алтая приурочены к четвертичным, мезозойским и палеозойским отложениям. Здесь преобладают холодные пресные гидрокарбонатные пластово-трещинные и трещинно-жильные воды. Состав и минерализация вод чрезвычайно разнообразны. В зоне активного водообмена наряду с пресными гидрокарбонатными натриевыми и кальциевыми водами встречаются сульфатные и хлоридные натриевые воды с минерализацией 5–7 г/ дм^3. В пределах бассейнов имеются и проявления минеральных вод [Гидрогеология СССР, 2004; Подземные., 1996].

Кулундинско-Барнаульский артезианский бассейн приурочен к Кулундинской тектонической впадине – структуре Западно-Сибирской низменности. Подземные воды вскрываются в пределах палеозойского фундамента впадины, а также мезо-кайнозойских отложений осадочного чехла. В бассейне распространены порово-платовые напорные и безнапорные воды разной степени минерализации. Минеральные подземные воды Кулундинской впадины условно делятся на четыре типа: 1) хлоридно-натриевые; 2) хлоридно-сульфатные натриевые, натриево-магниевые; 3) сульфатно-хлоридные натриевые; 4) гидрокарбонатно-хлоридные [Геология СССР, 1982; Энциклопедия…, 1995].

Суммарные площадные прогнозные ресурсы подземных пресных и маломинерализованных вод с минерализацией до 3 г/дм^3 при расчетном сроке эксплуатации 50 лет для приграничных районов в модульном выражении составляют от 1,5 до 4 л/(с км^2) [Ресурсы пресных., 1991].

Почвенные и земельные ресурсы

Приграничные районы на юге Западной Сибири включает в себя практически все категории земель. Использование почвенных и земельных ресурсов определяется их расположением в равнинных или горных районах.

Почвенные ресурсы

Равнинные районы в пределах Кулундинской впадины по почвенно-географическому районированию приурочены к зоне каштановых почв сухих степей. В почвенном покрове преобладают каштановые и темнокаштановые типы. Более 20 % площадей приходится на солончаковые почвы.

Формирование почв предгорных и горных районов определяется высотной поясностью. Выделяются три высотных почвенных пояса [Почвы., 1973]:

– лесостепных почв низкогорий и предгорий в пределах зоны черноземов засушливой, умеренно засушливой и луговой степей;

– горно-лесных почв высокогорий, среднегорий и низкогорий (6002500 м);

– пояс горно-тундровых, горно-луговых и горных лугово-степных почв высокогорий (1600–3500 м).

В целом почвенный покров неоднороден и насчитывает более 30 видов почв. Все почвы представлены в основном тяжелым механическим составом, т. е. глинистые и суглинистые. В условиях горного рельефа местности, где основная часть пастбищ расположена на склонах различной крутизны, характеризующихся малой мощностью гумусового горизонта и нередко выходом на поверхность горных пород, восстановление их представляется весьма проблематичным занятием [Доклад., 2004]. Основные типы почв горных территорий представлены в табл. 5.7. Кроме этого, выделяют межпоясные степные почвы высокогорных, среднегорных и низкогорных котловин и речных долин.

Таблица 5.7 Основные типы почв и их высотная приуроченность [Почвы…, 1973]

Земельные ресурсы

Приграничные районы объединяют земли 15 муниципальных районов Алтайского региона на общей площади 7599,3 тыс. га, или 29 % всего земельного фонда (см. рис. 1). В Алтайском крае на долю приграничных районов приходится 3695,2 тыс. га (22 %), в Республике Алтай – 3904,1 тыс. га (42 %).

Земельные ресурсы приграничных районов Алтайского края. Приграничные районы Алтайского края включают в себя практически все категории земель. Большая часть земель расположена в степных равнинных районах, которые по почвенно-географическому районированию отнесены к зоне каштановых почв сухих степей Кулундинской впадины в юго-восточной части Западной Сибири. В почвенном покрове преобладают каштановые и темно-каштановые типы. Более 20 % площадей приходится на солончаковые почвы. Сельское хозяйство в целом ведется в зоне «рискованного земледелия» – малого увлажнения и периодических засух. Основная специализация хозяйств района: производство растениеводческой продукции, в основном зерновых культур, мясомолочное скотоводство [Атлас., 1978, т. 1].

В приграничье Алтайского края сосредоточено 2390,1 тыс. га, или 22 %, сельхозугодий края, в том числе 1284,2 тыс. га, или 20 %, приходится на пашни. Учитывая то, что в Алтайском крае находится 37 % всех пахотных угодий Западно-Сибирского экономического района и 23 % – Сибири и Дальнего Востока, доля сельсхозугодий изучаемой территории является достаточно высокой. Структура земельных угодий степных приграничных районов в пределах Алтайского края приведена в табл. 5.8.

Таблица 5.8 Структура земельных угодий приграничных районов в пределах Алтайского края (АК) [Комплексные…, 2007]

Главной земледельческой культурой является яровая пшеница, Здесь также произрастают озимая пшеница, рожь, овес, ячмень, просо, гречиха, горох. Среди масличных культур наибольший удельный вес занимает подсолнечник. В большом объеме выращиваются кормовые культуры для нужд животноводства [Комплексные., 2007].

Земельные ресурсы приграничных районов Республики Алтай. Приграничные территории в пределах Республики Алтай объединяют Усть- Канский, Усть-Коксинский и Кош-Агачский районы, земельный фонд которых составляет 42 % от территории Республики Алтай (39 041 км^2) и включает в себя практически все категории земель.

В структуре земельного фонда наибольшая часть приходится на земли сельхозназначения, общая площадь которых для приграничных районов составляет 1576 тыс. га, или 40,4 % от земельного фонда (для сравнения 2632,5 тыс. га, или 28,3 %, – в республике) [Доклад., 2004]. Доля сельскохозяйственных угодий в структуре земель сельхозназначения также является достаточно высокой и составляет, соответственно, 13,4, 18,8 и 32,4 % для в Усть-Канского, Усть-Коксинского и Кош-Агачского районов. На территории приграничья сосредоточено 68 % сельскохозяйственных угодий Республики Алтай. Площадь пашни и сенокосов составляет 97 тыс. га, или 13,3 %, от площади сельскохозяйственных угодий. Распределение пашен резко дифференцировано в зависимости от природных условий от 18,1 и 22 %, соответственно, в Усть-Коксинском и Усть- Канский районах до 0,4 % – в высокогорном Кош-Агачском районе. В площади пашни большую часть занимают посевы многолетних (более 10 лет) трав, продуктивность которых практически не отличается от продуктивности естественных сенокосов. Усть-Коксинский район является единственным в Республике Алтай, где выращивают пшеницу [Доклад., 2004; План., 2007].

На долю приграничных районов приходится 86,5 % пастбищ сельскохозугодий Республики Алтай. Наибольшие площади пастбищ сосредоточены в высокогорном Кош-Агачском районе, расположенном на границе с Монголией, Китаем и Казахстаном. Ландшафты этого района имеют больше сходства с соседними территориями Монголии, чем с другими районами Республики Алтай. Доля пастбищ среди сельскохозяйственных угодий составляет здесь более 98,1 %.

Структура сельскохозяйственных угодий приграничных территорий Республики Алтай представлена в табл. 5.9.

Таблица 5.9 Структура сельскохозяйственных угодий приграничных районов Республики Алтай [Комплексные., 2007]

В целом структура земельных ресурсов является достаточно устойчивой, хозяйственная деятельность последних десятилетий изменила ее незначительно. Основные современные тенденции сельскохозяйственного производства проявляются в изменении состава угодий как в количественном, так и в качественном отношении, а также в переводе части земель сельскохозяйственного назначения в земли запаса.

Биологические ресурсы

Приграничные районы Алтая составляют достаточно большую часть Алтае-Саянского экорегиона. Последний имеет мировую значимость и, как один из центров сохранения биоразнообразия планеты, выделен Всемирным фондом дикой природы (WWF). Алтай остается одним из немногих ненарушенных и малоизмененных природных районов мира, обладающих не только богатством биоразнообразия, но и территорией, где существует возможность сохранить это биоразнообразие.

Биологические ресурсы, которые определяют уникальность ландшафтов изучаемой территории, представлены лесными, растительными, зоологическими и гидробиологические видами.

Лесные ресурсы

Общая площадь лесного фонда составляет 1639,2 тыс. га, 21,6 %, земель приграничных районов, из них на долю Алтайского края приходится 961,5 тыс. га и 28 % от лесного фонда Алтайского края [Материалы…, 2007]. Лесные ресурсы Республики Алтай сосредоточены на площади около 677,7 тыс. га и составляют 16 % ее лесного фонда. Общие ресурсы оцениваются более 82 млн м^3, в том числе хвойных пород – 78 млн м^3, из них значительная часть приходится на особо ценные сосновые боры и кедровые леса [Доклад…, 2004].

Леса в приграничной полосе распределены крайне неравномерно. Равнинные районы Кулундинской впадины на большей части практически лишены леса. Имеющиеся леса приурочены к долинам древнего стока и представлены сосновыми ленточными борами. Значительные массивы горно-таежных лесов располагаются в пределах предгорных и горных районов. Лесистость равнинных территорий колеблется от 27,9 % (Угловский район) до 1,0 % и полного отсутствия лесов (Табунский и Славгородский районы) [Материалы., 2007]. Для горных районов лесистость изменяется от 9,4 % (Кош-Агачский район) до 38,5 % (Усть-Канский район Республики Алтай). Это низкие показатели для горных лесов и самые низкие показатели для Республики Алтай, средняя лесистость которой – 42,4 % (AltaiOnline).

По особенностям лесорастительных и экономических условий, интенсивности ведения лесного хозяйства, роли и значению лесов лесной фонд приграничных районов может быть отнесен к трем лесохозяйственным районам: ленточно-боровому (в равнинной части), предгорному и горному. В пределах последнего выделяются три природно-климатические зоны: Северная, Средняя и Южная. Основные характеристики лесных ресурсов приграничных районов приведены в табл. 5.10.

Таблица 5.10 Основные характеристики лесных ресурсов приграничных районов (ПР) [Атлас…, 1980; Доклад…, 2004; Материалы…, 2007; Комплексные программы…, 2007; с использованием данных Е. А. Парамонова]

Ленточно-боровой район включает ленточные уникальные боры Кулундинской степи, приуроченные к долинам древнего стока. Они занимают 486,7 тыс. га, или 50,1 %, лесов приграничных районов Алтайского края.

Леса ленточно-борового района отнесены к I группе – особо ценным лесным массивам. Основной лесообразующей породой является сосна. Леса произрастают на территории Ключевского, Михайловского, Угловского и Рубцовского районов Алтайского края [Материалы., 2007].

Предгорный район включает леса предгорий Алтая в пределах Третьяковского, Змеиногорского и Локтевского районов Алтайского края. Это, как правило, труднодоступные для эксплуатации леса – из-за слабо развитой дорожной сети. Занимают 178,7 тыс. га, или 18,6 %, территории приграничных лесов. По хозяйственному значению они отнесены к II и III группам. Основными лесообразующими породами являются пихта, осина, береза, сосна.

Лесные ресурсы горной территории включают значительные массивы горно-таежных лесов. Основные хвойные породы представлены сосной обыкновенной, елью, пихтой, лиственницей сибирской, сосной сибирской (кедром); лиственные – березой, осиной, тополем, ивой древовидной и кустарниками. Средний возраст основных лесообразующих пород – 67 лет, из них хвойных насаждений – 85 лет и мягколиственных – 47 лет [Многолетние., 1984]. Распределение лесной растительности в горных районах подчиняется закономерностям высотной поясности и рассматриваются в пределах северной, средней и южной зон.

Северную зону представляют леса низкогорий и среднегорий лесостепного и лесного поясов в пределах Чарышского района. Леса лесостепного пояса имеют экспозиционный характер и обычно приурочены к северным склонам, где в зависимости от высоты преобладают мелколиственные (береза, осина) либо светлохвойные (сосново-березовые, лиственничные) леса. Лесной пояс района представлен мелколиственными лесами из березы и осины, которые постепенно переходят в черневую тайгу на высотах до 1200 м и горно-таежные леса, поднимающиеся до 1700–1800 м. Для черневой тайги характерно преобладание пихты сибирской и осины, в подлеске – черемухи, рябины, калины. По хозяйственному значению эти леса отнесены к II и III группам [Атлас…, 1980]. Доля предгорных и горных районов достаточно велика и составляет 53,5 % площади и 50,8 % запаса древесины от запасов Алтайского края.

Площадь лесного фонда средней зоны составляет 451,5 тыс. га, или 27,5 %, территории приграничного лесного фонда. В долинах рек распространены березовые леса в комплексе с суходольными лугами и кустарниками, выше по вертикали преобладают лиственничные, на северных склонах горно-таежного пояса распространены кедровые леса, в средней полосе преобладают темнохвойные леса. Лесистость – от 33,5 % (Усть- Коксинский район) до 38,5 % (Усть-Канский район) (AltaiOnline). Леса, как очень ценные, отнесены по хозяйственному значению к I и II категориям.

Многие из ландшафтов южной зоны (Кош-Агачский район) имеют больше сходства с таковыми соседних территорий Монголии, чем с другими районами Республики Алтай. Это сухостепные, тундровые и тундро-степные ландшафты. Леса представлены в долине р. Джазатор, на северных склонах которой преобладают кедрово-лиственничные и еловолиственничные леса, а на южных – лиственничные леса паркового типа, поднимающиеся до высоты 2400 м [Кош-Агачский., 2003]. Площадь лесного фонда составляет 226,2 тыс. га (AltaiOnline), или 14 % территории приграничного лесного фонда. Лесистость территории 9,4 %, самая низкая для горной территории. Леса, как очень ценные, отнесены по хозяйственному значению к I и II категориям.

Растительные ресурсы

Многообразие и контрастность растительного покрова региона определяются его расположением между обширными степными пространствами Западной Сибири и Казахстана на севере и на западе, пустынностепными нагорьями Монголии – на юге, значительными лесными массивами Западного Саяна – на востоке. Здесь тесно переплетаются бореальные элементы со степными, включая западно-сибирские, центрально-азиатские и восточно-казахстанские, при значительном участии самобытных элементов горной алтайской флоры и растительности.

Приграничье располагается в пределах четырех физико-географических провинций Алтайской горной области физико-географической страны: Северо-Западной, Северной (частично), Центральной и Юго-Восточной. Каждая провинция имеет своеобразную высотную природную поясность, свой набор ландшафтов и свой видовой состав флоры и фауны. Схема высотной поясности Алтая приведена на рис. 5.5.

Рис. 5.5. Схема высотной поясности Алтая [Огуреева, 1980].

Районы Северного Алтая представлены ландшафтами лугово-степных и лесостепных низкогорий, лесных и таежных среднегорий с широко распространенными биологическими видами при наличии европейских и западно-сибирских элементов флоры. Центральный Алтай включает степные и лесостепные межгорные котловины и среднегорья южных склонов хребтов, таежные среднегорья северных склонов, субальпийские и альпийские луговые среднегорья и высокогорья, тундровые и гляциально-нивальные высокогорья. Флора Центрального Алтая носит смешанный характер, представлена широко распространенными сибирскими, среднеазиатскими, центрально-азиатскими и эндемичными формами. Юго-Восточный Алтай характеризуется сухостепными и полупустынными межгорными котловинами, тундрово-степными, тундровыми и гляциально-нивальными высокогорьями со значительным влиянием монгольских элементов флоры при высоком эндемизме. Северо-Западный Алтай представлен плосковершинными холмисто-увалистыми и широкоувалистыми низкогорьями, местами с островершинными сопками с луговыми богато разнотравными степями на склонах южной экспозиции и разнотравно-злаковыми лугами на склонах северной и восточной экспозиций [Маринин, Самойлова, 1987].

Пограничное положение Алтая определяет неодинаковый характер основных зональных типов растительности отдельных его территорий. Западные и северные предгорья Алтая находятся в полосе распространения западно-сибирских формаций луговых степей и остепненных лугов. Сюда заходят восточно-казахстанские формации дерновинно-злаковых степей, тогда как юго-восточные районы Алтая расположены в полосе опустыненных степей центрально-азиатского типа [Биологическое…, 2003, Манеев, 1985].

В связи с этим степная растительность здесь представлена двумя географо-генетическими комплексами формаций. Настоящие разнотравно-дерновинно-злаковые степи северо-западных предгорий Алтая и луговые степи северных предгорий и низкогорных районов относятся к Заволжско-Казахстанскому комплексу формаций.

Основные площади горных опустыненных и настоящих дерновиннозлаковых степей сосредоточены в Юго-Восточном Алтае. По террасам Чуи и Катуни они проникают во внутренние районы Центрального Алтая. Формирование этих степей происходило в непосредственном контакте с центрально-азиатскими степями, откуда они получили основное флористическое ядро и определенные типы структур. Эти растительные сообщества относятся к Монголо-Китайскому комплексу формаций.

Флористическое богатство Алтая оценивается в 2500 видов споровых, голосеменных и высших сосудистых растений, среди которых имеется большое количество эндемичных видов. Поэтому Алтай в свою очередь является мощным центром образования видов и их распространения для значительной части Сибири и прилегающих районов Казахстана, Китая, Монголии.

Многочисленными исследованиями флоры подчеркивается уникальность, информативность, а также репрезентативность приграничных территорий Алтая. Это подтверждается и материалами «Красных книг» – РСФСР [1988], Республики Алтай [1996], Алтайского края [2002] и др. Причем большая часть редких видов растений, указанных для Алтая, отмечена в Кош-Агачском, Усть-Коксинском и Улаганском районах, а первые два расположены в изучаемой полосе приграничья.

Флора Алтая богата и разнообразна, она вобрала в себя черты таежной флоры, высокогорных, степных, лесостепных и полупустынных, зачастую эндемичных сообществ. На территории Республики Алтай произрастает более 2000 только высших растений, из которых 300 имеют пищевую и лекарственную ценность. 45 видов грибов и растений включены в Красную книгу России, из них 4 вида грибов, 7 – лишайников, 1 – сосудистых растений и 33 – цветковые растения. Из названных краснокнижных растений 15 видов цветковых имеют статус алтае-саянского эндемика [Красная книга., 2000].

Основные угрозы для растительных сообществ связаны с изменением местообитаний природного (изменение климата и изменение ареалов распространения видов флоры) и антропогенного (деградация пастбищ вблизи населенных пунктов, восстановление дальних пастбищ иными растительными сообществами) характера; сменой пород на вырубках и гарях; нерегулируемой заготовкой биологического сырья растительного происхождения и др.

На изучаемой территории отмечены два вида из категории «исчезающий», 10 – «неустойчивых» по численности и ареалам распространения и 28 видов – «редкие».

Региональная Красная книга Республики Алтай включает 136 видов высших растений, лишайников и грибов. Каждый вид имеет статус в зависимости от угрожаемого состояния и отнесен к категориям, принятым в Красной книге Международного союза охраны природы (МСОП). К видам, находящимся под угрозой исчезновения, отнесено 9, в том числе 5 цветковых и 4 папоротниковидных; к уязвимым видам – 39; к редким – 88 [Красная книга…, 2000].

На территории Катунского биосферного заповедника отмечено только высших сосудистых растений 663 вида, из них 4 включены в Красную книгу РСФСР [Флора., 2001]. В пределах объекта всемирного наследия – плоскогорья Укок – описано более 750 видов и подвидов сосудистых растений.

Ресурсы животного мира

Биологическое разнообразие животных Алтая чрезвычайно велико. Беспозвоночные животные Алтая не изучены. Видовой состав, ландшафтная приуроченность и обилие изучены только по отдельным таксонам класса насекомых (Insecta), в частности, рассматривались две группы отряда чешуекрылых (Lepidoptera) – совки (Noctuidae) и дневные булавоусые (Rhopalocera). Причем по первому отряду выявлен фаунистический состав, включающий 306 видов, а по второму – 213 видов. Особое внимание насекомым отряда чешуекрылых уделялось на том основании, что они являются хорошими индикаторами состояния окружающей среды. 22 редких и исчезающих вида беспозвоночных животных занесены в Красную книгу Республики Алтай [Красная книга., 2000].

Позвоночные животные (Vertebrata) Республики Алтай изучены довольно хорошо. В Республике Алтай зарегистрировано 34 вида из класса костных рыб (Pisces, Osteichthyes), из них 4 вида занесены в Красную книгу Республики Алтай (ККРА), 4 вида земноводных (Amphibia), в том числе 1 вид занесен в ККРА, 7 видов пресмыкающихся (Reptilia), в том числе 1 вид – в ККРА, птиц (Aves) – 346 видов (67 – в ККРА), млекопитающих (Mammalia) – 97 видов (19 видов – в ККРА). По амфибиям, рептилиям, птицам и млекопитающим имеются полные кадастровые данные об их распространении, сезонной динамике, пространственно-временной структуре населения и обилии в ландшафтах всей Республики Алтай [Красная книга., 2000].

Гидробиологические ресурсы

Гидробиологические ресурсы оценены для равнинной части приграничных территорий. Широко представленные здесь мелководные малые озера отличаются высоким уровнем биологической продуктивности – «западно-сибирские ультраэвтрофные озера-блюдца» [Фолитарек, 1984]. По уровню продуцируемой биомассы и скорости обменных процессов и накоплению органического вещества они не имеют себе равных среди однотипных озер России.

На соленых озерах выявлена высокая сырьевая база гидробионтов, достаточная для организации промышленной заготовки цист артемии, биомассы рачков артемии, гаммаруса и дафнии, фитомассы водной растительности, сапропеля. Ресурсные гидробиологические исследования и технологические разработки создали научно-производственную базу для нового вида природопользования – промышленные заготовки и переработки биосырья водного происхождения. Сегодня в солоновато-водных озерах в виде биосырья добывают не менее 2500 т рачка гаммаруса, 380 т – яиц рачка артемии. Большая часть добытого сырья реализуется в качестве экспортных поставок или белковых добавок в кормопроизводство [Водоемы…, 1999].

Проведенный природно-ресурсный анализ приграничных районов Алтайского региона показал высокий его потенциал и большие перспективы для трансграничного межгосударственного сотрудничества в области совместного освоения природных ресурсов. Наиболее перспективными направлениями являются разработка расположенных в непосредственной близости от государственной границы ряда месторождений, особенно это касается освоения сырьевой базы полиметаллов Рудного Алтая, железных и комплексных кобальтовых руд Горного Алтая, химического сырья озерных месторождений Кулундинской впадины, а также лесных массивов горных районов.

Уникальное положение Алтайского региона определило его важное значение в деле охраны природной среды планеты. В настоящее время на территории приграничных районов осуществляется множество природоохранных проектов, в том числе реализуются проекты «Сохранение биоразнообразия и устойчивое развитие» ПРООН/ГЭФ. Проекты финансируются Глобальным экологическим фондом, имеют национальный характер, но выполняются на единой методологической основе и координируются как международными экспертами, так и международными координационными советами, заседания которых проводятся регулярно в разных странах региона.

Глава 6

Состояние и использование природно-ресурсного потенциала приграничных территорий Восточной Сибири

6.1. Природно-ресурсный потенциал приграничных территорий республики Тыва

Минерально-сырьевые ресурсы

Приграничные территории Тувы, включающие (с востока на запад) Тере-Хольский, Эрзинский, Тес-Хемский, Овюрский и Монгун-Тайгинский административные районы (кожууны) республики, богаты разнообразными полезными ископаемыми. Так, в Тере-Хольском кожууне (Юго-Восточная Тува) разведаны месторождения цветных, редких и благородных металлов, наиболее крупными среди них являются Улуг-Танзекское тантал-ниобиевое, Тастыгское литиевое, Баянкольское алюминиевое, имеющие значительные запасы весьма дефицитных руд. На базе этих месторождений уже сегодня возможно формирование и развитие высокорентабельного горно-металлургического производства.

Кроме того, кожуун обладает значительным ресурсным потенциалом по золоту, большая часть которого находится в россыпях в долине р. Эми и впадающей в нее р. Оттук-Даш. Золотоносны также само русло Эми, как и все ее притоки. Общие прогнозные запасы бассейна Эми оцениваются в 1800–2000 кг, что позволяет считать этот район крупной потенциальной сырьевой базой для организации здесь крупномасштабной добычи золота. При проектной добыче 200 кг металла в год запасы и ресурсы района обеспечат работу золотодобывающих предприятий не менее чем на 12–13 лет. Верховья рек Эми и Тайрисин-Гол перспективны также на выявление запасов рудного золота. Для уточнения запасов известных и выявления новых золоторудных объектов необходимо проведение в данном районе в ближайшие годы поисково-оценочных и геолого-разведочных работ [Программа…, 2004, с. 24–25].

Разведка отдельных месторождений полезных ископаемых на территории Монгун-Тайгинского кожууна (Юго-Западная Тува) в свое время не была завершена. В его северной труднодоступной части геологические изыскания вообще не проводились. Не являются достоверными и полными данные о запасах благородных и редких металлов. Так, по предварительным оценкам только запасы россыпного золота здесь могут достигать 10–15 т. В связи с этим на территории кожууна ведется организация геологических работ различной степени детальности. В частности, для оценки запасов необходимо доизучение Асхатинского месторождения висмута, золота, серебра, кобальта и, возможно, палладия, иридия и платины; Балыктыгского месторождения олова; Сарыг-Ийматинского месторождения цинка; Чолдак-Оруктинского месторождения гипса; геологическое изучение северной части кожууна, а также оценка ресурсов строительных материалов на всей его территории [Программа…, 2003, с. 29].

На территории Овюрского кожууна расположены Дус-Дагское месторождение каменной соли, Улаатай-Чозское месторождения комплексных руд: железо, барит, барий, фтор, уран, молибден и редкоземельные элементы, а также Саглинское месторождение стратиформных металлов: свинец, цинк и др.

Помимо этого во всех, без исключения, кожуунах республики, в том числе и в приграничных районах, имеются достаточно крупные месторождения строительных материалов (глин, известняков, песчаников, песчано-гравийных смесей и др.), на базе которых возможна организация производства строительных материалов.

Лесные ресурсы

Общая площадь лесов горно-таежной и горно-лесостепной зон Тувы составляет 11,03 млн га [Шактаржик, 2000, с.5]. В республике действуют 10 лесхозов, четыре из которых включают леса приграничных кожуунов. Монгун-Тайгинский кожуун входит в состав Барун-Хемчикского лесхоза с общая площадью 1881,0 тыс. га, из которых 391,3 тыс. га занимает площадь лесного фонда. При этом в самом Монгун-Тайгинском кожууне лесной покров отсутствует.

Овюрский кожуун включен в состав Чаданского лесхоза, общая площадь лесного хозяйства которого составляет 1770,0 тыс. га, в том числе площадь лесного фонда – 873,8 тыс. га. Доля этого кожууна незначительна в общей массе лесных ресурсов республики.

Тес-Хемский и Эрзинский кожууны объединены в Тес-Хемский лесхоз с общей площадью 1780,0 тыс. га, из которых 945,0 тыс. га – площадь лесного фонда.

Тре-Хольский кожуун относится к Кызылскому лесхозу с общей площадью 1780,0 тыс. га и площадью лесного фонда 292,1 тыс. га. Большая часть лесных ресурсов лесхоза располагается в Тере-Хольском кожууне.

Водные ресурсы

Территории Монгун-Тайгинского, Овюрского, Тес-Хемского и Эрзинского кожуунов относятся к бассейну бессточного оз. Убсу-Нур, а Тере-Хольского – к бассейну Енисея.

Река Тес-Хем в бассейне оз. Убсу-Нур – одна из самых крупных рек приграничных районов не только Тувы, но и Монголии. Площадь ее водосбора более 29 тыс. км^2 (в том числе 375 км^2 в пределах РФ), длина реки около 770 км, общее падение 1281 м, расход воды в устье до 75 м^3/с [Природные условия., 1957, с. 97]. Река берет начало в Монголии (где называется Тесийн-Гол), на территории Хувсгел аймака, далее протекает по Завхан аймаку, заходит в Туву, захватывая Эрзинский и Тес-Хемский кожууны, затем возвращается в Монголию (Увс аймак), где и впадает в оз. Убсу-Нур. Наиболее крупными притоками р. Тес-Хем на территории Тувы являются Эрзин (Эрзинский кожуун).

С такой обширной трансграничной географией р. Тес-Хем (Тесийн- Гол) представляет особый интерес с точки зрения трансэкологического мониторинга. К сожалению, работы по мониторингу качественного состава воды при входе реки на территорию Тувы и выходе в Монголию тувинскими учеными не проводились; нет сведений о подобных замерах и на монгольской стороне. Тем не менее такие исследования целесообразны. Очевидно, особую актуальность они приобретут, когда на приграничных территориях Тувы и Монголии начнется промышленное освоение месторождений. Пока же на тувинской части реки нет крупных промышленных производств, а вода используется местными жителями для орошения земельных угодий, водопоя скота и личных бытовых нужд.

Большинство рек приграничных кожуунов берут начало в горах Тувы, а впадают в оз. Убсу-Нур или другие озера уже на территории Монголии, поэтому одна и та же река нередко имеет как тувинское, так и монгольское название. Так, р. Моген-Бурен (Монгун-Тайгинский кожуун) впадает в монгольское озеро Ачит-Нур и называется здесь Бухе-Мурен; р. Саглы Овюрского кожууна в Монголии называется Сагил-Гол, р. Хандагайты – Хандгайты-Гол.

Самой крупной рекой Тере-Хольского кожууна, территория которого относится к Енисейскому водному бассейну, является Балыктыг- Хем, берущий начало на территории Эрзинского кожууна с северных склонов нагорья Сенгилен. От слияния рек Балыктыг-Хем и Кызыл-Хем образуется р. Ка-Хем (Малый Енисей), которая, в свою очередь, при слиянии с Бий-Хемом (Большим Енисеем) образует Улуг-Хем (Верхний Енисей).

На приграничной территории Тувы имеется множество озер, наиболее крупным из которых является оз. Убсу-Нур. Это бессточное озеро с площадью зеркала воды более 3300 км^2. Туве (Овюрскому кожууну) принадлежит лишь незначительная часть озера с интенсивно заболоченным берегом, что затрудняет организацию здесь рекреационной зоны.

Еще одно трансграничное озеро – Тере-Холь – находится в Эрзинском кожууне. Это бессточное пресное озеро с площадью зеркала 68,8 км^2. Благодаря прекрасной береговой линии, песчаным пляжам и пресной теплой воде озеро стало одним из самых излюбленных мест отдыха жителей и гостей республики. В этом кожууне известно также несколько мелких озер с очень высокой концентрацией солей, таких как Дус-Холь и Бай-Холь.

Наиболее крупное озеро Тере-Хольского кожууна Тере-Холь стало знаменитым в последние годы благодаря проводимым на его островах археологическим раскопкам древнеуйгурской крепости Пор-Бажын (Глиняный дом). Озеро пресное, сточное с площадью зеркала воды 39,1 км^2. Берега озера заболочены, дно илистое, что делает его малопригодным для активного отдыха.

Высокогорное (абсолютная отметка зеркала воды 2305 м над уровнем моря) сточное оз. Хиндиктиг-Холь, с площадью 62,7 км^2 находится в Монгун-Тайгинском кожууне, имеет рыбохозяйственное значение.

Гидроминеральные ресурсы

Тува в целом и приграничные кожууны в частности славятся большим количеством аржанов (природных минеральных источников), многие из которых обладают бальнеологическими (лечебными) свойствами. Так, термальный источник Тарыс (Тере-Хольский кожуун) имеет 18 выходов на поверхность, температура воды от 22 до 45 °C, воды азотные, содержащие растворенный сероводород и лечебную концентрацию кремнекислоты [Аракчаа, 1995, с. 3–4].

К пресным аржанам Монгун-Тайгинского кожууна относится источник Ала-Тайга с температурой воды 6,5 °C гидрокорбонатным магниево-кальциевым макрохимическим составом и общей минерализацией 0,14 г/л [Там же, с. 10]. Аспаты – это ультрапресный источник с минерализацией менее 0,1 г/л, с температурой воды 1,5 °C, гидрокарбонатный магниево-кальциевый.

Аржаны Овюрского кожууна: Ангырактыг – с температурой воды 6 °C, минерализацией 0,25 г/л, гидрокарбонатный магниево-натриевый с содержанием радона примерно 20 эман; Талдыг-Чарык – с температурой 3,5 °C, минерализацией 0,40 г/л, сульфатно-гидрокарбонатный магниево-кальциевый; Улаатай – холодный, минерализованный, радоновый.

Аржан Ак-Хайыракан (Эрзинский кожуун) имеет три выхода на поверхность, температура воды 6-10 °C, минерализация 0,5–0,6 г/л, сульфатно-гидрокарбонатный кальциевый, содержание радона не превышает естественный фон.

В целом в каждом кожууне насчитывается, как минимум, два-три известных источника, которые могут стать основой для развития санаторно-курортного лечения и отдыха в приграничных районах.

Состояние воздушного бассейна

Состояние воздушного бассейна в приграничных районах оценивается как благополучное. Единственными источниками загрязнения атмосферы здесь являются административные центры кожуунов и небольшие населенные пункты.

Для обогрева в холодное время года в республике практически повсеместно используется каменный уголь, обладающий высокой зольностью, поэтому загрязнение воздушной среды в рассматриваемых нами кожуунах, как и на остальной территории республики, происходит в основном из-за недожога углей (табл. 6.1, 6.2). Исключение составляет Тере-Хольский кожуун, где используют только древесное топливо, поскольку завоз каменного угля с севера в этот район весьма проблематичен из-за его транспортной изолированности.

Таблица 6.1 Источники выбросов загрязняющих веществ в атмосферу в 2006 г.

Таблица 6.2 Выбросы наиболее распространенных загрязняющих атмосферу веществ из стационарных источников в 2007 г., т*

Таким образом, приграничные районы Тувы представляют собой обширную мало заселенную территорию, богатую минерально-сырьевыми, водными, бальнеологическими и рекреационными природными ресурсами.

6.2. Природно-ресурсный потенциал приграничных территорий республики Бурятии

6.2.1. Минерально-сырьевые ресурсы

В усилении позиции Республики Бурятии в геополитическом и экономическом пространстве России и стран Азиатско-Тихоокеанского региона, в обеспечении ее экономическоИ безопасности решающую роль играет наращивание ее минерально-сырьевого потенциала, а стратегическим направлением перспективного развития является освоение минеральных ресурсов недр республики.

Бурятия обладает значительным потенциалом разведанных запасов различных видов минерального сырья. В ее недрах сосредоточено балансовых запасов России по цинку – 48 %, свинцу – 24, молибдену – 20, вольфраму – 27, плавиковому шпату – 16, хризотил-асбесту – 15 %. Открыты, разведаны и подготовлены для промышленного освоения уникальные по качеству сырья месторождения: Молодежное хризотил-асбестовое и Ермаковское, известное флюорит-фенакит-бертрандитовыми рудами, крупные по запасам цинка и свинца Озерное и Холоднинское месторождения колчеданно-полиметаллических руд, Орекитканское молибденовое. Разрабатываются месторождения рудного и россыпного золота, каменного и бурого угля, кварцитовых песчаников, плавикового шпата, известняков и доломитов для химической и цементной промышленности, разнообразных строительных материалов. Ведется опытно-промышленная добыча урана способом подземного выщелачивания на Хиагдинском месторождении. На базе минеральных, термальных и радоновых источников функционируют курорты и санатории, здравницы федерального, регионального и местного значения.

Доля балансовых запасов полезных ископаемых Республики Бурятии (% от общероссийских [Бахтин, Яловик, 2007]), колеблется от 10 до 48 %, а именно: Zn – 48 %; Mo – 32; Pb – 24; W – 20; CaF_2 – 16; асбест – 15; апатит – 13; Ве – 11; U – 10 %.

В то же время доля балансовых запасов двух ведущих для республики полезных ископаемых – угля и золота – в минерально-сырьевом комплексе Сибирского федерального округа невелика: по углю – 2 % (добыча >1 %), по золоту – 3,2 % (добыча – 12 %).

При определении перспектив комплексного освоения недр республики необходимо учитывать значительное влияние удорожающих факторов добычи и переработки минерального сырья, связанных, во-первых, с суровыми местными природно-климатическими условиями, во- вторых, с особым режимом природопользования в бассейне оз. Байкал (более 60 % территории республики и месторождений полезных ископаемых расположено в водосборной части озера).

В целом на территории Бурятии выявлено более 500 месторождений полезных ископаемых, из них более 300 учтены государственным балансом по республике. Среди выявленных месторождений – 287 золотых (рудных и россыпных), 9 – плавикового шпата, 2 – молибдена, 5 – полиметаллов, 7 – вольфрама, 3 – бериллия, 4 – хризотил-асбеста. Известны месторождения олова, ряд апатитовых, фосфоритовых, боровых, графитовых, цеолитовых руд, нефрита и др.

Разведанные балансовые запасы полезных ископаемых в недрах Бурятии оцениваются экспертами в 5,5 трлн руб., прогнозные ресурсы – в 5 трлн руб. (рис. 6.1). Ресурсный потенциал республики раскрыт далеко не полностью и требует дальнейшей оценки, особенно это касается выявления крупных месторождений рудного золота в Бурятском секторе БАМ и Восточном Саяне. Имеются весомые геологические предпосылки создания крупных сырьевых баз титана и ванадия, стронция и бария, редких земель иттриевой и цериевой групп, циркония и гафния, урана и скандия, особо чистого кварцевого сырья и некоторых других полезных ископаемых.

Рис. 6.1. Стоимость разведанных балансовых запасов месторождений полезных ископаемых Республики Бурятии по состоянию на 01.01.2007 г.(млн. руб./% от общего запаса месторождений).

В последнее десятилетие в пределах Бурятии производилась добыча только востребованных (ликвидных) полезных ископаемых (рис. 6.2, табл. 6.3), это золото, кварциты, плавиковый шпат, углеводородное сырье (уголь), нефрит, уран, цементное сырье, вольфрам и другие полезные ископаемые.

Рис. 6.2. Ориентировочная стоимость добытых полезных ископаемых за 2006 г. по средним ценам внутреннего и внешнего рынков и по данным отчетности предприятий-недропользователей (всего – 3936, 675 млн руб. /% от общей стоимости).

Таблица 6.3 Добыча полезных ископаемых в 2000–2006 гг.

Наиболее рациональным направлением совершенствования территориальной структуры минеральной сырьевой базы является геолого-экономическое районирование, позволяющее оценить состояние и перспективы использования минеральных ресурсов, выявить территориальные различия по степени освоенности, по условиям ведения геолого-разведочных работ и промышленного освоения месторождений, по степени сложности геологического строения, определить ареалы компактно расположенных источников материальных ресурсов как баз изучения их возможностей в целях формирования горно-промышленных центров, узлов, территориально-производственных комплексов. Использование данного метода позволило выделить на территории республики шесть геолого-экономических районов:

1. Центральный – в составе таких административных районов, как Заиграевский, Кабанский, Иволгинский, Мухоршибирский, Тарбагатайский, и, кроме того, южная часть Прибайкальского. Минерально-сырьевой потенциал района включает такие минерально-сырьевые группировки, как Гусиноозерскую, Нижнеселенгинскую, Нижнеудинскую.

2. Южный – Закаменский, Джидинский, Кяхтинский и Бичурский административные районы. Минерально-сырьевой потенциал состоит из Джидинской и Кяхтинской группировок.

3. Восточный – включает Хоринский, Еравнинский и Кижингинский административные районы, южную часть Баунтовского. Минерально-сырьевой потенциал – Удино-Витимская группировка различных месторождений полезных ископаемых.

4. Северный – в составе Муйского, северной части Баунтовского, Северобайкальского районов. Минерально-сырьевой потенциал включает Северобайкальскую и Муйскую группировки.

5. Восточно-Саянский – в составе Окинского и Тункинского административных районов. Минерально-сырьевой потенциал представлен Боксонской минерально-сырьевой группировкой.

6. Баргузинский – включает Курумканский, Баргузинский, северную часть Прибайкальского, южную часть Северобайкальского административных районов. Минерально-сырьевой потенциал состоит из различных месторождений строительного сырья и графита.

В рамках реализации Федерального закона от 27.01.2007 г. № 27- ФЗ относительно социально-экономического развития восточных регионов Российской Федерации предлагается осуществить в Республике Бурятии мероприятия по развитию ее минерально-сырьевых баз и на их основе организовать строительство горно-промышленных (металлургических) комплексов (ГПК) в период с 2008 по 2020-е гг. (табл. 6.4).

Таблица 6.4 Горно-промышленные комплексы Республики Бурятии

Из всех приграничных административных районов Республики Бурятии наиболее значимым минерально-ресурсным потенциалом обладают Окинский и Закаменский (рис. 6.3).

Рис. 6.3. Полезные ископаемые приграничных территорий Республики Бурши и.

Территории Окинского и Тункинского административных районов входят в Восточно-Саянский геолого-экономический район. Все известные месторождения сосредоточены в пределах Окинского района, в верховьях рек Иркут, Урик, Китой, Онот и Белая, и образуют Боксонскую минерально-сырьевую группировку, приуроченную к Верхне-Окинской структурно-металлогенической зоне, а Иркутская впадина является крупной угленосной структурой, в пределах которой разведано Ахаликское месторождение бурого угля с промышленными запасами.

Минерально-сырьевой комплекс Окинского административного района является базой социально-экономического развития этого района на обозримую перспективу, выполняет структурообразующую функцию. В районе найдено и разведано более 20 месторождений золота, редких металлов, бокситов, фосфоритов, асбеста, графита, нефрита и строительных материалов. Из них крупнейшие по запасам не только в Бурятии, но и в России – Зун-Холбинское месторождение рудного золота, Харанурское месторождение фосфоритов и Боксонское – бокситов. К уникальным по качеству сырья относятся Ботогольское месторождение кристаллического графита, Хара-Жалгинское и Оспинское месторождение нефрита, Бурал-Сардыкское и Верхне-Окинское месторождения особо чистого кварцевого сырья.

Особенности освоения минерально-сырьевого комплекса Окинского района заключаются в том, что одной из главных целей социально-экономического развития района является сохранение естественной среды обитания коренного малочисленного народа – сойотов. В связи с этим в районе выделена территория, где добыча полезных ископаемых возможна без ущерба для среды обитания сойотов (промышленная зона), а также территория, где добыча полезных ископаемых в какой-либо форме, за исключением транзитного золота, запрещена – это охранная зона. Между ними располагается узкая полоса буферной зоны, где возможна добыча отдельных видов полезных ископаемых или разрешены отдельные виды горно-эксплуатационных работ.

Промышленная зона выделена в Урик-Китойском междуречье и в верховьях р. Онот. Она охватывает все месторождения золота, нефрита, асбеста и Харанурское месторождение фосфоритов. В буферной зоне располагается только Ботогольское месторождение графита. Все остальные вышеперечисленные месторождения расположены за пределами промышленной и буферной зон, а Боксонское месторождение бокситов и фосфоритов, Пологое и Ухагольское месторождения фосфоритов находятся на территории охранной зоны. С учетом этих обстоятельств в ближайшее время развитие минерально-сырьевого комплекса Окинского района может охватывать разработку золоторудных месторождений, месторождений нефрита, асбеста и Харанурского месторождения вторичных фосфоритов. Значительными препятствиями для развития производственных отраслей являются естественная географическая изоляция района и высокие современные требования к соблюдению правил экологической безопасности.

В Тункинском районе имеются месторождения бурого угля (Ахаликское), железной руды (Далахайское), фосфоритов (Обруб), известняка и мрамора (Хандагайское, Харагольское), многочисленные выходы строительной глины, особенно в местности Улан-Горхон и Зактуй. Месторождения туфов и общераспространенных полезных ископаемых имеются во многих местах.

Территории Закаменского, Джидинского и Кяхтинского административных районов входят в Южный геолого-экономический район. Он занимает всю Джидинскую котловину, Боргойскую степь, долину р. Чикой и часть долины р. Хилок, междуречье этих рек. Территория вытянута в широтном направлении вдоль южной границы Бурятии с Монголией.

В структурно-металлогеническом отношении отчетливо выделяется Джидинский рудный район субширотного простирания, Чикойская и Хилокская угленосные депрессии, Джидинский гипербазитовый пояс на водоразделе рек Джида и Темник. Минерально-сырьевой потенциал представлен Джидинской и Кяхтинской минерально-сырьевыми группировками.

Джидинская группировка располагается в бассейне среднего течения р. Джида. Главнейшие профилирующие виды ресурсов – вольфрамовые, молибденовые руды, вторичные бурые угли, нерудные строительные материалы, поделочные камни.

Основным ресурсом, способным обеспечить рост экономики Закаменского района, является минерально-сырьевой комплекс. Наиболее перспективным представляется освоение вольфрамовых месторождений: Холтосонского, Инкурского, Мало-Ойногорского (табл. 6.5), а также освоение каменных углей на месторождениях Хара-Хужирское, Сангинское, лабрадоритов на Буругуйском месторождении.

Таблица 6.5 Балансовые запасы месторождений

Планируется золотодобыча на месторождении коренного золота Водопадное, начата разработка Инкурского россыпного месторождения вольфрама, в 2006 г. добыто 165 т вольфрамового концентрата, в 2007 г. – 536,2 т.

В сентябре 2008 г. состоялось открытие обогатительной фабрики по переработке хвостов Джидинского вольфрамо-молибденового комбината, объем инвестиций в строительство составил 330 млн руб. Объем добычи концентрата вольфрама планируется увеличить до 1500 т.

Основными проблемами в данной отрасли являются:

– отсутствие разведанных запасов россыпного и коренного золота;

– затягивание пересчета запасов, сроков проведения конкурсов по существующим месторождениям вольфрама и молибдена;

– нехватка квалифицированных кадров;

– отсутствие единой программы геолого-разведочных работ в Закаменском районе;

– большой моральный и физический износ основных фондов.

Минерально-сырьевая база Джидинского района включает следующие полезные ископаемые:

– андезит (камни строительные и облицовочные) – Бутихинское месторождение, расположенное в 10 км северо-восточнее пос. Джида, запасы составляют 10 608 тыс. м^3;

– известняк, месторождения Барун-Алцагское, Барун-Сарастуйское, Барун-Торейское и Торейское, расположенные на территории сельских поселений Алцакское и Верхнеторейское, запасы составляют 112 388 тыс. т;

– суглинок, сырье для производства кирпича, месторождения Ангархайское и Ичетуйское, расположенные на территории сельского поселения Нижнеичетуйское, запасы составляют 175 тыс. м^3;

– песчано-гравийные материалы – местрождения Джидинское и Петропавловское, общие запасы составляют 29 665 тыс. м^3.

Кяхтинская группировка находится в бассейне нижнего течения р. Джида. Профилирующие виды ресурсов – нефелиновые сиениты и силлиманитовые сланцы, вторичные – нерудные строительные материалы (Барун-Алцагское, Барун-Торейское, Калининское), бурые угли (Окино-Ключевское).

Для освоения и развития минерально-сырьевой базы на территории Забайкалья (Республики Бурятии и Забайкальского края) разработан инвестиционный проект «Комплексное развитие Забайкалья» для горно-добывающего комплекса, комплекса цветной металлургии, гидро- и теплоэнергетического комплексов, атомного кластера и разветвленной транспортной и энергетической инфраструктуры. Для управления этим проектом на основе государственно-частного партнерства в 2007 г. зарегистрирована «Корпорация развития Забайкалья» с уставным капиталом в 60 млн руб. Учредителями корпорации являются ИФК «Метрополь» – 50 % акций и ОАО «ГидроОГК» (ОАО «Нижне-Бурейская ГЭС») – 50 % акций. Участниками проекта, кроме «Корпорации развития Забайкалья», являются Правительство Республики Бурятии, Администрация Забайкальского края, ГК «Метрополь», Корпорация «Металлы Восточной Сибири», ОАО «ГидроОГК» ОАО «Атомредметзолото». Корпорацией при участии Правительства Республики Бурятия подготовлена заявка в Инвестиционный фонд Российской Федерации. Предполагаемый объем совокупных инвестиций составит 232,0 млрд руб., из них частных – 154,7 млрд руб., государственных – 77,3 млрд руб., соотношение частных и государственных инвестиций 66,7 и 33,3 %, соответственно.

В рамках реализации инвестиционного проекта подготовлена программа создания комплекса производств по глубокой переработке кварцевого сырья месторождений Прибайкальской и Восточно-Саянской кварценосных провинций, крупнейших в России по запасам и ресурсам особо чистого кварцевого сырья. Программой предусматривается выход на мировой рынок поликристаллического кремния для солнечной энергетики за счет осуществления следующих видов деятельности: эксплуатации месторождений особо чистого кварцевого сырья «Чулбонское» (Северное Прибайкалье), «Урда-Гарганское» (Восточные Саяны), продолжения геолого-разведочных работ и организации добычи новых нетрадиционных природных источников химически чистого и легко обогащаемого кварцевого сырья. Программа предусматривает также разработку высоких технологий обогащения кварцевого сырья, организацию производств особо чистых кварцевых концентратов, мультикристаллического кремния для солнечной энергетики, кремниевых пластин для фотоэлектрических преобразователей тока (ФЭП) и бытовых автономных систем энергоснабжения «солнечной» энергетики.

6.2.2. Проблемы сбалансированного землепользования в приграничных районах России (Республика Бурятия) и Монголии

Структура и процесс землепользования

Категория «землепользование» включает две составляющие. Одна – объектная, представлена структурой землепользования и входящими в нее элементами. Другая составляющая – предметная, представлена процессом землепользования или действиями общества на земле. Состояние структуры землепользования как объекта является отражением процесса землепользования. В свою очередь, сам процесс землепользования порожден различными историческими, экономическими, социальными, культурными, этническими, религиозными и другими причинами. Кроме того, на процесс землепользования очень большое влияние оказывают характеристики и состояние природной среды, ее способность или неспособность к устойчивости, т. е. сохранению стабильности, которую проявляют действия внешних факторов, антропогенных по генезису воздействий. Поэтому мы считаем, что землепользование как процесс отражает и очень широкую гамму отношений как внутри общества, так и отношения общества с окружающей его средой. Соответственно, землепользование как объект является прямым отражением процесса землепользования и косвенно отражает ту гамму отношений, о которой мы упоминали выше.

Мы полагаем, что всякая территория, независимо от ее местоположения и размера, имеет набор функций, которые проявляются как в пределах самой территории, так и на более крупных территориях – от средообразующих до хозяйственных, социальных и культурных, включая религиозные («обо», храмы, монастыри и т. д.), которые используются обществом как прямо, так и опосредованно. Причем эти функции неравнозначные и делятся на главенствующие и второстепенные. Кроме того, каждая из них имеет ограничения как в экономическом, социальном или общественном отношении, так и в средообразующем и природоохранном. Эти ограничения естественные (или натуральные), т. е. объективно присущие конкретной территории. Однако имеются и другие ограничения, которые порождены субъективными или общественными потребностями, и общество стремится сохранить устойчивое состояние и развитие таких функций, которые являются наиболее важными с точки зрения его интересов. Они также весьма различны – от природных до социальных. Вообще, набор ряда функций объективно присущ любой территории, однако общество ранжирует их в соответствии со своими интересами и пытается обеспечить их устойчивость. При этом функции любой территории обладают свойством динамичности, т. е. изменчивостью во времени в зависимости от меняющихся природных условий и условий общественного развития.

Данный подход приобретает особую значимость на трансграничных и приграничных территориях, где граница имеет особую контактно-барьерную функцию.

Земельный фонд приграничных районов и его использование

Общая площадь приграничных районов, примыкающих к государственной границе России на территории Республики Бурятии и Монголии, составляет более 658,6 тыс. км^2. Ее распределение по основным административно-территориальным образованиям Республики Бурятии и Монголии показано в табл. 6.6, 6.7. Приграничные районы Бурятии занимают 66,4 тыс. км^2, или 18,9 % от общей площади Республики Бурятии, а приграничные с Россией аймаки Монголии – 592,2 тыс. км^2, или 37,9 % от общей площади Монголии.

При оценке степени хозяйственной освоенности территории региона может быть использован показатель «экономически активная территория», предложенный М. Бахрахом [1971]. Он рассматривается как территория, используемая в той или иной форме для хозяйственных нужд. Развивая содержание данного показателя, можно выделить и экономически пассивную территорию, которая не вовлечена в хозяйственный оборот. Близкими к нему понятиями являются понятия «актуальных» и «потенциальных» ресурсов, т. е. объектов, которые уже используются, и объектов, аналогичных им по своим потребительским свойствам, но остающихся в резерве [Михайлов, 2002].

Экономически активные и пассивные территории в приграничных территориях России (Республика Бурятия) и в примыкающих к российской границе аймаках Монголии имеют различную пропорцию. В приграничной зоне России (Республика Бурятия) доля экономически активной территории – более 15 %, тогда как данный показатель в целом по республике не достигает 10 %. Это объясняется тем, что территория Бурятии в основном занята горными хребтами и малопригодна для сельскохозяйственного и других видов освоения. Более высокая доля экономически активной территории в приграничной зоне республики достигается за счет большей сельскохозяйственной освоенности степных и лесостепных ландшафтов.

В приграничной с Россией зоне Монголии доля экономически активной территории составляет около 67 %, а в целом по Монголии – более 77 %. Это связано с тем, что большая площадь экономически освоенной территории в Монголии приходится на пастбищные угодья, а в приграничной зоне огромные площади занимают горно-таежные земли.

Общим в структуре землепользования приграничных территорий России (Республика Бурятия) и примыкающих к ним аймаков Монголии является то, что подавляющий процент экономически освоенной территории приходится на сельскохозяйственные угодья, т. е. в землепользовании доминирует деятельность, связанная с сельским образом жизни. Хотя эта деятельность ведется, как правило, на обширных пространствах во всех регионах мира, однако на рассматриваемых землях она приобретает главенствующее значение. Небольшой процент экономически освоенных территорий, включающих такие виды землепользования, как селитебное, промышленное и транспортное, указывает на локализацию этих территорий. Причем последние виды землепользования в Монголии играют значительную роль в аймаках Булган и Сэлэнгэ (города Эрдэнэт, Дархан и Сухэ-Батор) и примыкающих к ним Закаменском и Кяхтинском районах Бурятии (города Закаменск и Кяхта).

Отсюда главный вывод, вытекающий из рассмотрения структуры землепользования как по отдельным частям приграничной зоны России и Монголии, так и по всей ее территории, заключается в том, что доминирует здесь сельское хозяйство, а его преобладающей отраслью является пастбищное животноводство. Большое влияние на указанный вид сельскохозяйственной деятельности оказывают эколого-географические условия развития традиционного природопользования на данных приграничных территориях, отражающиеся на формировании структуры угодий [Гомбоев и др., 2007].

Структура сельскохозяйственных угодий в этих административно-территориальных образованиях весьма различна (табл. 6.6, 6.7). В целом в приграничных районах Бурятии доля сельскохозяйственных угодий в общей площади сельскохозяйственных угодий республики, включая луга и пастбища, пашню и залежь, превышает долю территории приграничных районов в общей площади Бурятии. Это указывает на более высокую степень сельскохозяйственной освоенности данных районов. В целом в приграничных районах внутренние различия также весьма существенны. В табл. 6.6 административные районы размещены с запада на восток. Этим подчеркивается, что природные условия переходят от горно-таежных к лесостепным и далее к степным, а затем обратно к лесостепным. Соответственно меняются абсолютные размеры и соотношения в структуре сельскохозяйственных угодий рассматриваемых районов. Увеличивается сельскохозяйственная освоенность территории и возрастает доля пашни в структуре сельскохозяйственных угодий. Максимальными показателями сельскохозяйственной освоенности и распаханности отличается Джидинский район, незначительно отстает от него Кяхтинский район. Однако доля пашни и залежи самая высокая в Тункинском районе – 46,6 %, что объясняется значительным влиянием природных условий – режим увлажнения сельскохозяйственных земель в районе один из наиболее благоприятных в Бурятии.

Таблица 6.6 Численность населения и структура сельскохозяйственных угодий приграничных районов Республики Бурятии по состоянию на 01.01.2007 г.

В приграничных аймаках Монголии доля сельскохозяйственных угодий от общей площади этих угодий в стране сопоставима с долей этих аймаков в общей площади Монголии – 34 и 37,9 %, соответственно. Однако в структуре угодий в приграничных аймаках более заметна доля пашни и залежи – 1,35 %, тогда как по Монголии в целом она составляет 0,61 %. Площадь пашни и залежи в приграничной зоне составляет 74,9 % от общей площади этих видов угодий в целом по Монголии, что свидетельствует о том, что основные массивы указанных земель в Монголии расположены в данной зоне. Заметны и внутренние различия в структуре сельскохозяйственных угодий. Приграничные аймаки в табл. 6.7 расположены по такому же принципу, как и районы Бурятии в табл. 6.6, – с запада на восток. В целом, как и в Республике Бурятии, сохраняется и закономерность изменения природных условий в зоне – от преобладания горно-таежных условий к лесостепным, степным и обратно к лесостепным. Соответственно изменяются абсолютные размеры сельскохозяйственных угодий и их соотношение в приграничных аймаках. С запада на восток увеличиваются размеры пашни и их доля в структуре угодий, а к востоку от аймака Сэлэнгэ (примыкающего к Джидинскому району Бурятии) доля пашни в структуре угодий снижается. Еще одна особенность сельскохозяйственных земель в приграничных аймаках Монголии заключается в том, что здесь велика и по сравнению с российской частью доля залежных земель – посевные площади составляют 22,3 % от общей площади пашни и залежи.

Таблица 6.7 Численность населения и структура сельскохозяйственных угодий приграничных с РФ айызков Монголии по состоянию на 01.01.2007 г.

Как уже отмечалось, территория приграничной зоны Бурятии (Российская Федерация) в основном занята высокогорными массивами и лесными землями, поэтому доля экономически освоенной территории здесь невысока. Эта территория является северной окраиной распространения степей Внутренней Азии. Она испытывает довольно высокую антропогенную нагрузку, так как основная хозяйственная деятельность сосредоточена на ограниченной площади. Положение осложняется тем, что и в структуре сельскохозяйственных угодий наибольший процент в рассматриваемых районах занимают пахотные угодья, использование которых, как известно, сопровождается более высоким антропогенным воздействием на природные комплексы. В монгольской же зоне доля экономически освоенной территории наибольшая. Причем 95,9 % ее приходится на сельскохозяйственные угодья, в которых естественные кормовые угодья составляют 98,65 %. Наряду с другими факторами это обусловило более равномерную и невысокую антропогенную нагрузку на ее территорию.

Таким образом, ведущим видом землепользования на приграничных территориях Бурятии (РФ) и примыкающих к ним территориях Монголии является сельскохозяйственное землепользование. Природные условия Бурятии таковы, что сельскохозяйственное землепользование осуществляется в межгорных котловинах и речных долинах. Причем на протяжении XX в. и начала XXI в. основные ареалы и размеры сельскохозяйственной территории остались прежними [Гомбоев, 2006]. Однако изменялась структура землепользования внутри них. До середины 1980-х гг. размеры пахотных земель постоянно увеличивались и достигли более 1 млн га. С конца 1980-х гг. размеры пахотных земель уменьшаются. Наибольшие площади под пашню освоены в середине 1950-х гг., когда было распахано более 500 тыс. га. Территории, пригодные для сельскохозяйственного освоения, как для распашки, так и для заготовки сена и пастьбы, ограничены естественно-географическими условиями. Резервов для их увеличения практически не было, кроме как изменения структуры уже используемых земель. Поэтому распашка проводилась на пастбищных и сенокосных угодьях, что подрывало естественную кормовую базу содержания животных в пастбищный период. В связи с этим до середины 1980-х гг. сокращалась площадь пастбищ, как и всех естественных кормовых угодий. В период – с начала 1920-х гг. до середины 1980-х гг. – происходило непрерывное увеличение количества животных, за исключением лошадей. Особенно возросло поголовье овец – почти на порядок. Соответственно, произошло значительное увеличение плотности скота на единицу площади естественных кормовых угодий – с 0,6 до 2 условных голов скота на 1 га в 1980-е гг. Одна овца принята нами за 1 условную голову скота, а перерасчет других видов скота на условные головы сделан с учетом зоотехнических характеристик животных во Внутренней Азии [Тайшин, 2002]. Необходимо отметить, что фактическая нагрузка на пастбища в середине 1980-х гг. в Бурятии была значительно больше и достигла 3,5–4 стандартных головы на 1 га пастбищных угодий. Площадь пастбищных угодий, наиболее интенсивно используемых сельскохозяйственными предприятиями и населением в этот период составляла немногим более 1 млн га. Согласно исследованиям типичных степных пастбищ Бурятии (разнотравно-типчаковых, злаково-полынных, вострецово-осоковых), оптимальная нагрузка на пастбища в течение пастбищного периода в 150 дней составляла от 0,7 до 1,2 головы овцы [Харитонов, 1980]. Произошло значительное превышение допустимой кормовой обеспеченности пастбищ в Бурятии.

Таким образом, в рассматриваемый период для развития сельскохозяйственного землепользования в Бурятии было характерно наличие трех взаимосвязанных тенденций, негативно повлиявших на состояние природной среды. Первая – увеличение площади пахотных земель, которое проводилось без учета конкретных природных условий в районах распашки. Вторая – сокращение пастбищных угодий за счет того, что распашка проводилась именно на кормовых угодьях. И третья, одновременное существенное увеличение общего количества скота и изменение в структуре стада в сторону значительного увеличения доли овец. Все это вместе взятое повлияло самым неблагоприятным образом на состояние сельскохозяйственных угодий. В настоящее время более 50 % пахотных земель подвержено различной степени эрозии.

В последние годы происходят изменения в структуре и процессе землепользования в Бурятии, которые ближе к конкретным природным условиям. Однако проблемы, порожденные в прошлые годы, продолжают оказывать решающее влияние на состояние и использование сельскохозяйственных угодий.

Структуру сельскохозяйственного землепользования в Бурятии формируют два основных вида деятельности: растениеводство и животноводство. По объему производства животноводство всегда было главной отраслью сельского хозяйства Бурятии. Развитие растениеводства в Бурятии подчинено прежде всего интересам животноводства. Это особенно отчетливо проявляется в соотношении между внутрихозяйственным потреблением и государственными закупками зерна в Бурятии в валовом сборе зерновых культур, посевы которых в разные годы занимали от 50 до 90 % от общей площади посевных земель. Очевидно, что подавляющая часть продукции растениеводства потребляется внутри хозяйств, производящих эту продукцию. Структура этого потребления состоит из создания семенного фонда для посевов в последующие годы и использования продукции растениеводства в качестве корма для скота, как общественного, так и личного. В советский период развития общественного сельскохозяйственного производства в Бурятии произошла подмена основных источников питания скота в зимнее время с естественных кормовых ресурсов на продукцию растениеводства с пахотных земель. Была ли эта подмена удачной? Ответ на этот вопрос достаточно сложный и противоречивый и тесно связан с изменением традиционного уклада жизни местного сельского населения и состоянием природной среды. Увеличение пахотных земель до известных пределов было позитивным явлением, однако, только до тех пор, пока оно не стало подрывать источники питания скота в летнее время – размеры пастбищных угодий стали существенно сокращаться из-за их распашки. Кроме того, чрезмерная распашка земель, экологически не подходящих для данного вида земледелия, вызвала деградацию как самих пахотных земель, так и пастбищ, нагрузка на которые возросла как вследствие сокращения их площади, так и вследствие увеличения количества скота и изменения структуры стада (о чем говорилось выше).

Следует отметить еще один неблагоприятный фактор чрезмерной распашки земель в Бурятии. При практически неизменной площади посевов в последние десятилетия валовой сбор зерна очень сильно колеблется по годам. Урожайность зерновых культур в отдельные годы может не превышать в среднем 5 ц с гектара. Таким образом, перестройка традиционной кормовой базы в Бурятии порождает неустойчивость кормовой базы животноводства в зимнее время. Такой тип кормления делает животноводство весьма рискованным (бескормица и вследствие этого ухудшение продуктивных показателей скота, его падеж).

На приграничной с Россией территории Монголии, как и в целом по стране, распределение различных типов естественных кормовых угодий имеет достаточно ярко выраженную географическую закономерность. Данные о запасах, структуре и динамике растительности наиболее распространенных в Монголии сообществ сухих и пустынных степей, остепненных, настоящих и аридных пустынь, осваиваемых скотоводами, указывают на сильнейшее снижение продуктивности растительного покрова в широтном направлении [Казанцева, Даважамц, 1986]. Большие колебания продуктивности естественных кормовых угодий в зависимости от погодных условий конкретного года объективно обусловливают сильную зависимость пастбищного животноводства Монголии, в том числе и ее приграничной с Россией части, от природных условий.

Общая численность скота в Монголии с 1930-х гг. до начала XXI в. оставалась примерно на одном уровне и не претерпевала столь драматичных колебаний как, например, в Бурятии. Это свидетельствует об относительной стабильности пастбищного животноводства в Монголии в данный период, причем структурное соотношение различных видов животных сохранялось практически в неизменном виде. Таким образом, способы хозяйствования в пастбищном животноводстве Монголии были весьма консервативны и сохранялись в общих чертах в прежнем состоянии. Однако с 2003 по 2007 г. общая численность скота выросла с 25,4 млн голов до 34,8 млн голов, или на 37 % [Mongolian…, 2007]. Причем численность скота росла более быстрыми темпами именно в приграничных с Россией аймаках и, прежде всего, в бассейне р. Селенги. Данный процесс способен породить большие проблемы с экологическим состоянием пастбищных земель, поскольку нагрузка на эти угодья, особенно у крупных населенных пунктов, уже превышает допустимую.

Рационализация территориальной организации землепользования

Общественно-экономическое развитие Бурятии, так же как и Монголии, в течение прошлого столетия претерпело кардинальные изменения, которые часто имели в своей экономической основе противоположные направления. Ранее нами было показано, что эти изменения в различных государственных образованиях на территории региона, не всегда совпадавшие в историческом разрезе, тем не менее имели сходную политико-экономическую природу [Гомбоев и др., 2001]. В контексте изменения отношения к собственности здесь выделяются три этапа общественного развития:

– первый – до обобществления основных средств производства (дореволюционный);

– второй – при общественной собственности на средства производства (социалистический);

– третий – смена общественной собственности на средства производства на многоукладную экономику (транзитивный).

В Бурятии коллективные хозяйства как более соответствующие привычному образу жизни сельского населения остаются, изменив свою организационную форму. Крупное коллективное хозяйство в качестве источника дохода имеет большие специализированные стада, поддерживаемые рядом других специализированных секторов. Требованием этой формы организации является то, что должен быть обеспечен минимум технической вооруженности Структура труда адаптировалась к этой организации, поэтому в случае разрушения технологии невозможно всю работу сделать вручную.

Постепенно новые фермерские ассоциации образуют небольшие хозяйства на некотором расстоянии друг от друга, так, чтобы у каждого было пространство для собственного пастбищно-сенокосного комплекса. Это является в определенном смысле возрождением дореволюционной бурятской системы расселения: домохозяйства были рассеяны, а не сконцентрированы в деревне. Должны быть предприняты усилия по возрождению системы «утугов» (унавоженные сенокосные угодья). Крупные колхозы отбросили эту систему и сконцентрировали скот около больших поселений, что отрицательно повлияло на состояние пастбищ. Наибольший вред окружающей среде наносится вокруг деревень, а с увеличением радиуса от центра поселений отрицательное влияние уменьшается. Рассматриваемая модель предполагает рассеянное, но оседлое развитие, что, может быть, является оптимальным в условиях Бурятии.

Однако если бы мелкие частные фермы и ассоциации комбинировались с малыми колхозами, более соответствующими экстенсивному и специализированному типу организации производства, это могло бы обеспечить более уверенные перспективы на будущее.

Одним из путей решения проблемы рационализации кормовой базы и количества скота должна стать система мероприятий, содержание которых можно изложить в нескольких пунктах.

1. Приведение в соответствие количества скота и кормовой базы. Это наиболее общее положение, которое должно обеспечиваться более конкретными мероприятиями.

2. Расчет оптимальной структуры стада, экологически и экономически соответствующего как природным условиям, так и существующему спросу на продукцию животноводства. Сейчас в Бурятии наблюдается благоприятная тенденция сокращения (до определенных пределов) количества овец и увеличения доли крупного рогатого скота в структуре стада – вследствие сокращения спроса на продукцию овцеводства и несоответствия цен на нее произведенным затратам.

3. Расчетную оптимальную структуру стада необходимо привести в соответствие со структурой сельскохозяйственных угодий. Это будет означать сокращение посевов зерновых культур до размеров, обеспечивающих внутрихозяйственные нужды; увеличение доли посевов кормовых культур, которые обеспечивают наибольшую и стабильную урожайность в местных природных условиях; окультуривание пастбищ, посев многолетних трав, введение пастбищеоборота.

Режим использования конкретных территорий проявляется не только в их собственных границах, но различным образом влияет на природу и других территорий. Однако основной проблемой является выявление и ранжирование функций в рамках конкретных природно-территориальных образований. И тут неизбежно соревнование (или конфликт) между ними. Можно сказать, что конфликты и соревнования возникают, во- первых, как результат возможного разного использования земель (например, как лесо- или сельскохозяйственных угодий); во-вторых, функции различных территорий также соревнуются и конфликтуют между собой или оказывают, по крайней мере, различное влияние друг на друга (например, средообразующая функция лесных земель и хозяйственная функция естественных кормовых угодий).

Таким образом, диапазон возможных видов использования земель может быть достаточно широким. Задача заключается в том, чтобы попытаться определить тип использования земель на территории и установить такое их рациональное соотношение, которое могло бы способствовать сохранению природной и культурной среды каждой конкретной территории в регионе.

6.2.3. Лесные ресурсы трансграничных территорий Республики Бурятии и Монголии

Для трансграничных территорий Республики Бурятии и Монголии леса бассейна р. Селенги имеют огромное значение: они не только являются важным фактором эффективного социально-экономического развития этих республик, но и выполняют средообразующие и средорегулирующие функции, значимость которых выходит далеко за рамки региональных интересов поддержания экологического равновесия. Являясь важнейшим компонентом экосистемы оз. Байкал, леса играют первостепенную роль в сохранении этого уникального природного объекта, особое положение которого признано не только Россией, но и мировым сообществом, подтверждением чего стало включение его в список участков мирового природного наследия ЮНЕСКО.

Взаимное изучение национальных систем лесного хозяйства и лесопользования, сложившихся в различных условиях освоения сопредельных территории бассейна р. Селенги в Бурятии и Монголии, актуально в связи с разработкой единой стратегии по рациональному использованию лесов и ведению лесного хозяйства, включающего не только потребление, но и эффективное воспроизводство и охрану. Для этого необходимы исследования современного состояния лесных ресурсов, процессов, которые происходят в лесопользовании, анализ основных эколого-экономических проблемах, имеющих трансграничный характер, и выработка рекомендаций по их решению.

Современное состояние лесных ресурсов. Для оценки состояния лесных ресурсов за основу взята интегральная количественно-качественная оценка их состояния и, соответственно, изменения лесных ресурсов при их хозяйственном использовании. Общая площадь лесов бассейна р. Селенги в границах Республики Бурятии (РБ), по данным учета на 01.01.2007 г., оставляет 5,8 млн га (22,5 % от всей площади лесного фонда РБ). Лесной площадью занято 5,4 млн га, лесопокрытой – 5,2 млн га, запас древесины – 625,6 млн м^3. В границах Монголии общая площадь лесного фонда – 10,6 млн га (66 % от всей площади лесного фонда МНР), лесная площадь – 9,5 млн га, покрытая лесом – 8,3 млн га, запас древесины – 1002,5 млн м^3 (табл. 6.8)

Таблица 6.8 Общие сведения о лесном фонде на территориях административных районов, расположенных в бассейне р. Селенги в Бурятии и Монголии

Земли, лишенные лесной растительности, в бурятской части бассейна р. Селенги составляют 206,6 тыс. га, в монгольской – 1213,7 тыс. га. В Бурятии они представлены в основном гарями (118,3 тыс. га), вырубками (52 тыс. га), прогалинами, пустырями, рединами (45,8 тыс. га), в Монголии – естественными рединами (460,6 тыс. га), гарями и погибшими насаждениями (412,1 тыс. га). Нелесные земли в Бурятии занимают площадь в 409,3 тыс. га, в Монголии – 1052,4 тыс. га, из них пастбища, сенокосы составляют 864,4 тыс. га, пески – 100,2 тыс. га. В Республике Бурятии среди этой категории земель наибольшую площадь занимают непригодные для использования земли – болота, гольцы, каменистые россыпи, крутые склоны.

Важным показателем для оценки эколого-экономического потенциала лесов считается лесистость территории. Лесистость в бурятской части бассейна р. Селенги имеет довольно высокий уровень – 59,3 %. Самый низкий уровень лесистости – в Кабанском (32,1 %), Кяхтинском (39,0 %), Мухоршибирском (41,8 %) районах. Самый высокий – в Закаменском (86,6 %), Хоринском (81,5 %), Прибайкальском (80,8 %), Заиграевском (74,1 %), Кижингинском (70,2 %) районах. Эти данные свидетельствуют о достаточной экологической устойчивости лесов и потенциально высоком значении их для социально-экономического развития региона, чего нельзя сказать о лесах Монголии. В Монголии уровень лесистости в среднем не достигает 10 %, хотя территория монгольской части бассейна р. Селенги характеризуется относительно высокой для страны лесистостью – 25,6 %.

О соотношении экономического и экологического потенциалов лесов приближенно можно судить по распределению лесов на группы и категории защитности. По данным учета лесного фонда на 01.01.2007 г., в бассейне р. Селенги Республики Бурятии соотношение площадей лесов I и II групп примерно равное, соответственно 2,86 млн га (50,8 %) и 2,96 млн га (49,2 %). В составе лесов I группы 27,1 % выполняют водорегулирующие и водоохранные функции, 18,7 % составляют ореховопромысловые зоны, 16,8 % представляют собой особо ценные лесные массивы, 7,1 % имеют санитарно-гигиеническое и оздоровительное значение, 1,2 % выполняют противоэрозионные, почвозащитные функции, 28,9 % – другие леса, имеющие большое значение для защиты окружающей среды. В монгольской части бассейна р. Селенги 65,3 % земель лесного фонда относится к защитному, 7,3 % – к особо защитному поясам, 27,3 % – к лесоэксплуатационной части.

Не менее важные показатели, характеризующие эколого-экономический потенциал лесов, это породная и возрастная структуры древостоев. Если рассматривать основные лесообразующие породы, то леса бассейна р. Селенги в Бурятии в основном представлены хвойными породами (82,7 %), из них сосна – 38,4 %, лиственница – 25,8, кедр – 15,1, пихта – 2,8, ель – 0,6, мягколиственные леса занимают 17,3 % площади, в том числе береза – 12,0 %, осина – 5,3 %. Леса монгольской части бассейна р. Селенги на 88,3 % представлены хвойными породами, на 11,7 % – мягколиственными. Среди хвойных пород лиственница составляет 76,4 %, на долю сосны приходится 5,7, кедра – 5,9, ели – 0,3 %. Из мягколиственных пород 11,2 % составляет береза, 0,3 – ива, 0,1 % – осина (рис. 6.4). Темнохвойные породы (пихта, кедр, ель) преобладают в приграничных к Байкалу районах. По мере движения на восток их доля в породной структуре заметно снижается, а содержание сосны и лиственницы увеличивается. При движении с юга на север уменьшается содержание сосны и увеличивается содержание лиственницы.

В возрастной структуре лесного фонда бассейна р. Селенги Бурятии преобладают средневозрастные древостои – 37,9 %, молодняки составляют 27,7, спелые и перестойные – 24, приспевающие – 10,4 % (рис. 6.2). Отличительной особенностью распределения покрытой лесом площади по группам возраста на данной территории является низкая доля спелой и перестойной древесины (в 1,5 раза меньше, чем в целом по РБ). Этот факт объясняется тем, что леса бассейна р. Селенги за последние 50 лет подвергались интенсивным заготовкам древесины, в целом ее лесопокрытая площадь на 25–50 % пройдена сплошными рубками.

Рис. 6.4. Распределение лесопокрытой площади по преобладающим породам в бассейне р. Селенги, %. а – Республика Бурятия; б – Монголия.

В возрастной структуре лесного фонда Монголии в основном преобладают спелые и перестойные древостои (68,5 %), средневозрастные составляют 19,8 %, приспевающие – 10,6, а молодняки – лишь 1,1 %, что свидетельствует о старении лесного фонда и происходящих в связи с этим негативных процессах в лесу (рис. 6.5).

Рис. 6.5. Распределение площади древесных насаждений по возрастным группам в бассейне р. Селенги, %. а – Республика Бурятия, б – Монголия.

Породный и возрастной состав лесного фонда важно оценивать не только с экономической точки зрения. Эти показатели характеризуют экологическое состояние лесов. Оптимально обеспечивает водоохраные, почвозащитные и другие экологические функции следующая возрастная структура древостоев: молодняки 1-го и 2-го классов возраста должны составлять 8 и 11 % соответственно, средневозрастные – 20, приспевающие – 42, спелые и перестойные – 19 %. Сопоставление оптимальной и фактической возрастной структур в бурятской части бассейна р. Селенги свидетельствует об их несоответствии: если в молодняках и в спелых и перестойных насаждениях эта разница не существенна, то по группе средневозрастных – фактический показатель меньше экологически оптимального значения в 2 раза, по приспевающим – в 4 раза. По Монголии несоответствие возрастной структуры еще более значительно: почти нет молодняков, по группе приспевающих – фактический уровень меньше оптимального почти в 4 раза, по спелым и перестойным насаждениям, наоборот, превышен в 3,6 раза. Отклонение фактической возрастной структуры от экологически оптимальной характеризует ухудшение экологического состояния лесной территории. Данный факт вполне обоснован, поскольку накопление спелых и перестойных насаждений обусловливает старение лесов и ослабление их защитных, средорегулирующих и других экологических свойств и функций.

Лесопользование. Расчетная лесосека является основным лимитирующим показателем или нормативом изъятия лесных ресурсов для рубок главного пользования. На протяжении последних лет расчетная лесосека в бассейне р. Селенги определена на уровне 2807,4 тыс. м^3 – в 2,3 раза меньше, чем в целом по Республике Бурятия (6559,9 тыс. м^3, или 1 % от общего запаса древесины). По сравнению с 1990 г. она уменьшилась на 25 %, что связано с введением экологических ограничений в водоохранной зоне оз. Байкал (табл. 6.7). На хвойные породы приходится 65 % расчетной лесосеки. Сравнение распределения расчетной лесосеки и объемов лесопользования по территории бассейна р. Селенги показывает следующую ситуацию. Основные запасы древесины и расчетная лесосека сосредоточены в Закаменском, Бичурском, Прибайкальском и Кижингинском районах (табл. 6.9).

Таблица 6.9 Распределение расчетной лесосеки и рубок главного (ГП) и промежуточного пользования (ПП) по районам Бурятии, тыс. м^3

Рубками главного пользования в 1990 г. было заготовлено 1746,0 тыс. м^3, в 2007 г. – 535,5 тыс. м^3, или 60 % от общего объема заготовленной древесины в целом по РБ (табл. 6.9). По сравнению с 1990 г. произошло уменьшение в 3 раза, что отражает общую тенденцию спада производства в экономике региона. Следует отметить, что в последние годы наблюдается рост заготовки древесины. Больше всего древесины по главному пользованию заготавливается в Прибайкальском, Кижингинском, Закаменском и Бичурском районах – 76 % от общего объема. Сопоставление структурных показателей породного состава лесного фонда по площади, запасу и структуре вырубленной древесины свидетельствует о слабом вовлечении в хозяйственный оборот мягколиственных пород. Они в силу экономической невыгодности, а в большей степени отсутствия рынков сбыта, практически не осваиваются.

Уровень использования расчетной лесосеки в 2007 г. в среднем составил 19 %. Однако в лесах, характеризующихся близостью к транспортным путям и значительными запасами наиболее ценной и востребованной на рынке породы – сосны, данный показатель в среднем доходит до 50 % (Прибайкальский район). Однако в сложившихся экономических условиях, а также учитывая недоступность участков лесного фонда из-за неразвитости дорожной сети, специфику рельефа территории (большое количество крутых склонов) и другие условия, установленные проектом лесоустройства объемы не могут быть освоены даже теоретически. По главному пользованию экономически целесообразно и экологически приемлемо осуществлять заготовку в объеме 1450 тыс. м^3, что составляет 52 % от установленной расчетной лесосеки.

Помимо главного пользования, целью которого является коммерческая заготовка древесины, по лесоводственным требованиям проектируются рубки промежуточного пользования, которые направлены на оздоровление леса, уборку больных или отстающих в росте деревьев и т. п. Анализ динамики рубок промежуточного пользования показывает, что их объемы, по сравнению с рубками главного пользования, не сокращались, они увеличились в 3 раза по сравнению с 1990 г. С 1990 по 2007 г. произошло значительное сокращение площадей, пройденных рубками ухода. Если в 1990 г. съем древесины с 1 га составлял 16 м^3, то в 2007 г. этот показатель достиг 42 м^3. Это свидетельствует об интенсификации пользования в неэксплуатационных лесах, практически эти рубки все больше приближаются к коммерческим. Учитывая особую водоохранную роль лесов, в которых осуществляется промежуточное пользование, данный факт нельзя не расценивать как негативный.

В Монголии в связи с изменением социально-экономического положения произошли существенные изменения в лесопользовании. До 1990 г. вырубка лесов производилась до 2 млн м^3 в год, в последние годы – в среднем заготавливается 550–650 тыс. м^3 древесины в год, а в бассейне р. Селенги – 450 тыс. м^3. В основном заготавливаются дрова (табл. 6.10). Основные объемы рубки леса производятся в аймаках Хувсгел, Завхан, Сэлэнгэ, Архангай.

Таблица 6.10 Объемы заготовки древесины в бассейне р. Селенги в Монголии, тыс. м^3

Основное назначение лесов бассейна оз. Байкал и, соответственно, бассейна р. Селенги – обеспечение воспроизводства чистой воды. Исходя из этого, ведение лесного хозяйства должно быть направлено на сохранение и укрепление водоохранных свойств лесов, повышение их комплексной продуктивности и воспроизводство лесных ресурсов.

Одним из основных лесохозяйственных мероприятий является лесовосстановление. Общая площадь лесовосстановления в 2007 г. в бассейне р. Селенги РБ составила 20,4 тыс. га, в том числе посадка и посев леса произведены на площади 2,0 тыс. га, содействие естественному возобновлению осуществлено на площади 18,4 тыс. га. Удельный вес площади посадок лесных культур к общему объему лесовосстановления составил всего 10 % (табл. 6.11). Посадочный материал – сосна и тополь. Лесовосстановительные мероприятия в основном проводятся на гарях, пустырях и вокруг озер.

Таблица 6.11 Объемы лесовосстановления на территории бассейна р. Селенги в Республике Бурятии, га

Лесовосстановительные мероприятия в монгольской части бассейна р. Селенги в 2007 г. были осуществлены на площади 3,6 тыс. га, из них посадка лесных культур заняла площадь в 2,2 тыс. га (табл. 6.12, 6.13). Самые большие объемы лесовосстановительных работ проводятся в Селенгинском и Булганском аймаках, в основном осуществляется посадка сосны, которая недостаточно хорошо приживается.

Таблица 6.12 Лесовосстановительные работы, проведенные в бассейне р. Селенги (Монголия) в 2003–2007 гг., га

Таблица 6.13 Лесовосстановление на территории бассейна р. Селенги (Монголия) в 2007 г., га

Лесоводственной основой воспроизводства лесных ресурсов являются закономерности возобновительного процесса, которые определяются наличием подроста под пологом древостоев, успешностью лесовосстановления на не покрытых лесом лесных площадях, особенностями формировании древостоя, а в возрасте спелости – их устойчивостью к пожарам, вредителям леса и болезням.

Анализ, проведенный специалистами лесного хозяйства во всех высотно-поясных типах леса (подтаежно-лесостепной, светло-хвойный таежный и др.) показал, что количество подроста под пологом древостоя достаточно для воспроизводства, подрост жизнеспособный, по площади размещен равномерно. Возобновление под пологом леса протекает удовлетворительно, его сохранность и дальнейшая перспектива зависят от уровня ведения лесного хозяйства в данном районе. Результаты многолетних исследований монгольско-российской совместной биологической экспедиции в бассейне р. Селенги показали, что 60 % вырубок и 7080 % гарей успешно возобновляются естественным путем. Лесовосстановление на вырубках идет преимущественно за счет подроста. Лиственные породы появляются повсеместно, но сменяют сосну в порядке короткопроизводных смен лишь во влажных условиях. Возобновление сосны на гарях длится 10–15 лет и заканчивается формированием сосновых молодняков с примесью березы и сосны от 10 до 16 % в составе. После повторных гарей часть сосновых вырубок требует искусственного лесовозобновления.

Необходимо отметить, что в Бурятии основным способом лесовосстановления лесных ресурсов в бассейне р. Селенги можно считать содействие естественному лесовозобновлению путем сохранения подроста.

Эколого-экономические проблемы. В результате исследования современного состояния лесных ресурсов и процессов, происходящих в лесопользовании на трансграничных территориях, здесь выявлены особенности эколого-экономических проблем (табл. 6.14).

Таблица 6.14 Антропогенные изменения лесной экосистемы на трансграничных территориях

На экологическую устойчивость функционирования лесной экосистемы большое влияние оказывает не только разная интенсивность их хозяйственного использования. Значительный вклад в уничтожение видового разнообразия вносят лесные пожары. В пирологическом отношении лесная территория бассейна р. Селенги наиболее экстремальна. Около 70 % площади лесного фонда отнесено к 1-2-м классам пожарной опасности. Это связано с преобладанием хвойных пород, а в бурятской части бассейна это усугубляется наличием большой доли пожароопасных молодняков хвойных пород, а также весенне-летними засухами с ветрами. Наиболее распространены низовые пожары. Причиной возникновения 80 % случаев пожаров является антропогенный фактор, в основном по вине населения происходят и сельхозпалы. По данным учета лесного фонда на 01.01.2007 г., на трансграничных территориях Бурятии и Монголии зафиксировано 538 тыс. га гарей и погибших насаждений.

Лесные пожары нарушают водный режим. Особенно большой вред приносят лесные пожары в горных лесах. Огонь, уничтожая лесную подстилку, оголяет каменистые и песчаные склоны, что создает благоприятные условия для развития водной и ветровой эрозии почв. Для защиты от пожаров лесничества проводят комплекс профилактических противопожарных мероприятий. Основными из них являются устройство и уход за противопожарными барьерами, строительство и ремонт дорог противопожарного назначения, профилактические контролируемые выжигания. Они способствуют снижению горимости, уменьшению количества и площади пожаров. Большое значение для оперативности в тушении лесных пожаров имеет создание Единого пункта диспетчерского управления охраны о пожаров, являющегося составной частью интегрированной системы противопожарного мониторинга, объединяющей наземные, авиационные и космические средства обнаружения.

Вторым по важности антропогенным фактором, вызывающим нарушения лесных экосистем, являются рубки леса, преимущественно сплошные. Они усугубляются большими масштабами нелегальных, так называемых браконьерских рубок самых ценных древостоев, что приводит к истощению лесных ресурсов, развитию почвенной эрозии, захламлению древесными отходами и т. д. В результате концентрированных рубок снижается товарность древесины, ухудшается экологическая обстановка. При этом не учитывается распространение на значительных площадях разновозрастных лесов, природе которых наиболее подходят выборочные рубки. В течение многих лет применяется тяжелая техника. Основным недостатком тяжелых трелевочных тракторов является то, что их трудно использовать для равномерного изреживания древостоев. Такие тракторы существенно нарушают поверхность лесной почвы, вызывая развитие эрозионных процессов.

В результате длительного антропогенного воздействия в лесах бассейна р. Селенги развивается нежелательная тенденция – уменьшение площади наиболее ценных и востребованных с экономической точки зрения сосновых насаждений. Об этом свидетельствуют структурные сдвиги в породном составе за период с 1988 по 2007 г. Особенно такие негативные тенденции характерны для Прибайкальского (снижение площади сосны на 19 %), Заиграевского (на 11 %), Иволгинского (на 12 %), Бичурского (на 8 %), Кижингинского и Кабанского (по 4 %) районов. Антропогенная нарушенность лесных экосистем монгольской части бассейна затронула более 20 % лесных земель, что обусловлено не только рубками (в основном на горных склонах), но и часто повторяющими пожарами. Но эта нарушенность и наблюдающееся снижение площади лесопокрытых земель неодинаковы для отдельных аймаков. Самое высокое снижение лесопокрытости отмечено в аймаках Сэлэнгэ и Хувсгел.

Важнейшим негативным последствием выпаса домашних животных при нерегулируемом ведении отгонного животноводства является замедление лесовосстановительных процессов, формирование степных фитоценозов на лесных участках.

Таким образом, на территории бассейна р. Селенги имеются значительные лесосырьевые запасы. Учитывая этот факт, а также довольно высокий уровень естественного прироста древесины, здесь возможно неистощительное лесопользование. Значительные площади средневозрастных и приспевающих насаждений определяют возможность проведения рубок ухода для увеличения продуктивности и улучшения породного состава древостоя, а заготовленная древесина может использоваться в качестве сырья в лесопилении и целлюлозно-картонном производстве. Сравнительный анализ показателей лесопользования свидетельствует, что лесная территория бассейна р. Селенги является основной зоной лесозаготовок.

Вместе с тем, высокий удельный вес лесов, выполняющих водоохранные и водорегулирующие, почвозащитные, санитарно-гигиенические и рекреационные функции, свидетельствует о высокой экологической значимости лесов бассейна. Анализ состояния лесных ресурсов, свидетельствующий о неоптимальной возрастной структуре лесного фонда, нежелательной смене хвойных пород мягколиственными, старении лесов трансграничных территорий бассейна р. Селенги (особенно это характерно для монгольской части бассейна) и о других факторах, обнаружил наметившиеся изменения в сторону ослабления экологической устойчивости лесов, ослабление их защитных, средо- и водорегулирующих и других экологических функций, и, соответственно, их экологического потенциала.

Наиболее острыми экономическими проблемами лесной отрасли, с учетом задач сохранения природной среды и экономического потенциала, в долгосрочной перспективе являются:

– нелегальные рубки леса;

– чрезмерная сырьевая направленность лесной промышленности – нарастающий объем экспорта круглого леса;

– неразвитость производств по глубокой переработке древесины;

– заготовка древесины преимущественно с помощью тяжелой гусеничной техники без учета экологических требований, что ведет к уничтожению подроста, существенно нарушает поверхность лесной почвы, вызывая эрозионные процессы и ослабляя устойчивость лесных экосистем.

В пределах каждой национальной территории существует специфический набор причин, обусловливающих негативные тенденции, однако среди них можно выделить и общие. Основной является длительное нерациональное управление природными ресурсами, неэффективные меры по их эксплуатации и охране. Для того чтобы улучшить эколого-экономическую ситуацию на трансграничных территориях, следует разработать эффективный инструментарий, обеспечивающий рациональное использование и охрану природных ресурсов. Необходима продуманная политика рубок главного и промежуточного пользования, а также лесовосстановления. Основой управления лесными ресурсами следует считать усиление охраны от пожаров, борьбу с вредителями и болезнями леса. Немаловажное значение имеет борьба с нелегальным оборотом древесины в Бурятии. Для этого нужно принять как организационные, так и экономические меры – в частности, повышение таможенных пошлин на необработанную древесину.

Чтобы преодолеть сырьевую направленность лесной промышленности, приостановить нарастающий экспорт круглого леса, принять меры по развитию производств по глубокой переработке древесины, необходимы коренная модернизация и реструктуризация использования древесины, а именно: развитие производств по глубокой переработке древесины на действующих предприятиях. При этом основное значение приобретает не расширение масштабов использования лесных ресурсов, а глубина и завершенность их переработки. Такая стратегия позволит уменьшить неэффективный сырой древесины, что будет иметь не только экономические, но и экологические преимущества. Во-первых, предотвращается изъятие все увеличивающихся объемов древесного сырья, снижается негативное воздействие лесозаготовок на лесную среду. Во-вторых, становится реальным переход на замкнутые и малоотходные технологии, дающие большой экологический эффект.

Лесной комплекс как объект управления становится все более многомерным в связи с повышением экологической и социальной значимости лесов, поэтому система управления им должна учитывать не только сырьевую, но и равнозначные ей социальную и экологическую составляющие. Для этого в первую очередь необходима комплексная оценка лесоресурсного потенциала территории как основа для разработки механизма управления лесными ресурсами и лесопользованием бассейна р. Селенги.

6.2.4. Рекреационные ресурсы приграничных районов Республики Бурятии

Рекреационные ресурсы приграничных районов являются важной составляющей природно-ресурсного потенциала территории и основой для развития туризма, который является приоритетным направлением в экономике Республики Бурятии. Из пяти приграничных районов наибольшим рекреационным потенциалом и высокой степенью рекреационного освоения выделяется Тункинский район. Кяхтинский и Окинский районы также имеют широкие перспективы для развития рекреации и туризма. Для Джидинского и Закаменского районов характерна малоизученность рекреационных ресурсов и их слабая освоенность.

При анализе состояния использования рекреационных ресурсов приграничных районов, основной акцент был сделан на использование минеральных вод как один из наиболее важных показателей использования рекреационных ресурсов. В частности, было рассмотрено наличие минеральных вод и их запасы, являющиеся основой для развития санаторно-курортной базы. По материалам С. П. Буслова [1980] были рассчитаны показатели доли приграничных районов в общереспубликанских запасах минеральных вод (табл. 6.15).

Таблица 6.15 Залаем минеральных вол приграничных районов Республики Бурятии, наиболее перспективные для освоения (дебит м3/сут)*

Анализируя табл. 6.15, можно сделать вывод, что большинство запасов минеральных вод Республики Бурятии сосредоточено в приграничных районах. В частности, приграничные районы лидируют по запасам лечебных вод – 100,0 %, лечебно-столовых – 82,4, сероводородных 71,4, радоновых – 43,1 %; несколько более скромные показатели характеризуют запасы азотных и метановых вод – 8,2 %, (за исключением Кяхтинского района, практически не имеющего на своей территории минеральных источников). Такое богатство и разнообразие минеральных вод в сочетании с благоприятным климатом, живописными ландшафтами, исключительным разнообразием растительного и животного мира является надежной основой для развития международного санаторно-курортного лечения и отдыха.

Тункинский район расположен на юго-западе республики. Издавна привлекает к себе внимание туристов: здесь чистый горный воздух, неповторимая красота природных ландшафтов, бурные горные реки, минеральные источники. Создание одноименного национального парка в административных границах муниципального образования благоприятствует развитию туризма. Однако необходимо учитывать наличие постоянно проживающего населения на территории национального парка и развитую систему хозяйства.

Специализация и формирование хозяйства Тункинского района определяется особенностями природных, исторических и экономических условий. К числу важнейших из условий хозяйственной специализации района и современного развития его экономики относятся особенности его экономико-географического положения, такие как:

– транспортная обособленность территории района от основной части территории Республики Бурятии;

– близость района к высокоразвитому региону РФ – Иркутской области, дающей традиционно высокий приток рекреантов (район граничит с Иркутской областью);

– приграничное с Монголией положение, способствующее развитию международных связей, в том числе и международного туризма.

По мнению Т. В. Ханташкеевой [1996], Тункинский район относится к зоне максимального рекреационного потенциала, занимая всего 3,4 % от территории республики. Эта зона обладает максимальным потенциалом для организации двух типов рекреации (санаторно-курортного лечения и туризма) и трех видов туризма (природно-познавательного, научного ботанического, спортивного).

Основой для формирования туристско-рекреационного комплекса Тункинского района стали такие условия, как благоприятный климат (горный воздух, обилие солнечной радиации, преобладание солнечных дней в году), богатые бальнеологические ресурсы в сочетании с уникальными и живописными ландшафтами и памятниками природы. Немаловажным обстоятельством является наличие достаточно хороших путей сообщения с крупными центрами Восточной Сибири [Комплексная оценка…, 1994].

Е. В. Кисловым [2001] на территории Тункинского района выделены 144 памятника природы, в том числе ландшафтных – 12, геологических – 32, водных – 23, ботанических – 52, природно-исторических – 25. Некоторые из памятников природы имеют официальный статус, но большинство только описано в научной литературе. Необходимо отметить, что данный перечень далеко не полный.

На сравнительно небольшой территории Тункинского национального парка находятся месторождения разнообразных минеральных вод, близких по химическому составу и содержанию газов к аналогам мирового уровня.

Лечебные свойства минеральных вод Тункинской долины были издавна известны местному населению. Однако к планомерному их изучению приступили во второй половине XX в. Основные результаты изучения свойств минеральных вод освещены в ряде работ [Ломоносов, 1974; Ломоносов, Кустов, Пиннекер, 1977; Борисенко, Замана,1978; Мункоев, Натаев, 1978; Иметхенов, 1990, 2002; Буслов, 1990; Ботороев, 1991; Иметхенов, Тулохонов, 1992; Комплексная оценка…,1994; Бурятия: природные ресурсы, 1997; и др.].

Для туризма и санаторно-курортного лечения в основном используются углекислые источники Аршана – Тункинского, метановые термы вблизи с. Жемчуг, железистые источники Хонгор-Уула, кремнистые радоновые термы Ниловой Пустыни. Есть также выходы Хурай-Хобокского термального метанового гидрокарбонатно-натриевого, Зактуйского холодного железистого магниево-кальциевого источников, а также углекислые радоновые термы Шумака. Кроме того, существует несколько выходов холодных сероводородных источников [Комплексная оценка., 1994]. Эти источники используются в основном неорганизованными отдыхающими.

Многочисленные выходы источников минеральных вод, разнообразных по физическим и химическим свойствам, явились основой формирования четырех наиболее посещаемых рекреационных центров: Аршан, Нилова Пустынь, Жемчуг (Вышка) и Хонгор-Уула. Вместе с тем, по уровню развития инфраструктуры и количеству отдыхающих они далеко не равнозначны. На наш взгляд, это обстоятельство обусловлено такими факторами, как история заселения территории, особенности экономико-географического и транспортно-географического положения каждого центра, уровень освоенности и изученности месторождений минеральных вод.

По данным Байкальского института природопользования СО РАН, Министерства экономики Республики Бурятии, Республиканского агентства по туризму, в них насчитывается 126 действующих учреждений рекреации. Причем среди них выделяются один бальнеологический и один горно-климатический курорт федерального значения «Аршан», водолечебница республиканского значения Нилова Пустынь, две здравницы местного значения, а также пансионаты, дома отдыха, санатории и гостевые дома, всего 121 учреждение. Вместе с тем, сюда не входит частный сектор – местное население, предоставляющее услуги по размещению и питанию отдыхающих в собственных домах или в отдельных строениях, специально возведенных и оборудованных для приема отдыхающих.

Из-за обособленности территории Тункинского района, удаленности от центра республики, а также близости промышленных центров Иркутской области и отсутствия там курортных учреждений, использующих термальные, радоновые и углекислые воды, промышленными предприятиями и другими организациями Иркутска, Шелехова, Ангарска и других городов были созданы учреждения рекреации на территории района [Комплексная схема…, 2002]. В связи с этим в настоящее время из существующих 126 учреждений рекреации 88 принадлежат предприятиям и организациям Иркутской области (около 70 %), 36 – Республике Бурятии, 1 – г. Москве, 1 – г. Красноярску (табл. 6.16).

Таблица 6.16 Распределение учреждений рекреации Тункинского района в 2008 г. по формам собственности*

Наиболее освоенными являются углекислые, кремнистые сульфатно-гидрокарбонатные магниево-кальцевые источники рекреационного центра Аршан. Они расположены в Восточных Саянах, у подножия Тункинских Гольцов, на высоте 893 м над ур. моря, на берегу р. Кынгарга. Аршан находится в 28 км от федеральной трассы Култук-Монды и в 490 км от столицы республики – г. Улан-Удэ. Здесь насчитывается 87 учреждений рекреации, в том числе курорт «Аршан», объединяющий санатории «Аршан», «Саяны», один детский санаторно-оздоровительный лагерь «Эдельвейс», санаторий внелегочного туберкулеза и 83 пансионата, баз отдыха, гостевых домов. Общее количество койкомест составляет 2905, в том числе на курорте «Аршан» – 1455. Кроме того, местное население активно занимается обслуживанием отдыхающих, однако информация о реальном количестве домов, принимающих туристов, отсутствует.

Рекреационный центр Нилова Пустынь расположен в предгорьях Восточных Саян, на берегу р. Ехэ-Угунь, в 7 км от федеральной трассы, в 42 км от райцентра с. Кырен, в глубоком ущелье, на высоте 915 м над ур. моря. Основным лечебным фактором являются азотные слаборадоновые слабоминерализованные сульфатные кальциево-натриевые термальные воды. Здесь находятся 17 пансионатов и водолечебница республиканского значения Нилова Пустынь, построены ванные корпуса. В рекреационном центре насчитывается 926 койкомест, в том числе в водолечебнице – 325.

Инфраструктура рекреационных центров Хонгор-Уула и Жемчуг (Вышка) слабо развита, поскольку их планомерное освоение началось значительно позже освоения минеральных вод Аршана и термальных вод Ниловой Пустыни, к тому же обустройство территории Хонгор-Уула осложнено транспортной труднодоступностью.

Особое место среди целебных минеральных вод Тункинского района занимает Жемчугское месторождение термальных метановых и углекислых вод, не имеющее аналогов на обширной территории Евразии. Оно расположено на правом берегу р. Иркут, поблизости от с. Жемчуг в живописной местности. Здесь находятся 14 пансионатов на 314 мест, имеется палаточный городок на 50 мест, функционирующий в летний период, ванный корпус.

За последние десять лет территория центра активно застраивалась местным населением (по экспертным данным насчитывается около 50 таких домов), которое занимается приемом и обслуживанием отдыхающих. Согласно опросам, количество принимаемых отдыхающих одним домом колеблется в среднем от 5 до 15 чел., в зависимости от размеров площади дома и земельного участка, т. е. общее количество койкомест нами оценивается на 500 чел. В целом рекреационный центр Жемчуг (Вышка) располагает 864 койко-местами.

Железистые сульфатно-гидрокарбонатные магниево-кальциевые источники Хонгор-Уула расположены на правом берегу р. Харагун (правый приток Иркута), в 9 км от с. Жемчуг. Здесь располагается здравница местного значения. Воды используются для питьевого лечения. Имеется 7 пансионатов на 32 койко-места, несколько частных домов и в летний период размещается палаточный лагерь для школьников на 35 мест. Всего насчитывается 110 койкомест, включая частный сектор.

Многие источники Тункинского национального парка, известные как «дикие» здравницы, используемые местным населением, могут рассматриваться как резервный фонд бальнеологических ресурсов, которые могут быть изучены и востребованы в течение 10–20 лет. К ним следует отнести такие, как Кунтенские источники, Папий Аршан, Субурга, и др.

Широким спросом у местного населения пользуется «дикий» Халагунский минеральный источник, дающий сероводородную гидрокарбонатно-сульфатную натриевую воду с минерализацией 0,47 г/л. Источник также труднодоступен, но летом там лечатся 20–50 чел. [Национальному парку…, 2001]. Кроме Халагунского источника в Тункинской долине известны Мондинский, Койморский, Хутунский и Туранский с содержанием сероводорода до 7 мг/л. По мнению И. М. Борисенко [1978], долина р. Иркут перспективна для разведки сероводородных вод.

Таким образом, на территории Тункинского района имеются все благоприятные условия для развития рекреации: благоприятный климат, богатые бальнеологические ресурсы, уникальные ландшафты, памятники природы, богатое историческое прошлое и др. Все это благоприятствует развитию туристско-рекреационного комплекса.

Вместе с тем изношенность основных фондов туристской инфраструктуры, использование устаревшего оборудования, отсутствие комфортабельных, отвечающих международным стандартам средств размещения, учреждений питания, досуга, развлечений и другие факторы во многом сдерживают развитие туризма. Необходима комплексная программа развития туризма в районе с учетом маркетинговых исследований туристического рынка, сложившихся направлений развития туризма, разработки нормативов предельно допустимых нагрузок и совершенствования механизма управления рекреационным природопользованием.

Разработка программы должна учитывать интересы не только администрации района и дирекции национального парка, но и местного населения. Для повышения качества обслуживания туристов необходима поддержка местного населения местными и республиканскими органами власти. Придание официального статуса частным гостевым домам, их льготное налогообложение и кредитование, паспортизация и сертификация, помощь в обучении и повышении квалификации персонала, проведение обучающих семинаров для владельцев частных средств размещения позволят не только увеличить количество койкомест, но и наполнить доходную часть бюджета района.

Окинский район, расположен на северо-западе от южного побережья оз. Байкал. Сложные природно-климатические условия этого района, его транспортная труднодоступность и относительная изолированность, неблагоприятные условия для развития земледелия – все эти факторы обусловливают сохранение и развитие здесь традиционных видов хозяйства – кочевого скотоводства (высокогорного типа), оленеводства и охоты, существовавших здесь в течение почти двух тысячелетий.

Наличие богатых рекреационных ресурсов (в том числе и бальнеологических), историческая и культурная ценность территории Окинского района, а также необходимость сохранения природной среды и обеспечения высокого уровня жизни населения при условии сохранения традиционного природопользования, выдвигают задачу развития туризма в число приоритетных отраслей экономики района. В настоящее время развитие туризма здесь находится на начальной стадии, отсутствуют подготовленные, квалифицированные туристические кадры, неразвита инфраструктура.

В Окинском районе наиболее перспективно развивать следующие виды туризма: всесезонный активный туризм, включая спортивно-оздоровительный, приключенческий, экстремальный туризм, сафари, рафтинг; альпинизм и горно-лыжный спорт; стационарный отдых; природно-познавательный туризм и экотуризм; культурно-познавательный, лечебно-оздоровительный, а также специализированные виды (орнитологический, ботанический, археологический); религиозный; охотничий; сельский туризм; проведение экскурсий. Ареалы максимального и высокого потенциала для развития этих видов туризма занимают около 70 % от общей территории района.

Прогрессу туризма способствуют изменения в экономико-географическом положении района в связи формированием и развитием новых направлений международных туристических маршрутов через великие озера Азии – Байкал и Хубсугул и созданием туристско-рекреационной особой экономической зоны «Байкал». Активное развитие туризма в Тункинском национальном парке в Бурятии и быстрый прогресс материальной базы экологического туризма на оз. Хубсугул в Монголии, а также перспектива строительства международного пассажирского перехода на российско-монгольской границе Монды-Ханх могут дать мощный импульс для развития туризма.

Окинский район широко известен горными туристическими маршрутами и многочисленными лечебными источниками. На его территории расположено более десяти минеральных источников, таких как Халун Уган, Шутхулай, Айнаг, Хойтогол, Тисса и т. д. По количеству минеральных источников и скважин Окинский район занимает одно из первых мест в республике. Минеральные источники имеют разнообразный химический состав, температуру и дебит. Бальнеологические исследования некоторых источников еще не проведены.

Окинский район располагает тремя объектами для размещения туристов: два находятся в муниципальной собственности и принадлежат районному визитно-информационному центру и районной больнице, один объект (гостиница) – в частной.

В настоящее время в Окинском районе имеются три рекреационные местности, перспективные для развития туризма. Это Хойтогол, Шумак и Мунку-Сардык, причем в последнем отсутствуют объекты для размещения туристов.

Рекреационная местность Хойтогол расположена на левом берегу р. Хойтогол, в 60 км от районного центра – пос. Орлик. Ее площадь составляет примерно 5 га, она пригодна для использования в летний период. Здесь обнаружено пять выходов минеральных вод с малоизученными свойствами. Температура воды 30–36 °C и суммарным дебитом 13 л/с. Расход воды составляет 4,5 л/с. По химическому составу эти воды относятся к гидрокарбонатно-натриевым с минерализацией 0,9–0,95 г/л и содержанием свободной углекислоты 200-2200 мг/л. В водах источника содержится до 5 мг/л сероводорода и 40–50 мг кремниевой кислоты. Воды применяются для лечения заболеваний опорно-двигательного аппарата и нервной системы. Здесь имеются семь домиков Реабилитационного центра Окинского территориального медицинского объединения и жилой корпус СПК «Окинское». По экспертным данным, за летний период здесь отдыхают около 700 чел., преимущественно местных жителей.

Рекреационная местность Шумак расположена в долине р. Шумак, в 50 км от с. Хойтогол Тункинского района; ее площадь около 25 га. Здесь имеется 118 выходов минеральных вод. Термальные углекислые воды Шумака выходят на поверхность тремя группами в виде многочисленных грифончиков. Первая группа, насчитывающая 42 источника, протяженностью 70 м, имеет температуру от 10 до 350 °C, содержание углекислоты 264–989 мг/л. Суммарный дебит всех родников этой группы составляет 5,3 л/с. Концентрация радона не превышает 20 эман. Вторая группа протяженностью в 175 м имеет 50 выходов. Вода при этой же температуре содержит до 35 эман радона и до 300 мг/л свободной углекислоты. Протяженность третьей группы термальных вод на правом берегу р. Шумак примерно 120 м. Они имеют 16 грифонов с температурой от 28 до 340 °C. Содержание радона колеблется от 288 до 550 эман, а свободной углекислоты – до 380 мг/л.

По химическому составу минеральные воды Шумака относятся к гидрокарбонатным кальциево-магниевым с минерализацией до 1 г/л. Теплые воды второй группы могут сравниться с водами курорта Цхалтубо, которые отличаются от шумакских более высоким содержанием сульфатов. Термальные воды третьей группы по наличию биологически активных компонентов, содержанию радона и химическому составу аналогичны теплому нарзану Пятигорска и водам Белокурихи на Алтае и Ямкуна в Читинской области [Иметхенов, 2002].

Средства для размещения туристов включают 30 зимовий и жилых домиков СПК «Хойтогольский» Тункинского района, а также строения, принадлежащие местным жителям. По данным анкетирования, в летний период Шумакские источники посещают около 3 тыс. чел. из всех регионов России, а также ближнего и дальнего зарубежья.

Рекреационная местность Мунку-Сардык занимает территорию наивысшей точки (3491 м над ур. моря) Восточного Саяна – горы Мунку-Сардык. Перспективными для освоения являются минеральные источники Даргал, Айнакский, Дибинский, Холон-Угун, Красные камни, Шутхултайский, Тиссинский. На них возможно создание здравниц местного и республиканского значения.

Для реализации комплексных мер по развитию туризма был создан информационно-туристический центр. Он занялся деятельностью по разработке новых туристических маршрутов, налаживанию контактов с туристическими фирмами из разных городов России. Администрация района оказывает содействие в продвижении инвестиционных проектов, направленных на развитие средств размещения туристической инфраструктуры. Однако основным фактором, сдерживающим развитие туризма, является недостаток финансирования. Поэтому задачей первостепенной важности является поиск инвесторов, способных вложить значительные средства в развитие туризма.

Серьезной проблемой является неконтролируемое развитие так называемого «дикого» туризма. Так, наибольшей опасности антропогенной трансформации подвержены горно-таежные ландшафты рекреационной местности Шумак, поскольку ежегодно здесь увеличивается количество посетителей, строятся жилые домики. По данным экспертной оценки, единовременное количество посетителей на Шумакских источниках может составлять до 1000 чел. Такая концентрация людей на относительно небольшой территории оказывает неблагоприятное воздействие на ландшафт. Необходимо срочно разработать предельно допустимые нагрузки на ландшафт, определить рекреационную емкость природных ландшафтов, а также принять меры по регулированию численности посетителей.

Упорядочению развития туризма в районе может способствовать создание государственного национального парка «Горная Ока», который будет расположен на восточной периферии Саяно-Алтайской горной области, охватывающей главным образом Окинское плоскогорье с обрамлением горных хребтов [Шарапстепанов, 2006]. Также необходимы дальнейшие исследования и инвентаризация рекреационных ресурсов, определение предельно допустимых нагрузок на ландшафты, разработка туристических маршрутов, издание рекламно-информационной и справочной литературы по району, подготовка местных квалифицированных туристических кадров, привлечение инвесторов и т. д.

Кяхтинский район, расположенный на юге республики, обладает богатейшим историко-культурным наследием, привлекающим сюда большое количество туристов. Немаловажным фактором развития туризма является наличие в г. Кяхте и пос. Наушки двух действующих таможенных переходов через российско-монгольскую границу. Кяхтинский район обладает максимальным общим туристским потенциалом, максимальным является и его потенциал для организации культурного, археологического научного и коммерческого туризма [Ханташкеева, 1996].

Район и особенно его районный центр – г. Кяхта – имеет богатое историческое прошлое, его архитектурно-культурное наследие отражено в 334 памятниках. Здесь сохранилось и большое количество археологических памятников, многие из которых связаны с эпохой первого в Центрального Азии государства Хунну. Здесь найдены уникальные образцы материальной культуры того времени, они хранятся в музеях Москвы, Санкт-Петербурга, Новосибирска, Иркутска, Улан-Удэ и Кяхты. В районном центре находится краеведческий музей – одно из старейших заведений за Уралом, его уникальные экспонаты имеют огромную научную ценность и всегда востребованы в познавательном плане.

В Кяхте находятся четыре объекта размещения на 79 мест, в том числе три частных (один объект в собственности улан-удэнской турфирмы), один – муниципальный (табл. 6.17). В проекте строительство частной гостиницы в районе международного автоперехода.

Таблица 6.17 Объекты размещения (туристического назначения) в Кяхтинском районе*

Республиканская грязелечебница Киран находится на берегу оз. Киран, в 300 км от г. Улан-Удэ и 30 км от районного центра г. Кяхта, на границе России с Монголией. Это единственная здравница такого типа в Республике Бурятии и одна из четырех (Киран, Угдан, Абанах, Садгород) в Восточной Сибири и Дальнем Востоке [Иметхенов, Тулохонов, 1992].

Киранская грязелечебница функционирует на базе гидротермальных ресурсов озера. Лечебное воздействие оказывают гидрокарбонатно-хлоридная натриевая рапа и иловая сероводородная грязь. Значительный бальнеологический интерес представляет рапа озера благодаря ее высокой солености (бром, метаборная кислота и сероводород) [Иметхенов, Тулохонов, 1992]. Согласно ГОСТу на лечебные грязи, разработанному НИИ курортологии и физиотерапии, донные илы оз. Киран могут быть отнесены к иловым сульфидным высокоминерализованным лечебным грязям. Здесь с успехом лечат болезни органов движения, нервной системы, кожи, гипертонические и некоторые гинекологические заболевания.

Грязелечебница работает с мая по начало октября. Условия проживания на территории лечебницы оцениваются как удовлетворительные, ее вместимость – 90 койкомест. Кроме того, имеется жилой корпус Кяхтинского отряда МЧС РФ. Возможно увеличение единовременной емкости грязелечебницы до 300 койкомест. По данным экспертной оценки и статистики, ежегодно на грязи приезжают около 500 чел.

На 75-м километре автодороги Бичура-Кяхта находится оз. Песчанка, на берегах которого расположен детский лагерь «Чайка», функционирующий в летний период. Имеется также место для палаточного лагеря. Рекреационная местность перспективна для развития летнего отдыха «выходного дня».

Учитывая богатейшее историко-культурное наследие Кяхтинского района, наличие таможенных переходов, можно предположить, что наиболее перспективными видами туризма здесь будут культурно-познавательный, археологический научный и коммерческий туризм.

Требуется модернизация и расширение грязелечебницы Киран, поскольку здравница была построена в советский период, и здания и сооружения, не подвергавшиеся капитальному ремонту, обветшали. Необходимо решение вопросов с модернизацией международного автомобильного пропускного пункта Кяхта-Алтанбулаг, увеличением его пропускной способности, открытием международного пешеходного перехода, упрощением процедуры перехода российско-монгольской границы. Это позволит увеличить поток иностранных туристов, посещающих Монголию, не только в Кяхтинский район, но и в республику в целом.

Джидинский район расположен в юго-западной части республики. Район отнесен Т. В. Ханташкеевой [1996] к территориям со средним рекреационным потенциалом, перспективным для развития научного ботанического, орнитологического, археологического, а также коммерческого туризма, а также организации санаторно-курортного лечения.

В настоящее время из средств размещения в районе имеется только частная гостиница ООО «Туяа» в с. Петропавловка, вместимостью 22 койко-места, туристических баз на территории района нет.

В соответствии с Приложением № 6, утвержденным Постановлением Правительства РБ № 170 от 19.05.1997 г., в перечень территорий, используемых и перспективных для освоения в бальнеологических и рекреационных целях, включены территории источника Боргойского, район Белых озер, оз. Каменный ключ, районы рек Гэгэтуйка, Цагатуйка и Бургалтай, а также объявленное в 1974 г. водным памятником оз. Таглей.

На территории Джидинского района в настоящее время местными жителями используются минеральные воды трех источников – Боргойского, Таглейского и Гэгэтуйского. За въезд на территорию источников взимается плата, поступающая в местный бюджет.

Аршан Боргойский находится в 2 км восточнее с. Белозерск и в 2 км севернее оз. Верхнее Белое. Воды источника по своему составу являются холодными сероводородными, содержание сероводорода – не более 0,03 г/дм^3 [Данилова и др., 2005].

На территории Джидинского района имеются минеральные озера, грязи которых могут быть использованы для организации лечения болезней костей и суставов, нервной системы, кожных покровов и др. (табл. 6.18).

Таблица 6.18 Минеральные озера Джидинского района*

В районе Белых озер во исполнение международных конвенций по охране перелетных птиц и среды их обитания создан на основании Постановления Совета министров РБ № 241 от 23 июля 1979 г. Боргойский заказник на площади 43,36 тыс. га. Основная цель его создания – охрана редких птиц степного и лугового фаунистического типа. Белые озера, расположенные на территории заказника, могут быть использованы в рекреационных целях.

Особым потенциалом для развития спортивного (водного, пешего, конного) туризма и рыболовства обладает оз. Таглей, вода и грязи которого известны своими лечебными свойствами. Площадь озера составляет 13 км^2. Оно находится на территории бывшего государственного заказника Таглейский, природоохранные ограничения в отношении которого запрещали многочисленные посещения этой местности туристами и отдыхающими. В настоящее время его территория занесена в государственный резервный фонд. Администрация Джидинского района предлагает придать озеру лечебно-оздоровительный статус с возможностью развития здесь инфраструктуры.

В настоящее время на озере отсутствуют элементарные условия для массового отдыха населения. Поскольку это водный памятник природы республиканского значения (решение Совета министров Бурятской АССР № 321 от 29.07.1975), необходимо разработать комплекс мероприятий по его охране и рациональному использованию, принимая во внимание специфичность природных богатств, небольшую площадь озера, устойчивость ландшафта. Для любителей экстремального туризма следует разработать маршруты для сплава по р. Темник с выходом на оз. Гусиное и через хр. Хамар-Дабан с выходом на оз. Байкал [Ульзетуева, 2008].

В целом Джидинский район перспективен для развития туризма, хотя в настоящее время использование его рекреационных ресурсов находится на первоначальной стадии. С развитием приграничных связей и международного туризма можно ожидать возрастания интереса к району и со стороны научного сообщества с целью изучения богатого растительного мира, птиц, археологических памятников.

Закаменский район расположен в юго-западной части Бурятии. Он удален от основных транспортных магистралей. Так, районный центр – г. Закаменск – находится в 450 км от г. Улан-Удэ и в 250 км от ближайшей железнодорожной станции Джида. Территория района обладает высоким потенциалом для ботанического научного, средним – орнитологического научного и коммерческого туризма [Ханташкеева, 1996].

В данное время в Закаменском районе туристическое обслуживание находится на начальной стадии. Из средств размещения имеется частная гостиница «Сона» (Агкян В. А.) в г. Закаменск на 49 койкомест. На территории Закаменского района расположена часть Снежинского государственного природного биологического заказника, созданного Постановлением Совета министров Бурятской АССР № 209 от 17 мая 1976 г. на площади 230,0 тыс. га. Он создан с целью сохранения, воспроизводства и восстановления численности диких животных, среды их обитания, поддержания экологической целостности естественных сообществ. На его территории имеется целебный источник – в местности Кит, состав вод которого не изучен. Источником пользуются отдельные охотники.

На территории района находятся перспективные для освоения минеральные источники Закаменский и Енгорбойский аршаны, несколько рекреационных местностей, включенных в перечень территорий, используемых и перспективных для использования в бальнеологических и рекреационных целях в соответствии с Приложением № 6, утвержденным Постановлением Правительства РБ № 170 от 19.05.1997 г., в частности, Субутуй, Мулистуй, Дархинтуй, Бортой, Харастуй, Шабартай, Самсян, Ундэр Багабай. В список также включены зона отдыха на р. Джида у с. Нурта и зона отдыха Мойсото.

Енгорбойские термальные источники находятся в долине р. Аршан – в 7 км от улуса Енгорбой и в 30 км северо-восточнее г. Закаменск. Субтермальная сульфатная натриевая вода имеет температуру 360–370 °C, общий дебит пяти источников составляет 1000 м^3/сут. Сейчас на месте Енгорбойских источников функционирует «дикая» здравница, используемая местным населением.

Администрацией района планируется организация туристических маршрутов для осуществления плана мероприятия по изучению памятников природы, истории, экскурсии по музеям Закаменского района, маршрутов по местам происхождения казачества, золотых приисков, а также по исследованию древних торговых трактов, посещение лечебных источников.

Удаленность района от основных транспортных магистралей, его обособленность во многом являются сдерживающими факторами для развития туризма. Вместе с тем, здесь возможно широкое развитие научного ботанического и орнитологического туризма. В связи с возрастающим интересом в мире к посещению уголков нетронутой природы в Закаменском районе возможно развитие экологического туризма.

В целом приграничные районы республики имеют благоприятные климатические и природные условия, богатые бальнеологические ресурсы, живописные и уникальные ландшафты для развития практически всех направлений современного туризма. Разработка программ развития туризма, обеспечение государственного их финансирования в достаточном объеме, широкое вовлечение местного населения в обслуживание туристов, решение проблемы с открытием международного перехода Монды-Ханх, модернизация международного автоперехода Кяхта – Алтанбулаг, упрощение процедуры пересечения границы, активное сотрудничество с Монголией в области международного туризма позволят приграничным районам стать не только транзитными в маршрутах международного туризма, но и центрами притяжения туристов со всех стран мира.

6.2.5. Геоинформационная оценка природопользования трансграничных территорий Байкальского региона

Геоинформационная система «Трансграничные территории Байкальского региона»

Специфика геоинформационных исследований природопользования Байкальского трансграничного региона обусловлена территориальными и исторически сложившимися особенностями его географического положения (рис. 6.6). Наличие межгосударственной границы и особенности территориально-административного деления бассейна озера исторически препятствовали организации крупномасштабных региональных исследований и целостной оценке территории как единой геосистемы. Это было вызвано режимом секретности использования картографических и аэрокосмических материалов, слабой изученностью труднодоступных участков, высокой стоимостью полевых работ. Между тем чрезвычайная важность возникающих трансграничных проблем природопользования обусловлена различием хозяйственного использования бассейна р. Селенги – главного притока оз. Байкал. В зоне влияния трансграничного загрязнения находится нижняя часть бассейна Селенги, полностью входящая в буферную экологическую зону Байкальской природной территории.

Рис. 6.6. Карта-схема водосборного бассейна оз. Байкал (автор – А. Н. Бешенцев).

1 – центральная экологическая зона; 2 – буферная экологическая зона; 3 – экологическая зона атмосферного влияния.

Современные общественно-исторические условия в некоторой степени снимают эти ограничения, способствуя интеграции усилий мирового научного сообщества по изучению бассейна оз. Байкал как единого природного и социально-экономического территориального комплекса. Этот процесс сопровождается активным внедрением во все сферы территориальной деятельности геоинформационных технологий, позволяющих автоматизировать операции обработки и анализа геоданных и снизить уровень субъективизма в географических исследованиях.

Для организации исследований трансграничных процессов в БИП СО РАН разработаны методологические основы геоинформационного мониторинга трансграничных территорий как стратегической концепции управления информационными потоками региона в целях его устойчивого развития. В качестве базового технологического основания для реализации этой стратегии создана Геоинформационная система трансграничных территорий Байкальского региона (рис. 6.7).

Рис. 6.7. Геоинформационная система природопользования.

Необходимость создания универсальной геоинформационной системы (ГИС) для оценки природопользования трансграничных территорий вызвана сложностью и многооперационностью процесса исследования, заключающегося в сборе и формализации значительных массивов пространственно-временных геоданных, их анализе и создании картографических моделей. Главная задача такой системы – непрерывная метрическая оценка пространственного и субстанционального развития природопользования во взаимосвязи с экологической оценкой последствий этого развития. Конечная цель системы – разработка универсальных моделей и типовых геоинформационных запросов объектов природопользования, целевое назначение и принципы создания которых формируются под влиянием требований пользователей. Кроме того, необходимость создания геоинформационной системы обусловлена включением в процесс исследования ряда технических и программных средств, а также средств оперативного издания карт.

Основу информационной подсистемы составляют разновременные цифровые покрытия, аэрокосмическая, статистическая и литературная информация, а также фотографические материалы. Информационная подсистема решает задачи накопления, структурирования, хранения и обновления первичной пространственно-временной информации на электронных носителях. При создании ГИС трансграничных территорий значительное внимание было уделено таким важным документам информационного обеспечения, как ретроспективные топографические карты, которые представляют собой разновременные модели физикогеографического состояния территории и являются исходной информацией для оценки и исследования процесса освоения природных ландшафтов [Бешенцев, 2000]. Именно карта выступает первичным инструментом оценки хозяйственного преобразования территории, так как человек начал фиксировать динамику географической среды с помощью языка карты. Топографические карты создаются уже более двухсот лет в единых картографических проекциях и системах координат и являются важной метрической базой для мониторинга регионального природопользования. Таким образом, отдельную базу данных информационной подсистемы ГИС составляет комплект ретроспективных карт масштаба 1: 84 000, издания 1896–1914 гг.

Технологическая подсистема состоит из методики автоматизированного использования разноформатных геоданных и технических и программных средств, необходимых для компьютерной оценки территории. Она обеспечивает надежное функционирование всех операций геоинформационного исследования процесса природопользования региона и обслуживается квалифицированным персоналом, осуществляющим ввод, обработку и анализ пространственной и атрибутивной информации. Наличие в подсистеме приемника системы глобального позиционирования (GPS) обеспечивает возможность съемки координат объектов непосредственно в поле с последующим конвертированием в Arc GIS. Подсистема обеспечивает возможность как интерактивной работы пользователя в режиме запроса, так и малотиражную печать информации в любом виде.

Аналитическую подсистему представляют методология геоинформационного картографирования, система геоинформационных запросов, а также система геоинформационных моделей процесса природопользования. Подсистема позволяет решать задачи анализа геоданных и получения новой геоинформации для разработки практических рекомендаций по оптимизации природопользования. Материальная реализация результатов геоинформационной оценки природопользования осуществляется посредством картографических моделей. При таком подходе аналитические карты выступают как модели элементов геосистем, синтетические карты – как модели взаимодействия геосистем, карты динамики – как модели функционирования геосистем.

Первым шагом геоинформационного исследования является создание цифровой модели территории. Для плановой оценки территории используется векторная топографическая основа (рис. 6.8), а для высотной – цифровая модель рельефа (GRID-покрытие). Именно эти топологические покрытия служат метрическим базисом всей оценки и определяют точность и надежность исследований.

Рис. 6.8. Топографическая основа ГИС.

При создании топоосновы ГИС были использованы цифровые топографические основы масштаба 1: 1 000 000: основа Федерального агентства геодезии и картографии России; основа DCW (The digital chart of the world for use with ARC/INFO), созданная исследовательским центром Environment System Research Institute (ESRI) на основе Карты мира масштаба 1: 1 000 000. Для уточнения отдельных участков территории использовались топографические карты масштабов 1: 100 000 и 1: 200 000 Федерального агентства геодезии и картографии России. Кодирование тематических слоев и объектов выполнено на основе классификатора Роскартографии для цифровых топографических карт.

Рис. 6.9. Цифровая модель рельефа Байкальского региона.

Высотной основой ГИС является цифровая модель рельефа (ЦМР) (рис. 6.9). Построение ЦМР требует математической формы представления исходных данных (набора координат точек X, Y, Z) и способа их топологического описания, позволяющего восстанавливать поверхность путем интерполяции или аппроксимации исходных данных. Одними из наиболее распространенных способов цифрового отображения рельефа являются растровое представление пространственных данных GRID, основанное на аппроксимации рельефа многогранной поверхностью с высотными отметками (отметками глубин) в узлах треугольной сети. Исходными данными для формирования ЦМР исследуемой территории являлись векторные изолинии рельефа и отметки высот и глубин покрытия (М 1: 1 000 000), размер стороны пространственной ячейки – 500 м.

Геоинформационная оценка природопользования Селенгинского среднегорья

Освоение территории. Территория Селенгинского среднегорья представляет собой центральную, наиболее освоенную часть бассейна оз. – Байкал, находится в зоне лесостепи, где на региональном пространстве соединяются лесной и степной типы растительности, она характеризуется среднерасчлененным рельефом с преобладающими высотами 6001000 м над ур. моря. Главной особенностью этого приграничного участка является наличие Приселенгинских котловин, объединенных в линейные комплексы и разделенных горными хребтами [Батуев и др., 2000]. Около 60 % общей площади занимают склоновые ландшафты. Доминируют каштановые почвы, занимающие значительные площади в межгорных котловинах и имеющие наиболее легкий механический состав. Свыше 80 % их площади представлено легкими суглинками и супесями, которые в значительной степени подвержены пыльным бурям в условиях семиаридного климата.

Результатом многовекового процесса организация пастбищного животноводства явилась система природопользования, основанная на эксплуатации рассредоточенных по территории и времени ресурсов. Таким образом, до прихода русских поселенцев эта историческая территория расселения кочевников монголов и бурят характеризовалась дисперсным расселением по различным ландшафтам.

Анализ карты-реконструкции природопользования исследуемой территории (рис. 6.10) позволяет утверждать, что структура земельных угодий до прихода русских поселенцев во многом определялась преобладающим типом почвы. Наиболее ценными были земли, расположенные в основном на каштановых, черноземных и серых лесных почвах. Такие ареалы, как правило, локализовались в типичных степных и лесостепных котловинных урочищах, к которым относятся пологосклоновые и супесчано-песчаные степные, равнинные лугово-степные и аллювиальные ландшафты.

Рис. 6.10. Карта-схема реконструкции природопользования на территории Селенгинскою среднегорья (ок. 1800 г.) (автор – А. Н. Бешенцев).

Для исследуемой территории была характерна высокая насыщенность естественными кормовыми угодьями – сенокосами и пастбищами. Сенокосы размещались на аллювиальных и луговых заболоченных почвах. Пастбища были представлены остепненными пространствами, значительные их площади размещались на черноземных, каштановых и аллювиальных почвах. Наибольшую ценность представляли сенокосы и пастбища, расположенные в межгорных котловинах на склоновых землях. Главной формой кочевого природопользования являлся способ циклического перемещения по занимаемой территории согласно выявленным адаптивным пространственно-временным инвариантам.

При циклическом типе передвижения кочевник имеет основное стойбище – зимник, к которому ежегодно возвращался, пройдя через весеннее, летнее и осеннее пастбища. Такая форма хозяйствования определяла основную конфигурацию расселения бурятского населения, состоящего из множества мелких улусов (т. е. зимних стойбищ) и большого количества временных летников, куда и относились места кочевок в летне-весеннее и осеннее время года. При таком расселении сохранялась наименьшая нагрузка на пастбища, что способствовало быстрому их восстановлению. Территория характеризуется дисперсным расселением населения по различным ландшафтам, которое занималось отгонным животноводством, сопровождавшимся циклической формой кочевок; основные социально-экономические функции ландшафтов – селитебные, сельскохозяйственные, транзитные; фоновое природопользование – мобильное.

С вхождением забайкальских земель в Россию изменился их государственный статус. Вскоре здесь вслед за служилыми и промышленными людьми появились партии крестьян-земледельцев с наказом изыскивать удобные земли и «пахать государеву пашню». Такая политика государства способствовала распространению земледелия и стала началом транформации природных ландшафтов. Первые пашни появились около Удинского острога в конце XVII в., позже несколько рассредоточенных центров распашки возникло вверх по Селенге до г. Селенгинска. А в первой четверти XVIII в. эта территория становится одной из земледельческих баз Забайкалья [История…, 1954].

Освоение природных ландшафтов начиналось с выбора места под пашню, что в дальнейшем и определяло развитие селитьбы и дорожной сети. На выбранные пригодные земли составлялись описи и планы. Пашни в основном заводились на свободных землях, вблизи рек и ручьев. Переселенцы лесостепной полосы подыскивали поляны, чтобы уменьшить необходимость расчистки леса. Наиболее освоенными районами были долины рек Чикой и Хилок. В 50-60-е гг. XVII в. до Забайкалья докатилась волна переселенцев из числа старообрядцев. Они образовали крупнейшую земледельческую базу Забайкалья – Мухоршибирскую, Куналейскую, Тарбагатайскую волости (рис. 6.11).

Рис. 6.11. Карта-схема реконструкции природопользования территории Селенгинского среднегорья (ок. 1900 г.) (автор – А. Н. Бешенцев).

По мере продвижения русских переселенцев по территории бассейна оз. Байкал создавались постоянные населенные пункты вдоль крупных речных артерий, таких как Селенга с ее притоками Чикой, Хилок и Джида. Появление русских ознаменовало формирование регулярной системы сухопутного и водного транспорта, возникновение постоянных селитебных комплексов. В 1666 г. появилось Удинское зимовье (с 1690 г. – город) и Селенгинский острог (с 1685 г. – город). Как правило, около острогов, под их защитой, возникали заимки острожных жителей, а затем и отдельные хутора, которые со временем образовывали одну слободу. В первой половине XVIII в. появляются заимки в бассейнах рек Чикой и Хилок. В середине XVIII в. уже упоминаются большие села Бичура, Верхний Жирим, Хонхолой, Никольское, Дунгуй, Жарниково, а также вотчины Троицко-Селенгинского монастыря – Куналейская, Буйская, Хритоновская, Еланская. Основную хозяйственную деятельность русского населения составляло земледелие, скотоводство для них было вспомогательной отраслью хозяйства.

Динамика природопользования. Изначально системы расселения русских формировались путем строительства крупных деревень по европейскому стилю с линейной поселковой формой расселения, с центром, где, как правило, располагалась церковь, а затем и школа. Для каждого населенного пункта был характерен определенный комплекс сельскохозяйственных угодий, прежде всего пахотных, и лишь отчасти сенокосных и пастбищных.

В начале 1930-х гг. число кочевых и полукочевых хозяйств составляло в Селенгинском аймаке 510 и 8130 соответственно, в Кяхтинском – 3557, Закаменском – 670 и 1350. Отмечалась достаточно высокая плотность улусов по территории аймаков: от 10 до 20 хозяйств на зимниках представляли улусы.

Кардинальные изменения в системе расселения произошли в период коллективизации единоличных хозяйств в разные формы – коммуны, сельхозартели, ТОЗы, ТОУСы и колхозы. Так, к 1930 г. удельный вес коммун составлял 74,9 %, артелей – 18,6, ТОЗов и ТОУСов – 6,5 %. В Селенгинскоми Кяхтинском аймаках Южной Бурятии доля коммун составляла, соответственно, 84,6 и 42,5 %, сельхозартелей – 14,1 и 36,9 %, ТОЗов и ТОУСов – 1,3 и 20,6 %. Такие формы хозяйствования в условиях обобществления земли и скота предусматривали необходимость перевода кочевых и полукочевых хозяйств на оседлость. Такая политика позволила уже к 1931 г. осуществить перевод 800 хозяйств в Селенгинском и 600 в Закаменском аймаках.

Для хозяйственных центров образовывающихся колхозов в некоторых случаях строились новые населенные пункты, в основном эти центры размещались в крупных, уже существующих улусах и деревнях, пригодных для постоянного жительства значительной части населения.

Процессу оседания предшествовало всестороннее обследование местности, намечаемой под будущие центры колхозов, при котором главное внимание уделялось: наличию источников воды; рельефу местности; отсутствию различных эпизоотических заболеваний; размерам территории для размещения жилой и производственной зон; расстояниям до аймачного центра. На значительной части рассматриваемой территории сохранилась мелкоселенная сеть, состоящая из центральных усадеб бывших малых колхозов, удаленных от современных центров до 30–40 км; их жителей не успели сселить во время проведения всей этой компании.

Как известно, в начале века на исследуемой территории имелось 740 мелких улусов, 380 крупных (с площадью селитьбы около 400 км^2), с наибольшей концентрацией вокруг дацанов, и 124 русских населенных пункта. Создание крупных бурятских населенных пунктов привело к перестройке дорожной сети, появлению главных и второстепенных путей. Наибольшее число главных дорог появилось на месте изгородей, до того отделявших угодья разных родов. Уменьшилась густота дорог, особенно на открытых участках, значительно сократилось число пешеходных троп. Большое значение приобрели главные транзитные дороги, особенно через перевалы. Изменение рисунка расселения населения в этот период обусловлено также строительством железнодорожной магистрали Улан-Удэ-Наушки.

В дальнейшем основополагающим фактором в упорядочении здесь сельского расселения и формировании современной конфигурации расселения стала политика укрупнения сельских населенных пунктов, проводимая повсеместно в стране с конца 1950-х-начала 1960-х гг. Ее цель – концентрация сельского населения, создание для него нормальных условий жизни, труда и отдыха. Однако последствия такой политики усилили неравномерность развития разных категорий поселений.

Поселения с большей людностью являются многофункциональными, в них имеются широкие возможности для производственного и непроизводственного развития, выше уровень обеспеченности социальными услугами, в первую очередь школами и медицинскими учреждениями. Обострилась дифференциация поселений по социально-экономическим предпочтениям, появились пункты с отрицательной (36) и с положительной динамикой численности населения (53), исчезло еще 20 населенных пунктов.

В целом процесс расселения на изучаемой территории чрезвычайно консервативен: поселение, возникнув в определенном месте, сохраняло тенденцию к существованию в течение длительного исторического периода, видоизменяясь под влиянием различных социально-экономических факторов. Поэтому ожидается сохранение сложившихся систем расселения Южной Бурятии при дальнейшем развитии межселенной транспортной сети.

До вхождения Забайкалья в Россию ландшафты исследуемой части бассейна подвергались внешнему воздействию главным образом при пастьбе скота, так как земледелие у коренного населения было слабо распространено, к тому же оно концентрировалось в пределах локальных увлажненных местностей. Распашка земель проводилась в урочищах, для которых проявление эрозионных процессов было нехарактерным. Доказательством этому служит сохраняющаяся в течение столетий пахотная форма землепользования вблизи старинных сел.

Земледельческая колонизация развернулась с низовьев Селенги вверх по рекам Уда, Хилок и Чикой. Вначале переселенческий фонд составлял 33 750 дес. земли, затем он увеличился. Возрастание притока переселенцев объяснялось вводом в действие в 30-40-х гг. XVII в. Сибирского тракта. От Верхнеудинска тракт делился на две ветви, идущие на восток и юг. Сибирский тракт позволил переместить широтные экономические связи Сибири к югу, в более ценные для сельского хозяйства лесостепные районы, способствовал их скорейшему заселению и освоению.

Усиленное заселение края привело к созданию здесь развитого земледельческого хозяйства и одновременно внесло изменения в старые отрасли местного хозяйства. В зависимости от природных и экономических условий, в частности, от плодородия почвы, близости к русским земледельческим селениям и рынкам, развитие земледелия в разных бурятских аймаках происходило неравномерно. Среди забайкальских бурят хлебопашеством занималась лишь одна треть населения: «всего в бурятских ведомствах Забайкалья было засеяно в 1834 году 34 164 десятины» [История…, 1954]. Буряты возделывали в основном зерновые культуры (ярицу, пшеницу), а также в незначительных размерах огородные культуры (картофель, овощи).

Освоение целинных и залежных земель привело к большим сдвигам в сельском хозяйстве и сильному расширению посевных площадей. Анализ разновременных картографических источников (рис. 6.12) показывает, что наибольшие площади были распаханы в 1958–1972 гг.

Рис. 6.12. Карта-схема динамики площадей пашни на территории Селенгинского среднегорья в XX в. (автор А. Н. Бешелев).

Всего за 1954–1975 гг. на рассматриваемой территории распахано 514 тыс. га новых земель, в том числе в 1954–1960 гг. – 332 тыс. га, или 65 % целины [Шмулевич, 1985]. В Джидинском районе распахано 81 тыс. – га, Мухоршибирском – 46 тыс., Селенгинском – 38 тыс., Кяхтинском – 34 тыс., Хоринском – 29 тыс., Бичурском – 28 тыс., Кижингинском – 28 тыс., Улан-Удэнском – 23 тыс., Заиграевском – 21 тыс. га. В результате освоения новых земель площадь пашни в обработке во всех категориях хозяйств увеличилась на 54 %, но урожайность зерновых культур в южной части бассейна существенно не изменилась; рост производства зерна достигался преимущественно за счет расширения посевных площадей. Если в 1956–1960 гг. в среднем в год получали 311,8 тыс. т зерна с посевной площади 366,8 тыс. га, то в 1971–1975 гг. среднегодовой валовой сбор зерна с площади 542 тыс. га составил 510 тыс. т. Урожайность зерновых за эти годы повысилась с 8,5 и до 9,4ц/га.

В целом на исследуемой территории минимальные размеры ареалов пашни за 100 лет увеличились в 5 раз, средние размеры – в 3 раза, максимальные – в 4 раза. Общая площадь пашни выросла в 2 раза, а общее количество ареалов сократилось в 1,5 раза, что говорит о значительной дробности пашни и меньшей уязвимости природных ландшафтов в начале века.

Трансформация природных ландшафтов. Большинство хозяйств, распахавших и освоивших под зерновые и кормовые культуры целинные и залежные земли, достигло значительных результатов в росте производства сельскохозяйственной продукции. Однако в ряде местностей неверная оценка природных условий и сплошное распахивание равнинных территорий межгорных понижений привели к появлению эрозионных процессов, ареалов антропогенных пустынь и подвижных песков. Причем не во всех урочищах учитывалась природная сложность пространственного строения дневной поверхности в засушливых и дефляционно-опасных условиях степных понижений. Существовавшая здесь тонкая и хрупкая почвенно-растительная прослойка между мощными толщами рыхлых отложений и весьма динамичными атмосферными процессами регулировала потоки вещества и энергии в геосистемах и являлась стабилизатором их интенсивности и гарантом целостности природной среды. Изменение традиционных форм хозяйствования, с переориентацией преимущественно на растениеводство, привело к увеличению площади пахотных земель в результате распахивания именно песчаных эрозионно-неустойчивых почв.

Земледельческое природопользование требовало обширных пространственных ресурсов, что привело к сведению лесного покрова на значительной площади Селенгинского среднегорья.

С распашкой природных ландшафтов и сведением лесного покрова на рассматриваемой территории изменилась структура земельных угодий, значительно увеличилась площадь пашни, причем за счет распашки легких песчаных и супесчаных почв. В основном были распаханы пологосклоновые делювиально-пролювиальные сухостепные и равнинные террасовые песчано-супесчаные сухостепные котловинные урочища.

Сокращение площади пастбищных угодий вследствие распространения земледелия привело к интенсификации использования пастбищ и, как следствие, вызвало специфические изменения в растительном покрове ландшафтов исследуемой территории. В целом засушливые межгорные котловины оказались объектами прямого изменения характера протекающих в их биоте природных процессов.

Геоинформационный анализ разновременных геоданных показывает, что участки ветровой и водной эрозии на исследуемой территории появились почти одновременно с подъемом целины, но активизация эрозионных процессов началась после 1980 г. Сейчас такие ареалы являются особенностью многих распаханных и распахиваемых территорий, не защищенных от их проявления естественными или искусственными способами. Ветровая эрозия преобладает в засушливых местностях днищ межгорных котловин на рыхлых отложениях. На большей части исследуемой территории на степных и сухостепных ландшафтах участки проявления эрозионных процессов особенно характерны для пашни.

Геоинформационный мониторинг хозяйственного освоения позволяет утверждать, что существенное увеличение площадей дефлированных земель на исследуемой территории произошло в 1980-1990-х гг. Наиболее значительно ареалы дефлированных земель увеличились на сельскохозяйственных угодьях Мухоршибирского – более чем на 40 % и Бичурского районов – более чем на 30 %. Сельскохозяйственная деятельность в этих районах в 1980-х гг. характеризовалась сильной интенсификацией, поэтому довольно быстрое расширение площадей нарушенных сельскохозяйственных земель в них объясняется антропогенными факторами.

Наряду с ветровой эрозией до 25–35 % деструкционных процессов обусловлено водной эрозией, которая развивается преимущественно на горных участках лесостепных и частью степных ландшафтов, где выпадает значительное количество атмосферных осадков. В таких местах почвенный покров, лишенный естественной защиты, под влиянием временных водотоков, часто ливневого характера, интенсивно разрушается. Главное проявление водной эрозии – овраги. Лесостепи охвачены овражной эрозией в наименьшей степени, хотя количество осадков здесь относительно высоко. Это объясняется сохранившимися участками леса, которые способствуют гашению гидродинамической энергии водного потока. Наиболее интенсивно эрозионные процессы проявляются в лесостепных ландшафтах на пашнях, сформированных на лессовидных породах легкого гранулометрического состава.

Совмещение разновременных цифровых слоев динамики пашни и современной эродированности сельскохозяйственных угодий позволило выявить и пространственно зафиксировать ареалы концентрации участков деградации земной поверхности. Такие участки имеются в хозяйствах, близко расположенных к р. Селенге, а также на давно распахиваемой территории и в хозяйствах, имеющих значительные площади пашни. Формирование участков деградации земной поверхности обусловлено совпадением пика ветрового режима с наиболее засушливым периодом (апрель-май-июнь), а также низкой степенью лесистости исследуемой территории. Наиболее тесная связь между динамикой пашни и активизацией сопровождающих ее эрозионных процессов проявляется в южных районах исследуемой территории, и особенно в Джидинском, ландшафты которого подверглись распашке только в XX в.

Возможности расширения площади сельскохозяйственных угодий в регионе практически исчерпаны, поэтому сохранение и увеличение продуктивности земель возможно лишь путем оптимизации их использования, и в первую очередь, такой организации аграрного природопользования, которая бы предотвращала антропогенные и снижала природные предпосылки опустынивания. Для этого необходимы разработка схемы агроландшафтного зонирования территории и составление общего плана землепользования, предусматривающего строгое соблюдение дифференцированного подхода к использованию пашни (в связи с разной степенью тепло- и влагообеспеченности, подверженности ветровой и водной эрозии); максимальную биологизацию земледелия, оптимальное использование органических удобрений. Большое значение имеет также учет оптимальных размеров технологически целесообразных рабочих участков пашни. Для локализации и закрепления очагов эрозии необходимо осуществить перевод части эродированной пашни в луга и пастбища с одновременным облесением песков, оврагов и других нарушенных земель, а также изменить структуру пастбищной нагрузки на природные ландшафты.

Изменения в структуре земельного фонда на исследуемой части бассейна оз. Байкал по категориям в последнее время характеризуются уменьшением площади земель сельскохозяйственного назначения, промышленности, лесного фонда при увеличении площадей земель особо охраняемых территорий, городских, поселковых и сельских органов власти, а также земель запаса. В целом на всей рассматриваемой территории прослеживается уменьшение площадей пахотных земель и увеличение доли залежей, сокращение размеров эрозионных ареалов и восстановление леса, что можно оценивать как тенденцию перехода от преобразовательной динамики к восстановительной.

6.3. Забайкальский край

6.3.1. Минерально-сырьевой потенциал и развитие горно-добывающей промышленности приграничных районов Забайкальского края

Трансграничная и приграничная территория Забайкальского края богата залежами полезных ископаемых (рис. 6.13). Здесь уже продолжительное время ведется добыча многих видов минерального сырья. Главной чертой пространственного размещения месторождений полезных ископаемых является поясовая минерагеническая зональность. Территория Восточного Забайкалья (Забайкальский край) охватывает крупные части трех минерагенических (рудных) провинций: Алданской, Яблоново-Становой и Монголо-Забайкальской, в которых выделяют пять минерагенических поясов и 32 рудных района [Геологические исследования…, 1999; Чечеткин и др., 1997]. В рамках данной территории располагаются части Монголо-Забайкальской провинции, в которых выделяются три минерагенических пояса: молибдено-золотой, олововольфрам-редкоземельный и уран-золотополиметаллический. Минерагенические пояса имеют простирание с юго-запада на северо-восток и протяженность до 800-1000 км при ширине 50-150 км.

Рис. 6.13. Схематическая карта размещения основных месторождений полезных ископаемых Забайкальского края.

Монголо-Забайкальская минерагеническая провинция охватывает южные районы рассматриваемой территории с их разнообразным ландшафтом – от горно-таежных и гольцовых до высоких степных равнин. Для нее характерно чрезвычайное разнообразие формационных и геолого-промышленных типов оруденения. Широкое распространение имеют оловянно-вольфрамовые, редкометаллические, золоторудные, полиметаллические (свинцово-цинковые), флюоритовые и другие рудные зоны. Значительна и роль полезных ископаемых, связанных с вулканогенными и осадочными породами (уголь, цеолиты и др.). В составе провинции выделяют три структурных мегаблока: Хэнтэй-Даурский, Агинско-Борщовочный и Газимуро-Аргунский. Хэнтэй-Даурский (западная часть приграничной территории) мегаблок объединяет олововольфрамовый, оловянный, золотокварцевый жильный и штокверковый типы оруденения, сопровождающиеся многочисленными россыпями.

Газимуро-Аргунский мегаблок (юго-восточная и восточная части приграничной территории) отличается самой высокой плотностью рудных объектов на единицу площади. Основное значение имеют свинцово-цинковые, молибденполиметаллические и молибденовые, урановые, флюоритовые, а также золотоносные россыпные и буроугольные месторождения. Разведаны залежи лимонит-сидеритовых руд. Из ведущих неметаллических полезных ископаемых эксплуатируются месторождения плавикового шпата и цеолитов, разведаны крупные запасы высококачественного магнезита и графита [Геологические исследования…, 1999].

В ближайшие 10–15 лет намечено осуществить ряд масштабных проектов по социально-экономическому развитию Забайкальского края. При этом развитие горно-рудной промышленности имеет ключевое значение. Приоритетным является освоение полиметаллических (медно-золото-молибденовых) месторождений юго-востока края (Быстринское, Бугдаинское, Култуминское, Лугоканское, Солонеченское и др.) и создание Забайкальского территориального горно-металлургического комплекса с заводом цветных металлов на приграничной территории с КНР [Задорожный, Быбин…, 2008].

В ноябре 2006 г. Правительство РФ утвердило инвестиционный проект «Создание транспортной инфраструктуры для освоения минерально-сырьевых ресурсов юго-востока Читинской области», разработанный ОАО ГМК «Норильский никель» и реализуемый при государственной поддержке за счет средств Инвестиционного фонда России. Основным же инвестором выступает ОАО ГМК «Норильский никель». Проект включает строительство железнодорожной ветки Нарын-Александровский Завод-Бугдая-Газимурский Завод-Култума-Усть-Начин-Лугокан, протяженностью 375 км с пропускной способностью не менее 15 млн т грузов в год. Трасса пройдет параллельно государственной границе на расстоянии 90-100 км от нее. Горная часть проекта включает строительство горно-металлургического комплекса по освоению указанных месторождений с вводом в действии пяти ГОКов проектной мощностью 35,5 млн т руды в год [Гениатулин, 2008].

Стоимость проекта, который будет реализовываться до 2015 г., оценивается в 167,8 млрд руб. Средства инвестиционного фонда составляют 48,3 млрд руб., они будут направлены на строительство указанной железнодорожной ветки. ОАО ГМК «Норильский никель» вложит в реализацию проекта 119,5 млрд руб., из которых 21,7 млрд руб. – на строительство этой ветки, 97,8 млрд руб. будут вложены в освоение месторождений, владельцами лицензий на которые являются компании, аффелированные с ОАО ГМК «Норильский никель». В настоящее время это ООО ГРК «Быстринское» (Быстринское, Култуминское, Лугоканское, Солонеченское месторождения), ООО «Бугдаинский рудник», ООО «Сретенская медная компания» (Сретенская и Курунзулайская площади).

Проект «Юго-Восток» будет осуществляться на территории восьми приграничных административных районов Забайкальского края, общая площадь которых составляет 58,6 тыс. км^2, с населением 214 794 чел. (2002 г.).

Кроме того, на этой территории действуют и будут развиваться другие крупные горно-промышленные предприятия. Завершаются реконструкция и запуск в эксплуатацию Новоширокинского рудника, осуществляемые российско-британской компанией «Highland Gold Mining Ltd» и казахстанской компанией «Казцинк» (профиль работы первой – добыча золота, второй – цветные металлы). Объем инвестиций в совместный проект 2007–2008 гг. составляет более 30 млн дол. США, компании также принадлежит право на разработку Воздвиженского полиметаллического месторождения, расположенного в этом же районе.

Основным уранодобывающим районом в России является Забайкалье. Оно сосредотачивает и основные запасы урана в стране. В связи с развитием атомной энергетики в стране ставится задача резкого увеличения добычи природного урана. Главным добывающим предприятием является ОАО «Приаргунское производственное горно-химическое объединение» (ППГХО), разрабатывающее урановые месторождения Стрельцовского рудного поля, расположенного в этом же районе в 75 км от российско-китайской границы. Увеличение добычи урана на этом предприятии является основной задачей в ближайшие годы. Наличие производственных мощностей ППГХО дает возможность увеличить добычу и окиси-закиси урана в 1,5-2раза [Хоментовский и др., 2000]. В 20122013 гг. планируется ввести в эксплуатацию еще один рудник на месторождениях Стрельцовского рудного узла, что увеличит добычу металла на 17 %, а также строительство урановых рудников на резервных месторождениях в других районах края (Оловское, Горное, Березовое). Возможно возобновление совместной разработки уранового месторождения на сопредельной территории МНР.

Действуют угольные разрезы Харанорский и Уртуйский – основные поставщики энергетических углей, покрывающие потребности Забайкальского края и частично соседнего Дальневосточного региона.

Кроме ГМК «Норильский никель» и российско-британского холдинга «Highland Gold Mining Ltd» в районе будут осуществлять освоение месторождений две китайские компании. В 2005 г. получило лицензию на разработку крупного Нойон-Тологойского месторождения полиметаллических руд ООО «Байкалруд», инвестором которого является китайская фирма «Тайджоу Хуатян индастри». Осуществляется строительства рудника с годовой производительностью 400 тыс. т руды.

Китайская горно-промышленная компания «Лунэн» в 2005 г. получила лицензию на право разработки Березовского железорудного месторождения, расположенного в в 12 км от с. Нерчинский Завод и в 8 км от российско-китайской границы. Технико-экономическое обоснование строительства комбината с годовой производительностью 10 млн т руды предусматривает два карьера, обогатительную фабрику и фабрику окомкования, крупный поселок. Для функционирования этого комбината планируется строительство железнодорожной ветки Приаргунск-Березовское, протяженностью 125 км.

На территории района сосредоточено большое число плавикошпатовых месторождений. В эксплуатацию вовлечены Солонечное, Брикачанское (рудник Солонечный) и Гарсонуйское (ОАО «Кварц») месторождения. Разведанные запасы позволяют создать здесь еще три крупных предприятия на базе месторождений Газгорского (запасы 38 млн т руды), Бугутуро-Абагайтуйской группы (запасы 5,8 млн т руды) и Уртуйского (запасы 11,8 млн т руды). Содержание флюорита в рудах – от 34 до 40 %. Отличительная особенность флюорита забайкальских месторождений состоит в том, что большинство его представлено ценными металлургическими сортами.

Район способен стать сырьевой основой крупного предприятия по добыче магнезитов. Здесь разведан ряд сближенных месторождений (Ларгинская группа) с запасами магнезитов 50,6 млн т и прогнозными ресурсами 387 млн т [Природные ресурсы…, 2002].

Разведано также крупное месторождение цеолитов – Шивыртуйское с запасами 760 млн. т и прогнозными ресурсами 9900 млн т [Скурский, 1996]. Месторождение характеризуется исключительно благоприятным экономико-географическим положением, высоким качеством сырья, огромными его запасами. Разрабатывается ОАО «ППГХО» пока в небольших объемах.

Основные геолого-экономические показатели месторождений полезных ископаемых горно-промышленного района «Юго-Восток» приведены в табл. 6.19.

Таблица 6.19 Геолого-экономические показатели месторождений полезных ископаемых горно-промышленного района «Юго-Восток» (Забайкальский край)

Окончание табл. 6.19

В западных приграничных районах края размещены месторождения каменного и бурого угля, урана, золота, олова. В экономическом отношении территория слабо освоена, слабо развита дорожная сеть для круглогодичного продвижения автотранспорта. В небольших объемах ведется разработка россыпных месторождений золота, осуществляются лесоразработки. Площадь характеризуется таежными средне- и высокогорными ландшафтами, многолетней мерзлотой островного типа.

В советский период осуществлялась разработка оловянных и вольфрамовых месторождений (Хапчерангинский ГОК, Былыринский прииск, Шумиловское приисковое управление), золота (рудник Любовь, Хаверга, Чикойский прииск), бурого угля (Шахта Мордой). В послереформенный период ведется добыча золота, работают несколько старательских артелей («Слюдянка», «Тайга», «Сириус», «Ресурс», «Бальджа», осваивающие россыпные месторождения золота в бассейнах рек Чикокан, Хилкотой, Бальджа в Красночикойском и Кыринском районах. Наиболее крупной и стабильно работающей является старательская артель «Бальджа» с количеством работающих более 300 чел., объемом добычи золота около 600 кг в год.

Рудник «Любовь» функционировал до 1994 г. и был остановлен в результате губительных реформ в 1990-х гг. В пределах Любавинского месторождения известно шесть участков с промышленным оруденением малосульфидной золотокварцовой минерализации. Оно отработано до глубины 180 м (проектная – 270 м). Имеются существенные перспективы для наращивания промышленных запасов, в настоящее время находится в доразведке и подготовке к эксплуатации («Highland Gold Mining Ltd»). В целом на этой части приграничной территории края прогнозные ресурсы золота оцениваются в 195,5 т, вольфрама – 480 тыс. т [Эпов и др., 2003].

В восточной части приграничной территории края (Могочинский административный район) разведаны и эксплуатируются рудные и россыпные месторождения золота, разрабатывались месторождения молибдена (Давендинское), выявлен ряд перспективных на молибден рудных площадей (Костромихинское месторождение, Горбичанское рудоуправление, Усть-Кудеченское, Боровое рудные поля). Прогнозные ресурсы этой части территории края оцениваются по золоту в 911,3 тыс. т, по молибдену – 143,2 тыс. т, вольфраму – 119,0 тыс. т [Эпов и др., 2003].

В настоящее время в районе действуют три рудника по добыче золота (Ключи, Итакинский, Уконик), разрабатывающие одноименные месторождения, прииск Ксеньевский, разрабатывающий россыпные месторождения золота в бассейне р. Черный Урюм, старательские артели («Урюм», «Тунгир»).

Рудник Ключи, разрабатывающий одноименное золоторудное месторождение, функционирует с 1936 г. (ранее месторождение разрабатывалось русско-английской компанией Франко-Рудвей с 1901 по 1910 г.), способ разработки – открытый. Главное рудное тело представляет собой штокверк широтного простирания средней мощностью 60 м, северного падения. При этом восемь крупных жил составляют жильную зону северо-западного простирания и очень крутого падения. Длина на простирание первой жильной зоны – 725 м, второй – 180 м, по этим рудным телам были подсчитаны запасы – при среднем содержании 3,5 г/ т. Последний пересчет запасов показал возможность работы ГОКа в течение 36 лет, а с учетом прогнозных ресурсов до 80 лет при производительности 500–600 тыс. т руды в год. Кроме золота, в подсчете запасов учтено серебро. За время эксплуатации месторождения, по учетным данным, добыто 38,372 т золота [Геологические исследования…, 1999].

Из изложенного вытекает, что в ближайшей перспективе до 20152020 гг. в приграничных районах Забайкальского края получит развитие крупная горно-добывающая и горно-металлургическая промышленность. Создание мощного горно-металлургического комплекса (пять градообразующих ГОКов, завод цветных металлов) в юго-восточной части территории, по оценкам специалистов, позволит организовать более 70 тыс. рабочих мест. Учитывая фактор семейственности, общая численность населения вновь организованных поселений может достигнуть 200250 тыс. чел. Возрастут масштабы золотодобычи на россыпных и мелких золоторудных, золото-сурьмянных и золото-полиметаллических месторождениях. Получат развитие заготовка и обработка древесины. Будут созданы новые предприятия деревообрабатывающей, легкой и пищевой промышленности.

Характер освоения, объемы производств (в основном ГОКа с производительностью до 10 млн т руды в год), инфраструктурное обеспечение указанных выше, а также других объектов можно рассматривать как создание на базе местных минерально-сырьевых ресурсов на приграничной территории Забайкальского края с КНР нового горно-металлургического комплекса, соизмеримого с Норильским. Из природоохранных проблем здесь будет превалировать рациональное использование водных ресурсов бассейна Газимура и Аргуни, относящихся к трансграничным водным артериям.

6.3.2. Лесные ресурсы приграничных районов Забайкалья

В соответствии с Перечнем зон и лесных районов РФ (приказ МПР о 26.12.2007) земли лесного фонда приграничных районов Забайкальского края расположены на территории следующих районов:

– Байкальский горный лесной район (Красночикойский район);

– Забайкальский лесостепной район (Акшинский, Кыринский, Калганский, Нерчинско-Заводский);

– Забайкальский горно-мерзлотный район (Могочинский, Газимуро-Заводской).

Южные районы – Забайкальский, Краснокаменский, Приаргунский, Ононский, Борзинский – относятся к степным, причем в первых трех районах земель лесного фонда нет. В Борзинском они незначительны, входят в состав лесничества другого района. Земли лесного фонда Ононского лесничества отнесены к категории особо ценных и имеют только природоохранное значение.

Таким образом, лесной фонд 12 приграничных районов входит в структуру 7 лесничеств, поэтому лесные ресурсы приграничных районов и их использование рассматриваются по материалам учетов лесного фонда Красночикойского, Кыринского, Акшинского, Аргунского, Газимуро- Заводского, Могочинского, Ононского лесничеств Государственной службы лесного хозяйства Забайкальского края (табл. 6.20). В лесном фонде преобладают леса эксплуатационного назначения и их использование определено потребностями развития экономики края.

Таблица 6.20 Распределение лесного фонда по целевому назначению

По породно-качественному составу, степени освоенности, транспортной доступности лесной фонд имеет существенные различия в различных приграничных районах. Распределение площадей, покрытых лесом, и запасов древесины по лесничествам, расположенных на территории приграничных районов, дано в табл. 6.21.

Таблица 6.21 Характеристики древесных ресурсов

Лиственничные, лиственнично-сосновые, лиственнично-березовые, лиственнично-кедровые леса характеризуются различным соотношением основных лесообразующих пород (табл.6.22).

Таблица 6.22 Запасы древесины основных лесообразующих пород, %

В породном составе всех лесных насаждений преобладает лиственница. Второй лесообразующей породой является сосна, но ее запасы в спелых древостоях составляют 10 %, а в эксплуатационных запасах их всего 4,6 %. Кедр (сосна сибирская) имеет ограниченное распространение в Красночикойском и частично в Кыринском и Акшинском районах. Горные кедрово-лиственничные леса этой территории входят в природоохранную зону оз. Байкал. Рубка кедра в этих лесах запрещена, так как они выполняют средоформирующие, водорегулирующие и водоохранные функции. Кедровые насаждения являются орехо-промысловыми ресурсами и местом обитания соболя, белки и многих зверей и птиц. Древесина мягколиственных пород, 90 % из которых береза, используется в основном на дрова.

Леса горные, поэтому участки, доступные в транспортном отношении и вовлеченные в эксплуатацию, и те, которые могут быть освоены в перспективе, не образуют сколько-нибудь крупных массивов. Это небольшие участки спелых насаждений, которые чередуются с молодняками, средневозрастными насаждениями, гарями и землями, не покрытыми лесом. Эксплуатация таких лесов связана с повышенными производственными затратами, особенно на прокладку новых дорог. Основными районами лесозаготовки лиственницы являются Могочинский, Газимуро-Заводский, Красночикойский районы.

Продуктивность лесов невысокая, преобладают низкополнотные насаждения IV класса бонитета. Основные показатели запасов и продуктивности насаждений лиственницы даны в табл. 6.23.

Таблица 6.23 Продуктивность запасов лиственничных насаждений

По состоянию на 01.01.2008 г. во всех приграничных лесничествах в видах пользования преобладала заготовка древесины. В незначительных объемах представлены следующие виды пользования: выполнение работ по изучению недр и их разработке, ведение охотничьего хозяйства и охота, ведение сельского хозяйства, заготовка пищевых ресурсов и сбор лекарственного сырья, осуществление рекреации.

Для заготовки древесины осуществляются рубки лесных насаждений в форме сплошных и выборочных рубок, промежуточные, санитарные и прочие рубки. Наиболее интенсивно осваиваются древесные ресурсы в Могочинском и Красночикойском лесничествах. К 2018 г. в этих двух лесничествах планируется увеличить ежегодный объем заготовки древесины до 1 млн м^3, что составит 20 % от всей заготавливаемой древесины в Забайкальском крае.

Данные по объемам расчетной лесосеки, объемам пользования на 2007 г. и планируемые объемы к 2018 г. в лесничествах приграничных районов приводятся в табл. 6.24.

Таблица 6.24 Характеристика лесной индустрии

В транспортном отношении наиболее доступными являются древесные ресурсы Могочинского района, в 2007 г. по сосне расчетная лесосека здесь использовалась на 50–65 %, по лиственнице – на 17–20 %.

Самыми разнообразными лесными ресурсами обладает Красночикойский район (древесные запасы, орехопромысловые зоны, охотничьи угодья, ягоды, грибы, лекарственные и медоносные травы, самая большая доля природоохранных лесов в крае). Горный характер рельефа (700-2500 м), отсутствие крупных межгорных котловин обусловили редкую сеть дорог, а значительное расстояние от Транссибирской магистрали, развитие сети ООПТ позволило сохранить естественное состояние многих лесных экосистем и значительные запасы древесных ресурсов. Лесопользование носит комплексный характер и продолжает оставаться таким, хотя объемы лесозаготовок в разные годы были различными.

Заготовку древесины на территории лесхоза до 1995 г. вел ряд крупных лесозаготовительных предприятий, таких как Катангарский лесопромышленный комбинат, Петровск-Забайкальский, Хилокский леспромхозы и Хохотуйский лестранхоз. С 1996 г. заготовки велись в небольших объемах и мелкими лесозаготовителями. С ростом экспорта леса в Китай объем лесозаготовок с 2000 г. с каждым годом возрастает.

На 01.01.2008 г. площадь для заготовки древесины на основании договоров аренды составила 491,0 тыс. га, для собственных нужд населения на основании купли-продажи – 125,0 тыс. га, а для пищевых и лекарственных ресурсов – 8,0 тыс. га.

В сентябре 2008 г. принято решение о создание на территории Красночикойского района Чикойского национального парка общей площадью 450 тыс. га.

Территории Кыринского и Акшинского района находятся в лесостепной зоне и наиболее удалены от Транссибирской железнодорожной магистрали, поэтому древесные ресурсы используются в основном для местных нужд, ведения охотничьего хозяйства, развития сети природоохранных территорий.

В восточных районах сосредоточено 50 % всех возможных для эксплуатации запасов лиственницы. Лесной фонд характеризуется, с одной стороны, значительными площадями покрытых лесом земель и общими запасами древесины, с дугой стороны, качественной разнородностью лесов с преобладанием лиственницы, территориальной разобщенностью лесосырьевых баз, небольшими площадями лесосек и размещением их на склонах, преобладанием древесины низких бонитетов, значительными площадями гарей, длительным периодом лесовосстановления из-за суровых природных условий.

Большая часть древесных ресурсов рассматриваемой территории сконцентрирована в Могочинском районе, их освоение осуществляется более 20 лет. Со второй половины 1998 г. отмечается значительный рост объемов лесозаготовок, в том числе и незаконных, активное вхождение в лесной бизнес предпринимательских структур и увеличение экспорта древесины в Китай в круглом виде. До 2018 г. в Могочинском лесничестве планируется увеличить ежегодный объем заготовки древесины до 750 тыс. м3.

Лесные же массивы бассейнов рек Газимура, Будюмкана, Урюмкана и Урова до настоящего времени были самыми труднодоступными в бассейне Верхнего Амура. Пограничное положение этого региона с Китаем, наличие железнодорожного перехода Забайкальск-Маньчжоули», переходов Приаргунск-Эргун и Олочи-Шивэй, а также зимнего перехода Покровка-Логухэ в последние годы стимулируют развитие здесь лесной промышленности с полной ориентацией на китайский рынок.

Использование древесных ресурсов приграничных территорий бассейна Верхнего Амура ограничивается в основном лесозаготовками. Какие-либо значимые лесозаготовительные и перерабатывающие предприятия здесь из-за неоднородности лесорастительных условий, слабой освоенности, неразвитости дорожной инфраструктуры восточной части края и особенностей освоения территории отсутствуют.

С 2000 г. стали активно развиваться двухсторонние отношения между приграничными районами Забайкальского края и КНР в области лесопользования.

Организационной основой взаимодействия приграничных районов Забайкальского края и КНР в области лесопользования являются: соглашение о сотрудничестве в совместном освоении лесных ресурсов, подписанное 03.11.2000 г., а также концепция освоения и использования участков лесного фонда восточных районов Читинской области, одобренная распоряжением Администрации Читинской области от 06.07.2004 г.

В ближайшей перспективе на территории Газимуро-Заводского района планируется реализация двух крупных инвестиционных проектов – строительство новой ветки железной дороги Нарын-Газимурский Завод- Лугокан протяженностью 375 км и создание целого комплекса горнорудных и лесоперерабатывающих предприятий.

Как возможность вовлечения в хозяйственный оборот неиспользуемых ресурсов мелкотоварной и низкосортной древесины рассматривается строительство Амазарского целлюлозного завода. Решение о реализации этого проекта неоднозначно и до настоящего времени остается на бумаге.

На 01.01.2008 г. площадь лесных участков для осуществления заготовки древесины на основании договоров аренды в Могочинском районе составила 726 тыс. га, в Газимуро-Заводском – 422, в Аргунском – 19 тыс. га.

Тенденции современной рыночной экономики, сложившейся на территории рассматриваемых приграничных районов, стремящейся к быстрому обороту вкладываемых средств, объективно несовместимы с длительным периодом лесовыращивания и экологической безопасностью лесопользования.

Правительство же КНР последовательно проводит разумную экологическую политику по отношению к своим лесам. С одной стороны, осуществляя запреты на коммерческие рубки почти на всей территории страны, вкладывает большие средства для восстановления лесов и применения современных методов хозяйствования. Так, для ведения лесного хозяйства по водосборам за первую пятилетку XXI в. потрачено 84 млрд дол. США. С другой стороны, стимулируется импорт российского «круглого леса», за счет которого развивается лесоперерабатывающая промышленность, захватывающая соответствующий сектор рынка и оставляющая регионы Сибири и Дальнего Востока в положении поставщиков сырья. Поэтому рост экспорта леса является не только стимулом для экономического роста приграничных районов, но и существенным фактором деградации лесных экосистем [Глазырина, 2003].

По экспертным оценкам, объемы реально доступной лесосеки в бассейне Верхнего Амура завышены, что легализует хищническую вырубку доступных для эксплуатации лесов. Вырубка высокопродуктивных хвойных древостоев и прежде всего сосны изымает из лесных геосистем генофонд высокопродуктивных лесообразующих пород. Уничтожение лесов на сравнительно небольших, экологически чувствительных участках приводит к нарушению гидрологического режима рек, ручьев, развитию процессов солифлюкции, наводнениям и т. д. Массовая рубка леса на водоразделах притоков р. Шилки (Чача, Черная, Нерча, Боты, Ералга, Ларьги) изменяет ее водный баланс и оказывает влияние на судовой ход реки.

За последние десять лет в связи с продолжительным периодом засухи, незаконными рубками леса и ростом интенсивности освоения приграничных территорий увеличилось количество пожаров и площадей, пройденных огнем.

В табл. 6.25 представлены данные по количеству и площадям пожаров на территории приграничных районов за 1998–2007 гг.

Таблица 6.25 Количество и площади пожаров в приграничных лесничествах за 1998–2007 гг.

Если при сравнении учитывать площадь вырубленной для заготовки древесины, которая за десять лет в лесничествах приграничных районов составила около 100 тыс. га, то сгорело в 3,5 раза больше. Проблема пожаров с ростом освоения и увеличения транспортной доступности приграничных территорий резко обостряется. Не менее важными проблемами лесопользования приграничных районов являются проблемы лицензирования экспорта лесных ресурсов, планирования и инвентаризации (оценка лесных ресурсов; обоснование расчетной лесосеки на основе рентной оценки лесных участков, оптимизация в соотношение видов пользования).

Природоохранное лесопользование

Приоритет природоохранных функций лесной растительности в природных экосистемах приграничных территорий определяется их территориальной расположенностью. Леса Красночикойского района входят в буферную зону оз. Байкал. Лесные экосистемы Кыринского, Акшинского, Аргунского, Нерчинско-Заводского районов расположены в бассейне Верхнего Амура и являются смежными между горными североазиатскими лиственничными геосистемами ограниченного и редуцированного развития в зоне недостаточного теплообеспеченияти и степными центральноазиатскими геосистемами зоны недостаточного увлажнения [Ландшафты… 1977]. Их отличает невысокий природно-ресурсный потенциал, неустойчивость гидроклиматических режимов, неравномерное временное и пространственное распределение тепла и влаги, гравитационная и тепловая неустойчивость твердого фундамента. Лесные ландшафты пространственно несплошные, разобщенные смежными природными комплексами и, как следствие, неустойчивые к внешним антропогенным процессам [Напрасников, 2003].

Нарушение лесного покрова (вырубки, пожары) ускоряет развитие «прогрессивных элементов» – процессов, к которым ландшафт подготовлен в силу естественных тенденций развития: заболачивание, деградация многолетней мерзлоты, оврагообразование, остепнение.

Водорегулирующая роль лесного покрова в лесостепных ландшафтах бассейна Верхнего Амура с чередованием засушливых и влажных циклов очень велика. Модуль коэффициента стока многоводных и маловодных лет в бассейне Верхнего Амура колеблется от 2,29 (46,7 км^3) до 0,38 (7,7 км^3) [Чечель, 1991]. Поэтому обоснование степени использования древесины в бассейнах всех притоков должно основываться с учетом водорегулирующих свойств лесного покрова.

Необходимо сохранять леса, поддерживающие гидротермический режим многолетнемерзлых грунтов, который нарушается при вырубках и пожарах.

Сохранение средозащитных функций лесов характеризуется распределением площадей различных категорий лесов защитного назначения (табл. 6.26).

Таблица 6.26 Категории лесов защитного назначения на 01.01.2007 г.

Основным документом, на основе которого создается экологический каркас приграничных территорий, является эколого-географическая карта «Особо охраняемые и нуждающиеся в охране (резервные) природные территории Читинской области и Агинского Бурятского автономного округа» [2005], выполненная сотрудниками ИПРЭК СО РАН, но она носит рекомендательный характер. В 2008 г. выполнено обоснование по созданию комплексного заказника «Реликтовые дубы» в междуречье Будюмкана и Газимура площадью 15 тыс. га. а в Лесном плане Забайкальского края рекомендовано создание комплексного лесостепного заказника на стыке трех районов – Нерчинско-Заводского, Калганского и Газимуро-Заводского общей площадью 70 тыс. га.

Пограничный режим в лесных участках, прилегающих к рекам бассейна Верхнего Амура, обусловил своеобразный «зеленый буфер» и сохранение природных экосистем [Симонов, 2006], но в период реформ и преобразований защищенность этой категории лесов не только ослабла, они стали активно использоваться для получения древесины.

Стратегической основой в формировании региональной экологической политики должно стать обеспечение механизмов формирования лесной экологической составляющей в структуре землепользования, а проблемы экологически ответственного лесопользования необходимо рассматривать в системе землепользования в аспекте ресурсоустройства.

Это обеспечит реальное воплощения территориальной экологической и природно-ресурсной политики на базе методологии соизмеримости ценностей экономического, социального и природного капиталов и ресурсов. Если в законодательном порядке в каждом регионе будет сформировано «зеленое ядро» экологического каркаса, отпадет необходимость в некоторых существующих нормативных требованиях к лесопользованию в коммерческих лесах [Шварц, 2003].

Структура землепользования (табл. 6.27) на территории приграничных районов свидетельствует, что экологическая составляющая в ней или незначительная или практически отсутствует.

Таблица 6.27 Структура землепользования приграничных районов Забайкальского края, тыс. га

Планируемое освоение сырьевых ресурсов приграничных районов определяет изменения в соотношении эксплуатационных и природоохранных лесов, так как их оптимальное соотношение является основой развития экологически ответственного устойчивого лесопользования. Переход к такому развитию не может осуществиться путем декларирования, он требует последовательности в управленческих решениях и осознанного массового участия населения в обустройстве собственной территории. Слабая информированность населения о состоянии окружающей среды, низкий уровень жизни, слабость местных инициатив, традиционное ожидание решений «сверху» усиливают порочный круг хозяйственной деградации и нарастание экологических проблем.

Глава 7

Природно-ресурсные предпосылки трансграничного сотрудничества Дальневосточного региона

7.1. Районирование природных трансграничных геосистем

Для приграничных территорий юга Дальнего Востока и северо-востока КНР (рис. 7.1) уже осуществлялись исследования в рамках водосборных бассейнов оз. Ханка, рек Уссури, Туманная, Раздольная. Не менее интересным и целесообразным, по нашему мнению, является изучение расположенных на приграничных территориях двух стран индивидуальных и типологических трансграничных геосистем, целостных в морфоструктурном и почвенно-растительном отношениях, отражающих как зональные, так и незональные особенности дифференциации природной среды региона.

Рис. 7.1. Карта-схема приграничных территорий юга Дальнего Востока России и северо-востока КНР

Нами было проведено комплексное природное районирование приграничных территорий юга Дальнего Востока России и северо-восточных районов КНР [Ganzei, Mishina, 2002; Мишина, Ганзей, 2004]. Выявление границ таких геосистем осуществлялось с использованием двухрядной классификации геосистем В. Б. Сочавы [1972, 1978], позволяющей рассматривать территорию с позиции как типологического (геомеры), так и с позиции индивидуально-регионального (геохоры) подходов. При этом, по мнению В. С. Михеева [2001], применение двухрядной классификационной системы снимает разрыв между типологическим и региональным уровнями геосистем. Такая система обладает строгой иерархической организацией, основана на пространственно-динамических соотношениях, что очень важно при оценке экологического состояния территории, прогнозе изменений функционирования геосистем.

Иерархия таксономических единиц при районировании трансграничных геосистем соответствует классификации, предложенной В. Б. Сочавой: физико-географическая область – природная зона – подзона – провинция – округ. При этом за основной уровень анализа принята геосистема региональной размерности – ландшафтные провинции и округа. Именно на этом уровне с достаточной степенью надежности можно дать количественные и качественные характеристики структурной и функциональной организации геосистемы, оценить текущие процессы ее трансформации и тенденции дальнейшего ее развития.

На основе индивидуально-типологического районирования приграничных территорий юга Дальнего Востока России и северо-восточных районов КНР нами выделено восемь трансграничных геосистем регионального уровня (провинций), подразделенных на более мелкие природно-территориальные комплексы – округа (рис. 7.2). Их классификация приведена в ранее опубликованных работах [Ganzei, Mishina, 2002; Мишина, 2003; Ганзей, 2004]. В процессе районирования использовались сравнительно-географический, физико-географический и картографический методы. Нами применялись материалы сопоставления различных схем отраслевого и комплексного физико-географического районирования рассматриваемой территории в целом и ее отдельных частей, выполненных ранее для российской и китайской территории [Мурзаев, 1955; Ло Кай-фу, 1956; Ефремов, 1956; Хуан Бин-вэй, 1961; Зайчиков, 1964; Ливеровский, Рубцова, 1962; Пармузин, 1961; Гвоздецкий, 1968; Никольская, Тимофеев, Чичагов, 1969; Никольская, 1977; Ивашинников, 2002; и др.], а также результаты дешифрирования космических снимков Landsat-TM. Районирование было проведено на основе принципов комплексности и относительной однородности, зонально-азонального и генетического принципов [Мишина, Ганзей, 2004].

Рис. 7.2. Трансграничные геосистемы юга Дальнего Востока РФ и северо-востока КНР [Ganzei, Mishina, 2002; Ганзей, 2004; Мишина, Ганзей, 2004; Ганзей, Мишина, 2008].

В качестве основных критериев выделения трансграничных геосистем были выбраны геоморфологические показатели, типы растительности и почв. При проведении физико-географического районирования и определении границ районов регионального уровня эти показатели чаще всего используются как классификационные признаки, отражающие зональные и незональные закономерности дифференциации геосистем [Арманд, 1975; Гвоздецкий, 1968; Ивашинников, 2002; Хуан Бин-вэй, 1961; Никольская, Тимофеев, Чичагов, 1969; Никольская, 1977; Ефремов, 1956]. Кроме того, они тесно взаимосвязаны и отображают многие особенности других компонентов природных комплексов, таких как гидрологическая сеть, климат, животный мир и т. п. Необходимо отметить, что при определении границ геосистем ранга провинций в большей мере учитывался незональный признак – геоморфологическое строение территории, а при выделении округов в качестве ведущих выступали зональные критерии – распределение типов растительности и почв. В целом в характеристике геосистем нашли отражение как типологические, так и индивидуальные их характеристики.

7.2. Краткая характеристика природно-ресурсного потенциала приграничных с Россией территорий Китайской Народной Республики

Проблемы согласования эффективных норм и ограничений природопользования в приграничных районах, выявления конфликтных черт регионального природопользования, взаимного влияния «национального» природопользования на сопредельные районы соседних стран в настоящее время являются мало разработанными [Бакланов, 1999; Ишмуратов, 2003; и др.]. С географических позиций требуется, прежде всего, оценка природно-ресурсного потенциала приграничных районов и вариантов рационального природопользования.

Социально-экономическое развитие российского Дальнего Востока и Сибири невозможно без учета факторов, связанных с влиянием соседних государств, прежде всего, их приграничных территорий. Как уже отмечалось, наиболее динамично развивающейся соседней с Россией страной, сухопутная граница с которой простирается более чем на 3000 км, является Китайская Народная Республика. Забайкальский край, субъекты юга российского Дальнего Востока в составе Амурской области и Еврейской автономной области, Хабаровского и Приморского краев граничат (с запада на восток) с Автономным районом Внутренняя Монголия, провинциями Хэйлунцзян и Цзилинь КНР. Последние две провинции входят в состав Северо-Восточного экономического района Китая, куда также традиционно включается и провинция Ляонин. Ниже приводятся краткие данные о природно-ресурсном потенциале указанных территорий Китая.

Данные приграничные территории обладают достаточно богатым природно-ресурсным потенциалом (табл. 7.1, 7.2). Провинция Хэйлунцзян – одна из наиболее богатых по запасам нефти, а Внутренняя Монголия лидирует по разведанным запасам природного газа и угля. Основные полезные ископаемые металлов сосредоточены в провинции Ляонин – она лидирует по разведанным запасам железных и марганцевых руд (табл. 7.1).

Таблица 7.1 Подтвержденные запасы основных энергетических и металлических полезных ископаемых (по состоянию на 2006 г.)

На территории Внутренней Монголии сосредоточены основные запасы меди, свинца, цинка, колчедановых руд (85,6 % разведанных запасов колчедана в КНР). Кроме того, здесь находятся крупные запасы природной соли – около 182 млн т. В провинции Хэйлунцзян расположены значительные месторождения меди.

Таблица 7.2 Подтвержденные запасы основных цветных металлов и неметаллических полезных ископаемых (по состоянию на 2006 г.)

Для характеристики природно-ресурсного потенциала КНР важное значение имеют также данные об объемах водных ресурсов, площади лесов и запасах древесины, о земельных ресурсах, используемых в сельскохозяйственном производстве. В табл. 7.3 показан объем водных ресурсов приграничных с Россией районов КНР.

Таблица 7.3 Объем водных ресурсов в приграничных с Россией территориях КНР (по состоянию на 2006 г.), м^3

Здесь сосредоточено 7 % водных ресурсов страны, при этом показатели объема водных ресурсов, приходящихся на душу населения в провинциях Хэйлунцзян, Ляонин и АР Внутренняя Монголия, близки к средним показателям обеспеченности водными ресурсами населения КНР. В провинциях Цзилинь и Ляонин испытывается острый недостаток воды.

Северо-восток КНР и восточная часть Внутренней Монголии являются основными лесными районами Китая, здесь сосредоточено 28,9 % лесов и 28 % запасов древесины Китая (табл. 7.4).

Таблица 7.4 Лесные ресурсы (по состоянию на 2006 г.)

Коэффициент лесопокрытости в провинции Хэйлунцзян – один из самых высоких в Китае. Показатели лесопокрытости Внутренней Монголии ниже показателей для страны в силу природных особенностей данной территории. Вместе с тем данный автономный район характеризуется большими запасами степных экосистем – 65,6 млн га, использующимися для номадного скотоводства (табл. 7.5).

Таблица 7.5 Использование земель (по состоянию на 2006 г., 10 тыс. га)

Таким образом, среди энергетических полезных ископаемых первое место принадлежит углю, запасы которого способны удовлетворить экономические потребности этих территорий. Вместе с тем, запасы нефти недостаточны, более того, ее добыча снижается, что замедляет темпы роста экономики и вызывает потребность в импорте нефти и газа, в том числе и из России.

Водные ресурсы приграничных территорий достаточно разнообразны и не уступают по показателям водообеспеченности в среднем на душу населения в КНР. Однако необходимо отметить, что значительный объем воды используется в сельском хозяйстве; кроме того, экологическое состояние поверхностных вод часто не отвечает экологическим нормам. Поэтому уже в настоящее время ощущается недостаток в воде с высокими экологическими характеристиками. Это обстоятельство может вызвать импорт природной воды из богатых этим ресурсом районов Сибири и Дальнего Востока.

Лесные ресурсы приграничных китайских территорий истощены, в настоящее время КНР удовлетворяет свои потребности в этом ресурсе во многом за счет российских лесов. Эта тенденция в ближайшем будущем, по-видимому, сохранится.

Освоение земельных ресурсов под посев сельскохозяйственных культур в настоящее время достигает своего предела. Дальнейшее освоение возможно лишь за счет водно-болотных запасов (что происходит на Санцзянской равнине КНР) или за счет лесных ресурсов. Достаточно высокий уровень безработицы в сельских районах Китая и недостаток рабочей силы в российских приграничных районах, наличие брошенных и неосвоенных сельскохозяйственных угодий позволит наряду с переселенцами из западных районов России и из ближнего зарубежья использовать рабочую силу из КНР и увеличить производство сельскохозяйственных культур.

Приграничные территории КНР обладают развитой транспортной инфраструктурой. В настоящее время остаются пока нереализованными планы Китая по созданию железнодорожного транспортного коридора через территорию КНДР и Казахстана как альтернативы Транссибирской железнодорожной магистрали. Осуществление таких планов может снизить транзит грузов через территорию России.

7.3. Природно-ресурсная характеристика приграничных административных территорий юга Дальнего Востока

Земельные ресурсы

Земельные ресурсы всегда выступают в двух качествах: как активный фактор продуцирования всех возобновляемых ресурсов за счет плодородия своего почвенного слоя и как операционный базис всех видов природных ресурсов и их использования. Огромный земельный фонд Дальнего Востока России (ДВР) насчитывает 621,6 млн га (табл. 7.6).

Таблица 7.6 Структура земель Дальнего Востока по категориям

Основная часть сельскохозяйственных угодий, в том числе 90 % пашни, сосредоточена в пределах южных равнин Амурской области, Приморского и Хабаровского краев, Еврейской автономной области. Это главный земледельческий ареал Дальнего Востока. Он нигде не заходит за границы распространения вечной мерзлоты и имеет сумму температур в период вегетации не менее 2000 °C. Такого количества тепла достаточно для вызревания зерновых, прежде всего, пшеницы, ячменя, овса, кукурузы, а также сои, многих теплолюбивых овощей, в том числе картофеля, а на юге Приморского края – риса (при суммах температур 2400 °C и более). Однако сложные почвенно-климатические условия требуют использования весьма специфичных, приспособленных к муссонному лету систем сельского хозяйства, во многом базирующихся на дорогостоящих гидромелиоративных работах [Дальний Восток России, 1999].

Наиболее удобными здесь для жизнедеятельности и экономической активности являются небольшие равнины, долины рек и межгорные котловины. Именно на них концентрируется большая часть населения и экономического потенциала. Например, в наиболее освоенной южной части ДВР (Приморский и Хабаровский края, Амурская область и ЕАО) пригодные и относительно пригодные для полномасштабной экономической деятельности земли занимают не более одной трети (табл. 7.7).

Таблица 7.7 Распределение территории южной части Дальнего Востока по формам рельефа

На юге Приамурья и в Приморье земельные ресурсы позволяют развивать товарное скотоводство. В целом на территориях Дальнего Востока, прилегающих к российско-китайской границе, имеются резервы земельных ресурсов для дальнейшего развития сельского хозяйства.

Лесные ресурсы

В ДВР леса занимают основную часть земельного фонда региона. Под лесным пользованием находятся 503,2 млн га, или 81,0 % площади региона, из них 280,4 млн га – земли, покрытые лесом, на которых сосредоточен запас древесины 20,6 млрд м^3. Подавляющая часть этих земель (98,6 %) под названием «лесной фонд» находилась на начало 2004 г. в распоряжении Минприроды РФ (табл. 7.8).

Таблица 7.8 Структура лесного фонда лесхозов ДВР но категориям земель, 2003 г., тыс. га

Лесистость (отношение площади лесов ко всей территории) составляет по ДВР 45 %, в Хабаровском крае и Амурской области – 61–65 %, а в Приморском крае – до 74,8 %. Леса в значительной степени освоены, но все еще сохраняют естественный характер. Созданные человеком лесные посадки составляют только 0,3 % всех лесов и имеют возраст не старше 50 лет [Дальний Восток России., 1999].

Самые распространенные леса ДВР – лиственничные (Larix – 59,2 % всех лесов); их доля в лесном покрове возрастает, хотя и не очень четко, с юго-востока на северо-запад (табл. 7.9).

Таблица 7.9 Структура лесного фонда субъектов федерации (но хвойным и лиственным породам).

На втором месте находятся леса из белой (Betula, секция Albae) и каменной (B.ermanii, B.lanata, B.paraermanii, B.ulmifolia) берез – 8,0 %. Третье место занимают пихтово-еловые леса (Abies, Picea) – 5,2 %. Наиболее ценными в регионе считаются сложные кедрово-широколиственные леса, состоящие из кедра (Pinus koraiensis), растущего совместно с 10–20 ботаническими видами деревьев. Кедрово-широколиственные леса произрастают только на юге региона. На начало 2003 г. их осталось 2,9 млн га (1,1 % площади всех лесов), и они сильно трансформированы. Кроме того, 0,4 млн га (0,1 % лесов ДВР) занимают леса из сибирского кедра (Pinus sibirica). На юге региона также немало дубняков (Quercus- 3,1 млн га), липняков (Tilia – 0,8 млн га), ясеневников (Fraxinus- 0,4 млн га). Значительны (19,1 %) площади стелющихся лесов из кедрового (Pinus pumila) и ольхового (Alnus fruticosa, A. kamtschatica) стлаников, а также зарослей кустарниковых ив и берез; 47,8 млн га (17,5 % площади лесов) заняты стелющимися лесами из кедрового и ольхового стлаников, а также зарослями кустарниковых ив и берез.

Важное место в лесных ресурсах принадлежит недревесному сырью (орехи, ягоды, грибы, лекарственные растения и др.). Дальневосточные леса имеют большое природоохранное значение, выступают основными стабилизаторами среды в регионе. Будучи на 2/3 горными, они играют ведущую водоохранную и почвозащитную роль.

Водные и водные биологические ресурсы

Рыбные ресурсы внутренних водоемов существенны, но не велики. В бассейне Амура вылавливается около 21 тыс. т рыбы в год. На протяжении столетия в ряде мест ведется, по существу, хищнический промысел рыбы.

Основные рыбные ресурсы внутренних водоемов ДВР связаны с Амуром. Это вторая (после Миссисипи) по биоразнообразию река Северного полушария. Здесь обитают 104 вида рыб, из которых 18 видов считаются эндемиками. Промысловое значение имеют 36 видов рыб, из которых 25 видов представлены рыбами высокой товарной ценности – тихоокеанскими проходными лососями: осенней, в меньшей степени летней кетой, приморской и амурской горбушами, гольцом (мальмой), симой; осетровыми – калугой и амурским осетром; некоторыми видами крупного частика – щукой, сазаном, верхоглядом, сомом, толстолобиком, тайменем, ленком, сигом, амуром, желтощеком, лещом, налимом. Из мелкочастиковых рыб преобладает карась. Из полупроходных частиковых рыб присутствуют два вида корюшек – азиатская и малоротная. В Амуре обитает рыбообразное животное – минога.

В прошлом бассейн Амура был очень богат рыбными ресурсами. Но в результате чрезмерно интенсивного вылова и резкого ухудшения условий существования во второй половине XX в. (строительство Зейской ГЭС, интенсивные рубки леса и пожары в поймах нерестовых рек, загрязнение водоемов промышленными, сельскохозяйственными и другими стоками и отходами) рыбные ресурсы здесь сократились многократно, несмотря на ряд ограничений и даже запретов на вылов. В бассейне Амура в 1990-е гг. по сравнению с началом XX в. уловы осетровых снизились более чем в 11 раз (с 1,2 до 0,1 тыс. т), лососевых – в 7–8 раз (с 78,0 до 10,0 тыс. т), частиковых – в 30–40 раз (с 17,0 до 0,5 тыс. т). В настоящее время сложилась реальная угроза полного уничтожения осетровых рыб и утраты промыслового значения лососевых. Продуктивность амурского лососевого стада с начала его активного освоения уменьшилась почти в 100 раз, сократился ареал размножения. Если раньше кета по Амуру поднималась почти на 3 тыс. км, то сейчас – едва на 1 тыс. км.

Озера распространены неравномерно, крупных озер мало, наибольшее – Ханка (площадь 4190 км^2, из них 3030 км^2 на российской территории).

В целом южные и юго-западные районы Дальнего Востока обеспечены достаточным количеством водных ресурсов для разнообразной хозяйственной деятельности (табл. 7.10). Однако богатейшие водные ресурсы региона распределены по его территории крайне неравномерно. Наименьшая удельная водообеспеченность (в расчете на одного жителя) наблюдается в Приморском крае, где она в 3–7 раз ниже средних показателей по региону. Реальный дефицит пресных вод отмечается в отдельные годы и в некоторых локальных узлах крайнего юга Приморья и Хабаровского края.

Таблица 7.10 Оценка водно-ресурсного потенциала территории Дальнего Востока, км^3/год

По условиям для организации водопользования территория российского Дальнего Востока оценивается следующим образом.

Амурская область. Территория области сформирована на 90 % речными бассейнами 1-го и 2-го рангов, характеризующимися крайне неблагоприятными условиями для организации водопользования, т. е. невозможностью изьятия стока без зарегулирования. Наиболее остро проблема может проявиться в будущем в бассейне р. Аргунь, и без того засушливой территории; имеются реальные планы КНР по переброске 30 % стока р. Хайлар (исток р. Аргунь) в оз. Далайнор. Однако в районах, на территории которых находятся основные русла рек Амур и Зея с большими объемами транзитного стока, существенно лучше ситуация с водопользованием; кроме того, есть возможности для развития водоемких производств. Особо внимания требует отдельная проблема загрязнения стока р. Амур ниже впадения р. Сунгари.

Хабаровский край. На территории края в основном представлены водосборы 2-го ранга, неблагоприятные для условий водопользования в естественном состоянии, хотя характеризующиеся более высокой общей водоносностью, чем в Амурской области, но с такой же неустойчивостью гидрологического режима. Положение существенно улучшается в районах с большими обьемами транзитного стока основного русла рек Амур и Хор.

Приморский край. В крае преобладают водные бассейны 1-го и 2-го рангов. Удовлетворительные условия для водопользования имеются только в северных районах края – за счет достаточных объемов стока рек Б. Уссурка, Бикин и транзитного стока р. Уссури. Наиболее остра проблема для Владивостокской городской агломерации, так как возможности зарегулирования местных рек уже использованы, и остается только привлекать подземные источники и источники бассейна оз. Ханка, вследствие малой водоносности местных рек.

Топливно-энергетические ресурсы

Уголь – традиционный энергоноситель для рассматриваемых территорий ДВР. Выявленная ресурсная база угля достигает здесь почти 30 млрд т (табл. 7.11). Но высокие геологические оценки запасов угля не трансформируются в столь же значительные кондиционные ресурсы. Например, фонд, находящийся на балансе действующих предприятий, менее чем на 40 % относится к категории высокотехнологичных ресурсов.

В структуре суммарных запасов преобладают бурые угли – 72,4 %, на долю каменных приходится 27,6 %. Основная часть суммарных запасов бурых углей среди приграничных районов Дальнего Востока, имеющих общую границу с КНР, сосредоточена в бассейнах и месторождениях Приморского края и Амурской области. Наибольшими запасами каменных углей располагает Хабаровский край (табл. 7.11).

Таблица 7.11 Балансовые запасы и прогнозные ресурсы угля административных территорий Дальнего Востока, имеющих общую границу с КНР, млрд т

В Амурской области наиболее крупным месторождением бурого угля является Свободненское, в Хабаровском крае – Ургальское, Хабаровское, Литовское, Базовское и Кухтийское, в Приморском крае – Партизанский, Раздольненский и Угловский бассейны, Шкотовское, Павловское, Бикинское, Реттиховское, Хасанское и другие месторождения. К перспективным месторождениям, которые могут обеспечить существенный прирост добычи угля, относятся Ерковецкое буроугольное и Огоджинское каменноугольное в Амурской области, Ургальское каменноугольное в Хабаровском крае, Бикинское и Павловское (оба буроугольные) в Приморском крае. Все эти месторождения (кроме основных запасов Ургальского бассейна) пригодны к открытой добыче, находятся в разной стадии освоения и проектной изученности.

Потенциальными ресурсами нефти и газа обладают почти все субрегионы ДВР, однако объемы их невелики (табл. 7.12).

Таблица 7.12 Запасы и ресурсы нефти и природного газа на Дальнем Востоке на 01.01.2002 г.

Почти все рассматриваемые территории ДВР располагают значительными запасами гидроэнергии, позволяющими сооружать ГЭС различной мощности (табл. 7.13). Полный гидроэнергетический потенциал крупных и средних рек ДВР оценивается в 1008 млрд кВт ч (115,2 ГВт установленной мощности), с учетом малых рек – 1139 млрд кВт ч среднегодовой выработки (130,1 ГВт). По рассматриваемым территориям этот показатель равен 301 млрд кВт ч. Более половины гидроэнергетического потенциала ДВР приходится на Якутию, крупные ресурсы также размещаются в Хабаровском крае, Амурской области. Технические условия освоения гидроэнергоресурсов считаются в целом благоприятными, коэффициент их возможного полезного использования оценивался в 1960-х гг. как 0,68. Возможная среднегодовая выработка электроэнергии на реках Зея, Бурея и Амур – 76 млрд кВт ч.

Таблица 7.13 Общие гидроэнергетические ресурсы крупных и средних рек ДВР, млрд кВт ч

Минерально-сырьевые ресурсы[5]

Амурская область. Общие запасы железных руд составляют 514 млн т. Выделяется Зее-Селемджинский железорудный район (города Свободный и Шимановск). Ресурсы не эксплуатируются. Золото выявлено в бассейнах рек Зея и Селемджа. Область является одним из крупнейших производителей золота на Дальнем Востоке России. Амурская область обеспечивает 15 % всего добываемого золота на Дальнем Востоке. Алюминиевым сырьем (глинозем) богато Гаринское месторождение, которое располагает прогнозными запасами примерно 200 млн т. В настоящее время ресурсы не эксплуатируются. Промышленными запасами строительных камней обладает Ядринское месторождение – 1,1 млн т; этими же ресурсами располагает Талданское месторождение. Сырьем для предприятий химической промышленности могут служить фосфориты рудопроявлений Становое и Утугейское.

Хабаровский край. Месторождения руд черных металлов распределены по следующим районам: Удско-Селемджинский (предварительные запасы 12 млрд т.) и Джугжурский (предварительные запасы 2 млрд т). Марганцевые руды находятся в Удском рудном районе (прогнозные запасы 8-12 млн т). Ресурсы руд черных металлов не эксплуатируются. Оловянные руды располагаются в Комсомольском рудном районе. Имеются свинцово-цинковые руды (наиболее крупное месторождение Солнечное). Имеются ресурсы алюминиевого сырья, пока они не используются. Месторождения золота находятся в нижнем течении р. Амур. Сырье для химической промышленности – фосфориты, залегающие в Тугуро-Чумиканском административно-хозяйственном районе. Прогнозные запасы месторождений составляют 220–240 млн т. Наиболее крупное месторождение серы (г. Комсомольск-на-Амуре) имеет прогнозные запасы около 3 млн т. Ресурсы химической промышленности не эксплуатируются.

Приморский край. На территории края расположена одна из крупнейших в стране оловорудных провинций. Основные месторождения приурочены к горной системе Сихотэ-Алинь. Месторождения свинцово-цинковых руд расположены на восточном склоне хр. Сихотэ-Алинь (Дальнегорский район). Кроме того, в руде содержатся примеси благородных и редких металлов (золото, серебро, кадмий, висмут, сурьма, индий, таллий, германий и др. Вольфрамовые месторождения находятся в центральной части хр. Сихотэ-Алинь. Крупнейшие в стране вольфрамовые месторождения – Восток-2 и Лермонтовское. Руды характеризуются высоким содержанием металла и легкообогатимы, содержат примеси меди и драгоценных металлов. Из месторождений драгоценных металлов в Приморье преобладают серебряные и золотосеребряные. Всего в крае учтено более 10 месторождений серебра, большая часть из которых находится в Дальнегорском районе. На территории края выявлено более 60 месторождений золота. Преимущественно это россыпные месторождения. Наиболее богато россыпными месторождениями Южное Приморье. Уникальное по запасам в России месторождение флюорита имеется в Хорольском районе. В Приморском крае разведаны месторождения железных руд и марганца.

Сырье для химической промышленности представлено в первую очередь боросиликатами. Выявлено неметаллорудное сырье (слюды, вермикулит, асбест, тальк, графит, барит и др.)

Месторождения сырья для промышленности строительных материалов довольно многочисленны. В крае имеются три группы месторождений основного сырья для производства цемента – известняков. Наиболее известная из них – Спасская, располагает запасами всех категорий – более 100 млн т. Месторождения керамических глин в крае распространены во многих ресурсно-экономических районах. Имеются месторождения фарфорового камня и полевошпатовых риолитов (полевошпатовое сырье). Значительное по запасам и выгодно расположенное Гусевское месторождение фарфорового камня находится в Хасанском районе.

7.4. Природно-ресурсные сочетания в пределах трансграничных геосистем юга Дальнего Востока России и северо-востока КНР

На современном этапе развития природные ресурсы выступают как предпосылка развития и размещения производства, которая в зависимости от ряда разнообразных экономических, социальных и технических факторов может быть реализована в большей или в меньшей степени или остаться совсем не реализованной [Приваловская, Рунова, 1980]. Поэтому оценка природных ресурсов требует рассмотрения их в контексте общей социально-экономической, геополитической и политической обстановки в регионе и в стране, причем с учетом глобальной ситуации [Михайлов, 2004]. Интеграция как неотъемлемая часть международного сотрудничества в эпоху глобализации неизбежна, а следовательно, задача каждой страны и тем более страны с сырьевой ориентацией экономики – определить свое место и роль в этом процессе с целью достижения наибольшей выгоды для себя и наименьших потерь. В интеграции природные ресурсы рассматриваются как явление, способствующее достижению основной цели интеграции – устойчивого экономического роста. То есть выступают одним из основных средств к достижению главной цели процесса интеграции.

В настоящее время существует ряд различных форм международного экономического сотрудничества, в которых в той или иной степени задействованы природные ресурсы как товар. Основной из них является внешняя торговля.

В целом проявление природно-ресурсного фактора в интеграционных отношениях выражается в совершенствовании производственной сферы, развитии перерабатывающих производств. Это происходит путем привлечения новых технологий, иностранных кредитов и инвестиций, использования иностранной рабочей силы. Кроме того, расширяется внешнеэкономическая сфера сотрудничества на основе использования и оборота природных ресурсов. Совершенствуется структура внешней торговли, возрастает ее эффективность. Таким образом, используются сравнительные преимущества географического разделения труда.

Между тем в теоретическом плане развитие интеграционных отношений в природно-ресурсном секторе между странами конкретного региона, в принципе, взаимовыгодно и, как показывает исторический опыт, отвечает экономической потребности участников данного процесса. Этому на предварительном этапе способствует усиление кооперации данных территорий, в первую очередь в области использования природно-ресурсного потенциала одной или нескольких территорий данного региона, для которых природно-ресурсный потенциал является основным или одним из основных преимущественных факторов развития. Кооперация развивается главным образом на основе торговли и является первым шагом взаимосвязи региональных экономик, предшествуя интеграции. Критерием приемлемости и кооперации, и интеграции выступает устойчивое развитие экономики региона, базирующееся на научном, технологическом и финансовом сотрудничестве [Природопользование российского Дальнего Востока…, 1997].

Исходя из определения экономической интеграции и ее целей, нужно отметить, что данный процесс в сфере освоения (использования) природно-ресурсного потенциала (как экономического преимущества) конкретного региона направлен на взаимодополнение различных производственных звеньев национальных экономик, на их взаимоувязывание в интегрированный хозяйственный комплекс. Одновременно это подразумевает сближение и унификацию условий использования природноресурсного потенциала в процессе устойчивого взаимовыгодного развития интеграционного сообщества. Причем использование природных ресурсов как объекта товарно-денежных отношений осуществляется в условиях согласованной экономической политики на межгосударственной основе. Важнейшей предпосылкой этого является комплексная оценка природно-ресурсного потенциала всего трансграничного региона.

Рис. 7.3. Природно-ресурсные сочетания в пределах трансграничных геосистем: А— наличие в геосистеме; Б – значимые для региональной экономики; В – значимые для развития интеграционных связей; Г – имеющие значение для стран АТР.

На рис. 7.3 приведена оценка природно-ресурсных сочетаний в пределах трансграничных геосистем юга Дальнего Востока России и северо-востока КНР. Отдельные виды природных ресурсов оценивались по их наличию в геосистеме; значимости для использования в региональной экономике; значимости для развития трансграничного сотрудничества; потребности в данном виде в обеих странах. В основу оценки природно-ресурсных сочетаний трансграничных геосистем положены материалы, приведенные в различных публикациях отечественных и китайских авторов [География природных ресурсов., 2003; Природные ресурсы Еврейской., 2004; Проблемы и перспективы., 2000; Южная часть Дальнего Востока, 1969; Ломакина, 2002; Романов, 2004; Атлас Приморского края, 1998; Природно-ресурсный., 1998; Планово-экономический атлас…, 1989; Дальний Восток России…, 1999; Heilongjiang sheng dituji, 2003; Heilongjiang sheng nongye dituji, 1999; The national., 1999; Heilongjiang statistical., 2004; и др.].

В табл. 7.14 дана характеристика потребности в том или ином виде ресурса на сопредельных территориях. Подобные оценки позволяют прогнозировать тенденции изменений в хозяйственном использовании ресурсов в пределах национальных частей геосистем, а также варианты возникновения ряда трансграничных экологических проблем.

Таблица 7.14 Значение ресурсов для сопредельных частей геосистемы

7.5. Проблемы социально-экономического развития Еврейской автономной области

Еврейская автономная область расположена в центральной части юга российского Дальнего Востока. На юге граница области совпадает с государственной границей России с Китаем, протяженностью более 500 км. Активное использование экономико-географического положения области относительно сопредельных стран началось сравнительно недавно. В качестве приоритетных направлений экономического развития провинции Хэйлунцзян было определено: строительство железных и автомобильных магистралей, сопряженных с дорожной сетью России; прокладка путей сообщения к портам; расширение воздушных перевозок; укрепление своих позиций на рынке Дальнего Востока России через открытие в крупных центрах торговых представительств, создание совместных предприятий. В области социальной политики деятельность властей приграничных уездов направлена на решение проблем, связанных с высокими темпами роста населения и вопросами обеспечения их жизнедеятельности. Частично эта проблема решалась путем экспорта рабочей силы в Россию, однако вопреки желанию китайской стороны объемы экспорта рабочей силы остаются незначительными.

Китайская территория, связанная прямыми экономическими отношениями с областью, в территориальном отношении имеет вид коридора, вытянутого вдоль р. Сунгари с ключевыми узлами – городами Тунцзян, Цзямусы, Харбин. Плотность населения в его пределах в 10 раз превышает плотность населения наиболее освоенных районов ЕАО. Несмотря на размещение здесь крупных городов, основная часть жителей сосредоточена в сельской местности, занимается высокоэффективным сельским хозяйством (возделывание пшеницы, проса, гаоляна, технических культур – сои, сахарной свеклы; овощеводство, садоводство; разведение крупного рогатого скота, свиней, птиц и рыболовство). Сильная загруженность транспортных путей к югу и западу от Харбина и их отсутствие в восточном направлении являются главным стимулом заинтересованности производителей Сунгаринского коридора в установлении тесных связей с портами ЕАО, являющимися для них одним из ближайших «окон» во внешний мир. На территории области функционируют три контрольно-пропускных пункта (КПП): Нижнеленинское – Тунцзян, Пашково – Цзяинь, Амурзет – Миншань, которые способствуют активизации внешнеэкономических отношений с приграничными провинциями Китая. Пункты пропуска открыты для международного грузового и пассажирского сообщения: в период навигации – судами, во время ледостава – автомобилями по льду. Совместно с китайскими партнерами в области функционирует ряд совместных предприятий, в основном занятых в сфере торговли и услуг и частично в производстве отдельных товаров.

Подписано межправительственное соглашение о строительстве железнодорожного мостового перехода между портами Нижнеленинское и Тунцзян, что позволит вывозить железорудный концентрат с территории ЕАО и Амурской области на металлургические предприятия провинции.

7.5.1. Природно-ресурсный потенциал

Минеральные ресурсы. Полезные ископаемые территории ЕАО весьма разнообразны и многочисленны. Здесь выявлены и разведаны месторождения более 20 видов полезных ископаемых, в том числе крупные месторождения железа, марганца, олова, золота, графита, брусита, магнезитов, цеолитов, стройматериалов и др. (рис. 7.4). Однако потенциал минеральных ресурсов области до конца не изучен и недоразведан. Из-за сложившейся специализации хозяйства подавляющая часть минерального сырья вывозится за пределы области [Минеральные…, 1995].

Рис. 7.4. Полезные ископаемые региона

Среди металлических полезных ископаемых на территории области можно выделить залежи железных, марганцевых и оловянных руд[6]. Железорудные месторождения Малого Хингана расположены в непосредственной близости (4–6 км) от Транссибирской магистрали, его запасы предварительно оцениваются в 231,7 млн т. Известно 37 железорудных и железо-марганцевых месторождений различного масштаба и 15 рудопроявлений. Крупнейшие из них – Сутарское и Кимканское, с общими запасами 560 млн т – в настоящее время находятся в стадии освоения. На их базе строится ГОК с проектной мощностью 15 млн т. Наиболее крупные запасы олова обнаружены в Хинганском месторождении. В месторождениях олова присутствует небольшое количество свинца и цинка.

В настоящее время в бассейне р. Сутары (верховья р. Бира) ведется добыча золота. Всего известно 24 золотоносные площади.

Неметаллические полезные ископаемые на территории области представлены магнезитом, бруситом (Кульдурское месторождение, запасы – 5 млн т), тальком (Бироканское месторождение, утвержденные запасы – 170 тыс. т), графитом-цеолитом (месторождение Союзное, запасы – 8 млн т) и фосфоритами (Малый Хинган, Падь Тигровая), строительными материалами.

На территории области известно 114 месторождений различных строительных материалов: кирпичных и керамзитовых глин, песков, песчано-гравийных смесей, строительных камней (Хинганское месторождение, запасы – 6 млн т) и облицовочных, цементного сырья (Лондоковское, Оборское месторождения и др.), карбонатного сырья для производства извести и в стекольной промышленности, минеральных красок, легких наполнителей бетона. В большинстве разведанные месторождения сконцентрированы вдоль железнодорожной магистрали и вблизи населенных пунктов. Все они пригодны для открытой разработки.

Топливно-энергетические ресурсы представлены каменным углем, бурым углем, торфом. Область не богата энергоресурсами. На ее территории расположена северо-западная часть Среднеамурского буроугольного бассейна. Здесь выделяется Бирофельдская угленосная площадь, где расположено Ушумунское буроугольное месторождение (запасы – около 38 млн т). На территории области известно 56 месторождений торфа, из которых только 6 эксплуатируется. Торф находит применение как сырье для улучшения структуры и плодородия почв и как топливно-энергетическое сырье для нужд сельских котельных.

Земельные ресурсы. Общая земельная площадь области 3626,6 тыс. га, что составляет 5,88 % земельных ресурсов Дальневосточного экономического района. Основную часть территории занимают леса и болота. Площадь сельхозугодий составляет 169,9 тыс. га, в том числе 124 тыс. га пашни. По обеспеченности пашней на одного жителя в области приходится менее 0,7 га. Большая часть территории ЕАО имеет благоприятные условия для развития сельского хозяйства: хорошая влаго- и теплообеспеченность, достаточная продолжительность вегетационного периода (190–208 дней). Это позволяет возделывать зерновые, зерно-бобовые, пропашные и овощные культуры.

Земельный фонд позволяет расширить площадь сельскохозяйственных угодий, в том числе пашни. Но вовлечение целинных земель в сельскохозяйственный оборот невозможно без мелиорации. Перспективным направлением мелиоративных работ для области является осушение земель, направленное на борьбу с временным избыточным переувлажнением пахотных земель и осушение заболоченных земель на равнине.

Лесные ресурсы. Общая площадь лесов на территории области – 2250 тыс. га, из них покрыто лесом 45,2 %, или 1640 тыс. га. Запас древесины 178 млн м^3. Лесистость в пределах области увеличивается с востока на запад.

Основными лесообразующими породами являются кедр корейский, ель, пихта, лиственница, дуб, ясень, липа, береза белая, осина [Куренцова, 1964].

Водные ресурсы. На территории области 4776 рек, в том числе 45 рек длиной более 200 км. Длина р. Амур в пределах ЕАО – 540 км. Редкой речной сетью (0,1–0,3 км/км^2) отличается низменная часть области [Ресурсы…, т. 16]. Речной сток играет главную роль среди водных ресурсов вследствие доступности и возобновимости.

Распределение водных ресурсов по территории и сезонам неравномерно, обусловлено природно-климатическими условиями. Основная доля стока (64 % годовых) приходится на период летне-осенних паводков с максимумом (21 %) в августе, а минимумом (3 %) – в зимнюю межень. Внутригодовое распределение стока не зависит от водности года.

В целом можно отметить, что территория ЕАО среди районов Дальнего Востока относится к вододефицитным. Поэтому при планировании строительства новых объектов хозяйства, особенно водоемких, необходимо оценить влияние этого фактора на конкретное производство и экологические последствия размещения.

7.5.2. Население

Максимальная численность населения области – 221 тыс. чел. была достигнута в 1990 г. С середины 1990-х гг. численность населения стала сокращаться и на начало 2008 г. составила чуть более 185 тыс. чел. Изменения численности населения заметно влияют на расстановку приоритетов в хозяйственной деятельности и социальной сфере. Численность населения ЕАО в последние годы имеет заметную тенденцию к снижению (рис. 7.5).

Рис. 7.5. Население региона

Естественное движение населения. В 2006 г. рождаемость составила 12,1 на 1000 чел., смертность – 16,0. Естественная убыль сократилась до 3,9 чел. (рис. 7.6) Процессы убыли населения характерны как для городской, так и сельской местности, тем не менее убыль городского населения более чем в 3 раза выше сельского. Суммарный коэффициент рождаемости (число рождений на одну женщину) составляет 1,46, в то время как для простого воспроизводства он должен достигать 2,1–2,2 [Статистический…, 2007].

Рис. 7.6. Динамика естественного движения населения ЕАО, промилле.

1 – родившихся; 2 – умерших, всего; 3 – естественный прирост, убыль населения.

Среди основных причин смертности на территории ЕАО, как и в целом по России и Дальневосточному региону, следует отметить высокие показатели от болезней системы кровообращения (55,4 %), несчастных случаев, убийств и самоубийств (16,8 %), новообразований (11,2 %).

В среднем продолжительность жизни населения составляет 61,27 лет, что значительно ниже среднерегиональной (63,87) при этом у мужчин она составляет 55,27 лет, у женщин – 68,12 лет.

Возрастная структура. Демографические процессы в регионе, прежде всего касающиеся процессов воспроизводства, в целом сходны со среднероссийскими. Но для территории ЕАО, как и в целом для всего Дальневосточного региона, характерна более молодая возрастная структура населения. Так, в 1989 г. доля детей в РФ составляла 24,5 %, в ЕАО – несколько выше – 30,9 %; доля лиц старше трудоспособного возраста, соответственно, 18,5 и 15,9 %. При снижении рождаемости произошло увеличение доли населения старших возрастов. Доля детей к 2007 г. составила всего 18,2 %, сократившись только за рассматриваемый период (2000–2007 гг.) на 4,8 %, при незначительном росте населения трудоспособного возраста с 61,5 до 65,1 % и старше трудоспособного до 16,6 %.

Половая структура. В ЕАО мужчины составляют 48,5 %, женщины – 51,5 %, т. е. половая структура населения относительно выровнена. Однако по отдельным возрастным группам их соотношение сильно меняется. В младших возрастных группах преобладают мужчины. Они особенно многочисленны в группах от 10 до 25 лет и сохраняют свой численный перевес до 35-летнего возраста. В последующие годы, в связи с большей смертностью и меньшей продолжительностью жизни мужского населения, половая структура населения выравнивается, и к 45 годам женщины начинают преобладать. Особенно значителен перевес женского населения в 1,5 раза в возрастных группах 60–70 лет, а в группе более 70 лет – в 2,2 раза. Значительных различий в половой структуре населения в городской и сельской местности не отмечается. В городах и поселках городского типа в целом больше женщин. Незначительное преобладание мужчин отмечается в возрастных группах от 0 до 19 лет. В сельской местности преобладает мужское население. Лишь в возрастных группах старше 45 лет преобладают женщины.

Миграция. Миграции на протяжении длительного времени оказывали огромное влияние на заселение территории области, формируя более молодую структуру населения и, как следствие, более высокие показатели естественного прироста.

Экономические реформы, политический фактор распада СССР, снижение привлекательности Дальневосточного региона в целом привели к резкому сокращению мигрантов, прибывающих на территорию области, а к 1995 г. – к значительной возвратной миграции. Среди причин миграций преобладали этнические и социально-экономические.

Пик выезда населения с территории области наблюдался в 1995 г. Основной поток эмигрантов пришелся на страны дальнего зарубежья (74,7 %), из них 98,2 % мигрантов выехали в Израиль. На страны ближнего зарубежья приходилось только 25,3 % мигрантов. Наибольшее количество из них выехало на Украину (58,1 %).

К 2003 г. количество эмигрантов сократилось в 9,5 раз по сравнению с 1995 г. Снизилось число мигрантов, выезжающих в страны дальнего зарубежья, – до 60,9 %. Кардинально изменилась география миграции: помимо Израиля (51,1 %), резко возросла доля Германии с 0,8 до 45,3 %. Среди стран СНГ и Балтии лидирующие позиции занимают Украина (41,7 %) и Беларусь (23,8 %).

К 2003 г. изменилась география иммигрантов. Так, из стран дальнего зарубежья прибыло 63,9 % всех мигрантов, в том числе 95,5 % из Израиля. Что касается стран ближнего зарубежья, то 28,5 % иммигрантов прибыло из Украины, 20,2 % – из Казахстана, 16,7 % – из Беларуси, 11,9 % – из Киргизии.

В последние годы преобладает внутрироссийская миграция, причем почти 40 % – это внутрирегиональная миграция. Наиболее интенсивные миграционные процессы отмечаются на территории Облученского и Смидовичского районов и г. Биробиджана. На Биробиджан приходится 38,8 % прибывших и 43,4 % выбывших мигрантов [Статистический…, 2007].

Трудовая миграция позволяет регулировать недостаток трудовых ресурсов в регионе, оптимизировать отраслевую структуру занятости населения. Использование иностранной рабочей силы может быть выгодно в краткосрочной перспективе и обусловлено конъюнктурными условиями, однако необходимо оценивать долгосрочные результаты привлечения данной категории рабочих. Так, доля иностранной рабочей силы в среднегодовой численности занятых в экономике ЕАО в 2006 г. достигла 7,7 %.

В течение 2000–2006 гг. число иностранных рабочих, занятых в экономике региона, возросло в 10,4 раза, составив в 2006 г. 6326 чел. Бесспорным лидером среди стран-доноров рабочей силы в ЕАО является Китай: в 2000 г. доля китайских рабочих составила 93,4 % от общей численности привлекаемых иностранцев, в 2006 г. – 97,2 %.

Приоритетными видами экономической деятельности для китайских рабочих в ЕАО являются сельское и лесное хозяйство, строительство, доля которых в распределении иностранных работников по области в 2006 г. составила более 85 % (в том числе на сельское хозяйство, охоту и лесное хозяйство приходится 56,3 %).

При сохранении современных тенденций, при прочих равных условиях, численность иностранных работников в области к 2015 г. составит более 19 тыс. чел., достигнув 21,3 % от среднесписочной численности занятых.

7.5.3. Хозяйство

Сельское хозяйство. В экономике Еврейской автономной области сельскохозяйственное производство занимает особое место. Его доля в валовом региональном продукте ЕАО в 2000 г. составила 10 %, в 2005 г. – 16,3 %. Климатические условия области благоприятны для земледелия и позволяют выращивать при проведении соответствующих мероприятий, направленных на сохранение влаги, борьбу с переувлажнением почв и паводками в летний период, большой набор сельскохозяйственных культур. Наличие естественных кормовых угодий создает благоприятные возможности для развития животноводства, особенно крупного рогатого скота. Природно-климатические условия позволяют ставить задачу полного обеспечения области за счет собственного производства картофеля, овощей, яиц и в значительной мере мясных и молочных продуктов. Перспективными отраслями сельского хозяйства являются птицеводство, пчеловодство, производство сои и риса, фуражного зерна, а также сбор и переработка ценных дикорастущих пищевых растений [Экономический…, 2007]

Область располагает значительными земельными ресурсами, в том числе около 10 % – земли сельскохозяйственного назначения. Большая часть сельхозугодий относится к категориям земель запаса. Причиной вывода сельхозугодий из категории земель сельскохозяйственного назначения является их неиспользование и, как следствие, зарастание кустарником, мелколесьем и заболачивание. Сокращение мероприятий по защите земель от водной и ветровой эрозии, заболачивание вызывают деградацию продуктивных земель. Общая площадь земель, используемых для производства сельхозпродукции предприятиями, организациями и гражданами, по состоянию на 01.01.2007 г. составляет 140,3 тыс. га, что в 2,5 раза ниже уровня 1990 г.

Одновременно с изменением общего числа посевных площадей радикально изменяется их структура в пользу сои (в 2006 г. – 59,8 %), отчасти картофеля и овощей, а доля кормовых и зерновых культур снижается [Сельское…, 2007].

Объем выпуска сельскохозяйственной продукции в 2006 г. составил по отношению к 2000 г. 145,6 %. В 2006 г. в структуре сельскохозяйственного производства преобладала продукция растениеводства (72,2 %). При этом рост производства в растениеводстве оказался намного большим по сравнению с животноводством. Так, в 2006 г. всеми хозяйствами области производилось в 1,5 раза выше от уровня 2000 г. зерна и картофеля, в 1,8 раза – овощей, в 3,6 раза – сои.

За годы реформ произошло изменение специализации в выпуске продукции в хозяйствах разных форм собственности. Хозяйства населения специализируются на производстве картофеля (89,5 %), овощей (78 %), молочной продукции (76,8 %), яиц (73,9 %), мяса скота и птицы (81,6 %), сельхозпредприятия и фермерские хозяйства – на выращивании сои и зерновых культур. Таким образом, в результате структурных преобразований, происходящих в аграрном секторе, произошел резкий рост доли личных подсобных хозяйств населения в общем объеме валового производства сельскохозяйственной продукции (с 51,2 % в 1995 г. до 73,1 % в 2006 г.).

Наряду с этим за рассматриваемый период в сельском хозяйстве произошло увеличение числа иностранных организаций и индивидуальных предпринимателей, использующих иностранную рабочую силу. Доля иностранных рабочих, занятых в сельском и лесном хозяйстве, в 2006 г. составила 56,3 %.

Одним из сдерживающих факторов развития сельского хозяйства области выступают негативные тенденции, складывающиеся на рынке труда, в частности в сельскохозяйственных районах. Доля сельского населения ЕАО на начало 2007 г. составила 33,8 % от общей численности населения области. Численность безработных сельского населения области с 2001 по 2006 г. снизилась на 23,5 %, удельный вес безработицы в 2006 г. составил 7,0 % при 7,9 % в 2001 г. Отмеченная положительная динамика, по нашему мнению, в большей степени связана со снижением общей численности сельского населения области. Подтверждает данное предположение снижение уровня занятости сельского населения области, составившего в 2006 г. 44,4 % [Трудовые., 2007].

Вместе с тем привлечение иностранной рабочей силы в сельское хозяйство области характеризуется положительной динамикой. По данным Управления сельского хозяйства, с 2000 по 2007 г. в рамках сотрудничества ЕАО и КНР в сфере сельского хозяйства численность привлеченных иностранных работников возросла в 5,5 раза, составив в 2007 г. 728 чел. Максимальная численность занятых в этот период отмечалась в 2005 г. (768 чел.).

В 2003 г. в области насчитывалось 20 организаций, занятых в сельском хозяйстве, привлекавших иностранную рабочую силу. Общая площадь обрабатываемых земель составила 35,2 % от общей площади обрабатываемых земель в области. В 2007 г. было 33 хозяйства, привлекавших иностранных рабочих, на долю площади обрабатываемых ими земель приходилось 24,5 % от общей площади посевных площадей. Причем предприятий со 100 %-м иностранным капиталом в 2007 г. было 14, а в 2003 г. действовало одно такое предприятие.

Характерной особенностью большинства хозяйств, привлекающих иностранную рабочую силу, является специализация на конъюнктурной (в настоящее время) культуре – сое. Так, в 2005 г. в среднем по области на долю посевов сои приходилось 61,8 % от общего объема посевных площадей. В хозяйствах, использующих иностранную рабочую силу, этот показатель в среднем превышает 83 %.

Таким образом, в сельском хозяйстве области отмечаются противоположные тенденции: с одной стороны, происходит снижение уровня занятости сельского населения, а с другой – увеличение численности привлекаемой рабочей силы.

Кроме того, в пореформенный период одной из проблем стало ухудшение материально-технической базы сельскохозяйственных организаций, что связано с сокращением парка тракторов, комбайнов, плугов, сеялок и прочей техники, высокой ее изношенностью; все это приводит к нарушению технологий и уменьшению производства сельскохозяйственной продукции.

Кризисные явления отмечались и в животноводстве области. В 20002006 гг. поголовье крупного рогатого скота во всех категориях хозяйства снизилось на 30 % (в том числе коров – на 35 %), свиней – на 24 %.

Спад в производстве мяса, молока и другой продукции аграрного сектора привел к резкому сокращению поставок за пределы ЕАО сельскохозяйственной продукции. Так, с 2003 г. прекратился вывоз за пределы области мяса и мясопродуктов, яиц; поставки молока и молочных продуктов сократились почти в 4 раза. Вместе с тем ввоз мяса и мясопродуктов в область из соседних регионов увеличился в 4 раза, молока и молочных продуктов – в 3,2 раза, яиц – в 5,2 раза.

В целом сельхозпроизводители области не в состоянии удовлетворить в полном объеме внутренние потребности населения и перерабатывающих предприятий в сельскохозяйственной продукции, что ставит область в продовольственную зависимость от внешних поставщиков.

Снижение производства сельскохозяйственной продукции в области объясняется недостаточной поддержкой государства, диспаритетом цен на продукцию сельского хозяйства, слабой обеспеченностью многих хозяйств основными фондами, минеральными и органическими удобрениями, низким уровнем механизации и электрификации основных процессов производства, прекращением работ по мелиорации земель и известкованию кислых почв и другими причинами.

Промышленность. Тенденции, происходящие в экономике области в целом, в значительной мере определяются процессами, протекающими в ее промышленном комплексе. В валовом региональном продукте на долю промышленности (добычу полезных ископаемых, обрабатывающих производств, а также производство и распределение энергии, газа и воды) в 2005–2006 гг. приходилось 9-12 %, в численности занятого населения – 16,2-17,3 %.

С 1999 г., преодолев спад промышленного производства, предприятия области стали наращивать объемы производства. В 2006 г. объем промышленного производства в сопоставимых ценах по сравнению с 2000 г. возрос на 51,7 %, средний годовой индекс физического объема промышленного производства по видам экономической деятельности составил 107,2 % [Промышленное…, 2007].

В то же время динамика роста производства добычи полезных ископаемых значительно контрастирует с другими видами экономической деятельности, превышая средние показатели по области в 1,5 раза (по сравнению с 2000 г. индекс объема производства в этой отрасли составил 226,4 %, по области – 151,7 %). В основном данная тенденция связана с вводом в эксплуатацию Ушумунского угольного разреза. Несмотря на значительный рост промышленного производства, доля добычи полезных ископаемых в сумме товаров собственного производства, отгруженных предприятиями области, является невысокой и составляет 26,3 % в 2006 г., а величина отгруженных товаров – 187 тыс. руб. Предприятиями области ведется добыча угля, брусита, золота, нерудных строительных материалов (щебня), известняковой и доломитовой муки.

На предприятиях обрабатывающих производств объемы промышленного производства за рассматриваемый период возросли на 51,3 %. Обрабатывающая промышленность области представлена предприятиями и организациями, производящими строительные материалы (цемент, железобетонные изделия, строительную известь, кирпич, керамзит, тротуарную брусчатку и другие строительные материалы); текстильные и швейные изделия (чулочно-носочные изделия, верхний и бельевой трикотаж (взрослый и детский), спецодежду, платья, юбки, брюки, постельное белье и пр.); обувь; продукты питания (мясо, мясопродукты, мясные полуфабрикаты, цельномолочную продукцию, безалкогольные напитки, минеральную воду, хлеб и хлебобулочные изделия, макаронные изделия, водку и ликероводочную продукцию); обработку древесины и изделия из дерева (пропитку шпал, мебель, пиломатериалы); электрооборудование (силовые трансформаторы, комплектные трансформаторные подстанции), гусеничные ходовые части, запасные части к гусеничным комбайнам и другим видам сельскохозяйственной техники.

В 2006 г. Еврейская автономная область по производству цемента занимала 2-е место в Дальневосточном федеральном округе и 26-е место – в Российской Федерации, производству чулочно-носочных изделий – 142-е место среди субъектов РФ, трикотажных изделий – 20-е место, обуви – 43-е место.

Наибольший удельный вес в общем объеме отгруженных товаров собственного производства обрабатывающих производств приходится на производство прочих неметаллических минеральных продуктов – 33,1 %, пищевых продуктов – 17,7, электрооборудования – 10,1, машин и оборудования – 9,3, трикотажных, швейных, изделий из обработанной древесины – по 7 %.

Производство и распределение электроэнергии, газа и воды на территории ЕАО осуществляют организации, большая часть которых занимается производством и распределением горячей воды и пара.

На протяжении последних лет в промышленном комплексе ЕАО отмечаются такие негативные явления, как снижение количества промышленных предприятий (на 14 %), численности промышленно-производственного персонала (на 10 %), доли занятых, соотношения заработной платы по отношению к средней по области, увеличение износа основных фондов, что свидетельствует о технической отсталости многих промышленных предприятий.

Наиболее серьезными проблемами развития промышленности, с точки зрения обеспечения ее конкурентоспособности в средне- и долгосрочной перспективе, являются моральный и физический износ основных фондов и низкие темпы их обновления. Если эти темпы останутся прежними, то добывающим предприятиям понадобится почти 11 лет для полного обновления, обрабатывающим производствам – 13 лет, предприятиям, распределяющим электроэнергию, пар, воду – более 50 лет. Кроме того, следует учесть, что парк оборудования на многих предприятиях был сформирован в доперестроечное время, т. е. был ориентирован для решения других задач и в настоящее время морально устарел, иногда даже больше, чем физически. Сложившиеся темпы обновления на большинстве предприятий не создают условий для наращивания в их составе доли современной техники и оборудования и своевременной замены устаревшего оборудования.

Серьезная проблема, касающаяся основных фондов, – недостаточное использование производственных мощностей. Только по выпуску отдельных видов продукции (обуви, цельномолочной и хлебобулочной продукции, макаронных изделий, добычи угля) производственные мощности используются более чем наполовину, иногда выше среднеотраслевых значений. По многочисленным видам продукции производственные мощности используются на уровне 20 % и зачастую в несколько раз ниже среднероссийских показателей. Более того, на многих производствах, начиная с 2002 г., наблюдается снижение эксплуатации производственных мощностей, что косвенно свидетельствует о низкой конкурентоспособности выпускаемой ими продукции, недостаточном уровне обновления ассортимента.

Развитие экономики области, в том числе промышленного сектора, реконструкция, техническое перевооружение существующих основных фондов и создание новых производств, способных выпускать конкурентоспособную продукцию, невозможны без инвестиционных вливаний.

Анализ динамики инвестиций в основной капитал промышленных предприятий показал, что в 2006 г. индекс физического объема инвестиций (т. е. исключающий влияние инфляционного фактора) составил на добывающих предприятиях – 189 %, обрабатывающих – 129, а на предприятиях по производству и распределению энергии, газа и воды – только 16 %. В целом по видам экономической деятельности инвестиции в основной капитал снизились по сравнению с 2005 г. почти в 4 раза и составили 428 млн руб. Однако отраслевое направление инвестиций было не равнозначным – около 80–90 % направлено на распределение электроэнергии.

В целом процесс инвестирования промышленных предприятий области связан с реализацией небольших инвестиционных проектов, что объясняется, с одной стороны, отсутствием собственных средств, а с другой – неудовлетворительным финансовым положением многих субъектов хозяйствования, поэтому получение кредитов на эти цели становится проблематичным.

Таким образом, проведенный анализ показывает, что основными проблемами промышленности ЕАО являются: высокая степень физического и морального износа основных фондов предприятий, недостаточные темпы их обновления; наличие значительного числа предприятий с устаревшим технологическим укладом, которые не обладают собственными инвестиционными ресурсами для обновления технологической базы; нехватка оборотных средств; недостаточная инвестиционная активность большинства предприятий; длительная недогрузка производственных мощностей предприятий, обусловившая во многом снижение их технологического и кадрового потенциала, потерю производственных навыков, опыта и квалификации персонала.

Перспективы развития промышленного комплекса ЕАО во многом связаны с реализацией инвестиционного проекта по строительству горно-обогатительного комбината на базе Кимканского и Сутарского железорудного месторождений.

Данный проект осуществляется группой компаний «Ариком-Рубикон», общий объем инвестиций которых в строительство ГОКа составит 850 млн дол. США. Горно-обогатительный комбинат ориентирован на добычу железной руды, производство железорудного концентрата и окатышей для внутреннего потребления на российском Дальнем Востоке, а также экспорта в страны АТР, прежде всего в Китай. Перспективный объем выпуска продукции составляет 7 млн т железорудного концентрата или 3 млн т металлизированных окатышей ежегодно [Технико-экономические…, 2006].

Оптимальной схемой поставки продукции в страны АТР является строительство железнодорожного перехода через р. Амур в районе п. Нижнеленинское (Россия) – Тунцзян (КНР) с модернизацией участка Дальневосточной железной дороги Биробиджан – Ленинское, что обеспечит выход на железнодорожные магистрали Китая, КНДР и Республики Кореи. Ввод в эксплуатацию мостового перехода планируется в 2010 г.

Отметим, что при реализации данного проекта возникает необходимость строительства газопровода Хабаровск – Облучье с вводом в эксплуатацию в 2010 г., одновременно с пуском первой очереди Кимкано- Сутарского ГОКа.

Влияние горно-обогатительного комбината на промышленный комплекс и экономику области в целом может проявиться в разных направлениях: повышении мобильности населения, создании новых рабочих мест, в том числе в сопутствующих отраслях, повышении экономической активности населения, содействии развитию предпринимательства, увеличении валового регионального продукта, поступлений в бюджеты всех уровней, развитии внешней торговли, росте востребованности инженерных и научных кадров, развитии интеллектуального потенциала региона.

Транспорт. Еврейская автономная область имеет относительно развитую транспортную сеть, основу которой составляют электрифицированная Транссибирская железнодорожная магистраль, федеральная автомобильная дорога «Амур» Чита-Хабаровск, сеть территориальных автомобильных дорог и Амурский водный путь. Плотность железнодорожных и автомобильных дорог, соответственно, 17,9/100 и 44,4 км/100 км. По территории области они размещены крайне неравномерно вследствие особенностей орографии региона.

Большую роль в целом для области в перевозках и сообщении играет железнодорожный транспорт. Основу железнодорожных путей сообщения здесь составляет Транссибирская магистраль с ответвлениями Известковая – Ургал, Волочаевка-Комсомольск-на Амуре, Биробиджан- Ленинское.

Территория области является крупным транзитным звеном в перевалке грузов по югу Дальнего Востока, в связи с этим динамика перевозки грузов напрямую зависит от региональной, а ее показатели стабильно растут.

В южных районах ЕАО развито речное судоходство. Судоходными являются реки Амур и Тунгуска. Протяженность речных путей составляет 685 км. Речные порты расположены в с. Ленинское, с. Амурзет, с. Пашково, с. им. Тельмана.

Основным видом транспорта во внутриобластных перевозках является автомобильный. Практически 99 % дорог имеют твердое покрытие, усовершенствованное (асфальтированное) покрытие – 36,7 %. Все населенные пункты области связаны между собой сетью автобусного сообщения. С вводом в эксплуатацию мостового перехода через Амур в районе Хабаровска получили развитие региональные междугородные автобусные перевозки пассажиров.

В настоящее время развитие сети автодорог ЕАО ведется по трем направлениям:

– Биробиджан-Облучье-граница Амурской области, являющимся одним из реконструируемых участков федеральной дороги Чита-Хабаровск («Амур»). По данной трассе осуществляется основная доля транзитных перевозок грузов;

– Биробиджан – Ленинское – граница КНР, важнейшая транспортная магистраль области; она используется как подъезд к пограничному переходу с КНР у с. Нижне-Ленинское. В связи со строительством мостового перехода на данном участке границы эта трасса примет на себя весомую долю транзитных перевозок между регионами Дальнего Востока и Китаем;

– Биробиджан-Амурзет-граница КНР, имеющее пограничный переход с КНР; оно связывает главный сельскохозяйственный район (Октябрьский) с областным центром.

Транспортной стратегией РФ в целях дальнейшей реализации транспортного потенциала страны указывается на необходимость разработки проектов создания и развития транспортных коридоров, дополняющих базовые международные транспортные коридоры при участии субъектов РФ, какими, на наш взгляд, могут стать вышеназванные коридоры.

7.5.4. Внешнеэкономические связи

Внешняя торговля. Еврейская автономная область относится к регионам-аутсайдерам по внешнеторговому обороту среди регионов Дальневосточного федерального округа (ее доля в 2005–2006 гг. составила 0,10,2 %) [Россия…, 2006].

На протяжении 2000–2004 гг. объем внешней торговли области ежегодно снижался в среднем на 1,6 млн дол. (10 %), достигнув минимального значения в 2003 г. (10,4 млн дол.). С 2005 г. наметилась тенденция увеличения внешнеторгового оборота, который по итогам 2006 г. составил почти 28,9 млн дол. США, что выше базисного года на 12,2 млн – дол. США, или 73,5 % [Статистический., 2007].

Резкий рост ввоза товаров способствовал тому, что, начиная с 2005 г., область имеет отрицательное сальдо внешнеторгового баланса (в 2005 г. – 1,2 млн дол., в 2006 г. – 6,1 млн дол.), коэффициент покрытия импорта экспортом снизился с 2,64 в 2000 г. до 0,65 в 2006 г.

Более 98 % всего внешнеторгового оборота приходится на страны дальнего зарубежья, в том числе 98,0 % от объема экспортных операций, 89,2 % – импортных. В 2000–2006 гг. изменяется состав основных контрагентов по экспортно-импортным операциям. Так, в 2000 г. основными контрагентами по экспортным операциям были Китай (52,3 % от объема экспорта ЕАО), Южная Корея (21,4 %); по импортным – также Китай и Южная Корея (34,6 и 55,3 %, соответственно). С 2004 г. в связи с закрытием предприятий, производящих швейные изделия по заказам южно-корейских фирм, основным контрагентом во внешней торговле выступает Китай, причем его доля в экспортно-импортных операциях постоянно увеличивается (97,2 % в 2006 г.). Среди прочих стран дальнего зарубежья во внешней торговле области выделяется Япония, внешнеторговый оборот которой в 2006 г. составил около 700 млн дол., или 2,5 % от внешнеторгового оборота.

Среди стран СНГ наибольший объем экспортно-импортных операций в 2000 г. приходился на Украину (92 % экспорта и 47,2 % импорта), Таджикистан (33,1 % импорта), Казахстан (8 % экспорта и 16 % импорта). В 2006 г. значительно снизилась доля Украины и Таджикистана (до 54,2 и 10,2 % импорта соответственно) при одновременном росте внешнеторгового оборота с Казахстаном (95,8 % экспорта и 16,9 % импорта).

В исследуемый период экспорт области характеризовался переходом от дифференцированной структуры к монотоварной. Так, в 2000 г. 45 % от экспорта в страны дальнего зарубежья приходилось на древесину и изделия из нее, 24 % – на машиностроительную продукцию, 21,4 % – на швейные изделия. В 2006 г. 94,9 % составляли древесина и изделия из нее, причем 97,3 % ее вывозилось в Китай. Товарная структура экспорта в страны СНГ характеризуется преобладанием машиностроительной продукции (2000 г. – 86 %, 2006 г. – 99,7 %).

В товарной структуре импорта со странами дальнего зарубежья в 2000 г. наибольший удельный вес приходился на швейные, трикотажные изделия и обувь (55,1 %), продовольственные товары (15,1 %), машиностроительную продукцию (12,6 %). В 2006 г. доля продовольственных товаров возросла до 43,4 %, продукции машиностроения – до 28,6 %. Причем в 2000 г. сальдо внешней торговли в разрезе рассмотренных товарных групп (продукция машиностроения, продовольственные товары, швейные и трикотажные изделия) имело положительное значение. В 2006 г. положительное сальдо сохранилось по группе «древесина и изделия из нее», увеличившись в 1,9 раза. Отрицательное сальдо нарастало в течение 2000–2006 гг.: по машиностроительной продукции – в 3 раза, продовольственной – в 14,1 раза, текстильным изделиям и обуви – в 3 раза.

Таким образом, в 2006 г. в области сложилось отрицательное сальдо внешней торговли (коэффициент покрытия импорта экспортом достиг 0,65). В региональном разрезе во внешнеторговом обороте преобладают страны дальнего зарубежья (98,6 %), среди которых лидирующее положение занимает Китай (97,2 %). Товарная структура экспортно-импортных операций является менее дифференцированной, преобладает сырьевая направленность.

Динамика поступления иностранных инвестиций в экономику ЕАО имеет циклический характер, что обусловлено реализацией краткосрочных инвестиционных проектов, ориентированных на быстрое получение прибыли в сезонных отраслях (заготовка древесины, сельское хозяйство) и строительстве. Доля перечисленных отраслей в 2006 г. составила 85,4 % от общего объема поступивших иностранных инвестиций в экономику области. Отметим, что в 2000 г. приоритетными отраслями являлись лесная и деревообрабатывающая промышленность, торговля и общественное питание (87,8 и 12,2 %, соответственно). Географический фактор определил абсолютного лидера среди стран-инвесторов, доля Китая в общей сумме вложенных инвестиций с 2001 по 2006 г. составила 100 %.

Основной формой вложения иностранных инвестиций в экономику ЕАО является создание предприятий с иностранными инвестициями (ПИИ). С 2001 по 2006 г. в области зарегистрировано 158 таких предприятий. Среди них наибольший удельный вес занимают предприятия сельскохозяйственного назначения, предприятия по лесозаготовке и лесопереработке, по производству кирпича.

Объем выпускаемой продукции предприятий с иностранными инвестициями, осуществляющих предпринимательскую деятельность в области, в 2005 г. возрос в фактических ценах в 50 раз по сравнению с 2000 г. и составил 236 млн руб. Такой рост обусловлен увеличением объемов производства продукции в ряде отраслей экономики. Наибольшие темпы роста объемов отмечены в лесной и деревообрабатывающей промышленности (в 38 раз по сравнению с 2000 г.).

Однако анализ деятельности предприятий с иностранными инвестициями показал, что в 2000–2005 гг. они не оказали существенного влияния на увеличение объемов производства промышленной и сельскохозяйственной продукции, торговли, рост занятости населения и улучшение его уровня жизни.

Глава 8

Эколого-географическая ситуация в бассейнах трансграничных рек

8.1. Эколого-экономические проблемы трансграничного бассейна р. Урал

Появление новых государственных границ в пределах постсоветского пространства привело не только к геополитическим переменам в регионе, но и к существенным изменениям эколого-географической ситуации на приграничных территориях. Одним из показательных примеров современной эколого-географической ситуации, сложившейся в российско-казахстанском приграничье, является нарушение бассейнового принципа природопользования в бассейне р. Урал.

Прежде всего следует сказать о некоторых эколого-географических особенностях р. Урал и его бассейна. Урал – третья по длине река Европы с площадью бассейна (включая бессточные районы) около 380 тыс. км^2. Для него характерны резкие колебания стока – до 20 раз среднегодового стока и до 1300 раз расхода воды в течение года. Весь поверхностный сток Урала формируется в верхней и средней части его бассейна на территории России. На территории Казахстана ниже г. Уральска река не принимает ни одного притока, теряя на пути к Каспийскому морю около 20 % суммарного стока. К этому важно добавить, что Урал – единственная на южном склоне Европы крупная река с незарегулированным средним и нижним течением.

К основным факторам, обусловливающим техногенную нагрузку на водные ресурсы и определяющим эколого-географические особенности Урало-Каспийского трансграничного региона, относятся уровень распаханности и лесистости территории, а также нагрузка, получаемая от скотоводства; основными источниками загрязнения выступают города, особенности расселения (урбанизации), развитие нефтегазовой, горно-рудной и перерабатывающей отраслей промышленности, а также эксплуатация гидротехнических сооружений.

Одной из важнейших проблем Урало-Каспийского бассейна является антропогенное загрязнение Урала и его притоков, особенно если учесть трансграничный характер водотоков. Трансграничный обмен речным стоком между Россией и Казахстаном составляет: приток в Россию из Казахстана – 30,9 км^3 в год, из России в Казахстан – 10,6 км^3 в год. Первый показатель относится главным образом к бассейну р. Оби, второй – к р. Урал. Если бассейн Оби выходит далеко за пределы нового приграничья (Китай, Западная Сибирь), то бассейн Урала целиком лежит в приграничных областях России и Казахстана, и здесь последствия межгосударственного раздела реки проявились наиболее остро.

В пределах бассейна р. Урал можно выделить три функциональных звена: верхнее звено – водосборные площади с системой малых рек; среднее связующее звено – система сходящихся долин крупных притоков (реки Суундук, Орь, Кумак, Сакмара, Илек) и главной реки; третье звено – нижнее течение без притоков и устьевая часть. Все звенья, объединяясь, образуют единую гидрографическую сеть, эколого-географическая ситуация в которой определяется степенью нарушенности экобаланса в каждом из звеньев. Необходимо отметить, что в функционировании речных систем имеется ряд общих черт, являющихся критериями нормального состояния гидрографической сети в конкретных географических условиях, в том числе и при некоторой допустимой антропогенной нагрузке. Основной задачей при изучении проблем гидрологического трансграничного переноса является определение объема миграции компонентов загрязнения по пограничным рекам, а также определение доли различных источников загрязнения с учетом сезонных колебаний концентрации загрязнителей и гидрохимического фона территории.

Верхнее звено гидрографической сети бассейна р. Урал представлено притоками рек Худолаз и Таналык в пределах Республики Башкортостан. Основными поставщиками загрязнений являются предприятия горно-рудной промышленности. На значительном протяжении р. Худолаз загрязняется шахтными и подотвальными водами, а на повышенное содержание в ней тяжелых металлов влияет ОАО «Башкирский медно-серный комбинат». В загрязнении воды р. Таналык тяжелыми металлами большую роль играют сточные воды Бурибаевского ГОКа. Концентрации загрязняющих веществ резко увеличиваются в осенне-зимние месяцы, когда уменьшается объем воды в реках.

В среднем течении р. Урал (в пределах Оренбургской области) отмечается превышение почти в 1,5 раза содержания хлор-иона и сульфат-иона, а также железа, фенолов, нефтепродуктов. Сложная экологогеохимическая обстановка наблюдается в крупных промузлах – Орско- Новотроицком и Оренбургском. Одной из ветвей среднего гидрографического звена бассейна р. Урал является р. Илек – левобережный приток р. Урал, берущий начало в Актюбинской области Казахстана. При общей длине долины р. Илек 643 км чуть более половины (342 км) приходится на территорию Оренбургской области. При общей водосборной площади 41 тыс. км^2 на территорию Оренбургской области приходится 9,3 тыс. км^2. Главными элементами, составляющими основу гидрохимического фона верховья р. Илек, являются цинк и медь, но, несмотря на фоновый характер, превышение допустимых концентраций по данным элементам объясняется не только естественными причинами, но и техногенным воздействием (промышленные предприятия г. Актюбинска). Не менее актуальным представляется изучение причин повышенной концентрации шестивалентного хрома, основным поставщиком которого в воды р. Илек является АО «Завод хромовых соединений» (г. Актюбинск).

Для решения эколого-географических проблем, связанных с гидрологическим трансграничным переносом, необходимо разработать комплексные мониторинговые мероприятия на всей площади водосбора с организацией сети водно-балансовых станций, ведущих наблюдения за режимом и качеством вод.

Еще одним актуальным вопросом, требующим оперативного вмешательства, является сохранение нерестилищ и воспроизводство осетровых рыб в бассейне р. Урал. Для восполнения рыбных богатств Урала необходимо разработать международные программы восстановления воспроизводства хозяйственно ценных видов, основанных на бассейновом принципе управления ресурсами реки.

Бассейн р. Урал выделяется на евразийском пространстве уникальным ландшафтным и биологическим разнообразием. В первую очередь долина Урала отличается уникальностью и богатством фаунистического комплекса [Чибилев, 2003а]. Это связано с тем, что пойма реки резко выделяется на фоне зональных лесостепных, степных, полупустынных и пустынных ландшафтов, своеобразием лесолуговых и озерно-речных местообитаний. Необходимо также учитывать, что в период четвертичного оледенения бассейн Урала не покрывался ледниковым покровом и служил убежищем как для теплолюбивых форм, обитавших в Приуралье в доледниковое время, так и для более холоднолюбивых видов, изгнанных ледником с севера.

В условиях все возрастающего воздействия человека на природную среду долина Урала характеризуется до настоящего времени относительно хорошей сохранностью естественных ландшафтов, а, следовательно, и первозданных местообитаний. Как отмечалось выше, Урал – единственная крупная река южного склона Европы с незарегулированным средним и нижним течением, благодаря чему в пойме реки сохранилось высокое весеннее половодье. Оно обеспечивает заход и нерест проходных видов рыб, поддерживает необходимые условия для произрастания лесной растительности, создает, вследствие труднодоступности пойменных резерватов животных (гнездовий, нерестилищ и т. д.) для человека, своеобразные «заповедные» условия для обитателей поймы в период разлива. Хозяйственное освоение водораздельных и склоновых земель (распашка, горные разработки, гражданское и дорожное строительство, транспорт) вытеснило с большей территории региона коренных обитателей. Пойма Урала с малонарушенными ландшафтами стала убежищем для многих животных, лишившихся своих традиционных местообитаний.

В число важнейших групп и видов уральских животных, имеющих мировое значение, входят [Чибилев, 1984]:

– осетровые, в том числе крупнейшее в мире урало-каспийское стадо севрюги;

– белорыбица, каспийское стадо которой после зарегулирования р. Волги и уничтожения нерестилищ в р. Уфе поддерживалось лишь за счет нерестилищ, расположенных в р. Урал;

– хищные птицы (орел-могильник, беркут, скопа, сокол-балобан, филин и др.), в особенности уральская популяция орлана-белохвоста, насчитывающая около 150–180 особей (для сравнения: в центральном районе Европейской России не более 100 пар);

– выхухоль, самый восточный естественный очаг распространения этого уникального эндемика русской природы находится на илекскочаганском участке поймы Урала (по оценке, численность выхухоля только в пределах Оренбургской области составляет около 8-12 тыс. особей, а в целом по среднему течению реки более 20 тыс. особей).

Учитывая уникальные зоогеографические особенности долины среднего и нижнего плесов р. Урал, необходимо осуществить специальный комплекс мероприятий по сохранению его фаунистического комплекса.

В связи с этим необходимо объявить заповедный режим для флоры и фауны на участке поймы Урала от с. Бородинск (Оренбургская область) до с. Рубежное (Западно-Казахстанская область Республики Казахстан), а на ихтиофауну – от с. Илека до устья. Особое внимание следует уделить охране крупных островов в пойме Урала (Карасу у с. Беляевки, Раздоры у с. Илека, Кирсановский против с. Бурлин Западно-Казахстанской области, Тещин Язык близ с. Иртек Ташлинского района и др.), на которых легче обеспечить относительную экологическую автономность территорий.

В целях оптимизации природоохранных мероприятий целесообразным и обоснованным выглядит предложение о создании межгосударственного национального парка «Уральская урема» [Чибилев, 1994]. Парк предлагается создать в пойме р. Урал в пределах существующих государственных заказников Кинделинского в Оренбургской и Кирсановского в Западно-Казахстанской областях на площади около 120 тыс. га. В зону покоя этого парка намечено включить эталоны пойменных дубрав, вязовников, осокорники, белотополевники, значительную часть плесов р. Урал с зимовальными ямами и нерестилищами осетровых рыб. К заповедной зоне также следует отнести речные острова; места гнездования и обитания крупных хищных птиц – орлана-белохвоста, беркута, орла-могильника; озера-старицы, где сохранились реликтовые растения (водяной орех и сальвиния), а также местообитания выхухоля.

В состав национального парка войдет несколько уникальных памятников природы: Утвинские меловые горы, Алебастровский яр, исток Кирсановской протоки, озера Муровое, Джилимное, Старый Яик, Орешки и др. В зону регулируемого рекреационного использования (туризма и кратковременного отдыха) необходимо включить значительную часть проектируемого национального парка: пойменные леса и луговые опушки, чистоводные озера-старицы, ряд плесов и песчаных пляжей на р. Урал и т. д. Национальный парк «Уральская урема», совмещая функции заповедника и специальной зоны отдыха, позволит не только сохранить ценные ландшафты долины среднего течения р. Урал, но и сделать их доступными для посетителей.

При определении стратегических направлений управления использованием трансграничных водных объектов необходимо:

– составить прогноз развития водохозяйственной деятельности трансграничных территорий с учетом изменяющихся социально-эколого-экономических условий приграничных субъектов;

– определить качественные и количественные критерии и параметры состояния трансграничных водных объектов, обеспечивающих устойчивое развитие приграничных регионов. При этом необходимо учитывать особенности экономики приграничных регионов, интересы сопредельного государства в использовании общего водного объекта и в обеспечении государственного контроля;

– в функционировании системы управления трансграничным водным объектом предусмотреть уменьшение изменений, снижение опасности возможных угроз за счет грамотного управления, соблюдения законодательства и технологических режимов водопользования.

Учитывая уникальные особенности бассейна р. Урал, а также природно-ресурсный потенциал субъектов Республики Казахстан и Российской Федерации, расположенных в бассейне, следует подчеркнуть необходимость в создании единого органа совместного предприятия (межгосударственного комитета) по управлению природными ресурсами бассейна. Реализация этого предложения возможна в рамках сотрудничества по типу еврорегионов, получивших развитие в Европе [Чибилев, 2004].

Эколого-географический анализ территории российско-казахстанского приграничья позволяет утверждать, что целенаправленное организационно-правовое оформление в пределах бассейна р. Урал региона приграничного сотрудничества позволит решить основные эколого-географические проблемы этой территории, а именно:

– во-первых, используя эффект повышенного ландшафтного и биологического разнообразия приграничных территорий, содействовать развитию межгосударственной экологической сети (EECONET), включающей важнейшие объекты природоохранного каркаса региона, а также охране редких видов растений и животных через согласование списков государственных и региональных Красных книг;

– во-вторых, создать трансграничные природные резерваты (заповедники, межгосударственные природные парки, рекреационные и заповедные зоны), что особенно важно для участков границы с динамичными ландшафтами долин рек с изменяющимися руслами;

– в-третьих, разработать международные программы восстановления воспроизводства хозяйственно ценных видов животных, например, охотничьих и рыбопромысловых;

– в-четвертых, развить сеть пунктов контроля трансграничных переносов и миграций, межгосударственных стационаров по экологическому мониторингу процессов опустынивания, индикации изменения природных комплексов под воздействием антропогенных факторов;

– в-пятых, способствовать развитию межгосударственного, в том числе экологического и безмоторного водного туризма;

– в-шестых, для успешного решения перечисленных задач и их научного обеспечения создать на базе Института степи Российской академии наук научно-исследовательскую лабораторию экологических и социально-экономических проблем бассейна р. Урал.

Таким образом, предпринятое исследование позволяет сделать следующие выводы:

1. Река Урал за последние 15 лет практически полностью утратила естественный потенциал воспроизводства осетровых рыб. Количество производителей, заходящих в реку, сократилось более чем в 40 раз. Главными причинами являются: браконьерство в Каспийском море и низовьях реки; ухудшение гидрологических условий для нерестовых миграций осетровых на участке «море-река»; наличие искусственных преград (затопленные суда, понтонные мосты и т. д.).

2. На современное санитарно-экологическое состояние реки, несмотря на интенсивное развитие промышленности (черная и цветная металлургия, нефтегазодобыча), основное негативное влияние оказывает загрязнение бытовыми отходами (неорганизованный туризм, свалки мусора прибрежных населенных пунктов, турбаз, животноводческих ферм). Ни в России, ни в Казахстане не соблюдается водоохранное законодательство, разработанное и утвержденное в 1970-х гг.

3. Особую ценность и трансграничную эколого-хозяйственную значимость имеют участки р. Урал, расположенные вдоль государственной границы между Россией и Казахстаном: 50-километровый участок ниже г. Орска («Урало-Губерлинское ущелье») и 100-километровый участок Илек-Бурлин («Уральская урема»). Для сохранения уникальных пойменных экосистем «Урало-Губерлинское ущелье» на границе Оренбургской и Актюбинской областей и «Уральская урема» на границе Западно-Казахстанской и Оренбургской областей необходимо придать им статус трансграничных природных резерватов (международный биосферный заповедник), функционирующих как совместные природоохранные предприятия.

4. Несмотря на то, что Россия и Казахстан исторически могут считаться преемниками речных цивилизаций Евразии, города и муниципальные образования, расположенные на берегах Урала, не имеют четко выраженной градостроительной концепции развития, ориентированной на благоустройство берегов реки. А в таких городах, как Уральск, Орск, Новотроицк, полностью отсутствуют элементы культурного приречного городского ландшафта. В связи с этим предлагается создать Ассоциацию городов и муниципальных образований, расположенных на берегах Урала, и разработать единую целевую программу ландшафтно-гидрологического градостроительного обустройства берегов Урала с учетом принципов устойчивого территориального развития и необходимости сохранения уникальной экосистемы бассейна реки.

5. Для комплексного решения экологических, социально-экономических и гуманитарных проблем трансграничной реки Урал необходимо организовать на постоянной основе Межгосударственный комитет со штаб-квартирами в городах Оренбург и Уральск.

8.2. Проблемы регулирования трансграничных воздействий в международном бассейне р. Селенги

Существенной частью экологических и связанных с ними социально-экономических проблем целого ряда государств во второй половине XX в. стали проблемы трансграничных воздействий, которые вызваны хозяйственной и иной деятельностью, осуществляемой на территории других государств и оказывающей негативное влияние на состояние окружающей среды, здоровье и безопасность населения. В настоящее время наиболее значительны в этом плане воздействия, связанные с трансграничным загрязнением окружающей среды (атмосферы, поверхностных вод, земель и геологических структур) и использованием природных объектов межгосударственного значения (прежде всего международных водотоков и водоемов).

Важность урегулирования проблем трансграничных воздействий давно уже осознана правительствами заинтересованных государств и международными организациями, что нашло отражение в ряде межгосударственных соглашений и международных конвенций. Важнейшими среди них являются: Конвенция о предотвращении загрязнения моря (1972 г.), Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН о сотрудничестве в отношении природных ресурсов, принадлежащих двум или нескольким государствам (1975 г.), Конвенция о трансграничном загрязнении воздуха на большие расстояния (1979 г.), Конвенция об оценке воздействия на окружающую среду в трансграничном контексте (1991 г.), Конвенция по охране и использованию трансграничных водотоков и международных озер (1992 г.) и др. Перечисленные документы являются основой современной международной политики в рассматриваемой области и широко используются в качестве директивных при решении спорных вопросов.

Российская Федерация присоединилась к большинству международных актов, касающихся глобальных и трансграничных аспектов природоохранной деятельности и тем самым четко обозначила свою ориентацию на сложившуюся международную практику. Вместе с тем вопросы ограничения и предотвращения негативных техногенных воздействий со стороны сопредельных государств остаются для РФ чрезвычайно актуальными. Прежде всего, это связано с большим количеством неурегулированных проблем, возникших в результате образования новых межгосударственных границ, реализации неконтролируемых с российской стороны проектов освоения природных ресурсов, а также усиления общего воздействия на окружающую среду.

Значимость трансграничных воздействий существенно возрастает в приграничной зоне азиатской части РФ [Бакланов и др., 2003а, б], включающей целый ряд уязвимых и особо ценных с экологической точки зрения территорий, а также крупных речных бассейнов, которые тоже не подверглись значительному хозяйственному воздействию. Сохранение и поддержание естественного состояния этих экосистем отвечает не только национальным интересам РФ, но и мирового сообщества в целом. На уровне межгосударственных отношений требуются адекватные меры, нуждающиеся в соответствующем научном и модельном обеспечении; их реализация позволит свести трансграничные воздействия к минимуму или полностью предотвратить их.

Наглядным примером, включающим практически все упомянутые аспекты трансграничных воздействий, может быть ситуация, связанная со стоком (заносом) загрязняющих веществ по р. Селенге из Монголии в Россию. Пожалуй, именно на этом примере можно наглядно убедиться, насколько непростым и неоднозначным может быть урегулирование подобных проблем. С учетом значительного задела научных исследований вполне закономерно, что в проекте Концепции обеспечения экологической безопасности водных объектов РФ (2003 г.) бассейн р. Селенги был предложен в качестве одного из модельных регионов.

Географические и гидрологические условия

Международный бассейн р. Селенги расположен в центре евроазиатского материка, в зоне мирового водораздела бассейнов Северного Ледовитого и Тихого океанов, а также бессточного бассейна Центральной Азии. В ландшафтном отношении бассейн этой реки находится в области контакта таежной и степной природных зон, что предопределяет развитие здесь природной среды, характеризующейся высоким уровнем биологического разнообразия и повышенной чувствительностью к внешним воздействиям.

Свое название Селенга получает после слияния рек Мурэн и Идэр, причем истоком принято считать более полноводную и протяженную р. Идэр. Пересекая в северо-восточном направлении нагорья Северной Халхи, Селенга в районе впадения в нее р. Орхон резко поворачивает на север и, собирая в нижнем течении воды многочисленные притоки, впадает в оз. Байкал (объект мирового природного наследия с 1996 г.). При впадении в него она образует уникальную пресноводную дельту, общей площадью 546 км^2 (до подпора оз. Байкал плотиной Иркутской ГЭС ее площадь составляла 680 км^2), которая отнесена к водно-болотным угодьям международного значения (объект Рамсарской конвенции с 1975 г.).

Межгосударственная граница разделяет бассейн р. Селенги на две неравнозначные части: преобладающая его часть (верхняя) находится в пределах Монголии, нижняя часть – соответственно, в РФ (табл. 8.1). Чрезвычайная важность трансграничного переноса в данном случае обусловлена тем, что Селенга является главным притоком оз. Байкал, формирующим более половины притока речных вод его водосбора. Кроме того, в зоне влияния трансграничного загрязнения находится непосредственно нижняя часть бассейна р. Селенги, полностью входящая в состав Байкальской природной территории, на которой в соответствии с российским законодательством установлен особый режим хозяйственной деятельности. Принципиально важно отметить, что Монголия по отношению к верхней части бассейна, находящейся под ее юрисдикцией, не определяет особых требований к охране окружающей среды и использованию природных ресурсов. Более того, современный период характеризуется крупномасштабными нарушениями даже существующих норм национального природоохранного законодательства.

Таблица 8.1 Гидрографическая характеристика р. Селенги

Гидрологический режим р. Селенги на участке от границы с Монголией до впадения в оз. Байкал характеризуется колебаниями расходов от 30 м^3/с в зимнюю межень до 7620 м^3/с в летний паводок. Среднегодовой сток Селенги, по данным Бурятского ЦГМС, в 2000–2005 гг. составлял 32,5 км^3 [Государственный доклад…, 2006]. Четко выраженных тенденций снижения или повышения средней водности в указанном периоде не наблюдалось.

Социально-экономические и геополитические обстоятельства

В своем верхнем течении р. Селенга пересекает Центральный регион Монголии, в котором сосредоточены мощные источники техногенного загрязнения, связанные с предприятиями по добыче руд цветных, редких и благородных металлов, бурого угля и других полезных ископаемых в городах Булган, Дархан, Мурен, Улан-Батор, Шарын-Гол и Эрдэнэт (рис. 8.1). Кроме того, здесь расположены наиболее крупные предприятия топливно-энергетической, легкой и пищевой промышленности. В целом в монгольской части бассейна Селенги, занимающей всего 20 % территории Монголии, проживает 65 % населения, производится 80 % промышленной и более 60 % сельскохозяйственной продукции.

Рис. 8.1. Карта-схема источников и ареалов техногенного загрязнения в бассейне р. Селенги.

В настоящее время в Центральном регионе продолжается концентрация населения и промышленного производства, что сопровождается значительной нагрузкой на окружающую среду. Более того, намечаемый прорыв в социально-экономическом развитии Монголии полностью связан с освоением природных ресурсов Центрального региона. Уже сегодня к разработке уникальных (разведанных еще советскими специалистами) месторождений минерального сырья готовятся приступить крупные мировые компании, в том числе российские. При этом общий объем только российских инвестиций до 2020 г. может составить 5,5-6 млрд дол. США [Партнерство вне политики, 2006], прежде всего, за счет вложений в увеличение производственных мощностей совместных предприятий горно-добывающей промышленности («Эрдэнэт», «МонголРосцветмет» и др.), которые производят около 30 % ВВП и обеспечивают более 50 % экспорта. С освоением природных ресурсов на прилегающей к РФ территории тесно связаны совместные проекты развития энергетики, машиностроения и транспортной инфраструктуры, также направленные на усиление экономических позиций и политического влияния России в сопредельном государстве.

Таким образом, складывается крайне противоречивая ситуация. Вероятный сценарий ее развития заключается в том, что уже в ближайшем будущем (до 2020 г.) индустриальные центры Монголии будут оказывать доминирующее влияние на баланс загрязнения в ниже расположенной российской части. Поскольку на территории РФ и без того сохраняется неблагополучное положение с качеством вод р. Селенги (особенно по загрязнению металлами, фенолами, нефтепродуктами и др.), то мощное поступление со стоком дополнительных объемов техногенных загрязнителей приведет к многократному росту загрязнения главного притока оз. Байкал и самого Байкала.

Современное использование водных ресурсов в бассейне р. Селенги

В настоящее время использование водных ресурсов в бассейне Селенги осуществляется в основном в следующих целях: 1) водоснабжение населения, промышленности и сельского хозяйства; 2) сброс сточных вод; 3) добыча полезных ископаемых, рыбное хозяйство, судоходство, рекреация и др. Общий объем водозабора в 2004 г. составил 919,3 млн м^3 (табл. 8.2) при 70 %-м заборе воды из поверхностных источников. В речную сеть было сброшено 660,9 млн м^3 сточных вод, что позволило в значительной мере восстановить ресурсы поверхностных вод, а по отдельным участкам российской части бассейна увеличить их за счет сброса сточных вод от потребителей, осуществляющих забор подземных вод. В целом по бассейну общий объем изъятого речного стока в 2004 г. составил около 2 % от среднемноголетнего, в том числе безвозвратно – менее 1 %, что свидетельствует на первый взгляд об огромных нереализуемых возможностях использования водных ресурсов.

Таблица 8.2 Общая характеристика водопользования в бассейне р. Селенги, 2004 г.

Тем не менее, проблемы водопользования в бассейне Селенги в настоящее время стоят достаточно остро, особенно для монгольской части. Это связано с неравномерностью территориального распределения речного стока и водопотребителей, быстрым ростом потребности в воде, ограниченностью запасов подземных вод, а также специфическими местными особенностями (резкими сезонными колебаниями речного стока, слабой самоочищающейся способностью степных водотоков, высоким природным фоном ряда микроэлементов и др.). Напряженная ситуация наблюдается прежде всего на реках Орхон, Туул и Хараа, где располагаются крупнейшие водопотребители – города Дархан, Улан-Батор и Эрдэнэт, а водные ресурсы, особенно в зимний период, крайне ограничены и не допускают дальнейшего размещения водоемких производств, что сдерживает рост городского населения.

Общий объем водозабора в монгольской части бассейна Селенги в 2004 г. составил 495,2 млн м^3 и увеличился по сравнению с 1990 г. в 1,5 раза, прежде всего за счет роста промышленного водопотребления (почти в 2,5 раза). В структуре промышленного водопотребления более 50 % забранных вод приходилось на горно-добывающую промышленность. Уровень экономии воды в промышленности за счет оборотного водоснабжения невысок и составляет менее 40 % [Статистический бюллетень…, 2006]. В сельском хозяйстве практически весь объем забранной воды приходится на орошение, на нужды которого расходуется более 70 млн м^3. Следует отметить, что здесь расположено более 90 % орошаемых угодий Монголии.

В речную сеть монгольской части бассейна р. Селенги в 2004 г. было сброшено 334,2 млн м^3 сточных вод. При этом уровень очистки промышленных и коммунально-бытовых стоков варьировал в пределах от 10 до 70 %. Значительная часть промышленных водопотребителей сбрасывала неочищенные сточные воды непосредственно в речную сеть. Многократно усиливает загрязнение поверхностных вод поступление в большом объеме загрязняющих веществ, смываемых осадками с отвалов минерализованных пород, труднообогатимых и забалансовых руд горно-добывающих предприятий, свалок производственных отходов (в частности, медно-молибденового и металлургического комбинатов в городах Эрдэнэт и Дархан), а также выбрасываемых в атмосферу промышленными предприятиями.

Особенно остро стоит вопрос о загрязнении и истощении малых рек, формирующих более трети речного стока. В настоящее время в результате крупномасштабных золотодобывающих работ на территории Монголии в разной степени загрязнена значительная часть притоков Селенги второго и третьего порядков. К группе загрязненных относятся реки Бугант, Уртбулаг, Хангал, Чингэл, Шарын-Гол и др. В группу сильнозагрязненных входят реки Бодонт, Бороо, Ероогол, Могой, Терелж, Туул, Хиагт и др. Кроме того, экспедиционными исследованиями БИП СО РАН установлено, что под влиянием золотодобычи в значительной мере нарушен гидрологический режим этих притоков.

Наибольшую нагрузку несет р. Туул, используемая, кроме золотодобычи, в целях промышленного водоснабжения, орошения и сброса сточных вод. В последние годы сток этой реки (после весеннего половодья) периодически прекращается: так, в 2002 г. было зафиксировано прекращение речного стока на расстоянии более 20 км в течение почти одного месяца. В этот период русло реки в среднем течении заполняли только сточные воды очистных сооружений г. Улан-Батора. В обычном режиме один из максимальных уровней загрязнения р. Туул также наблюдается в районе сброса сточных вод очистных сооружений столицы Монголии.

В пределах российской части бассейна р. Селенги забор воды в 2004 г. составил 424,1 млн м^3 и сократился по сравнению с 1990 г. более чем в 2 раза, в том числе в промышленности (включая энергетику) – в 1,5 раза, сельском хозяйстве – в 3,7 раза (в орошаемом земледелии – в 4,2 раза). Небольшой рост объемов водопотребления (в 1,2 раза) наблюдался только в жилищно-коммунальном хозяйстве. Самым крупным водопотребителем оставалась промышленность – на ее долю приходилось 65,5 % от общего забора воды. В сельском хозяйстве более 90 % забираемых вод использовалось для орошения.

Сокращение объемов водопотребления обусловило почти двукратное снижение объемов сброса сточных вод. Рост объемов наблюдался только в жилищно-коммунальном хозяйстве. В общем объеме сточных вод, сброшенных в речную сеть, более 20 % относилось к категории загрязненных. Что касается российской части бассейна р. Селенги, то в 2004 г. в целом здесь было сброшено около 30 тыс. т загрязняющих веществ, в основном промышленными предприятиями г. Улан-Удэ. Кроме действующих предприятий значительное влияние на состояние поверхностных вод оказывают ликвидированные (без необходимой консервации) предприятия металлургии и горно-добывающей промышленности. К таким загрязнителям относятся, прежде всего, Петровск-Забайкальский металлургический завод и Джидинский вольфрамово-молибденовый ГОК. По гидрохимическим показателям речные водотоки в районе этих предприятий (реки Хилок и Модонкуль) характеризуются, соответственно, как грязные и очень грязные (V, VI классы).

Контроль качества и особенности состава вод р. Селенги на территории Российской Федерации

Регулярные наблюдения за качеством вод Селенги проводятся Бурятским ЦГМС на участке от государственной границы с Монголией (п. Наушки) до устья (с. Мурзино) в 5 пунктах (9 створах) ГСН. Кроме того, еще 12 пунктов ГСН проводят наблюдения за качеством вод ее главных притоков (реки Джида, Темник, Уда, Хилок, Чикой и др.). В 2004 г. всего было определено 27 нормируемых веществ. Современные требования к качеству и охране вод российской части бассейна Селенги определяются исходя из его значимости как объекта высшей категории рыбохозяйственного значения. При этом до 1995 г. действовали региональные нормативы предельно допустимых вредных воздействий (ПДВВ) для р. Селенги, исходящие из норм допустимых воздействий на экосистему оз. Байкал [Нормы допустимых воздействий…, 1987]. В последнем случае в качестве ПДВВ были приняты показатели фоновых концентраций соответствующих веществ, которые подразделялись на категории особо опасных, высоко опасных, опасных и умеренно опасных. С 2004 г. в соответствии с требованиями Федерального закона № 94-ФЗ от 01.05.1999 г. «Об охране оз. Байкал» разрабатывается новая редакция региональных норм ПДВВ.

Среднегодовые показатели максимального уровня загрязнения вод Селенги (за 1990–2005 гг.) на территории РФ постоянно отмечались в трех створах: пограничном, ниже г. Улан-Удэ и ниже Селенгинского ЦКК. Основными загрязняющими веществами, концентрации которых превышали ПДК, являлись железо, медь, цинк, нефтепродукты и фенолы. При этом концентрации загрязняющих веществ в пограничном створе были в 1,5–2 раза выше, чем в двух последних из указанных створов. В целом четко прослеживалась следующая тенденция: от пограничного створа до г. Улан-Удэ происходило резкое снижение концентраций загрязняющих веществ, после г. Улан-Удэ вновь наблюдалось увеличение этих концентраций, которые постепенно снижались к устьевому створу.

В пограничном створе постоянно отмечалось сверхнормативное содержание железа, меди, цинка, фенолов, азота нитритного и др. [Государственный доклад…, 2005]. При этом среднемноголетние концентрации железа составляли 10 ПДКр, меди – 6 ПДКр, фенолов – 2,5 ПДКр, азота нитритного – 2 ПДКр. Наибольшие значения концентраций загрязняющих веществ отмечены в 1997, 2001, 2002 и 2004 гг. В 1993 г. было зафиксировано присутствие (0,0001 мг/л) пестицида ГХЦГ (гексахлорциклогексана), в отдельные годы в значительных концентрациях присутствовала ртуть. В табл. 8.3 приведено сравнение нормативных и среднегодовых значений загрязняющих веществ в пограничном створе за 2004 г.

Таблица 8.3 Нормативные и фактические значения отдельных компонентов воды Селенги в пограничном створе

В целом оценка качества поверхностных вод российской части бассейна р. Селенги по ПДКр и ПДКв свидетельствует о том, что они не соответствуют требованиям, предъявляемым к водоемам рыбохозяйственного назначения. Превышены рыбохозяйственный и токсикологический лимитирующие показатели вредности – в несколько раз, а в некоторых створах в десятки раз (р. Селенга в пограничном створе и ниже г. Улан- Удэ, а также р. Модонкуль ниже г. Закаменска и др.). Кроме того, значительная часть водных объектов бассейна Селенги также не соответствуют требованиям, предъявляемым к водоемам водохозяйственного назначения [Информационный., 2005]. Основными загрязняющими веществами являются железо, фенолы, нефтепродукты и органические вещества. По среднемноголетнему индексу загрязненности вод (ИЗВ) речные водотоки бассейна в большинстве случаев принадлежат умеренно загрязненным (III класс). К загрязненным относится р. Селенга в пограничном створе, а р. Модонкуль ниже г. Закаменска относится по ИЗВ к очень грязным.

Оценка качества вод по региональным нормативам ПДВВ (19871995 гг.) свидетельствует о еще более значительной нагрузке на состояние речных вод бассейна. Более того, присутствие обнаруженных в отдельные годы в пограничном створе Селенги ГХЦГ, ДДТ, ТЦА и других вредных веществ является недопустимым для водосборного бассейна оз. Байкал.

Современное состояние межгосударственного согласования вопросов, связанных с использованием и охраной водных ресурсов в бассейне р. Селенги

В настоящее время российско-монгольские отношения в области охраны бассейна р. Селенги регулируются межправительственным Соглашением по охране и использованию трансграничных вод (1995 г.). Оно продолжает линию преемственности двустороннего сотрудничества, заложенную в Соглашении между правительствами СССР и МНР о рациональном использовании и охране вод бассейна р. Селенги (1974 г.) и в Соглашении о сотрудничестве в области водного хозяйства на пограничных водах (1988 г.).

Современное сотрудничество сторон осуществляется по трем основным направлениям: 1) рациональное использование и охрана от загрязнения и истощения водных объектов; 2) изучение и оценка качества вод; 3) прогнозирование состояния трансграничных водных объектов. Главным инструментом реализации межправительственного Соглашения в области использования и охраны водных ресурсов бассейна р. Селенги должна стать соответствующая комплексная схема, разработанная ЗАО «Совинтервод» в 2004 г. для российской части бассейна. Вторая часть комплексной схемы – для монгольской части бассейна р. Селенги – в настоящее время разрабатывается по той же согласованной методике силами местных специалистов.

В целом предложенные для разработки указанной схемы методологические подходы принципиально не отличаются от ранее примененных при разработке предшествующей бассейновой схемы, утвержденной для российской части бассейна в 1984 г. и для монгольской части – в 1986 г. Остаются недоработанными и не согласованными критерии экологического состояния, регламент мониторинга и требования к качеству вод р. Селенги. Кроме того, за рамками предлагаемой схемы полностью остались проблемы трансграничных воздействий с территории Монголии, связанные с планируемым строительством объектов гидроэнергетики в верхнем течении Селенги и проектом переброски части стока ее главных притоков в районы бессточного бассейна Центральной Азии. В настоящее время нет оснований говорить о наличии скоординированной программы рационализации природопользования и стратегии экономического и экологического развития.

Совершенно очевидно, что охрана вод Селенги как природного объекта высокой экологической значимости и водосборного бассейна оз. Байкал в целом в складывающихся условиях будет далее просто невозможна в одностороннем режиме, вне сферы международных отношений в этой области, без определения разумных форм взаимного соблюдения экологических и экономических интересов. Для решения этой проблемы требуется, по всей видимости, достижение отдельной двусторонней договоренности, аналогично межправительственному Соглашению 1974 г.; прежде всего необходимо дополнительно согласовать вопросы организации и совместного проведения правовых, экономических и инженерных мероприятий, направленных на сокращение, ограничение и предотвращение трансграничного воздействия, а также предусмотреть в перспективе возможность распространения требований особого режима хозяйственной деятельности на территорию бассейна Селенги в пределах Монголии.

8.3. Эколого-экономический механизм природопользования в бассейне р. Селенги

В условиях трансграничности территорий особую актуальность приобретают вопросы эколого-экономических отношений в сфере природопользования, поскольку возрастающая потребность в природных ресурсах в условиях рыночной экономики является фактором воздействия на экологическую целостность природных компонентов трансграничных территорий. Эколого-экономические механизмы регулирования трансграничного природопользования получили свое развитие в середине прошлого века, когда использование трансграничных водотоков верхнего порядка оказывало воздействие на эколого-экономическое состояние территорий, расположенных ниже по течению. Наиболее успешным опытом эколого-экономического регулирования природопользования в международных бассейнах являются проекты сотрудничества в бассейнах рек Рейн, Дунай, Боденского озера. Как отмечают некоторые авторы [Холина, 2005], совместное финансирование строительства очистных сооружений Германией и Швейцарией позволило снизить ежегодное поступление в Рейн 30–40 тыс. т неочищенных стоков и значительно улучшить экологическое состояние главной реки Германии. Поэтому разработка и принятие совместных административно-законодательных и эколого-экономических инструментов в настоящее время являются главными вопросами трансграничного сотрудничества в области природопользования как для экономически развитых, так и развивающихся стран.

Обобщение теоретико-прикладных исследований показывает, что наибольшая эффективность реализации экологической политики, в том числе на трансграничных территориях, достигается в основном за счет экономических инструментов. Разработка научных основ эффективного экономического механизма природопользования и его внедрение позволяют уменьшить остроту противоречий между экономическими и экологическими целями сопредельных государств. Проводимая экономическая политика государства, региона, муниципального образования предопределяет экологическое состояние территории. Структурная перестройка, финансово-кредитная и налоговая политика, размеры субсидий в ту или иную отрасль экономики, реформа цен не имеют явно выраженных экологических целей, но они неизбежно сказываются на экологической ситуации. Проведение экономической политики часто сопровождается негативными экологическими последствиями, для нейтрализации которых требуется разработка дополнительных экологических программ или специальных мероприятий по стабилизации экологической ситуации. Экономический механизм регулирования природопользования должен быть согласован с общегосударственными подзаконными актами и при необходимости инициировать их в целях стимулирования достижения установленных предельно допустимых нагрузок на природные компоненты.

Основными инструментами экономического механизма природопользования в мировой практике являются:

– инвестиционная политика, разработка и реализация экологических программ и мероприятий;

– платежи за пользование природными ресурсами;

– платежи за загрязнение природной среды;

– компенсационные платежи;

– амортизационная политика;

– экологическое страхование;

– субсидии и льготное кредитование;

– ценообразование;

– налоговая политика.

Реализация экономического механизма управления природопользованием в Республике Бурятии (РБ) в целом и на трансграничных территориях в частности рассмотрена нами посредством разработки и выявления следующих основных составляющих:

– методическое и методологическое обоснование оценки экологических затрат;

– выявление особенностей формирования экологических затрат;

– внедрение организационных мероприятий с использованием финансовых оценок.

Методическое и методологическое обоснование уровня экологических затрат является одним из важнейших условий устойчивого, сбалансированного развития территорий. Это обусловлено необходимостью выявления объективных стоимостных параметров, использование которых в качестве инструментов регулирования должно обеспечить новый качественный уровень взаимодействия природных и экономических систем. К таким параметрам относятся ставки платежей и налоговых сборов, иски и штрафы за нарушение природоохранной деятельности, показатели налогооблагаемой, балансовой и другой стоимости природоохранных объектов и ресурсов, а также ряд показателей, применяемых в финансово-экономическом анализе.

Выявление особенностей формирования экологических затрат представляет собой стоимостную оценку затрат на средозащитные цели, их структуру по статьям затрат и распределение по компонентам природной среды, сопоставление с аналогичными показателями РФ.

В настоящее время существует проблема объективной оценки общей величины и структуры затрат на охрану окружающей среды. По мнению авторов [Лукьянчиков, Потравный, 2007], имеется несколько причин, а именно:

– необходимость расчета доли экологических затрат в ВВП при формировании и обосновании отдельных статей государственного бюджета;

– усиление интеграции стоимостных показателей в области охраны окружающей среды в систему национальных счетов и макроэкономического анализа;

– подготовка рекомендаций для формирования оптимальной налоговой политики;

– стимулирование кредитной политики в части инвестирования деятельности по охране природной среды;

– проведение международных сопоставлений для сравнения реальных масштабов природоохранной деятельности и хода выполнения взятых РФ международных обязательств.

От правильного определения уровня экологических затрат во многом зависят текущее финансирование природоохранной деятельности, оценка эколого-экономической эффективности природоохранных мероприятий, размер компенсационных платежей за нанесенный экологический ущерб. В практике анализа природоохранной деятельности и выбора эколого-ориентированных приоритетов хозяйственной деятельности отсутствуют хорошо разработанные методические подходы к определению дополнительных затрат, прямых потерь продукции и упущенных выгод, обусловленных необходимостью проведения мероприятий по снижению негативного воздействия на окружающую природную среду.

В основу классификации факторов формирования дополнительных экологических затрат могут быть положены разные критерии и принципы. При установлении особого режима природопользования на Байкальской природной территории наиболее жестко регламентировалось использование водных и лесных ресурсов в силу их чрезвычайно важных средоформирующих и средоохранных функций в бассейне оз. Байкал.

Если проанализировать сущность экологических ограничений с учетом воздействия на производство, то можно выделить две совокупности ограничений:

1. Прямые запреты или ограничения использования ресурсов или отдельных участков территории, выполняющих важные экологические функции, что, в свою очередь, приводит к сокращению ресурсно-сырьевой базы или ухудшению качества используемых в производстве природных ресурсов. Этими регламентирующими предписаниями затрагивается начальная стадия производства, его природный базис, поэтому наиболее сильное ограничивающее воздействие испытывают отрасли, имеющие тесные взаимосвязи с природной средой. В результате сокращаются масштабы вовлечения природных ресурсов в производство и объемы производства в этих отраслях. Для дальнейшего сохранения средоформирующих и средоохранных функций того или иного ресурса, а также восполнения потерь продуктивности и сокращения природного базиса производства необходима организация производства на других территориях, требующих иногда еще больше материальных затрат, изменения технологической базы производства и т. п., что способствует росту затрат.

2. Регламентируется воздействие производства на окружающую природную среду. Запреты и строгие ограничения на сбросы/выбросы опасных для уникальной экосистемы оз. Байкал вредных веществ потребовали, в первую очередь, развития совершенных методов очистки, ликвидации загрязнения в конце технологического процесса, внедрения водооборотных систем, а также разработки предложений по экологизации основных технологических процессов производства.

Соблюдение экологических требований способствует сохранению природной среды и снижению негативного антропогенного воздействия, что отвечает долгосрочным общественным интересам Российской Федерации. Но непосредственно для производителя такая ситуация приводит к прямым потерям продукции и упущенным выгодам, к росту трудоемкости и материалоемкости продукции, требует значительных затрат на восполнение ресурсной базы, внедрение эколого-безопасных технологий и техники и пр.

Функционирование экономики приграничных территорий в условиях особого режима природопользования обусловливает целый ряд негативных последствий для населения, хозяйствующих субъектов и бюджетной системы:

1) повышенный относительно общероссийских показателей уровень текущих затрат предприятий вследствие жестких требований к очистке сточных вод, содержания на балансах предприятий значительной массы основных производственных фондов природоохранного назначения, более высоких нормативов платы за пользование природными ресурсами, за загрязнение окружающей среды, роста ресурсоемкости (материалоемкости, фондоемкости и пр.) производства;

2) увеличение нагрузки на экономику за счет инвестиций в основной природоохранный капитал, в том числе на дополнительные природоохранные мероприятия, внедрение эколого-безопасных технологий и техники, перепрофилирование градообразующих предприятий, закрытие, консервацию и перемещение действующих производств;

3) прямые потери в выпуске продукции и упущенные выгоды из-за жестких ограничений хозяйственной деятельности, выноса производств из прибрежной и водоохранной зоны оз. Байкал (в сельскохозяйственном производстве, лесозаготовке, охотничьем хозяйстве, в социальной и рекреационной сферах и др.).

Природно-климатические условия на трансграничных территориях Бурятии в целом неблагоприятны. Природные комплексы здесь относятся к категориям слабых систем – они хуже сопротивляются антропогенным нагрузкам, легче разрушаются и медленнее восстанавливаются. Специфика природных условий региона, низкая устойчивость природного комплекса региона и низкий ассимиляционный потенциал даже при невысоком уровне загрязнения или другого негативного воздействия требуют вложения больших средств в мероприятия по снижению, предотвращению или нейтрализации этого воздействия.

Что касается «производственного» фактора, то в развитии территории имеется ряд негативных тенденций, влияющих на повышение себестоимости производимой продукции и снижение эффективности функционирования всего хозяйственного комплекса:

– в отраслевой структуре промышленного производства преобладают отрасли, использующие первичные природные ресурсы;

– промышленное производство размещено на территории неравномерно, вследствие чего в отдельных промышленных узлах наблюдается его значительная концентрация, что сопровождается превращением их в основные очаги загрязнения окружающей природной среды;

– низкая экологичность промышленного и сельскохозяйственного производства и выпускаемой продукции, обусловленная тем, что в хозяйственном освоении природных ресурсов регион не имеет принципиальных отличий в применяемых технологиях; он является типичным сырьевым придатком экономически развитых районов Сибири и России;

– промышленные предприятия не имеют законченного цикла производства, что резко снижает экономическую и экологическую эффективность их функционирования;

– на горно-добывающих предприятиях и в лесном комплексе велики объемы отходов, загрязняющих природную среду и нарушающих сельскохозяйственные и лесные земли;

– технологическое оборудование как в основном производстве, так и в природоохранных подразделениях физически и морально устарело (в среднем по отраслям износ оборудования составляет 47 %, в некоторых – до 90 %);

– технология и методы ведения лесозаготовительного и сельскохозяйственного производства не отвечают особенностям природных условий региона с разной устойчивостью природных комплексов, в результате чего снижаются средозащитные функции лесных экосистем, плодородие пахотных земель, активно развиваются эрозионные процессы, большую нагрузку испытывают отдельные пастбищные угодия и пр.

Таким образом, функционирование экономики в современных условиях – это результат весьма сложного и нередко противоречивого переплетения экологических, экономических, социальных, организационных и даже политических интересов разного уровня.

Анализ затрат на природоохранную деятельность

В соответствии с принятой в РФ системой учета в экологические затраты на предприятиях входят затраты на эксплуатацию природоохранных фондов и проведение природоохранных мероприятий, налоги и платежи за природные ресурсы. Источниками финансирования капитальных вложений на предприятиях являются бюджетные ассигнования, собственные средства, средства международных фондов и другие финансовые ресурсы.

Кроме вышеперечисленных видов затрат на предприятиях существуют косвенные затраты на:

– научно-исследовательские и проектно-конструкторские работы, связанные с охраной природы;

– выплаты штрафов, исков, пени за нарушение природоохранного законодательства;

– плату за природные ресурсы;

– выплаты процентов по кредитам банков на экологические мероприятия.

Информационной базой экономического анализа экологических затрат являются данные бухгалтерского учета предприятий. В нем экологические затраты относятся на счет себестоимости производимой продукции (эксплуатационное затраты на содержание основных производственных фондов природоохранного назначения, капитальные вложения на охрану, платежи за нормативное пользование природными ресурсами) и на счет прибыли предприятий (платежи за сверхнормативное загрязнение среды и штрафы, банковский процент за нецелевое использование природоохранных кредитов). Исследования показывают, что учет экологических затрат на предприятиях затруднен и требует совершенствования. Прежде всего это касается эксплуатационных затрат на содержание природоохранных фондов. В большинстве случаев эти затраты полностью «растворяются» в себестоимости продукции. Исключение составляют затраты на эксплуатацию централизованных очистных сооружений на тех предприятиях, где они выделены в отдельные цеха. Затраты же на эксплуатацию локальных сооружений и оборудования, включенных в состав цехов основного производства, не выделяются в отдельные статьи. Поэтому учет их ведется в основном бессистемно, посредством выборок из первичных бухгалтерских документов, статистических расчетов и экспертных оценок. Однако, как показал международный опыт, научно-методическое обоснование и практические результаты данных исследований имеют огромное значение для реализации природоохранной политики любого государства.

Экологические затраты на макроуровне включают затраты на уровне региона или страны в целом и, кроме перечисленных выше видов, состоят из расходов на ведение лесного хозяйства, на содержание заповедников, национальных парков и мероприятия по сохранению и воспроизводству диких животных. Растущая нагрузка на окружающую природную среду в результате хозяйственной деятельности, приводящая к необратимому негативному влиянию на состояние природы, здоровье человека, а также тесная взаимосвязь природоохранной деятельности и экологических затрат требуют выделения охраны окружающей среды в качестве особого сектора экономики.

При проведении анализа нами в первую очередь рассматривались данные государственной экологической статистической отчетности РФ и РБ. О роли экологического фактора в экономике региона или предприятия можно судить по таким экономическим показателям, как инвестиции в основной природоохранный капитал или стоимость природоохранных фондов, на создание которых направляются эти капитальные вложения.

Сравнительный анализ инвестиций на охрану природной среды в Бурятии с 1976 по 2005 г. в сопоставимых ценах 1990 г. (см. рис. 8.2) позволил выявить некоторые положительные и отрицательные тенденции рассматриваемого периода. Объем капитальных вложений на охрану окружающей среды в 1986–1990 гг. превысил уровень 1996–2000 гг. почти в 19 раз. Впервые с 1986 г. в рамках реализации целевой программы по охране окружающей среды были выделены все административные территории, компоненты природной среды, разработаны необходимые мероприятия, обоснованы, получены и освоены финансовые ресурсы на их реализацию из бюджетов отраслевых союзных министерств и ведомств. К этому же периоду можно отнести расширение и создание различных управленческих организационных структур по охране природной среды. Это связано как с подготовительным этапом реализации целевой программы по охране природной среды, так и с реализацией широкого круга природоохранных мероприятий на промышленных объектах Республики Бурятии.

Рис. 8.2. Динамика ресурсных платежей в Бурятии.

Сопоставление распределения природоохранных инвестиций с 1990 по 2004 г. по компонентам природной среды в РБ и РФ (табл. 8.4 и 8.5) показало, что в Бурятии до 1995 г. от 50 до 90 % капиталовложений использовалось на охрану и воспроизводство водных ресурсов. Это связано, во-первых, с государственной политикой охраны оз. Байкал и, во- вторых, со сложившейся еще в СССР системой распределения финансовых средств: от 53 до 66 % инвестиций направлялось на водоохранные мероприятия. Выявленные диспропорции в распределении природоохранных инвестиций обусловлены прежде всего экономической нестабильностью многих предприятий БПТ. Выполнение необходимых природоохранных мероприятий при отсутствии достаточных финансовых ресурсов, осуществлялось и осуществляется до сих пор без оценки экологоэкономической эффективности и ранжирования значимости этих мероприятий.

Таблица 8.4 Распределение инвестиций по компонентам природной среды в РФ

Таблица 8.5 Распределение инвестиций по компонентам природной среды в РФ

Общий объем реального финансирования мероприятий по охране водных ресурсов в РБ за 1994–2001 гг. составил 423,42 млн руб. в ценах 2001 г. Финансирование водоохранных мероприятий в это время осуществлялось также за счет собственных средств предприятий, что приводило к увеличению себестоимости продукции и снижению ее конкурентоспособности.

Динамика общей величины затрат на экологию в Бурятии, по данным государственной статистической отчетности, с 1990 по 2004 г., представлена в табл. 8.6.

Таблица 8.6 Экологические затраты в Республике Бурятия, млн руб. (в иенах 1990 г.)

Из табл. 8.6 видно, что наибольшую часть затрат на охрану природной среды составляли текущие затраты (до 40 % в 1991–1995 гг., 60 % – в 2001 г.). Если в начале рассматриваемого периода уровень текущих затрат был сопоставим с объемом капитальных вложений, то в 2000 г. – превысил в 3,4 раза, в 2001 г. – в 8, в 2004 г. – в 9,2 раза. Снизился по сравнению с 1990 г. удельный вес капитальных вложений в общей сумме затрат на охрану – почти в 4 раза в 1993–1998 гг., в 2000 г. – в 2,2 раза, что привело к еще большему физическому устареванию экологических фондов предприятий. С 1992 г. введены новые составляющие экологических затрат – платежи за загрязнение окружающей природной среды и плата за природные ресурсы. Если в начале периода размер расчетной платы за ресурсы был сопоставим с общим объемом текущих затрат на охрану природы, то к 2000 г. уменьшился на порядок. С 2001 г. в связи с изменением порядка взимания платежей и придания им статуса экологических налогов изменились и общие пропорции экологических затрат.

Показатели экологических затрат Республики Бурятии были сопоставлены с соответствующими российскими показателями (табл. 8.7). Доли текущих затрат на охрану природы и платежей за природные ресурсы в структуре экологических затрат в России так же высоки, как и в Бурятии. Причем, если показатель эксплуатационных расходов в регионе в последние годы по-прежнему превышает соответствующий российский показатель и разница даже увеличилась, то доля ресурсных платежей, наоборот, в России осталась на уровне 39 %, а в регионе – уменьшилась в 3,4 раза.

Таблица 8.7 Экологические затраты в Российской Федерации, млрд руб. (в ценах 1990 г.)

При этом доля ресурсных платежей в общей сумме налоговых платежей, как показано на рис. 8.2, оставалась в данное время в Бурятии приблизительно на одном уровне (4,7–5,3 %), хотя соотношение между разными видами платежей менялось. В 2004 г. платежи за пользование природными ресурсами составили в бюджете РБ 9,9 %.

Небольшие значения ресурсных платежей в регионе, по-видимому, объясняются заметными расхождениями в расчетной и фактической суммах платежей. Высокие задолженности по выплате платежей обусловлены более тяжелым экономическим положением местных предприятий в период формирования рыночной системы хозяйствования, совпавший с введением новых видов платежей.

Анализ ресурсных платежей за последние годы показал, что с 2001 по 2004 г. собираемость платежей за пользование водными объектами составляла 100 %.

Фактически в 2004 г. в консолидированный бюджет Бурятии поступило 157,955 млн руб., в том числе из бюджета Иркутской области в соответствии с бассейновым соглашением о разделе сумм платы за пользование оз. Байкал – 30,7 млн руб.

Несмотря на то, что плата за пользование водными объектами должна являться устойчивым источником финансирования водоохранных и водохозяйственных мероприятий, практически ежегодно допускается нецелевое использование средств (рис. 8.3).

Рис. 8.3. Платежи за пользование водными объектами и их использование.

1 – всего (млн руб.), в том числе: 2 – на проведение водохозяйственных и водоохранных мероприятий.

За 2004 г. из республиканского бюджета профинансированы мероприятия по охране и восстановлению водных объектов на общую сумму 25,97 млн руб., что составило 16,5 % к общей сумме платы, поступившей в консолидированный бюджет РБ.

Что касается других статей экологических затрат, то более жесткие требования к охране растительного и животного мира в бассейне оз. Байкал, высокая средозащитная функция лесов региона, наличие различных типов охраняемых природных территорий в регионе обусловили более высокий, чем в России, уровень расходов на эти цели. В 1990 г. эти затраты составляли 20,7 % против 10,7 % российских затрат, в 2000 г. – 15,6 % и почти так же, как в 1997 г., уже в 3 раза превысили соответствующие российские показатели.

Анализ статистических данных об экологических затратах позволяет сделать следующие выводы:

1) в структуре экологических затрат на водосборной площади оз. Байкал преобладают расходы текущего характера;

2) последние годы характеризуются негативной тенденцией снижения роли природоохранных инвестиций в формировании затрат на охрану природы;

3) в Бурятии более высокий, чем в России, уровень расходов на охрану лесных ресурсов, особо охраняемых природных территорий, растительного и животного мира;

4) такой фактор интернализации косвенных издержек, как платежи за загрязнение природной среды и использование природных ресурсов, имеет меньшее значение в формировании экологических затрат в Бурятии по сравнению с Россией.

Таким образом, по данным статистической отчетности можно получить определенное представление о масштабах природоохранных мероприятий, направлениях движения финансовых ресурсов, взаимосвязи экологических затрат и экологической значимости территории, на которой осуществляется производственная деятельность, регламентируемая жесткими нормативами и ограничениями.

Использование экономических механизмов природопользования в Монголии

Проблемы совершенствования механизма использования и охраны природных ресурсов стали особенно актуальными в Монголии в 1990-х гг., когда началось формирование рыночных отношений, увеличилось антропогенное воздействие на природные комплексы, нарушающее их природное равновесие, возникли конфликты как между ресурсопользователями, так и между населением и отдельными ресурсопользователями; все это обусловило необходимость разработки целенаправленных природоохранных мер.

Анализ существующей экологической ситуации позволил выявить основные причины, вследствие которых состояние трансграничной р. Селенги, значительно ухудшилось. К ним можно отнести:

– нарушение экологических нормативов, правил и требований экономическими агентами;

– невыполнение обязательств по договорам, связанным с использованием природных ресурсов;

– слабая техническая оснащенность предприятий очистными сооружениями;

– необходимость модернизации и технического перевооружения как основного производства, так и природоохранного;

– отсутствие экономической ответственности за причинение ущерба природным средам и сопредельным территориям.

В настоящее время основным методом регулирования природопользования Монголии является система административных инструментов, которая предусматривает:

– принятие институциональных актов в области охраны природной среды и природопользования;

– установление объемов сбросов вредных веществ в водные объекты;

– запрет ввода в действие новых предприятий без очистных сооружений;

– выдача разрешений на спецводопользование;

– приостановка деятельности предприятий, загрязняющих водные объекты.

В структуре институциональных природоохранных актов особое значение имеют национальные водные законодательства, регулирующие самостоятельный вид общественных отношений – водные отношения. Они регулируются законами, определяющими право водопользования, мероприятиями по защите водных ресурсов и планированию использования водных ресурсов.

В Монголии закон, регулирующий водопользование, был принят в 1974 г., а в апреле 2004 г. принят новый Закон о водных ресурсах, в соответствии с которым и осуществляется реорганизация в управлении водными ресурсами. Все водные ресурсы Монголии по Конституции страны принадлежат государству, т. е. являются всенародным достоянием. Использование их и охрана водных экосистем регулируются водным законом Монголии и рядом других законодательных актов.

Основополагающим нормативно-правовым документом Монголии является Закон «Об охране окружающей среды», принятый в 1995 г. Он устанавливает необходимость разработки и реализации государственной политики в области охраны окружающей среды, обеспечивающей сбалансированное решение социально-экономических проблем, сохранение благоприятной окружающей среды, биологического разнообразия и природных ресурсов в целях удовлетворения потребностей нынешнего и будущих поколений и обеспечения экологической безопасности.

Правовой основой для регулирования отношений в сфере недропользования Монголии является Закон о недрах Монголии, принятый в 1994 г. Его целью является регулирование общественных отношений по использованию и охране недр.

Соблюдение установленных правил и норм является основным требованием рационального, неистощительного использования природных ресурсов и охраны окружающей среды трансграничных территорий. Нарушение экологических нормативов и невыполнение обязательств по договорам между природоохранными ведомствами и природопользователями различных стран, как правило, ведут к возникновению экологоэкономического ущерба, наносимого природным средам и объектам, населению, отраслям экономики. Определение экономической оценки ущерба и размера его компенсации относится к методам экономического стимулирования природопользования и формированию конкретных инструментов экономического механизма природопользования.

В Монголии в настоящее время основой экономического механизма природопользования является система платежей за пользование природными ресурсами, штрафы и иски за нарушение природоохранного законодательства. Но и здесь многое зависит от того, как на практике осуществляется действие экономических инструментов – какие воздействия рассматриваются, какие существуют ставки за единицу использования, сколько стоит достижение установленных норм изъятия, посильно ли бремя для существующих предприятий, где аккумулируются взимаемые платежи и как они расходуются. При этом важное значение имеют разработка особых механизмов компенсации наносимого природной среде ущерба, а также учет экологических затрат предприятий. Складывающаяся в Монголии ситуация «бесплатности» используемых в экономике природных благ или их минимальные цены становятся одной из причин нерационального использования природных ресурсов.

Все отрасли экономики Монголии не только трудоемки, энергоемки, но и ресурсоемки. Поэтому крайне необходим механизм оптимизации природопользования, который должен включать совокупность инструментов финансового воздействия на природопользователей, стимулирующих проведение природоохранных мероприятий. Первым законом, регламентирующим в Монголии экономические отношения в сфере природопользования, был принятый в 1995 г. закон «О плате за пользование водными объектами», устанавливающий основные правила формирования платы за водопользование (плательщики, типы пользования водными объектами, размеры ставок платы, льготы по плате, порядок ее начисления, взимания и характер распределения). В соответствии со ст. 11 Закона «О недрах» установлена плата за право пользования недрами, согласно которой «хозяйственные единицы и организации, ведающие добычей полезных ископаемых, обязаны устранить убытки, возникающие вследствие загрязнения окружающей среды и нерационального использования, уничтожения и повреждения ее богатств». Кроме того, законом предусмотрены выплаты в сомонные (районные) местные административные органы денежного залога как финансовой гарантии исполнения указанных мер. Данным законом (ст. 58) определена ответственность за нарушение законодательства о недрах. Так, в случае нарушения законодательства виновные лица привлекаются к экономической ответственности, и размер выплат составляет от 10 000 до 25 000 монгольских тугриков (220–550 руб.), что явно недостаточно для компенсации даже самого минимального экологического ущерба.

Природопользование в Монголии регулируется механизмами, включающими в себя платежи за право пользования недрами, платежи за воспроизводство минерально-сырьевой базы, лесной доход, отчисления на воспроизводство, охрану и защиту лесов, плату за забор воды промышленными предприятиями, земельный налог с землепользователей, плату за разрешение на отстрел промысловых животных. При этом нормативно установленные размеры платы за пользование природными ресурсами не отражают реальную экономическую стоимость природных ресурсов, не стимулируют применение природопользователями малоотходных и экологобезопасных технологий.

Доля платы за природопользование в доходной части бюджета Монголии составляет не более 0,1 % в общей сумме поступлений в бюджет, из них 0,2 % – за пользование водными ресурсами; 2,6 % – за лесные ресурсы; 10,8 % – за охотничье-промысловые ресурсы, 34,6 % – за земельные ресурсы, 48 % – за недра. Как показывают международные исследования, эффективность природоохранной политики достигается в случае, если при формировании доходной части бюджета на экологические налоги и сборы выделяется не менее 2 % и они имеют целевое назначение [The fifteen, 2002].

Эффективность экономического механизма природопользования в Монголии можно оценить и по объемам инвестиций на охрану окружающей среды (табл. 8.8) [Mongolian, 2008].

Таблица 8.8 Государственные инвестиции на охрану и восстановление природной среды, млн туг./тыс. руб. (в фактически действующих ценах)

Как показывают приведенные выше показатели, объемы финансирования в 2007 г. по сравнению с 2004 г. возросли почти в 2 раза и составили 102,0 млн руб. Приоритетными направлениями экологической политики Монголии в 2004 г. являлись охрана и рациональное использование лесных ресурсов, общий объем финансирования которых составил 40 % государственных инвестиций. В 2007 г. распределение средств между направлениями природоохранной деятельности осуществлялось примерно в равных пропорциях – 15–22 %. Структура расходования экологических инвестиций в Монголии отличается от распределения инвестиций в основной природоохранный капитал по сравнению с Россией. Во-первых, в Монголии не выделяются капитальные вложения на охрану атмосферного воздуха, при том что проблема состояния воздушного бассейна в г. Улан-Батор в зимнее время остается одной из самых острых социально-экологических проблем. Во-вторых, расходы, связанные с функцией управления природоохранной деятельностью, не являются, по-нашему мнению, инвестиционными. Это расходы государственного бюджета на охрану и восстановление природной среды. В-третьих, расходы по статьям «Охрана окружающей среды» и «Фонд охраны природной среды» не конкретизированы, и поэтому не совсем понятна их экономическая направленность.

Важное место среди экономических инструментов занимает разработка системы мероприятий по охране природной среды. Каждое экологически ориентированное или средозащитное мероприятие, равно как и любой комплекс подобных мероприятий, требует для своего осуществления определенных затрат и одновременно снижает неблагоприятную нагрузку на реципиентов. При этом в отраслях, тесно связанных с природной средой, сложно разделить собственно экологические затраты и затраты производственные. Например, затраты, связанные с внесением органических и минеральных удобрений, с одной стороны, повышают плодородие используемых земель, а с другой – увеличивают урожайность сельскохозяйственных культур, тем самым принося дополнительную прибыль хозяйствующим субъектам. Аналогичная ситуация в лесной отрасли.

Содержание природоохранной деятельности, в которой реализуются экологические затраты общественного производства, неодинаково на разных уровнях народнохозяйственной структуры. Так, на уровне производственных объединений и предприятий природоохранная деятельность заключается в основном в реализации мероприятий по уменьшению негативного антропогенного воздействия на окружающую среду. На уровне региона или страны в целом, а также на отдельных участках, где проводится деятельность по ликвидации последствий стихийных бедствий, она проявляется в сохранении территорий нетронутой природы, определении допустимых границ антропогенного воздействия на природную среду, совершенствовании и адаптации правового и экономического механизма природопользования.

Нами проведен анализ природоохранных мероприятий на совместном российско-монгольском предприятии «Эрдэнэтский ГОК». Перечень мероприятий, запланированных на 2004 и 2005 гг., включал 16 и 13, соответственно, природоохранных мероприятий, он утвержден генеральным директором совместного предприятия и начальником Управления по реализации экологической политики Министерства окружающей среды Монголии. Общий объем финансирования, запланированный на 2004 г., составил 116,1 тыс. дол. США, из них 50,0 тыс. дол. предусматривалось на продолжение работ по пылеподавлению с помощью оборотной воды комбината, 20,0 тыс. – на изучение методов и способов пылеподавления, 10 тыс. – на биомониторинговые исследования окружающей среды территорий, прилегающих к комбинату. Объем финансирования в 2005 г. составил 186,0 тыс. дол., причем 150,0 тыс. из них должны быть направлены на работы по пылеподавлению хвостохранилищ комбината. Основным источником финансирования являлись собственные средства ГОКа. Освоение плановых инвестиций в этот период составило 45–65 %. Не были выполнены работы по проведению экологического аудита разрабатываемого месторождения медно-молибденовых руд, строительству 12-го яруса дамбы и обоснованию строительства сейсмостанции. Оказалось достаточно сложно выявить, вошли ли данные мероприятия в Государственный отчет по охране окружающей среды и были ли учтены реальные инвестиции на охрану и восстановление природных комплексов, поскольку не существует специальной формы статотчетности по экономическим показателям для предприятий Монголии.

Природоохранная деятельность имеет специфическую особенность: большая ее часть не материализуется в производственной продукции, т. е. прирост затрат на средозащитную деятельность не сопровождается соответствующим приростом производства, а отсутствие этих затрат не ведет напрямую к его уменьшению на предприятиях [Лукьянчиков, Потравный, 2002].

К сожалению, в настоящее время природоохранная деятельность на предприятиях как в России, так и в Монголии в большинстве случаев не оформлена организационно должным образом. Цеха и службы, в той или иной степени занимающиеся вопросами защиты окружающей среды, действуют разобщенно, не найдены рациональные формы их взаимосвязи и соподчиненности. На любом «загрязняющем» предприятии имеются централизованные очистные сооружения, выделенные в особые цеха (станции по очистке сточных вод, сооружения для сушки и сжигания осадков и т. п.). Кроме них практически на каждом предприятии имеется очистное оборудование, установленное непосредственно в цехах основного и вспомогательного производств (газопылеулавливающие и другие установки). Затраты на эксплуатацию таких природоохранных основных средств трудно поддаются обособленному учету, хотя и требуют пристального внимания. Поэтому достаточно сложно выделить собственно экологические затраты из себестоимости продукции, а в некоторых случаях данная информация в силу различных причин финансового и корпоративного характера практически недоступна.

Выделение природоохранной деятельности в особый сектор экономики позволит наиболее полно учесть затраты на предотвращение загрязнений окружающей среды (в том числе собственно экологические), провести анализ и прогнозирование природоохранной деятельности как в России, так и в Монголии.

В рамках интеграционного проекта № 6.12 «Трансграничные территории азиатской части России и сопредельных государств: геоэкологические и гнополитические проблемы и предпосылки устойчивого развития» СО РАН совместно с Институтом геоэкологии Монгольской академии наук проведены исследования по оценке потенциала экономических инструментов для улучшения состояния окружающей среды и устойчивого развития трансграничных территорий Монголии. Анализ механизма формирования экологических затрат выполнялся на некоторых крупных предприятиях Монголии и водохозяйственных единицах бассейна р. Селенги (табл. 8.9).

Таблица 8.9 Территориальные особенности формирования экологических затрат в бассейне р. Селенги (монгольская часть)

На основе проведенных работ были выделены районы, имеющие наибольшие проблемы в природопользовании, определены основные направления расходования экологических средств предприятий, особенности бухгалтерского учета и статистической отчетности природоохранной деятельности.

Совершенствование экономического механизма природопользования Монголии

Одним из эффективных инструментов экономического регулирования природопользования в Монголии может стать, по нашему мнению, введение платежей за загрязнение природной среды, что позволит привлечь дополнительное финансирование на выполнение природоохранных проектов. Как показал международный опыт стран с переходной экономикой в Центральной и Восточной Европе [Кларер и др., 1999], с введением в действие платы за загрязнение природной среды субъекты хозяйственной деятельности вынуждены отвечать экономически из той части прибыли, которая остается в их распоряжении. Плата уменьшается, если предприятия направляют средства на природоохранные мероприятия, снижают выбросы в природную среду. Платежи за загрязнение окружающей среды призваны компенсировать экономический ущерб, наносимый предприятиями природной среде в процессе производственной деятельности. В соответствии с этим платежи выполняют две функции: во-первых, стимулируют сокращение выбросов предприятий, во- вторых, являются источником последующего аккумулирования денежных средств на ликвидацию отрицательных последствий и осуществление природоохранных мероприятий. Посредством этих инструментов реализуется главный принцип природопользования – «загрязнитель платит». По нашему мнению, реализация данного принципа на территории Монголии особенно актуальна, поскольку позволяет, во-первых, снизить негативные воздействия на природные комплексы и, во-вторых, проводить природоохранную политику за счет дополнительных источников финансирования.

На размер платежей за загрязнение природной среды оказывают значительное влияние следующие факторы:

– общая масса выбросов (сбросов, размещение отходов) загрязняющих веществ, попадающих непосредственно в природную среду;

– структура загрязняющих веществ в плане агрессивности к природной среде и населению;

– соблюдение установленных экологических нормативов;

– уровень использования ресурсосберегающих технологий;

– проведение природоохранных мероприятий в заданные сроки;

– объемы финансирования природоохранного строительства;

– усовершенствование действующего природоохранного оборудования.

Предложенные нами методологические подходы к определению ставок платежей за загрязнение природной среды основаны на сопоставлении объема ассимиляционного потенциала территории и уровня антропогенной нагрузки на атмосферный воздух. Под ассимиляционным потенциалом территории понимается способность природной среды обезвреживать и перерабатывать вредные примеси без изменения своих основных свойств [Голуб, Струкова, 1995]. Способность экосистем принимать и обезвреживать вредные примеси, поступающие в атмосферу, водоемы, почву, позволяет добиться существенной экономии на природоохранных затратах. Для большинства процессов очистки выбросов и сбросов величина предельных природоохранных затрат возрастает в геометрической прогрессии, если степень очистки приближается к 100 %. Эколого-экономическая эффективность принимаемых решений будет зависеть от технических, технологических, финансовых, пространственных и других факторов. Остаточные выбросы могут быть переработаны за счет самоочистительных способностей природной среды.

Для такого компонента природной среды, как атмосферный воздух, важным критерием самоочищения является количество вредных примесей, которое может принять окружающая природная среда. Иными словами, необходимо определить, какой объем выбросов является допустимым и сколько данного ресурса можно использовать в хозяйственной деятельности? Для оценки этого потенциала необходимо, в первую очередь, выявить физико-географические факторы, влияющие на состояние воздушного бассейна. К основным природным факторам, характеризующим состояние атмосферного воздуха селитебных территорий, относятся инверсии, штили, туманы, ветровой режим и растительность, поскольку именно они определяют загрязнение воздуха населенных пунктов. Для выявления уровня их влияния на селитебную территорию мы предлагаем в качестве индикатора ассимиляционного уровня принять климатический потенциал самоочищения атмосферы и репродуктивную способность территории относительно атмосферного кислорода. Сопоставление распределения антропогенных нагрузок и природных потенциалов загрязнения позволит выявить ареалы наибольшего загрязнения атмосферного воздуха и территории, наиболее «уязвимые» к загрязнениям. Такая схема необходима и для разработки системы мероприятий по охране атмосферного воздуха, и, следовательно, для эффективного распределения и использования экологических инвестиций.

Климатический потенциал самоочищения атмосферы (КПСА) – расчетный показатель, учитывающий региональные и локальные особенности атмосферы по накоплению и рассеиванию выбросов, определяемый метеорологическими характеристиками.

Репродуктивной способностью территории называется способность территории какого-либо района воспроизводить основные элементы окружающей природной среды – атмосферный кислород, воду, почвеннорастительный покров и т. д.

Применительно к атмосферному кислороду репродуктивная способность территории может быть определена исходя из биологической продуктивности (ежегодного производства органического вещества) представленных в районе растительных сообществ, коэффициента перехода от биологической продуктивности к свободному кислороду, а также из соотношения различных растительных сообществ территории. Рассчитать потребление кислорода совокупностью различных хозяйственных объектов и населением на современном уровне знаний и изученности этого явления пока практически невозможно. Поэтому нами был принят условный показатель, косвенно отражающий «использование», а точнее, загрязнение «собственного кислорода» на данной территории. При этом атмосферный перенос кислорода со смежных территорий нами не учитывался.

Очевидно, что районы с максимальным уровнем загрязнения атмосферы необходимо рассматривать как приоритетные для решения проблем охраны воздушного бассейна, и, следовательно, для первоочередного финансирования атмосфероохранных мероприятий.

Важной задачей должно стать снижение антропогенной нагрузки на территорию, обладающую сверхассимиляционным потенциалом, и установление таких значений платежей за загрязнение, при которых природоохранные затраты становятся более эффективными. Для этого необходимо существующие в настоящее время экологические налоги за право пользования и расчетные за загрязнение природной среды дифференцировать в зависимости от различных природных и антропогенных факторов, экологической значимости и ценности природных комплексов.

Таким образом, предложенный нами методологический подход к расчету налогов за загрязнение природной среды определяет плату как плату за использование ассимиляционной способности территории. Для реализации данного подхода мы предлагаем рассмотреть дифференциацию ставок платежей с учетом следующих показателей:

– уровень антропогенной нагрузки, который мы рассматриваем через интегральный коэффициент загрязнения (k), учитывающий общий объем выбросов поллютантов, численность населения и площадь аймака или сомона;

– способность территории к воспроизводству кислорода (O);

– природный потенциал самоочищения атмосферы (П).

Следующий этап состоит в ранжировании территории Монголии по данным показателям и группировке по методу равных интервалов (допустим, на пять групп). Наибольшая оценка – 5 баллов – присваивается территориям с высоким уровнем антропогенного загрязнения и наименьшим количеством воспроизводимого кислорода. Наименьшее количество баллов по трем факторам свидетельствует о минимальном загрязнении и высоком ассимиляционном потенциале территории. В зависимости от полученных баллов проводим дифференциацию ставок платежей. Данный подход, во-первых, позволяет учитывать природные факторы, и при изменениях антропогенных нагрузок на качество атмосферного воздуха ставки платежей могут быть изменены, а во-вторых, более подробная детализация ставок платежей позволит усилить стимулирующее и экономическое значение платежей за загрязнение природной среды.

В настоящее время в трудах монгольских ученых, посвященных экономике природопользования, рассматриваются некоторые экономические инструменты, регулирующие эколого-безопасное водопользование и недропользование [Одонцэцэг, 2005; Лхамгэрэл, 2006]. Так, Д. Одонцэцэг предлагает величину суммарных экологических издержек определять через стоимостную оценку экономического ущерба, поскольку именно ущерб служит основой для обоснования размера платежей за негативное воздействие производства на водную среду. Для этого автором выделяются следующие основные этапы:

– оценка воздействия промышленного производства на водную среду;

– оценка происходящих изменений в водной среде в результате негативного воздействия промышленного производства;

– оценка последствий негативного воздействия промышленного производства на водную среду;

– разработка методики экономической оценки водопользования по снижению негативного воздействия промышленного производства на водную среду, включающей методику расчета экологических затрат и экономического ущерба.

Некоторые ученые Монголии отмечают, что хотя величину ущерба можно снизить в результате активной восстановительной деятельности или через систему платежей, в некоторых случаях могут возникнуть непредвиденные ситуации ущерба, оценить которые невозможно [Цэдэндорж, 2003].

В общем виде ущерб определяется по следующей формуле:

У = Уз + Ув + Уа + Уг/у,

где: Уз – ущерб, наносимый земельным ресурсам; Ув – ущерб, наносимый водным ресурсам; Уа – ущерб, наносимый атмосферному воздуху; Уг/у – ущерб, наносимый подземным водным ресурсам.

Недостаток этой методики состоит в том, что автор учитывает не полный размер эколого-экономического ущерба. По каждому отдельному виду ущерба существуют многочисленные методические подходы, разработанные во многих странах, и они отличаются как по сложности расчетов, так и по адаптации к конкретным условиям экономического развития. Теоретическое обоснование стоимостной оценки экономического ущерба в настоящее время является одной из самых сложных проблем экономики природопользования России, рассмотрение данного научного направления в трудах монгольских экономгеографов и экономистов свидетельствует о его научной актуальности и практической значимости для природопользования Монголии.

В практической природоохранной деятельности как в России, так и в Монголии отсутствуют утвержденные методики исчисления размера ущерба, порядок его взимания, компенсационные механизмы. Поэтому возникает необходимость в дальнейшем проведении совместных исследований и разработке нормативных документов, регулирующих порядок пользования природными ресурсами межгосударственного значения и порядок компенсации ущерба, причиняемого этим ресурсам.

Следует отметить, что в практике международных отношений особое внимание уделяется вопросам ответственности государств за причинение ущерба природным ресурсам. Проблема ответственности за причинение ущерба трансграничным природным ресурсам является одной из сложнейших в международном экологическом праве и не имеет однозначного решения в практике международного общения. Решение данной проблемы требует незамедлительного рассмотрения и в связи с тем, что р. Селенга является главным водоформирующим притоком оз. Байкал – объекта мирового природного наследия.

Согласно современному международному праву субъектами ответственности выступают государства, которые несут ответственность за деятельность своих организаций, предприятий и отдельных граждан, если их деятельность наносит существенный ущерб природным ресурсам другого государства. Основные принципы международного права по окружающей среде [Тимошенко, 1989], разработанные Международной комиссией по окружающей среде и развитию, определены как:

– принцип непричинения вреда окружающей среде. Это означает, что любые действия государства в отношении окружающей среды являются правомерными до тех пор, пока они не ущемляют законных прав и интересов другого государства;

– принцип международной ответственности за экологический ущерб. Общим основанием ответственности за экологический ущерб является нарушение соответствующего международного обязательства или соглашения, в этом случае государство обязано возместить ущерб, нанесенный природным компонентам;

– принцип предотвращения трансграничного ущерба окружающей среде. Этот принцип носит обобщающий характер и включает оценки воздействия на окружающую среду, уведомление о существующей экологоопасной деятельности, предоставление необходимой информации в случае возникновения экологических угроз;

– принцип международной ответственности за трансграничный ущерб, обязывающий государства прекратить действия, причиняющие трансграничный ущерб, и компенсировать причиненный;

– принцип оценки трансграничных экологических последствий планируемой деятельности, предусматривающий национальную практику оценки (например, в России таковыми являются процедуры экологического аудита или экологической экспертизы);

– принцип предупредительного характера ущерба окружающей среде, состоящий в обмене информацией, заблаговременном уведомлении и проведении консультаций по поводу любой деятельности, способной причинить ущерб;

– принцип сотрудничества в чрезвычайных экологических ситуациях, предполагающий предоставление международной технической, медицинской, гуманитарной и другой помощи, создание механизма международных консультаций, раннего уведомления о чрезвычайной ситуации;

– принцип мирного урегулирования споров, связанных с трансграничным воздействием на окружающую среду.

Частично перечисленные принципы нашли отражение в договорах и соглашениях между Российской Федерацией и Монголией. Однако принцип международной ответственности за трансграничный ущерб, который обязывает государства компенсировать причиненный трансграничный ущерб, в силу различных причин политического, экономического, правового, научно-методического характеров, в настоящее время не действует.

По нашему мнению, разработка методических подходов по оценке трансграничного ущерба р. Селенги должна включать следующие блоки:

1) оценка ассимиляционного потенциала р. Селенги, природных особенностей, влияющих на самоочищающиеся способности водной экосистемы;

2) оценка антропогенного переноса вредных веществ с учетом класса опасности;

3) экономическая оценка последствий трансграничных загрязнений для водной экосистемы р. Селенги и оз. Байкал;

4) стоимостная оценка ущерба для отраслей экономики, населения, туризма и рекреации.

Разработанные методические подходы по оценке трансграничного ущерба и его экономическая оценка позволят выявить масштабы и территории антропогенной деятельности и определить последствия, приводящие к снижению устойчивости природных комплексов и потерям хозяйствующих субъектов. Механизм компенсации трансграничного ущерба обеспечит регулирование взаимоотношений по установлению совместной ответственности государств за охрану и рациональное использование природных ресурсов бассейна р. Селенги.

8.4. Особенности и экологические проблемы водопользования в Верхнеамурском бассейне

Верхнеамурский бассейн является наиболее освоенной и заселенной частью Забайкальского края. На его территории расположено 82,4 % населенных пунктов, в которых проживает 89,4 % населения края. Плотность населения в Верхнеамурском бассейне – 4,4 чел./км^2 (от 11,9 в бассейне р. Ингода до 2,2 чел./км^2 в бассейне р. Шилки) при средней по краю – 2,7 чел./км^2. Именно здесь сосредоточено основное количество водопользователей – около 400 (90 % от их общего числа в крае). В 2005 г. на их долю приходилась подавляющая часть забора свежей воды (450,02 млн м^3, или 98,6 %), объема оборотного водоснабжения (654,63 млн м^3, или 98,1 %) и сброса сточных вод в поверхностные водные объекты (362,11 млн м^3, или 99,1 %) Забайкальского края [Государственный доклад…, 2006]. Большая часть забора свежей воды (87,2 % от всего бассейна) и сброса сточных вод в поверхностные водные объекты (93,7 %) приходится на три района: Читинский в бассейне р. Ингоды (соответственно, 68,1 и 76,8 % от всего бассейна), Оловяннинский в бассейне р. Онон (12,4 и 13,2 %) и приграничный Краснокаменский район в бассейне р. Аргунь (6,7, 3,7 %) (табл. 8.10).

Таблица 8.10 Водопользование в Верхнеамурском бассейне по бассейнам рек в пределах Забайкальского края, %*

Среди отраслей водопотребления и водоотведения ведущее место занимает промышленность. На нее приходится 88 % всего забора воды (в том числе на теплоэнергетику – 73,8 % и горно-рудную промышленность – 10,4 %) и 93,3 % сброса сточных вод в поверхностные водные объекты (в том числе, соответственно, 84,7 и 5,1 %). Жилищно-коммунальное хозяйство потребляет 8,2 % и сбрасывает 6,4 % сточных вод региона в этом бассейне. Теплоэнергетика является основным водопользователем поверхностных водных объектов Верхнеамурского бассейна как по забору свежей воды, так и по сбросу сточных вод (табл. 8.11). Большую часть сброса теплоэнергетики составляют нормативно чистые (без очистки) воды Читинской ТЭЦ-1, использующей для охлаждения агрегатов стационарные запасы бессточного озера Кенон [Экология городского водоема, 1998]. Доля оборотного водоснабжения (экономии воды) в валовом водопотреблении предприятиями теплоэнергетики составляет около 15 %. Остальные промышленные водопотребители, а также предприятия жилищно-коммунального хозяйства и сельскохозяйственного производства свои потребности в воде удовлетворяют преимущественно за счет подземных вод. Без теплоэнергетики доля подземных водоисточников в потреблении свежей воды промышленными предприятиями составляет в среднем 73 %.

Таблица 8.11 Предприятия, ведущие водозабор из поверхностных водных объектов Верхнеамурского бассейна на производственные нужды в 2005 г. [Государственный доклад…, 2006]

Горно-рудный сектор промышленности производственные потребности в воде в основном осуществляет за счет оборотного водоснабжения (около 88 % в валовом водопотреблении этой отрасли). Из объема загрязненных сточных вод этих предприятий, сбрасываемых в поверхностные водные объекты, 74,5 % приходится на недостаточно очищенные сточные воды. Многочисленные предприятия этой отрасли, разрабатывая россыпные месторождения золота, осуществляют пойменно-русловое водопользование. При разработке россыпей на значительном протяжении разрушаются пойма и русла рек, водные объекты загрязняются нефтепродуктами, повышается мутность водотоков. Это негативно влияет на биологические ресурсы вод. Отмечено, что рыбопродуктивность устьевых участков притоков р. Шилки, на которых ведется добыча золота, составляет до 24 кг/га, а в устьях тех притоков, где не ведутся эти разработки, ихтиомасса достигает 55 кг/га [Водные ресурсы…, 1998; Малые реки Забайкалья, 2001; Государственный доклад., 2000].

Хозяйственно-питьевое водоснабжение обеспечивают более 1600 водохозяйственных объектов, в том числе около 100 объектов – источники централизованного водоснабжения (коммунальных и ведомственных водопроводов). Объекты жилищно-коммунального хозяйства эксплуатируют в основном подземные водоисточники и сбрасывают большой объем загрязненных сточных вод в поверхностные водные объекты. Из загрязненных сточных вод нормативно очищается их небольшая часть – только 10,5 %. Для хозяйственно-бытовых нужд из поверхностных водных объектов осуществляется водозабор из р. Аргунь (пос. Забайкальск), из водохранилищ на р. Большая Чичатка (ст. Амазар) и на р. Жарча (пос. Вершино-Дарасунский). Для питьевых нужд воду открытых водоемов использует около 10 % населения. Из их числа, как показали обследования, значительная часть потребляет воду, не отвечающую стандартам (до 40 % проб, а по отдельным районам еще выше) по санитарно-химическим и микробиологическим показателям [Государственный доклад., 2000, 2006].

Сельскохозяйственное водоснабжение также базируется преимущественно на подземных водоисточниках. Стоки сельскохозяйственных предприятий относятся к категории загрязненных. Большая их часть «неорганизованно» сбрасывается на «местность», загрязняет водосборы рек и грунтовые воды и не учитывается статистикой. Централизованный сброс сточных вод этой отраслью в открытые водные объекты составляет около 1 % от забора свежей воды, и они относятся к категории недостаточно очищенных [Водные ресурсы., 1998, 2004]. За последние 10–15 лет использование вод для орошения существенно сократилось. Значительная часть мелиорированных земель находится в неудовлетворительном состоянии и ставится вопрос об их списании [Государственный доклад., 2000].

В структуре отведения сточных вод преобладают так называемые нормативно-чистые (без очистки) сточные воды – 85,8 % от общего количества сточных вод. Они образуются в основном на предприятиях теплоэнергетики, а также в угольной и горно-добывающей промышленности (дренажные и шахтные воды). Загрязненные воды составляют 14,2 % от всего количества сточных вод, в том числе нормативно очищенные – 1,3 %, не нормативно очищенные – 8,3 % и сброшенные без очистки – 4,6 %. Сброс сточных вод часто происходит в малые реки, которые не имеют достаточных ресурсов для разбавления стоков, как и для процессов самоочищения вод. В меженный период эта нагрузка особенно велика. Даже средняя по размерам р. Ингода в зимний период не имеет достаточных ресурсов для разбавления и самоочищения сточных вод г. Читы [Сычев и др., 1979; Периферия…, 2002]. Преобладающая часть очистных сооружений не обеспечивает очистку сточных вод не только до уровня нормативов ПДС, но и до проектных показателей.

В последнее десятилетие отмечается ухудшение работы очистных сооружений. Большое количество загрязняющих веществ попадает в водные объекты с водосборов с талыми и дождевыми водами. По некоторым оценкам [Водные ресурсы., 1998], более половины загрязнений, формирующихся в Чите, поступает в водные объекты с ливневым стоком. Ни в одном городе или поселке нет систем отведения и очистки ливневого стока. Вследствие этого значительная часть водных объектов бассейна оценивается по индексу загрязненности вод (ИЗВ) от умеренно загрязненных (реки Ингода и Чита до г. Читы, оз. Кенон, реки Онон, Кыра, Иля, Ага, Борзя, Унда, Турга, Шилка, Нерча, Ульдурга, Черная, Амазар, Могоча, Урулюнгуй и др.), до загрязненных (Ингода, Ульдза) и грязных (Чита, Аргунь) [Государственный доклад., 2001].

Отмечается также загрязнение подземных вод. В 2000 г. их загрязнение обнаружено в 140 пунктах отбора подземных вод [Государственный доклад., 2002]. Загрязнение вод ухудшает качество свободных ресурсов в смежных районах, ухудшаются условия для самоочищения вод. Транзит детериорированных вод распространяется на нижерасположенные участки трансграничных рек. Тем самым уменьшаются ресурсы чистой воды для нужд водопотребления и пойменно-руслового водопользования, например, для различных видов промыслового и рекреационного водопользования. То есть системы водоотведения функционируют в Верхнеамурском бассейне таким образом, что они истощают биологические и рекреационные ресурсы водных объектов.

По сравнению с объемом полного речного стока Верхнеамурского бассейна забор свежей воды и сброс сточных вод в поверхностные водные объекты на территории этого бассейна в Забайкальском крае составляют, соответственно, 1,5 и 1,2 %. Соотношение объемов водных ресурсов местного стока в маловодный год, которые могут быть использованы, и валового водопотребления, а также общего водопользования (сумма валового водопотребления и сточных вод с учетом их разбавления) позволяет судить об интенсивности использования вод (табл. 8.12). Это соотношение показывает, что в Читинском, Оловяннинском и Краснокаменском районах Верхнеамурского бассейна баланс водопользования по количественным и качественным параметрам характеризуется дефицитом ресурсов местного стока. Потребность в воде удовлетворяется в этих районах за счет водных ресурсов, транзитных для данного района, или за счет стационарных запасов озер и эксплуатации водохранилищ [Чечель, 2007].

Таблица 8.12 Модули водопользования в Верхнеамурском бассейне Забайкальского края[7], тыс. м^3/год на 1 км^2

В последние годы обозначились проблемы водопользования на трансграничных водных объектах Верхнеамурского бассейна, который является международным трансграничным гидрографическим комплексом [Чечель, 2007]. В связи с этим следует обратить внимание на два аспекта, которые нуждаются в первоочередном регулировании: соблюдение нормативов качества вод, установленных исходя из целей их использования, и определение объема допустимого изъятия воды из трансграничного объекта. Во-первых, трансграничные воды р. Аргунь, поступающие на территорию России из Китая, характеризуются по ИЗВ как очень загрязненные – грязные, что свидетельствует о наличии на территории Китая источников загрязнения. На р. Аргунь со стороны России находятся водозаборы, обеспечивающие водоснабжение населенных пунктов, качество вод которых не соответствует нормам, установленным для этих целей [Зима, Никифорова, 2006]. Во-вторых, представляет интерес определение водоснабженческого потенциала трансграничных районов. По российским нормативам, возможные ресурсы водопотребления устанавливаются для водотоков в естественном (незарегулированном) состоянии в среднем в объеме 30 % от величины «устойчивого» стока (минимального стока в лимитирующий период) [Савельева и др., 1998]. Исходя из этих нормативов водоснабженческий потенциал территории трансграничного Верхнеамурского бассейна оценен [Чечель, 2007] ориентировочно в объеме 1,49 км^3/год, в том числе: 1,08 км^3/год формируется на территории Забайкальского края (0,95 км^3/год – в бассейне р. Шилки и 0,13 км^3/год в бассейне р. Аргунь), а 0,41 км^3/год формируется на территории Китая (0,31 км^3/год по бассейну р. Аргунь) и Монголии (0,1 км^3/год по бассейну р. Шилки).

Таким образом, возможный (реальный) объем безвозвратного забора воды составляет около 5 % от полного речного стока этого региона.

По международным стандартам допустимый уровень забора воды не должен превышать 12 % [Ревский, 2006]. Остальная часть стока (устойчивого и паводочного) должна остаться в водотоках для обеспечения экологических и других водохозяйственных функций. Эти показатели водоснабженческого потенциала следует учитывать при определении квот (лимитов) на безвозвратное водопотребление из трансграничных водных систем. Водозабор (с последующим сбросом сточных вод) в Читинской области на этой территории составляет около 1/3 от ее водоснабженческого потенциала. Превышение фактического использования вод над значениями водоснабженческого потенциала, т. е. чрезмерное изъятие (локальное или региональное) устойчивого стока может нанести ущерб водным объектам, истощить речной сток, особенно малых рек, вообще или только в меженный период. Эти районы нуждаются в мероприятиях по экономному использованию водных запасов и увеличению, расширенному воспроизводству устойчивого стока и, соответственно, увеличению водоснабженческого потенциала.

8.5. Экологические проблемы природопользования на территории Верхнеамурского бассейна

Экологические проблемы, связанные с природопользованием на территории Верхнеамурского бассейна, возникали по мере освоения этого края. Первоначально они были связаны с добычей русскими землепроходцами пушнины. Именно потребность в ресурсах (а тогда требовалась пушнина) была главным мотивом присоединения Сибири к Российскому государству на рубеже XVI–XVII вв. По мере продвижения землепроходцев на восток и роста населения усиливалась промысловая нагрузка на животный мир. Хищнические приемы добычи зверей (самострелы, ямы, гоны по насту, убой молодняка, самок) приводили к резкому снижению численности многих видов животных.

В начале XVIII в. на территории Верхнеамурского бассейна начались активные горно-промышленные разработки. К концу XVIII в. в Нерчинском округе работало 8 сереброплавильных заводов и 90 рудников. На р. Онон действовали оловянные прииски. С 30-х гг. в XIX в. широко развивалась золотодобывающая промышленность [Воробьев, 1975, с. 43]. Активная деятельность горно-добывающих предприятий Читинской области в пределах территории Верхнеамурского бассейна продолжалась вплоть до 1990-х гг. В результате экономического кризиса большинство горно-добывающих предприятий было остановлено, хвостохранилища обогатительных фабрик осушены, начался процесс эрозии их плотин и дефляция рыхлых отложений, содержащих аномальные против фоновых концентрации токсикантов и токсикогенов. При активном оживлении личного подсобного хозяйства в последние годы возрастает опасность загрязнения продовольственной продукции токсичными химическими элементами.

По мере развития природно-хозяйственной системы «Даурия» на юго-востоке края, обладающей минерагеническим потенциалом, стоимостная оценка которого превышает 200 млрд дол. США [Быбин, 2006, с. 151], геотехнология будет оказывать все возрастающее влияние на природные ландшафты. Существующее положение и перспективы развития горно-рудной промышленности на территории Верхнеамурского бассейна требуют прогнозирования возможных экологических последствий. В. А. Баландин и О. А. Баландин считают, что «принципиальным моментом прогнозирования является выбор методологии оценки и описания исходного состояния и взаимодействия естественных ландшафтов и антропогенных нагрузок» [1999, с. 3]. Следует предусмотреть, прежде всего, превышение содержания токсичных компонентов в окружающей среде против регламентируемого санитарно-гигиеническими нормами или превышение фоновых концентраций. Серьезную опасность, особенно для горно-таежных территорий юго-востока края, представляют гидродинамические нарушения, которые оценивают по понижению уровня подземных вод.

Характер природопользования в Восточном Забайкалье на территории Верхнеамурского бассейна определяет климат края. Резкоконтинентальный, с резкими колебаниями температур воздуха не только в течение года, но и суток, с малым количеством осадков зимой и коротким безморозным периодом исторически обусловил развитие на этой территории скотоводства. Край занимал по развитию скотоводства одно из первых мест в Российской империи. Развитие скотоводства объясняется не только историческими, почвенно-климатическими факторами, но и наличием в крае рынка сбыта скота и продуктов животноводства [Асалханов, 1963, с. 84].

В XIX в. пограничные территории Верхнеамурского бассейна занимало преимущественно казачье население Акшинского, Нерчинского и Нерчинско-Заводского округов [Асалханов, 1963, с. 84, 121]. В Забайкалье казачье сословие имело значительную долю земель, прежде всего пашни, что и определяло основной характер землепользования.

Процесс товаризации зернового производства, усилившийся во второй половине XIX в. в связи с развитием горной и золотодобывающей промышленности в крае, оказал непосредственное влияние на трансформацию в природопользовании. Продовольственный хлеб и фураж требовались все в больших количествах военному ведомству. Потребителями хлеба стали города с увеличивающимся населением, ссыльнокаторжные. Много хлеба требовалось для поставок в Амурский край, куда они продолжались почти до конца XIX в. Жители многих станиц Нерчинского и Нерчинско-Заводского округов (Олочинская, Аргунская станицы) сбывали на Амур почти весь урожай овса, а также «ярицу и пшеницу» [Там же, с. 353]. Таким образом, в природопользовании юго-востока Забайкалья стали происходить изменения в сторону развития земледелия.

Одновременно эти же факторы обусловили и развитие товарного скотоводства, причем основными поставщиками скота и продуктов животноводства на рынок были буряты и отчасти казаки Акшинского округа, главным занятием которых являлось скотоводство. Параллельное развитие двух отраслей до определенного момента способствовало рационализации природопользования на территории Верхнеамурского бассейна. Овцеводство в условиях Забайкалья было наименее товарной отраслью животноводства [Там же]. С середины XX в. ситуация в животноводческой отрасли стала претерпевать изменения по видовому составу стада. В Читинской области в 1951 г. численность овец превышала численность крупного рогатого скота в 3,7 раза, а в 1963 г. – в 6 раз (табл. 8.13). В степных районах Агинского Бурятского автономного округа на 1 января 1964 г. на 100 га сельхозугодий приходилось 89,9 голов овец [Восточное., 1968, с. 129].

Таблица 8.13 Динамика поголовья скота в Читинской области (по всем категориями хозяйств), на 1 января, тыс. голов [Восточное…, 1968]

Со второй половины XX в. в природопользовании Юго-Восточного Забайкалья произошли коренные изменения, связанные с государственной кампанией по освоению целинных и залежных земель и развитием тонкорунного овцеводства. Под пашню было освоено с 1953 по 1963 г. 840,5 тыс. га земель, в том числе более 300 тыс. га сенокосов и пастбищ [Восточное., 1968, с. 125]. К 1 января 1978 г. поголовье овец в хозяйствах всех категорий насчитывало 4,5 млн голов. Удельный вес Читинской области в Восточно-Сибирском экономическом районе по сельскохозяйственным угодьям составлял 29,5 %. Причем здесь было сосредоточено 43 % поголовья овец от общей численности по Восточно-Сибирскому региону. Основная часть поголовья (около 83 %) приходилась на территорию Верхнеамурского бассейна. Здесь же содержалась большая часть имевшегося в области крупного рогатого скота [Носов, 1979, с. 3–10].

В начале XXI в. в структуре природопользования вновь происходят резкие изменения. Из 6079 тыс. га сельскохозяйственных угодий под пашней в 2005 г. было занято 534 тыс., залежью – 784 тыс. и кормовыми угодьями – 4755 тыс. га [Читинская., 2006, с. 195]. По сути, произошел возврат к уровню более раннего сельскохозяйственного землепользования, когда часть пахотных земель время от времени возвращалась к условиям природного почвообразования. Произошел резкий спад поголовья овец. На 1 января 2000 г. их численность составляла немногим более 500 тыс. голов [География., 2001, с. 253].

Задачей ближайшего времени должно стать освоение моделей природопользования с элементами природосохранения. Природопользование в залежно-переложной системе, основанное на ведении номадного животноводства и начального экстенсивного земледелия, способствует частичному восстановлению равновесия экосистем [Куликов, 1999, с. 176].

В последнее время интерес к трансграничным территориям значительно усилился. Обеспечение устойчивого природопользования в этих районах непосредственно связано с экологической безопасностью соседних стран. С укреплением связей и усилением взаимодействий между контактными структурами или их отдельными звеньями по разные стороны границы формируются трансграничные географические структуры. П. Я. Бакланов и С. С. Ганзей [2007, с. 5] связывают изучение таких структур с рассмотрением целостных геосистем и геоструктур, более полной оценкой природно-ресурсного потенциала трансграничных геосистем, совершенствованием управления природопользованием, разработкой совместных программ устойчивого природопользования и других направлений.

Такой подход имеет непосредственное отношение к территории Восточного Забайкалья и Верхнеамурского бассейна, поскольку 4 из 200 выделенных Всемирным фондом охраны дикой природы биосферно значимых ключевых экорегиона находятся здесь. Это бассейн оз. Байкал, бореальные леса Восточной Сибири, Даурский степной регион и Амурский пресноводный бассейн. Дальнейшее развитие двух глобальных экорегионов – Даурской степной зоны и водосборного Амурского бассейна – будет зависеть от согласованности внутренних интересов Забайкальского края, северных аймаков Монголии и автономного района Внутренняя Монголия (АРВМ, Китай) [Селиванов, Кочнева, 2006, с. 199].

Экологический фактор требует особого внимания на трансграничных территориях. Через бассейн р. Амур, истоки которого находятся в Монголии, Китае и России, проходит государственная граница России и Китая. Верхнеамурская часть бассейна в Забайкалье формируется крупными реками (Шилка, Ингода, Онон, Аргунь) и их притоками. Загрязнение водных ресурсов по обе стороны границы может привести к резкому ухудшению экологии всего Амурского бассейна и значительному ухудшению здоровья населения.

Развитие горно-рудной отрасли на территории Верхнеамурского бассейна с реализацией проектов строительства горно-обогатительных комплексов, строительство железнодорожной линии для освоения месторождений будут сопровождаться ростом численности населения. Вследствие деятельности горно-промышленного комплекса (ГПК) за исторический и современный периоды на территории края возник целый ряд проблем для многих видов природопользования – аграрного, лесо- и водопользования. В этой связи важнейшим условием индустриального природопользования на территории бассейна становится внедрение природосберегающих методов промышленного производства. Горно-добывающая промышленность Забайкальского края является основой экономики региона и должна опираться на экологически регламентированное недропользование и новые технологии.

При оценке опасности промышленного освоения юга и юго-востока края для традиционного природопользования необходимо иметь в виду не только отчуждение территории для размещения промышленных предприятий, но и шлейф негативных экологических последствий, связанных с деятельностью этих предприятий. Загрязнение территорий происходит на расстояниях в десятки и сотни километров от площадки, где размещено предприятие, по направлениям господствующих потоков водных и воздушных масс [Моисеев, 1999, с. 134]. Важно помнить и то, что с географической точки зрения трансграничные территории Верхнеамурского бассейна обладают определенной спецификой и составной ее частью является единство, неразрывность географической среды. Управленческие решения здесь должны быть основаны на сбалансированности экономических и экологических интересов России, Китая и Монголии.

В условиях резкого возрастания антропогенного воздействия на природную среду весьма актуальной становится задача выбора оптимальных территориальных ячеек для управления природопользованием. Бассейн как природно-хозяйственная система позволяет рассматривать взаимодействие человека с природой в процессе использования природных ресурсов, а водные объекты чаще всего и служат путями распространения загрязнений, их аккумуляторами. Кроме того, бассейн – реальная геосистема, легко выделяемая и на карте, и на местности [Корытный, 1991, с. 163].

Сегодня бассейновый менеджмент, особенно для районов нового освоения, является основным инструментом, посредством которого осуществляется бассейновое планирование рационального использования и охраны водных ресурсов. Он рассматривается учеными с позиций ландшафтной гидрологии [Антипов, Гагаринова, 2007, с. 114], с позиций сохранения прибрежных зон от загрязняющих веществ [Арзамасцев, Сорокин, 2007, с. 116]. Особую значимость приобретает управление геосистемами бассейнового типа в приграничных районах (в пределах бассейнов р. Амур), отличающихся культурно-историческими особенностями освоения территорий, социально-экономическими характеристиками, типами хозяйственного освоения, масштабами преобразования природной среды и остротой экологических проблем [Бакланов, Ганзей, 2007, с. 118].

Для юго-востока Забайкальского края, где сконцентрированы огромные запасы минеральных ресурсов в приводораздельных ландшафтах, соблюдение бассейнового подхода в природопользовании особенно актуально, так как освоение территории влечет за собой трансформацию природных комплексов окружающей среды. Несомненно, на трансграничных территориях, особенно с общим речным бассейном, требуется координация действий хозяйствующих субъектов и правительств стран- соседей.

Воды р. Аргунь в значительной мере влияют на загрязненность Верхнего Амура. На территории России Аргунь занесена в Приоритетный список водных объектов, требующих первоочередного осуществления водоохранных мероприятий, и данные стационарных наблюдений Забайкальским УГМС за 2006 г. подтверждают необходимость активных действий по охране водных ресурсов. Так, максимальные концентрации большинства загрязняющих веществ отмечены при ледоставе или в период вскрытия реки, они превысили ПДК: железа общего и марганца – в 29 раз, меди – в 25 раз, нефтепродуктов – в 10 раз [Журавлева, 2007, с. 117]. Гидрохимическое состояние р. Аргунь, отмеченное в 2006 г., было таким же неудовлетворительным и в предыдущие годы [Дорошенко, Дружинина, 2007, с. 116].

Забайкальский край – один из самых богатых промысловыми животными в России, а на территории Верхнеамурского бассейна сформировался самый крупный в крае Шилкинско-Аргунский экономический подрайон. Численность косули, кабарги, колонка, волка, рыси на 2003 г. составляла 10–13 % от общероссийских показателей. Сохранение фауны горной тайги становится все более актуальным. С 1998 г. проявляется тенденция к снижению запасов поголовья крупных и ценных промысловых животных, а также боровой дичи. Заметно увеличилась нелегальная добыча кабарги, рыси, корсака, глухаря, тетерева [Гурова, 2006, с. 115119]. Фактор транспортной доступности неизбежно приводит к усилению промыслового пресса на диких животных, увеличению размеров слабоконтролируемого ненормированного промысла, перерастающего в браконьерство. Нельзя не учитывать и фактор беспокойства, связанный с присутствием в тайге людей, особенно в местах размножения и зимней концентрации животных. Очевидной становится необходимость гармонизировать интересы человека и природы.

В основе устойчивого территориального развития лежит оптимизация землепользования, и одним из способов решения этой проблемы, как отмечалось выше (см. гл. 6), может быть ландшафтное планирование. Оно позволяет построить пространственную организацию деятельности общества в конкретных ландшафтах и обеспечить устойчивое природопользование, сохранение основных функций ландшафтов как системы поддержания жизни [Антипов, Семенов, 2006, с. 12, 16]. Причем наиболее сложные и разнообразные конфликты между земле- и водопользователями, серьезные водно-экологические ситуации возникают на территориях водоохранных зон и на прилегающих к водным объектам участках. Именно поэтому требуется экологически ориентированное планирование землепользования на территории юго-востока Забайкальского края в пределах территории Верхнеамурского бассейна. Переход к рациональному природопользованию в рамках допустимых нормативов во многом зависит от изменения поведения хозяйствующих, управляющих, принимающих решение и, наконец, потребляющих субъектов.

Приграничные территории, ранее привлекавшие внимание преимущественно с точки зрения обеспечения военной безопасности, в настоящее время рассматриваются как места возникновения не столько военных, сколько экологических угроз. Специфические физико- и экономико-географические особенности Забайкальского края формируют его неблагоприятное эколого-географическое положение. Проявление трансграничных экологических угроз национальной безопасности страны в первую очередь происходит на приграничных территориях, которые превращаются в экологические буферные зоны, поглощающие и нейтрализующие часть этих трансграничных влияний.

На современном этапе развития российско-китайского сотрудничества в области совместного природопользования и охраны окружающей среды укрепляется тенденция формирования политики экологического буфера как необходимого условия сохранения и рационального использования природных ресурсов. Иными словами, обеспечение экологической безопасности природопользования на приграничных территориях имеет не только региональное, но и общенациональное значение. Экологическая безопасность, в принципе, не может быть обеспечена мерами, действиями и законами одной страны [Урсул, 2001, с. 430].

Академик И. П. Герасимов отмечал, что «изучение региональных особенностей природы, хозяйства и населения и закономерностей пространственного их размещения особенно важно для общего географического прогноза их взаимодействия на различных этапах исторического развития природы и общества» [Герасимов, 1985, с. 207]

Известно, что экологическая безопасность региона определяется степенью реализации экологических угроз [Измалков, Измалков, 1998, с. 77]. При природопользовании на территории юго-восточных районов существует множество факторов возникновения реальных и потенциальных экологических угроз. Причем эти факторы могут иметь природную или антропогенную природу возникновения. Приграничное положение исследуемой территории, особенности территориального межгосударственного разделения – государственная граница с соседним государством проходит по естественной гидрологической границе, р. Аргунь – и торгово-экономические связи с Китаем лишь увеличивают вероятность возникновения экологических проблем локального, регионального и даже межгосударственного уровней.

К. Хаусхофер [2001, с. 156] в своем труде «О геополитике. Работы разных лет» отмечает, что «разделительная сила рек, как границы претерпевает постоянную переоценку и явно в том смысле, что с прогрессирующим регулированием течения разделяющее отходит на задний план, а на передний выступает связующее единство жизни речной долины крупной реки».

Природные предпосылки возникновения экологических проблем обусловлены физико-географическими особенностями приграничных районов Забайкальского края, которые выражены в уникальных проблемных ситуациях, обусловленных неповторимыми комбинациями в регионе географических ландшафтов (от типично центрально-азиатских степей на юге до лесотундровых областей на севере), отраслей хозяйства, систем расселения и антропоэкологической обстановки [Шагжиев, 1990, с. 23; Преображенский, 1986].

Рассматриваемые территории бассейна р. Аргунь являются старейшими освоенными районами не только Забайкалья, но и России в целом. Современное размещение и специализация объектов народного хозяйства края сложились под воздействием природно-экономических и исторических условий. Рельеф Юго-Восточного Забайкалья несколько отличается от рельефа основной территории Забайкальского края в целом. Здесь преобладают низкие горы, а средневысотные горы уступают место холмисто-увалистым равнинам. Горные хребты протянулись с юго-запада на северо-восток. Нередко хребты расчленены речными долинами и мелкими котловинами, называемыми падями. В основном именно в них находятся, например, объекты горно-рудной промышленности. Так, на водоразделе падей Сенькина и Громова расположено Громовское месторождение марганца, в 12 км севернее районного центра – пос. Приаргунск. Основные предприятия горно-рудной промышленности размещены в долинах таких рек юго-востока Забайкальского края, как Аргунь, Урулюнгуй, Газимур и Урюмкан. Практически такой же схеме подчинены все транспортные артерии: автомобильные дороги местного и областного подчинения, железнодорожные транспортные пути и речной транспорт.

Значительной предпосылкой возникновения и развития экологических проблем природного характера является наличие в пределах юго-востока Забайкальского края многолетних мерзлот, имеющих прерывистый и островной характер распространения и встречающихся в понижениях рельефа и на северных склонах. Граница многолетней мерзлоты пересекает Калганский район в широтном направлении, затем распространяется на юго-запад в пределах Александрово-Заводского района. Она отделяет территории с распространением прерывистой многолетней мерзлоты к северу и территории с островным характером распространения мерзлоты, соответственно, к югу от границы [Атлас…, 1997].

Многолетние мерзлоты определяют наличие на исследуемой территории экологической угрозы природного (даже эндемичного) характера – так называемой уровской эндемии; реализация которой (при использовании населением природных вод) вызывает болезнь Кашина – Бека (уровскую болезнь).

Необходимо отметить, что уровская эндемичная зона, охватывает «треугольник» между Шилкой и Аргунью и имеет площадь около 100 тыс. км^2 [Чугаев и др., 1992, с. 150]. Воды данной территории отличаются слабой минерализацией и перегруженностью органическими веществами, образующимися вследствие поверхностных почвообразовательных процессов и недоокисленного растительного распада [Там же, с. 159]. Резко-континентальный климат стал причиной образования многолетней мерзлоты, встречающейся в пределах исследуемого района в виде отдельных островов по межгорным понижениям и на северных склонах хребтов, в то же время водоразделы свободны от нее. Такая климато-физико-географическая ситуация приводит к гидрологическим нарушениям. Неравномерное распределение осадков в течение года (90 % в теплый период) неблагоприятно сказывается на условиях водоносности [Жизнь и деятельность., 1996].

Кроме того, большинство рек к середине зимы разбивается на совокупность омутов, в которых вода подвергается загниванию, приобретая зеленоватый цвет и затхлый запах. Население в таких условиях, не имея других источников водоснабжения, начинает использовать лед. Гарантировать соблюдение его санитарной пригодности при этом невозможно.

Многолетние мерзлоты служат водоупорным основанием для болот и являются источником охлаждения надмерзлотного горизонта. На долю болот приходится до 30–40 % площади долин исследуемой территории. Причем болота отличаются чрезвычайно быстрыми процессами разложения органических остатков, включая токсичные вещества. Это происходит на незначительной глубине.

Резко-континентальный климат оказывает значительное влияние и на количество и степень проявления экологических угроз и, как следствие, на наличие экологических проблем природопользования. Зима на территории юго-восточных районов довольно длительная, малоснежная и холодная. В летний период выделяются два этапа: первый – сравнительно прохладный и засушливый, характеризующийся пожароопасной обстановкой, и второй – более теплый и влажный, обусловливающий выпадение большого количества осадков – затяжных дождей или ливней. Именно ливни способствуют развитию эрозионных процессов в горах и предгорьях, загрязнению водотоков. Климат юго-восточных районов не очень благоприятен для геологического изучения и разведки, разработки полезных ископаемых открытым способом, строительства горно-рудных объектов и т. д. Кроме того, имеются проблемы с использованием техники: детали машин и механизмов, функционируя длительное время на морозе, быстро приходят в негодность. Это требует дополнительных затрат на ремонт и замену оборудования. Зимние холода и сильные весенние ветры затрудняют, а иногда и заставляют останавливать производство. При строительстве, например, дорог увеличиваются затраты на обеспечение специалистов достойными условиями проживания в холодный период года. Такой климат негативно влияет и на ведение сельского хозяйства.

На исследуемой территории повсеместно отмечается совместное российско-китайское природопользование. Причем оно сводится не только к найму китайских рабочих для строительства объектов в сельской местности и выращивания овощей (подобная практика существует, например, в Калганском районе с конца 1990-х гг.), но и к сдаче в аренду китайцам сельскохозяйственных земель, принадлежащих хозяйствам района, для возделывания зерновых культур. Сельскохозяйственная техника также арендуется ими у хозяйств.

Активному развитию межгосударственных отношений способствовало строительство нового железобетонного моста. В мае 2006 г. было подписано межправительственное соглашение между Россией и Китаем о строительстве моста, который заменил прежний – деревянный мост в районе пропуска Староцурухайтуй-Хэйшаньтоу. Строительство нового моста было закончено в октябре того же года и резко оживило внешнеэкономические связи двух государств.

В Китае наблюдается несколько иная ситуация. В результате активизации приграничной (челночной) торговли в приграничных населенных пунктах происходит бурный рост деловой активности. Ускоренными темпами развивается инфраструктура, строятся дороги и т. д. Благодаря безвизовой форме приграничного туризма в десятки раз возросло количество гостиниц. Этому в большой степени способствовал неэквивалентный характер приграничной торговли. Обмен российских сырьевых товаров на китайский ширпотреб происходил и происходит на основе неблагоприятных для российской стороны ценовых пропорций [Безопасность…, 2002, с. 107].

На приграничных территориях Забайкальского края имеются специфические предпосылки возникновения экологических угроз. Если такие экологические угрозы перейдут из разряда потенциальных в разряд реальных, то проблемы будут носить не только экологический характер, а будут определять прежде всего военно-стратегическое и геополитическое положение России в целом. Речь идет об отчуждении плодородных пойменных земель, расположенных на левом берегу р. Аргунь. Данная проблема не вызвана внешнеэкономическим сотрудничеством двух стран, однако определяет их дальнейший характер.

Так, ежегодно в период паводков и проливных дождей происходит поднятие уровня воды в Аргуни (последнее наблюдалось нами в июне 2006 г.), подтопление ее поймы и слияние с р. Урулюнгуй (приток р. Аргунь). Вследствие этого возникают новые протоки, увеличиваются и образуются новые овраги, сточные воды на территории района уходят в реку, происходит отчуждение плодородных земель. Местные жители, самостоятельно решая проблему укрепления берегов, производят складирование в оврагах и в водоохраной зоне бытового и строительного мусора, загрязняя тем самым воды Аргуни.

Если в ближайшее время не принять мер по укреплению берегов р. Аргунь, то изменится русло реки и, как следствие, этого при проведении следующей демаркации границы Российская Федерация потеряет около 1,52,5 тыс. га земель. Такая ситуация возникает на землях колхоза «Зоргольский» (Приаргунский район), где возможны потери 1,5–2,5 тыс. га [Отчет., 2006, с. 30]. Потери 3,5–5,0 тыс. га земель нанесут экономический ущерб сельскому хозяйству Приаргунского района в размере 450–700 млн руб. (без учета стоимости подземных природных ресурсов). Сложившаяся ситуация негативно отразится не только на благосостоянии сел Дурой, Зоргол, Новоцурухайтуй, Старый Цурухайтуй, Кути, но и всего региона, поскольку эти земли являются традиционными рыболовными, охотничьими и пастбищными угодьями [Там же]. Конечно, геополитические вопросы решаются на федеральном, а не на региональном уровне. Однако администрация и население области в целом и ее юго-восточных районов в частности могут косвенно влиять на принимаемые решения. Конечно, проблема спорных территорий не афишируется, но в любой момент она может всплыть как фактор внешней угрозы [Бейдина и др., 2001, с. 50].

Обеспечение экологической безопасности приграничных территорий отличается от такового на глубинных территориях страны прежде всего наличием групп не только внутренних, но и трансграничных (внешних) экологических угроз. На приграничных территориях внешние угрозы проявляются острее, так как территория первая «принимает удар на себя», во многих случаях гасит его, а по мере движения вглубь страны экологические угрозы нейтрализуются. В связи с неблагоприятными физико-географическими местными условиями и эколого-географическим положением Забайкальского края относительно Китая возникает необходимость в формировании политики экологического буфера приграничной территории регионального уровня [Новикова, 2007, с. 144].

Данный факт доказывает наличие особого приграничного режима обеспечения экологической безопасности, который заключается в необходимости трансграничного обмена информацией о состоянии окружающей природной среды сопредельной территории и трансграничном взаимодействии при решении экологических проблем. В связи с усилением интенсивности природопользования и трансграничных взаимодействий экологическая нагрузка на приграничные территории Забайкальского края будет возрастать, поэтому от муниципальных и федеральных властей потребуется разработка специальной экологической региональной политики по обеспечению экологической безопасности.

8.6. Убсунурская котловина как трансграничная рекреационная территория Тувы и Монголии

Республика Тыва вместе с Республикой Хакасией и Красноярским краем образуют Енисейскую туристическую зону (включая Таймырский (Долгано-Ненецкий) и Эвенкийский автономные округа) (табл. 8.14).

Таблица 8.14 Субъекты Енисейской туристической зоны*

Оценка территориальных ресурсов, приводимая в ряде научных публикаций и в Программе социально-экономического развития республики, позволяет отметить общую особенность, характерную в целом для всей Тувы, – это огромный рекреационный потенциал, основанный на совокупности таких факторов, как благоприятные и разнообразные природно-климатические условия (здесь представлены и тайга, и степи, и полупустыни), многочисленные живописные горные, предгорные и степные ландшафты, водные пространства, реки, главная из которых – Енисей; соленые и пресные озера, богатые рыбой; минеральные и грязевые источники, ценнейшие памятники историко-культурного наследия Центральной Азии (см.: [Устойчивое развитие…, 1996, с. 42]).

Природно-географический колорит Тувы, а также наличие зон отдыха привлекают многих туристов. Известные базы отдыха и курорты расположены в самых живописных местах: турбаза «Азас» на берегу оз. Азас; экологическая база «Алан-Тос», Бельбейская турбаза «Васильевка» и Эржейская турбаза на берегах р. Ка-Хем; турбаза «Шуи», Тарысские термальные источники (Южный Аржаан), бальнеологический среднегорный курорт Уш-Бельдир (Северный Аржаан), курорт «Чедер» на берегу одноименного соленого озера; кроме того, имеется ряд археологических, геологических и исторических достопримечательностей. Тува – один из интереснейших в археологическом отношении районов Центральной Азии и одно из наиболее экологически чистых мест на планете. На территории Республики Тыва расположено 12 заказников и 2 заповедника, один из которых – биосферный заповедник «Убсунурская котловина» – имеет статус территории (объекта) мирового наследия.

Все это делает возможным развитие здесь таких видов туризма, как экологический, научный, спортивно-оздоровительный с ориентацией не на массовый, а на индивидуальный туризм, что потребует соответствующего развития объектов туристского размещения и обслуживания. Развитие туризма может стать одним из определяющих направлений развития экономики республики на пути к преодолению дотационности региона, обеспечению его экономического и социального развития, а также к расширению информационного и культурного обмена между регионами.

Однако в настоящее время, по данным Агентства по туризму РТ, зарегистрировано лишь 8 предприятий, осуществляющих деятельность в сфере туризма. Рынок является открытым. Состояние гостиничного фонда свидетельствует о необходимости реконструкции практически всех крупных объектов с целью приведения их к современным международным стандартам. Существующие турбазы также нуждаются в модернизации или расширении. В целом следует отметить низкую комфортность проживания и неразвитость инфраструктуры туристского обслуживания на действующих туристских предприятиях.

Одним из благоприятных факторов является также приграничное расположение республики, что может послужить основой для развития международного туризма со стороны Монголии. Международное сотрудничество Тувы с Монголией успешно развивается по линии взаимодействия в Убсунурской котловине. Она расположена в самом центре Азии, на границе Республики Тывы и Монголии. Это, пожалуй, единственное место в мире, где почти все природные зоны Земли сходятся на относительно небольшой по площади территории; с севера на юг котловина тянется всего на 160 км, с запада на восток – на 600 км [Дондук…, 1996, с. 261]. Днище котловины (760-1300 м над ур. м.) занято песчаными и глинистыми пустынями, сменяющимися опустыненными и сухими степями. Выше по склонам они переходят в лесостепи, а на высоте 1500–2300 м – в лесной пояс (представленный в основном по северным склонам), леса – смешанные, а по долинам рек – лиственничные, еловые, тополевые, местами – кедровые. В высокогорном поясе господствуют горные тундры, а там, где скапливаются снега и выходят грунтовые воды, развита луговая растительность. И, наконец, высоко в горах можно увидеть снежники и ледники.

Такое разнообразие ландшафтов обязано своим возникновением уникальному географическому положению котловины. Со всех сторон она окружена горами: с севера – хребтами Восточный и Западный Танну-Ола и нагорьем Сангилен; с юга – хребтами Булан-Нуру и Хан-Хухий; с запада – хребтом Цаган-Шибэту и массивом Тургэн-Ула (Монгольский Алтай); с востока котловину замыкает водораздел с бассейном р. Дэлгэр – Мурен. Роль «внутреннего моря», куда стекают все воды с гор, выполняет соленое озеро Убсу-Нур, давшее название всей котловине. Замкнутый характер котловины обусловливает ее микроклимат: тепло и влага распределяются в ней неравномерно. Дно сильнее прогревается солнцем, чем склоны и вершины окружающих гор.

Не случайно Убсунурскую котловину называют природной биосферной лабораторией, где в миниатюре можно наблюдать процессы, формирующие биосферу всей нашей планеты. С начала 1980-хгг. здесь проводятся международные научные исследования в рамках программы «Эксперимент “Убсу-Нур”» [Глобальный мониторинг…, 1996; Центральная Азия…, 2000; Устойчивое развитие., 2002], научным руководителем которой был профессор В. В. Бугровский. В 1992 г. на их основе был организован Убсунурский международный центр биосферных исследований под эгидой Сибирского отделения РАН и Правительства Республики Тывы.

Для развития межгосударственных связей и сохранения уникального природного объекта правительствами Республики Тывы и Монголии был принят ряд постановлений, определивших статус Убсунурской котловины:

– Постановление Правительства Республики Тывы о включении Убсунурской котловины в Список памятников мирового наследия (№ 211 от 06.06.1994 г.), тем самым Убсунурская котловина объявлена природным и культурно-историческим памятником Республики Тывы.

– Постановление Правительства Республики Тывы об особом статусе природопользования в Убсунурской котловине (№ 360 от 05.09. 1994 г.), запрещающее развитие на территории Убсунурской котловины тяжелой, горно-добывающей и химической промышленности, а также поощряющее традиционные виды хозяйства, реакклиматизацию растений и животных.

Аналогичные постановления были приняты и Правительством Монголии и утверждены Великим народным хуралом.

На тувинской территории создан Государственный природный заповедник «Убсунурская котловина» (Постановление Правительства РФ № 52 от 24.01.1993 г.), на монгольской территории – Государственный заповедник «Увс Нуур».

С 1998 г. обсуждается вопрос о включении Убсунурской котловины в Список мирового культурного и природного наследия ЮНЕСКО. Во всем мире таким статусом обладают всего 128 природных и 22 природно-культурных объекта, среди них: Большой Барьерный риф и Галапагосские острова, Большой каньон, Ниагарский водопад.

В 1992 г. в российской, а в 1993 г. – монгольской части Убсунурской котловины были созданы заповедники, имеющие кластерную (разрозренную) структуру. Российский заповедник включает пять участков, наиболее ярко представляющих основные типы экосистем региона. Самый западный, наиболее удаленный от других и наиболее труднодоступный – кластер Монгун-Тайга. На высоте 3970 м здесь находятся вечные снега и крупные ледники – необычный феномен для такого аридного района; ниже ледника – альпийские мохово-лишайниковые тундры, а по долинам – леса из карликовой березы и кустарниковой лапчатки. Здесь еще сохранился такой редкий вид животных, как снежный барс, встречаются сибирская косуля, алтайский архар (самый крупный баран в мире), серый сурок. Среди птиц можно выделить алтайского улара, альпийскую белую куропатку, бородача, черного грифа и полосатого гуся [Петрова, Петров…, 2000, с. 48].

На южных склонах хр. Восточный Танну-Ола располагается кластер Арысканныг с участками горной тундры, субальпийских лугов, горной тайги и в более низких местах – лесостепи. Здесь обитают типично тундровые виды животных и птиц – дикий северный олень, белая куропатка, монгольский зуек – и таежные виды – марал, бурый медведь, рысь, глухарь и неясыть.

На горном массиве Сангилен, на восточной окраине котловины, расположен кластер Улар с таежными, лесотундровыми и тундровыми группировками растительности (это самые южные в мире тундры). Животный мир отличается богатством и разнообразием, здесь распространены снежный барс, бурый медведь, кабан, волк, рысь, выдра, куница, соболь, барсук, колонок, кабарга, сибирская косуля, марал, северный олень, а из птиц – глухарь, рябчик, тетерев, кедровка.

Самые северные в мире песчаные пустыни представлены в кластере Цугер-Элс. Здесь можно наблюдать весь комплекс песчаных дюн – от полностью лишенных растительности и развеваемых ветром до закрепленных караганой и другими пустынными растениями. Обитатели этих мест – заяц-толай, мохноногий тушканчик, джунгарский хомячок и редкий вид – хомячок Роборовского, длиннохвостый суслик, из пресмыкающих – пестрая агама, песчаный удавчик, из птиц – степная и бородатая куропатки, дрофа; на незакрепленных песках встречается полуденная песчанка и местами ставший редким тарбаган. В буферной зоне этого участка располагается уникальное пресное озеро Тере-Холь. Это настоящее птичье царство, на его берегах отмечены гнездовья красного ястреба, черного коршуна и серой цапли, много видов водоплавающих птиц: лебедь, гуси – гуменники и серые, большой баклан, озерные и сизые чайки, изредка встречается черноголовый хохотун. В период пролета обычны белая цапля, серый журавль, различные виды куликов.

Кластер Ямаалыг представляет собой своеобразный гранитный остров среди полого-волнистой степной равнины. Орнитологический комплекс останцовых гор и скал также достаточно богат авифауной. Особую ценность представляют редкие хищники – сокол-дербеник, сокол-балобан, сапсан, орел-змееяд, широко распространены пустельга обыкновенная и курганник. Нередки пустынный сыч и филин. В южной части массива находится целый комплекс культурно-исторических памятников – свыше 400 курганов и каменных стел II–I тысячелетий до н. э. [Петрова, Петров…, 2000, с. 48].

Убсунурская котловина является природным и культурно-историческим объектом мирового значения. Благодаря своей уникальности котловина вызывает повышенный интерес у любителей экологического туризма. Вместе с тем освоение туристических ресурсов в республике требует новых подходов, направленных на обеспечение экономической целесообразности функционирования объектов, которые основаны главным образом на негосударственных формах собственности и не только не нарушают экологического равновесия территорий, но, наоборот, способствуют сохранению окружающей среды и культурных ценностей [Устойчивое развитие., 1996, с. 42].

По заказу Агентства по туризму Республики Тывы лабораторией «Региональная экономика» ТувИКОПР СО РАН была проведена технико-экономическая и стоимостная оценка эффективности инвестиционных вложений в такие туристическо-рекреационные комплексы республики, как турбазы «Тере-Холь» и «Монгун-Тайга» Убсунурского биосферного заповедника. Обоснование инвестиций подготовлено на основе материалов проведенных экономических изысканий. Были изучены материалы по развитию туризма в республике, природно-климатическим условиям районов, а также материалы статистических органов республики, прежде всего: Государственная концепция развития Республики Тыва на период до 2010 г.; Программа экономического и социального развития Республики Тывы на период до 2010 г.; Статистическая информация комитета Государственной статистики Республики Тыва; Регионы России: Стат. сб. (М., 2002). Анализ уровня социально-экономического развития Республики Тыва и тех ее кожуунов (районов), где будут размещаться объекты, указывает на необходимость инвестиций в создание туристических баз. Проведенный анализ народно-хозяйственной эффективности инвестиций позволяет сделать вывод, что проекты создания указанных туристических баз являются эффективными, а уровень устойчивого развития при изменении исходных параметров остается достаточно высоким.

Проект «Строительство турбазы и обустройство маршрутов в биосферном заповеднике «Убсунурская котловина» Республики Тыва» призван способствовать развитию туризма в республике, стимулировать развитие других секторов экономики. Природный и историко-культурный потенциал республики позволит завоевать серьезные позиции на туристическом рынке. В Убсунурской котловине планируется разместить два туристических комплекса: юрточный городок на оз. Тере-Холь, оснащенный всеми современными средствами коммуникации, и горнолыжный курорт для экстремального отдыха в Монгун- Тайгинском районе.

Финансово-экономическая целесообразность проекта характеризуется следующими показателями

Таким образом, реализация указанных проектов позволит поднять туристическую инфраструктуру республики на новый уровень, организовать туристическую зону, не уступающую по качеству и уровню обслуживания объектам рекреационного комплекса соседних регионов. А принятые ограничения на осуществление хозяйственной деятельности в кожуунах, на территории которых располагаются кластерные участки биосферного заповедника, позволят сохранить в первозданном виде всю красоту Убсунурской котловины.

Глава 9

Проблемы устойчивого развития приграничных территорий

9.1. Особенности формирования постсоветского приграничья (Уральское и Западно-Сибирское приграничье)

Россия имеет самую протяженную государственную границу в мире – более 61 тыс. км и граничит с 14 сопредельными государствами. Из 89 субъектов Российской Федерации 49 регионов являются приграничными, в том числе 26 граничат с государствами СНГ. Самую большая по протяженности государственная граница России с Республикой Казахстан – 7598,6 км.

Вследствие распада СССР и изменения геополитического статуса приграничных территорий бывших союзных республик произошла значительная трансформация их социально-экономического пространства. В условиях повышения статуса границ между Россией и Казахстаном до государственного уровня параметры государственного контроля на них до сих пор имеют в значительной мере условно-субъективный характер, так как эта граница все еще не демаркирована и в достаточной мере не обустроена. Вместе с тем, ее существование накладывает ряд особо значимых функций: защиты национальных интересов и безопасности государств, регулирования внешнеэкономической деятельности, формирования социокультурного пространства и сотрудничества. Однако факт повышения статуса границ снижает эффективность функционирования ранее существовавших единых производственных комплексов, энергетических и транспортных систем, а также действенность проведения природоохранных мероприятий, поскольку государственные границы разобщают трансграничные территории, зачастую единые в природном отношении.

Новые приграничные районы России и Казахстана имеют неустойчивое социально-экономическое положение, обусловленное поиском баланса между двумя разнонаправленными функциями государственных границ – барьерностью и контактностью (что было рассмотрено в § 1.3 настоящей работы).

Барьерная функция границы между Россией и Казахстаном с экономических позиций выражается в протекционизме интересов национальных производителей и потребителей посредством установления таможенных, валютных и миграционных ограничений. Защитная функция проявляется, например, в ограничении ведения бизнеса в некоторых сферах экономики для нерезидентов (иностранцев), увеличении пошлин на отдельные виды стратегических товаров, определении квот на привлечение иностранной рабочей силы, а также в повышении транспортных тарифов на международные перевозки и др.

Кроме того, именно барьерность государственных границ позволяет осуществлять государству борьбу с международным терроризмом, наркоторговлей, нелегальными миграциями и распространением опасных инфекционных заболеваний. Трансграничный поток преодолевает две линии государственного контроля – российскую и казахстанскую. Для этого по обе стороны границы существуют пропускные системы таможенного и пограничного регулирования.

Вместе с тем, абсолютизирование статуса государственной границы имеет и ряд экономических издержек, которые складываются из затрат на преодоление пограничных барьеров, снижения товарооборота, исполнения необходимых формальностей (получение разрешения на экспорт, таможенное оформление, сертификацию товаров и услуг), из таможенных пошлин, валютных конвертаций, страховых сборов.

Государственная граница между Россией и Казахстана достаточно открыта, что обусловлено следующими факторами:

1) степенью либерализации исторически сложившихся внешних гуманитарных и экономических связей, регулируемых национальными и международными нормативно-правовыми актами;

2) уровнем унификации национальных правил ведения бизнеса и технических стандартов с принятыми международными нормами;

3) развитием институтов, обеспечивающих двусторонние и многосторонние международные связи (межгосударственные и межрегиональные соглашения, торговые палаты и представительства, двусторонние комиссии, советы, фонды, ассоциации и другие структуры);

4) уровнем развития приграничной инфраструктуры (транспортной, таможенной, туристической и др.) [Вардомский…, 2004].

Как видно, укрепление защитных функций государственных границ требует весомых экономических затрат со стороны государства. Чрезмерная их контактность несет в себе угрозы национальной безопасности. Оптимальный баланс между свойствами и функциями государственных границ достигается развитием и применением нормативно-правовой базы приграничного сотрудничества.

В структуре межгосударственных отношений выделено два уровня сотрудничества. Первый уровень предполагает сотрудничество муниципалитетов и регионов в плане осуществления социальных и культурных связей населения приграничных районов, торговли, совместного решения жилищно-коммунальных вопросов и экологических проблем, оказания медицинских и образовательных услуг.

Второй уровень взаимоотношений касается сферы совместного обеспечения общегосударственных интересов стран: транспортных, охраны границ и обеспечения защиты национального экономического пространства, предотвращения и ликвидации последствий стихийных бедствий и т. д.

Анализ современных тенденций социально-экономического развития и формирования нормативно-правовой базы сотрудничества на территории постсоветского приграничья отражает существенное усиление в последние годы экономической и геополитической роли Казахстана в Центральной Азии, а также его активизацию в своей приграничной зоне.

Основные принципы приграничных амбиций Казахстана изложены в документе «Стратегия-2030», в котором предусмотрено вхождение Казахстана в число 50 наиболее конкурентоспособных стран мира. Стратегия, по оценкам экспертов [http://www.press-uz.info], имеет в значительной мере имиджевый характер, но следует отметить, что Казахстан в настоящее время довольно эффективно оперирует стратегиями развития – и это уже огромное достижение. Для того чтобы получить level up, на этом пути требуется время, условия, национальная воля, чем явно обладает Правительство Казахстана.

Нормативно-правовая база Республики Казахстан в сфере развития приграничной торговли и размещения производственных объектов посредством создания оффшоров создает необходимые условия для бурного развития приграничных областей и во многом заимствована у Китая. В частности, это касается политики Правительства Казахстана по заселению «русскоязычных» территорий и созданию условий для развития приграничной торговли и производств, ориентированных на экспорт своей конечной продукции. Анализ внешнеторгового оборота, например на участке границы Алтайский край-Республика Казахстан, показывает, что в статьях экспорта со стороны края превалируют сырьевые ресурсы (лес, сода, стройматериалы и др.), а многие предприятия алтайского приграничья (Кулундинский кирпичный завод, Бурлинский рыбный завод, множество небольших лесопилок и др.) находятся в собственности казахстанского бизнеса. Более того, многие товарные потоки, следующие из России в Китай через Казахстан, пересекая границу, дважды меняют свою «национальную принадлежность», чтобы сократить таможенные сборы при следовании через третьи страны, а это существенно снижает торговую прибыль от товарообменов.

Социокультурное освоение российского приграничья во многом осуществлялось стихийно и имеет свои особенности. В частности, наибольший пик мигрантов из стран СНГ приходится на 1993–2000 гг. Более 4/5 мигрантов из стран нового зарубежья, прибывших в регионы российско-казахстанского приграничья, являются выходцами из Центрально-Азиатского региона; 65 % всех мигрантов – выходцы из Казахстана.

Данные табл. 9.1 позволяют оценить этническую структуру данного миграционного потока. Основная доля мигрантов – русские, но весомую долю в миграционном потоке из Узбекистана, Таджикистана и Туркмении составляют татары. Вторая по численности группа – украинцы, наиболее значительна их доля среди мигрантов из Казахстана и Киргизии. Немцы также выезжают преимущественно из Казахстана и Киргизии.

Таблица 9.1 Национальный состав прибывших из стран СНГ и Балтии в приграничные с Казахстаном районы России в 1993–2000 гг., %

Миграция из Казахстана имеет довольно ярко выраженную региональную специфику. Это объясняется, прежде всего, этнической структурой населения тех областей Казахстана, из которых осуществляется миграция в каждый конкретный регион России, а также особенностями расселения отдельных этносов на принимающих территориях.

На рис. 9.1 показана структура прибывших по национальности. Видно, что титульные народы России в 1993–2000 гг. преобладали во всех потоках, однако среди прибывших в Астраханскую, Оренбургскую области и Республику Алтай значительной была доля казахов [Россия-Казахстан., 2002, с. 52–64].

Рис. 9.1. Динамика прибывших в регионы российско-казахстанского приграничья из стран СНГ и Балтии по национальности в 1993–2000 гг. [Россия – Казахстан…, 2002].

Достаточно представительна казахская диаспора в Алтайском крае, ее численность на 01.01.2007 г. – около 23 тыс. казахов. В целях реализации своей приграничной стратегии распоряжением Правительства Казахстана в 2004 г. в Алтайском крае был создан казахский культурный центр «Ата-Мура». Этот центр содействует не только развитию социокультурных связей между казахским населением, но и сохранению знания языка, получению образования в казахстанских вузах, а также трудоустройству. Так, в приграничных с Казахстаном районах Алтайского края – Кулундинском и Благовещенском – открыты две казахские национальные средние школы, где обучение ведется на казахском языке по учебным планам, программам и учебникам Республики Казахстан.

Приграничные территории Казахстана все больше интегрируются и в образовательную систему Алтайского края. В 2005 г. Алтайский государственный технический университет им. И. И. Ползунова организовал подготовительные курсы для абитуриентов в г. Семипалатинске и г. Усть- Каменогорске. Отделения его приемной комиссии работают в городах Павлодаре, Семипалатинске, Усть-Каменогорске. Среди общего числа студентов университета 5 % – жители прилегающих районов Казахстана [Ножкин, 2005; 2006].

Весьма активно развивается сотрудничество приграничных территорий в области развития международного туризма. При поддержке властей турпродукт из Казахстана продвигается на российский рынок. Так, на Бухтарминском водохранилище, горно-лыжных базах Восточного Казахстана, по оперативным данным 2006 г., например, отдохнуло от 15 до 20 % российских граждан (в основном отдыхающие из Алтайского края и Новосибирской области).

Рассматривая последствия изменения статуса границ в постсоветском приграничье, следует выделить ряд особенностей функционирования природно-хозяйственных систем, которые появились с изменением статуса государственной границы:

1. Экономические последствия – разрыв традиционных кооперационных связей в промышленности, сельском хозяйстве, разрыв общих рекреационных систем, отсюда резкое падение объемов производства.

2. Социальные последствия – изоляция и превращение приграничных районов в периферию своих стран – и по экономическим, и по культурно-политическим признакам В результате в 1990-е гг. отмечалось снижение жизненного уровня, происходил активный отток населения, в том числе за счет усиления потока этнических мигрантов [Колосов…, 2004, с. 5–11]. В настоящее время можно констатировать некоторые позитивные тенденции, свидетельствующие о том, что новые границы не только разделяют, но и объединяют людей.

3. Социально-культурные последствия – распад общего языкового, информационного, образовательного, научно-технического и гуманитарного пространства.

4. Экологические последствия – прямые: отсутствие правового регулирования и деградация хозяйственного комплекса. Косвенные: обнищание населения, вынужденного браконьерствовать, участвовать в незаконных вырубках леса, охотиться на редкие виды животных, заниматься сбором растений, занесенных в Красную книгу [Спирин., 2004, с. 74–76].

9.2. Проблемы стратегии развития приграничных и трансграничных территорий Байкальского региона

Большинству стран и регионов, вовлекаемых сегодня в процесс глобализации, необходимо пересмотреть цели и направления структуризации социально-экономического развития не только на уровне государств, но и в масштабе отдельных территорий. Переход к глобальной экономике и постиндустриальному обществу требует иной модели пространственной организации экономической деятельности и поиска «мягких» путей вхождения в процесс глобализации. Поиск таких путей особенно актуален для таких стран, как Россия, находящихся еще на индустриальном этапе своего развития и специализирующихся на сырьевой специализации в международном разделении труда. Ущербность такой специализации в эпоху глобализации заключается в том, что цены на сырье определяются внешними факторами, т. е. мировой конъюнктурой, в отличие от инновационной деятельности и сферы услуг, где стоимость устанавливается самими производителями. Этим и обусловливается неустойчивость экономики сырьевой ориентации.

В настоящее время Россия не может находиться в стороне от мировых экономических и геополитических событий, и она будет вовлечена в эти процессы. Но для таких стран, как Россия, имеющих огромную территорию, большую протяженность государственных границ с большим количеством стран, находящихся на разных ступенях социально-экономического развития, невозможно выработать единую стратегию вхождения в глобализирующий мир. Поэтому необходимо проводить диверсифицированную региональную политику вхождения в современные мировые процессы с четким выделением своих приоритетов.

В ближайшей перспективе на Россию будут воздействовать две глобальные силы – процесс глобализации и растущая мощь Китая. Для Сибири и Дальнего Востока такая ситуация становится критической, поскольку в действие вступают факторы расстояния, суровости природноклиматических условий, слабой заселенности территории, усиления тенденций депопуляции, недостаточного уровня развития инфраструктуры, прежде всего, слабости транспортно-коммуникационных сетей, являющихся в настоящее время основными факторами вхождения в глобальные социально-экономические сети.

Россия, по нашему мнению, не должна стремиться противостоять этим силам, и она не сможет этого сделать по ряду обстоятельств. Наоборот, она обязана обратить эти силы в свою пользу, а также найти разумные пути использования «экономического преимущества отсталости». Прежде всего, необходимо выстроить грамотное управление на российском экономическом пространстве, организовать конкурентную среду и на противоборстве этих сил найти свою выгоду и определить долгосрочную стратегию действий. В этом плане Сибирь и Дальний Восток являются хорошим полигоном. В такой ситуации некоторые отрицательные факторы развития можно было бы использовать для экономического развития. Например, наличие земельных ресурсов, свободных пространств с богатым и своеобразным природно-ресурсным потенциалом, не обремененных внутренними институциональными факторами из-за их слабой заселенности, относительная «экологическая свобода» и т. д.

В связи с этим появляется необходимость разработки диверсифицированной государственной региональной политики для сибирских регионов с целью мягкого вхождения в глобальные экономические сети и определения рациональных путей сотрудничества в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

Как показывает анализ, проведенный БИП СО РАН, на территории Сибири и Дальнего Востока еще не созданы условия для эффективного вхождения в мировые экономические сети. А это чревато усилением экспансионистской деятельности, поэтому в условиях российской политико-экономической реальности необходимо создание в Сибирском и Дальневосточном регионах промежуточного звена для взаимосвязи с мировыми экономическими центрами. Таким звеном, по нашему мнению, могут стать специально выделенные стратегические регионы, прежде всего в приграничных регионах.

Стратегический регион – это важная и существенная территория для развития территорий более высокого иерархического уровня. Регион может быть стратегическим для страны, для более крупного региона, в который он входит, для соседней страны или группы стран и, в конечном итоге, для всего мира. Важность и значимость территории определяется ее географическим и геополитическим положением, социально-экономическим, демографическим, природным и территориальным потенциалом. Таково обобщенное понимание стратегического региона.

Очень важным для понимания сущности такой территории является выявление ее функциональной роли. Стратегический регион с функциональной позиции может быть значимым для устойчивого социально-экономического развития страны, для продвижения геополитических интересов государства, укрепления его обороноспособности, закрепления в данном районе национальных и транснациональных корпораций, а также для продвижения своих интересов в другие государства и т. д.

В условиях Сибири и Дальнего Востока наиболее приоритетными стратегическими регионами являются приграничные территории, особенно те, которые имеют трансграничные функции. В этом плане наряду с Приморьем и Хабаровским краем, Байкальский регион в составе Республики Бурятия, Иркутской области и Забайкальского края имеет наибольшие шансы стать стратегической территорией как для Азиатской России, так и для стран Восточной Азии. Как трансграничная территория Байкальский регион обладает для этого уникальным природноресурсным, этнокультурным потенциалом, географическим и геополитическим положением и многими другими возможностями. Процесс глобализации предъявляет к регионам свои требования относительно не только ресурсного, но и человеческого, культурного, инфраструктурного и институционального потенциалов. И если регионы не будут активно использовать свой потенциал, чтобы занять достойное место в процессе глобализации, то они станут регионами-аутсайдерами, вовлекаемыми в этот процесс в жестком режиме и со всеми вытекающими социально-экономическими последствиями.

Байкальский регион может претендовать на роль стратегического региона по многим позициям. Так, его географическое и геополитическое положение выгодно отличается от соседних регионов. Прибайкалье и Забайкалье, располагаясь между Сибирью и Дальним Востоком, имеют хорошие выходы в страны Центральной и Восточной Азии и всегда использовались Россией для установления контактов и торговли с этими странами, а также служили плацдармом для освоения Ближнего Севера и Приамурья. В экономическом плане они превратились в транзитно-буферные районы со всеми присущими им положительными и отрицательными сторонами. Кроме того, следует учитывать их военно-стратегическое значение.

В настоящее время, когда Россия стала открытой мировому сообществу, стратегическая роль географического положения Байкальского региона еще более усилилась. Этому способствуют, прежде всего, трансграничность его природно-ресурсного потенциала, а также его транспортно-географическое положение. На территории соседних стран – Монголии и Китая – расположены бассейны трансграничных рек Селенги и Амура. Границу России с Монголией и Китаем пересекают транспортные и энергетические магистрали. Из Прибайкалья и Забайкалья расходятся все наземные пути сообщения на восток и северо-восток России, в страны Восточной и Центральной Азии. По их территории проложены все магистральные транспортно-коммуникационные линии связи, международные и внутрироссийские авиалинии, включая кроссполярные маршруты между странами Южной и Юго-Восточной Азии и Американским континентом.

В период глобализации не только отдельные государства, но и приграничные территории крупных государств могут стать отдельным геополитическим фактором в зависимости от интересов государства (политических, экономических, военных, демографических и др.). В Байкальском регионе непосредственно к приграничным территориям относятся Республика Бурятия и Забайкальский край (Читинская область вместе с Агинским Бурятским автономным округом). В период советской власти из-за военно-политической ситуации территории, непосредственно прилегающие к государственной границе, не получили своего развития. В последние 15 лет в связи со снижением уровня военного присутствия эти территории оказались экономически и демографически опустошены, особенно в Восточном Забайкалье (бывшей Читинской области).

Макрогеополитическое положение Забайкалья необходимо рассматривать с учетом его местоположения и интереса к нему ведущих мировых геополитических сил. К таким силам следует отнести США, Китай, Японию, Германию, Великобританию, Францию и Россию, а в макрорегиональном плане АТР, ЕС, НАТО. Для Забайкалья наибольший интерес представляют Китай, США, Япония и АТР в целом. Китай является соседом первого порядка (приграничная страна), и потому эта мировая геополитическая сила представляет наибольший интерес.

Китай превращается в могущественную по экономическому и демографическому потенциалу державу. ВВП Китая в 2007 г., по оценкам экспертов, превысил 10 трлн дол. США, население – 1300 млн чел. ВВП России – 1,3 трлн дол., население – 142 млн чел. Даже по уровню ВВП на душу населения Китай приближается к уровню России. В приграничных провинциях Китая, граничащих с Забайкальем и российским Дальним Востоком, население составляет 148 млн.чел., а в России – 10 млн чел. Между тем российская внешняя политика не обращает особого внимания на Забайкалье, в частности на Бурятию как на важный геополитический плацдарм своей страны. В последние годы внимание государства направлено на Тихоокеанское побережье в связи с наметившимся перемещением в XXI в. мировой геополитической оси с Атлантического в Тихий океан. Учитывая эти факторы, России следует обратить внимание и на Забайкалье в целях усиления своей позиции в этом регионе, особенно в продвижении своих геополитических интересов, используя потенциал геополитических, этнокультурных, природно-экологических особенностей данного региона.

Мезогеополитическое положение Забайкалья рассматривается с позиции отношения с ближайшими приграничными соседями и интереса к этому соседу других геополитических сил и стран. Ближайшим соседом является Монголия, которая не представляет собой мировую геополитическую силу. Но к ней проявляют интерес мировые геополитические силы, даже имеются элементы соперничества между ними за закрепление интересов в данной стране. Это обусловлено географическим положением Монголии, расположенной между двумя мировыми геополитическими силами – Китаем и Россией и обладающей богатыми стратегически важными минерально-сырьевыми ресурсами: цветными и благородными, редкоземельными металлами, ураном, коксующимися и энергетическими углями и т. д.

Между тем Россия, имея исторические, транспортно-географические, экономические преимущества в этой стране, начинает уступать свои геополитические позиции другим геополитическим силам. Так, являясь совладельцем Улан-Баторской железной дороги, медно-молибденового комбината «Эрдэнэт» и некоторых других предприятий, Россия по объему инвестиций в Монголию уступает другим странам, прежде всего Китаю. Основные фонды Улан-Баторской железной дороги изношены на 80 %, а принятое межправительственное соглашение по реконструкции этой дороги не выполняется. Торговый баланс между Монголией и Россией в настоящее время отрицательный со стороны Монголии, а это тревожит монгольское руководство. Россия перестала закупать традиционный экспортный товар Монголии – продукцию животноводства, хотя по своим потребительским качествам она значительно экологичнее аналогичной продукции европейских стран и Китая. Из-за этого самый крупный на востоке страны Улан-Удэнский мясокомбинат, построенный в свое время для переработки монгольского сырья, находится на грани банкротства. Свои внешнеэкономические связи Монголия большей частью осуществляет через Россию, прежде всего через Забайкалье, имея два железнодорожных и несколько автомобильных переходов. Между тем Китай предложил Монголии весьма выгодные портовые услуги на Желтом море и удлинение железной дороги из г. Чойбалсан в Китай, а также помощь в реконструкции Улан-Баторской железной дороги. Однако Монголия не может начать ее реконструкцию без согласия РЖД.

Вместе с тем Забайкалье и, прежде всего Бурятия, может укрепить свое геополитическое положение в Монголии и тем самым усилить здесь позиции России. К факторам, способствующим данному процессу, можно отнести транспортно-географическое положение, установившиеся ранее и еще не разрушенные окончательно экономические, исторические, политические, а также возрождающиеся родственно-этнические, культурные, языковые и религиозные связи бурят и монголов. Имеются возможности для кооперации производства на трансграничных и приграничных территориях на взаимовыгодной экономической основе.

Фактор микрогеополитического положения заключается в извлечении выгод приграничного сотрудничества на основе использования и развития макро и мезоположения. В настоящее время приграничное сотрудничество российских, монгольских и китайских территорий находится на очень низком уровне. Оно заключается в основном в обмене некоторыми видами сырья и материалов, эпизодическими обменами культурными и этническими делегациями. Приграничные территории не имеют совместных программ социально-экономического развития, использования трансграничных земельных, водных, лесных и рекреационных ресурсов. Без такого рода программ и взаимодействия властных структур разного уровня, соответствующих политических соглашений трудно использовать выгоды микрогеополитического положения. Например, уже несколько лет обсуждается на правительственном уровне вопрос о безвизовых поездках граждан России и Монголии, но он так и не решается. Не будет способствовать приграничному сотрудничеству введение Россией 20-километровой пограничной зоны, куда доступ гражданам ограничен. Не решается вопрос о принятия Закона РФ «О приграничном сотрудничестве». Назрела необходимость внесения поправки в Налоговый кодекс РФ, касающейся перераспределения доходов, получаемых от транспортных переходов. В настоящее время приграничные регионы не имеют никаких экономических выгод от присутствия на их территориях пограничных переходов и таможен. Все налоговые сборы уходят в федеральный бюджет, поэтому следует установить определенные пропорции между федеральным центром, субъектом федерации и муниципальным образованием.

Таким образом, геополитические факторы развития приграничных и трансграничных территорий разнообразны, иерархичны, создают немало проблем, решение которых требует усилий многих структур и прежде всего федеральных. Это сотрудничество будет способствовать безопасности страны и благополучию народов, проживающих на приграничных территориях.

Необходимо признать, что кроме политических и экономических задач, в последнее время все большее внимание привлекают экологические проблемы, связанные, в первую очередь, с использованием водных ресурсов трансграничных бассейнов. События с загрязнением р. Амур со стороны китайской р. Сунгари, проекты по отводу части стока рек Черный Иртыш и Аргунь для сельскохозяйственной мелиорации и другие показывает сложность возникающих эколого-экономических проблем. Такие масштабные гидрологические и гидротехнические эксперименты будут иметь необратимые последствия для наших речных экосистем и экономики прилегающих территорий, поскольку все эти реки в нижнем своем течении протекают по территории России.

По прогнозам, в XXI в. человечество столкнется с дефицитом пресной воды для питьевых, промышленных, жилищно-коммунальных и мелиоративных целей. Многие политические, экономические и экологические проблемы на трансграничных территориях тесно взаимосвязаны между собой, и их решение возможно только на основе системного подхода, учитывающего общие интересы сторон.

Проблемы взаимодействия «природа-общество» на приграничных и трансграничных территориях необходимо рассматривать с позиции концепции устойчивого развития с учетом глобальных, региональных и локальных факторов, затрагивающих интересы разных государств. На каждом иерархическом уровне появляются специфические условия и проблемы, касающиеся интересов соседних стран, а через них и третьих сторон. Поэтому при формировании программ устойчивого развития таких территорий перед разработчиками стоит задача выявить наиболее полно региональные, локальные проблемы и интерпретировать их с учетом глобальных процессов.

Характер и направление социально-экономического развития на восточных рубежах России приобретают особое значение. Выше уже отмечалось, что характер природопользования в бассейне р. Селенги, являющейся основным водотоком оз. Байкал, определяет направление эколого-экономической стратегии развития данной территории и становится не только межгосударственной, но и мировой проблемой. Следует отметить, что в бассейн р. Селенги на территории России входят южные и центральные районы Бурятии и западные районы Забайкальского края. В целом это наиболее экономически развитые территории субъектов РФ. Здесь производится более 80 % валового регионального продукта Республики Бурятии. На российской части бассейна р. Селенги, включая три района Забайкальского края, проживают более 700 тыс. чел., расположены основные города региона (население г. Улан-Удэ составляет 400 тыс. чел.). На территории Бурятии среднегодовой забор воды составляет около 620 млн м^3, водоотведение – 500 млн м^3. Бассейн р. Селенги на территории Монголии также является экономически развитой территорией страны. Здесь производится 80 % валовой промышленной продукции.

Если на территории Бурятии проблемы обеспечения водой населения и хозяйства в целом не существует, то в монгольской части бассейна р. Селенги вода относится к регламентируемыми ресурсам, хотя территория ее бассейна для Монголии считается самой водообеспеченной. В последние годы в стране принимаются серьезные меры по охране водных ресурсов: 64 % городов и крупных населенных пунктов имеют очистные сооружения, большинство которых находится в бассейне Селенги.

Одним из факторов стратегического значения Байкальского региона является его транспортно-географическое положение. Как отмечено выше, особенность транспортной системы и транспортно-географического положения Байкальского региона заключается в том, что отсюда веером расходятся все наземные пути сообщения и магистральные линии связи, высоковольтные линии электропередач на восток и северовосток России, в страны Восточной и Центральной Азии. Намечается прокладка в этих же направлениях магистральных нефте- и газопроводов. Возможность вхождения транспорта Байкальского региона в мировые транспортные сети еще больше усиливается в связи с созданием в будущем сухопутного транспортного коридора Западная Европа – Восточная Азия. Байкальский регион расположен фактически в середине российского участка, отсюда уходят пути сообщения в Монголию и районы Ближнего и Дальнего Севера России.

Таким образом, Байкальский регион может стать «транспортно-коммуникационными воротами» России в страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Азии. Все это предопределяет создание в транспортных узлах, таких как Иркутск, Улан-Удэ и Чита, мультимодального транспортно-коммуникационного терминального кластера международного значения с включением транспортно-экспедиторских фирм по интермодальным комбинированным перевозкам, с лизингом и арендой транспортных средств, страхованием грузов, организацией системы сервисного обслуживания людей и транспортных средств. Производство транспортных услуг мирового значения повлечет за собой структурную перестройку многих сопутствующих отраслей экономики и системы подготовки кадров, способных работать на уровне мировых стандартов. Прежде всего, потребуется реконструкция всего транспортного комплекса. Если не будут проведены предлагаемые мероприятия, то будет, во-первых, значительно ослаблено геополитическое положение России в АТР, во-вторых, не будут реализованы стратегические интересы зарубежных стран в Байкальском регионе (инвестиции, импорт и экспорт и т. д.), что отрицательно скажется на социально-экономическом развитии региона. Транспортно-коммуникационные услуги в постиндустриальном мире являются самыми высокодоходными мероприятиями, а для Байкальского региона они являются вместе с тем относительно экологически чистым производством.

Кроме того, в развитии Байкальского стратегического региона следует учитывать его этнокультурные особенности. Это стык западных и восточных культур, центр буддизма России, здесь происходит соединение западных и восточных менталитетов. Этот фактор успешно использовали дореволюционная Россия и советская власть в 1920-е гг. в целях проникновения и укрепления своих позиций в Монголии и Китае.

При соответствующей стратегической политике со стороны государства и субъектов Байкальского региона природные ресурсы могут быть конкурентоспособными и востребованными на мировом рынке товаров. Однако имеются сдерживающие факторы в интенсификации социально-экономического развития региона. Среди них основными являются низкий демографический потенциал и слабая заселенность территории, низкая инфраструктурная обеспеченность, а в бассейне оз. Байкал – высокие экологические требования. При определенных условиях они вполне преодолимы.

Таким образом, вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что в период глобализации, в условиях политической и экономической открытости приоритетное развитие должны получить те приграничные регионы, которые имеют выгодное геополитическое, транспортно-географическое положение и соответствующий природно-ресурсный и экономический потенциал.

9.3. Социально-экономические и национально-этнические особенности развития трансграничных регионов Алтая

Алтайский трансграничный регион (АТГР) включает административные единицы четырех государств, которые существенно различаются как по социально-экономическим условиям, так и по уровню развития.

Социально-экономические особенности этих территорий обусловлены этническими различиями населения, природно-климатическими условиями, в которых проживает данное население, а также сложившимися институциональными условиями хозяйствования.

Население. Территория АТГР характеризуется сравнительно низкой плотностью населения и преимущественно сельским типом расселения. Средняя плотность населения в Республике Алтай составляет 2 чел./км^2, а в приграничных Кош-Агачском и Улаганском районах, соответственно, 0,9 и 0,7 чел./км^2 [Республика Алтай…, 2008, с. 8]; в казахстанской части – около 0,6 чел. на 1 км^2, примерно такая же плотность населения на территории Монгольского (от 1,8 до 2,1 чел.) и Китайского Алтая [Пу Кайфу., 2001, с. 19–22]. Следует отметить, что при столь низкой плотности населения его численность в последние годы снижается, как вследствие снижения рождаемости, так и миграции населения из отдаленных сельских районов в города или более крупные населенные пункты. Например, в Республике Алтай отмечается процесс концентрации населения в районных и республиканском центрах, хотя и в приграничном Кош-Агачском районе в последние годы наблюдается положительная тенденция естественного прироста – численность населения здесь увеличилась за последние 5 лет с 17,3 до 18,2 тыс. чел., т. е на 5,2 % (табл. 9.2). Во всех приграничных регионах проживают казахи, для отдельных территорий их численность является преобладающей, что проявляется здесь в определенной схожести в мировоззрении, образе жизни, традициях и обычаях. Одновременно нельзя не учитывать и влияния других этнических групп, а также институциональных факторов, которые обусловливают различия между казахами китайскими, российскими, монгольскими и др. Тем не менее в трансграничной зоне уже сейчас существует единый язык общения – казахский язык.

Таблица 9.2 Этнический состав населения в Центральном Алтае

По этноязыковой принадлежности население АГТР относится в основном к славянской и тюркской группам, а по вероисповеданию – к христианской (православие), буддистской (в том числе ламаистской, бурханистской) и мусульманской общинам, местами сохраняется шаманизм. Наконец, по степени пространственной мобильности население можно разделить на две группы: в первую группу входит та часть населения, для которой коренная территория располагается вне гор Алтая; вторую группу образует коренное население, в составе которых находятся самобытные этнические группы.

Горно-рудная промышленность. Одной из особенностей АТГР является наличие разнообразных минерально-сырьевых ресурсов: драгоценных и цветных металлов, редкоземельных, полиметаллических руд, драгоценных камней и нерудных материалов. Наиболее развита горно-добывающая и горно-перерабатывающая промышленность в Восточном Казахстане.

На территории Алтая можно выделить четыре пояса металлогенической зональности, которые охватывают практически всю территорию АТГР: первый пояс – золотоносный; второй – ртутный; третий – полиметаллический; четвертый пояс – редкоземельные металлы [Еркетай…, 2001, с. 132–134]. Поэтому не случайно в АТГР в основном развиты такие отрасли промышленности, как горно-добывающая и цветная металлургия. Центром добывающей промышленности и цветной металлургии является Казахстан – Рудный Алтай, где добываются медь, цинк и свинец, золото, серебро, сурьма, ртуть, кадмий, вольфрам, молибден, висмут, индий, теллур, ниобий и другие редкие металлы. Добыча полезных ископаемых в Китае, Монголии и России имеет пока меньшее экономическое значение. Сдерживающими факторами развития промышленности является слабое развитие производственной инфраструктуры – дорожно-транспортной сети, системы энергообеспечения.

В 1990-е гг. предприятия добывающего комплекса Восточного Казахстана пришли в полный упадок, в настоящее время отмечается восстановление и даже некоторый рост производства. Аналогичные процессы происходят и в сопредельных территориях. Так, в Республике Алтай ООО «Колгуты» возобновило работы по производству вольфрамомолибденового концентрата, готовится к освоению Каракульское медно-кобальтовое месторождение, обсуждаются возможность совместного российско-монгольского освоения Асгатского серебряного месторождения. В Алтайском округе СУАР развивается золотодобывающая промышленность и добыча драгоценных и полудрагоценных камней: аквамарина, мусковита, топаза, граната и др. Добывается значительное количество железной руды, развивается угледобыча.

Пищевая промышленность. Перерабатывающие сельскохозяйственное сырье предприятия представлены в основном в Алтайском округе СУАР (пищевая, кожевенная, легкая) и в ВКО; в меньшей степени – в Республике Алтай (пищевая промышленность), в Баян-Ульгийском аймаке имеется несколько предприятий пищевой промышленности (мясокомбинаты и забойные цеха). Однако у всех предприятий перерабатывающего комплекса АГТР есть одна общая проблема – низкая эффективность большинства производств, а отсюда и неконкурентность продукции. Доля предприятий обрабатывающего комплекса в валовом объеме производимой продукции пока невысока [Пу Кайфу., 2001, с. 19–22; Гу Цзя-Юй, Лю Цзянь-фу…, 2001, с. 7–14].

Лесное хозяйство и деревообрабатывающая промышленность. Не останавливаясь на характеристике лесного хозяйства Алтайского края и Республики Алтай (подробный анализ см. § 5.2), отметим, что с 1980-х гг. здесь наблюдается снижение темпов лесозаготовительных работ и переработки древесины. По сравнению с 1990 г. лесозаготовки в Республике Алтай составляют только 6 %. Республика Алтай вывозит за свои пределы пиломатериалы и круглый лес, деревообработка осуществляется в небольших объемах и преимущественно для внутреннего рынка.

В китайской части Алтая леса и лесные земли занимают 13 % всей территории. Вырубка леса здесь ограничена наличием охраняемых территорий и законодательными актами. Особой заботой пользуются тополиные леса, но отмечается чрезмерное использование лесных ресурсов местным населением и экстенсивная вырубка леса. Только за 1983–1998 гг. доля хвойных лесов снизилась с 70,3 до 63,8 %, смена видового состава оказалась результатом недостаточного лесовостановления, вырубок леса и лесных пожаров. Для сохранения лесов на территории китайской части Алтая решением Государственного совета КНР в 1986 г. создан Канасский природный парк общей площадью 2350 км^2, который включает таежные леса как основной элемент поддержания экологического баланса и устойчивости экосистем в регионе.

На протяжении ряда лет Казахстан экспортировал необработанную древесину в больших объемах, затем вклад лесного хозяйства в общую экономику Восточного Казахстана существенно снизился: так, в 1992 г. он составлял 3 %. В настоящее время вырубка леса и экспорт необработанной древесины строго контролируется правительством Казахстана. Создание Катон-Карагайского национального парка и Западно-Алтайского заповедника вносит существенный вклад в сохранение естественных лесов. За последние десять лет темпы лесовосстановления снизились. По экономическим причинам за этот же период производство древесины сократилось почти на 15 % по сравнению с предыдущим 10-летним периодом. Лишь за последние два года наблюдается рост производства древесины и числа небольших деревоперерабатывающих предприятий. В настоящее время заготовка леса в Казахстанском Алтае составляет 19 % расчетной лесосеки. В Российском Алтае, а также на отдельных участках Казахстанского Алтая имеется потенциал для интенсификации лесозаготовительных работ и переработки древесины, и главным образом для получения побочных продуктов леса.

Слабое естественное восстановление лесов и современная ситуация в области управления экономикой в Монголии делают лесозаготовительную деятельность экономически нецелесообразной. В соответствии с законодательством Монголии, большая часть лесов приграничных территорий классифицируется как строго охраняемая. Тем не менее продолжается нелегальное извлечение продуктов леса (древесных и недревесных), в настоящее время под угрозой находятся лесные экосистемы в бассейне р. Ховд. Бесконтрольная эксплуатация лесных участков наблюдается повсеместно, что приводит к сокращению мест обитания и популяций биоразнообразия, а также к усилению эрозионных процессов.

Слаборазвитая система лесных дорог и недоступность горных лесов создают серьезное препятствие для интенсивного лесопользования на большей части АТГР, в то же время недоступность лесов является и фактором их сохранения.

Недревесные продукты леса играют важную роль в жизнеобеспечении местного населения. Сельские жители используют дрова для обогрева домов и приготовления пищи; они собирают ягоды (например, чернику, клубнику, бруснику, малину, шиповник, черную смородину и др.), грибы и кедровый орех. Богатое разнотравье позволяет заниматься пчеловодством. Кроме того, лесные угодья являются существенным подспорьем для обеспечения кормами крупного рогатого скота. Однако чрезмерное стравливание зеленой массы скоту на непокрытых лесных землях ведет к уплотнению грунта и уничтожению молодой поросли, что наблюдается во всех частях Алтая.

Сельское хозяйство. Природно-климатические условия и рельеф ограничивают возможности для развития земледелия в регионе. Площадь и структура пахотных угодий различна. В российской части Алтая выращивание сельскохозяйственных культур в отдельных районах (Усть-Коксинский, Шебалинский) осуществляется в рыночных масштабах, в других – выращивание картофеля, овощей и кормовых культур в севообороте производится лишь для удовлетворения нужд личных хозяйств. Хорошо развито сельскохозяйственное производство в южной части Казахстанского Алтая (зерновые, масличные семена, картофель, овощи), за последние годы отмечается увеличение обрабатываемых земель, в том числе и полей орошения. В китайской части Алтая роль земледелия невелика, а доля орошаемых земель ничтожно мала, хотя и на землях Алтайского округа выращивают зерновые и овощи, а также южные культуры. Еще в меньшей степени развито земледелие в Монголии, где лишь в условиях полива выращивается небольшое количество картофеля и других овощей.

Следует отметить, что растениеводство во всех районах АТГР характеризуется относительно низкой продуктивностью земли; слабой конкурентоспособностью производимой продукции, нерациональной структурой полеводства и животноводства [Дай Цзян, Дай Цзюн-Шен…, 2001, с. 34–38].

На территории АТГР сохраняется отгонно-пастбищное животноводство, имеющее тысячелетнюю историю. Во всех приграничных районах разводят овец, коз, крупный рогатый скот, лошадей; верблюдов и яков – только в засушливых степях Монголии и Республики Алтай. И только в российской и казахстанской частях АТГР развивается мараловодство. Но структура поголовья по районам различается, в зависимости от конкретных условий и традиций ведения хозяйства. Поголовье скота достаточно быстро увеличивается, поэтому обостряется проблема дигрессии пастбищ. Например, только в Республике Алтай в Кош-Агачском районе численность скота с 1 января 2007 г. по 1 января 2008 г. выросла на 9 %, а овец – на 12 % [Оперативные данные.,].

Проблема пастбищной дигрессии особенно остро стоит в Монголии, где в некоторых местах плотность поголовья скота в 3 раза превышает предельно допустимую. Суровые зимы в Монголии 1998, 2000, 2001 и 2002 гг. привели к потере значительной части поголовья и снижению уровня жизни пастухов, а жаркое лето 2008 г. – к выгоранию пастбищ и сенокосных угодий в Республике Алтай и Монголии. Вследствие этого можно с высокой вероятностью предположить снижение поголовья скота, и потерю денежных доходов населением[8].

С 1960 г. скот в Монголии был национализирован. Пастухи пасли скот, принадлежащий государству, получали стабильный заработок и подчинялись органам власти, которые распределяли пастбища и контролировали их использование. Приватизация скота и пастбищ в 1992 г. привела к распаду коллективных хозяйств, а инфраструктура (в том числе зоотехническая и ветеринарная службы), ранее поддерживаемая колхозами, разрушилась. С ухудшением условий жизни городские жители приобретали скот, увеличивая тем самым и без того высокую численность пастухов.

Большинство чабанов в Монголии до сих пор ведут кочевой образ жизни. В настоящее время правительство приступило к реализации программы по расселению кочевников для постоянного проживания в населенных пунктах. Программа предусматривает наряду с решением ряда социально-экономических проблем (повышение уровня жизни, улучшение медицинского обслуживания, обучение детей и т. п.), регулирование использования пастбищных земель в горной местности и на территории, засаженной лесом.

В Казахстане и России высокая доля домашнего скота приводит к концентрации скота вблизи населенных пунктов; поэтому у крупных населенных пунктов (с числом жителей более 500 чел.) отмечается деградация ближних пастбищ. В то же время отдаленные пастбища используются слабо. Если в первые годы переходного периода поголовье скота в российской и казахстанской частях Алтая уменьшалось, то на протяжении последних лет в Алтайском трансграничном регионе наблюдается увеличение поголовья скота. Особенно высокие темпы роста скота отмечаются в Казахстане с 1998 г. За последнее десятилетие поголовье скота в монгольском Алтае возросло на 40 % [Пу Кай-фу, 2001] и достигло к настоящему времени 3 млн. гол. В китайской части Алтая поголовье скота составляет 1800 тыс. гол, что также превышает потенциальную емкость пастбищ.

Высокопродуктивные сенокосные луга имеются в большинстве районов Алтая, но многие из них труднодоступны, а рост продуктивности сенокосных угодий в Монголии и Чуйской степи Республики Алтай в значительной мере связан с их орошением.

Туризм. Алтай сегодня, к сожалению, не является самым посещаемым туристами местом, однако обладает большим рекреационным потенциалом практически на всей своей территории. Туризм развивается во всех частях АТГР, но его роль в экономике региона не значительна. Основной причиной недостаточного освоения рекреационного потенциала является, прежде всего, неразвитость инфраструктуры. Рекреационные ресурсы позволяют развивать в АГТР более 30 видов туризма, в том числе и экологический туризм. Что касается китайской части Алтая, то здесь (в горах) в последние годы туризм развивается особенно интенсивно, причем большое количество туристических сооружений было построено здесь в экологически чувствительных районах. В настоящее время предпринимаются попытки развития экологически и социально приемлемого туризма. В частности, для увеличения местных доходов планируется определить районы для развития туристической инфраструктуры и длительного пребывания туристов вместо краткосрочных туров. В настоящее время только оз. Канас (СУАР) посещает в год до 1 млн чел. А в целом СУАР только за первую половину 2008 г. посетило около 9 млнчел., в том числе из регионов и стран мира 155,7 тыс. чел. Валовые поступления от иностранного туризма составили более 55 млн дол. США. СУАР является своеобразной перевалочной базой для туристов из Центральной, Южной и Западной Азии и России, которые далее следуют во внутренние районы Китая.

Гораздо в меньшей степени туризм развит в сопредельных приграничных районах Монголии, хотя и отмечается рост числа иностранных туристов примерно на 30 % по сравнению с 2000 г. Туризм становится важной отраслью экономики, его доля в валовом национальном продукте составляет 10 %[9]. Правительство Монголии возлагает большие надежды на развитие туризма, рассчитывая принимать до 1 млн иностранных туристов в год. Однако следует отметить и нестабильность развития рынка туристических услуг. Массовые беспорядки 1 июля 2008 г. существенно сократили число потенциальных рекреантов, хотя понаблюдать солнечное затмение в аймаки Баян-Ульгий и Ховд прибыло около 2 тыс. иностранных туристов.

Количество туристов, посетивших Республику Алтай за сезон 2007 г., составило около 600 тыс. чел. Большинство желающих приезжают летом; останавливаются преимущественно в недорогих турбазах или в палатках на берегу Катуни. С 2007 г. на территории российского Алтая создается особая экономическая туристско-рекреационная зона – ТРК «Алтайская долина», к 2012 г. здесь планируется обслужить до 95 тыс. туристов за сезон.

Развитие инженерной и транспортной инфраструктуры. Одной из причин экономической отсталости районов АТГР, представленных преимущественно сельской местностью со слабым уровнем урбанизации, является, как уже отмечалось, слабое развитие инженерной и рыночной инфраструктуры (энергетической, жилищно-коммунальной, дорожной, связи, финансовых и логистических институтов и др.). В сельских районах, как правило, дорожно-транспортная сеть развита слабо и представлена в основном гравийными и грунтовыми дорогами. Низкое качество грунтовых дорог делает отдаленные населенные пункты доступными только в течение короткого промежутка времени. Исключение составляют государственные дороги, соединяющие административные центры регионов и столицы – например, Чуйский тракт, соединяющий центр Сибирского федерального округа и границу Монголии. Однако эти дороги не подкреплены достаточным развитием радиальных дорог.

В местах дорожных развязок при отсутствии автомагистралей и дорог с твердым покрытием появляются многочисленные грунтовые дороги (особенно в Монголии), что ведет к общей деградации земель и нарушениям достаточно хрупкого почвенного покрова. Во всех районах АТГР ставится вопрос о необходимости создания современной транспортной инфраструктуры, как одного из основных факторов успешного социально-экономического развития региона. Например, в Монголии началось строительство «Дороги тысячелетия». С этой дорогой, проходящей через Увс, Ховд и Баян-Ульгий, связаны перспективы развития монгольской части Алтая. Ведется строительство дороги из г. Риддер (Казахстан) в Россию с выходом на Чуйский тракт; тем самым Чуйский тракт будет включен в международный транспортный коридор Дрезден – Краков – Львов – Европейская Россия – Казахстан – Республика Алтай и далее на Монголию. Республика Алтай через Таштагол (Кемеровская область) получила еще один выход на соседние регионы России.

В настоящее время железнодорожный транзит возможен только через г. Риддер. В российской части Алтая практически решен вопрос о строительстве железной дороги от ст. Бийск к территории Республики Алтай.

Развитие воздушного транспорта решает важную проблему доступности поселений в АТГР. Большинство малых региональных аэропортов в Алтае не функционирует в связи с неудовлетворительным техническим состоянием наземной инфраструктуры, воздушного парка, высокими ценами на топливо и низким платежеспособным спросом на услуги авиации. Вместе с тем, построены и функционируют аэропорты в административных центрах районов АТГР: в г. Баян-Ульгий (Монголия) и г. Алтай (СУАР); на территории российского Алтая восстанавливается аэропорт в г. Горно-Алтайске, летом в чартерном режиме функционирует аэропорт в с. Усть-Кокса, принимающий рейсы из Новосибирска, расстояние до постоянно действующих аэропортов Бийска и Барнаула составляет, соответственно, 100 и 250 км.

Все населенные пункты Китая, России и Казахстана и только некоторые в Монголии подсоединены к линиям постоянного электроснабжения. Отдельные населенные пункты Монголии имеют небольшие электростанции, остальные используют дизельные генераторы, а в последние годы все чаще на юртах устанавливаются солнечные батареи. В Китае некоторые скотоводы для получения электричества используют ветровую или солнечную энергию. На крупных реках казахстанской и российской частей Алтая работают ГЭС, в российской части – в основном малые и микроГЭС. В настоящее время рассматривается вопрос о строительстве Алтайской ГЭС на р. Катунь и каскада малых и микроГЭС на р. Чуя и других горных реках. Уголь, используемый для отопления, ввозится в Республику Алтай из Кузбасса (Россия), а в Монголии добывается на месте.

Низкий уровень развития экономики, преимущественно сельский образ жизни местного населения позволяют отнести территории АТГР к периферийным и отсталым регионам в рамках своих национальных экономик (за исключением индустриально развитой части Восточного Казахстана). Социально-экономическая ситуация на Алтае характеризуется низким уровнем жизни местного населения. Высокие показатели безработицы, отсутствие постоянных источников дохода у части населения ведут к тому, что значительная часть сельского населения занимается полунатуральным хозяйством, содержит скот, в ограниченных рамках занимаются земледелием, а также охотой и промыслом, заготовкой дикоросов. Население в сельской местности практически не занимается торговлей и переработкой сельскохозяйственных продуктов. Однако современные процессы адаптации местного населения к рыночным отношениям постепенно разрушают полунатуральный характер хозяйств, придавая ему черты мелкотоварного хозяйства.

Интенсификация трансграничного сотрудничества, с учетом социально-экономических и национально-этнических особенностей развития приграничных территорий, будет способствовать устойчивому развитию всех стран Алтайского трансграничного горного региона. Немаловажную роль в этом играет политическая воля правительств стран и регионов АТГР, о чем свидетельствует, например, деятельность Межрегионального координационного совета «Алтай – наш общий дом»[10] и множество соглашений, подписанных как на национальном, так и на региональном уровнях и носящих двусторонний и многосторонний характер.

9.4. Проблемы разработки и реализации концепции устойчивого развития Республики Тывы

Республика Тыва является самым молодым субъектом Российской Федерации. Менее чем за полувековой период Тува к началу 1990-х гг. из аграрного региона стала агропромышленным. По производству сельскохозяйственной продукции в расчете на душу населения она вышла на уровень 75 % от среднероссийского, а производство промышленной продукции было всего в 5 раз ниже, чем в среднем по России.

Период реформ 1990-х гг. самым негативным образом отразился на Туве. Объем производимой промышленной продукции ежегодно падал на 10–20 %, сельскохозяйственной – на 5-10 %; ввод в действие основных фондов в одних отраслях практически приостановился, в других – резко замедлился; численность занятых в экономике ежегодно снижалась.

Значительную часть своих потребностей республика удовлетворяла за счет ввоза продукции из других регионов страны и из-за границы. Так, около 80 % розничного товарооборота обеспечивалось за счет ввозимой продукции, почти 85 % электроэнергии Тува получала из объединенной энергосистемы Сибири. Республика имела пассивный экономический баланс ввоза и вывоза товаров народного потребления, вывозила продукты и товары по стоимости, в несколько раз ниже, чем ввозила, что и предопределяло ее зависимость от других регионов. В то время бюджет республики лишь на 25 % состоял из собственных доходов и на 75 % зависел от поступлений из федерального бюджета.

Кризисное положение в Туве усугублялось узкоспециализированным характером производства, преобладанием сельскохозяйственных, а также добывающих производств и предприятий по первичной переработке сырья. Ее экономика оказалась неподготовленной к вступлению в рыночную экономику: складывавшиеся годами экономические связи рушились, а новые, в силу специфики республиканской экономики, не удавалось наладить.

Актуальность разработки и принятия Концепции устойчивого экономического развития Республики Тыва в таких условиях стала особенно очевидной. Концепция была разработана по распоряжению Президента РТ № 13-рп от 12.05.1994 г. в соответствии с основными положениями указа Президента РФ от 04.02.1994 г. «О государственной стратегии Российской Федерации по охране окружающей среды и обеспечению устойчивого развития» [Концепция…, 1996, с. 3–32]. Это был первый опыт разработки в республике подобного рода документов.

Основная задача устойчивого развития экономики Тувы в Концепции заключалась в переходе от экстенсивных методов хозяйствования к интенсивным при последовательном сокращении доли субвенций в республиканском бюджете. Для решения этой задачи планировалось осуществить структурные изменения в народнохозяйственном комплексе Тувы: прежде всего создать отрасли глубокой переработки сырья, расширить смежные и обслуживающие производства и отрасли, обеспечивающие потребности внутреннего (регионального) и внешнего рынка.

Реализацию структурной перестройки народного хозяйства предполагалось проводить на следующих принципах:

– промышленное производство должно развиваться преимущественно на базе комплексной и глубокой переработки местного сырья;

– структура формируемого народнохозяйственного комплекса должна ориентироваться на навыки, трудовые традиции и профессиональный опыт населения, т. е. учитывать социокультурные факторы в наращивании экономического потенциала Тувы;

– при развертывании конкретных производств должны учитываться наличие и качество трудового потенциала в регионе, возможности его создания в необходимые сроки;

– приоритетное развитие в процессе структурной перестройки народнохозяйственного комплекса Тувы должны получить малые формы хозяйствования (в том числе малые и средние по масштабам предприятия), способные с максимальной эффективностью решать различные проблемы – от разработки и внедрения наукоемких технологий переработки природного сырья до насыщения товаров рынка высококачественной продукцией повседневного спроса;

– в процессе наращивания экономического потенциала предпочтение следует отдавать экологически чистым видам производства;

– выравнивание уровней инфраструктурного освоения территории должно происходить за счет создания новых высокотехнологичных производств в районах, производящих сырье;

– формируемый в новых экономических условиях народнохозяйственный комплекс должен отражать национальные особенности и реальные возможности республики [Там же, с. 29].

Механизм реализации предусматривал создание предпосылок для двухэтапного реформирования народнохозяйственного комплекса. Предпосылками, стимулирующими становление цивилизованных рыночных отношений в республике, должны были стать:

– возрождение традиций аальной общины, создание аратских хозяйств с передачей им в собственность земельных и лесных угодий и скота;

– создание сети малых предприятий в сельских районах, возрождающих традиционные народные промыслы коренного населения (изготовление малогабаритной мебели для юрт, сбруи и упряжи, национальной одежды и обуви, посуды, других предметов быта сельских жителей);

– дальнейшее развитие национальных художественных промыслов- резьбы по камню и дереву, выделки и производства готовых изделий из кожи, меха и т. п.

Однако экономическое положение республики к середине 1990-х гг. стало стремительно ухудшаться, что поставило под сомнение реализацию большинства положений Концепции. Вплоть до 1995 г. темпы падения промышленного производства в Туве были близки к среднероссийским, но в 1995 г. они стали ниже, чем в среднем по России: индекс промышленного производства к уровню 1990 г. в республике составил 50,8 %, а в Российской Федерации – 49,7 %. Однако, если в РФ в последующие годы падение промышленного производства замедлилось, то в республике спад продолжился прежними темпами, и к 1998 г. индекс физического объема промышленного производства к уровню 1990 г. составил здесь 32,6 % (в России – 45,9 %). Одним из факторов, усугубивших такое положение, являлись высокие транспортные тарифы, практически отрезавшие экономику и население республики от других регионов страны.

Механизм реализации Концепции на первом этапе предполагал реформирование агропромышленного комплекса. Однако в 1990–2000 гг. в аграрном комплексе республики происходило резкое сокращение объемов производимой продукции – ежегодное падение составляло около 810 %. Даже после кризисного 1998 г., когда в России наметился рост в аграрном секторе экономики, в Туве по-прежнему продолжилось падение. Его удалось остановить только в 2000 г. Динамика индекса производства сельскохозяйственной продукции в Туве [Республика Тыва…, 2000; 2006; 207] и РФ в целом показана на рис. 9.2.

Рис. 9.2. Динамика индекса производства продукции сельского хозяйства, % к уровню 1990 г. (в сопоставимых ценах). 1 – РФ; 2 – Республика Тыва.

Тува с ее животноводческой специализацией в 1990–2000 гг. потеряла более половины своего потенциала в сельскохозяйственном комплексе. Индекс производства сельхозпродукции в 2000 г. к уровню 1990 г. составил здесь 45,9 % при среднем по России 63,4 %. В те же годы посевные площади всех сельскохозяйственных культур сократились более чем в 6 раз, в том числе зерновых – в 5 раз, что привело к снижению валового сбора зерна в 2,3 раза. Поголовье крупного рогатого скота сократилось вдвое, свиней – в 6 раз, овец и коз – в 1,9 раза.

В этот же период Концепцией предполагалось развитие производства строительных материалов и деревообрабатывающей промышленности. Однако вместо ожидаемого роста и развития сама отрасль по производству строительных материалов практически прекратила свое существование (табл. 9.3). Было закрыто более десятка заводов и комбинатов, таких как домостроительный комбинат, Кызылский кирпичный завод, Элегестинский завод стеновых и керамических материалов, сезонные кирпичные заводы в кожуунах республики, керамзитовый завод Тувсельстроя, завод доборных железобетонных изделий и др.

В 1960–1980 гг. заготовка древесины в республике составляла 550 тыс. м^3, а производство пиломатериалов – 190 тыс. м^3. В период реформирования и перехода к рыночной экономике, с 1990 по 1998 г., вывоз древесины снизился в 24 раза, производство пиломатериалов – в 19 раз.

Таблица 9.3 Динамика отдельных отраслей промышленного производства Республики Тыва в период с 1991 по 1999 г.

Освоение рекреационных ресурсов осталось в Тыве на прежнем уровне. Для республики характерна неразвитость современных туристических форм и видов обслуживания, а сложная криминогенная обстановка ограничивала количество потенциальных мест отдыха, как и число их посещений. Развитие туризма в республике до сих пор носит эпизодический характер.

В Концепции предполагалось, что горно-добывающая отрасль на первом этапе будет ориентироваться на освоение малотоннажных месторождений дефицитных полезных ископаемых, а также на расширение смежных и обслуживающих производств и отраслей. Однако в 1990-е гг. прекратили свою деятельность горно-обогатительный комбинат (ГОК) «Тувакобальт» и Терли-Хаинское разведочно-эксплуатационное предприятие, сократили добычу ГОК «Туваасбест» и угольные разрезы Каа-Хемский и Чаданский. О вводе в промышленное освоение новых месторождений не могло быть и речи. Исключением стали месторождения россыпного золота, отработка которых наращивала свои объемы.

Таким образом, первый этап Концепции практически не был реализован. Сложно говорить и о создании на том этапе предпосылок для дальнейшего экономического роста республики. Аналогичная ситуация сложилась и на втором этапе реализации Концепции, предполагавшем вовлечение в промышленный оборот крупных месторождений полезных ископаемых, интенсификацию сельскохозяйственного производства и дальнейшее развитие индустрии туризма.

Долю фермерских (аратских) хозяйств в объеме производимой сельхозпродукции не удалось поднять до прогнозируемых 10 %: в 2006 г. их участие в валовом объеме сельхозпродукта составило только 1 %, или 29,5 млн руб. Увеличение объема вывоза было достигнуто благодаря сохранению сырьевой составляющей в экспорте, но не за счет продуктов высокой добавленной стоимости, производимой перерабатывающими отраслями, в первую очередь легкой и пищевой промышленности, стройиндустрии, цветной металлургии и углепереработки. Предполагалось также, что на втором этапе реализации Концепции размеры национального дохода республики достигнут не менее 300 млн дол. США в год (по курсу 1994 г.), или примерно 1800 млнруб. В 2006 г. собственные бюджетные доходы республики составили 1174,8 млнруб. Однако следует отметить и положительную тенденцию. По сравнению с 2000 г. доля федеральных поступлений в республиканский бюджет сократилась с 85,4 до 76,4 %, что стало возможно благодаря увеличению собственных доходов.

Анализ хода реализации Концепции позволяет сделать вывод, что воплотить ее в жизнь не удалось в силу как внешних, так и внутренних факторов. К внешним факторам можно отнести те исторические и политические события, которые сопровождались экономическим кризисом в стране. Среди внутренних факторов, по нашему мнению, следует отметить ряд существенных недостатков самой Концепции, например:

– не были оговорены конкретные сроки реализации ее этапов, в силу чего Концепция носила скорее рекомендательный характер, нежели являлась конкретным планом развития экономики;

– был представлен только один сценарий реализации Концепции;

– в ней не затронут острейший вопрос транспортной изолированности республики, не рассматривался вариант строительства железной дороги, хотя решение транспортной проблемы для республики является главнейшей предпосылкой ее экономического роста.

На наш взгляд, Концепция устойчивого экономического развития Республики Тывы не отвечала требованиям тех экономических преобразований, которые происходили как в стране в целом, так и в республике в частности.

Анализируя экономические преобразования, происходящие в XXI в., можно сказать, что только положительное решение вопросов строительства железной дороги и ликвидация транспортной изолированности позволит привлечь в республику крупных российских и зарубежных инвесторов. А это станет одной из главных предпосылок ее развития. Именно первоочередное решение транспортной проблемы позволит республике успешно решать другие накопившиеся проблемы.

Следовательно, в современных экономических и политических условиях назрела необходимость разработки новой Концепции устойчивого развития экономики Республики Тывы. Применительно к Тыве, на наш взгляд, существуют два пути развития экономики: пессимистичный и оптимистичный. К данному выводу мы пришли, проанализировав результаты социологического опроса[11], в котором приняла участие экспертная группа. Экспертной группе был задан вопрос о том, способна ли Тыва стать экономически самостоятельной и отказаться от дотаций федерального центра.

Оптимизм в отношении будущего экономического процветания республики высказали 32,0 % опрошенных экспертов; 16,0 % считают, что республика никогда не сможет отказаться от экономической помощи России; 28,0 % полагают, что со временем Тыва откажется от части дотаций, а 20,0 % опрошенных уверены, что полностью от дотаций отказаться не удастся. Большинство экспертов считают, что для отказа от дотационной поддержки федерального бюджета в первую очередь следует развивать горно-добывающую промышленность (80,0 % опрошенных), сельское хозяйство и животноводство (76,0 %), построить железную дорогу (64,0 %), развивать туризм (56,0 %).

В выборе основных способов улучшения экономики республики мнения экспертов-оптимистов (утверждающих, что от дотаций Тыва откажется) и экспертов-пессимистов (которые в это не верят) распределились следующим образом: эксперты-оптимисты безоговорочное предпочтение отдают «развитию горно-добывающей промышленности», на втором месте у них «строительство железной дороги» и «развитие сельского хозяйства», на третьем – «развитие туризма» (рис. 9.3). Эксперты-пессимисты чаще всего ставят на первое место «развитие сельского хозяйства и животноводства», на второе – «туризм» и «горную промышленность», а вот «железная дорога» у них оказывается на последнем месте (см. рис. 9.3).

Рис. 9.3. Распределение мнений экспертов в выборе основных способов улучшения экономики Республики Тывы. 1 – «Тыва никогда не сможет отказаться от дотаций»; 2 – «Да, у Тывы есть все, чтобы стать экономически независимой».

По сути, эксперты-пессимисты предполагают путь развития, идентичный предложенному в Концепции устойчивого развития экономики 1994 г.: последовательное реформирование сельского хозяйства, развитие туризма и горно-добывающего сектора. Однако этот путь развития уже продемонстрировал свою низкую эффективность. По нашему мнению, оптимистичный путь развития имеет больше реальных шансов вывести экономику республики на бездотационный уровень, освободить ее от депрессивности.

Ориентация на создание в Туве горно-промышленного комплекса с отработкой крупных запасов коксующихся и энергетических углей Улуг- Хемского бассейна, свинцово-цинковых руд Кызыл-Таштыга, редких металлов и редких земель Арыскана и Улуг-Танзека, медно-молибденовых руд Ак-Суга, нефелиновых сиенитов Баян-Кола и других месторождений минерального сырья предполагает предварительное завершение строительства и ввод в эксплуатацию железной дороги Кызыл-Курагино, решение проблем энергообеспечения проектируемых производств, вложения весьма значительных инвестиций в капитальное строительство, а также защиты уникальной природы региона.

Интенсификация сельскохозяйственного производства и развитие индустрии туризма в Тыве, хотя и потребуют значительных капитальных вложений, тем не менее создадут условия для организации новых рабочих мест по заготовке и переработке продукции сельского хозяйства и даров природы в сельской местности с достойной заработной платой, а также для развития социальной инфраструктуры села. Это снизит социальную напряженность в сельской местности. Развитие экономики должно быть направлено и на повышение уровня доступности и качества услуг, оказываемых сельскому населению.

Несмотря на первый неудачный опыт реализации Концепции, идеи устойчивого развития экономики Тывы вошли в качестве базовых в стратегические документы перспективного развития республики: Программу социально-экономического развития Республики Тывы на период до 2010 г. (1999 г.), Стратегию развития Республики Тывы до 2020 г. (2008 г.) и др. Они должны стать отправной точкой разработки новой стратегии устойчивого развития республики.

Критерии устойчивого развития региона[12]

Социально-экономическое развитие Республики Тывы в начале XXI в. характеризуется следующими моментами:

– стабильными темпами роста промышленного производства;

– восстановлением утраченных позиций агропромышленного комплекса региона путем задействования рыночных рычагов и методов;

– постепенным снижением уровня дотационности развития;

– решением проблем вовлечения в хозяйственный оборот крупных месторождений полезных ископаемых: по итогам федеральных конкурсов лицензию на право промышленной разработки месторождений получили крупные российские и международные компании, в частности, «Норильский никель», «Базовый элемент», компания «Лунсин» (КНР);

– началом строительства железной дороги, которая свяжет республику с рельсовой сетью страны.

В новых условиях хозяйствования актуальной становится задача разработки стратегии устойчивого развития республики. При региональном аспекте устойчивого развития «четко вырисовываются три “не”: неразрушение культуры народов, населяющих регион; недопущение нищеты, голода и эпидемий; непозволение загрязнения и деградации окружающей среды» [Заика, Балакина, 1998, с. 89–90]. Поэтому при разработке региональной стратегии устойчивого развития необходимо пользоваться критерием прогресса, элементами которого являются социально-экономическая и экологическая составляющие. При определении понятия «устойчивое развитие региона» следует исходить из того, что модель устойчивого развития страны является обобщающей моделью, во многом интегрирующей на федеральном уровне схемы устойчивого развития отдельных регионов. На федеральном уровне целесообразно разрабатывать общую методологию устойчивого развития, формирующую условия функционирования всего национального хозяйства. Хотелось бы заметить также, что населяющие Россию народы, независимо от их численности, должны иметь возможность принимать участие в решении своей судьбы, в том числе в решении проблем размещения крупных производств на территориях их традиционного проживания. Необходимо разработать и законодательно оформить механизм применения народами в спорных ситуациях права «вето», поскольку без указанных мер невозможно сохранение культуры и традиций этносов. Коренные малочисленные народы Севера России могут в будущем предъявить масштабные претензии на территории своего традиционного проживания. Возможна ситуация, что «формат современных, “узких” земельных и компенсационных соглашений, условия передачи незначительных по сравнению с площадью большинства регионов участков традиционных территорий родовым общинам, семьям, органам национального самоуправления сохранится на длительное время» [Проблемные регионы…, 2005, с. 166].

В качестве критериев устойчивого развития региона могут быть названы следующие:

– несокращение или рост численности населения региона;

– среднедушевые доходы населения должны стабильно превышать прожиточный минимум;

– стабильное снижение безработицы;

– последовательное динамичное снижение численности населения с доходами ниже прожиточного минимума;

– рост продолжительности жизни населения региона;

– снижение социальной напряженности и стабилизация ее на достаточно низком уровне;

– снижение заболеваемости инфекционными и паразитарными болезнями.

Стратегические направления движения Республики Тывы к устойчивому развитию

Основными стратегическими направлениями движения Тывы к устойчивому развитию, на наш взгляд, являются следующие:

1) развитие обрабатывающих производств на основе роста добычи минерального сырья, например создание производства бездымного брикетирования топлива из каменного угля;

2) кластерная организация хозяйства и социальной сферы республики;

3) совершенствование инновационной системы республики: создание условий для внедрения инноваций и продвижения новых ресурсосберегающих технологий на рынок;

4) обеспечение социальных стандартов уровня жизни населения: развитие систем образования, здравоохранения и социальной защиты, физической культуры и спорта, культуры, искусства и духовного развития, а также жилищно-коммунальной инфраструктуры, содействие строительству социального и коммерческого жилья;

5) организация развития и сохранения народных промыслов этносов, населяющих регион;

6) отработка механизма согласования перспектив развития добывающих и обрабатывающих производств в местах проживания коренных малочисленных народов Севера;

7) решение проблемы транспортной изолированности республики;

8) повышение степени коммерциализации научных разработок академических учреждений и высших учебных заведений республики;

9) развитие связей республики с сопредельными трансграничными территориями России и Монголии.

В 2000–2005 гг. в Тыве началось формирование республиканской инновационной системы по модели, согласно которой развитие фундаментальных и прикладных исследований определяет целесообразность создания предприятий по внедрению в производство разработанных новинок, придает дополнительный импульс развитию промышленного производства. В первую очередь осуществляется формирование нормативно-правовой базы, регулирующей вопросы инновационного развития республики. В целях развития инфраструктуры поддержки инновационной деятельности и предпринимательства в научно-технической сфере создано некоммерческое партнерство «Республиканский научно-инновационный центр», в задачи которого входит содействие развитию региональной системы трансфера технологий, малого инновационного предпринимательства, межрегионального и международного сотрудничества, формирование и развитие информационной среды в сфере инновационной деятельности.

Тем не менее в республике отсутствуют отдельные ключевые моменты инфраструктуры для поддержки инноваций, практически отсутствуют и квалифицированные кадры для работы в области коммерциализации научных разработок и трансфера технологий. Коммерциализацией научных разработок вынужденно занимаются руководители и менеджеры научных и других организаций, не имеющие специальных знаний и опыта в данной сфере. Разрозненность и несогласованность научных исследований научных организаций республики, обусловленные их отраслевой принадлежностью, являются одними из причин низкой коммерциализации результатов исследований.

Слабое развитие промышленного производства, определяющее низкий платежеспособный спрос предприятий на инновации, сдерживает развитие в Тыве среды для генерации инноваций, создает разрывы в целостном контуре мероприятий по продвижению инноваций на рынок. Внедрение новых технологий на промышленных предприятиях затрудняется из-за финансовой неустойчивости значительного количества хозяйствующих субъектов, недостатка собственных средств для приобретения нового технологически более совершенного оборудования, невозможности получения банковских кредитов вследствие низкой кредитоспособности, низкой инвестиционной привлекательности технологически устаревших производств. Если у предприятия есть возможность получить банковский кредит, то возникает сложно разрешимая ситуация: кредиты банков носят в основном краткосрочный характер и часто предоставляются на условиях, неприемлемых для предприятий, в то время как инновационные проекты являются дорогостоящими и долгосрочными.

Другим сдерживающим фактором развития науки и инноваций в республике является ограниченность научных контактов ученых и преподавателей региона. Хотя в последние годы растет количество проводимых в республике научных и научно-практических конференций, в том числе и международных, тем не менее, крайне затруднительны поездки ученых за пределы региона из-за отсутствия достаточного финансирования, а поездки на конференции за пределами страны становятся из ряда вон выходящим событием.

Развитие инновационной сферы Тувы затрудняется вследствие ограниченности информационного обеспечения, отставания развития коммуникационной среды, возможностей пользования информационными базами и ресурсами от средних по Сибири и России показателей. Республиканская библиотека не отвечает современным требованиям, ее фонды нуждаются в модернизации и переводе их в электронный вид. Доступ исследователей к международной сети Интернет ограничен как техническими возможностями систем связи, так и недостаточностью финансирования этого вида расходов.

Низкая востребованность результатов научно-технической деятельности ученых Тувы обусловлена отсутствием инновационно-активных малых предприятий, ограниченностью финансовых средств предприятий промышленности, агропромышленного комплекса и сферы услуг. В 2000–2005 гг. средства, полученные научными организациями республики от реализации технологий и разработок, составляли не более 3–8 % общего объема финансирования научно-исследовательских работ.

Слабая обеспеченность молодых специалистов жильем наряду с низким уровнем развития социальной инфраструктуры, сферы услуг и развлечений не создает у молодежи стимулов к работе в республике – все больше молодых людей после учебы и повышения квалификации за пределами Тывы остаются жить и работать в других регионах. Привлечению молодежи к работе в науке не способствует и уровень оплаты труда: так, в 2005 г. отношение средней заработной платы в отрасли «Наука и научное обслуживание» составляло 90,6 % от среднереспубликанского уровня.

Анализ современного состояния инновационной сферы в республике свидетельствует о том, что по уровню инновационной активности, месту высокотехнологичной продукции в структуре производства и вывоза, объемам финансирования науки, развитию инновационной инфраструктуры республика заметно отстает от экономически развитых регионов России. В настоящее время наука Тывы переходит от выживания к активному развитию – участию в формировании экономической стратегии развития республики, ее инновационных приоритетов, в прогнозировании последствий от реализации масштабных программ и проектов.

В республике имеется возможность для создания инновационно-промышленного кластера в сфере глубокой переработки природных ресурсов на основе экологически безопасных технологий. Его актуальность обусловлена тем, что основу ресурсного потенциала республики составляет минерально-сырьевая база, отличающаяся разнообразием полезных ископаемых, таких как коксующиеся и энергетические угли, кобальт, золото, цветные и редкие металлы, редкоземельные элементы, сырье для производства строительных материалов, минеральные и пресные подземные воды. Такой кластер объединит различные российские и зарубежные организации, совместно использующие рыночные рычаги и методы для быстрого и эффективного внедрения новых технологий с использованием месторождений полезных ископаемых республики в целях экономии ресурсов и средств, достигаемой за счет совместного использования информационных ресурсов, инфраструктурных объектов, распространения знаний и навыков, стимулирования различных форм обучения и адаптации.

В Тыве также возможно создание кластера в сфере энергетики. У ученых республики имеются разработки по производству электрической энергии как с применением возобновляемых источников (ветра, солнца), так и по эффективному использованию каменного угля в качестве энергетического топлива, по исследованию технологических процессов и технико-экономических показателей комплексной переработки нетрадиционных и техногенных источников энергетического сырья. Проводятся исследования по использованию мультикремния для солнечной энергетики, на их основе разработана технология получения сверхчистых оксидов кремния и магния из серпентинитовых отходов горно-обогатительного комбината «Туваасбест», которая является инновационной (традиционно оксид кремния получают из кварцсодержащего сырья), позволяет решать экологические проблемы (утилизация отходов производства), обеспечивает создание высокоэффективного наукоемкого производства. Разработанная технология получения аморфного диоксида кремния является практически безотходной, энергосберегающей и экологически безопасной, поскольку все технологические процессы происходят в замкнутом цикле [Информационный отчет…, 2008, с. 43, 47].

Другим возможным направлением развития инновационных разработок специалистами республики может стать разработка теоретических основ защиты окружающей среды и уникальных природных ландшафтов России, оценка техногенного воздействия на окружающую среду, мониторинга состояния биоресурсов региона с использованием дистанционного зондирования и геоинформационных технологий. Актуальным направлением здесь может быть исследование влияния искусственных водохранилищ (на примере Саяно-Шушенского) на климат и экосистему региона. Возможно развитие исследований по измерению воздействия и оценке возможного использования отходов производства и уменьшения выбросов в атмосферу. Экологические исследования актуальны для региона вследствие следующих обстоятельств:

– республика остается экологически одним из наиболее благополучных регионов России: так, согласно экологическому рейтингу субъектов Российской Федерации, который готовит экологическая организация «Зеленый патруль», оценивающему все регионы страны по 15 критериям, Тува вошла в пятерку лидеров наряду с Белгородской, Калужской, Рязанской и Новгородской областями[13];

– масштабное промышленное развитие республики, предусмотренное в стратегических документах, и вовлечение в хозяйственный оборот месторождений минерального сырья не должны привести к деградации экосистемы.

9.5. Социально-экономическая и эколого-рекреационная характеристика приграничных кожуунов (районов) Республики Тывы

Общая протяженность границы Республики Тывы с Монголией равна 1313 км, или 38 % всей российско-монгольской границы (3485 км). Республика Тыва (РТ) граничит с четырьмя аймаками Монголии: Баян-Улгий, Увс, Завхан, Хувсгел. К приграничным районам в Тыве, как уже отмечалось (гл. 5), относятся Монгун-Тайгинский, Овюрский, Тес-Хемский, Эрзинский, Тере-Хольский кожууны (районы) (рис. 9.4). Каа-Хемский кожуун (табл. 9.4) не вполне подходит под определение приграничной территории. Одной из главных определяющих характеристик приграничных территорий, помимо наличия общей государственной границы, является наличие контакта со стороны граничащих объектов. Каа- Хемский кожуун, граничащий с Монголией и частично с Бурятией, отделен от них цепью горных вершин и труднопроходимой тайгой; кроме того, на участке границы Каа-Хемского кожууна с Монголией нет сообщения. В силу указанных обстоятельств кожуун и был исключен нами из анализа.

Рис. 9.4. Карта-схема приграничных районов Республики Тывы.

Монгун-Тайгинский кожуун. Площадь кожууна – 4,4 тыс. км^2 (табл. 9.4). Это самый обособленный, высокогорный район Тывы, расположенный на ее юго-западе и отделенный от остальной ее территории высокими горными хребтами. На юге он граничит с аймаком Баян- Улгий (Монголия), на западе – с Республикой Алтай, на севере – Бай-Тайгинским кожууном и на востоке – Барун-Хемчикским и Овюрским кожуунами Тывы. Все население кожууна является сельским. Плотность населения – 1,4 чел./км^2, это ниже, чем в целом по республике (1,8 чел./км); численность населения – 6,2 тыс. чел., из которых 99,9 % – тувинцы [Краткий анализ… Монгун-Тайгинского кожууна, 2008, с. 4]. Административный центр кожууна – с. Мугур-Аксы. На территории кожууна имеется всего два населенных пункта: с. Мугур-Аксы с населением 4,8 тыс. чел. и с. Кызыл-Хая – 1,4 тыс. чел.

Овюрский кожуун. Площадь кожууна 4,5 тыс. км^2 (см. табл. 9.5). На юге он граничит с Увс аймаком Монголии; на западе – с Монгун-Тайгинским, на северо-западе – Барун-Хемчикским и Дзун-Хемчикским, на севере – Улуг-Хемским и на востоке – с Тес-Хемским кожуунами РТ [Краткий анализ. Овюрского кожууна, 2008, с. 4]. Административный центр – с. Хандагайты с населением 3,2 тыс. чел. Помимо районного центра в кожууне насчитывается еще пять населенных пунктов: с. Саглы (1,0 тыс. чел.), с. Ак-Чыраа (0,5 тыс. чел.), с. Солчур (1,2 тыс. чел.), с. Дус-Даг (1,1 тыс. чел.), с. Чаа-Суур (0,7 тыс. чел.). В кожууне на государственной границе располагается таможенный пост – двусторонний автомобильный пункт пропуска (ДАПП) Хандагайты.

Таблица 9.4 Приграничные районы РТ (по состоянию на 1.01.2006 г.)

Таблица 9.5 Численность населения приграничных кожуунов в динамике с 2001 по 2007 г (с учетом итогов Всероссийской переписи населения 2002 г.)

Тес-Хемский кожуун занимает площадь 6,7 тыс. км^2 (табл. 9.5). На юге граничит с Увс аймаком Монголии, на западе – с Овюрским, севере – Улуг-Хемским, Чеди-Хольским и Тандинским, на востоке – Каа-Хемским и Эрзинским кожуунами РТ [Краткий анализ. Тес-Хемского кожууна, 2008, с. 4]. Административный центр – с. Самагалтай. Число жителей составляет около 3,6 тыс. чел. В кожууне насчитывается еще шесть населенных пунктов: с. Берт-Даг (1,2 тыс. чел.), с. Ак-Эрик (1,0 тыс. чел.), с. О- Шинаа (1,1 тыс. чел.), с. Холь-Оожу (0,5 тыс. чел.), с. Белдир-Арыг (1,2 тыс. чел.), с. Шуурмак (0,6 тыс. чел.). На государственной границе в кожууне имеется таможенный пост ДАПП Шара-Сур. Через кожуун проходит федеральная автотрасса М-54 «Енисей».

Эрзинский кожуун самый большой по площади (11,1 тыс. км^2) из указанных приграничных кожуунов [Краткий анализ. Эрзинского кожууна, 2008, с. 4] (табл. 9.5). Располагается на юге Республики Тывы.

Он граничит на юге с Увс и Завхан аймаками Монголии, на северо-западе – с Тес-Хемским, на севере – с Каа-Хемским, на северо-востоке – с Тере-Хольским кожуунами республики. Административный центр – с. Эрзин (3,2 тыс. чел.). В кожууне имеется еще пять населенных пунктов: с. Бай-Даг (1,2 тыс. чел.), с. Качык (0,3 тыс. чел.), с. Морен (1,08 тыс. чел.), с. Нарын (1,9 тыс. чел.), с. Булун-Бажы (0,8 тыс. чел.). Все население кожууна является сельским. В кожууне на границе с Монголией располагается таможенный пост ДАПП Цаган – Толгой. Через кожуун до государственной границы проходит федеральная автомобильная трасса М-54 «Енисей». С соседними кожуунами Эрзинский соединен грунтовыми дорогами республиканского значения.

Тере-Хольский кожуун расположен на юго-востоке Тывы и занимает площадь 10,5 тыс. км^2 [Там же, с. 4] (см. табл. 9.5). Граница кожууна на юге и юго-востоке проходит по государственной границы РФ с Монголией на протяжении 200 км, на западе – с Эрзинским и на севере – с Каа-Хемским кожуунами республики. Граница кожууна с соседними административными образованиями Тувы проходит по водораздельным хребтам горного массива Сангилен. Численность населения, по данным всероссийской переписи 2002 г., – 1,8 тыс. чел.; средняя плотность населения – 0,2 чел/км^2 (на одного жителя приходится 5,5 км^2). Все население кожууна сельское, 99,9 % – тувинцы [Краткий анализ… Тере-Хольского кожууна, 2008, с. 4]. Административный центр – пос. Кунгуртуг с численностью 1,5 тыс. чел. Помимо административного центра в районе насчитывается еще три сельских пункта: с. Белдир-Чазы (0,2 тыс. чел.), с. Тал (0,07 тыс. чел.), с. Оттук-Даш (0,2 тыс. чел.). С соседними районами кожуун связан двумя проселочными дорогами: летней дорогой Кунгуртуг-Нарын протяженностью 220 км и зимней дорогой Кунгуртуг-Сарыг-Сеп протяженностью 200 км. Проезд по этим дорогам возможен только на автомобилях повышенной проходимости со средней скоростью не выше 5-10 км/час.

Социально-экономическое положение

Демографическая ситуация. В пяти приграничных кожуунах РТ общей площадью 36,8 тыс. км^2 (см. табл. 9.5) проживает 10,9 % ее населения, а именно 33,6 тыс. чел. (табл. 9.6). Средняя плотность населения составляет здесь 1,1 чел./км^2, что существенно меньше, чем в среднем по республике (1,8 чел./км^2).

На долю приграничных кожуунов приходится 12,7 % всех родившихся в республике в 2006 г. (табл. 9.6). Как и в целом по республике в приграничье уже несколько лет наблюдается превышение рождаемости над смертностью. В 2006 г. естественный прирост составил 359 чел. При этом среди кожуунов наибольший прирост наблюдается в Тес-Хемском кожууне – 128 чел., затем в Овюрском, Монгун-Тайгинском и Эрзинском кожуунах, и наименьший в Тере-Хольском – всего 15 чел. (см. табл. 9.6), что объясняется малой численностью населения (на долю Тере-Хольского кожууна приходится только 0,6 % всего населения республики).

Таблица 9.6 Демографическая ситуация в приграничных кожуунах РТ в 2006 г. [Кожууны и города…, 2007, с. 22, 24, 32, 34, 44]

В среднем в приграничных кожуунах рождаемость на 1000 чел. составляет 23,1 чел., в то время как в республике 19,2 чел., однако и по показателям смертности приграничные территории немного опережают среднереспубликанские значения – 12,8 чел. (см. табл. 9.7). Тем не менее, в приграничных кожуунах уровень естественного прироста населения выше, чем по республике на 3,5 чел. на 1000 жителей.

Кроме того, численность населения приграничных кожуунов сокращается за счет механического перемещения населения, в основном в г. Кызыл. Как и в целом по республике, и здесь наблюдается негативная тенденция перемещения населения в центры кожуунов и столицу республики (табл. 9.7).

Таблица 9.7 Миграционный прирост населения

Социальная сфера

Образование. На территории приграничных кожуунов находится 36 дошкольных общеобразовательных учреждений (ДОУ). Вопрос о количестве и переполненности детских садов в них не стоит так остро, как, например в Кызыле, где на 100 мест приходится 111,4 ребенка дошкольного возраста (табл. 9.8).

Таблица 9.8 Дошкольные образовательные учреждения на 01.01.2006 г.

На начало 2007/2008 учеб. года в 173 дневных общеобразовательных школах республики обучалось 57,3 тыс. учащихся, в том числе в 137 сельских школах – 29,6 тыс. учащихся [Социально-экономическое положение…, 2008, с. 42]. Во вторую смену в республике занимаются 16,9 тыс. школьников, или 29,5 % всех учащихся, в том числе в городах из 27,7 тыс. школьников – 11,0 тыс., или 39,8 %. В сельских школах во вторую смену обучаются 5,9 тыс. детей, или 19,8 %.

В приграничных кожуунах насчитывается 25 общеобразовательных школ. В Монгун-Тайгинском районе среднее количество учащихся, которое приходится на одну школу, составляет 333 школьника и превышает среднереспубликанский уровень (331 чел.). В остальных кожуунах данные показатели ниже среднереспубликанского значения в среднем на 66 чел. (табл. 9.9).

Таблица 9.9 Количество школ и численность учащихся в них

Согласно методике определения нормативной потребности субъектов РФ в объектах социальной инфраструктуры, одобренной распоряжением Правительства РФ № 1683—р от 19.10.1999 г., норматив обеспеченности местами в школах на 100 детей составляет 85 мест в городе и 40 мест в сельской местности при условии, что во вторую смену обучается 10 % школьников [Ильин, 2006, с. 229]. В Туве на 100 детей в городе приходится 60 мест, а на селе – 80. Несмотря на то, что количество мест в сельской местности превышает норматив в 2 раза, доля детей, обучающихся во вторую смену, здесь на 9,8 % выше нормы. Это может объясняться тем, что в городе причина высокой доли обучающихся во вторую смену заключается в недостатке ученических мест в школах, а на селе – в недостатке учителей, особенно по узкоспециализированным предметам.

В приграничных кожуунах отсутствует возможность профессиональной подготовки кадров. Для получения специальности молодые люди должны покидать родные места, а после обучения большинство из них уже не возвращается.

Здравоохранение. Уровень заболеваемости в приграничных кожуунах находится в пределах среднереспубликанских показателей. Однако жителям Монгун-Тайгинского и Тере-Хольского кожуунов, в силу их территориальной удаленности, присущи замкнутость популяции и родственные браки. Замкнутый уклад жизни сказывается на ухудшении генофонда населения.

Занятость. К концу марта 2008 г. в государственной службе занятости состояло на учете по приграничным кожуунам 1601 чел., или 15,1 % всех официально зарегистрированных безработных в республике. При этом только в Овюрском, Тере-Хольском и Эрзинском кожуунах все граждане, не занятые трудовой деятельностью, состоят на учете в службе занятости и имеют официальный статус безработных.

Для приграничных районов, как и в целом для в сельской местности, характерна сезонная занятость населения: с приближением весенних работ численность незанятых сокращается. Наиболее остро вопрос с занятостью населения стоит в Тере-Хольском кожууне, где на 1 тыс. чел. населения приходится 69,9 безработных, а в трех кожуунах – Монгун- Тайгинском, Тес-Хемском и Эрзинском – по 51–52 чел., и самая благополучная ситуация в Овюрском кожууне, где на 1 тыс. жителей приходится 37,4 безработных (табл. 9.10).

Таблица 9.10 Численность граждан, не занятых трудовой деятельностью, и состоящих на учете в органах государственной службы занятости

Жилищный фонд. В настоящее время общая площадь жилищного фонда в республике насчитывает 4 млн м^2 – по 2 млн м^2 в городском и сельском секторах. При этом Тыва имеет самый низкий по Сибирскому федеральному округу (СФО) показатель обеспеченности населения жильем – 12,5 м^2 на одного жителя (табл. 9.11), что меньше социальной нормы на 5,6 м^2, которая равна 18 м^2. Этот показатель в Тыве почти не изменился с 1990-х гг., в то время как во всех остальных субъектах округа произошло его увеличение. В Республике Хакасии в 1990 г. на одного жителя приходилось 15 м^2, а в 2006 г. – 19,7 м^2; в Республике Алтай в 1990 г. – 13 м^2, в 2006 г. – 17,4 м^2.

Таблица 9.11 Жилищный фонд республики в приграничных кожуунах

Уровень жизни населения. Средняя начисленная заработная плата работников крупных и средних предприятий за январь-декабрь 2007 г. – 7171,6 руб., что составляет только 60 % среднереспубликанского уровня (табл. 9.12).

Таблица 9.12 Размер среднемесячной заработной платы в расчете на одного работника в приграничных кожуунах

На приграничных территориях республики показатели обеспеченности населения жильем существенно разнятся. Так, в Монгун-Тайгинском кожууне на одного жителя приходится только 6,6 м^2, а в Тес-Хемском – 13,4 м^2, больше чем по республике (см. табл. 9.12).

Снижение обеспеченности населения жильем в Туве сопровождалось ухудшением его качества. Удельный вес ветхого и аварийного жилья составляет 22,4 % жилищного фонда, что в 6 раз превышает среднюю величину по Сибирскому федеральному округу. Характерно, что доля ветхого и аварийного жилья ежегодно возрастает, а не снижается. С 1990 по 2006 г. она увеличилась в 1,9 раза.

Кроме того, в республике отмечается самый низкий в СФО уровень благоустроенности жилого фонда. Только 30–40 % городского фонда снабжено канализацией, центральным водоснабжением и проч.

Правонарушения. Органами внутренних дел республики за январь- март 2008 г. зарегистрировано 1761 преступление, что на 12,0 % меньше по сравнению с данными за соответствующий период 2007 г. (табл. 9.13). Наиболее криминогенным является Тес-Хемский кожуун. По уровню преступности на 100 тыс. чел. населения он занимает первое место среди приграничных кожуунов (393,9 противозаконных актов). Монгун-Тайгинский район стоит на втором месте – 368,1 преступлений, Эрзинский на третьем – 351,8 преступлений, наименьшее число преступлений в Овюрском кожууне – 249,1 (заметим, что в 2004 г. он занимал третье место, ситуация улучшилась, возможно, в связи с сокращением в кожууне численности безработных).

Таблица 9.13 Количество зарегистрированных преступлений в приграничных кожуунах

Таблица 9.14 Уровень преступности в приграничных кожуунах

В целом приграничные районы можно отнести к районам с высокой криминогенной обстановкой (табл. 9.14). Общая раскрываемость преступлений на данной территории 80,0 %.

Экономическая сфера

Промышленность. На приграничных территориях Республики Тывы отсутствуют крупные промышленные производства. Так, в Монгун-Тайге промышленность представлена производством и распределением электроэнергии, а также обрабатывающими отраслями (выпуском хлеба и хлебобулочных изделий, а также швейных изделий) (см. табл. 9.15, 9.16). Хотя, обладая прекрасными условиями для разведения и заготовки рыбы, кожуун мог бы пополнять свой бюджет, занимаясь ловом и переработкой рыбы.

Овюрский кожуун, как и Монгун-Тайгинский, занимается выпуском хлеба и хлебобулочных изделий для собственного потребления. Здесь при наличии богатейшего Дус-Дагского месторождения каменной соли вполне можно было бы наладить добывающее производство и заполнить внутренний рынок своей продукцией.

Таблица 9.15 Объем промышленной продукции приграничных кожуунов (в ценах соответствующих лет)

Таблица 9.16 Объем отгруженных товаров добывающих и обрабатывающих производств, а также производства и распределения электроэнергии, газа и воды

Тес-Хемский и Тере-Хольский кожууны обладают лесными ресурсами и занимаются вывозом древесины и пиломатериалов, что дает дополнительные источники доходов в местные бюджеты.

В Эрзинском кожууне, помимо выпуска хлеба, освоено производство кондитерских изделий (до 4 т/год).

Сельское хозяйство. Объем продукции сельского хозяйства пяти приграничных районов в 2006 г. составил 11,7 % от республиканского объема валовой продукции. Лидирующие позиции среди них занимает Эрзинский кожуун, на долю которого приходится 31,6 % производимого ими объема сельскохозяйственной продукции. Далее следуют Овюрский и Тес-Хемский кожууны – по 20,8 %, Тере-Хольский -14,9 % и Монгун- Тайгинский – 11,9 % (табл. 9.17).

Таблица 9.17 Объем отгруженных товаров собственного производства, также выполненных работ и услуг собственными силами по крупным и средним сельскохозяйственным предприятиям

Животноводство. Все приграничные кожууны относятся к аграрным районам с животноводческим уклоном. Объемы животноводства достигают здесь 17,3 % республиканских показателей. Эти районы по своим физико-географическим и климатическим условиям благоприятны для разведения сарлыков (яков), оленей и традиционных домашних крупно- и мелкорогатых животных. В Тес-Хемском кожууне разводят и верблюдов.

Динамика поголовья крупного скота за последние 10 лет указывает на его сокращение почти в 2–3 раза, и только в последние годы отмечается его стабилизация [Республика Тыва…, 2006, с. 52], но показатели 1990-х гг. все еще не достигнуты (рис. 9.5). Лидирующее место в животноводстве среди приграничных кожунов занимает Эрзинский, далее следуют Овюрский, Тес-Хемский и Монгун-Тайгинский и на последнем месте Тере-Хольский кожууны. Поголовье свиней в последние годы [Там же, с. 54] существенно выросло во всех кожуунах (рис. 9.6).

Рис. 9.5. Динамика поголовья КРС в хозяйствах всех категорий, тыс. гол.

Рис. 9.6. Динамика поголовья свиней в хозяйствах всех категорий, гол.

В переработке сельскохозяйственной продукции первенство принадлежит Овюрскому кожууну. С 1998 г. он не только сохранил мощности по производству мяса и молока [Республика Тыва., 2006, с. 48–49], но и увеличил объемы их переработки к 2006 г. (рис. 9.7, 9.8).

Рис. 9.7. Динамика производства мяса в хозяйствах всех категорий, тыс. т.

Рис. 9.8. Динамика производства молока в хозяйствах всех категорий, тыс. т.

Растениеводство. Тува в целом относится к районам рискованного земледелия, а Монгун-Тайгинский и Тере-Хольский кожууны приравнены к районам Крайнего Севера и не пригодны для развития растениеводства, тем не менее и здесь население старается выращивать картофель [Республика Тыва…, 2006, с. 46] для собственного потребления (рис. 9.9). В Монгун-Тайгинском кожууне, помимо низких температур и короткого вегетационного периода, ситуация усложняется трудностью организации систематического орошения посевных площадей.

Рис. 9.9. Динамика производства картофеля в хозяйствах всех категорий, т.

Финансовые возможности. По уровню собственных доходов все приграничные кожууны в 2000 г., как показано на рис. 9.10, находились примерно на одном уровне, однако, начиная с 2002 г. и в последующие годы Эрзинский кожуун существенно увеличил пополняемость собственных доходов (рис. 9.10).

Рис. 9.10. Собственные доходы консолидированного бюджета, млн руб. [Республика Тыва…, 2006, с.68].

Таким образом, тувинские приграничные районы – это территория со слабо развитой промышленной составляющей народнохозяйственного комплекса, с аграрно-ориентированной экономикой. Дальнейшее развитие приграничных районов возможно в плане усиления агропромышленного сектора и активизации туристического комплекса. При развитии транспортной инфраструктуры здесь возможна организация промышленного освоения минерально-сырьевых ресурсов.

9.6. О роли строительства нефтепровода Восточная Сибирь-Тихий океан в развитии приграничных территорий Азиатской России

О кризисе нефтяной политики России. В последнее время пресса и политики всех уровней активно обсуждают проблему строительства нефтепровода, который должен качать нефть из Западной Сибири к портам тихоокеанского побережья России. В Западной Сибири расположен один из крупнейших в мире газонефтяных бассейнов. Неслучайно многие государственные структуры и олигархи озабочены проблемой добычи и экспортной продажи этих богатств, прежде всего Китаю, который делает колоссальные успехи в экономике и, соответственно, остро нуждается в нефтяных ресурсах.

Разработана новая энергетическая стратегия России, согласно которой необходимо ежегодно добывать 450–500 млн т нефти. Заметим, что в 2000 г. планировалось добывать в 2010 г. только 360 млн т. Россия достигла сегодня контрольных экономических показателей доперестроечного периода только по добыче нефти и газа. Логично предположить, что такое форсирование объясняется высокими ценами на нефть на мировом рынке и желанием ускорить процесс получения нефтедолларовых сверхдоходов. По этой же причине резко активизировалась деятельность государственной компании «Транснефть». Кроме нефтепроводов, направленных на южные порты России, «черное золото» поступает западным партнерам через Украину, недавно построена Балтийская трубопроводная система, пропускающая ежегодно более 60 млн т. Готов проект строительства нефтепровода «Восточная Сибирь-Тихий океан» (ВСТО) годовой мощностью до 80 млн т.

Таким образом, из 400–450 млн т добываемой нефти вместе с нефтепродуктами Россия экспортирует сегодня 275 млн т.

Для сравнения отметим, что Советский Союз экспортировал не более 140 млн т. Продавая этот объем по ценам, далеким от сегодняшних, мы содержали страны соцлагеря, «строили ракеты и покоряли Енисей». Возникает естественный вопрос: «Почему, продавая такое количество нефти, основная часть населения погружается в нищету?» Логично сделать вывод о том, задачи увеличения добычи нефти и ее продажи на мировом рынке и повышения благосостояние народа между собой не имеют ничего общего. Более того, нефтяная денежная масса, поступающая в карманы олигархов и лишь частично в казну, не способствует решению проблем развития энергетики, машиностроения и других наукоемких отраслей производства – они все больше становятся невостребованными. Нефтяная «игла» все дальше отодвигает нашу страну от передовых технологий. Между тем известно, что «азиатские тигры» достигли экономического успеха только за счет наукоемких производств.

По мнению академика А. Э. Конторовича, увеличение объемов добычи означает «проедание» запасов, созданных еще при советской власти, когда прирост запасов почти в 2 раза опережал объемы добычи нефти. Такая ситуация сохранялась вплоть до 1994 г., когда впервые в стране добыча стала превышать разведанные запасы. Понятно, что новые владельцы нефтяных кампаний заинтересованы в получении скорейшей максимальной прибыли при минимальных затратах, в том числе за счет сбрасывания социальной сферы сугубо на муниципалитеты.

По предварительным расчетам, «ножницы» между ростом добычи и приростом запасов максимально разойдутся к 2010–2015 гг., когда добывать будет уже нечего. Сегодня можно констатировать тот факт, что государство уже не контролирует нефтяную отрасль, тупо следуя за интересами частных компаний.

Кроме того, при форсировании добычи нефти возрастают ее потери в недрах. Если при планомерной работе скважина может функционировать много лет, то при резком увеличении дебита часть нефтяного пласта отсекается и теряется безвозвратно. Именно поэтому наши компании (ЮКОС, ТНК и др.) постоянно снижают удельные капвложения на тонну добычи, вкладывая в эксплуатацию скважин в условиях Севера в 5-10 раз меньше средств, чем зарубежные фирмы выделяют на месторождения Ближнего Востока.

Еще один аргумент по поводу несостоятельности экономической политики России можно привести в сравнении с нефтяным рынком США, которые при немалых запасах все больше импортируют сырье. При этом сдерживаются цены на топливо на внутреннем рынке. У нас ситуация прямо противоположная: чем больше мы экспортируем, тем дороже бензин на наших заправках. Где же логика: ведь при эксплуатации недр, принадлежащих народу, их богатства должны быть доступны для него.

Сказанное позволяет утверждать, что рост добычи и экспорта нефти слабо связан с уровнем жизни населения. Более того, сдерживается развитие многих жизненно важных отраслей экономики. Бездарно растрачиваются богатства недр, которые могли бы принести реальный доход будущим поколениям. Не так давно министр финансов А. Кудрин заявил, что Стабилизационный фонд предназначен для будущих поколений. А не проще ли оставить нефть в недрах – наши потомки лучше разберутся в своих потребностях.

О нефтепроводе «ВС-ТО». Тем не менее, нефтепроводная система в стране строится, и в том числе нефтепровод «ВС-ТО». Это уникальное техническое сооружение длиной 4200 км, проходящее по горным системам Станового нагорья, в условиях многолетней мерзлоты и высокой сейсмичности. Его длина в 3 раза превышает Трансаляскинский нефтепровод. При этом он пересекает особо значимые охраняемые природные территории. Отвод земли осуществлен с учетом компенсаций местному населению и даже обеспечивает возможность миграции диких животных.

К сожалению, для наших строителей главными остаются принципы: «Прямая есть кратчайшее расстояние между двумя точками» и «Время – деньги». Планируется, что 24 млн т нефти будут поступать из Западной Сибири и 56 млн т – из месторождений Восточной Сибири и Якутии. Между тем, по оценкам специалистов, разведанные запасы нефти в Восточной Сибири по всем категориям не превышают 400 млн т Иначе говоря, нефти для транспортировки нашим зарубежным партнерам хватит в лучшем случае на 10 лет.

Следует отметить, что поскольку «Транснефть» – государственная кампания, то ее деятельность осуществляется на наши налоги. А цена проекта уже сейчас достигает 11 млрд дол. и к завершению строительства неизбежно удвоится. В этой связи стоит вспомнить аналогичный проект строительства нефтепровода «Ангарск-Дацин (Китай)», который проектировал «ЮКОС». Как частная компания, считающая свои деньги, она выбрала южный маршрут вдоль Транссибирской магистрали. Стоимость и масштаб прокачки нефти заметно уступали проекту «ВС-ТО», и именно потому, что там не было государственных средств.

О байкальском участке нефтепровода. Выбрав кратчайший путь по берегу оз. Байкал, являющегося участком мирового природного наследия, президент компании «Транснефть» утверждает: «Никакой опасности нефтепроводная система не представляет… и полностью отвечает требованиям надежности». Возможно, это и так, однако в результате Муйского землетрясения 1957 г. хребет Удокан, расположенный на трассе нефтепровода, был приподнят и сдвинут к западу почти на 1,5 м. Легко представить, что может случиться в таких условиях даже с самой безопасной магистралью.

Сейсмическая статистика свидетельствует, что сильнейшие землетрясения в Байкальской рифтовой зоне происходят каждые 100 лет. К примеру, в 1725 г. в результате 10-11-балльного землетрясения образовалось оз. Гусиное в Бурятии длиной более 30 км. В 1860 г. следствием другого сильнейшего землетрясения стало образования залива Провал на северной стороне дельты р. Селенги площадью более 200 км^2. Таким образом, сейсмостатистика упрямо свидетельствует о значительной вероятности одного-двух сильнейших землетрясений каждое столетие в зоне строительства нефтепровода «ВС-ТО» со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Как известно, нефтепроводов без аварий не бывает. Поэтому необходимо заранее предусмотреть форс-мажорные обстоятельства. К ним следует отнести, кроме мерзлоты, горного рельефа и сейсмики, низкие среднегодовые температуры. Иначе говоря, разлившаяся нефть будет разрушаться только три летних месяца и долгие годы сохраняться как тяжелое наследие потомкам. В мировой практике существует система страховки от несчастного случая за счет создания специального природоохранного фонда. В данном случае можно подсчитать, что сумма такой страховки должна составлять определенный процент от стоимости строительства и будет очень не малой.

Но никакая страховка не спасет Байкал от невосполнимого ущерба, который будет нанесен его имиджу как самого красивого и чистого резервуара питьевой воды. Ни один инвестор не рискнет строить на берегу озера рекреационные сооружения и производства по розливу питьевой воды – его главной ценности. Самые примитивные расчеты показывают, что розлив даже 50 см байкальской воды с акватории 20 тыс. км^2 при стоимости 1л в 10 руб. многократно превышает годовой бюджет России. И тот же Китай вполне может прожить без нефти, однако еще никто не может существовать без воды. Между тем даже прогнозы оптимистов свидетельствуют о том, что грядущее десятилетие будет временем жестоких мировых конфликтов за водные ресурсы. Поэтому мы давно предлагали правительству вести к нашим соседям не нефтепровод, а водовод, потери из которого только орошали бы землю, создавая искусственные оазисы на малоплодородных землях Забайкалья.

Нельзя забывать и о том, что Россия подписала конвенцию об участках мирового природного наследия, к которым относится оз. Байкал. Строительство нефтепровода на его берегах – это прямое нарушение обязательств России перед мировым сообществом. Мы уже и не говорим о том, что существует всем известный документ Правительства России, запрещающий подобную деятельность в центральной экологической зоне.

Современный трубопроводный транспорт, безусловно, более эффективен и безопасен для транспортировки жидкого топлива, чем железнодорожный транспорт, может быть за исключением сейсмических катастроф. Тем не менее мы должны понимать, что железная дорога при сокращении объемов перевозки нефтепродуктов понесет убытки и неизбежно поднимет все тарифы.

Все эти выводы позволяют утверждать, что развитие нефтяной отрасли, а равно увеличение объемов транспортировки нефти на экспорт практически не влияют на жизненный уровень народа – хозяина этих богатств. Соответственно, строительство нефтепровода «ВС-ТО» выгодно, прежде всего, нашим соседям и в конечном итоге приведет к усилению экономической мощи Китая и Японии за счет богатств, принадлежащих нашим потомкам.

9.7. Транспортный фактор в развитии приграничных территорий (на примере Байкальского региона)

Эффективная реализация приграничными территориями своих функций по обеспечению геополитических интересов государства невозможна без современных транспортно-коммуникационных, логистических систем. Поскольку основная транспортная сеть Азиатской России находится в южных приграничных регионах, это создает здесь благоприятные условия к трансграничному сотрудничеству с сопредельными государствами. В этом плане совершенствование транспортной системы Байкальского региона может стать своеобразной моделью и для других приграничных территорий, демонстрируя, как использовать естественные преимущества и особенности территории для построения научно обоснованной стратегии регионального развития.

Байкальский регион может стать трансграничным коридором России, ведущим в страны Центральной, Восточной и Юго-Восточной Азии. А для этого у него должно быть соответствующее внутреннее содержание в виде региональных инфраструктур, иначе он превратится в обычный транзитный коридор. На пути рассматриваемого коридора находятся такие крупные опорные транспортные узлы, как Иркутск, Улан-Удэ, Чита. Именно в Байкальском регионе следует создать координационные и логистические центры по управлению материальными и информационными потоками и их перераспределению в целях реализации геополитических и экономических интересов России и вместе с тем сформировать условия для представления интересов государств АТР в Сибири, не ущемляя стратегических интересов России.

Все эти обстоятельства объективно ведут к созданию внешних условий для формирования Байкальского центра транспортно-коммуникационных услуг как одного из приоритетных направлений развития экономики. При этом необходимо учитывать экологические ограничения на хозяйственное развитие на территории бассейна оз. Байкал, согласно Федеральному закону «Об охране озера Байкал» (1999 г.)и требованиям, предъявляемым к участку мирового природного наследия. Создание такого центра с высококвалифицированными кадрами может иметь мультипликативный эффект.

В условиях вхождения Российской Федерации в глобализирующийся мир транспортно-географическое позиционирование ее регионов становится важнейшим условием совершенствования пространственной социально-экономической структуры, повышения экономической эффективности хозяйства, выработки геополитической стратегии страны. Для этого необходимо выбрать «полюса или регионы роста», которыми могут стать стратегические регионы, расположенные в приграничных территориях. При определенных транспортно-коммуникационных условиях приграничные регионы смогут обеспечить продвижение геополитических интересов государства, взаимовыгодно дополнить экономическую структуру соседних государств, установить связи в гуманитарной и культурной сфере, усилить инвестиционные потоки, способствовать активному включению сопредельных районов и стран в региональную и международную систему территориального разделения труда. Эти регионы должны служить плацдармом концентрации усилий государства на ключевых направлениях, занять достойную конкурентную позицию в мировом экономическом и геополитическом пространстве. Такой территорией, без сомнения, может стать Байкальский регион в целом и Республика Бурятия в частности, расположенная на границе с Монголией и Китаем, имеющая надежные транспортно-коммуникационные связи с этими странами.

К внутренним условиям формирования такого центра транспортнокоммуникационных услуг международного значения относится наличие здесь, как уже отмечалось, крупных транспортных узлов Иркутска, Улан- Удэ, Читы с их потенциалом имеющейся транспортной инфраструктуры. Во всех трех городах есть аэропорты с взлетно-посадочными площадками, способные принимать все типы летальных аппаратов, кроме того имеются ремонтные предприятия транспортной техники, дорожностроительной организации, помещения для сортировки грузов и товаров (особенно в Улан-Удэ) и т. п.

Еще одним фактором, требующим развития транспортно-коммуникационной сферы, является освоение уникальных туристско-рекреационных ресурсов оз. Байкал и его бассейна. Это обусловливает развитие приграничного, трансграничного и транзитного туризма и рекреации с привлечением стран Центральной и Восточной Азии, что требует формирования специальной туристско-рекреационной транспортной политики приграничного сотрудничества в рамках Байкальского центра транспортно-коммуникационных услуг.

Байкальский центр транспортно-коммуникационных услуг должен иметь терминальный комплекс международного значения, в составе которого будут функционировать транспортно-экспедиторские фирмы по интермодальным комбинированным перевозкам, обеспечивающие страхование грузов, формирование системы сервисного обслуживания пассажиров, аренду транспортных средств. Данный центр должен стать составной частью будущего Байкальского делового центра Евразии. Его офисная деловая часть может быть размещена в г. Улан-Удэ, расположенном посередине Байкальского региона и обладающем необходимой инфраструктурой и кадровым потенциалом по обслуживанию транспортно-коммуникационных систем. Поскольку г. Улан-Удэ находится на перекрестке путей сообщения, магистральных линий, идущих на запад и на восток, то логично создание здесь логистического центра, одновременно как полюса роста в этом регионе современных технологий. Иркутск и Чита могут стать контактными центрами промышленного развития региона.

Такой мультимодальный транспортно-логистический центр (МТЛЦ) будет представлять собой многофункциональный терминальный комплекс и будет выполнять функции логистического транспортно-распределительного центра с оказанием полного комплекса сервисных и коммерческих услуг, а именно:

– координация и взаимодействие различных видов транспорта;

– выполнение погрузо-разгрузочных работ;

– краткосрочное и длительное хранение грузов, работы по грузопереработке;

– выполнение необходимых таможенных процедур;

– комплексное транспортно-экспедиционное обслуживание;

– обеспечение доставки грузов клиентам по технологии «от двери до двери» и «точно в срок»;

– производственно-техническое, банковское, информационное, кансалтингово-аналитическое обслуживание и другие виды логистического сервиса.

В перспективе Байкальский центр транспортно-коммуникационных услуг должен формироваться как составная часть и опорный центр межконтинентального транспортно-коммуникационного коридора Европа- Азия. Все это будет способствовать превращению Байкальского региона в стратегический регион для всей Евразии.

Создание крупного мультимодального терминального комплекса усилит геополитические позиции России в Монголии, Китае и других странах Восточной и Юго-Восточной Азии, активизирует социально-экономическое развитие Байкальского региона в непростых условиях экологической регламентации хозяйственной деятельности.

Для решения столь масштабной задачи необходимо реализовать ряд среднесрочных и долгосрочных мероприятий. Наряду с известными и уже вошедшими в государственные программы мероприятиями следует предусмотреть усиление мобильности железнодорожной сети: соединить БАМ и Транссиб по линии Могзон-Озерное-Уоян. На участке Могзон-Озерное намечается начать строительство в связи с освоением одноименного месторождения полиметаллов. Кроме того, следует завершить формирование Кругобайкальской автомагистрали, построить автомагистраль вдоль БАМ, уложить второй путь и электрифицировать линию Улан-Удэ-Наушки-Улан- Батор и т. д. Эта линия при условии скорейшего ее реконструкции станет эффективным звеном, связывающим Россию с южными портами Китая и странами Юго-Восточной Азии, так как сократит расстояние до них почти на 1000 км, по сравнению с линией, проходящей через Забайкальск.

Для практической реализации этих предложений необходимо:

– в рамках разработки долгосрочной стратегии социально-экономического развития России провести научно-исследовательские работы по обоснованию формирования и укрепления стратегически важных регионов на приграничных территориях востока России;

– включить вопрос о формирования Байкальского центра транспортно-коммуникационных услуг в государственные и региональные Программы устойчивого социально-экономического развития;

– считать совершенствование транспортной системы региона и формирование Байкальского центра транспортно-коммуникационных услуг стратегической задачей как для сопредельных государств, так и для Байкальского региона, и, кроме того, важнейшим условием выполнения Федерального закона «Об охране озера Байкал» и всех требований, характерных для участков мирового природного наследия (оз. Байкал);

– ускорить формирование каркаса транспортной сети Сибири и Дальнего Востока, в первую очередь завершить строительство автомобильных магистралей, соединяющих Сибирь и Дальний Восток, Россию с Китаем и Монголией, в том числе Кругобайкальской автодороги с одновременным созданием современных, отличающихся высокой пропускной способностью пограничных автомобильных переходов;

– администрации субъектов РФ Байкальского региона предусмотреть долевое участие в данном инвестиционном проекте, а Правительству РФ одновременно выступить гарантом перед финансовыми структурами, обеспечивающими кредитование работ.

Только выполнение всех этих условий будет способствовать ускоренному и мягкому вхождению данной территории в процесс глобализации, в процесс становления мировой транспортной системы.

Глава 10

Природно-хозяйственное районирование приграничных регионов Азиатской России

10.1. Природно-хозяйственное районирование трансграничных территорий

При изучении международных трансграничных территорий нам приходится сталкиваться с анализом как природных, так и общественных территориальных систем. Если однородность и целостность природных систем обусловливаются едиными законами формирования природной среды и выражаются в целостных либо однотипных геосистемах различных рангов, разделенных государственной границей, то формирование структур природопользования, трансграничных социально-экономических территориальных систем в разных странах происходит по-своему. В связи с этим возникает научная и практическая задача – совмещения территориальных структур и районов – природных, природно-ресурсных и социально-экономических, т. е. природно-хозяйственного районирования.

Так, на юге Дальнего Востока России и северо-востоке Китая складываются сложные природно-хозяйственные отношения с различными природно-ресурсными и эколого-экономическими характеристиками пространственно сопряженных территориальных (приграничных) подсистем. Необходимость выделения здесь общих, единых природно-хозяйственных районов определяется двумя причинами. Первая из них связана с необходимостью комплексного анализа экологических проблем в пределах трансграничной территории. Вторая причина определяется стремительным развитием экономических отношений между странами и целесообразностью формирования совместных международных структур управления подобными природно-хозяйственными территориальными системами, развивающимися по согласованным программам. Как отмечает А. Г. Исаченко [2004], в целом для общественно-территориальных систем, по сравнению с природными, свойственна дискретность структурных образований и наличие элемента управления. Базисом для формирования природно-хозяйственных районов являются определенный природно-ресурсный потенциал и различные виды хозяйственной деятельности, складывающиеся по по обе стороны от границы в пределах международной трансграничной территории.

Выше уже отмечалось (см. гл. 1), что введенное нами понятие международной трансграничной территории [Бакланов, Ганзей, 2004; Ганзей, 2004; Ganzei, Mishina, 2002] в целом соответствует понятию геоэкосистемы [Поздеев, 1998; Трофимов и др., 1994]. Структурными элементами такой территории выступают три блока: природный, хозяйственный и социальный. Поскольку приграничные территории являются составными частями международных трансграничных территорий, постольку разномасштабное районирование последних во многом определяется типами приграничных территорий на региональном и локальном уровнях.

Международная трансграничная территория, объединяя в себе структуры природно-территориальных комплексов (геосистем) и экономических районов, представляет собой по сути сочетание природно-хозяйственных районов. В то же время в природно-хозяйственном районе отражаются взаимосвязи и взаимодействия природы и общества в рамках регионального природопользования. Расширение знаний о региональном природопользовании как об интегральной форме использования вещества и энергии в материальном производстве является основой планирования устойчивого развития на современном этапе [Ишмуратов, 1994]. Формирование единого эколого-ресурсного пространства в пределах международных трансграничных территорий способствует развитию здесь устойчивого природопользования. В пределах таких территорий взаимодействие природных, экономических и социальных подсистем должно обеспечивать сбалансированность природопользования по био- и антропоцентрическим параметрам [Приваловская, 1999].

Б. М. Ишмуратовым [1978а] был сформулирован тезис о территориализации общества как реальной форме его организации. Данный термин означает взаимосвязанность и обусловленность того или иного явления и процесса социально-экономической жизни с определенной территорией. Процесс территориализации включает в себя пространственно-временные особенности взаимодействия общества и природной среды, в ходе которых происходит как приспособление общества к природной среде, так и воздействие на нее, отражающее уровень развития общества и приобретенных им в ходе исторического развития тех или иных способов хозяйствования.

В пределах российско-китайских трансграничных территорий принцип территориализации приобретает особо важное значение, поскольку отражает особенности исторического процесса освоения приграничных районов по обе стороны от границы, а также черты этого процесса, связанные с особенностями отношений между странами (существование длительное время разных типов «командной» экономики; специфика природопользования, имеющая национальные и культурные отличия) [Бакланов, Ганзей, 2004; Baklanov, Ganzei, 2004; Ganzey, Mishina, 2005].

В целом природно-хозяйственное районирование территории выполняется на основе природного и природно-ресурсного. В связи с этим представляется важным оценить природно-ресурсный потенциал приграничных регионов по обе стороны от границы, чтобы определить природно-ресурсные предпосылки взаимодействия стран на региональном и локальном уровнях.

В процессе разработки комплексных программ развития региона часто возникает необходимость совмещения природного и природно-ресурсного районирования с экономическим районированием либо перехода от одного к другому. Подходы к природно-хозяйственному районированию строятся на определенных совмещениях, переходах от природного к природно-ресурсному и экономическому.

Анализ различных методических подходов к природно-ресурсному и природно-хозяйственному районированию дан А. Г. Исаченко [2004]. Им отмечено, что природные ресурсы являются основным связующим звеном между природно-территориальными и общественно-территориальными системами. Адаптация последних к природно-территориальным системам приводит к их трансформации, однако связи между экономическими районами и природными всегда остаются не жестко детерминированными. Природно-территориальные системы под влиянием антропогенной деятельности изменяются, но свои естественные границы сохраняют. Общественно-территориальные системы более изменчивы, т. е. менее устойчивы. Их границы лишь в редких случаях (иногда на начальных стадиях развития) могут совпадать с природными. Установление их соотношений – это одна из основных нерешенных методологических и методических проблем современной географии. При этом выделение интегральных природно-общественных геосистем в наиболее строгом виде возможно лишь в глобальном масштабе. В связи с разнообразием и множественностью взаимосвязей природных и социально-экономических систем наиболее реальным является выделение отдельных парциальных, точнее, двухзвенных систем: природно-ресурсных, природно-рекреационных, природно-сельскохозяйственных и т. п.

А. Г. Исаченко предлагает два подхода к решению проблемы пространственной совместимости природно-территориальных и общественно-территориальных систем. Первый из них основан на использовании ландшафтного подхода [Сочава, 1978; Исаченко 1987, 1988, 2002; Разумовский, 1989; Савельева, 1997а; Кочуров Б. И., 1994; Бакланов, 2001; и др.], требующего построения ландшафтной карты территории, отдельные части которой характеризуются различными социально-экономическими параметрами. Главной трудностью при воплощении данного подхода на практике является сложность пересчета статистической информации, «привязанной» к административному делению, и соотнесения ее с конкретными природно-территориальными комплексами или геосистемами различного ранга.

Второй подход связан с решением прикладных задач и основан на использовании единиц административно-территориального деления в качестве базиса при выполнении природно-хозяйственного районирования. При этом осуществляется наложение ландшафтной структуры на территорию административной единицы (разделение ее на ряд ландшафтных единиц соответствующего ранга). Ландшафтная провинция (подпровинция, округ) – наиболее подходящий ранг для природно-хозяйственного районирования административных областей. На эту соразмерность обратила внимание И. Л. Савельева [1997б]. При совмещении ландшафтных единиц с административно-территориальным делением исследователи изучают, по мнению А. Г. Исаченко [2004], квазиинтегральную природно-общественную систему, в которой взаимодействуют две автономные территориальные системы.

В развитие изложенных представлений нами предлагается следующая схема природно-хозяйственного районирования трансграничных территорий. Исходными основаниями для природно-хозяйственного районирования принимаются природное (физико-географическое) и экономическое районирование. Первый шаг при выделении трансграничных территорий состоит в выделении трансграничных геосистем региональной размерности и последующем сопоставлении их с границами экономических районов соответствующего ранга в обеих соседних странах.

С учетом того, что в экономическом районировании выделяются меньше структурных уровней (как правило, 3–4), а в природном больше (от 5 и выше), за основу природно-хозяйственной территории выбираются соседние экономические (социально-экономические) районы обеих стран или совокупность приграничных дробных экономических районов по обе стороны границы.

Затем экономические районы совмещается с одноранговыми природными районами (физико-географической провинцией). Зоны их пересечения составляют ядро двух природно-хозяйственных районов (рис. 10.1).

Рис. 10.1. Схема выделения природно-хозяйственного района.

При этом выделяются и непересекающиеся части экономического и природного районов. Далее для более строгого сопоставления границ двух типов районирования предлагается следующий подход. На непересекающиеся части экономического района накладываются более дробные (на ранг или еще ниже) природные районы так, чтобы ими были перекрыты все непересекающиеся ранее части экономического района. В результате мы имеем строгое сопоставление границ экономического района с границами непосредственно взаимодействующих с ним природных районов. При этом выделится и периферийная часть природно-хозяйственного района, состоящая из непересеченной части природного района и более дробных единиц природного районирования, полностью или частично пересекающихся с частями экономического. Таким образом, в структуре природно-хозяйственного района (ПХР) выделяются три части: ядро – как зона пересечения двух равноценных районов; периферийная зона пересечения части рассматриваемого экономического с более дробными природными районами соседних геосистем и периферийная зона непересекающихся природных районов.

Такое функциональное разделение ПХР во многом отражает реальную ситуацию расположения природно-хозяйственных районов в пределах двух, а иногда и большего количества природных районов. Данный подход позволяет более строго сопоставить единицы экономического районирования, а также и административно-территориального деления с природным и с природно-ресурсным. Кроме того, рассмотренный подход позволяет охватывать и характеризовать зоны (входящие в состав одноранговой соседней геосистемы другого типа), возникающие по внешним границам природно-хозяйственных районов. Как правило, они испытывают достаточно сильное антропогенное воздействие. Здесь уместно сравнение таких периферийных зон с понятием экотона, широко применяемым в физической географии, а в последнее время и в землепользовании [Кочуров, Иванов, 1992].

Близкий подход к выделению природно-ресурсных районов на дробном уровне был применен ранее [Максимова, 1999]. Для этих целей использовалось сопоставление сеток административного и ландшафтного районирования. Н. Н. Максимова полагает, что образованные в результате такого выделения природно-хозяйственные районы являются структурными частями более сложных социально-экономических систем административных районов. Поскольку выделенные ею природнохозяйственные подрайоны в пределах административных районов пересекают границы последних, остается непонятным, что принимать за границу природно-хозяйственного района. С нашей точки зрения, не до конца решенным остался и вопрос о территориальной целостности выделяемых ПХР. По мнению Н. Н. Максимовой, решение проблемы территориальной целостности связано с объединением ряда ПХР в составе отдельных более крупных эколого-экономических районов.

Территориальные взаимоотношения между природным и экономическим районированием с целью выделения интегральных приграничных и международных трансграничных территорий рассмотрены нами на примере Приморского края и прилегающей территории провинции Хэйлунцзян (округа Цзиси и Муданцзян).

В пределах Приморского края на территориях, прилегающих к государственной границе с Китаем, выделяются три дробных экономических района – Южно-Приморский, Ханкайский и Средне-Уссурийский [Планово-экономический атлас…, 1989].

Основой хозяйственной специализации Ханкайского экономического района являются агропромышленное производство, разработка угольных месторождений, стройиндустрия. Специализация Южно-Приморского экономического района связана с рыбной промышленностью, морским транспортом, судоремонтом, рекреационной деятельностью. Электроэнергетика, рекреация, деревообработка характерны для Средне-Уссурийского экономического района.

На китайской территории приграничными с Приморским краем являются три административных округа провинции Хэйлунцзян – Муданцзян, Цзиси и Шуаньяшань и корейский национальный округ Яньбень провинции Цзилинь. В КНР не принято делить территории провинции на отдельные экономические районы. Однако все перечисленные административные округа имеют свою достаточно выраженную хозяйственную специализацию. Так, в округе Цзиси развивается агропромышленное производство, рыбное хозяйство, добыча угля, стройиндустрия. Округ Шуаньяшань специализируется на лесном и агропромышленном производстве, округ Муданцзян – на лесном и в меньшей мере на агропромышленном хозяйстве, машиностроении, золотодобыче, торговопосреднической деятельности. Хозяйственная специализация округа Яньбень связана с лесозаготовками, агропромышленным производством, торгово-посреднической деятельностью. Исходя из экономического районирования, проведенного на российской территории, можно с известной долей условности принять отмеченные выше административные округа на китайской территории в качестве отдельных экономических районов.

Ранее [Ganzei, Mishina, 2002; Ганзей, 2004] на этой же территории были выделены трансграничные геосистемы ранга физико-географической провинции: Приморско-Лаоелинская, Уссури-Ханкайская, Бикино- Вандашаньская.

Наиболее простым примером пространственного соотношения границ природного и экономического районирований является Уссури-Ханкайская трансграничная геосистема и система трех экономических районов – Ханкайского, Средне-Уссурийского и Цзиси (рис. 10.2). В пределах Ханкайского экономического района на российской территории расположены части двух физико-географических провинций – Уссури-Ханкайской и Приморско-Лаоелинской. Причем на российской территории два экономических района – Ханкайский и Средне-Уссурийский, а на китайской – экономический район Цзиси полностью располагаются в пределах Уссури-Ханкайской геосистемы.

Рис. 10.2. Ханкайский трансграничный природно-хозяйственный район.

Наложение двух сеток районирования (природного и экономического) в пределах приграничных территорий России и КНР позволяет выделить трансграничную природно-хозяйственную территорию, состоящую из ядерной и периферийной зон. Основная хозяйственная специализация ядра связана с агропромышленным производством, рыбным хозяйством, угледобычей, которые формирует и специфический круг экологических проблем. Вокруг ядра в границах экономических районов образуется периферийная зона, хозяйственная специализация которой в данном случае связана с лесопромышленным и агропромышленном производством. В физико-географическом отношении эта переходная зона представлена отдельными физико-географическими округами (районами) с низкогорными хвойно-лиственными лесами на бурых лесных оподзоленных и бурых почвах. Внешние (по отношению к ядру) границы физико-географических округов не всегда совпадают с границами экономических районов, а пересекают их, образуя переходную зону.

Таким образом, ядерная зона пространственного совмещения трансграничной геосистемы и трансграничного сочетания экономических районов, состоящего из трех приграничных экономических районов, формирует центральную часть природно-хозяйственного района, которая отражает его основную хозяйственную специализацию. В качестве границ международной трансграничной территории принимается внешняя граница периферийной зоны. Такой подход позволяет рассматривать трансграничную территорию как сложную природно-общественно-территориальную систему, обладающую определенной природной и территориальной целостностью. В этой связи международная трансграничная территория характеризуется как открытая система с ядром, определяющим специфику территории, и периферийными зонами, в которых отражается, с одной стороны, влияние соседних природных районов, а с другой – специфика зоны пересечения российского природно-хозяйственного района с соседним китайским. Государственная граница делит данную трансграничную территорию на две приграничные, имеющие сходную территориальную композицию.

Таким образом, основное внимание при экономико-географических исследованиях и оценках приграничных административных единиц сопредельных стран уделяется анализу социально-экономических характеристик в рамках отдельных краев, областей и административных районов, с одной стороны, и провинций, округов и уездов – с другой. При физико-географических исследованиях и оценках объектом изучения являются трансграничные природные геосистемы. Эколого-географические оценки связаны с выделением и рассмотрением международной трансграничной территории как сочетания пересекающихся природнохозяйственных районов, формируемых взаимодействием трансграничных геосистем и экономических районов двух стран.

10.2. Вопросы экономического районирования приграничных территорий российского Дальнего Востока

Экономическое районирование приграничных территорий российского Дальнего Востока, естественно, должно проводиться по единой идеологии многоуровневого районирования страны в рамках формирования единой унифицированной многоуровневой системы районов. Вместе с тем следует отметить, что приграничные регионы имеют свои специфические особенности (в том числе в силу своих внутренних свойств, а также внешних условий), и они должны учитываться при уточнении общих принципов районирования и отражаться в сетке районов.

Многоуровневое экономическое районирование страны мы понимаем как выделение системы соподчиненных экономических таксонов разного уровня, объективно отражающих сложившееся территориальное разделение труда и перспективы развития регионов; основной его целью является создание оптимальных условий для территориального управления и осуществления социально-экономической региональной политики. Повышенный практический интерес к экономическому районированию всегда возникал на переломных этапах развития страны.

На приграничных территориях в условиях оздоровления политикоэкономической ситуации в трансграничных зонах и действия связанных с этим новых факторов развития по обе стороны границы складываются свои особенности, предпосылки формирования сетки районов. В числе «новых факторов» правомерно рассматривать и желание, готовность обеих сторон усилить трансграничное сотрудничество, создать в приграничных регионах по обе стороны границы ряд производственных и инфраструктурных объектов, в том числе и на совместной основе. Имеется, например, большое количество предложений-намерений по дальнейшему соединению транспортных сетей России и Китая, что предполагает создание еще более благоприятных условий для трансграничного российско-китайского сотрудничества. Имеющиеся с обеих сторон предложения по созданию совместных производственных объектов нацелены на использование преимуществ той или другой стороны с учетом внутренних особенностей соответствующих территорий. Такие меры, естественно, стимулируют развитие трансграничных территорий и, как следствие, сеток экономических районов. Все это должно найти свое отражение в экономическом районировании приграничных территорий.

В сложившихся условиях унифицированная сетка многоуровневого экономического районирования в большей мере отвечает изменившейся политико-экономической ситуации в рассматриваемом регионе, что проявляется в оздоровлении межстрановых отношений. Именно она должна лежать в основе такого административно-территориального переустройства России, которое адекватно отражало бы и специфику приграничного экономико-географического и транспортно-географического положения рассматриваемых регионов, субъектов Российской Федерации.

На наш взгляд, в целях упорядочения многоуровневой сетки экономических районов и соответствующего административно-территориального устройства необходимо обеспечивать одинаковые уровни дробности на мезо- и генеральном уровнях районирования. Только унифицированная многоуровневая система «равновесных» районов обеспечит равные условия дальнейшего развития территорий, позволит согласованно и соподчиненно рассматривать цели и результаты хозяйственной деятельности на разных территориальных уровнях в соответствии с общегосударственными интересами, уровнем развития производительных сил, обеспечивать единство подходов к определению приоритетов в развитии хозяйства и населения.

Унифицированная многоуровневая система экономического районирования может также обеспечить:

– территориальную упорядоченность производительных сил;

– общегосударственные территориальные пропорции;

– увязку территориальных экономик в единый хозяйственный комплекс страны.

При экономическом районировании приграничных территорий важное значение имеют как общие тенденции развития территорий, так и прогнозирование развития внешних факторов. Причем внешние факторы должны рассматриваться, с одной стороны, как дополнительные благоприятствующие факторы развития, а с другой – как обеспечивающие национальную безопасность. Экономическое районирование может и должно выступать эффективным механизмом развития территорий и оптимального расселения в стране. Отчасти учет долгосрочной перспективы при районировании необходим и потому, что недопустимо часто пересматривать сетку районов, так как это создаст в дальнейшем определенные сложности в управлении, в сопоставимости территориальных статистических показателей.

При разработке новой многоуровневой схемы экономического районирования и соответствующего административно-территориального деления страны мы руководствовались следующими общими для всех территорий и, по сути, «сквозными» для всех уровней принципами:

1) принцип финансово-экономической, ресурсной самодостаточности;

2) принцип упрощения и унификации административно-территориального устройства страны (приведение к единому статусу и равновесности субъектов по основным их характеристикам – размерам занимаемой территории, экономическому и демографическому потенциалам);

3) исторический принцип, учитывающий общий ход развития страны и регионов, их перспективы развития в рыночных условиях;

4) принцип учета новых черт геополитического, экономико-географического, транспортно-географического положения и районообразующей роли магистральных транспортных сетей;

5) принцип территориальной компактности, относительной равнодоступности всех окраинных территорий района;

6) принцип природно-географической целостности (или бассейновый принцип), предполагающий совмещение в меру целесообразности экономических и административно-территориальных границ с естественными границами бассейнов рек, озер, морей.

7) принцип хозяйственной комплексности и достаточной производственно-экономической диверсификации.

При районировании приграничных территорий эти общие принципы также должны быть взяты «за основу» – в рамках одной страны как единого экономического пространства и принципы ее районирования должны быть едиными. При этом необходимо также учитывать, что отдельные принципы здесь, на приграничных, в мирное время, контактных территориях, имеют «свой оттенок», свои особенности. Так, руководствуясь, например, историческим принципом, следует учитывать общий ход развития не только собственной страны и ее отдельных регионов, но и перспективы долгосрочного развития сопредельных территорий, поскольку они будут отражаться на направлениях и масштабах трансграничного сотрудничества, в определенной мере и территориального развития приграничных регионов. Особенно важен для приграничных регионов четвертый принцип – учета геополитического, экономико-географического и транспортно-географического положения и районообразующей роли магистральные транспортных сетей. Эти факторы являются одними из основных, определяющих возможности и направления, территориальную организацию хозяйства, дифференцирование географического пространства. Принципом хозяйственной комплексности следует руководствоваться в трансграничных зонах не только для оценки внутренней комплексности регионов – в отдельных случаях этот принцип может успешно «работать» и для учета хозяйственной комплексности приграничных российских регионов с сопредельными, учитывая их структурную и ресурсную взаимодополняемость.

Среди методологических вопросов экономического районирования на современном этапе главным является его целевая направленность. Целью многоуровневого экономического районирования России на современном этапе, в условиях выхода из кризиса, должна быть мобилизация дополнительных источников экономического и демографического роста страны, повышения эффективности хозяйствования и улучшения условий жизни населения за счет более эффективной территориальной организации хозяйства.

В пределах России, с учетом ее территориальных масштабов, оправданы три уровня экономического районирования:

– районирование на генеральном уровне с выделением крупных экономических районов;

– районирование на мезоуровне с выделением экономических районов губернского (республиканского, краевого, областного) уровня;

– районирование на низовом уровне с выделением низовых экономических районов.

Первый (генеральный) уровень – макрорайонирование. Рассмотрение этого уровня районирования выходит за рамки данной работы. Отметим лишь, что в условиях начала XXI в. (с учетом современного уровня развития транспортных сетей, прочих коммуникаций, политико-экономической обстановки в стране) на генеральном уровне районирования достаточно выделить семь таксонов (как в окружном делении, но с корректировкой их границ): Северо-Западный, Центральный, Южный, Волжско-Уральский, Западно-Сибирский, Восточно-Сибирский и Дальневосточный. При этом для определения целесообразного уровня дробности экономических районов генерального уровня (равно как и районов среднего и низового уровней) мы учитывали плотность населения и экономическую плотность в их пределах (табл. 10.1).

Таблица 10.1 Основные количественные характеристики федеральных округов и крупных экономических районов по рекомендуемой сетке

Представленный вариант экономического районирования на макроуровне и идентичного ему окружного деления является оправданным, так как он в большей мере обеспечивает перспективы развития, «равновесность» районов и учитывает естественные рубежи, бассейновый принцип, комплексность хозяйства, развитость экономических и социальных связей.

Второй уровень – мезоэкономическое районирование. Выделение экономических районов мезоуровня следует рассматривать как основу формирования сетки административно-территориального деления на уровне субъектов РФ – краев, областей, республик (в последующем, возможно, – губерний).

В целях упорядочения многоуровневой сетки экономических районов на мезоуровне целесообразно обеспечивать такой же уровень дробности, как и на генеральном уровне – в пределах каждого крупного экономического района сформировать порядка семи таксонов областного (губернского) уровня. То есть, в России в целом должно быть около 4550 экономических районов мезоуровня. В настоящее время их насчитывается 80.

С учетом уровня освоенности и заселенности территорий на перспективу нами предложены количественные критерии по уровню дробности районов. В Центральном, Волжско-Уральском и Южном федеральных округах занимаемая субъектом площадь должна ограничиваться 70-120 тыс. км^2; в западной части Северо-Западного и в южных частях Западно-Сибирского, Восточно-Сибирского и Дальневосточного федеральных округов – примерно 200–400 тыс. км^2; в восточной части Северо-Западного и северных частях Западно-Сибирского, Восточно-Сибирского и Дальневосточного округов площадь субъекта Федерации – примерно 1 млн км^2 и более.

Учитывая специфику самой холодной страны мира, Россия должна подразделяться, прежде всего, на южные по российским меркам (где возможно и допустимо интенсивное хозяйственное и активное селитебное освоение территории) и северные территории (где наиболее приемлемыми территориальными формами освоения являются линейно-узловые и очаговые). Приемлемым в российских условиях вариантом разграничения северной и южной частей может быть линия, проходящая на западе по широте административной границы между Ленинградской областью и Карелией, и по широте Станового хребта (административная граница Амурской области и Якутии) – на востоке. Эта линия фактического разграничения территорий с резко различающимися уровнями хозяйственной и селитебной освоенности России. Она сохранится и в обозримой перспективе. Территории к северу от этой условной разделительной линии фактически являются районами Крайнего Севера. А территории, расположенные между данной линией и южной границей распространения многолетнемерзлых пород («вечной» мерзлоты), правомерно рассматривать как районы, приравненные к Крайнему Северу.

Следует отметить, что экономические районы мезоуровня, расположенные южнее данной условной разделительной линии «севера» и «юга» России, в пределах рассматриваемого географического пространства собственно и составляющие объект данного исследования, – дефакто приграничные (рис. 10.3). Поэтому для них, наряду с другими факторами, особенно важное значение имеет учет геополитической ситуации в рассматриваемом регионе мира, а также учет долгосрочной стратегии его экономического и демографического развития. Учитывая уникальную географическую особенность Дальнего Востока, в основе корректировки его экономических районов на мезоуровне должна быть идея обеспечения всем его субъектам выхода к морю.

Рис. 10.3. Существующее (слева) и рекомендуемое (справа) экономическое районирование российского Дальнего Востока на мезоуровне.

Такая корректировка границ субъектов наряду с укрупнением «маловесных» из них и приближением их через это к ресурсной, финансовой самодостаточности, экономической, демографической равновесности, а также наряду с транспортным и энергетическим строительством может стать действенным механизмом территориального развития в новых условиях. В большинстве случаев на Дальнем Востоке, как и в целом на востоке страны, не стоит задача укрупнения таксонов по занимаемой площади – для Тихоокеанской России, как слабо освоенного, но стратегически важного региона. Более актуальной является задача «наполнения» территорий хозяйственными структурами и населением. Укрупнение требуется лишь крайне «маловесным» субъектам.

Идея обеспечения всем дальневосточным субъектам выхода к морю реальна и оправдана, а это означает относительно равную их доступность к ресурсам и транспортным возможностям Мирового океана. Создание морехозяйственных и других высокодоходных структур приблизит их к финансовой самодостаточности, экономической и демографической равновесности.

Новую схему административно-территориального деления необходимо формировать «в связке» с рекомендуемой сетью магистральных дорог. Исходя из того, что в основе корректировки границ и укрупнения наименее «маловесных» (по экономическому и демографическому потенциалам) субъектов Тихоокеанской России должно лежать новое экономическое районирование, учитывающее и такие принципы, как сходство географического и геополитического положения объединяемых территорий (например, положение Камчатской области и Чукотского АО относительно США), районообразующая роль транспортных сетей, компактность, оптимальность конфигурации субъектов, их природно-географическая, экономическая целостность, комплексность хозяйства (как например, Хабаровского края и Еврейской автономной области).

В результате такой корректировки все субъекты Дальнего Востока станут приморскими и одновременно приграничными регионами. При этом у одних субъектов государственные границы будут только морские, у других – и морские, и сухопутные. По этой схеме Приморский, Хабаровский, Амурский, Сахалинский, Охотский (Магаданский), Камчатско- Берингийский края будут иметь достаточно широкие выходы к морям Тихого океана (от 680 км до 4250 км), а Якутия – к морям Северного Ледовитого океана. А это означает высокую транспортную доступность ресурсов и экономических партнеров, прямые внешнеэкономические связи. Тем самым будут обеспечены более благоприятные условия дальнейшего хозяйственного освоения и функционирования каждого субъекта и Дальнего Востока в целом.

Учитывая сложившуюся ситуацию в АТР, в ближайшей перспективе необходимо обеспечить ускоренное экономическое и демографическое развитие контактных зон – приморских и приграничных экономических районов мезоуровня. Целесообразность их ускоренного развития наряду с другими предпосылками обусловливается теми дополнительными возможностями, которые складываются здесь в связи с контактным положением относительно сопредельных стран и усиливающимися экономическими и прочими связями в трансграничной зоне.

Вместе с тем приграничные территории российского Дальнего Востока пока не получили масштабов экономического и социального развития, адекватных имеющимся у них выгодам и конкурентным преимуществам. В связи с ситуацией в АТР одной из стратегических задач России в обозримой перспективе должна стать ликвидация отставания в экономическом и демографическом развитии приграничных (самых южных по географическому положению) территорий Дальнего Востока. Это диктуется, прежде всего, экономической целесообразностью, а также более благоприятными здесь природными условиями проживания населения.

В этом случае формирование новой сетки экономического районирования должно стать эффективным «механизмом» оздоровления здесь экономической и социально-демографической ситуации благодаря ускоренному формированию трансграничных транспортных сетей (с выходом в северные ресурсонасыщенные районы Дальнего Востока), созданию новых производственных структур (с учетом долгосрочных перспектив международного сотрудничества на основе ресурсной, структурной взаимодополняемости).

Эти направления дальнейшего хозяйственного развития и заселения приграничных субъектов Дальнего Востока обеспечат более активный «выход к морю» – заселению приморских районов, освоению морских ресурсов, более активному внешнеэкономическому, культурному и научно-техническому сотрудничеству со странами АТР через морские акватории и сухопутные таможенные переходы, а также дальнейшему заселению и хозяйственному освоению наиболее комфортных по природным условиям южных приграничных территорий. В этих целях для обеспечения эффективного экономического механизма ускоренного заселения и хозяйственного освоения все южные приграничные территории в новой сетке экономических районов на обозримую перспективу должна получить статус «приравненных к районам Крайнего Севера».

Третий уровень – микроэкономическое районирование – направлен на экономико-географическое обоснование границ низовых административных районов и сопоставимых с ними по занимаемой площади городских агломераций с примыкающими к ним поселками городского типа и селами. На этом уровне также необходимы определенное упорядочение, унификация, формирование единых подходов в экономическом районировании и соответствующем административно-территориальном устройстве.

В настоящее время в пределах Российской Федерации насчитывается 1865 низовых районов (без городских), 1097 городов и городских агломераций. Они различаются между собой по размерам занимаемой площади, численности населения, валовой продукции, производимой в пределах района. В целом административно-территориальное устройство региона остается несовершенным, поскольку отсутствует единый подход к формированию сетки административно-территориального деления, субъекты являются разновеликими, выделены на основе различных принципов и не обеспечивают эффективной территориальной организации экономики. В этих условиях корректировка сложившейся сетки экономических районов представляется неизбежной и на низовом уровне, а на ее основе – и сетки административно-территориального устройства.

При определении дробности низовых районов на перспективу необходимо учитывать, что непосредственная производственная деятельность осуществляется на уровне низовых районов, здесь обеспечиваются многие социальные потребности населения. На этом уровне районирование необходимо осуществлять, исходя из 1,5-часовой доступности райцентра от любого села, определяющими на этом уровне становятся принципы социального и территориально-хозяйственного плана.

В связи с экономическим районированием, корректировкой административно-территориального деления на низовом уровне следует также отметить наметившуюся в последний период тенденцию объединения городов с прилегающими к ним сельскими районами. Эти районы зачастую даже имеют с соответствующими городами одноименные наименования. Наряду с такими процессами происходит административное подчинение крупному городу прилегающих к нему малых городов, поселков и сел. То есть наблюдается своеобразное движение сел к городу.

В основе такого административного объединения городов и фактически их пригородных зон лежат усиливающиеся между ними производственно-технологические, социальные и прочие связи. По сути, это процесс формирования городских агломераций, производственно-экономическим каркасом которых являются смешанные хозяйственные системы локального типа. Города выступают в них «полюсами роста» для всей прилегающей территории. В сложившихся условиях они могут стать наиболее устойчивыми и самодостаточными структурами, в которых наилучшим образом решаются финансовые, ресурсные, трудовые, социально-инфраструктурные, продовольственные и другие проблемы. По размерам занимаемой территории такие городские агломерации сопоставимы с низовыми районами, а по численности населения и объему производимого регионального продукта значительно превышают их. Поэтому они, несомненно, должны быть включены в единую систему микроэкономических и низовых административных районов.

В отдаленной перспективе по мере экономического и демографического развития территорий центры каждого района могут перерасти в города – фактические «полюса роста» для прилегающих населенных мест. То есть, возможен (и неизбежен, по мере экономического и демографического развития территорий) и противоположный процесс – «движение городов в сельскую местность». В настоящее время лишь около 38 % райцентров России являются городами, а на Дальнем Востоке – 27 %. Так, в Приморском крае – наиболее экономически и демографически развитом дальневосточном субъекте Российской Федерации – 76 % райцентров – поселки и села.

В силу того, что большинство райцентров представлено поселками и селами, в которых отсутствуют крупные предприятия и другие сопоставимые с ними хозяйствующие субъекты, эти районы в настоящее время находятся в сложном финансово-экономическом положении. Объединением средних или малых городов с прилегающими сельскими районами, административным подчинением крупным городам их фактических пригородных зон, корректировкой границ районов или их объединением можно частично решить сложные финансовые проблемы.

Экономическое районирование на низовом уровне и соответствующая корректировка административно-территориального деления на уровне муниципальных образований рассмотрены на примере Приморского края – одного из ключевых геополитически значимых регионов страны (рис. 10.4). В настоящее время лишь отдельные районы функционируют сравнительно устойчиво и являются территориями-донорами. А большинство районов остаются дотационными вследствие того, что они не имеют достаточной ресурсной и (или) хозяйственной основы. Укрупнение районов, объединение их с соответствующими городами может быть эффективным способом решения таких проблем и на этом уровне.

Рис. 10.4. Приморский край. Вариант экономического районирования на низовом уровне (районов) и развития сети магистральных дорог.

В основу нового административно-территориального деления Дальнего Востока на низовом уровне положена концепция взаимосвязанного формирования укрупненной (в отдельных случаях) сетки муниципальных районов и магистральной сети дорог. Наряду с развитием сети магистральных дорог, во многом задающих направления корректировки границ муниципальных районов, необходимо усиливать и опорную сеть населенных мест. Опорную сеть поселений, наряду с существующими городами, должны образовывать населенные пункты в «контактных зонах» и на пересечениях транспортных артерий. Они должны стать каркасом всей системы расселения.

В результате реализации рекомендуемых транспортных проектов и развития опорной сети населенных мест будет создана линейно-узловая форма территориальной структуры хозяйства и населения, в наибольшей мере отвечающая задачам наращивания экономического и демографического потенциалов в слабо освоенном регионе и укрепления геополитического положения России в АТР.

В целях обеспечения финансовой самодостаточности укрупненных муниципальных образований и более успешного их развития важным представляется формирование «узлов» как полюсов роста для окружающей территории. Как уже отмечалось, функции полюсов роста могут выполнять города с высоким собственным производственно-экономическим и социальным потенциалом. Следовательно, при корректировке административно-территориального деления регионов необходимо в состав укрупненных административно-территориальных единиц включать и города, имеющиеся на смежных территориях. При отсутствии таковых их необходимо целенаправленно формировать в транспортных узлах.

Новое многоуровневое экономическое районирование и приведение административно-территориального деления в соответствие с ним могут явиться действенными способами решения проблем территориального развития приграничных регионов и повышения эффективности внешнеэкономических связей в трансграничных зонах.

10.3. Природно-хозяйственное районирование Российско-Казахстанского региона

Появление новых государственных границ на постсоветском пространстве привело не только к геополитическим переменам, но и к существенным изменениям эколого-географической ситуации на прилегающих территориях. Это в полной мере относится к Оренбургско-Казахстанскому трансграничному региону, который на протяжении трех последних веков развивался как единое целое, представляя собой, хотя и сложное по структуре, но единое историко-географическое, этническое, экологическое и экономическое пространство [Бакланов, 2001; Бакланов, Ганзей, 2006; Бакланов и др., 2005; Винокуров, Красноярова, 2006; Ганзей, 2005, 2006].

В настоящее время территория трансграничного региона является своеобразным полигоном, где проходит апробацию концепция евразийского взаимодействия, затрагивающая различные стороны социально-экономического и экологического развития. В рамках сотрудничества отрабатывается стратегия межгосударственного взаимодействия, ставится цель организации международного комитета по бассейну р. Урал. Кроме того, осуществляется разработка концепции единого природноресурсного и хозяйственного развития приграничных территорий. Все это дает основание для оптимального природно-хозяйственного районирования данной территории.

Бесспорно, ни один вопрос, относящийся к формированию производственно-территориальных комплексов, не может быть научно обоснован без глубокого изучения размещения природных ресурсов и их сочетания как основы для развития всего комплекса хозяйственного развития региона.

Соотношение между природным и экономическим районированием с целью выделения интегральных приграничных и международных трансграничных территорий рассмотрим на примере Оренбургской области и трех прилегающих приграничных областей Казахстана.

Проведенное А. А. Чибилевым физико-географическое районирование Урало-Каспийского региона позволяет выделить в пределах Оренбургско-Казахстанского трансграничного региона три геосистемы высшего порядка (страны) и 22 геосистемы среднего порядка (провинции), а также четыре природные зоны. Такая схема способна объективно показать существующие генетические и структурно однородные природные и измененные деятельностью человека территориальные комплексы различного таксономического ранга, сформировавшиеся в результате длительной дифференциации слагающих их компонентов. Рассмотрим более подробно экономико-географическое районирование, сопряженное с трудностями сопоставления экономических районов в пределах трансграничного пространства.

Оренбургская область располагается на Южном Урале, она входит в состав Уральского экономического района, но ее широтная вытянутость и различия в специализации хозяйства обусловливают внутриобластное деление на экономические районы, а именно: Западный (Бузулукско- Бугурусланский), Центральный (Оренбургский) и Восточный (Орский). Следует отметить, что Западный и Центральный районы имеют относительно сходную хозяйственную специализацию.

Основной хозяйственной специализацией Западного экономического района являются разработка нефтяных месторождений и агропромышленное производство. Центральный экономический район специализируется на разработке газоконденсатного месторождения и агропромышленном производстве. Специализация Восточного экономического района связана с добычей и переработкой руд цветных и черных металлов, электроэнергетикой и агропромышленным производством.

На казахстанской части приграничной территории выделяют два экономических района: Западный (Западно-Казахстанская и Актюбинская области) и Северный (Костанайская область). Перечисленные экономические районы имеют свою достаточно выраженную хозяйственную специализацию. Так, Западный экономический район специализируется на разработке нефтегазоносных месторождений и агропромышленном производстве. Северный экономический район специализируется на добыче и переработке руд черных металлов и агропромышленном производстве, а также ведется добыча строительных материалов.

Таким образом, при пространственном совмещении трансграничных природных геосистем и сочетания экономических районов формируется три природно-хозяйственных района с четко выраженной определенной сырьевой специализацией (табл. 10.2).

Таблица 10.2 Значение вида ресурса для сопредельной части природно-хозяйственного района

В качестве границ природно-хозяйственных территорий нами принимаются административные границы районов. Такой подход позволяет рассматривать эту территорию как сложную природно-общественно-территориальную единицу, обладающую определенной территориальной целостностью. В этой связи природно-хозяйственных территория характеризуется определенной спецификой природноресурсного сочетания, в которой отражается, с одной стороны, влияние соседних природных районов, а с другой – зон пересечения исходного сочетания экономических районов. Государственная граница делит данные природно-хозяйственные районы на два приграничных, имеющих сходную территориальную композицию.

Результаты районирования показали, что Оренбургско-Казахстанский трансграничный регион в природно-хозяйственном отношении является комплексом трансграничных природно-хозяйственных районов с определенным сочетанием природных ресурсов. В целях рационального природопользования здесь необходимо согласованное взаимодействие всех хозяйствующих субъектов по обе стороны границы. Особенно это важно при развитии тесных межресурсных связей, поскольку чрезмерное изъятие одного из ресурсов неизбежно влечет за собой изменение другого. Полученные данные могут рассматриваться в качестве ориентира при совершенствовании ряда аспектов хозяйственного и экологического нормирования, а также при решении широкого круга прикладных задач охраны, использования и воспроизводства природных ресурсов данной территорий.

10.4. Природно-хозяйственное районирование трансграничных территорий Республики Бурятии (в пределах бассейна р. Селенги)

Исследования трансграничной территории как региональные исследования

Формирование трансграничных территорий обусловлено необходимостью установления взаимовыгодных экономических связей и сотрудничества в социальной, культурной и экономической сферах между приграничными территориями соседних государств.

Границы трансграничной территории должны определяться, на наш взгляд, степенью вовлеченности различных хозяйствующих и административных структур в социально-экономические связи между двумя приграничными территориями. При этом в социально-экономические связи могут быть вовлечены как приграничные районы, так и районы, расположенные на большом расстоянии от границы. Кроме административно-территориальных районов в социально-экономическое сотрудничество могут быть вовлечены отдельные муниципальные образования и предприятия.

Если исходить из того, что в трансграничное сотрудничество вовлечены только те районы, которые расположены в непосредственной близости от границы (приграничные), то в трансграничную территорию следует включать только приграничные районы. Если же учитывать, что в трансграничное сотрудничество вовлечены также районы, расположенные на некотором удалении от границы, то их также следует включать в состав трансграничной территории. Например, если учитывать, что трансграничные связи уходят далеко вглубь Республики Бурятии (ведь все районы в той или иной степени сотрудничают, например, с Монголией), то к трансграничной территории следует отнести не только ряд приграничных районов, непосредственно прилегающих к границе, но и всю территорию Республики Бурятии.

Причем следует различать уровни трансграничного социально-экономического сотрудничества. Например, сотрудничество типа Кяхта- Алтан-Булаг – это один уровень. А сотрудничество типа Улан-Батор- Улан-Удэ или Улан-Батор-Иркутск – это сотрудничество другого, более высокого, уровня. То же самое можно сказать об объемах поставок товаров, сырья и другой продукции. Так, поставки небольших объемов кормов для сельскохозяйственных предприятий, расположенных в приграничном районе, или небольших объемов сельхозпродукции – это один уровень, а поставки больших объемов каменного угля, электроэнергии, нефтепродуктов или древесины – это другой уровень. Возникает вопрос: какие же связи считать ограниченными трансграничной территорией, а какие межгосударственными?

По всей видимости, к сотрудничеству в рамках трансграничной территории в основном следует относить сотрудничество между приграничными территориями, представленное поставками товаров в небольших объемах, а сотрудничество между глубокорасположенными территориями (не приграничными), представленное поставками в больших объемах, следует относить к межгосударственному. Это то, что относится к хозяйственной составляющей трансграничной территории. В первую же очередь наличие единой трансграничной территории определяется наличием единого природного комплекса, разделенного границей. Приграничные территории, относящиеся к единому природному комплексу, и представляют природную основу трансграничной территории. В целом трансграничной территорией считается территория, относящаяся к единому природному комплексу, хозяйственные системы которой в той или иной мере связаны между собой.

Как нам представляется, границы трансграничной территории могут быть установлены и уточнены на основе подробной информации о трансграничном сотрудничестве на местном, региональном и международном уровнях.

В определении границ трансграничной территории Республики Бурятии мы опираемся на сетку административно-территориальных районов, территория которых относится к трансграничной водосборной площади р. Селенги.

Полагаем, что исследования трансграничных территорий можно отнести к региональным исследованиям. Для характеристики региона важно, прежде всего, его местоположение и элементный состав. Под районом понимают определенным образом организованную, чаще всего целостную, часть территории [Шувалов, 2004]. Человек в своей практической деятельности очень часто сталкивается с региональными проблемами – планированием, распределением, обслуживанием и др. [Голубчик и др., 2003; Каганский, 2003], отсюда значимость региональных исследований очевидна.

В данном случае под регионом понимается трансграничная территория, состоящая из районов, которые следует выделить и охарактеризовать, т. е. провести районирование. Поэтому основным методом экономико-географических исследований трансграничной территории следует считать районирование (природное, хозяйственное, природно-хозяйственное и др.).

В определенной степени районирование представляет собой конструирование районов. В данном случае районирование – это система методов и процедур разработки и обоснования конкретных сеток (систем) районов [Каганский, 2003]. Получение сетки районов (природных, хозяйственных и др.) в данном случае является конечной целью и основной задачей данного районирования как метода регионального исследования трансграничной территории.

* * *

Природно-хозяйственное районирование в географических исследованиях Бурятии имеет довольно длительную историю. Причем большая часть географических исследований посвящена природно-сельскохозяйственному районированию.

Одной из первых работ по районированию стала монография Б. Р. Буянтуева и Г. Ш. Раднаева «Советская Бурят-Монголия» [1957], в которой была предложена схема экономического районирования территории республики. Данная схема отражала не только сложившуюся ситуацию, но и перспективы развития.

Позднее сельскохозяйственное районирование территории Бурятии изучал В. П. Шоцкий – его результаты изложены в работе «Картографические методы исследования географических проблем сельского хозяйства (на примере юга Восточной Сибири)» [1970]. Природная составляющая данного районирования представлена выделенными В. П. Шоцким основными типами ландшафта. Природно-сельскохозяйственное районирование территории Бурятии интересовало также В. Н. Дерюгину – ее результаты приведены в монографии «Природно-сельскохозяйственные районы Бурятской АССР» [1979]. В данном исследовании синтезировано почвенно-климатическое и экономическое районирование.

Экономическое районирование сельского хозяйства Бурятии выполнялось В. Ф. Лысовым, результаты которого изложены в работе «Агропромышленный комплекс в зоне Байкала» [1979]. По его мнению, «сельскохозяйственные зоны должны включать в себя, как правило, сходные по природным условиям, характеру и уровню развития сельского хозяйства административные районы».

В районировании территории Бурятии также применялся бассейновый подход. Он предложен Б. О. Гомбоевым для районирования землепользования Бурятии – в монографии «Территориальные системы землепользования Бурятии (экономико-географический аспект)» [1992].

Природно-хозяйственное районирование у разных авторов, по словам А. Н. Ракитникова [1961], имеет различное значение. Одни полагают, что территорию следует делить одновременно в природном отношении и по характеру хозяйственного использования. Другие исследователи под природно-хозяйственным районированием имеют в виду природное районирование, ориентированное на хозяйственные запросы.

Ряд авторов полагают, что при природно-хозяйственном районировании физико-географические районы или совпадающие с ними эколого-географические районы объединяются в природные зоны. Природные зоны в свою очередь по признаку сходного хозяйственного использования природно-ресурсного потенциала объединяются в природно-хозяйственные районы. В дальнейшем природно-хозяйственные районы могут быть объединены в экономический район [Бакланов, Поярков, Каракин, 1984]. Подобное природно-хозяйственное районирование принимается за основу планирования хозяйственного освоения территории.

Не останавливаясь подробно на характеристике природно-хозяйственного районирования (см. об этом § 10.1), считаем необходимым отметить, что при его проведении следует опираться на сетку уже имеющихся административно-территориальных районов. Мы исходим из того, что планирование развития территории и управление ее развитием, а также сбор статистической информации опираются на существующую сетку административно-территориальных единиц – республик, краев, областей, административных районов. При выделении природно-хозяйственных районов необходимо стремиться к тому, чтобы их границы были максимально приближены к границам административно-территориальных районов (подробнее см.: [Бакланов, Поярков, Каракин, 1984; Исаченко, 2004]). Причем имеющиеся административно-территориальные районы должны быть отнесены к тому или иному типу – по преобладающим на их территории природным условиям и хозяйственному использованию имеющихся ресурсов. При этом однородные административнотерриториальные районы могут объединяться в один природно-хозяйственный район или обособляться в отдельную территорию.

При проведении природного районирования тип района (его название) носит только природный характер, например, степная или лесостепная зона. При хозяйственном районировании тип района отражает тип хозяйственного использования территории, например, овцеводческий район или зона мясомолочного скотоводства. Природно-хозяйственное районирование носит синтетический характер, и в данном случае тип района (его обозначение) должен отражать характеристики как природных условий, так и хозяйственной специализации района, например сухостепная овцеводческая зона.

Одной из первых работ по природному районированию Бурятии является работа, выполненная под руководством В. С. Преображенского [1959]. В основу районирования им была положена характеристика закономерных сочетаний типов местности. На основе типов местности выделялись природные районы с преобладающими ландшафтами.

Одним из наиболее поздних исследований по природному районированию территории Бурятии является работа Э. Ц. Дамбиева [2006]. Им в соавторстве с Б. Б. Намзаловым и С. А. Холбоевой издана монография «Ландшафтная экология степей Бурятии», в которой даны результаты природного районирования территории Бурятии. Данное районирование является физико-географическим. При этом, как пишет Э. Ц. Дамбиев, «ландшафт является основной категорией физико-географического деления территории и в системе физико-географических единиц занимает узловое положение».

Мы считаем, поскольку все природные особенности (климат, почва, растительность) соответствуют тому или иному природному ландшафту, природное районирование целесообразнее всего проводить, опираясь на ландшафтный подход. Ландшафт в данном случае выступает как индикатор природных условий. Обращаясь к сетке имеющихся административных районов, мы полагаем возможным относить тот или иной административный район к тому или иному природному району, опираясь прежде всего на преобладающий на его территории тип ландшафта, дополняя его характеристикой климата.

При проведении природного районирования Республики Бурятии мы считаем правильным опираться на один из подходов, предлагаемых А. Г. Исаченко [2004], который считает, что «при совмещении ландшафтных единиц с административно-территориальным делением, исследователи изучают квазиинтегральную природно-общественную систему, в которой взаимодействуют две автономные территориальные системы». Это позволяет учитывать сочетание природных и хозяйственных особенностей в рамках административно-хозяйственных единиц. В дальнейшем они могут быть объединены в единые природно-хозяйственные районы.

Полагаем, что опора на физико-географические районы, во-первых, неоправданно усложняет природное районирование, делает его территориально неопределенным (возникают трудности с определением положения границ физико-географических единиц районирования), во- вторых, невозможно, опираясь на природное районирование (в свою очередь основанное на физико-географическом районировании), провести природно-хозяйственное районирование, которое позволило бы эффективно управлять экономическим развитием региона. Делая такое утверждение, мы исходим из того, что планирование и управление экономическим развитием какой-либо территории всегда проводится по административным районам, и никогда – по физико-географическим районам.

* * *

Хозяйственное районирование как процесс представляет собой объединение в один район территорий, имеющих сходную хозяйственную специализацию. Определение специализации района должно опираться на данные по объему выпускаемой той или иной отраслью продукции в количественном и стоимостном выражении, которая в данном случае является индикатором, определяющим специализацию района. Косвенным признаком специализации может быть количество предприятий, относящихся к той или иной отрасли, а также преобладающее потребление одного из имеющихся на территории района видов ресурсов и количество занятых в той или иной отрасли хозяйства. Кроме того, на определение современной специализации района, на наш взгляд, оказывает влияние также его традиционная специализация, которая в настоящее время может выражаться преобладающей стоимостью наличных основных фондов. Причем может обнаружиться, что в настоящее время данные основные фонды по каким-либо причинам не участвуют в производстве продукции, но следует иметь в виду, что при обеспечении определенных условий и наличии необходимых ресурсов они вновь могут вступить в строй. Поэтому при определении хозяйственной специализации следует учитывать и перспективные возможности организации или возобновления производства.

Что касается определения границ хозяйственного района, то выше мы отмечали, что его границы должны совпадать, по нашему мнению, с границами административно-территориальной единицы. В данном случае хозяйственное районирование представляет собой определение хозяйственной специализации того или иного административного района, отнесение данного района к тому или иному типу хозяйственного района.

Природное районирование трансграничной территории Республики Бурятия (в пределах бассейна р. Селенги)

Выделение природных районов в пределах Республики Бурятии было проведено нами на основе ландшафтного подхода, причем в основу проведенного нами природного районирования положена сетка административно-территориального деления Республики Бурятии. Были выделены следующие основные типы ландшафтов: горно-таежный, лесостепной, степной и сухостепной. Эти типы ландшафтов охватывают территорию 21 административного района Бурятии. Поскольку за единую природную основу трансграничной территории нами взят бассейн трансграничной р. Селенги, то сетка природных районов охватывает только 14 административных районов Республики Бурятии, территория которых относится к бассейну р. Селенги.

По преобладающим на территории районов типам ландшафтов те или иные административные районы республики были отнесены нами к тому или иному природному району. При этом учитывались особенности их географического положения. Сходные по природным условиям и близкие по географическому положению районы объединялись нами в один природный район, а районы, отличающиеся по природным условиям или географическому положению, обособлялись.

По преобладающему типу ландшафта и особенностям географического положения на трансграничной территории Бурятии нами были выделены следующие природные районы:

1) Северо-Восточный горно-таежный (Еравнинский район);

2) Юго-Западный горно-таежный (Закаменский район);

3) Центральный лесостепной (Кабанский, Прибайкальский, Тарбагатайский, Иволгинский и Заиграевский районы);

4) Восточный сухостепной (Хоринский и Кижингинский районы);

5) Южный сухостепной (Джидинский и Селенгинский районы);

6) Южный степной (Кяхтинский, Бичурский и Мухоршибирский районы).

Северо-Восточный горно-таежный природный район включает территорию Еравнинского района. Здесь преобладает ландшафт таежных плоскогорий с лиственнично-моховыми ерниками. Тип климата высокогорий и среднегорий. Среднегодовая температура января – 25 °C, июля + 12 °C. Среднегодовое количество осадков – 800 мм.

Минерально-сырьевой потенциал района является одним из самых высоких в республике: здесь сосредоточены значительные запасы полезных ископаемых, таких как черные, цветные и редкие металлы. Разведаны такие богатые месторождения полезных ископаемых, как Назаровское и Озерное месторождение полиметаллов (свинец, цинк, сера, серебро, кадмий, индий, золото), Эгитинское месторождение плавикового шпата, Дабан-Горхонское месторождение бурого угля.

Юго-Западный горно-таежный природный район включает территорию Закаменского района. Большую площадь района занимают горные леса с кедрово-лиственничными редколесьями, зарослями кедрового стланика и высокогорных кустарников. Преобладающий тип климата – предгорий и горных долин. Температура января достигает в среднем -28 °C, июля +15 °C. Среднегодовое количество осадков – 400 мм.

На территории природного района имеются крупные месторождения: коренного и россыпного золота, вольфрама (концентрат отвечает высоким международным стандартам), молибдена, угля (прогнозные запасы 1,5 млн т). Имеется также поделочное сырье (нефрит, мрамор, змеевик, лиственит), облицовочное сырье (лабрадорит, амазонитовые граниты, пейзажный мрамор).

Центральный лесостепной включает следующие районы: Кабанский, Прибайкальский, Тарбагатайский, Иволгинский и Заиграевский. Для этой территории характерен климат среднегорий с среднегодовой температурой в январе -22 °C, в июле +15 °C. Количество осадков в среднем составляет 650 мм. Преобладающими типами ландшафтов являются лесостепные с лиственнично-сосновыми травяными лесами. В районе расположены Тимлюйское месторождение суглинков и Таракановское месторождение известняков, а также Черемшанское месторождение кварцитов и Тарабукинское месторождение доломитов.

В состав Восточного сухостепного района входят Хоринский и Кижингинский районы. Климат здесь долинно-предгорный. Температурный режим – январь -26 °C, июль +17 °C. Среднегодовое количество осадков 350–400 мм. Тип ландшафта – подгорный степной с участками сосновых лесов и остепненных лугов.

По территории района широкой полосой субширотно-северо-восточного направления, вдоль долины р. Уды, простирается Удино-Витимская структурно-металлогеническая зона, богатая самыми разнообразными полезными ископаемыми, объединенными в Удино-Витимскую минерально-сырьевую группировку.

Южный сухостепной природный район включает территорию Джидинского и Селенгинского районов. На всей территории района преобладает климат среднегорий. Средняя температура января -25 °C, а июля + 17 °C. Среднегодовое количество осадков – 400 мм. Преобладающее направление ветра в течение года – западное. Тип ландшафта – светлохвойный с лиственнично-сосновыми лесами с травяно-брусничным покровом.

Основные профилирующие виды полезных ископаемых, имеющихся на территории района – полиметаллы, серный колчедан, глиноземное сырье, попутные железные и борные руды, плавиковый шпат, бурые угли, нерудные строительные материалы.

Южный степной природный район представлен Кяхтинским. Бичурским и Мухоршибирским районами. Климат района относится к типу климата широких долин и равнин. Средняя температура января -23 °C, а июля +19 °C. Среднегодовое количество осадков – 300 мм. Тип ландшафта – сухостепной каменистый с зарослями степных кустарников. Район обладает полезными ископаемыми: каменный уголь высокого качества, туф строительный, плавиковый шпат, молибден, глина строительная, отделочный камень, бурый уголь, золото. В настоящее время широко используется каменный уголь Тугнуйского угольного разреза, бурый уголь Окино-Ключевского разреза и плавиковый шпат Харлунского месторождения.

Хозяйственное районирование трансграничной территории Республики Бурятии (в пределах бассейна р. Селенги)

В основу предпринятого нами хозяйственного районирования положено административно-территориальное деление Республики Бурятии. При этом хозяйственное районирование проводилось путем объединения административно-территориальных районов по сходству имеющихся ресурсов и хозяйственной специализации района. В определении специализации районов мы опирались на преобладание объема производимой на территории района какой-либо отраслью хозяйства товарной продукции. В качестве дополнительных признаков использовались стоимость основных фондов и количество предприятий, относящихся к той или иной отрасли, а также преобладающее потребление одного из имеющихся на территории района вида ресурсов. Дифференцирующим признаком является также географическое положение того или иного административного района.

В результате проведенного районирования на территории Бурятии (в пределах бассейна р. Селенги) нами было выделено шесть хозяйственных районов:

1) Центральный промышленный район (Заиграевский, Прибайкальский, Кабанский и Селенгинский районы);

2) Центральный сельскохозяйственный район (Иволгинский и Тарбагатайский районы);

3) Центральный горно-добывающий район с развитым сельским хозяйством (Мухоршибирский район);

4) Северо-Восточный сельскохозяйственный район (Хоринский, Еравнинский и Кижингинский административные районы);

5) Южный сельскохозяйственный район (Бичурский, Кяхтинский и Джидинский районы);

6) Юго-Западный горно-добывающий район с развитым сельским хозяйством (Закаменский район).

Центральный промышленный район

В состав района включены Заиграевский, Прибайкальский, Кабанский и Селенгинский районы. Основным промышленным центром данного района является г. Улан-Удэ, где находится 1458 предприятий, относящихся к различным отраслям промышленности и сферы услуг, а также к разным формам собственности. Стоимость основных фондов в промышленности достигает 94,8 %. В структуре промышленной продукции 28,8 % приходится на обрабатывающие производства, 71,2 % – на производство и распределение электроэнергии, газа и воды [Статистический ежегодник…, 2006]. Вторым по значению промышленным центром района является г. Гусиноозерск, где расположен основной промышленный объект – Гусиноозерская ГРЭС.

Заиграевский район. Район промышленный – здесь развита обрабатывающая, а также горно-добывающая промышленность. На долю обрабатывающей промышленности приходится 31 % объема производимой в районе промышленной продукции, на долю горно-добывающей – 16 %. Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве – 11,6 %, в промышленности – 80 %. Стоимость продукции промышленного производства, по данным 2006 г., – 541,8 млн руб., а продукции сельского хозяйства – 594,3 млн руб. [Районы Республики…, 2008]. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 301, в промышленности – 80.

Добычу полезных ископаемых на территории района ведут предприятия: ОАО «Доломит», ОАО «Перлит» и ОАО «Управление Карьера Татарский Ключ». Они добывают доломит, щебень мраморный, перлит и известняк. В районе имеются предприятия машиностроения (ООО «Илькалесмаш»), пищевой промышленности (производство овощных и фруктовых консервов, масложировой продукции), а также предприятия лесопромышленного комплекса. Активно ведется заготовка леса, в основном индивидуальными предпринимателями.

Прибайкальский район. Основой экономики района являются обрабатывающая и горно-добывающая отрасли промышленность. Здесь развиты заготовка и обработка древесины, производство железобетонных деталей и сборных конструкций. Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве составляет 31,8 %, в промышленности – 43,6 %. В структуре промышленной продукции: 5,7 % – добыча полезных ископаемых, 74,7 % – обрабатывающие производства. Стоимость продукции промышленного производства (на 2006 г.) – 323,2 млн руб., а продукции сельского хозяйства – 376,3 млнруб. [Районы Республики., 2008]. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 74, в промышленности – 38.

Горно-добывающая промышленность района представлена предприятием «Рудник Черемшанский», занимающимся добычей кварцита. Обрабатывающая промышленность представлена Таловским заводом железо-бетонных конструкций. Крупнейшим предприятием лесозаготовки и лесопереработки является «Байкальская лесная компания». Предприятия пищевой промышленности района занимаются переработкой рыбы (ООО «Рыбопродукт») и молока. Приоритетным направлением развития малого предпринимательства в районе является туризм.

Кабанский район. Район является промышленным. Промышленными предприятиями выпускаются асбоцементный лист, шифер, картон, цемент, железобетонные изделия. Здесь также развиты заготовка и обработка древесины, переработка рыбы и сельскохозяйственной продукции. Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве – 19,0 %, в промышленности – 77 %. В структуре промышленной продукции на долю обрабатывающих производств приходится 83,3 %. По данным 2006 г., стоимость продукции промышленного производства составляла 2564,8 млн руб., стоимость продукции сельского хозяйства – 736,6 млн руб.

Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 65, в промышленности – 89. В районе имеется ряд крупных промышленных предприятий: ОАО «Селенгинский ЦКК», ОАО «Тимлюйцемент», ОАО «Тимлюйский завод асбоцемизделий», Селенгинский и Каменский заводы железобетонных изделий, Селенгинский машзавод, СПК «Кабанский рыбзавод», Кабанский маслозавод и Оймурская мебельная фабрика. Сельское хозяйство района специализируется на животноводстве мясо-молочного направления и производстве зерна.

Селенгинский район. Район относится к промышленным – доля промышленной продукции составляет 83 %, сельского хозяйства – 13 %. Здесь развита топливно-энергетическая промышленность: производство электроэнергии составляет 93,4 % от общего объема промышленной продукции. Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве – 0,7 %, в промышленности – 96,9 %. Стоимость продукции промышленного производства, по данным 2006 г., – 2147,3 млн руб., а продукции сельского хозяйства – 506,3 млн руб. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 85, в промышленности – 83.

Основой экономики района являются предприятия топливно-энергетического комплекса. Производство электроэнергии обеспечивает филиал ОАО «ОГК-3» – «Гусиноозерская ГРЭС» – тепловая электростанция конденсационного типа. Предприятие ООО «Бурятуголь» ведет добычу угля. Отрасль обрабатывающей промышленности представлена предприятиями, занимающимися изготовлением и ремонтом нестандартного оборудования, производством чугунного, стального и бронзового литья, выпуском ячеистого пенобетона и строительных блоков. Сельское хозяйство района специализируется на выращивании зерновых культур, картофеля, овощей. Довольно развито мясомолочное животноводство, овцеводство и коневодство.

Центральный сельскохозяйственный район

Представлен двумя административными районами: Иволгинским и Тарбагатайским.

Иволгинский район. Район является преимущественно сельскохозяйственным, с развитой пищевой промышленностью, заготовкой и переработкой древесины, производством и переработкой сельскохозяйственной продукции. Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве – 51,7 %, в промышленности – 35,3 %. В структуре промышленной продукции преобладает добыча полезных ископаемых – 55,0 %, доля обрабатывающих производств составляет 0,8 %. Стоимость продукции сельского хозяйства, по данным 2006 г., – 462,3 млн руб. [Районы Республики…, 2008]. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 176, в промышленности – 37.

В агропромышленный комплекс района входят 8 сельскохозяйственных производственных кооперативов, 3 государственных предприятия (племзавод ОПХ-ГПЗ «Иволгинское», совхоз-техникум «Иволгинский», учхоз «Байкал»), 303 крестьянских (фермерских) хозяйства, а также 5177 личных подсобных хозяйств. Сельское хозяйство района специализируется на выращивании зерновых, производстве молока, мяса и овощей. Основные предприятия пищевой промышленности района: кондитерская фабрика ОАО «Иволкон», ООО «Рыбзавод Байкал», мини-мельницы, цех по производству мясных консервов. В последние годы в районе активно развивается переработка сельхозпродукции.

Тарбагатайский район. Район является преимущественно сельскохозяйственным, с развитой пищевой и лесозаготовительной промышленностью. Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве составляет 58,0 %, в промышленности – 35,6 %. В структуре промышленной продукции на обрабатывающие производства приходится 5,6 %. Стоимость продукции промышленного производства – 49,8 млн руб. (2006 г.), стоимость продукции сельского хозяйства – 519,1 млн руб. [Районы Республики…, 2008]. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 34, в промышленности – 17.

Сельское хозяйство района специализируется на выращивании зерновых культур, картофеля и овощей. В районе развито мясомолочное животноводство, овцеводство и коневодство. Сельскохозяйственную продукцию производят 9 общественных предприятий, 25 крестьянских фермерских хозяйств и 6200 личных подсобных хозяйств. Одним из основных производителей мяса является свинокомплекс «Николаевский», где содержится около 1250 голов свиней. Основная специализация растениеводства района – выращивание зерновых культур. Сельхозпредприятия района выращивают также овощи и кормовые культуры. Пищевая промышленность района представлена предприятием ООО «Кондитерская фабрика «Тарко». В районе заготавливается деловая древесина.

Центральный горно-добывающий район с развитым сельским хозяйством

Представлен Мухоршибирским административным районом. В его хозяйстве преобладает горно-рудная отрасль промышленности, доля производимой ею продукции превышает 90 %. Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве – 25,9 %, в промышленности – 67 %. В структуре промышленной продукции на добычу полезных ископаемых приходится 96,4 %. Стоимость продукции промышленного производства – 1687,1 млнруб. (2006 г.), стоимость продукции сельского хозяйства – 829,1 млн руб. [Районы Республики., 2008]. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве района – 83, в промышленности – 31.

Основу экономики района представляет Тугнуйский угольный разрез, на котором ведется добыча каменного угля марки Д, являющегося по своим техническим характеристикам самым высококачественным в Восточной Сибири. Добываемый предприятием уголь в основном поставляется в Японию и Южную Корею. В районе также развито сельское хозяйство, которое специализируется на выращивании зерновых культур, картофеля, овощей, а также на мясомолочном животноводстве, овцеводстве и коневодстве. Пищевая промышленность района представлена Мухоршибирским маслосыродельным заводом. В районе также ведется заготовка и обработка древесины.

Северо-Восточный сельскохозяйственный район

В состав этого района входят Хоринский, Еравнинский и Кижингинский административные районы.

Хоринский район. Район является преимущественно сельскохозяйственным. Промышленные предприятия района создают 13 % продукции, предприятия сельского хозяйства – 40 %. Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве – 81,1 %, в промышленности – 15,0 %. В структуре промышленной продукции доля обрабатывающих производств составляет 28,8 %. По данным 2006 г., стоимость продукции промышленного производства в районе достигала 74,7 млн руб., а продукции сельского хозяйства – 476,6 млн руб. [Районы Республики…, 2008]. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 67, в промышленности – 15.

Сельское хозяйство района специализируется на выращивании зерновых культур, картофеля и овощей. В районе также развито мясомолочное животноводство, овцеводство, коневодство. Промышленность района представлена предприятиями пищевой отрасли (заготовка и переработка мяса), а также предприятиями, занимающимися заготовкой и обработкой древесины, добычей золота (ООО Старательская артель «Курба»). Одно предприятие занимается переработкой дикоросов – ООО «Таежник». Заготовкой и обработкой древесины занимаются предприятия различных форм собственности.

Еравнинский район. Район сельскохозяйственный. Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве – 70,7 %. По данным на 2006 г., стоимость продукции промышленного производства составляла 37,9 млн руб., стоимость продукции сельского хозяйства – 389,4 млн руб. [Районы Республики., 2008]. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 80, в промышленности – 11.

Производством продукции сельского хозяйства в районе занимаются общественные сельхозпредприятия, личные подсобные хозяйства населения, крестьянские и фермерские хозяйства. Растениеводство специализируется на выращивании овса, ячменя, пшеницы и озимой ржи. Выращиваются также овощные и кормовые культуры. Из отраслей животноводства в районе развито табунное коневодство, овцеводство и скотоводство молочного и мясо-молочного направления. В районе также ведется добыча золота (ЗАО «Искра») и угля («Дабан-Горхонский угольный разрез» и «Талинский угольный разрез»), имеются предприятия пищевой промышленности и лесозаготовки, планируется разработка свинцово-цинковых месторождений.

Кижингинский район. Район является сельскохозяйственным. Промышленность в районе развита слабо, представлена в основном предприятиями, занимающимися лесозаготовкой и лесопереработкой, а также предприятиями пищевой промышленности. По данным 2006 г., стоимость продукции промышленного производства в районе составляла 28,8 млн руб., продукции сельского хозяйства – 382,6 млн руб. [Районы Республики…, 2008]. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 371, в промышленности – 39.

Основной отраслью экономики является сельское хозяйство, которое представлено предприятиями различных форм собственности, это 13 общественных предприятий, 229 крестьянских (фермерских) хозяйства и более 5 тыс. личных подсобных хозяйств. Сельское хозяйство района специализируется на выращивании зерновых культур, картофеля, овощей. Развито мясомолочное животноводство, овцеводство и коневодство. Переработкой сельскохозяйственной продукции занимается СХПК «Пищевик». В районе ведется заготовка древесины.

Южный сельскохозяйственный район

В состав района включены: Бичурский, Кяхтинский и Джидинский районы.

Бичурский район. Район сельскохозяйственный. Стоимость основных фондов в сельском и лесом хозяйстве – 67,3 %, в промышленности – 0,1 %. В структуре промышленной продукции 45,0 % занимает добыча полезных ископаемых, 39,9 % – обрабатывающие производства. Стоимость продукции промышленного производства – 90,8 млн руб. (2006 г.), продукции сельского хозяйства – 941,2 млн руб. [Районы Республики., 2008]. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 92, в промышленности – 23.

Основой экономического потенциала района является сельское хозяйство. В настоящее время в районе функционируют 13 сельскохозяйственных предприятий, 315 крестьянских (фермерских) хозяйств, 10 065 личных подсобных хозяйств. Преобладающими направлениями специализации сельского хозяйства района является мясомолочное животноводство, а также производство зерновых и кормовых культур, выращивание картофеля и овощей. В районе также имеются предприятия горно-добывающей («Окино-Ключевский угольный разрез»), пищевой (ООО «Бичурский маслозавод»), легкой (ООО ПО «Наран» – «Бичурская швейная фабрика») и лесной отраслей промышленности. Ведется заготовка древесины.

Кяхтинский район. Район является преимущественно сельскохозяйственным. Объем продукции, производимой в этой отрасли, в 8 раз превышает объем продукции, полученной в промышленности.

Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве – 39,2 %, в промышленности – 23,3 %. В структуре промышленной продукции на долю обрабатывающих производств приходится 13,4 %. Стоимость продукции промышленного производства – 39,1 млн руб. (2006 г.), стоимость продукции сельского хозяйства – 630,9 млн руб. [Районы Республики., 2008]. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 84, в промышленности – 44.

Преобладающее значение для экономики района имеет сельское хозяйство. Агропромышленный комплекс района представляют 16 крупных и средних сельскохозяйственных предприятий, 91 крестьянское фермерское хозяйство, а также личные подсобные хозяйства. Сельское хозяйство района имеет животноводческую специализацию молочно-мясного направления и овцеводческую специализацию мясо-шерстного направления.

В районе также развита горно-добывающая (ОАО «Кяхтаплавшпат»), пищевая («Маслодельный завод Кударинский», ОАО «Наушкинский мясокомбинат» и др.), легкая (ОАО «Кяхтинская прядильно-трикотажная фабрика», «Мезанит» – Чикойский кожевенный завод), лесная и перерабатывающая отрасли промышленность. В г. Кяхта, где расположен переход Кяхта-Алтан-Булаг, а также в приграничном поселке Наушки развита приграничная торговля с Монголией.

Джидинский район. В районе преобладает производство сельскохозяйственной и пищевой продукции. Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве составляет 95,8 %, в промышленности – 0,2 %. В структуре промышленной продукции 77,4 % приходится на долю обрабатывающих производств. По данным 2006 г., стоимость продукции промышленного производства – 36,5 млн руб., стоимость продукции сельского хозяйства – 932,3 млн руб. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 78, в промышленности – 22.

Сельхозпредприятия района имеют преимущественно животноводческое направление мясного и мясошерстного направления. В последнее время предприятия также специализируются на выращивании пшеницы. Производством пищевой продукции занимается «Петропавловский мясокомбинат». В районе ведется заготовка и переработка леса.

Юго-Западный горно-добывающий район с развитым сельским хозяйством

Район представлен Закаменским административным районом, который выделен по географическому положению и специализации хозяйства. Основное производство – горно-рудное. Здесь расположен вольфраммолибденовый комбинат и рудник «Холтосон». Стоимость основных фондов в сельском и лесном хозяйстве – 6,1 %, в промышленности – 98,4 %. В структуре промышленной продукции 46,0 % составляет добыча полезных ископаемых, 20,6 % – обрабатывающие производства, 33,4 % – производство и распределение электроэнергии [Статистический ежегодник…, 2006]. Стоимость продукции промышленного производства, по данным 2006 г., – 367,4 млн руб. Стоимость продукции сельского хозяйства – 614,1 млн руб. [Районы Республики., 2008]. Количество предприятий в сельском и лесном хозяйстве – 200, в промышленности – 43.

Горно-рудная промышленность представлена предприятием ООО «Закаменск», которое занимается добычей золота и вольфрама и производит половину общего объема всей промышленной продукции. Обрабатывающая промышленность района (ООО «Литейщик») специализируется на производстве стального, чугунного и бронзового литья. Легкая промышленность представлена предприятием ООО «Стиль», которое производит более 35 наименований швейных изделий. В районе развиты заготовка и переработка древесины, а также сельское хозяйство.

Природно-хозяйственное районирование трансграничной территории Республики Бурятия (в пределах бассейна р. Селенги)

Природно-хозяйственное районирование проводилось нами на основе природного и хозяйственного районирования, путем совмещения границ ранее выделенных на трансграничной территории Республики Бурятии природных и хозяйственных районов.

В единый природно-хозяйственный район нами объединялись природные и хозяйственные районы, имеющие сходные характеристики природных условий и хозяйственной специализации. В результате границы полученных нами природно-хозяйственных районов совпали с границами существующих административных районов, что значительно повышает практическую значимость проведенного районирования.

В результате процесса природно-хозяйственного районирования на трансграничной территории Республики Бурятии нами выделено девять районов, различающихся между собой природными условиями и хозяйственным использованием природных ресурсов (рис. 10.5). Нами выделены следующие природно-хозяйственные районы:

1) Юго-западный горно-таежный горно-добывающий с развитым сельским хозяйством (Закаменский район);

2) Восточный сухостепной сельскохозяйственный (Хоринский и Кижингинский районы);

3) Южный сухостепной промышленный (Селенгинский район)

4) Центральный лесостепной промышленный (Кабанский, Прибайкальский и Заиграевский районы);

5) Южный сухостепной сельскохозяйственный (Джидинский район);

6) Южный степной сельскохозяйственный (Кяхтинский и Бичурский районы):

7) Центральный лесостепной сельскохозяйственный (Иволгинский и Тарбагатайский);

8) Южный степной горно-добывающий с развитым сельским хозяйством (Мухоршибирский)

9) Северо-восточный горно-таежный сельскохозяйственный (Еравнинский).

Рис. 10.5. Природно-хозяйственное районирование трансграничной территории Республики Бурятия (в пределах бассейна р. Селенги).

Юго-Западный горно-таежный горно-добывающий район с развитым сельским хозяйством

Район представлен Закаменским районом, который выделяется в основном типом хозяйственного использования территории и географическим положением. Ландшафты района – горно-таежные. Район богат минерально-сырьевыми ресурсами, основным из которых является вольфрам. Промышленность района – горно-добывающая. На территории района ведется добыча вольфрамового концентрата. В районе развито сельское хозяйство животноводческого направления.

Восточный сухостепной сельскохозяйственный район

В состав района входят Хоринский и Кижингинский административные районы, они являются сухостепными. Здесь преобладает сельскохозяйственное производство.

Южный сухостепной промышленный район

Район представлен Селенгинским административным районом. Преобладает сухостепной тип ландшафта. Здесь развита топливно-энергетическая промышленность, основной отраслью является электроэнергетика.

Центральный лесостепной промышленный район

В состав данного района входят Кабанский, Прибайкальский и Заиграевский административные районы. На их территории преобладают лесостепные ландшафты. Это развитые в промышленном отношении районы: представлены горно-добывающая (добыча известняка, кварцитов, перлитов, доломитов), а также обрабатывающая (производство строительных материалов, бумаги и картона, продукции машиностроения и пищевой промышленности) отрасли промышленности.

Южный сухостепной сельскохозяйственный район

Район представлен Джидинским административным районом, на территории которого преобладают сухостепные ландшафты. Район является сельскохозяйственным, здесь преобладает производство сельскохозяйственной продукции.

Южный степной сельскохозяйственный район

В состав района входят Кяхтинский и Бичурский административные районы. На территории данных районов преобладают степные ландшафты. Основным типом хозяйственного использования территории является сельскохозяйственное производство.

Центральный лесостепной сельскохозяйственный район

Район представлен Иволгинским и Тарбагатайским административными районами. По преобладающему типу ландшафта данные районы являются лесостепными. На территории данных районов основным типом природопользования является сельское хозяйство пригородного типа.

Южный степной горно-добывающий район с развитым сельским хозяйством

Район представлен Мухоршибирским административным районом. Здесь преобладают степные ландшафты. Традиционно район является сельскохозяйственным, но в последнее время основную часть производимой продукции района представляет продукция горно-добывающей промышленности – каменный уголь Тугнуйского угольного бассейна.

Северо-Восточный горно-таежный сельскохозяйственный район

Район представлен Еравнинским административным районом. На его территории преобладают горно-таежные ландшафты с участками степи; он богат минерально-сырьевыми ресурсами, добыча которых планируется, но в настоящее время преобладает сельское хозяйство.

Проведенное нами природно-хозяйственное районирование опирается на сетку территориально-административного деления Республики Бурятии, учитывает природные условия и хозяйственные особенности районов. Это позволяет охарактеризовать современное состояние хозяйственного использования природных ресурсов на их территории и определить перспективное хозяйственное освоение данных районов, относящихся к трансграничной территории р. Селенги.

Часть III

Региональные аспекты приграничного сотрудничества и проблемы транспортных переходов

Глава 11

Международное сотрудничество в приграничных регионах

11.1. Российско-Казахстанский приграничный субрегион: проблемы международного экологического сотрудничества

На протяжении трех последних веков российско-казахстанский (заволжско-алтайский) степной регион развивался как единое целое, представляя собой, пусть и сложное по структуре, но единое историко-географическое, этническое, экологическое, экономическое и информационное пространство.

Как пространственный объект комплексных географических исследований, российско-казахстанский субрегион впервые стал рассматриваться в 1768–1774 гг., когда в заволжские, уральские и западно-сибирские степи были направлены два отряда Астраханской и три отряда Оренбургской Академической экспедиции, которыми руководили С. Г. Гмелин, И. А. Гюльденштедт, П. С. Паллас, И. И. Лепехин, И. П. Фальк [Чибилев и др., 2003].

Российское присутствие в обозначенном регионе было закреплено после принятия казахскими правителями в 1731 г. протектората России. В 1734 г. для защиты и хозяйственного освоения вновь присоединенных земель была создана Киргиз-Кайсацкая экспедиция, затем переименованная в Оренбургскую экспедицию во главе с обер-секретарем Сената И. К. Кирилловым. После его смертиа (1737 г.) Оренбургская экспедиция была переименована в Оренбургскую комиссию. В 1735 г. был заложен г. Оренбург, в 1744 г. он стал центром Оренбургской губернии, а с 1748 г. – Оренбургского казачьего войска. Вдоль новой границы Российской империи в середине XVIII в. создаются укрепленные линии – Нижне-Яицкая, Самарская, Сакмарская, Красногорская, Орская, Уйская, Горькая, Иртышская, Колыванская, Ишимская, Омская. В результате сформировалась сплошная полоса казачьих поселений от устья Яика до Усть-Каменогорской крепости и Алтая, общей протяженностью более 3,5 тыс. верст (рис. 11.1). В 1822 и 1824 гг., соответственно, были приняты «Устав о сибирских киргизах» и «Устав об оренбургских киргизах», которые завершили оформление вхождения в состав России областей сибирских и оренбургских «киргизов» с центрами в Омске и Оренбурге [Шоинбаев, 1982].

Рис. 11.1. Укрепленная линия казачьих поселений середины XVIII в. и ее расположение относительно современной российско-казахстанской фаницы.

На всех этапах реформирования местных администраций в этом регионе, включая создание Пограничной комиссии, линия укрепленных казачьих поселений играла роль, скорее всего, не разделяющей, а соединяющей границы. В результате уже во второй половине XIX в. обозначенная полоса от устья Яика (Урала) до Усть-Каменогорска теряет все черты государственной границы и превращается в зону совместного проживания киргиз-кайсаков (казахов), русских, татар и других новых переселенцев из европейской части Российской империи.

Особо следует сказать о заселении казахами в начале XIX в. междуречья Волги и Урала – так называемых Рын-песков. Здесь согласно указу Павла I в 1801 г. было образовано Внутреннее, или Букеевское, ханство, занимавшее территорию 350 верст с востока на запад и 200 верст с севера на юг. Ханство фактически входило в состав Оренбургской губернии и граничило со всех сторон с землями, занимаемыми казаками. Ограниченность территории, большое количество скота и отсутствие возможности для дальних кочевок привели к тому, что уже к середине XIX в. в Рын-песках сложилась кризисная экологическая ситуация, что проявилось в активизации эоловых процессов, а затем и антропогенном опустынивании некогда богатых пастбищ.

Большое влияние на формирование этнического состава населения российско-казахстанского приграничного региона и его хозяйственное освоение оказала Столыпинская реформа в России, вызвавшая первую переселенческую волну в степные районы Заволжья, Северного Казахстана и Южной Сибири в начале X в. Это был период так называемой «столыпинской целины». С 1906 по 1910 г. в районы Северного Казахстана из европейской части России переселилось более 770 тыс. чел. В этот период осваивались наиболее благоприятные для хлебопашества земли путем создания хуторских хозяйств. Населенные пункты закладывались в долинах рек, где имелись источники пресной воды и возможности для огородничества и садоводства. За 1906–1912 гг. переселенцам было предоставлено около 17 млн дес. земли, из них под пашню выделялось не более одной трети [Кан, 2002].

Следующим важным этапом хозяйственного освоения степной зоны Северного Казахстана явился период коллективизации. За 1928–1931 гг. было коллективизировано более 70 % хозяйств, на их основе созданы колхозы. Скотоводы-кочевники и полукочевники насильственно переводились на оседлый образ жизни. В 1930 г. было переведено на оседлость 87 136, а в 1933 г. – 242 208 хозяйств кочевников. При этом нередко формировались колхозы и совхозы-гиганты, объединяющие сотни хозяйств в радиусе до 200 км. Отдельные руководители Казахстана пытались остановить процесс оседания кочевников и полукочевников. «Казахский народ кочует не потому, что хочет кочевать, а кочует, учитывая климатические условия», – писал М. Дулатов (цит. по: [Кан, 2002]).

Колхозные и совхозные фермы, в которые сгонялся обобществленный скот, часто представляли собой участки степи, огороженные арканами, нередко животные здесь погибали. Отчуждение крестьян от земли привело к резкому снижению урожайности. Численность скота в Казахстане за пять лет сократилось с 40,5 млн голов до 4,5 млн голов, т. е. в 9 раз. Более 1 млн скотоводов-кочевников мигрировало из степной зоны российско-казахстанского приграничья [Там же]. «Хрущевская целина» 1950-1960-х гг. завершила формирование нового ландшафтного, этносоциального и хозяйственного облика степной зоны от Волги до Алтая.

О масштабах земледельческого освоения степной зоны к востоку от Волги в 1950-1960-е гг. хорошо известно [Николаев, 1999; Чибилев, 1990]. Тогда в регионе было распахано более 30 млн га новых земель. Земледельческое освоение охватило практически все черноземы, в том числе солонцеватые и с участием солонцов (до 20–30 %), а также тяжелосуглинистые почвы плакоров с солонцеватыми карбонатными темно-каштановыми и каштановыми почвами. Вновь были распаханы заброшенные в прошлом под залежь дефлируемые супесчаные и легкосуглинистые почвы. В 1960-1970-е гг. сухое зерновое земледелие продвинулось на юг в зону полупустынного Заволжья до оз. Эльтон, в Западном Казахстане – до Рын-песков и верховьев Эмбы, в Центральном Казахстане – до низовьев Тургая и почти до оз. Балхаш.

В 1990-х гг. с появлением в степной зоне к востоку от Волги государственной границы началась новейшая история этого региона. До 1991 г. в истории такой государственной границы не существовало. Разные народы и народности, проживавшие в этом регионе или переселявшиеся с Востока на Запад и с Запада на Восток, всегда беспрепятственно пересекали эту территорию. Новая государственная граница России с Казахстаном – самая протяженная в мире (7599 км) сухопутная граница двух государств (рис. 11.2).

Рис. 11.2. Карта-схема, раскрывающая этнические особенности Российско-Казахстанского приграничья.

Граница между Россией и Казахстаном рассекла природно-хозяйственный регион, который на протяжении двух с половиной веков развивался как единое целое и который по обе стороны границы оказался в последнем десятилетии XX в. в условиях системного экономического кризиса.

С позиций политической географии российско-казахстанская граница неоднородна. На большей протяженности признаки или свойства границы слабо выражены. Лишь на некоторых участках наблюдается контрастность по этническому, природному признакам или по степени освоенности [Колосов, Туровский, 1999; Чибилев, 2003б].

Этнически контрастный тип границы прослеживается между, с одной стороны, Астраханской и Волгоградской областями и, с другой, – Западно-Казахстанской областью. Заметим, что это бывшая западная граница Букеевской орды (см. выше) и она была внутригосударственной.

В меньшей степени этническая контрастность характерна для границы Оренбургской области с Бурлинским и Чингирлауским районами Западно-Казахстанской области. Этот отрезок границы совпадает с долинами достаточно крупных рек Урала и Илека.

Этническая контрастность прослеживается также на границе Оренбургской области с Хобдинским, Карабутакским и Комсомольским районами Актюбинской области. В общей сложности этнические свойства российско-казахстанской границы прослеживаются на участках общей протяженностью 1380 км, что составляет 19,0 % от всей длины границы (рис. 11.2). На остальной части новая государственная граница рассекает ареалы одного и того же этноса, где в приграничных районах Казахстана по переписи 1989 г. проживало от 20 до 30 % казахов. А в таких приграничных районах, как Соколовский Северо-Казахстанской области, – 9,5 %, Федоровском районе Казахстанской области – 11,65, Шемонахинском районе Восточно-Казахстанской области – 7,4, в приграничном городе Лениногорске – 5,2 % [Колосов, Туровский, 1999]. Вместе с тем и в российских приграничных административных районах есть немало мест компактного проживания казахов. В некоторых из них (в Астраханской, Оренбургской областях и в Республике Алтай) доля казахов составляет от 20 до 45 %, что также необходимо учитывать, характеризуя устойчивость границ.

Еще меньшую протяженность имеет природный тип границы: гидрографический по рекам Малая Узень, Урал, Илек и Уй – 658 км и орографический по водораздельным хребтам на Алтае – 512 км, что составляет 15,4 % от всей длины границы.

До 1991 г. на всей протяженности российско-казахстанской границы не прослеживалась контрастность как по степени освоенности территории (сельскохозяйственной и промышленной), так и по специализации сельского хозяйства. Земледельческую культуру по обе стороны границы между союзными республиками определяла единая советская аграрная наука, флагманом которой был Всесоюзный НИИ зернового хозяйства в пос. Шортанды близ Целинограда (ныне Астана).

Исторический аналог у новой российско-казахстанской границы существовал вдоль Уйской укрепленной линии XVIII в. между крепостями Троицкой и Звериноголовской. Эта линия совпадает с современной границей между Курганской и Костанайской областями. Аналогичная ей Горькая укрепленная линия между Омском и Звериноголовской проходила через Петропавловск: вдоль нее была построена Сибирская железная дорога, значительный отрезок которой проходит в настоящее время по территории Казахстана. Иртышская укрепленная линия с казачьими поселениями, протянувшаяся от Омска через Павлодар до Семипалатинска, также находится в настоящее время в Казахстане. При этом необходимо отметить, что ни Уйская, ни Горькая, ни Иртышская линии никогда не играли роли внешних границ Российской империи, поскольку были созданы уже после принятия киргиз-кайсацких орд в российское подданство [Кан, 2002; Шоинбаев, 1982].

Подробный анализ новой российско-казахстанской границы должен быть, на наш взгляд, положен в основу при исследовании таких вопросов, как устойчивость границ, освоение приграничного пространства и развитие приграничного сотрудничества. Это особенно важно для таких областей сотрудничества, как природопользование, региональные и глобальные изменения природной среды и сохранение природного разнообразия.

На первый взгляд, установление государственной границы по ландшафту, в том числе и при пересечении целостных природных районов, не вносит существенных изменений в структуру и функционирование геосистем. Однако новые сценарии развития сельскохозяйственного природопользования в России и Казахстане со временем приведут к формированию по обе стороны границы контрастных природно-хозяйственных систем. В Северном Казахстане в связи с оттоком неказахского населения (русских, украинцев, немцев и др.) доминирующее положение займут залежные земли и пастбищные угодья с экстенсивным использованием. В прилегающих к Казахстану степи и лесостепи России будут преобладать зерновое хозяйство и мясо-молочное животноводство, кормовая база которого в значительной степени зависит от растениеводства.

В целом устойчивое развитие приграничных регионов зависит от многих факторов как благоприятных, так и неблагоприятных [Бакланов и др., 2003; Глазовский, 2002]. К благоприятным факторам относятся: более широкие возможности для развития внешнеэкономических связей, реализация и развитие транзитных функций, развитие международного туризма, сотрудничество с приграничными регионами в различных сферах экономики, культуры, образования и т. д. Из неблагоприятных факторов можно выделить, кроме возможности появления геополитических конфликтов, трансграничные переносы техногенных загрязнений в водной и воздушной среде, распространение сорных растений, а также вредителей (например, саранчи), возбудителей природно-очаговых болезней, трудности, связанные с регулированием рыболовства в трансграничных водоемах, с освоением трансграничных природно-ресурсных систем и т. д.

В качестве примера остановимся на трех сюжетах новой эколого-географической ситуации, сложившейся в российско-казахстанском приграничье, а именно:

– проблема опустынивания в районах целины;

– последствия изменения структуры земельных ресурсов после 1991 г.;

– нарушение бассейнового принципа природопользования в бассейне Урала.

На всех известных картах географического распространения процессов опустынивания полоса российско-казахстанского приграничья отнесена к зоне современного опустынивания. При этом многие авторы ссылаются на то, что участок от Урала до Алтая остается в этом отношении малоизученным. Можно лишь привести некоторые данные о масштабах процессов опустынивания в степной зоне Северного Прикаспия, Южного Урала и Тургайской столовой страны.

Так, на Волго-Уральском междуречье в Рын-песках в середине XIX в. в эпоху Букеевской орды общая площадь развеваемых песков составляла, по оценкам специалистов, не менее 60,0 тыс. га, в 1950-1960-е гг она достигала 45,0 тыс. га, а в первые годы XXI в. не превышала 3,0 тыс. га и была ограничена окраинами крупных населенных пунктов и отдельными фермами внутри Рынпесков.

В бассейне среднего течения Урала и Илека (от пос. Акбулак на Илеке до г. Уральска) в 1990 г. не закрепленные растительностью развеваемые пески занимали площадь около 90,0 тыс. га, в середине 1970-х гг. – 40 45,0 тыс. га, а по нашим оценкам, в 2000–2002 гг. на всем этом пространстве сохранилось не более 40 «действующих» эоловых урочищ, площадью 1–3 га каждое. Практически все бугристые пески надпойменных террас и высокой поймы Урала и Илека в настоящее время либо закреплены травянистой растительностью, либо облесены [Опустынивание…, 2002].

В степном Зауралье и Тургае (восточная часть Оренбургской области, Костанайская область) в начале 1960-х гг. эоловой эрозии были подвержены более 740,0 тыс. га распаханных целинных земель с легкосуглинистым и супесчаными почвами [Николаев, 1999]. Практически все эти земли выведены из оборота и в настоящее время представляют собой пастбищно-сенокосные угодья.

В 1990-е гг. численность скота в Западном Казахстане сократилась в 4–5 раз, овец – в 15–20 раз. На юге Оренбургской области нагрузка скота на степные пастбища уменьшилась в 7–8 раз, исчезли почти все летники и дальние дойки [Опустынивание…, 2002]. Почти повсеместно в степи стал накапливаться характерный «степной войлок», образование которого привело к лучшему увлажнению степей за счет задержания травостоем снега и лучшей защиты почв от иссушения. Но образование «степного войлока» на пастбищах в сочетании с широким распространением высокотравных бурьянистых залежей и с возрождением практики сжигания соломы на обрабатываемых полях резко повысило пожарную опасность в степи.

Многократное сокращение присутствия человека в степи, отсутствие техники и горючего привели к тому, что степные палы ежегодно беспрепятственно охватывают до 30–35 % территории степной зоны в Западно-Казахстанской, Оренбургской, Актюбинской, Костанайской областей, заволжских частях Саратовской и Волгоградской областей. От степных палов пострадали в большей или меньшей степени все лесокультурные насаждения, созданные во второй половине XX в.

Таким образом, прежде чем делать выводы о ландшафтных последствиях глобальных изменений климата и, в частности, о естественном опустынивании территории российско-казахстанских степей, необходимо оценить влияние пирогенного фактора, который приобретает на этом пространстве все более масштабный характер и последствия которого практически не исследованы.

Одним из основных сюжетов современной эколого-географической ситуации в российско-казахстанском приграничном субрегионе, на который нельзя не обратить внимание, является проблема нарушения бассейновых принципов природопользования, сложившихся в XX в. на территории СССР (рис. 11.3) (подробнее см. раздел 8.1).

Рис. 11.3. Бассейн р. Урал: внутрибассейновое распределение стока.

Как уже отмечалось, Яик-Урал играл важную роль в рыбном хозяйстве России начиная с XVII в. Яицкое казачество, получив от царя монополию на рыбные промыслы, установило такие правила рыболовства, которые способствовали сохранению и воспроизводству осетрового стада. Добыча осетровых в реке Урал составляла в 1810 г.

150.0 тыс. ц, а много позже, когда казачество лишилось своих прав и был разрешен промысел осетровых в море, уловы составляли: в 1933 г. – 50.0 тыс. ц, а в 1964 г. – 20,0 тыс. ц. Роль Урала многократно возросла в мировой добыче осетровых в 1970-е гг. После зарегулирования р. Волги основные площади естественных нерестилищ на реках Каспийского бассейна сохранились только на Урале. В конце 1970-х гг. доля Урала в мировой добыче осетровых достигла 33 % (104,0 тыс. ц в 1977 г.), а по производству черной икры возросла до 40 % [Песериди, 1979] (рис. 11.4).

Рис. 11.4. Динамика вылова осетровых рыб в бассейне р. Урал (1932–1980 гг.)

Именно это обстоятельство – громадная роль Урала в сохранении естественного воспроизводства всего каспийского стада осетровых и пополнении валютных запасов СССР – было использовано для того, чтобы:

– во-первых, отклонить в 1970-х гг. проекты строительства крупных водохранилищ в среднем течении р. Урал и на его основных притоках;

– во-вторых, принять специальное постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «О мерах по предотвращению загрязнения бассейна рек Волги и Урала неочищенными сточными водами» (1972 г.);

– в-третьих, принять совместное постановление Совмина Казахской ССР и Совмина СССР об объявлении заповедной (рыбохозяйственной! – прим. автора) зоны в северной части Каспийского моря и пойме р. Урал от р. Барбастау до его устья;

– в-четвертых, для того чтобы создать постоянный Межреспубликанский комитет по охране, рациональному использованию и воспроизводству природных ресурсов бассейна р. Урал (в 1977 г.).

Все эти меры, несмотря на известный сегодняшний скептицизм в отношении природоохранных инициатив этого периода, оказались очень эффективными – строительство водохранилищ было остановлено. А не зарегулированный Урал с высокой волной весеннего половодья и чередованием быстрых перекатов и широких плесов сохранил высокий потенциал самоочищения.

По данным Урало-Каспийского филиала ЦНИИ осетрового рыбного хозяйства в 1960-е гг. Урал на единицу объема речного стока давал в 2–2,5 раза больше частиковых рыб и в 10 раз больше осетровых рыб, чем Волга. А в конце 1970-х гг. «окупаемость» рыбой 1 м^3 воды Урала превышала таковую по Волге – по судаку в 30 раз, сазану в 8 раз, жереху до 100 раз, осетровым в 15 раз [Песериди, 1979].

Эти данные были столь убедительны, что в 1979 г. Главрыбвод СССР принял решение о разработке Атласа нерестилищ и зимовальных ям осетровых р. Урал, аналогичному тому, что был создан для р. Волги в довоенные годы. В нижнем течении р. Урала ихтиологами ЦНИИ осетрового рыбного хозяйства было выявлено 70 нерестилищ осетровых общей площадью около 1700 га. В среднем течении Урала (от устья Илека до г. Уральска) – на участке, который в настоящее время служит границей между Россией и Казахстаном, паспортизацию нерестилищ и зимовальных ям осетровых проводила Оренбургская лаборатория мелиорации ландшафтов (ныне Институт степи УрО РАН). Здесь было выявлено 58 нерестилищ осетровых общей площадью 793 га [Чибилев, 1997]. Для сравнения можно сказать, что на всех остальных реках Каспийского бассейна (Волга, Терек, Кура и др.) площадь естественных нерестилищ после зарегулирования этих рек составляет всего 30 га [Песериди, 1979].

После ликвидации системы рыболовства советского периода уловы осетровых в р. Урал уже сократились более чем в 30 раз и составили в 1999 г. 3,1 тыс. ц, в 2000 г. – 2,8 тыс. ц. Основными причинами этого снижения стало узаконенное браконьерство, промысел осетровых в море и искусственное перекрытие русла реки затопленной баржей в низовьях и понтонным мостом в Индерборском. Численность производителей осетровых, в первую очередь, белуги, русского осетра и шипа, приходящих на нерестилища среднего течения реки, т. е. на территорию России, по нашим данным, сократилась с 1983 г. в 40–45 раз! Видимо, практически полностью исчезли в Урале стада озимой расы белуги, русского осетра и шипа.

Учитывая уникальные особенности бассейна р. Урал, а они не исчерпываются только осетровыми [Чибилев, 1987], а также природно-ресурсный потенциал субъектов Республики Казахстан и Российской Федерации, расположенных в бассейне, назрела необходимость сотрудничества по типу еврорегионов, получивших развитие в Европе [Горшенин, 1997]. Географически еврорегионы образуются в границах основных осей трансграничного сотрудничества. В данном случае осью предлагаемого «Еврорегиона Урал-Жайык» является река, которая наряду с уникальными эколого-экономическими особенностями обладает большими перспективами для развития рекреации и международного водного туризма. Рекреационно-туристическое освоение бассейна Урала позволит внести экономические ограничения природопользования в регионе, столь необходимые для сохранения биологического и ландшафтного разнообразия, в том числе местообитаний, миграционных путей и нерестилищ осетровых.

При создании еврорегиона Урал-Жайык необходимо учитывать, что бассейн Урала располагает богатейшими запасами углеводородного сырья (уступая в мире только бассейну Оби), здесь развита черная и цветная металлургия (Урал – самая «металлургическая» река в мире), значительным аграрно-промышленным потенциалом.

Предлагаемый еврорегион Урал-Жайык охватывает западный сектор российско-казахстанского приграничья, включая Атыраускую, Уральскую и Актюбинскую области Республики Казахстан и Оренбургскую область РФ. С целью охвата приграничным сотрудничеством Астраханской, Волгоградской и Саратовской областей может быть создан «Северо-Прикаспийский еврорегион». Аналогичным образом вырисовываются регионы приграничного сотрудничества на остальной части российско-казахстанского приграничья (рис. 11.5): Тоболо-Тургайский (Костанайская область Казахстана, Челябинская и Курганская области РФ), Иртышский (Северо-Казахстанская, Павлодарская, Акмолинская и Восточно-Казахстанская области Казахстана, Тюменская, Омская, Новосибирская области РФ). В восточном секторе рассматриваемого региона в настоящее время уже формируется регион приграничного сотрудничества «Большой Алтай», объединяющий не только приграничные территории России и Казахстана, но и Китая и Монголии [Наш общий дом…, 2003].

Рис. 11.5. Перспективные «еврорегионы» приграничного Российско-Казахстанского сотрудничества.

Для успешного решения перечисленных задач понадобятся совместные усилия ученых России, Казахстана и других стран в рамках международных научно-технических программ и, не исключено, совместных научных учреждений.

11.2. Состояние интеграционных связей и проблемы приграничного сотрудничества Западно-Сибирских регионов

Конец XX – начало XXI в. можно охарактеризовать как период усиления интеграционных связей не только на территории Евросоюза, но и в странах Центральной Азии. В настоящее время после проявления некоторых центробежных процессов отмечается заметная активизация процессов сотрудничества как в рамках АТР, так и на пути вовлечения в интеграционные процессы иных стран, причем как на пути экономического, так и стратегического партнерства.

Приграничное сотрудничество рассматривается в соответствии с Европейской рамочной Конвенцией о приграничном сотрудничестве территориальных сообществ и властей (1980 г.) как «любые согласованные действия, направленные на укрепление и поощрение добрососедских отношений между территориальными сообществами и властями, находящимися под юрисдикцией двух или более договаривающихся Сторон, и заключение любых соглашений и договоренностей, необходимых для достижения этих целей.

Интеграционные связи осуществляются в рамках полномочий территориальных сообществ и властей, определяемых внутренним правом каждой из сторон».

Соглашение об укреплении мер доверия в военной области в районе совместной границы было подписано 26 апреля 1996 г. Казахстаном, Китаем, Киргизией, Россией и Таджикистаном в Шанхае, а через год – 24 апреля 1997 г. в Москве – было подписано второе Соглашение о взаимном сокращении вооруженных сил в районе границы. В настоящее время готовится проект межгосударственного документа о создании единой информационной сети в рамках Соглашения об укреплении мер доверия в военной области в районе совместной границы [www.narodinfo.ru].

Хорошо организованное сотрудничество приграничных районов позволяет решать проблемы преодоления периферийности, окраинности приграничных регионов в существующих национальных экономических системах, что особенно актуально для государств с огромной территорией и неравновесной экономикой, каковыми как раз и являются и Россия, и Китай, и Казахстан. Положительным примером в данной области можно назвать деятельность Координационного совета «Алтай – наш общий дом», активно способствующего развитию процессов интеграции в области экономики и культуры между странами и регионами, расположенными на Алтае.

Вместе с тем отсутствие приграничного сотрудничества или развитие его на низком уровне приводит ко многим межгосударственным проблемам и не способствует нормальному развитию и взаимодействию приграничных территорий. Условия устойчивого развития трансграничных территорий по своему происхождению можно условно подразделить на природные и антропогенные, их систематика приведена в табл. 11.1.

Таблица 11.1 Условия устойчивого развития трансграничных территорий

Например, условно государственную границу между Республикой Казахстан и Алтайским краем можно разделить на два участка: западный и южный.

На западном участке с Казахстаном граничат такие административные районы, как Бурлинский, Славгородский, Табунский, Кулундинский, Ключевской и Михайловский; на южном – Угловский, Рубцовский, Локтевский, Третьяковский, Змеиногорский, Чарышский. И на западном, и на южном участках границы действует по одному крупному пункту перехода государственной границы, которые имеют мощные таможенные терминалы, железнодорожные и автомобильные переезды. Здесь осуществляются основные экспортно-импортные операции (посредством DAF Кулунда, DAF Локоть).

Кроме того, на территории каждого административного района края, прилегающего к государственной границе с Казахстаном, имеются таможенные контрольные и пограничные посты, контролирующие передвижение граждан и грузов двух государств.

Со стороны Республики Казахстан с Алтайским краем граничат две области – Павлодарская и Восточно-Казахстанская. В Павлодарской области непосредственно граничат с Алтайским краем, на западе – Успенский, Щербактинский и Лебяжинский сельские административные районы.

Общая протяженность государственной границы Российской Федерации с Республикой Казахстан составляет 7598,6 км, с ним граничат 12 субъектов Федерации, а именно:

В Восточно-Казахстанской области граничат с южной частью Алтайского края Бескарагайский район (территория подчинения администрации Семипалатинска), Бородулихинский, Шемонаихинский и Глубоковский районы. Основным отличием сельских административных районов Казахстана является их значительное превосходство по площади районов Алтайского края.

Западный участок Алтайского края и восточный Павлодарской области имеют предостаточно хорошо освоенные сельскохозяйственные угодья, на эти участки приходились основные мероприятия программы по «поднятию целины» в 1950-1960-х гг.

Южный участок Алтайского края и северный участок Восточно-Казахстанской области наряду с хорошо развитым аграрным сектором в структуре своего хозяйственного комплекса имеют высокую долю горно-добывающих отраслей. Здесь расположены промышленные центры регионов – Рубцовск, Усть-Каменогорск, Жезкент, в недавнем прошлом крупный горно-добывающий центр – Горняк и др.

К сожалению, на данный момент развитию интеграционных процессов не в полной мере соответствует правовая база сотрудничества России и Казахстана: кроме того, отсутствует четкая стратегия приграничного сотрудничества двух государств. Препятствуют этому и объективные причины: большая протяженность границы, незначительная численность населения приграничных районов, редкие пропускные пункты, низкий уровень их обустроенности; все это существенно снижает эффективность развития торгово-экономических связей (рис. 11.6).

Рис. 11.6. Карта-схема социально-экономического зонирования приграничных территорий Алтайского края и Республики Казахстан.

И все же между приграничными территориями стран СНГ в настоящий момент реализуется большинство известных видов территориальных и социально-экономических отношений: торговля, производственное кооперирование, договорные отношения и хозяйственно-предпринимательские связи крупных субъектов, совместная предпринимательская деятельность, трудовые челночные и сезонные миграции, поездки населения с целью получения отдельных видов социальных, бытовых, медицинских и других услуг, культурные и религиозные связи, обмен образовательными услугами, научно-техническое сотрудничество и т. д. [Косточенко, 2004].

Исходя из уровня развития социально-экономических отношений между субъектами приграничных территорий и учитывая перспективы их дальнейшего приграничного сотрудничества, предложена схема социально-экономического зонирования приграничных районов Алтайского края (Россия) и Павлодарской и Восточно-Казахстанской областей (Казахстан) [Спирин, 2007].

A. Пояс приграничных районов, или приграничная зона первого порядка: характеризуется высокой степенью развития приграничного сотрудничества на «повседневном» уровне, которое установилось в процессе длительного сосуществования и имеет большое значение в жизни приграничных населенных пунктов. На этот тип районов приходится основная масса социально-экономических связей – торговый обмен, производственное кооперирование, договорные отношения и хозяйственно-предпринимательские связи, трудовые и челночные сезонные миграции, поездки населения с целью получения отдельных видов, социальных, бытовых, медицинских и других видов услуг, культурные и религиозные связи, обмен образовательными услугами.

Б. Центральные территории регионов – приграничная зона второго порядка: здесь концентрируются крупные предприятия, ориентирующиеся на экспорт своей продукции из региона – Павлодар, Усть-Каменогорск, Барнаул, Бийск, Рубцовск и др. Между региональными центрами в силу их расположения, мощности финансового и экономического потенциала активно развиваются процессы политического, экономического, научно-технического сотрудничества, происходит обмен образовательными и медицинскими услугами. Данная группа характеризуется развитой транспортной инфраструктурой, здесь возникают особые региональные социально-экономические связи.

B. Районы, расположенные вдоль основных магистралей транспортного каркаса, – приграничная зона третьего порядка. Данные группы районов развивают различные виды социально-экономических отношений с приграничной территорией и имеют хорошие перспективы сотрудничества, поскольку транспортная обеспеченность дает возможность устанавливать кооперационные связи между хозяйствующими субъектами по обе стороны границы.

Г. Административные районы, удаленные от пунктов переходов государственной границы, транспортных коридоров и, как правило, менее активно участвующие во внешнеэкономической деятельности регионов.

К сожалению, при повышении статуса государственных границ многие хозяйствующие субъекты России и Казахстана, в частности Алтайского края, так и не смогли в силу объективных и субъективных причин выстроить эффективное взаимовыгодное сотрудничество для сохранения имеющегося производственно-кооперационного комплекса, при этом потери в основном касаются российской стороны приграничья.

Система производственных связей, действующая в прошлом, была хорошо отработана, но торговых отношений в нынешнем понимании не было. В постсоветский период наиболее активно формируются торговоэкономические отношения, в основе которых лежит не только сотрудничество между конкретными предприятиями, но и взаимные потоки товаров массового потребления.

Важным фактором развития приграничных районов является интенсивность внешнеэкономических и социокультурных связей соседних стран, что проявляется в объемах трансграничного движения. Для пропуска больших потоков людей, транспортных средств, грузов необходимо создание высокопроизводительных пунктов пропуска с сопутствующими услугами. Такого рода деятельность занимает центральное место в экономике многих приграничных территорий.

На разных участках новых государственных границ приграничное сотрудничество довольно сильно различается, что зависит от уровня развития и структурных особенностей экономики, характера двусторонних экономических и политических отношений соседних стран.

Восстановление и развитие производственно-кооперационных связей приграничных территорий будет способствовать увеличению объемов производства, реализации продукции по обе стороны границы, а консолидация производственных и организационно-экономических мощностей откроет новые рынки в третьих странах [Спирин, 2004].

В настоящее время приграничное сотрудничество между Алтайским краем и Павлодарской и Восточно-Казахстанской областями переживает подъем, что связано с восстановлением некоторых производственно-кооперационных связей между крупными предприятиями. По данному пути уже пошли некоторые предприятия Алтайского края и Республики Казахстан. В частности, следует отметить реализацию совместных российско-казахстанских интеграционных проектов с участием ОАО «Алттрак», ОАО «Казахстантрактор» и Семипалатинского машиностроительного завода, а также ОАО «Алтайский моторный завод» и Костанайского дизельного завода. На базе Костанайского предприятия планируется создать научно-технический дизельный центр, который будет координировать подготовку нового двигателя Т340-ТА алтайских моторостроителей к серийному производству. В апреле 2005 г. было собрано несколько опытных образцов, которые после завершения испытаний будут переданы заводу-производителю.

ОАО «Алтайхипром» продолжает работы по долгосрочным контрактам с ОАО «Усть-Каменогорский конденсатный завод». Объем ежегодных поставок эпоксидной краски должен составлять 1,5–2 млн руб. ООО ТД «Алтайхимпром» в Павлодарской области создало совместное предприятие «КазТрастКем» по выпуску химических средств защиты растений. С 2003 г. в г. Барнауле действует представительство ЗАО «Животноводческая продовольственная корпорация Казахстана», основными партнерами которой являются ОАО «Алтаймолпром» и ОАО «Алтай-Холод», имеются и другие проекты.

Более 400 предприятий Алтайского края в 2005 г. сотрудничали с Республикой Казахстан, основная доля социально-экономических связей приходится на крупные города и прилегающие к границе сельские районы. За последние годы администрацией Алтайского рая было подписано несколько десятков протоколов, соглашений и договоров с Республикой Казахстан, направленных на расширение торгово-экономических связей [Ножкин, 2005, 2006]. Наиболее действенным инструментом являются соглашения и договоры, подписанные с соседними областями Казахстана (Восточно-Казахстанской, Павлодарской, Северо-Казахстанской и др.).

Для дальнейшего развития и формирования качественно нового уровня приграничного сотрудничества по аналогии с «еврорегионами» Западной Европы необходима разработка межгосударственной программы с привлечением местного (муниципального) уровня, а также малого и среднего бизнеса.

11.3. Особенности и проблемы сотрудничества приграничных муниципальных образований

Репрезентативный анализ проблем и перспектив развития новых приграничных территорий Западной Сибири в социально-экономической сфере и экологии предпринят на муниципальном уровне – на примере Локтевского (Россия) и Бородулихинского (Казахстан) районов. Они расположены в непосредственной близости от российско-казахстанской границы. В природном отношении характеризуются ландшафтами сухостепной и засушливо-степной зон. Являются наиболее заселенными и экономически развитыми в своих регионах благодаря тому, что их хозяйственный комплекс ориентирован на использование минерально-сырьевых и земельных ресурсов.

Данные территории сочетают в себе признаки «общего» и «особенного». Общее заключается в том, что в связи с новыми границами эти районы стали приграничными. А их особенности видятся в уникальности природно-ресурсного потенциала, специфике демографических процессов и сложившейся экологической ситуации.

В Локтевском и Бородулихинском районах развиты практически все виды социально-экономических связей между Алтайским краем и Восточно-Казахстанской областью. Существует единая система транспортного сообщения между г. Горняком и пос. Жезкентом; в частности, действует одна на два этих района система «подачи-уборки» вагонов [4,5]. На территории Локтевского района находится казахстанская железная дорога с тремя обслуживающими станциями, и за землю под ними Казахстан платит России арендную плату в размере 7 млн руб. в год [6]. Между г. Горняк и пос. Жезкент активно развита маятниковая трудовая миграция. Как видим, смена статуса границы между территориями России и Казахстана привела к заметной трансформации социально-экономического пространства Локтевского района Алтайского края и Бородулихинского района Восточно-Казахстанской области.

Социокультурный блок

Распад СССР и обретение союзными республиками статуса суверенных государств в 1990-е гг. послужили мощным толчком реэмиграции русскоязычного населения. На Локтевский район пришлась достаточно большая волна переселенцев из Казахстана, пик ее зафиксирован в 1991–1995 гг., в настоящее время этот показатель неустойчив. Два года из пяти (2002–2007 гг.) район имел положительное сальдо миграции – в сумме 329 чел., а за оставшиеся три года потери составили 292 чел. Вместе с тем отток русскоязычного населения из Бородулихинского района компенсировался переселением в него этнических казахов из внутренних районов Республики Казахстан и Монголии.

Возникновение новой государственной границы, национальных валют и введение таможенных процедур вызвали множество проблем и неудобств в социокультурном взаимодействии граждан на «повседневном» уровне – взаимных поездках, получении медицинских, образовательных услуг и т. д.

Экологический блок

Установлен факт воздушного переноса загрязняющих веществ со стороны Казахстана и загрязнение грунтовых вод тяжелыми металлами – отходами Жезкентского ГОКа. Кроме того, территория Локтевского района получает загрязнение со своих не полностью рекультивированных (засыпанных) «хвостохранилищ» Алтайского ГОКа. На территории района отмечено и радиационное загрязнение в результате деятельности Семипалатинского испытательного полигона, негативно сказавшееся не только на природно-экологических условиях, но и значительно усугубило медико-экологическую ситуацию [2, 3].

Экономический блок

Алтайский горно-обогатительный комбинат (ГОК) в г. Горняке (Локтевский район, Россия) в границах СССР являлся звеном Восточно-Казахстанского металлургического производственного цикла, в который наряду с ним входили Жезкентский ГОК (Бородулихинский район, Казахстан), свинцово-цинковый и титаномагниевый комбинаты в г. Усть- Каменогорске и Иртышский медеплавильный завод (Казахстан). С распадом СССР (в 1991 г.) Министерство цветной металлургии Казахстана передало Министерству РФ Алтайский ГОК. Выпадение его из единого производственного цикла и неспособность самостоятельно адаптироваться к рыночным условиям явились одними из главных причин остановки этого градообразующего для г. Горняка предприятия.

Между тем в настоящее время все предприятия цветной металлургии Восточно-Казахстанской области, ранее состоявшие в одном производственном цикле с Алтайским ГОКом, стабильно работают, в том числе и Жезкентский ГОК, находящийся в 6 км от административного центра Локтевского района – г. Горняка.

Благодаря приграничной социально-экономической политике, проводимой Казахстаном, Бородулихинский район, в отличие от своего российского аналога – Локтевского района, имеет лучшие экономические и социальные показатели – например, прирост промышленного производства и положительное сальдо миграции. Эффективность развития этого приграничного района Казахстана подтверждает и тот факт, что до сих пор многие жители г. Горняка работают в пос. Жезкент. Это объясняется тем, что после закрытия Алтайского ГОКа (1994 г.) в г. Горняке без работы осталось более 2500 чел. трудоспособного населения. Прием бывших шахтеров Алтайского ГОКа на работу в Жезкентский ГОК помог избежать масштабного социального кризиса в Горняке.

После распада СССР железнодорожное полотно Локтевского района осталось в собственности Казахстана, что стало причиной высоких (международных) транспортных тарифов для предприятий района, повлияло на увеличение себестоимости продукции и снижение ее конкурентоспособности. Вместе с тем благодаря во многом усилиям Казахстанского правительства трансграничная инженерно-коммунальная инфраструктура двух районов была сохранена, в настоящее время намечается более согласованное ее развитие с учетом интересов обеих сторон.

Можно привести и другие примеры трансграничных взаимодействий этих районов, например участие казахстанских металлургов в переработке «хвостохранилищ» Алтайского ГОКа и шламов Локтевского завода[14], а также инициирование казахстанскими промышленниками рассмотрения вопроса о разрешении казахстанским организациям осваивать некоторые месторождения полиметаллических руд на территории Локтевского района (Зареченское, Степное, Новозолотушинское). В 2006 г. в соседнем Рубцовском районе введена в эксплуатацию новая горно-обогатительная фабрика; рудник принадлежит Уральской горно-металлургической компании, а весь объем произведенного на фабрике концентрата – 60 тыс. т в год – вывозится в Казахстан [1]. Экономически выгодным для Казахстана является и производство цемента в Локтевском районе, которое началось в 2007 г. Большие запасы качественного цементного сырья (более 200 млн т), совместная железнодорожная инфраструктура и растущие потребности Восточно-Казахстанской области во многом являются залогом успешной реализации данного проекта.

Таким образом, приграничный фактор становится для данных районов дополнительным стимулом перехода на качественно новый этап развития промышленного производства, опирающийся на совместное освоение и комплексное использование собственной минерально-сырьевой базы, возможности горно-добывающей и металлургической промышленности, единую транспортную инфраструктуру.

11.4. Особенности и проблемы сотрудничества Алтая и Монголии

Российско-монгольская граница (ее длина почти 3500 км) – вторая по протяженности на территории Азиатской России. В настоящее время она оборудована 10 пунктами пропуска: 8 автомобильными и 2 железнодорожными. На западном участке 288,7 км приходится на границу между Республикой Алтай и Баян-Ульгийским и Увским аймаками, где в Кош-Агачском районе Республики Алтай расположен КПП «Ташанта- Цаганнуур» – в настоящее время один из самых оборудованных постов на западном участке границы с Монголией.

Первые упоминания о таможне, таможенном пикете на территории Горного Алтая относятся к 1890-м гг. Вплоть до 1917 г. таможня находилась в Кош-Агаче [http://www.mountain.ru/artide/artide_display1.php?article_id=1003].

После революции и Гражданской войны в связи с тяжелой криминогенной обстановкой на Чуйском тракте таможня вынуждена была дислоцироваться в г. Бийске, а затем – в с. Онгудай. Лишь в 1924 г. она возвращается в с. Кош-Агач и размещается в помещениях бывшей царской таможни. 15 мая 1926 г. распоряжением Сибирского районного таможенного инспектора учреждается временный передовой таможенный пункт «Ташанта» с подчинением Кош-Агачской таможне. В августе 1927 г. было заложено строительство здания таможни в урочище Ташанта закончено в 1933 г., таможня из Кош-Агача переводится в Ташанту, где и находилась до ноября 2002 г.

С 1926 г. таможня переименовывается в Ташантинскую, а после перевода в 2002 г. в г. Горно-Алтайск она приобретает статус таможенного поста. В 2002 г. была осуществлена реконструкция пункта пропуска «Ташанта», построен современный комплекс зданий и сооружений МАПП «Ташанта», который осуществляет пропуск людей и груза ежедневно кроме субботы и воскресенья с 09.00 до 18.00.

Дорога от российского пункта пропуска до монгольского проходит через перевал Дурбэт-Даба (2400 м), ширина нейтральной полосы составляет 23 км. На самом перевале установлены пограничные столбы, как старые, еще с советских времен, так и современные, шлагбаум, у которого российские пограничники проверяют документы и останавливают машины, следующие со стороны Монголии, если российский терминал перегружен. Сразу за шлагбаумом асфальтовая дорога заканчивается, и начинается дорога грунтовая.

На КПП существует правило: на нейтральной полосе никто не должен оставаться. Пересечь границу необходимо до закрытия терминалов, в противном случае на следующий день вновь происходит вся процедура оформления документов[15].

Ташантинский пропускной пункт разделяет, вернее, соединяет две муниципальные территории, связанные не только границей, но и достаточно тесными родственными связями. И в Кош-Агачском районе (около 55 % жителей) Республики Алтай, и в аймаке Баян-Ульгий проживают казахи (более 90 %), заселившие эти территории в конце XVIII – начале XIX вв. и до сих пор тесно связанные социокультурными и родственными связями.

Кош-Агачский район (Республика Алтай, Россия)

Расположен в высокогорьях Юго-Восточного Алтая. Площадь территории района составляет 19 845 км^2, или 21,31 % от общей площади республики, а численность населения – всего 8,8 %, плотность населения – 0,9 чел./км^2. Основную часть населения составляют казахи – 54,7 %, алтайцы-теленгиты – 39,7, русские – 4,7 %. Алтайцы и казахи трудятся главным образом в сельскохозяйственном производстве, русское население занято преимущественно в промышленном секторе и в основных отраслях инфраструктуры.

Это самый высокогорный район Республики Алтай. Большая абсолютная высота рельефа, закрытость горами от проникновения с запада влажных потоков воздуха близость к центру Азиатского антициклона – важнейшие факторы формирования здесь микроклимата. Климат резко континентальный с сильными суточными колебаниями температур и влажности, высокой инсоляцией, коротким вегетационным периодом, низкой увлажненностью.

В почвенном покрове Юго-Восточного Алтая преобладают светлокаштановые почвы опустыненных степей и горно-тундровые почвы. Все почвы маломощные. Крайне ограниченные ресурсы тепла и влаги на территории района создают большие сложности для ее сельскохозяйственного освоения.

Неудивительно, что продукция растениеводства составляет в районе всего 2,3 %, а в общем объеме производства республики – 1 %. Вся продукция растениеводства в Кош-Агачском районе представлена кормовыми культурами – однолетними и многолетними травами.

Преобладающим в районе является животноводство. Основное направление – производство мяса – говядины, баранины, а также шерсти, шкур животных, козьего пуха.

Переработка сельскохозяйственной продукции в районе практически отсутствует, основная часть произведенного мяса вывозится за пределы района и республики. Полностью вывозятся шерсть и козий пух, а также шкуры животных.

В конце XX- первые годы XXI в. в с. Кош-Агач было начато строительство мясокомбината ООО «Баян-Кем-Кош» – совместного российско-монгольского предприятия. Были построены забойный и холодильный цеха с морозильной камерой. В настоящее время строительство приостановилось по причине отсутствия инвестиций, комбинат не используется даже для забоя, поскольку здесь не были построены очистные сооружения и не выполнены другие санитарно-эпидемиологические требования Роспотребнадзора. Завершение строительства мясокомбината с полным циклом переработки и строительство предприятия по переработке шерсти в окрестностях с. Курай с привлечением сырья из соседних Улаганского и Онгудайского районов, а также из западных аймаков Монголии позволит существенно усилить экономические позиции Кош- Агачского района и прилегающих территорий.

Переработка молока может быть организована в с. Джазатор благодаря созданию небольшого модуля по производству масла животного и/ или классических сыров.

Развитие Кош-Агачского района основано на традиционных подходах к хозяйственному укладу и базируется на мясном скотоводстве (в том числе яководстве), табунном коневодстве и овцеводстве. Эта специализация сохранится и в дальнейшем, но на новом технологическом уровне – предусматривается проведение селекционно-племенной работы, изменение структуры и породного состава стада (рис. 11.7).

Рис. 11.7. Поголовье скота во всех категориях хозяйств Кош-Агачского района Республики Алтай.

В настоящее время можно отметить активизацию горно-рудного производства, полным ходом идет освоение молибден-вольфрамового месторождения «Калгутинское», проводятся (как отмечалось выше, раздел 3) подготовительные мероприятия к освоению Каракольского кобальтового и Асгатского серебряного месторождений. Последнее находится на границе с Монголией, его освоение в перспективе предполагает монгольское участие.

Кош-Агачский район уникален с позиций трансграничности, так как занимает пограничное положение не только с Монголией, но и с Китайской и Казахской республиками. Из сибирских регионов непосредственно граничит с Республикой Тывой. Это самый отдаленный район Республики Алтай, он связан с другими районами республики, сибирскими регионами и с Монголией автодорогой федерального значения – Чуйским трактом. Связь с Тывой осуществляется из Кош-Агачского района неофициальной проселочной дорогой. Соглашением о сотрудничестве между Республиками Алтай и Тыва предусматривается строительство дороги межрегионального значения, в чем весьма заинтересована администрация Монгун-Тайгинского района Республики Тывы, торговые интересы которого ориентируются на с. Кош-Агач.

Перспективы социально-экономического развития Кош-Агачского района достаточно надежные благодаря его геополитическому положению, наличию месторождений полезных ископаемых.

Аймак Баян-Ульгий (Монголия)

Расположен в высокогорных районах Западной Монголии, его территория 45,8 км^2. Население в 2006 г. составляло 95,2 тыс. чел., из них 91 % – казахи, здесь проживают также урянхайцы, дербеты, тувинцы и халхинцы. Основная часть населения исповедует ислам, на территории аймака в 2006 г. было расположено 24 мечети и лишь в 2004 г. был открыт буддийский храм. Плотность населения здесь – 2,08 чел./км^2, что соответствует средней плотности в Республике Алтай, и в 2,3 раза выше, чем в Кош-Агачском районе. Район образован из 13 сомонов и одного города – г. Улгий (центра аймака).

Здесь находится наивысшая точка Монгольского Алтая – «Пик дружбы», или Табын Богдо Ула – «пять вершин», высота – 4374 м. Пик дружбы находится на пересечении границ Монголии, России и Китая, почитается как «священная гора» у алтайцев, казахов и монголов. Кроме того, на территории аймака расположены такие крупные горные массивы, как Цаст, Цамбогарав, Мунх Хайрхан, Херх серх и др. Климат – резко континентальный, с длительной сухой зимой. Осадков выпадает в среднем около 102,6 мм в год, с летними максимумами, на отдельных высокогорных территориях выпадает до 400–500 мм.

На его территории насчитывается около 30 озер, среди них такие крупные, как Хотан, Хорган, Даян-Нур, Хаар-Нур, Толбо и др. Здесь протекает и более 400 рек, ручьев и родников, в том числе обладающих термальными и иными лечебными свойствами. Самой крупной является р. Ховд, имеющая важное народнохозяйственное значение для всей Западной Монголии. Реки и озера аймака характеризуются высоким рыбохозяйственным потенциалом (здесь водятся такие редкие виды рыб, как монгольский хариус и осман). В горах встречаются архары, горные козлы, снежный барс, улар. Такое биоразнообразие привлекает туристов со всех стран мира. В регионе разрешена в ограниченном количестве лицензионная охота на архаров, горных козлов, оленей и медведей; однако фактический отстрел превышает установленную норму, нередкими являются случаи браконьерства. В настоящее время в регионе с помощью WWF и GEF/UNDP разрабатываются и внедряются новые принципы и методы вовлеченности местных жителей в процесс сохранения биоразнообразия, создания альтернативных средств жизнеобеспечения Аймак Баян-Ульгий относится к слаборазвитым территориям Монголии. В табл. 11.2 приведены лишь несколько цифр, отражающих в целом крайне низкий уровень жизни населения аймака (табл. 11.2).

Таблица 11.2 Обеспеченность населения аймака Баян-Ульгий в 2006 г. энергетическими установками и другими средствами механизации (количество единиц на одну семью)

По объему среднедушевого производства ВРП аймак Баян- Ульгий в 2,55 раз уступает средним монгольским показателям.

Динамика данного показателя приведена на рис. 11.8, она отражает продолжающееся отставание аймака по темпам роста ВРП на душу населения. Аймак характеризуется жестко выраженной сельскохозяйственной – животноводческой – специализацией. В сельском хозяйстве производится от 56,8 % в 2002 г. до 71,7 % ВВП – в 2006 г. Около 7 % ВВП производится в сфере образования, растет удельный вес финансовых организаций, в 2006 г. он составил 5,8 % против 1,4–1,6 % в 20042005 гг. Значим, но сокращается удельный вес оптово-розничной торговли, который от 12 % в 2003 г. (max) снизился до 4,5 % (min) в 2006 г.

Рис. 11.8. Динамика среднедушевого показателя ВРП в аймаке Баян-Ульгий (Монголия).

Животноводческая специализация сельского хозяйства в аймаке – это не столько дань ментальности казахов и монголов – скотоводов, сколько результат природообусловленности, здесь преобладают горные территории с сухими степными среднегорными ландшафтами. Основная территория аймака занята пастбищными угодьями, площадь посевных площадей несоизмеримо мала, в 2006 г. составляла 435,3 га, занята преимущественно под выращивание картофеля – 73,8 % пашни и кормовых культур – 24,1 %, а оставшаяся часть пашни – 2,1 % (8,9 га) занята под овощные культуры (рис. 11.9).

Рис. 11.9. Посевные площади в хозяйствах всех категорий аймака Баян-Ульгий (Монголия).

В то же время аймак Баян- Ульгий занимает одно из первых мест в Монголии по поголовью скота, и первое – по его плотности на единицу площади (рис. 11.10).

Рис. 11.10. Динамика численности поголовья скота в аймаке Баян- Ульгий.

Допустимые нормы выпаса на отдельных площадях превышены в 3 раза, что ведет к развитию пастбищной дигрессии, а также к высокому уровню заболеваемости и падежа скота. Животноводство в Монголии крайне не стабильно, суровые зимы 1998, 2000, 2001 и 2002 гг. сопровождались потерями значительного поголовья скота и снижением уровня жизни пастухов. Жаркое лето 2008 г. привело к выгоранию пастбищ и сенокосных угодий, вследствие чего можно с высокой вероятностью предположить снижение поголовья скота, и потерю денежных доходов населением.

Следует отметить, что распад коллективных форм хозяйствования и передача скота в частные руки привели к падению культуры животноводства, отказу или сокращению искусственного осеменения, вакцинации и профилактики заболеваний скота (рис. 11.11).

Рис. 11.11. Динамика производства мяса в аймаке Баян-Ульгий.

Туризм в Монголии еще не стал экономически значимой отраслью экономики, основное число приезжающих – это исследователи природных и археологических комплексов, множество которых сохранилось как на территории Монголии в целом, так и на территории аймака Баян- Ульгий. Данная территория представляет интерес и для природоохранных организаций, здесь давно и успешно работают WWF, UNDP/GEF и другие неправительственные организации.

Интеграционные связи Кош-Агачского района (Республика Алтай, Россия) и аймака Баян-Ульгий (Монголия)

Одним из приоритетов социально-экономического развития Кош- Агачского района России и аймака Баян-Ульгий Монголии может стать использование ими своего геополитического положения.

Социокультурные связи. Мы уже отмечали, что между населением Кош-Агачского района Республики Алтай и аймаком Баян-Ульгий существуют тесные родственные связи. Для их жителей установлена упрощенная процедура прохождения границы, наличие местной прописки является достаточным основанием для ее безвизового пересечения. Но пока эти связи осуществляются преимущественно на культурно-бытовом уровне. Проводятся совместные фестивали, конкурсы, люди приезжают друг к другу в гости. Между муниципальными образованиями двух стран достигнуты соглашения о сотрудничестве, однако дальше подписания этих документов и дружественных обменов сотрудничество практически не осуществляется.

Торгово-экономические связи. Начатый проект совместного освоения Асгатского серебряного месторождения пока не реализован. Экономические связи между рассматриваемыми регионами остаются преимущественно на уровне намерений, хотя реконструкция Ташантинского погранично-таможенного пункта пропуска и придание ему статуса международного послужили некоторым стимулом для активизации международной торговли между сибирскими регионами Российской Федерации, МНР и КНР, но это в основном на региональном, а не локальном уровне.

Вместе с тем сегодня можно отметить некоторое экономическое оживление грузопотоков в Монголию и в обратном направлении, что оказывает положительное влияние на развитие придорожной торговли и сферы обслуживания в с. Кош-Агач и других селах, расположенных по Чуйскому тракту. Вероятность дальнейшего развития международной торговли достаточно высока, если учесть, что Правительством МНР принято решение о строительстве дороги от приграничного пункта Цаган-нур через аймаки Баян-Ульгий и Ховд до погранично-таможенного пункта Булган на монгольско-китайской границе. В 2008 г. в Монголии запланирован ввод в строй более 1500 км автомобильных дорог с твердым покрытием, в том числе автодороги Цаган-Нур-Баян-Ульгий (40 км) [http://www.montsame.mn]. Имеются предложения Казахстана о строительстве автодороги через территорию России для расширения торгово-экономических связей с Монголией [http://www.inform.kz].

Строительство международной автомагистрали в Китай

Решение о начале строительства международной автомагистрали из китайского г. Алтай до г. Баян-Ульгий (Монголия), а затем к российской федеральной трассе М-52 до КПП «Ташанта» было принято в июне 2008 г. на рабочей встрече делегаций аймака Баян-Ульгий Монголии и Синьцзян-Уйгурского автономного района (СУАР) КНР на погранпункте «Даян улан уул» на монголо-китайской границе. На X заседании российско-китайского Координационного совета по межрегиональному торгово-экономическому сотрудничеству летом 2008 г. стороны договорились о развитии транспортной инфраструктуры и строительстве «зеленого коридора» через Монголию. Однако несмотря на достигнутые договоренности и начало строительства «зеленого коридора», китайская сторона по- прежнему настойчиво поднимает вопрос о строительстве прямого транспортного сообщения [http://www.altaiinter.info//vn.ru], вопрос о котором неоднократно поднимался между правительствами Российской Федерации и Китайской Народной Республики, начиная с 1990-х гг. Отношение России к данному проекту скорее негативное, и этому есть ряд объективных и субъективных причин.

Прямые международные связи намного выгоднее, чем через третьи страны, с учетом сокращения трансакций и времени движения товаров и услуг к потребителю. По экспертным оценкам, нижняя граница казахского реэкспорта российских товаров в 2000 г. составляла 435 млн дол. США (весом 758 тыс. т), упущенная Россией таможенная пошлина – около 15 млн руб., и это без учета реимпорта [Ковалева, 2002]. В последующие годы объемы ВТО России и Китая возросли, значит, увеличился и размер упущенной таможенной пошлины.

СУАР – сегодня одна из наиболее динамично развивающихся провинций Китая, за январь-август 2008 г. по сравнению с аналогичным периодом 2007 г. объем промышленного производства увеличился на 15,3 %, растет и доля экспорта СУАР, удвоился прирост объема экспорта продукции машиностроения, электротехнической промышленности, транспортных средств, медтехники и т. д. [http://www.vn.ru]. Китайские партнеры и не скрывают своей однозначной заинтересованности в сибирских рынках сырья, труда, готовой продукции, только при покупке леса 30 % цены добавлено в Казахстане. Например, заместитель начальника департамента коммерции провинции Хэйлунцзян Чжао Вэньхуа заявил, что «уже имеющиеся многочисленные предприятия с китайскими инвестициями в РФ, занимающиеся, прежде всего, лесопереработкой, строительством и выращиванием овощей, испытывают острую нехватку рабочих рук. Если российская сторона хочет привлечения китайских капиталовложений, необходимо увеличить квоту для китайской стороны, а также упростить и удешевить процедуру оформления документов». Но контраргументом данному заявлению являются оценки международного партнерства с китайским бизнесом, данные начальником управления внешнеэкономических связей и торговли Амурской области Александром Кивалом, отметившим, что в настоящее время на территории области зарегистрировано более сотни предприятий с китайскими инвестициями, но доля их капиталовложений составляет менее 3 % от общего объема иностранного капитала: «Практика показывает, что китайские партнеры очень быстро утрачивают интерес к совместным инвестиционным проектам». Он считает, что главными причинами такого положения дел является, например, неготовность китайской стороны исполнять требования экологических норм, откровенная ориентация на вывоз сырья, а не на его переработку в России [Там же]. Вряд ли есть основания полагать, что экономическое поведение китайских партнеров в Западной Сибири будет заметно отличаться от дальневосточных стереотипов. И тут очень важен этап заключения контрактов, полнота оговоренных условий и санкций за их несоблюдение. Одним из правовых оснований для регулирования транспортных потоков может служить двустороннее соглашение между Китаем и Россией (распоряжение от 29.05.2001 № 746 о перевозке грузов в рамках взаимной договоренности до установленных пунктов).

С экологических позиций вопрос также не однозначен. С одной стороны, строительство прямого сообщения возможно лишь при обязательном пересечении, как минимум, объекта мирового природного наследия – Зоны покоя «Укок», расположенного на крайнем юге Кош- Агачского района у границы с Китаем, Монголией и Казахстаном. Площадь зоны покоя – 2549,04 км^2, создана она в 1994 г. Она выполняет функцию сохранения значительной части генофонда редких видов животных и растений Республики Алтай, что требует контроля за режимом природопользования в данном регионе. Статус ОВПН, конечно, ограничивает, вернее регламентирует, хозяйственную деятельность на территории объекта, но не запрещает ее. Другое дело, что любое новое привнесенное воздействие необходимо согласовывать с ЮНЕСКО, но объект мирового природного наследия функционирует в рамках правового поля своей страны, это во-первых, а Зона покоя «Укок» до недавнего времени имела весьма неопределенный статус временной особо охраняемой природной территории, лишь в 2005 г. здесь был учрежден природный парк с одноименным названием и с вытекающими из этого статуса функциями. Одной из целей его создания является сохранение генофонда редких видов животных и растений Республики Алтай (в том числе снежного барса, алтайского горного барана и др.). Однако статус данной охраняемой территории, в отличие от заповедников, допускает осуществление и таких видов деятельности, как экологический туризм, традиционное пастбищное животноводство и т. д. На территории парка сконцентрированы археологические памятники различных эпох, начиная от палеолита (одной из наиболее известных находок является захоронение «Алтайской принцессы»), они посещаются не только учеными, но и любителями экстремальных видов туризма.

В мировой практике имеются примеры строительства автомобильных дорог через объекты природного наследия (в частности, в Северной и Южной Америке, других регионах). Инженерное решение такого строительства вполне реально, но его целесообразность и социально-экономическое обоснование будет зависеть от политической воли стран-участниц.

Строительство дороги, с одной стороны, откроет доступ к природным и археологическим достопримечательностям Укока, а с другой – позволит регламентировать транспортные потоки и ограничить браконьерство в этих труднодоступных местах. В настоящее время уникальные низменные ландшафты между моренными комплексами Укока и хребтами Южного Алтая покрыты, как шрамами, следами тяжелых машин и тракторов. Строительство автодороги напрямую связано с проектом прокладки газопровода «Алтай», который активно обсуждается в последние два-три года и не вызывает резкого неприятия ни у экологической, ни у политической элиты Республики Алтай, хотя обязательным элементом сопровождения газопровода является дорога, как правило, 4-й категории. Кроме того, строительство газопровода, на наш взгляд, – это лишь трасса для перетока газа, оно еще не влечет инфраструктурного обустройства прилегающих территорий, как это было бы возможно в случае создания современного транспортного коридора, обеспечивающего перевозку грузов и пассажиров, логистического и придорожного сервиса.

11.5. Экономическое сотрудничество Республики Бурятии и Монголии

В последние десятилетия активизируются процессы глобализации не только на уровне крупных экономических сообществ, государств, но и на уровне приграничных регионов. Так, динамичное развитие приграничных контактов стран является характерной особенностью современного этапа международных экономических отношений, приграничные территории все в большей степени становятся «точками роста» экономики.

Российско-монгольские торгово-экономические отношения имеют длительную историю. Важное место в развитии этого сотрудничества занимают приграничные регионы. Приоритет в развитии многосторонних отношений России с Монголией принадлежит Республике Бурятии, имеющей с Монголией одну из самых протяженных границ, а также единое этнокультурное пространство трансграничной территории, что обусловлено исторической и этнической общностью монголоязычных народов. В развитии потенциала приграничного сотрудничества является важным выгодное экономико-географическое положение: через территорию Бурятии в Монголию проходит железнодорожная и автомобильные магистрали: южное ответвление Транссиба Улан-Удэ-Наушки-Улан-Батор- Пекин и федеральные автомобильные дороги Улан-Удэ-Кяхта-Улан-Батор, Култук-Монды.

В стратегии территориального развития Российской Федерации и ее интеграции в мировую экономику приграничным территориям отводится роль форпостов, необходимого звена международного экономического сотрудничества [Гранберг, 2001]. В связи с этим приграничное сотрудничество с Монголией является одним из приоритетов во внешнеэкономической деятельности Республики Бурятии. При анализе их сотрудничества целесообразно выделить два аспекта: рассмотрение, с одной стороны, в целом взаимоотношений Бурятии и Монголии, а с другой – их приграничных районов.

Внешнеторговый оборот между Бурятией и Монголией в 19922007 гг. возрос в 3,6 раза, притом экспорт значительно превысил импорт, составив в 2007 г. 91,6 % (табл. 11.3). В российско-монгольской торговле доля Бурятии за последние годы сократилась до 5,2 %. В настоящее время во внешнеторговом обороте Бурятии на Монголию приходится 7,6 %, т. е. в 2 раза меньше по сравнению с 2000 г. В 2007 г. в общем объеме экспорта товаров Республики Бурятия на долю Монголии приходилось 10,6 %, а в импорте доля Монголии составляла – 1,9 %. Импорт из Монголии уменьшился в 2000–2005 гг. в 4 раза, что было обусловлено сложной эпизоотической обстановкой в Монголии, в связи с чем Россия с 2003 г. ввела квотирование на поставку мяса.

Таблица 11.3 Динамика показателей внешнеторгового оборота Республики Бурятии и Монголии

За рассматриваемый период значительно изменилась товарная структура экспорта в Монголию: при снижении доли электроэнергии доля продовольственных товаров увеличилась с 5 до 50 %. Объем экспорта продовольственных товаров в 2007 г. составил 20,54 млн дол. США. Основную долю в общем объеме поставок продовольствия занимает экспорт муки, которой вывезено 39,0 тыс. т на 10,8 млн дол. Из других видов продовольственных товаров можно отметить экспорт 1,65 тыс. т масла подсолнечного, 2,3 тыс. т мучных кондитерских и макаронных изделий; 0,6 тыс. т молочной продукции. Кроме того, в 2007 г. отгружено в Монголию 11,42 тыс. м^3 необработанных лесоматериалов, машиностроительной продукции на 8,9 млн дол. [По фондовым материалам Госкомстата по Бурятии].

Сокращение импорта из Монголии вызвано снижением поставок мороженого мяса на переработку, доля которого в течение длительного времени составляла до 90 % в общем объеме импорта из Монголии. По итогам 2007 г. в товарной структуре импортных поставок мясо КРС занимает 40 %, машиностроительная продукция и средства наземного транспорта – 46 %. Единственным импортером мяса из Монголии на территории Бурятии является ОАО «Бурятмясопром», которое в настоящее время находится в тяжелом финансовом состоянии. Всего в 2007 г. ввезено говядины 629,1 т (сокращение физических объемов в 3 раза к уровню 2006 г.), конины – 188,2 т (сокращение – в 2,8 раза).

На территории Бурятии действуют восемь коммерческих организаций с инвестициями из Монголии, их уставной капитал составляет 4,8 млн дол., в том числе монгольский – 0,6 млн дол. [По фондовым материалам Госкомстата по Бурятии].

Особый интерес представляет развитие приграничного сотрудничества в сельскохозяйственной отрасли, многообразие его форм: создание совместных хозяйств по разведению скота, экспорт монгольских овец в Бурятию, поставка устойчивых в засухе посевных культур, сельхозтехники и оборудования, горюче-смазочных материалов, удобрений и гербицидов из Бурятии и т. д. В частности, Республика Бурятия активно сотрудничает с аймаком Сэлэнгэ Монголии, осуществляя поставки семенного материала зерновых культур и картофеля, удобрений, саженцев плодово-ягодных культур и др.

Важную роль в развитии сотрудничества Бурятии и Монголии играют приграничные территории, а особое внимание уделяется реализации крупных инфраструктурных проектов. Необходимо увеличивать объемы транзитных грузов из России в Китай и в обратном направлении через территорию Монголии, этот маршрут наиболее короткий и экономичный при условии реконструкции Улан-Баторской железной дороги. Приоритетом Бурятии являются проекты, связанные с обустройством эффективного транзита товарных потоков. В настоящее время через территорию Республики Бурятия транспортируется значительная часть грузов во внешней торговле России и Монголии и, кроме того, проходит основной пассажиропоток между Россией и Монголией, который в 2007 г. составил более 80 %. На пункты пропуска Кяхта-Алтан-Булаг приходилось – 52,9 %, Наушки-Сухэ-Батор – 23,9 и Монды-Ханх – 3,3 % [Mongolian statistical…, 2008].

Направленность на достижение взаимовыгодного, партнерского сотрудничества нашла отражение в законодательных и нормативно-правовых актах. В 1999 г. подписано Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Монголии об экономическом и приграничном сотрудничестве между Республикой Бурятией и Монголией, с 2004 г. подписаны протоколы о сотрудничестве между 18 районами республики и 14 аймаками Монголии в области экономики, торговли, культуры, образования и науки, а также об укреплении побратимских связей между городами Улан-Удэ, Эрдэнэт и Дархан.

Наличие в Бурятии основных железнодорожных и автомобильных трасс, международных пунктов пропуска является основным фактором, определяющим более интенсивный характер трансграничных связей по сравнению с другими приграничными регионами. При смещении направлений грузопотоков из стран АТР через Монголию эти территории получат импульс для развития экономики. Намеченная модернизация Улан-Баторской железной дороги (строительство второго пути, электрификация) позволит обеспечить перевозку возрастающих объемов российско-китайских грузов. На территории Монголии, в г. Алтан-Булаг, на границе с Россией, создана зона свободной торговли, где планируется построить выставочные и торговые павильоны, складские помещения, офисы фирм и компаний, некоторые производственные объекты. Здесь будет осуществляться беспошлинная торговля, организовано безвизовое посещение. В соответствии со «Стратегией развития Бурятии до 2027 года» намечено создать Центр приграничного сотрудничества (или ОЭЗ нового типа, например, «торгово-транспортную») в приграничном районе (города Кяхта и Наушки), что позволит в значительной мере использовать приграничный потенциал совместно с соседней торговой зоной «Алтан-Булаг» [Стратегия социально-экономического развития Республики Бурятия…, 2007].

Основным препятствием для активизации двусторонних отношений является неразвитость приграничной инфраструктуры, малое количество пунктов пропуска. Причинами этого являются в первую очередь физико-географические особенности территории, связанные с тем, что граница проходит по природным барьерам – горным системам Восточного Саяна (хр. Большой Саян) и Джидинского хребта. Следует также иметь в виду низкую плотность населения территории и неразвитость дорожной сети сопредельных территорий.

Необходимость обустройства имеющихся пунктов пропуска и открытия новых продиктована также перспективой совместной разработки каменноугольного месторождения «Улаан-Овоо» (запасы около 140 млн т), расположенного в сомоне Тушиг аймака Сэлэнгэ Монголии. Данное месторождение находится недалеко от бурятского села Желтура, в связи с чем считаем необходимым открыть на бурятском участке государственной границы пункт пропуска «Желтура-Зэлтэр».

Таким образом, во внешней торговле между Республикой Бурятией и Монголией назрела необходимость в диверсификации экспорта, упрощении ветеринарного контроля, снижении таможенных пошлин на монгольский экспорт. Сдерживающими факторами приграничного сотрудничества является недостаточное количество переходов, таможенных пунктов и многих других элементов приграничной инфраструктуры. Особого внимания требуют развитие сервисных услуг транспорта, сферы услуг, оптовой и розничной торговли в муниципальных образованиях и аймаках. Кроме того, следует более четко определить полномочия органов власти всех уровней, в том числе органов местного самоуправления при осуществлении ими широкого спектра приграничных связей. Эффективное приграничное сотрудничество предполагает активную инициативу населения локальных участков, постоянное сотрудничество общественных организаций и властей при решении широкого спектра приграничных проблем.

11.6. Развитие сотрудничества Республики Тывы с Монголией

Республику Тыву и Монголию связывают давние тесные дружеские отношения. Первый дружественный договор между Монгольской Народной Республикой (МНР) и Тану-Тувинской Народной Республикой (Республика Тыва с 1921 по 1926 г.) был подписан в 1926 г., в котором «стороны официально признали друг друга, договорились об обмене дипломатическими представительствами, регулировалось положение приграничного населения, оговаривались условия провоза через границу товаров, предусматривалось установление телеграфного и почтового сообщения». С этого времени тувинско-монгольские отношения развиваются на договорной основе в рамках межгосударственного партнерства, которое нашло свое продолжение и в настоящее время [История Тувы., 2007, т. 2, с. 337].

Тесные связи и дружественные отношения имеют глубокие исторические и этнические корни. На территории приграничных аймаков Монголии проживает множество монгольских тувинцев. Наиболее дисперсно расселены тувинцы в Монголии в сумонах Цэнгел и Буянг Баян-Улэгейского аймака, сумоне Буянт Кобдоского аймака, сумоне Цаган- Нур Хубсугульского аймака, сумоне Алтан-Булаг Селенгинского аймака, сумоне Заамар Центрального аймака [Монгуш, 1998, с. 9]. Они живут в этих местах с давних времен, в 1757 г. тувинские племена кочевали южнее хр. Танну-Ола вплоть до верхнего течения р. Кобдо (подробнее см. результаты исследований Х. Ц. Ральдина, Ю. Л. Аранчына, М. Х. Маннай-оола).

В настоящее время местами наиболее компактного проживания тувинцев являются сумоны Цэнгел, Цаган-Нур и Буянт (в Кобдоском аймаке). К территории Тувы ближе всего расположены сомоны Цэнгэл и Цаган-Нур. Многие тувинцы, живущие в этих сумонах, утверждают, что раньше, когда еще не было государственных границ между Тувой (т. е. Россией) и Монголией, их земли считались частью тувинской территории. Установление границ между двумя государствами привело к тому, что они оказались на монгольской территории [Монгуш, 2002, с. 15].

Основные занятия любого народа теснейшим образом связаны с традиционным хозяйственно-культурным типом. Места, где проживают тувинцы в Монголии, по своему физико-географическому положению, а также экологическим условиям мало чем отличаются от территории Тувы. Они почти со всех сторон опоясаны горными хребтами, которые практически не пропускают насыщенные влагой воздушные течения. По ландшафтам они очень близки к Восточной Сибири. Для этих зон характерны обширные открытые пространства, где отсутствуют возможности для организации искусственного орошения, но зато имеются богатые разнотравьем пастбища. Здесь такие же, как в Туве, суровые зимы с резкими ветрами и жаркое лето с небольшим количеством осадков, резко континентальный климат.

В этих природно-климатических и ландшафтных условиях исторически сложился наиболее рациональный во всех отношениях хозяйственно-культурный тип скотоводов-кочевников. По некоторым данным, полученным из неофициальных источников, всего в Монголии проживает около 20 тыс. тувинцев. Попытка уточнить численность тувинцев по переписи населения не увенчалась успехом, поскольку выяснилось, что до недавнего времени в паспорте в графе «национальность» записывали либо урянхайцами, либо уйгурами, либо казахами, а иногда и монголами. Желание некоторых тувинцев записаться монголами чаще всего возникало в связи с осознанием ими низкого статуса своей этнической группы по сравнению с другими. Отсюда избегание демонстрации своей этничности, отказ от нее, что, по сути, выглядит проявлением этнической индифферентности или даже нигилизма [Там же, с. 17]. Однако с начала 1990 г. наметилась другая тенденция – тувинцев по их собственному желанию стали записывать тувинцами.

За период многолетней дружбы подписано множество соглашений о торгово-экономическом и культурном приграничном сотрудничестве между Правительством Республики Тыва и Администрацией приграничных аймаков Монголии.

Так, например в Соглашении 2002 г. Тувы с Увс аймаком Монголии стороны договорились о сотрудничестве в таких приоритетных сферах, как сельское хозяйство, торговля, промышленность, охрана правопорядка, транспорт, здравоохранение, наука и образование, культура и туризм, экономика и инвестиции, охрана природы и предотвращение стихийных бедствий на территориях сторон. В частности, решено заключить долгосрочные контракты на поставку живого скота, сельскохозяйственного сырья и мяса в Туву, а муки и продовольственных товаров – в аймак Увс Монголии, кроме того, наращивать объемы торговых обменов и бартерных сделок между сумонами аймака Увс Монголии и кожуунами и городами Тувы. В этих целях запланированы открытие торгового дома Республики Тывы в г. Улангом, а также разработка совместного проекта по созданию российско-монгольского приграничного торгового комплекса «Хандагайты-Боршо».

По-прежнему обоюдные усилия будут направлены на борьбу с трансграничной преступностью на тувинском участке российско-монгольской государственной границы. Большинство преступлений связано с кражей и перегоном скота на ту или иную сторону границы. Приграничное население обеих республик, зачастую не прибегает к помощи правоохранительных органов, а пытается найти преступников самостоятельно, что влечет за собой человеческие жертвы. Данная проблема требует цивилизованных способов решения. В настоящий момент ведется работа по созданию совместной комиссии по поискам и возвращению украденного или перешедшего границу в поисках пастбищ скота. Положение о комиссии разрабатывается на основе ноты, которая была подписана во время визита В. В. Путина в Монголию в 2000 г.

За прошедшие годы сделано многое: завершена работа по повышению статуса пропускного пункта Хандагайты (Овюрский район, Тува), открылись тувинско-монгольские трговые центры в селах Эрзин и Хандагайты, в Туве обучаются 15 монгольских студентов, ежегодно в Монголию для обучения в лучших вузах г. Улан-Батора выезжают тувинские студенты. С 1989 по 2007 г. различные образовательные учреждения Тувы закончили 25 монголов.

В марте 2007 г. в Кызыле была создана общественная организация тувинско-монгольской дружбы «Найырал», основной целью которой стало содействие укреплению дружественных связей между двумя соседними регионами, развитию сотрудничества с Монгольско-тувинским обществом, которое было создано в г. Улан-Баторе в 1990 г.

Особое внимание уделяется торгово-экономическому сотрудничеству между регионами. Первая международная ярмарка, организованная на границе Республики Тывы с Монголией в с. Хандагайты прошла в августе 1994 г. «В ярмарке всего участвовало 48 фирм. Из них 26 наших, 22 монгольских. По предварительному соглашению сторон из республики должно было приехать 100–150 чел. и 27 машин. А практически только гостей было 333 и 47 машин» [Кенеш, 1994, с. 5]. Проведение таких ярмарок на территории приграничных районов как Тувы, так и Монголии стало регулярным.

Летом 2008 г. была проведена широкомасштабная выставка-ярмарка «Арц-Сууръ-2008» у одноименного приграничного пункта Монголии на территории Тэс-сумона Завхан аймака. Эта ярмарка открывает новую страницу в отношениях двух близлежащих районов – Эрзинского района Тувы и Завхан аймака Монголии.

В конце октября 2009 г. Премьер Тувы Шолбан Караоол встретился с Президентом Монголии Цахиагийном Элбэгдоржем. Официальное приглашение главе этого приграничного региона России посетить Улан- Батор поступило от новых властей Монголии в июне того же года. Тува последовательно восстанавливает прерванные в годы перестройки, а когда-то тесные экономические и культурные связи с соседями.

Внешнеторговый оборот Тувы в 2006 г., по данным таможенной статистики, составил в действующих ценах 5,1 млндол. США, из которых 92 % пришлось на долю Монголии, а по итогам 2008 г. – 98,4 % [Республика Тыва…, 2009, с. 25].

В структуре товаров, экспортируемых из региона, преобладают продовольственные товары, автотранспорт и оборудование, мясная продукция. Импортируются в основном электротехническое оборудование, продукция легкой промышленности.

Новые перспективы для развития экономических отношений между Монголией и Тувой открываются планами продлить проектируемую железнодорожную ветку Курагино-Кызыл через границу в Монголию[16]. Предположительная протяженность железнодорожной линии Кызыл- Госграница по трассе Кызыл-Самагалтай-Эрзин-Цаган-Толгой составит 250 км и будет стоить 27,848 млрд руб.

Как сообщает монгольская газета «Зууны мэдээ», Монголия приступила к разработке технико-экономического обоснования для строительства в западной зоне железнодорожной сети. Если появится железнодорожная сеть до Кызыла, то и западные аймаки Монголии получат возможность подсоединиться к железной дороге России. В этом случае предлагается следующий маршрут: Кызыл (Тува) – Тээл-Улангом (аймак Увс) – Ургамал (аймак Завхан) – Дэлгэр (аймак Говь-Алтай) – Шинэжинст (аймак Баянхонгор) – Гурвантэс и Шивээхурэн (аймак Умнуговь). Тувинским институтом комплексного освоения природных ресурсов Сибирского отделения Российской академии наук (ТувИКОПР СО РАН) был предложен альтернативный маршрут железной дороги с параллельным освоением минерально-сырьевой базы Тувы и Северо-Западной Монголии [Информационный отчет., 2004, с. 39].

Сложившиеся партнерские отношения между Республикой Тыва и Монголией, имеют глубокие исторические корни и опираются на прочные предпосылки для дальнейшего плодотворного сотрудничества.

11.7. Организационное обеспечение сотрудничества между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой в области природопользования и охраны окружающей среды[17]

Основу для развития российско-китайского сотрудничества в области природопользования составляет Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой, подписанный 16 июля 2001 г.

В 2004 г. после визита Президента Российской Федерации В. В. Путина в Китай был принят российско-китайский План действий по реализации положений Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве между Российской Федерацией и КНР на 2005–2008 гг., который содержит раздел, посвященный сотрудничеству в природоохранной области.

В План включены согласованные с китайской стороной предложения России по мониторингу и предотвращению техногенных загрязнений р. Амур и других трансграничных водотоков. Была подчеркнута необходимость скорейшей разработки и заключения межправительственного Соглашения о сотрудничестве в области охраны и рационального использования трансграничных вод. Кроме того, в Плане намечены совместные действия по дальнейшему развитию сети трансграничных особо охраняемых природных территорий на региональном уровне, по реализации Соглашения между Правительством Китайской Народной Республики и Правительством Российской Федерации о сотрудничестве в области исследования и использования Мирового океана, укреплению сотрудничества в сфере лесного хозяйства на основе договоренности о совместном освоении и воспроизводстве лесных ресурсов и т. д. Ниже приводится краткая характеристика деятельности по указанным направлениям.

Сотрудничество в области охраны окружающей среды определяется Рамочным соглашением между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики, подписанным в мае 1994 г. В рамках Соглашения была создана смешанная российско-китайская рабочая группа по охране окружающей среды, которая провела всего лишь две встречи в 2003 г. и 2004 г., что явно недостаточно для решения всего спектра экологических проблем. Поэтому в феврале 2006 г. в ходе визита министра природных ресурсов Российской Федерации Ю. П. Трутнева в Пекин был подписан Протокол к Соглашению от 27 июня 1997 г. между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о создании и организационных основах механизма регулярных встреч глав правительств России и Китая. Протокол предусматривал создание Подкомиссии по сотрудничеству в области охраны окружающей среды (далее – Подкомиссии) в рамках Комиссии по подготовке регулярных встреч глав правительств России и Китая.

В состав российской части Подкомиссии вошли представители Минприроды России, МИД России, Минэкономразвития России, Министерство сельского хозяйства России, МЧС России, Ростехнадзора, Росгидромета, Рослесхоза, Росводресурсов и Росприроднадзора, а также администраций субъектов Федерации, расположенных в пограничных с КНР районах, – Читинской и Амурской областей, Хабаровского и Приморского краев.

В состав китайской части Подкомиссии включены представители Государственной администрации КНР по охране окружающей среды, Министерства иностранных дел, Государственного комитета по развитию и реформам, Министерства коммерции, Министерства земельных ресурсов, Министерства водного хозяйства, Министерства сельского хозяйства, Государственного управления лесного хозяйства, Народного правительства Автономного района Внутренняя Монголия, Народного правительства провинции Хэйлунцзян.

Достигнутая договоренность и состав Подкомиссии являются хорошей основой для обеспечения координации природоохранной деятельности, осуществляемой различными министерствами и ведомствами, а также региональными органами исполнительной власти с целях обеспечения экологической безопасности в приграничных территориях, в том числе в трансграничном бассейне Амура.

В сентябре 2006 г. в Москве состоялось первое заседание Подкомиссии по сотрудничеству в области охраны окружающей среды. В ходе заседания состоялся обмен информацией о состоянии и перспективах развития российско-китайского сотрудничества и ее нормативно-правовой базы. На этом заседании китайская сторона представила также информацию о реализации Программы контроля загрязнения р. Сунгари (приток Амура на территории КНР). Эта программа включена в число приоритетов природоохранной деятельности КНР на 11-ю пятилетку (2006–2010 гг.). На ее реализацию, в том числе защиту водозаборов и очистку сточных вод в крупных городах, проведение мониторинга качества воды, нормирование крупных источников техногенного загрязнения выделено около 2 млрд дол. США.

В результате был создан ряд рабочих органов: 1) рабочая группа по предотвращению загрязнения окружающей среды и взаимосвязям при чрезвычайных ситуациях экологического характера; 2) рабочая группа по мониторингу качества вод трансграничных водных объектов и их охране; 3) рабочая группа по вопросам трансграничных особо охраняемых природных территорий и сохранения биологического разнообразия.

Развивающееся российско-китайское сотрудничество по вопросам особо охраняемых природных территорий и сохранения биоразнообразия направлено на создание трансграничных особо охраняемых территорий, сохранение популяции амурского тигра[18]. Создан механизм совместного учета численности тигра; проведено восемь совещаний и встреч по вопросам сохранения амурского тигра и дальневосточного леопарда, проведены совместные полевые обследования популяций тигра в приграничных районах стран; в приграничных районах созданы ООПТ для сохранения тигра и леопарда.

В апреле 1996 г. было подписано межправительственное соглашение о создании трансграничного заповедника «Озеро Ханка». На российской стороне в него была включена территория, имеющая статус федерального государственного природного заповедника с 1990 г. С 1976 г. здесь было образовано водно-болотное угодье международного значения (Рамсарское), которое после образования в 2002 г. со стороны Китая Рамсарского угодья, имеет статус трансграничного водно-болотного угодья международного значения, находящегося под юрисдикцией Рамсарской конвенции. Национальный статус территории с китайской стороны – также заповедник национального уровня. Выполнение соглашения с китайской стороны находится в компетенции Лесной службы КНР, которая осуществляет активное взаимодействие по координации управления трансграничной ООПТ «Озеро Ханка» с российской стороной. Разработка схемы управления трансграничной территорией «Озеро Ханка» предложена в качестве модельного проекта в рамках основной фазы проекта ЮНЕП/ГЭФ «Комплексное управление бассейном реки Амур/ Хейлонг».

Другим примером активного сотрудничества в природоохранной сфере является трансграничная природоохранная территория «Даурия» (заповедник), созданная в 1994 г. на основе Соглашения (от 29 марта 1994 г.) между природоохранными ведомствами Российской Федерации, Монголии и Китайской Народной Республики.

Значительные усилия России и Китая направлены на разработку согласованных положений по охране и рациональному использованию трансграничных водных объектов. При этом ключевым является вопрос о развитии нормативно-правовой базы в области использования и охраны трансграничных водных объектов. Это связано как с ухудшением качества воды в трансграничных водотоках, так и с растущими потребностями в воде в приграничных районах России и Китая. В первую очередь следует отметить ухудшение кислородного режима Амура, повышение в нем содержания взвешенных веществ, хлоридов, биогенных веществ, нефтепродуктов. Причем доля КНР в общем сбросе сточных вод в р. Амур на участке от устья р. Аргунь до устья р. Сунгари составляет 75 %; на участке от устья р. Сунгари до устья р. Уссури – 98, в р. Уссури – 97 %. Это обусловлено прежде всего тем, что действующие в Китае ПДК в 2 раза и более ниже, чем в России. Степень очистки промышленных и бытовых стоков по-прежнему низкая, хотя в последние годы наметился значительный прогресс [China environmental statistics, 2006].

Экологическая ситуация, сложившаяся здесь в ноябре-декабре 2005 г. в результате залпового выброса на территории Китая ядовитых веществ в р. Сунгари, впадающую в Амур, являющийся источником питьевого водоснабжения Хабаровска, еще раз указала на недостаточность существующей договорной базы для урегулирования комплекса вопросов, связанных с трансграничным загрязнением. Достаточно очевидной стала необходимость заключения межведомственных долгосрочных договоров по каждому трансграничному водному бассейну. В таких документах должны быть прописаны основные нормативы, касающиеся природопользования в пределах бассейна и в водопользовании по отдельным участкам реки. Следует предусмотреть действия сторон, как в обычных нормальных условиях природопользования, так и в экстремальных, аварийных. Вместе с тем необходимо отметить, что китайская сторона, и в первую очередь Государственная администрация по охране окружающей среды, проявила оперативность в ликвидации последствий аварии, а также оказала некоторую техническую помощь России, связанную с очисткой загрязненных вод.

Проект Соглашения между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о сотрудничестве в области охраны и рационального использования трансграничных вод обсуждался с 1997 г. Этот длительный процесс завершился подписанием в январе 2008 г. соответствующего межправительственного Соглашения о сотрудничестве в области рационального использования и охраны трансграничных водных объектов. Другие вопросы, связанные с природопользованием в трансграничных районах, еще остаются предметом дальнейших согласований.

Развитие сотрудничества по вопросам организации совместного мониторинга качества воды трансграничных водных объектов – еще одно важнейшее направление совместных работ. В феврале 2006 г. был подписан Меморандум между Министерством природных ресурсов Российской Федерации и Государственной администрацией по охране окружающей среды КНР, а в мае 2006 г. – План совместного мониторинга качества воды трансграничных водных объектов. В марте 2006 г. китайские эксперты совместно со специалистами Дальгидромета начали отбор проб воды, льда и донных отложений на российских участках Амура в районе с. Владимировка, что в нескольких десятках километрах от Хабаровска. Работы по мониторингу качества вод трансграничных водных объектов проводились постоянно в течение 2007–2008 гг. на приграничных территориях КНР и России: проводится совместный отбор проб донных отложений, льда и воды на створах у городов Харбин, Цзямусы, Тунцзян, фоновый створ (выше устья р. Сунгари); створ с. Нижнеленинское (Дунган) – г. Тунцзян; створ у городов Фуюань, Хабаровск, Комсомольск-на-Амуре.

Совместный мониторинг р. Аргунь осуществляется на основе Соглашения между администрацией Читинской области и Народным правительством автономного района Внутренняя Монголия КНР, подписанного в августе 2006 г.

В настоящее время остается открытым вопрос о необходимости заключения международного правового акта о рациональном использовании стока р. Иртыш. В Китае в Синьцзян-Уйгурском автономном районе с 1997 г. начаты работы по переброске части стока р. Черный Иртыш в безводные районы Китая.

Руководство Минводхоза КНР подтвердило прогноз безвозвратного изъятия стока реки в объеме 20 %. Реализация этого проекта неизбежно приведет к снижению водности р. Иртыш на территориях Казахстана и России и, в частности, к ухудшению условий функционирования водохозяйственного комплекса Омской области. Это яркий пример, требующий разработки совместной программы водопользования в трансграничном бассейне. С целью заблаговременной реализации компенсационных мероприятий по минимизации негативного влияния безвозвратного изъятия части стока необходима достоверная информация и согласованные действия сторон.

Сотрудничество в области рационального использования лесных ресурсов регулируется Соглашениями между Правительством РФ и Правительством КНР о совместной охране лесов от пожаров 1995 г. и о сотрудничестве в совместном освоении лесных ресурсов от 2000 г.

Как известно, КНР является одним из основных стратегических партнеров России в области торговли продукцией лесного хозяйства. В последние годы наблюдается значительный рост экспорта лесных продуктов в Китай из России. Однако структура экспорта в КНР остается несбалансированной, поскольку около 94 % вывоза лесной продукции составляют необработанные лесоматериалы и всего 5 % – пиломатериалы.

В настоящее время имеется более 40 проектов сотрудничества в сфере освоения лесных ресурсов. Увеличился масштаб китайских инвестиций в дело освоения и использования российских лесных ресурсов, стороны достигли значительного продвижения по ряду крупных совместных проектов. Так, китайской стороной определены приоритетные проекты долгосрочного инвестирования в российский лесопромышленный комплекс. Такими проектами на ближайшее время будут являться строительство целлюлозно-бумажных комбинатов мощностью 600 тыс. т в Читинской области и 300 тыс. т в Хабаровском крае.

Как показывает практика, в российско-китайском сотрудничестве, касающемся совместного освоения и использования российских лесных ресурсов, особое внимание требуется уделять борьбе с незаконными рубками леса и торговлей незаконно заготовленной древесиной. В последние годы это явление приобрело значительные масштабы, России наносится большой экономический и экологический ущерб.

В нашей стране принят и реализуется План мероприятий по борьбе с незаконной заготовкой и оборотом незаконно заготовленной древесины, регламентирующий вопросы взаимодействия всех органов государственной власти. Разработана система борьбы с незаконными рубками, которая предусматривает также применение аэрокосмических средств для непрерывного контроля мест рубок главного пользования.

Российско-китайское сотрудничество в сфере лесного хозяйства за последнее время заметно активизировалось. В апреле 2006 г. в Пекине состоялось первое заседание российско-китайской постоянной рабочей группы по лесному хозяйству. На заседании была достигнута договоренность о реализации на территории Российской Федерации (предположительно в Тюменской области) Пилотного проекта о совместном освоении российских лесных ресурсов. Этот проект предусматривает организацию на условиях российского лесного законодательства (долгосрочная аренда лесов) совместного российско-китайского предприятия, осуществляющего на территории лесного фонда (около 1 млн га) ведение лесного хозяйства, заготовку леса и переработку, включая бумажно-целлюлозное производство.

Стороны обсудили вопросы борьбы с лесными пожарами и договорились активизировать работу по выполнению Соглашения между Правительством РФ и Правительством КНР о совместной охране лесов от пожаров от 25 июня 1995 г. Была достигнута также договоренность о постоянном обмене информацией о пожарной опасности в приграничных территориях, возникновении и распространении на них лесных пожаров, о заключении в установленном порядке прямых соглашений на региональном и муниципальном уровнях по взаимодействию в борьбе с лесными пожарами.

В области защиты леса достигнута договоренность об обмене информацией о распространении вредителей и болезней леса на трансграничных территориях, организации совместного мониторинга и формировании общего банка лесопатологических данных. Кроме того, отмечено, что для борьбы с незаконными рубками, торговлей нелегальной продукцией и коррупцией в лесном секторе необходимо объединение усилий и признание общей ответственности.

Важным направлением российско-китайского Плана действий на 2005–2008 гг. стало совместное проведение исследований и освоение ресурсов Мирового океана на основе соответствующего межправительственного соглашения 2003 г. Это касается развития сотрудничества государственных органов и организаций обоих государств в таких областях, как политика в отношении Мирового океана, использование морского пространства, охрана морской среды, изучение и освоение Мирового океана, предотвращение стихийных бедствий и ликвидация их последствий, изучение и освоение природных ресурсов Мирового океана, сохранение морского и океанического биоразнообразия, проведение совместных исследований в приполярных водах.

В настоящее время согласовано восемь направлений такого рода сотрудничества, и по каждому из них определены координаторы от российской и китайской сторон. К числу приоритетных вопросов отнесены: обмен опытом по установлению границы континентального шельфа за пределами 200-мильной зоны; фундаментальная и прикладная океанография; изучение ресурсной базы Мирового океана; изучение и мониторинг состояния морской среды и предсказание природных катастроф; исследования Арктики и Антарктики.

Таким образом, сотрудничество России и Китая в сфере природопользования в целом в последние годы достигло определенных успехов. Дальнейшее его развитие должно быть направлено на повышение экономического, экологического и социального качеств развития приграничных районов стран, с учетом законных интересов и России и Китая.

11.8. Развитие интеграционных трансграничных связей приграничных регионов Дальнего Востока и Китая

Для Китая в последние десятилетия характерны высокие темпы экономического и социального развития. Поэтому «китайский фактор» в новых политико-экономических условиях становится одним из важнейших в территориальном развитии хозяйства приграничных регионов российского Дальнего Востока. Понятие китайский фактор мы рассматриваем как обобщающее понятие, которое отражает экономические, социально-демографические, природно-ресурсные и другие характеристики Китая и несет в себе совокупность факторов, благоприятствующих (и лимитирующих) развитию приграничных российских территорий. Воздействие «китайского фактора» на приграничные территории российского Дальнего Востока уже сегодня достаточно ощутимо и в целом благоприятно. Вместе с тем определенное регулирование его воздействия может обеспечить больший эффект для дальневосточного региона.

Субъекты российского Дальнего Востока – Амурская область, Еврейская автономная область, Хабаровский и Приморский края – являются теми регионами России, на которые (в силу их экономико-географического положения и структурных, ресурсных и прочих особенностей) влияние китайского фактора наиболее велико. Причем данные субъекты РФ являются одними из наиболее геополитически важных в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Поэтому при формировании стратегий их социально-экономического, территориального развития особенно важно учитывать фактор влияния сопредельного государства – и при формировании отраслевой структуры хозяйства, и при размещении производственных, инфраструктурных объектов, и при расселении населения. Из-за географической удаленности от центральных регионов и либерализации транспортных тарифов дальневосточные территории уже около двух десятилетий существуют в условиях определенной экономической «изоляции» от Центральной России и одновременно активного экономического, гуманитарного взаимодействия с сопредельными странами. При отсутствии достаточно «весомого» собственного экономического потенциала и собственного емкого потребительского рынка в середине 1990-х гг. произошла вынужденная переориентация дальневосточных приграничных субъектов на рынки Китая и на внешние рынки Азиатско-Тихоокеанского региона в целом.

Оздоровление политических отношений между двумя великими державами – Россией и Китаем – в течение последних десятилетий способствовало активному развитию связей между ними прежде всего связей между их приграничными регионами («контактными зонами»). Для российского Дальнего Востока (прежде всего, приграничных субъектов) Северо-Восточный Китай уже в настоящее время становится одним из важнейших факторов развития, как благоприятствующим, так и лимитирующим.

Усиление сотрудничества приграничных регионов российского Дальнего Востока с северо-восточными провинциями Китая в последние десятилетия обусловливается, прежде всего, следующими предпосылками:

– для рассматриваемых российских территорий Китай является ближайшим «соседом», что создает благоприятные транспортно-географические условия для развития сотрудничества с ним;

– экономика Китая за этот период стала одной из самых мощных и широко диверсифицированных в мире, что позволяет определить множество направлений достаточно масштабного сотрудничества.

В связи с масштабностью и широкой диверсифицированностью экономики северо-восточных провинций Китая как потенциально основных контрагентов приграничных территорий Дальнего Востока России в международных связях следует также отметить и то, что по темпам прироста ВВП Китай устойчиво занимает лидирующие позиции в мире уже достаточно длительное время (рис. 11.12). По этому показателю с ним не могут сравниться и признанные лидеры мирового развития США и Япония, также рассматривающиеся как важные партнеры приграничных субъектов российского Дальнего Востока в международных связях.

Рис. 11.12. Динамика среднего показателя прироста ВВП (%) ряда стран АТР, рассчитанная для двух периодов развития России. Источник: [Национальные счета России…, 2008, Россия и страны мира, 1996, 2000, 2002].

Ожидается, что и в обозримой перспективе темпы прироста ВВП в Китае сохранятся примерно на таком же уровне. Следовательно, разрыв в экономическом потенциале Китая и России (даже при сохранении достигнутых ею темпов развития в 2000-е гг. в 6,5–7 %) будет только нарастать, что еще более усиливает значимость для России (и прежде всего для приграничных субъектов ДВР) внешнеэкономического сотрудничества с Китаем.

Наряду с этими предпосылками в числе основных благоприятствующих факторов развития сотрудничества приграничных субъектов российского Дальнего Востока и Северо-Восточного Китая можно отметить:

– уникальность природы приграничного Дальнего Востока, богатство его природных ресурсов; к приоритетным, с точки зрения международного сотрудничества, можно отнести цветные металлы, горно-геохимическое сырье, строительные материалы, марикультуру, древесные ресурсы, дикоросы дальневосточной тайги;

– выгодное экономико-географическое и транспортно-географическое положение приграничного региона, непосредственная территориальная приближенность к Китаю. Это создает сравнительные преимущества по транспортным издержкам. Существующие транспортные тарифы выполняют защитную функцию относительно дальневосточного экспорта сырьевой и промышленной продукции на рынки Китая от потенциальных конкурентов из европейских и сибирских регионов страны;

– наличие инфраструктуры для сотрудничества (консульств, представительств компаний, международных банков и пр.);

– связанность транспортных сетей (железнодорожных, автодорожных, авиационных, морских, в перспективе и трубопроводных), сравнительно развитая транспортная и таможенно-пограничная инфраструктура. Здесь располагается ряд приграничных пунктов пропуска, таможенных переходов, несколько международных морских портов;

– структурная и природно-ресурсная взаимодополняемость экономик.

Рассматривая сложившиеся направления внешнеэкономического сотрудничества приграничных субъектов РДВ с северо-восточными провинциями Китая, следует отметить, что ресурсы занимают в них значительное место. Хотя собственный природно-ресурсный потенциал Китая сравнительно высокий, но при сложившихся масштабах и структуре производства он не имеет необходимого уровня самообеспеченности многими видами ресурсов. К тому же Китай в результате политики реформ и открытости также располагает благоприятными возможностями для сотрудничества с другими государствами. С одной стороны, он имеет емкий рынок для зарубежных товаров, а с другой – возможности для экспорта целого ряда товаров, и в первую очередь продукции легкой промышленности и бытовой электроники. Вместе с тем приграничные субъекты Дальнего востока, вследствие экономического кризиса 1990-х гг. пока не способны обеспечить себя в полной мере промышленными потребительскими товарами, продукцией сельского хозяйства, являющимися в основном статьями экспорта Китая. Россия обладает достаточно развитой индустриальной базой, одним из передовых в мире научно-техническим потенциалом. Такая взаимная заинтересованность в сотрудничестве создает необходимые условия для взаимодополняемости экономик сопредельных государств.

– благоприятные двусторонние политические отношения в последние три десятилетия;

– высокий научно-образовательный потенциал населения. В приграничных регионах Дальнего Востока имеется научно-техническая основа для развития наукоемких, высокотехнологичных производств, обеспечивающих выпуск продукции, обладающей высокой востребованностью на мировом рынке.

Однако наряду с позитивными для Дальнего Востока России аспектами во внешнеэкономическом сотрудничестве с Северо-Восточным Китаем можно отметить и явно негативные. Основными лимитирующими для российской стороны факторами развития сотрудничества территориально сопряженных регионов двух стран следует рассматривать:

– экономический кризис 1990-х гг. в России и чрезмерно затянувшийся выход из него, все еще тормозящие развитие экспортной составляющей приграничных субъектов Дальнего Востока. Производство и реализация древесины с низкой степенью переработки, продукции цветной металлургии и горно-добывающей промышленности, мороженой рыбы составляют наибольший удельный вес в структуре экспорта. Неразвитое импортозамещающее производство обусловливает высокую зависимость потребительского рынка от импорта. В связи с отсутствием собственной продовольственной базы и развитой пищевой промышленности в регион необходимо завозить извне до 70 % отдельных видов продовольственных товаров;

– нередко низкое зачастую качество товаров легкой и пищевой промышленности, поступающих в регион из Китая. Например, известно множество случаев завоза товаров, опасных для здоровья населения;

– китайский экспорт продукции легкой, текстильной промышленности и сельского хозяйства (наряду с неблагоприятными внутрироссийскими условиями производства) создал серьезную конкуренцию отечественному производителю. Это привело к резкому сокращению доли обрабатывающей промышленности в ВРП, «работающими» остались преимущественно отрасли, связанные с добычей и первичной переработкой природных ресурсов. Уже сегодня регион очень быстро превращается в ресурсную базу для соседних динамично развивающихся государств, прежде всего Китая – почти 75 % стоимости промышленной продукции составляют сырьевые продукты и энергия.

– приграничные субъекты конкурируют не только с другими регионами Дальнего Востока, но и с регионами Северо-Западного федерального округа (например, в области международных транспортных услуг), а также с регионами Центрального округа (финансовые услуги, образовательные услуги, туризм);

– инфраструктура приграничных субъектов Дальнего Востока требует дальнейшего развития и усовершенствования. Так, конкурентоспособность сервисной экономики (банков, бизнес центров, выставочных информационных центров, гостиниц и пр.) находится на низком уровне, инфраструктура погранично-таможенных переходов недостаточно развита, отсутствуют дороги международного класса, не хватает современных перегрузочных терминалов, а низкий технический уровень портовой инфраструктуры не позволяет принимать контейнеровозы нового поколения;

– сохранение узконаправленной географии внешнеторговых связей делает рассматриваемые территории зависимыми от любых колебаний конъюнктуры внешних рынков, колебаний курсов национальной и зарубежных валют, от ценового диктата торговых партнеров;

– слабость законодательной базы чревата тем, что административные таможенные барьеры, отсутствие гарантий со стороны государства, низкая степень информационного обеспечения (в том числе отсутствие информации о последних изменениях в законодательстве) в условиях нестабильного российского законодательства повышают возможность возникновения различного рода рисков и, таким образом, снижают интеграционный потенциал дальневосточных приграничных территорий. Ряд законодательных актов не только не соответствует современной экономической и политической ситуации, но и утратил свою актуальность;

– высокий уровень коррупции и преступности способствует тому, что доля нелегального торгового оборота все еще остается значительной. Вывозятся в сопредельные государства ценные виды рыб и морепродуктов, недревесные ресурсы леса, редкие виды животных и т. д. Значительный ущерб экономической безопасности региона наносит также незаконная внешнеэкономическая деятельность граждан Китая. Регулярно происходит незаконный вывоз природных ресурсов Дальнего Востока в Китай и близлежащие азиатские страны. Очень часто китайские товары продаются по демпинговым ценам, которые формируются вследствие занижения таможенной стоимости количества товаров. Товары зачастую декларируются под другими наименованиями. В нарушение требований действующего таможенного и валютного законодательства организации, экспортируя товары, в значительных размерах не обеспечивают возврат валютной выручки.

– крайне низок демографический потенциал приграничных регионов российского Дальнего Востока (на конец 2007 г. на территориях Амурской области, Еврейской автономной области и Приморского, Хабаровского краев проживало 4,45 млн чел., в то время как в приграничных с Россией регионах Китая – 132 млн чел., т. е. в 30 раз больше) [Естественное движение населения…, 2008; Приморский край в 2001 г., 2002; Inner Mongolia statistical yearbook, 2007; Heilogjiang statistical yearbook, 2007; Jilin statistical yearbook, 2007; Liaoning statistical yearbook, 2007].

Сложившаяся ситуация вызывает в свою очередь ряд проблем, связанных со снижением контроля (демографического, экономического, военного) над этим стратегически важным регионом России. Совокупность рассмотренных благоприятствующих и лимитирующих факторов позволяет утверждать, что при сохранении благоприятных политических российско-китайских отношений в перспективе можно ожидать дальнейшего усиления связей между российскими приграничными регионами и Северо-Восточным Китаем. Поэтому совершенно необходим сегодня анализ сложившихся направлений сотрудничества, тенденций и темпов их развития, целесообразности и выгодности каждого из них для российской стороны.

Следует отметить, что в силу перечисленных лимитирующих факторов потенциал международного сотрудничества между дальневосточными приграничными регионами и Северо-Восточным Китаем используется недостаточно. Необходима разработка системы мер по созданию более благоприятных условий для сотрудничества, в частности, по наращиванию экономического и демографического потенциала в «контактной зоне» Дальнего Востока России, формированию здесь развитой инфраструктуры на современном уровне и постепенному устранению лимитирующих факторов. В частности, следует развивать современные формы торгово-экономического взаимодействия, прежде всего в сфере инвестиций, производственной и технологической кооперации.

В этих двух регионах активно развиваются в последние годы связи по многим направлениям – внешнеэкономические, торговые, трудовые, культурные, туристские, научные и пр. Наиболее значительны торговые связи (рис. 11.13).

Рис. 11.13. Внешнеторговый оборот приграничных районов Дальнего Востока (по данным: [Внешнеэкономическая деятельность в Приморском крае, 2008])

Масштабы внешнеторговых связей наглядно можно оценивать по тому, что китайские товары (преимущественно пищевые и промышленные потребительские) на рынке потребительских товаров приграничных территорий дальневосточного региона (ДВР) по объему зачастую преобладают над местной продукцией. Не менее значительны товарные потоки и в китайском направлении, но преимущественно сырьевые (древесина, рыба, черные и цветные металлы, их лом, руды и концентраты), а также машиностроительная, в том числе военно-техническая продукция.

Из приграничных с Китаем субъектов российского Дальнего Востока наибольшие объемы внешнеторгового оборота имеет Хабаровский край. Его внешнеторговый оборот с КНР в 2006 г. составил 2028,3 млн дол. США, или 53 % от внешнего товарооборота края. Объем экспорта превысил уровень 2005 г. на 21 % и составил 1504,5 млн дол. Основными товарными группами экспорта Хабаровского край в КНР являются нефть и нефтепродукты (71 %), лесоматериалы (27 %). Объем импорта Хабаровского края из Китая увеличился в 2 раза, составив в 2006 г. 523,82 млн дол. (273,82 млн дол. в 2005 г.).

Приморский край занимает второе место по объему внешнеторгового оборота с КНР, который в 2006 г. вырос на 22 % и составил 1650,2 млн дол. (рис. 11.14). При этом сальдо торговли Приморья с КНР остается отрицательным: при объеме экспорта в 671,9 млн дол. импорт Приморского края из КНР в 2006 г. увеличился на 27 % и составил 978,3 млн дол. В 2007 г. торговый оборот Приморского края с Китаем несколько возрос и составил 1742,5 млн дол. (в том числе импорт – 982,7 млн дол., экспорт – 760 млн дол.). Это 40 % от всего внешнеторгового оборота края[19]. [О внешнеэкономических связях Приморского края, 2007].

Рис. 11.14. Торговый оборот Приморского края с Китаем (по данным: [О внешнеэкономических связях Приморского края, 2003, 2007]).

Такой высокий показатель делает торговые отношения Приморского края узконаправленными и влечет за собой определенные риски. Например, регион становится зависимым от любых колебаний конъюнктуры внешних рынков, колебаний курсов национальной и зарубежных валют, ценового диктата основных торговых партнеров.

Если рассматривать инвестиционное сотрудничество, то Китай входит в девятку основных партнеров Приморского края, занимая там пятую позицию (1,8 млн дол.), пропуская вперед Японию, Сингапур, Республику Корею, Панаму (рис. 11.15).

Рис. 11.15. Иностранные инвестиции в Приморский край и доля китайских инвестиций (по данным: [О внешнеэкономических связях Приморского края, 2007]).

Гораздо теснее связи Приморского края с Китаем в сфере туризма – по-прежнему основную часть туристов, посещающих Приморский край, составляют китайцы (рис. 11.16).

Рис. 11.16. Количество иностранных туристов, посетивших Приморский край в 2007 г. (по данным: [О внешнеэкономических связях Приморского края, 2008]).

Во внешнеторговом обороте Амурской области с КНР в 2006 г. отмечалось снижение в сравнении с предыдущим годом. Объем экспорта в Китай в 2006 г. составил 100,8 млн. дол., что на 25,5 % меньше уровня 2005 г. А стоимость китайского импорта Амурской области в 2006 г. увеличилась на 51 % и составила 130,9 млн дол.

Устойчиво развиваются внешнеэкономические связи с Китаем у Еврейской автономной области. Только за 2000–2006 гг. внешнеторговый оборот ЕАО и Китая возрос более чем в 4 раза (рис. 11.17.).

Рис. 11.17. Внешнеторговый оборот Китая и Еврейской автономной области (мл. дол. США) (по данным: [Статистический ежегодник Еврейской автономной области, 2008]).

Возможности приграничных с Россией территорий Китая – провинций Хэйлунцзян, Цзилинь, Ляонин, АР Внутренняя Монголия – для развития интеграционных связей с российскими приграничными территориями и в целом с Россией, несомненно, еще более масштабны. Эти возможности обусловливаются, прежде всего, их весьма значительными демографическими и экономическими потенциалами (табл. 11.4 и 11.5), а также удачной структурной и ресурсной взаимодополняемостью с российскими приграничными территориями.

Таблица 11.4 Площадь территории, количество и плотность населения в приграничных с Россией провинциях КНР

Таблица 11.5 Валовой региональный продукт приграничных с Россией территорий КНР (по состоянию на 2006 г.)

Демографический потенциал сопредельных провинций Китая. Как следует из табл. 11.3, в приграничных с Россией районах КНР проживает более 132 млн чел. – население, сравнимое с численностью населения всей России. Плотность населения неравномерна: в провинции Цзилинь она превышает средний показатель для Китая, в АР Внутренняя Монголия этот показатель в 6,8 раз меньше, чем в целом по стране. Это объясняется более суровыми природными условиями данной территории. Естественная динамика населения характеризуется положительными тенденциями, несмотря на меры, принимаемые в КНР «по контролю» за ростом населения. Например, в провинции Хэйлунцзян в 1978 г. естественная динамика населения характеризовалась довольно высокими показателями роста – 12,2 %, к 2006 г. снизилась до 1,8 %, а к 2006 г. вновь возросла. При сохранении современных тенденций естественной динамики населения к 2015 г. можно ожидать увеличения населения еще на 10–13 млн чел., т. е. только ожидающийся прирост населения в провинции Хэйлунцзян в 1,5–2 раза больше численности современного населения российского Дальнего Востока.

Валовой региональный продукт. В 2006 г. валовой национальный продукт КНР составил 21,087 трлн юаней, а ВРП приграничных с Россией территорий КНР – 2,451 трлн юаней, или 11,7 % от национального показателя (табл. 11.5).

Среди провинций северо-востока КНР наибольший ВРП производит провинция Ляонин. Вместе с тем для АР Внутренняя Монголия в последние годы характерны наибольшие показатели индекса роста ВРП (см. табл. 11.5). Динамика роста ВРП провинции Хэйлунцзян приведена на рис. 11.18.

Рис. 11.18. Динамика роста ВРП провинции Хэйлунцзян за 1980–2006 гг. (по данным: [Heilonhjiang statistical yearbook, 2007]).

За этот период ВРП провинции вырос в 28 раз – с 22,1 млрд юаней до 618,9 млрд юаней. Такие же тенденции роста ВРП характерны и для других приграничных с Россией территорий КНР.

Таким образом, при планировании социально-экономического развития Сибири и Дальнего Востока необходимо учитывать факторы, связанные с развитием сопредельных стран и их приграничных территорий. КНР, по-видимому, будет оказывать существенное влияние на динамику развития не только юга Дальнего Востока России, но и Забайкалья, Республики Саха (Якутия). В настоящее время в КНР принята программа модернизации промышленной базы северо-востока, выделяются значительные финансовые средства на улучшение экологической обстановки.

Рассмотрим наиболее значимые факторы, способные ускорить или замедлить социально-экономическое развитие Сибири и Дальнего Востока. В приграничных с Россией территориях КНР проживает более 132 млн чел., плотность населения колеблется от 20,3 до 145,7 чел./км^2, что во много раз превышает аналогичные показатели на российской территории. Индексы роста ВРП приграничных с Россией территорий за последнее время остаются высокими и изменяются для разных приграничных территорий КНР от 109,5 до 123,8 %. Вместе с тем ряд факторов, связанных с природно-ресурсным потенциалом этих территорий, может замедлить развитие экономики и оказать определенное влияние на развитие экономики Сибири и Дальнего Востока.

Значительное развитие в приграничных с Россией провинциях Китая получила активно участвующая во внешнеэкономической деятельности, в том числе на потребительских рынках Дальнего Востока России, сельскохозяйственная отрасль. Основные посевные площади сельскохозяйственных культур расположены в провинции Хэйлунцзян (табл. 11.6). Посевные площади провинции составляют 56,7 % от таковых на северо-востоке КНР. В настоящее время рост посевных площадей в этом регионе связан с освоением водно-болотных угодий на Синьцзянской равнине.

Таблица 11.6 Посевные площади и сбор сельскохозяйственных культур в приграничных районах Китая (по состоянию на 2006 г.)

В 2006 г. в КНР был собран урожай зерновых в 442,4 млн т. Общая доля провинций северо-востока КНР и АР Внутренняя Монголия в этом урожае составила 18,5 %. Больше всего зерновых было собрано в провинции Хэйлунцзян – 26,1 млн т. Необходимо отметить, что урожайность зерновых значительно превышает таковую на юге Дальнего Востока России: в провинции Хэйлунцзян она составила 53,8 ц/га, в провинции Цзилинь – 70,7 ц/га, в провинции Ляонин – 59,3 ц/га при средней урожайности зерновых по стране в 53,2 ц/га [China statistical yearbook, 2007].

В Северо-Восточном Китае, прежде всего в приграничных районах провинции Хэйлунцзян, уже сформировались не только производственная и торговая зоны, нацеленные на российский рынок (хозяйства по выращиванию овощей и фруктов, оптовые базы, предприятия легкой промышленности), но и сегмент экономически активного населения, ориентированный на Дальний Восток России. Так, из почти 16 тыс. иностранных граждан, получивших в 2007 г. разрешение на осуществление трудовой деятельности в Приморском крае, выходцы из Китая составили 40 %. Значительное количество китайских рабочих имеется и в других приграничных регионах России.

Самыми распространенными сферами деятельности китайских рабочих являются строительство и сельское хозяйство. Так, в сельскохозяйственной сфере многие коллективные хозяйства и фермеры, при высочайшем уровне безработицы на селе, нанимают выходцев из Китая и им же сдают в аренду пустующие участки. Эффективность применения их труда, особенно с учетом использования ими традиционных технологий, приспособленных к природным условиям региона, оказывается более высокой. На наш взгляд, привлечение иностранной рабочей силы – в целом явление позитивное, оно экономически оправдано и целесообразно.

Благоприятную модель сотрудничества между Россией и Китаем обеспечивают прежде всего взаимные интересы стран. Если говорить об условиях, существующих в обеих странах, то Россия обладает достаточно развитой индустриальной базой, стоит на передовом научно-техническом уровне в мире, располагает богатыми природными ресурсами и высококвалифицированными научно-техническими кадрами. Китай в результате политики реформ и открытости также имеет благоприятные возможности для сотрудничества с другими государствами: с одной стороны, он обладает емким рынком для зарубежных товаров, а с другой – возможностями для экспорта ряда товаров, в первую очередь продукции легкой промышленности и бытовой электроники. Эта взаимодополняемость в области экономики создает необычайно благоприятные условия для расширения торговли и экономического международного сотрудничества между Китаем и Россией.

Наряду с двусторонним сотрудничеством оно подразумевает и широкое взаимодействие в международных делах. В обозримой перспективе по мере укрепления российской экономики и в целом геополитического потенциала России можно ожидать усиления российско-китайских взаимодействий и в этом направлении, и в первую очередь повышения активности всех приграничных субъектов Дальнего Востока.

Как позитивный момент в трансграничном сотрудничестве двух рассматриваемых регионов можно отметить и то, что в условиях политико-экономического кризиса 1990-х гг. и значительного свертывания производства в пищевой, легкой промышленности и сельском хозяйстве российских регионов (как и в прочих сферах экономики) потребительский рынок региона оставался заполненным необходимыми товарами.

Сегодня немаловажным фактором для развития международного сотрудничества является взаимосвязанное развитие транспортной инфраструктуры по обе стороны границы (развитие сети автомагистралей, железных дорог, создание новых и модернизация имеющихся таможенных переходов, аэропорта, развитие трубопроводного транспорта), большое значение имеет сотрудничество в сфере трудовых ресурсов, в развитии торговли военной техникой и т. д.

Одним из важнейших направлений российско-китайского сотрудничества является научно-технический обмен. Перспективной формой сотрудничества в этой сфере может стать, например, освоение новых высоких технологий.

Резюмируя вышеизложенное, можно отметить, что «китайский» фактор развития приграничных субъектов российского Дальнего Востока в целом благоприятен. Трансграничное сотрудничество благоприятно и для китайских приграничных с Россией территорий. Можно ожидать, что благоприятным оно останется для обеих сторон и в обозримой перспективе. При этом некоторые направления связей российского Дальнего Востока и Северо-Восточного Китая нуждаются в более строгом контроле и регулировании (например, в области незаконной трудовой миграции, торговли военно-технической продукцией и т. д.).

11.9. Асимметрия социально-экономического развития приграничных территорий России и Китая

Будущее России, подъем ее экономики и культуры напрямую зависят от усиления роли «периферийных» регионов, к числу которых относятся и приграничные территории. Одним из важнейших условий экономического развития региона является его географическое положение, в частности, близость государственных границ, наличие морских путей сообщения и т. д. При этом экономически значимыми становятся такие факторы как: добрососедские отношения государств, наличие транзитного коридора к перспективным мировым рынкам сырья и сбыта готовой продукции.

Забайкалье расположено в пяти часовых поясах относительно западных и восточных окраин России и в одном поясе с Монголией и Китаем, а Республика Бурятия и Агинский Бурятский округ, как самые восточные национальные образования, расположены непосредственно в зоне контакта с остальной буддийской Азией. На западных и северных территориях Китая в сфере влияния широтного транспортно-логистического пути с выходом в Среднюю Азию, который почти на 2 тыс. км короче Транссиба, разворачиваются новые производства. В этом коридоре сосредоточиваются трубопроводы, железная и автомобильная дороги для перевозки топлива, продовольствия из Казахстана и других среднеазиатских республик [Каверзин, 2003; Титаренко, 2008].

Россия вынуждена соперничать за место в формирующейся трансконтинентальной наземной транспортной системе с проектом ТРАСЕКА (Transport Corridor Europe Caucasus Asia), в котором участвуют 14 государств. Основная концепция данного проекта – восстановление древнего «Великого Шелкового пути». ТРАСЕКА – транспортный коридор Европа-Кавказ-Азия, выделяемый в качестве самостоятельного евроазиатского транспортного коридора, хотя в его состав не входят коммуникации КНР и других восточно-азиатских государств. Говоря о проекте ТРАСЕКА, необходимо отметить его политическое значение, поскольку поддержка западными странами программы ТРАСЕКА включает задачу не только экономической, но и политической независимости новых стран от России. Однако Россия имеет ряд преимуществ в обеспечении транспортных связей между двумя регионами. Во-первых, она является естественным мостом между Европой и Азией. Во-вторых, российская транспортная сеть сравнительно развита: это Транссиб и БАМ, морские порты во всех бассейнах, сеть воздушных линий и аэропортов, обеспечивающих кратчайшие пути перевозок, направление которых совпадает с направлением грузопотоков. В-третьих, она сможет обеспечить многократно больший объем транзитных перевозок (примерно 15 % общего грузопотока) в сообщениях Европа – Азия. В-четвертых, что немаловажно, себестоимость доставки грузов низкая. Сегодня доставка одного 20-футового контейнера по Транссибу не превышает 1600 дол. США, время транзита контейнерных грузов по территории России от порта Восточный до финской границы – менее 13 дней, что делает транзит грузов через территорию России особенно выгодным. Аналогичные затраты на транспортировку из Юго-Восточной Азии в Западную Европу составляют около 3 тыс. дол. США при сроках доставки 30–40 дней [Томчин, 2008].

Ключевой веткой российского транзитного коридора выступает маршрут: Санкт-Петербург-Екатеринбург-Красноярск-Иркутск-Улан-Удэ- Чита-Хабаровск-порт Восточный, обеспечивающий доставку грузов из Южной Кореи и Японии. Основными стратегическими ответвлениями являются маршруты: Уссурийск-Сеул-Пусан, а также Чита-Забайкальск- Харбин, Улан-Удэ-Кяхта-Улан-Батор-Пекин. Второй из названных маршрутов обеспечивает доставку грузов из Восточного и Северного Китая. Последний же маршрут позволяет охватить грузопотоки, формируемые в Центральном Китае и Монголии.

В отличие от России, где приоритет отдается развитию магистральных нефте- и газопроводов, мало стимулирующих занятость населения, китайская экономика активно развивает периферийные территории и формирует новые выходы к мировым рынкам. В результате такой диверсификации обостряется проблема обеспечения потребностей экономики в дополнительных источниках сырья и в квалифицированной рабочей силе, и это при наличии огромной численности населения. Именно поэтому руководство страны уже готово к отмене демографических ограничений, которые на протяжении длительного времени сдерживали рост населения Китая.

По данным статистики, в российских приграничных регионах низкие по сравнению со средними по стране темпы роста ВРП и, как следствие, низкие доходы населения [Валовой…, 2007; China statistical…, 2004]. Отставание от среднероссийских темпов роста ВРП для Дальнего Востока и Забайкалья в 2006 г. составляло 22,9 процентных пункта. Для преодоления отставания в перспективе, темпы роста ВРП на Дальнем Востоке и Забайкалье должны превышать среднероссийский [Проект стратегии., 2009//www.minprom.gov.ru/activity/wood/strateg/0].

Российские приграничные территории теряют численность населения. Так, с 1990 по 2005 г. население Читинской области сократилось почти на 200 тыс. чел., в то время как во Внутренней Монголии увеличилось на 2,4 млн чел. Согласно пессимистическому прогнозу, в 2015–2025 гг. численность населения региона должна катастрофически сократиться, если не будут приняты экстраординарные меры по ее стабилизации.

Следует отметить, что рост населения в автономном районе Внутренняя Монголия за счет значительно большей продолжительности жизни и меньшей смертности, несмотря на то, что показатели рождаемости в Забайкальском крае (Читинской области (ЧО) и Агинского Бурятского автономного округа (АБАО)) выше почти в 1,5 раза (рис. 11.19). При этом даже при сокращающемся населении безработица в Забайкальском крае в 2 раза выше, чем в китайской провинции. Возможно, поэтому в Китае отсутствуют или резко ограничены социальные выплаты, особенно сельскому населению.

Рис. 11.19. Показатели рождаемости, смертности и естественного прироста в расчете на 1000 чел. (по данным: [China statistical yearbook., 2004; China statistical yearbook., 2004; China statistical yearbook., 2004]).

В любом случае по объективным и субъективным причинам экономическая мотивация деятельности китайского населения значительно выше. Так, в автономном районе Внутренняя Монголия только за 20032006 гг. посевная площадь увеличилась с 5753 тыс. га до 8201 тыс. га, а в Читинской области уменьшилась с 369,2 тыс. га до 278 тыс. га. Подобные соотношения характерны для площадей зерновых и овощных культур. Резко возросли на китайской территории и показатели производства мяса на душу населения, которые превышают показатели Читинской области в 3 раза (табл. 11.7).

Таблица 11.7 Основные социально-экономические показатели развития автономного района Внутренняя Монголия и Забайкальского края в 2003–2006 гг.

Необходимо отметить, что китайская экономика также страдает из- за сильных различий между восточными анклавами современного развития и отсталыми внутренними провинциями, но поиск ренты в относительно бедной природными ресурсами среде не сказался негативно на развитии промышленности, экспортного и импортозамещающего секторов [Роузфилд, 2007]. Как результат этого поиска на северо-востоке Китая сформировался и продолжает активно развиваться мощный комплекс деревообрабатывающих и нефтехимических предприятий, рассчитанный на импорт российского сырья.

Продовольственная безопасность на протяжении долгого времени была одной из основных задач китайского руководства. Проблема управления сельскохозяйственным сектором экономики стала еще острее с принятием Китаем обязательства ВТО в области сельского хозяйства. В частности, были сокращены таможенные тарифы и введены жесткие ограничения на использование сельскохозяйственных субсидий, которые способствовали открытости китайского рынка. Эти меры позволили Китаю стать крупным экспортером товаров с большой добавленной стоимостью и трудоемкостью, таких, как продукты садоводства, животноводства, рыбного хозяйства.

Иначе говоря, китайское правительство поощряет создание добавленной стоимости, особенно в экспортном секторе, привлекающем значительные объемы прямых иностранных инвестиций, в то время как российское правительство делает акцент на добычу полезных ископаемых, а также на внешние эффекты экспорта и на импорт дешевых китайских товаров.

Российские приграничные территории являются депрессивными не только по отношению к другим российским регионам, но и к периферийным регионам государств – географических соседей. Это означает, что необходимо вернуться к идее использования территориального ресурса страны и «вновь начать» освоение приграничных территорий. Для преодоления этих негативных тенденций требуются новые макроэкономические подходы в целях социального и экономического развития приграничных регионов. В частности, следует использовать уже имеющиеся и создавать новые возможности для переработки сырья в продукцию более глубокой переработки с высокой долей добавленной стоимости, увеличивая прибыльность от производства продукции, уходя от роли «сырьевого придатка».

Нужно коренным образом изменить сложившиеся структуры экспорта и импорта (рис. 11.20) – развивать в приграничных регионах экспорт не топливных ресурсов и леса, а электроэнергии, продукции нефтепереработки и газохимии, продовольственных товаров, машин и оборудования. Несмотря на сложность проблемы, обрабатывающие отрасли являются базовым фундаментом формирования кластеров. Речь идет о развитии на этих территориях горно-добывающих и лесопромышленных кластеров, кластеров легкой промышленности, строительства и строительных материалов. Кроме того, необходимо завершить формирование в приграничных регионах интегрированных транспортно-логистических кластеров.

Рис. 11.20. Товарная структура экспорта и импорта в 2006 г., % (по материалам Госкомстата РФ: [www.gks.ru/bgd/regl/B07_14p/IssWWW.exe/Stg/d03/25-01.htm;

www.gks.ru/bgd/regl/B07_14p/IssWWW.exe/Stg/d03/25-02.htm]).

Для продовольственной безопасности регионов азиатской части России необходимо решение, как минимум, двух задач: во-первых, задача закрепления населения в сельской местности; во-вторых, наращивания производства экологически чистой продукции животноводства. Их решение будет способствовать развитие агропищевого кластера, что позволит возродить эффективную традиционную систему животноводства для регионов Сибири, в том числе Забайкалья, учитывающую специфику суровых природных условий, традиции местного населения и особенности местных пород скота, максимально приспособленных для круглогодичной пастьбы.

Достижение конечной цели – всемерного развития периферийных сибирских и дальневосточных территорий невозможно без детального анализа территориальной специфики, выделения всех элементов рентных отношений и других подходов. Как известно, природно-ресурсная рента лежит в основе экономики нефтяных регионов, а энергетическая рента позволяет развивать энергоемкие отрасли Красноярского края и Иркутской области, самой же простой рентой может быть географическое положение территории. Для каждого региона можно выделить факторы, благоприятствующие развитию тех или иных отраслей производства, и за их счет компенсировать негативные проявления стагнации экономики российской периферии.

Несмотря на положительное сальдо товарного баланса, эти регионы тем не менее платят своеобразную ренту отсталости сопредельным провинциям Китая, что проявляется в преобладании челночной торговли, насыщающей потребительские рынки этих регионов относительно дешевыми товарами. Кроме того, центральные российские регионы поглощают человеческий потенциал приграничных территорий и постепенно укрепляют здесь контроль за финансовыми и товарными потоками.

Принятие правовых актов, регламентирующих торговые отношения с пограничными соседями, может способствовать тому, чтобы внешнеэкономические отношения с приграничными китайскими провинциями и монгольскими аймаками стали «локомотивом», базовой отраслью для выхода из депрессивного состояния многих приграничных российских регионов (от Алтая до Приморья). Требуется принятие мер для упрощения процедуры таможенного оформления, увеличения количества пограничных пропускных пунктов.

Более того, режим наибольшего благоприятствования должен быть создан и на уровне приграничных муниципалитетов, экономика которых должна иметь, как минимум, два равнозначных источника финансирования за счет как региональных поставок, так и внешнеторговой деятельности и культурных связей.

Между тем внешнеэкономические отношения между государствами никоим образом не влияют на уровень жизни населения, живущего вдоль государственных границ. Как бы в ответ на современные реалии наши пограничные службы вновь восстановили ограничения на доступ в приграничные районы. В условиях нарастающей безработицы и замкнутости экономического пространства усиливается миграция в центральные районы, при этом распространяется контрабандная деятельность по вывозу в Китай добытых незаконным путем ценных видов природного сырья, незаконно приобретенной и укрытой от налогообложения промышленной продукции. Эти явления должны преодолеваться миграционной и таможенной политикой в сложных условиях, когда экономическое развитие и рост населения на другой стороне границы может иметь катастрофические последствия для России.

11.10. Проблемы государственного регулирования приграничного сотрудничества

Уровень активности приграничного сотрудничества и состояние экономики приграничных территорий являются одними из показателей интегрированности государства в мировую экономическую систему. Наблюдающиеся при этом противоречивые последствия и тенденции в развитии экономического взаимодействия, проблемы и трудности восстановления традиционных и поиск новых форм торговых отношений, возникающих в ходе политических и экономических преобразований в мире, требуют разработки новых подходов и методов регулирования трансграничных экономических отношений.

В зарубежной практике существуют достаточно разработанные и эффективные инструменты регулирования приграничного сотрудничества. В международном экономическом сотрудничестве применяются следующие инструменты регулирования: внешнеторговые операции, привлечение прямых иностранных инвестиций, создание совместных предприятий, международных объединений и организаций, сотрудничество на компенсационной основе, кредитные соглашения, лицензионная торговля, международный лизинг, инжиниринг, прибрежная и приграничная торговля, создание особых экономических зон, компенсационные перевозки, иностранный туризм и т. д. Каждый из перечисленных инструментов имеет организационные, экономические и правовые особенности. В российском законодательстве регламентировано не более четырех-пяти инструментов международного сотрудничества, что значительно снижает эффективность национальной внешнеэкономической стратегии.

В большинстве стран мира приграничная торговля развивается в основном путем создания специальных экономических зон, на территории которых ввезенные товары обычно рассматриваются как товары, находящиеся за пределами таможенной территории по отношению к праву импорта и соответствующим налогам и не подвергающиеся обычному таможенному контролю. Со временем все большее значение приобретает переработка товаров на территории зон приграничной торговли.

Для Республики Бурятии, как и всех восточных регионов России, актуальным является опыт организации приграничной торговли в странах, с территориями которых они граничат. Показательным является опыт организации приграничной торговли в Китае, которая развивается на основе использования налоговых и таможенных льгот и в двух направлениях. Во-первых, развивается торговля между приграничными районами в пределах 20 км от линии государственной границы в установленных государством пунктах или рынках и в пределах установленных сумм или количества товаров. Во-вторых, осуществляется мелкомасштабная приграничная торговля в утвержденных пограничных уездах и городских районах, расположенных на сухопутной границе и открытых для торговли с внешним миром. Этой деятельностью занимаются утвержденные предприятия, обладающие правом ведения приграничной торговли в установленных государством районах контрольно-пропускных пунктов. Законодательство в Китае после вступления в ВТО было скоординировано в соответствии с мировыми нормами, и регулирование приграничной торговли стало осуществляться в рамках торговой деятельности. В настоящее время в Китае приграничная торговля регулируется такими законами, как «Закон о внешней торговле», «Валютный режим Китая (КНР), действующий в зоне приграничной торговли» [Закон КНР «О внешней торговле», 2004; Валютный режим, 2003]. Правительствами северных районов Китая, опирающихся на приграничную торговлю, таких как Уйгурский автономный округ, Внутренняя Монголия, провинция Хэйлунцзян, организована особая приграничная торгово-экономическая зона между Китаем и Россией. Проводимая налоговая и таможенная политика в приграничных провинциях способствует дальнейшему росту внешнеторгового оборота страны. Так, в г. Хулине провинции Хэйлунцзян, согласно принятому в 1996 г. государством специальному документу № 2 и документу внешнеэкономического ведомства № 844, принятому в 1998 г., таможенными органами взимается пошлина по установленным тарифам на импорт товаров приграничных предприятий мелкой торговли. Для расширения импорта российского леса для компаний из других городов, импортирующих российский лес, установлены сертификат, выдаваемый налоговыми органами, и лицензия на торговлю с уплатой налога на прибавочную стоимость. Для малоприбыльных предприятий установлен налог на прибавочную стоимость в 25 %. В черте города предусмотрена аренда государственных земель для развития оптовых рынков. Предусматривается льготная или бесплатная аренда земель. Для инвесторов российских экспортных оптовых рынков предусмотрен возврат части налога на прибавочную стоимость в размере: 1-й год – 100 %, 2-й год – 70 %, 3-й год – 50 %. Для рынков и магазинов, торгующих товарами российского экспорта, полностью отменена пошлина. Кроме того, многие налоги снижены, в том числе регистрационный, транспортный и др.

Внимание развитию приграничного сотрудничества уделяется в обнародованной в августе 2007 г. в Китае Программе возрождения старых промышленных баз Северо-Восточного Китая.

В Монголии вопросы приграничной торговли в определенной степени регламентируются законами «О свободной зоне», «О правовом статусе зоны свободной торговли «Алтан-Булаг», «О правовом статусе зоны свободной торговли «Цагааннуур», «О правовом статусе свободной экономической зоны «Замын ууд» [Trader’s Manual for Landloched Countries: Mongolia]. Две зоны свободной торговли («Алтан-Булаг», «Цагааннуур») действуют на границе с Россией, свободная экономическая зона («Замын ууд») – на границе с Китаем.

В соответствии с монгольским законодательством, «свободная зона» – это часть территории Монголии, находящаяся вне налогового пространства и имеющая специальный режим хозяйственной деятельности и инвестиций. Свободная зона может иметь следующие формы: торговую, производственную, сельскохозяйственную, туризм и услуги, экономическую. В свободной зоне создаются льготные налоговые условия, осуществляется упрощенный порядок регистрации предприятий.

Вопросы организации свободной зоны в Монголии, ее форм, месторасположения, размера территории, выделяемой для свободной зоны, определения ее границ, ликвидации решается Великим государственным хуралом после обращения к нему правительства.

При ввозе продукции в свободную зону применяются следующие льготы:

– продукция, ввезенная из-за границы, освобождается от импортных пошлин, НДС, акцизов;

– в случае ввоза в свободную зону продукции, за которую уплачены импортные пошлины, НДС и акцизы, она освобождается от экспортных налогов;

– в случае ввоза в свободную зону монгольской продукции, облагаемой экспортным налогом, возвращается НДС.

К компаниям, действующим в свободных зонах, применяется полное или частичное освобождение от подоходного налога.

Таким образом, государственная политика регулирования приграничного сотрудничества, проводимая как в Китае, так и в Монголии, демонстрирует заинтересованность данных стран в повышении уровня активности торгово-экономических отношений не только приграничных территорий, но и в целом стран. И данные государственных статистических источников свидетельствуют, что за последние годы возросла доля Китая во внешнеторговом обороте России. Происходящее снижение доли Монголии во внешнеторговом обороте России показывает переориентацию монгольских предприятий на торгово-экономическое сотрудничество с Китаем и США, что также сказывается на необходимости решения существующих вопросов по государственному регулированию приграничной торговли в России.

В действующем российском законодательстве не решены многие вопросы, касающиеся приграничного сотрудничества, в том числе, законодательное определение статуса приграничных территорий, не указаны механизмы осуществления приграничной торговли. Федеральные законы «О Государственной границе Российской Федерации», «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности», «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации», а также Концепция приграничного сотрудничества в Российской Федерации определяют только правовой статус и полномочия субъекта Российской Федерации как одного из основных участников международного, в том числе и приграничного, сотрудничества [Закон РФ «О Государственной границе», 2007; Закон РФ «Об основах государственного регулирования…, 2006; Закон РФ «О координации международных…, 1999; Концепция приграничного., 2001]. В настоящее время основным международным документом, регулирующим развитие приграничных территорий, является Европейская рамочная конвенция о приграничном сотрудничестве территориальных сообществ и властей [Закон РФ «О ратификации европейской., 2002]. Согласно данной конвенции, Россия должна принять специальный закон о приграничном сотрудничестве, проект которого в настоящее время обсуждается. Закон фактически дублирует положения действующих нормативных актов. Проектом закона не предусмотрены финансирование мероприятий по осуществлению приграничной торговли из федерального бюджета, изменения и дополнения в миграционное, инвестиционное, налоговое и таможенное законодательства, без которых проблематично функционирование приграничных территорий. Необходима нормативно-правовая база, обеспечивающая регулирование вопросов иностранных инвестиций в приграничные территории РФ, а вследствие этого и реализацию многих перспективных инвестиционных проектов.

На территории Российской Федерации правовое регулирование иностранных инвестиций осуществляется на основе Федерального закона «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» (2007 г.), а также других федеральных законов и нормативных правовых актов. При этом законом исключены из сферы регулирования отношения, связанные с вложениями иностранного капитала в банки, кредитные и страховые организации, которые сегодня регулируются законодательными актами о банках и банковской деятельности и законодательством о страховании. Закон также не распространяется на отношения, связанные с вложением иностранного капитала в некоммерческие организации для достижения определенной общественно полезной цели, в том числе образовательной, благотворительной, научной или религиозной, все это регулируется законодательством о некоммерческих организациях.

Федеральный закон не содержит специальной нормы, касающейся обязательной экспертизы инвестиционных проектов. Однако продолжают действовать иные законодательные акты, предписывающие обязательное проведение экспертизы инвестиционных проектов, в том числе и иностранных. Так, продолжают действовать Федеральный закон «Об экологической экспертизе» (2006 г.), а также другие законодательные акты, требующие проведения экспертизы при осуществлении иностранных инвестиций на территории Российской Федерации. Иностранным инвесторам, осуществляющим свою деятельность на территории Российской Федерации, законом устанавливаются следующие гарантии и льготы: гарантии правовой защиты деятельности; гарантии использования иностранным инвестором различных форм осуществления инвестиций на территории Российской Федерации; гарантии перехода прав и обязанностей иностранного инвестора другому лицу и т. д. Из многих гарантий, предоставляемых иностранному инвестору, наиболее значимыми являются гарантии компенсаций при национализации и реквизиции имущества иностранного инвестора, гарантии от неблагоприятных изменений законодательства и гарантии реинвестирования и перевода полученных прибылей. Однако гарантия касается только тех коммерческих организаций с иностранными инвестициями, где доля иностранных инвесторов в уставном капитале организации составляет свыше 25 %, а также коммерческих организаций, реализующих приоритетные инвестиционные проекты, независимо от доли иностранных инвесторов в уставном капитале.

Стабильность для иностранных инвесторов гарантируется в течение срока окупаемости инвестиционного проекта, но не более семи лет со дня начала его финансирования за счет иностранных инвестиций. В исключительных случаях, при реализации приоритетного инвестиционного проекта в сфере производства или создания транспортной либо иной инфраструктуры с суммарным объемом иностранных инвестиций не менее 1 млрд руб. (примерно 41 млн дол. США), срок окупаемости которого превышает семь лет, Правительство РФ принимает решение о продлении срока действия и режима окупаемости инвестиционного проекта.

При регистрации коммерческие организации с иностранными инвестициями вносятся в Государственный реестр коммерческих организаций с иностранными инвестициями, ведение которого возложено на Государственную регистрационную палату при Министерстве юстиции Российской Федерации. Предоставление льгот по уплате таможенных пошлин, налогов (федеральных налогов) в отношении товаров, ввозимых в качестве вклада иностранного инвестора в уставный капитал предприятий с иностранными инвестициями, регулируется Федеральным законом «О таможенном тарифе» и Налоговым кодексом Российской Федерации [Закон РФ «О таможенном тарифе, 2007; Налоговый кодекс РФ (часть первая), 2007; Налоговый кодекс РФ (часть вторая), 2007].

Принятие нового Налогового кодекса Российской Федерации способствовало созданию системы правовых гарантий для налогоплательщиков, в том числе и для иностранных инвесторов, в части уменьшения количества налогов, упрощения применения многих из них, а также установления порядка и условий предоставления инвестиционных налоговых кредитов.

Федеральный закон «О финансовой аренде (лизинге)» (2006 г.) формально не содержит прямых льгот для иностранных инвесторов, являющихся участниками совместных проектов, однако в нем имеются положения, устанавливающие возможность введения мер государственной поддержки инвестиционной деятельности лизинговых организаций.

В отдельных сферах экономической деятельности, в том числе в разведке и добыче полезных ископаемых, регулирование иностранных инвестиций осуществляется на основе соглашений о разделе продукции (СРП) согласно Федеральному закону «О соглашениях о разделе продукции» (2004). При этом право пользования недрами на условиях СРП может быть предоставлено инвесторам не только на основании федеральных законов, но и на основании принятия соответствующего решения Правительства Российской Федерации, а также на основании принятия решения органами государственной власти соответствующего субъекта Российской Федерации. При заключении СРП приоритет отдается тем месторождениям, в отношении разработки которых Российская Федерация имеет обязательства о проведении соответствующих переговоров об условиях соглашений, а также есть результаты проведения конкурсов или аукционов по предоставлению участков недр в пользование на условиях СРП. Российские юридические лица имеют преимущественное право участвовать в СРП в качестве подрядчиков, перевозчиков, поставщиков и т. д. на основании соответствующих договоров с инвесторами. Участники работ по соглашениям о разделе продукции, в том числе и иностранные инвесторы, освобождаются от уплаты таможенных пошлин, акцизов, налога на добавленную стоимость при ввозе/вывозе товаров, в том числе предоставляемых по лизингу и необходимых для выполнения работ по таким соглашениям. На время действия соглашения взимание федеральных налогов и сборов заменяется разделом произведенной продукции между государством и инвестором. Инвестор освобождается от взимания налогов и сборов, за исключением: налога на прибыль, платежей за пользование недрами, платежей по социальному и медицинскому страхованию работников – граждан России, платежей в Государственный фонд занятости населения России и платежей в Пенсионный фонд РФ. Инвесторы освобождаются от уплаты акцизных сборов при ввозе на таможенную территорию России подакцизных товаров (кроме легковых автомобилей). Не уплачиваются акцизы также с подакцизных видов минерального сырья и продуктов его переработки, предусмотренных к получению по соглашению и являющихся собственностью инвесторов.

Следует отметить, что полномочиями принимать законы и другие нормативные акты по вопросам регулирования иностранных инвестиций обладают и субъекты Российской Федерации. Региональная нормативно-правовая база, направленная в основном на совершенствование и дополнение федеральной нормативно-правовой базы, отражает подход, согласно которому иностранные инвестиции трактуются как решающий фактор экономического развития. Соответственно, во многих регионах, в том числе и в Бурятии, одними из первых законодательных актов в инвестиционной сфере были акты по привлечению иностранных инвестиций. Так, с 1996 г. в Республике Бурятии действует Закон РБ «О стимулировании привлечения иностранных инвестиций в экономику республики», который предусматривает налоговые льготы за счет бюджета республики. Налоговые льготы предоставляются до полной окупаемости вложенных средств, но не более расчетного срока окупаемости, предусмотренного проектной документацией. Коммерческие организации с иностранными инвестициями, зарегистрированными в РБ, при условии, что доля иностранных инвестиций в уставном фонде составляет не менее 10 % и в эквиваленте не менее 15 тыс. МРОТ, освобождаются от уплаты налога на имущество организаций, и ставка налога на прибыль организаций в части, зачисляемой в республиканский бюджет, снижается до 13,5 %. Высвобождаемые средства направляются предприятиями на развитие производства.

Анализ показывает, что, хотя во многих регионах, в том числе и Бурятии, имеются объективные предпосылки для привлечения иностранного капитала, богатые запасы природных ресурсов, достаточно квалифицированная и дешевая рабочая сила, а также научно-технический потенциал, привлечение иностранного капитала остается на низком уровне. Бурятия среди регионов СФО по объемам инвестиций на душу населения занимает 6-е место, а уровень инвестиций здесь ниже среднероссийского более, чем в 7 раз (табл. 11.8).

Таблица 11.8 Иностранные инвестиции в экономику РФ

На начало 2007 г. на территории Бурятии было зарегистрировано 90 коммерческих организаций с иностранными инвестициями (КОИИ) из 23 стран мира. Уставной капитал всех КОИИ составлял 2,03 млн дол. США. Структура приложения иностранного капитала в экономике Бурятии представляет прямых иностранных инвестиций, %

– сфера торговли и общественного питания – 39,8;

– производство товаров народного потребления – 31,1;

– сфера строительства – 15,1;

– лесная и деревообрабатывающая промышленность – 11,5;

– предоставление услуг населению – 2,5.

Данное распределение инвестиций подтверждает существующую в России определенную тенденцию: на протяжении ряда лет иностранный капитал направляется преимущественно в сферу обслуживания и торговли, поскольку здесь он быстрее получает отдачу на вложенный капитал. Однако для регионов интерес представляет привлечение прямых иностранных инвестиций, так как именно они направлены на строительство новых производств, на модернизацию и расширение существующих, на освоение выпуска новых видов продукции, т. е. на развитие производственной инфраструктуры. Кроме того, в регионах существует ряд приоритетных инвестиционных проектов, которые до сих пор не реализованы из-за нехватки финансирования.

Низкая инвестиционная привлекательность Бурятии, как и многих других регионов, объясняется неразвитостью здесь рыночной инфраструктуры. Так, уровень обеспеченности банковскими учреждениями в Бурятии в 4 раза ниже по сравнению с уровнем обеспеченности в России, и в 1,5 раза ниже, чем уровень обеспеченности по Сибирскому федеральному округу (табл. 11.9).

Таблица 11.9 Обеспеченность банковскими учреждениями в Республике Бурятия в сравнении с общероссийскими данными и показателями по СФО (на 01.01.2008 г.)

Развитие рыночной инфраструктуры в регионах должно стать одним из основных условий повышения их инвестиционной привлекательности. При этом должны быть обеспечены прозрачность банковской и налоговой системы, упрощен порядок вложения иностранных инвестиций. Формированию инвестиционной привлекательности региона должны способствовать и содействие в обеспечении доступа потенциальных инвесторов к информации по федеральному и региональному законодательству, по перспективным инвестиционным проектам, проведению инвестиционных конкурсов, а также устранение административных барьеров и сложностей, связанных с растаможиванием продукции и лицензированием деятельности.

Одним из важных условий привлечения иностранных инвесторов в регионы является и развитие транспортной, логистической, инженерной, телекоммуникационной и социальной инфраструктур. Для увеличения притока иностранного капитала на территорию России и ее регионов необходимо совершенствование региональной инвестиционной политики, направленное на развитие организационно-экономических методов привлечения иностранных инвестиций, распределение поступающего инвестиционного капитала, обеспечивающего развитие экономики региона и организацию работы по разработке критериев оценки эффективности процесса привлечения иностранных инвестиций. При этом опыт ряда регионов показывает, что значительного прогресса в вопросе привлечения инвестиций можно добиться, не только обладая значительными сырьевыми ресурсами или традиционной привлекательностью, но и путем реализации определенного потенциала имеющихся секторов экономики именно в данном субъекте за счет создания благоприятной деловой среды.

В законодательной сфере целесообразно провести комплексную инвентаризацию правовой среды инвестиционной деятельности субъектов экономики, включающую действующее законодательство и нормативно-правовое обеспечение. Со стороны Правительства РФ, в рамках разграничения полномочий между уровнями власти, следует предоставить большую самостоятельность региональным властям, в частности, в финансовой и налоговой сферах, что позволит им проводить более гибкую политику на мезоуровне по привлечению инвестиций. Решение перечисленных проблем будет способствовать повышению инвестиционной привлекательности регионов и снижению рисков инвестирования.

Для приграничных территорий востребованными остаются и такие инструменты регулирования, как применение упрощенных схем в таможенном законодательстве, регулирование перехода границ местными жителями, в том числе и ужесточение миграционного контроля применительно к некоторым территориям. Необходимым становится рассмотрение на федеральном уровне возможности предоставления особого правового статуса приграничным регионам, дающим возможность для решения многочисленных проблем, связанных с границей, в том числе, право на получение фиксированной части таможенных платежей и взимаемых на этих территориях штрафов по валютным и таможенным нарушениям. Кроме того, необходима подготовка законодательных и нормативных актов о зонах свободной торговли на границе, государственной поддержке развития приграничных территорий, в том числе по определению источников финансирования и механизмов создания инфраструктуры.

11.11. Транспортные переходы как отражение межгосударственных и внутригосударственных (субъект-центр) отношений

Современное развитие мировой экономики характеризуется выраженной тенденцией интеграции национальных экономик в межстрановые региональные и единый мирохозяйственный комплексы, стремлением к созданию обширных зон свободной торговли, к повышению роли международных соглашений по обмену товарами и услугами, по движению финансовых ресурсов, особенно в приграничных территориях.

Активное развитие мирохозяйственных связей вызвало к жизни необходимость создания новых подходов к разработке и принятию эффективных управленческих решений по вопросам внешнеэкономической деятельности как на макро-, так и на микроуровнях. В данном контексте в системе органов государственного управления внешнеэкономической деятельностью особая роль отводится таможенной службе как наиболее динамично развивающейся структуре, обслуживающей участников внешнеэкономической деятельности. Рыночные отношения настоятельно требуют совершенствования деятельности таможенной службы страны, превращения ее в реально действующий инструмент государственного регулирования внешнеэкономической деятельностью.

Географическое положение Республики Бурятия, Забайкальского края и Амурской области может стать сферой специализации в экономике страны. Приграничная экономическая специализация этих регионов в современных условиях даст толчок развитию экономики за счет интенсивной внешнеторговой и сервисной деятельности, а также укрепит роль России за счет повышения конкурентоспособности транссибирского транспортного коридора, связывающего страны Азиатско-Тихоокеанского региона с Европой.

По территории этих регионов проходит государственная граница РФ протяженностью более 4000 км, в том числе длина границы с Монголией – 2015 км, длина границы с Китаем – около 2045 км, что определяет основной приоритет для регионов во внешнеэкономических связях среди прочих непосредственно граничащих с Монголией и Китаем субъектов Российской Федерации (Республик Алтай, Тыва, Еврейской автономной области, Хабаровского и Приморского краев).

Общая площадь приграничных муниципальных образований, примыкающих к государственной границе России на территории Республики Бурятия, Забайкальского края и Амурской области, составляет более 289,2 тыс. км^2, на которой проживает более 617 тыс. чел. Функционируют следующие крупные автомобильные, железнодорожные и речные пункты пропуска: 1) Кяхта (Россия) – Алтанбулаг (Монголия); 2) Забайкальск (Россия) – Маньчжурия (Китай); 3) Благовещенск (Россия) – Хэйхэ (Китай) (рис. 11.21.), где развиваются тесные торгово-экономические, транспортные и культурные связи.

Рис. 11.21. Транспортные переходы приграничных регионов.

Республика Бурятия. Необходимость создания таможенных органов определилась еще в 1727 г. в связи с проведением в Кяхте первых торгов, ввозом из Китая чая. На территории Бурятии действуют две таможни: Наушкинская и Бурятская. Первая расположена в п.г.т. Наушки Кяхтинского района, здесь решается более 80 % всех задач по перемещению товаров, транспортных средств, граждан через российско-монгольскую границу. Приказом Главного таможенного управления при Министерстве внешней торговли от 1 октября 1939 г. Наушкинский таможенный пост был реорганизован в Наушкинскую таможню.

Однако в 2008 г. Сибирское таможенное управление начало процедуру реорганизации Бурятской и Наушкинской таможен. Согласно приказу Наушкинская таможня будет присоединена к Бурятской, при этом Бурятской таможне будут переподчинены таможенные посты МАПП «Кяхта», ЖДПП «Наушки» и Наушкинский таможенный пост Наушкинской таможни без изменения их местонахождения и региона деятельности. Тем самым, район деятельности и ответственности Бурятской таможни будет расширен и распространится почти на всю территорию Республики Бурятия. Число таможенных постов в распоряжении таможни вырастет с 3 до 6. Реформирование таможенных органов проводится в целях совершенствования их структуры.

Железнодорожный пункт пропуска «Наушки» (ЖДПП Наушки).

В соответствии с приказом Государственного таможенного комитета России от 1 августа 2003 г. был создан таможенный пост ЖДПП Наушки. Расположен он на ст. Наушки Восточно-Сибирской железной дороги, имеющей 13 железнодорожных путей. Работа организована в круглосуточном режиме, ежедневно осуществляются таможенное оформление и таможенный контроль физических и юридических лиц, транспортных средств, товаров и багажа, перемещаемых через таможенную границу в пункте пропуска.

Пропускная способность поста в соответствии с Технологической схемой организации пропуска через государственную границу Российской Федерации физических лиц, транспортных средств, товаров и животных в международном железнодорожном пассажирском и грузовом сообщении ст. Наушки составляет 12 грузовых поездов в сутки. Пропуск пассажирских поездов осуществляется согласно расписанию движения пассажирских поездов. В 2007 г. через пост проследовало около 104 тыс. чел.

Исходя из данных табл. 11.10, в 2006 г. из России в среднем ежедневно оформлялось к следованию 3,515 груженых поездов, 1,47 пассажирских поездов, 238,31 груженых вагонов и 2,68 порожних вагонов. В Россию в среднем ежедневно оформлялось 3,271 груженых поездов, пассажирских – 1,43, груженых вагонов- 40,693, порожних – 197,21.

В 2007 г. из России в среднем ежедневно оформлялось 2,805 груженых и 1,47 пассажирских поездов, 185,35 груженых и 5,57 порожних вагонов. В Россию в среднем ежедневно оформлялось 2,844 груженых поездов, пассажирских – 1,47, груженых вагонов – 51,879; порожних – 139,37.

В первом квартале 2008 г. из России в среднем ежедневно оформлялось 3,83 груженых и 1,47 пассажирских поездов, 173,62 – груженых и 11,47 порожних вагонов. В Россию в среднем ежедневно оформлялось

Таблица 11.10 Основные показатели работы таможенного поста ЖДПП Наушки в 2006–2008 гг.

2,91 груженых поездов, пассажирских – 1,47, груженых вагонов – 46,725, порожних – 139,55.

Основная номенклатура товара при ввозе: электроды графитные, пек каменноугольный, паста углеродистая, бой графитовый прокаленный, нефтяной кокс, плавикошпатовый концентрат, гипохлорид кальция. При вывозе: нефтепродукты, пиломатериалы, лесоматериалы необработанные, целлюлоза сульфатная, продукты питания, газойли, калий хлористый, оборудование.

Проследовали транзитом через РФ партии товаров при ввозе: в 2006 г. – 1383 партии; в 2007 г. – 1719 партии; в 2008 г. – первый квартал – 257 партии.

Проследовали транзитом через РФ партии товаров при вывозе: в 2006 г. – 4516 партии; в 2007 г. – 3397 партии; в 2008 г. – первый квартал – 722 партии.

При увеличении до 12–15 поездов в сутки возникает необходимость развития инфраструктуры ст. Наушки, включающей в себя техническое оснащение структурных подразделений станции, таможенного органа, приведение штатной численности всех государственных контролирующих органов в соответствие предъявляемым объемам перевозок, выполнение технологических графиков обработки поездов.

В перспективе в целях развития ЖДПП Наушки считаем необходимым осуществить следующие мероприятия: оснастить товарный двор станции погрузочно-разгрузочными механизмами (авто- и электрокарами), установить крановое оборудование для работы со всеми типами крупнотоннажных контейнеров, возвести складские помещения, а также организовать склады временного хранения для проведения полноценной фактической проверки и контроля товара.

Многосторонний автомобильный пункт пропуска «Кяхта» (МАПП «Кяхта») был введен в эксплуатацию в 2001 г. В настоящее время ежегодный грузооборот через МАПП «Кяхта» формируется в основном за счет экспорта товара. Строительство пункта пропуска осуществлялось с 1997 г. Пропускная способность составляет 500 автомобилей и 2000 пассажиров в сутки. Однако в день через переход проходят 140–250 автомобилей; кроме того, наблюдается образование очередей. Причинами их возникновения на погранпереходах являются недостаточное обустройство пунктов и активная челночная торговля, из-за чего расчетная нагрузка на пункты превышена в несколько раз. Проблемы возникают также и из-за отсутствия должной координации деятельности российских таможенных органов с монгольскими коллегами. Поэтому определенное внимание уделяется проведению рабочих встреч с монгольскими таможенными службами с целью упорядочения деятельности и совершенствования таможенного оформления и таможенного контроля. Ускорению пропуска товаров через автомобильные погранпереходы может способствовать автоматизация таможенных процедур. Например, внедрение системы учета транспортных средств, основанной на автоматическом сканировании государственных регистрационных номеров транспортных средств с фиксацией момента пересечения границы, что позволило бы сократить время регистрации факта пересечения границы транспортным средством.

Средняя пропускная способность МАПП «Кяхта» по итогам 2007 г. составила 644 граждан и 193 автотранспортных средства в день. В структуре проходящих транспортных единиц в 2007 г. 50 % составляют грузовые автомобили, 49 % – легковые автомобили и 1 % автобусы. Ежегодно возрастает поток проходящих грузовых автомобилей: так, в 2006 г. их общее количество составило 32 327 автомобилей, что в 4,5 раза больше уровня 2005 г. Тенденция роста в 2007 г. сохранялась вплоть до июня, после чего началось снижение. По данным специалистов таможенного пункта, снижение вызвано ограничением ввоза древесины со стороны Монголии на ее территорию ввиду нехватки локомотивов и подвижного состава на ст. – Сухэ-Батор для ее последующей транспортировки в Китай.

Внешнеторговые операции осуществляются с партнерами из шести стран дальнего зарубежья. Основными торговыми партнерами являются Китай и Монголия, что определяется также ростом экономического благосостояния этих стран.

Среди грузов, вывозимых с территории РФ через МАПП «Кяхта» в направлении Монголии, наибольшую долю занимает древесина – необработанный лес (95 %). Доля остальной продукции незначительна – 5 %, из них:

– пиво, газированные напитки (46 %);

– стекло, зеркала (30 %);

– автозапчасти (8 %);

– части и автотранспортные принадлежности (7 %).

– электрооборудование (5 %)

– молочная продукция (4 %) и др.

Через МАПП «Кяхта» в Республику Бурятия ввозятся следующие группы товаров: строительные материалы, строительная автотехника, погрузчики и т. д. В 2005–2006 гг. отмечался рост объемов поставок овощей и фруктов, строительных материалов из Китая.

По основным направлениям своей деятельности Наушкинской таможней были достигнуты следующие результаты (табл. 11.11).

Таблица 11.11 Динамика показателей по Наушкинской таможне за 2005–2007 гг.

По сравнению с 2006 г. произошло увеличение поступлений таможенных платежей. Если в 2006 г. в федеральный бюджет было перечислено почти 177 млн руб., то в 2007 г. – свыше 187 млн руб. Всего оформлено в 2007 г. 2250 грузовых таможенных деклараций (ГТД), что на 15 % больше, чем в 2006 г.

В настоящее время объем грузов, ввозимых на территорию Бурятии через МАПП «Кяхта», невелик, что во многом обусловлено несовершенством логистической инфраструктуры с монгольской стороны, а также проблемами, связанными с таможенным оформлением грузов.

Проблемные зоны транспортной инфраструктуры Монголии:

1) техническое состояние Улан-Баторской железной дороги – износ верхних строений путей и станционных сооружений;

2) нехватка локомотивов (из имеющихся у монгольской стороны 84 локомотивов в рабочем состоянии находятся около 20).

Основные проблемы, тормозящие развитие товарооборота через МАПП «Кяхта»:

1) недостатки планировки территории погранперехода – входные и выходные потоки пересекаются, что затрудняет движение и снижает скорость прохождения;

2) проектная пропускная способность составляет 500 автомобилей в сутки, тогда как с монгольской стороны – 1000–1200 автомобилей. По оценкам экспертов рынка, при увеличении грузопотока с китайской стороны пропускная способность окажется недостаточной. По тем же оценкам необходимо расширение пропускных возможностей перехода до 1500 автомобилей в сутки.

3) неразвитость института таможенных брокеров и таможенных перевозчиков – ближайший таможенный перевозчик находится в г. Новороссийске;

4) отсутствие на местах полномочных представителей других государств;

5) отсутствие в районе автоперехода «Кяхта» специализированных терминалов по обработке грузов и автомобилей;

6) запрет на строительство инфраструктурных предприятий в г. Кяхта в связи с большим количеством памятников архитектуры и истории.

С учетом всего вышесказанного понятно, почему основная масса товаров, ввозимых из Китая и Монголии, перемещается через Забайкальскую таможню (Забайкальский край) и дальневосточные порты.

Перевозка международных грузов (стран АТР) через Республику Бурятию выгодна с экономической точки зрения:

– сокращение расстояния – по сравнению с дальневосточными портами расстояние уменьшается на 1700 км, по сравнению с Забайкальском – на 1200 км;

– сокращение времени перевозки – время пути прохождения фур от Пекина до Улан-Удэ сокращается на два дня;

– сокращение транспортной составляющей в структуре себестоимости ввозимой продукции.

Например, китайская сторона заинтересована в развитии данного направления для транспортировки своих грузов. В целях его развития Китай уже завершил строительство автомобильной дороги от Пекина до монголо-китайской границы, с монгольской стороны вскоре будет завершено строительство около 200 км так называемой «Дороги тысячелетия». Точкой их пересечения является китайский город Эрлянь.

В настоящее время на приграничной территории Республики Бурятия заметна активизация деятельности логистических операторов, что обусловлено следующими факторами:

– на современном этапе и в ближайшем будущем региональное сотрудничество, приграничная торговля и инвестиции будут выполнять все возрастающую роль в расширении всесторонних связей России, Монголии, Китая, а также стран АТР;

– усилится развитие трансевразийского транспортного коридора, в том числе МАПП «Кяхта»;

– близость данного района к федеральной трассе Иркутск-Улан-Удэ- Хабаровск, федеральной автотрассе Улан-Удэ-Кяхта-Улан-Батор.

В настоящее время между странами существует электрическая связь «Бурятия-Центральная энергосистема (ЦЭС) Монголии». Связь «Бурятия-Монголия» представлена двухцепной ВЛ 220 кВ «Гусиноозерская ГРЭС-Селендума-Дархан». Развивается транспортировка легковой автотехники через пункт пропуска в г. Кяхта. Она осуществляется в контейнерах от порта г. Осака в Японии до порта Тяньцзинь в Китае, далее – по железнодорожной магистрали до г. Эрлянь на китайско-монгольской границе, затем через г. Улан-Батор до железнодорожной станции Селенга в г. Сухэ-Батор (таможенный склад «Гастрак»). Здесь контейнеры перемещаются с железнодорожных платформ на трейлеры, которые доставляют их в Кяхту, затем после завершения таможенного оформления автомобили выводятся на территорию специализированной автостоянки для продажи или автовозами доставляются в Улан-Удэ, Иркутск и другие города. Реализацией данного проекта занимается компания «Автоинвест-Кяхта». В ее планах – поставка 300–350 автомобилей в первые три месяца, затем – 2,5–3 тыс. иномарок в месяц к концу первого года осуществления проекта.

Формирование современной таможенной инфраструктуры и совершенствование таможенных технологий в целях создания благоприятных условий для социально-экономического развития Республики Бурятии в интересах Российской Федерации являются приоритетными направлениями деятельности таможенных органов, расположенных в Бурятии.

Забайкальский край. Читинское приграничье образуют 12 из 31 района: Красночикойский, Кыринский, Акшинский, Ононский, Борзинский, Забайкальский, Краснокаменский, Приаргнунский, Калганский, Нерчинско-Заводский, Газимуро-Заводский и Могочинский. Из общего количества (12) административных районов 6 имеют на своей территории транспортные переходы: Кыринский район – Верхний Ульхун-Байн-Тумен; Борзинский – Соловьевск-Эрэнцав; Забайкальский – Забайкальск-Маньчжурия; Приаргунский – Староцурухайтуй-Хэйшаньтоу; Нерчинско-Заводский – Олочи-Шивэй; Могочинский – Покровка-Лагухэ. Количество переходов (2 с Монголией и 4 с Китаем) характеризует объем и качество внешнеторговых отношений. В составе транспортных переходов преобладают круглогодичные. Один переход сейчас сезонный, с ориентацией на создание в будущем круглогодичного (Покровка-Лагухэ). Переходы с Монголией находятся в состоянии стагнации, а с Китаем – в развитии, что предполагает превращение грузовых переходов в комплексные грузопассажирские, это может существенно увеличить объем обменных операций между соседними государствами и развитие муниципальных образований, на территории которых находятся переходы.

Наиболее крупный переход – комплексный автодорожный и железнодорожный грузопассажирский – находится в п.г.т. Забайкальск ст. Забайкальск Забайкальской железной дороги. Забайкальск расположен на границе Российской Федерации с Китаем, является административным центром Забайкальского района (1967 г.), находится в 460 км от областного центра. Он связан с областным центром железнодорожной веткой Транссиба Карымская-Забайкальск и одновременно автодорогой вдоль железнодорожной ветки. С 1920 по 1960 г. поселок носил название Отпор в связи с произошедшим конфликтом на КВЖД.

Численность населения поселка росла по мере увеличения товарооборота между соседними странами. В настоящее время численность населения поселка более 10 тыс. чел. Значительная часть населения связана с деятельностью железной дороги, включая вновь введенный контейнерный портал. Другая часть населения связана с деятельностью международного автомобильного пункта пропуска (МАПП).

Пограничная железнодорожная станция на границе России и КНР по характеру работы – грузовая, перегрузочная с колеи 1435 мм. Через ст. Забайкальск осуществляется около 60 % экспортно-импортных перевозок между Россией и Китаем. В 1998 г. в поселке открыт международный автомобильный переход. Но львиная доля товарообмена осуществляется все же по железной дороге.

Проведенная в последние годы реконструкция станции позволила превратить Забайкальск в мощный комплекс по приему и переработке грузов, поступающих из КНР. На станции также имеется пункт перестановки пассажирских вагонов скорого поезда «Москва-Пекин».

На территории поселка расположены все структурные подразделения железной дороги, обеспечивающие бесперебойный и безопасный процесс движения поездов: строительно-монтажный поезд № 754, дорожный эксплуатационный участок, которые обеспечивают строительство объектов и содержание дорог; сельскохозяйственные объекты (кооперативы и КФХ); подразделения пограничных войск и таможни, осуществляющие контроль при пропуске грузов, багажа и пассажиров через границу, охрану границы; учреждения и организации районного значения, обеспечивающие жизнедеятельность и правопорядок в поселке.

Многосторонний автомобильный пункт пропуска (МАПП) – «Забайкальск». Образован в 1994 г. по межправительственному соглашению РФ и КНР. Введен в эксплуатацию в 1998 г. Характер его деятельности – грузопассажирский, его мощность составляет по пропуску пассажиров – 11 тыс. чел. и 1200 автомобилей всех категорий. Кроме того, по упрощенному порядку пересечения границы он способен пропускать 15 автобусов и 300 чел. в сут. в торговый комплекс «Маньчжурия». До 2005 г. МАПП функционировал только днем, сейчас работает круглосуточно. Это единственный пункт пропуска, работающий в круглосуточном режиме, но только по пассажирскому направлению, а грузовое направление работает в 12-часовом режиме, что существенно снижает пропускную способность.

В ближайшие два-три года предполагается оснастить МАПП установками инспекционно-досмотрового комплекса (ИДК) (одна установлена в 2008 г.), позволяющими проводить досмотр без разгрузки транспортных средств. Это увеличит пропускную способность МАПП до 4000 автомобилей. В 2006 г. через МАПП прошло 663 тыс. т таможенных грузов (табл. 11.12).

Таблица 11.12 Пропускная способность пограничных переходов Читинского приграничья в 3006 г.

Железнодорожный пункт пропуска «ЖДПП-Забайкальск». Направление деятельности – грузопассажирский, режим круглосуточный. На этот погранпереход приходится около 65 % российско-китайского грузооборота. Пропускная способность сейчас 16 пар поездов. К 2010 г. после реконструкции (электрификация железнодорожной ветки Карымская- Забайкальск, установки ИДК) будет пропускаться 30 пар.

Также существуют следующие погранпереходы:

• «Староцурухайтуй-Хэйшаньтоу» – автомобильный, образованный в 1994 г. До 2006 г. функционировал как сезонный, а теперь – круглогодичный.

• «Олочи-Шивэй» – автомобильный грузового характера, с 2001 г. стал круглогодичным.

• «Покровка-Логухэ» – сезонный, автомобильный.

В Приаргунье в 2008–2020 гг. предполагается освоение нескольких крупных месторождений. В инфраструктурном обеспечении этого района предполагается строительство железнодорожной ветки с выходом на ветку Чита-Карымская. Возможны ответвления, в том числе для вывоза добываемого сырья. Это обусловлено необходимостью реконструкции всех автомобильных пунктов пропусков, так как сейчас они не соответствуют российским нормам обустройства и технического оснащения и отстают от уровня обустройства и оснащения аналогичных пунктов на китайской стороне.

Для всех пограничных переходов характерна низкая укомплектованность квалифицированными кадрами и слабая обеспеченность жильем. Количество транспортных переходов выросло на Забайкальском участке российско-китайской границы. Российско-монгольский участок остался в прежнем виде. Повышение проницаемости Читинского участка государственной границы с Китаем, с одной стороны увеличило пропускную способность и снизило экономические потери участников ВЭС. Одновременно увеличились риски перетоков контрабандных товаров и запрещенных веществ в обоих направлениях.

Амурская область.

Таможенный пост (ТП) Благовещенский. Благовещенская таможня организована приказом ГУТТК СССР от 27.01.1989 г. № 19 на базе Благовещенского таможенного поста Хабаровской таможни. Таможня относится ко второй категории и подчинена Дальневосточному таможенному управлению. Расположена она в областном центре Амурской области – г. Благовещенске.

Деятельность таможни охватывает всю территорию Амурской области. В ее состав входят 36 структурных подразделений, в том числе 4 таможенных поста в Пояркове, Белогорске, Тынде и Благовещенский таможенный пост первой категории в областном центре, который решает более 88 % всех задач по перемещению товаров, транспортных средств, физических лиц через таможенную границу на всей таможенной территории в регионе ответственности таможни.

Амурская область имеет границу с Китаем по р. Амур. Протяженность границы Амурской области с Китаем и зоны ответственности Благовещенской таможни составляет 1255 км.

На границе с Китаем открыты и функционируют следующие пункты пропуска:

– на пограничном переходе «Благовещенск-Хэйхэ» организованы 2 пункта пропуска: грузовой пункт пропуска и грузопассажирский пункт пропуска с двухсторонним режимом работы, возможностью пропуска автомобильного и речного транспорта;

– «Поярково-Сюньхэ», в зоне ответственности ТП Поярково, с двухсторонним режимом работы, по характеру грузопассажирский с возможностью пропуска автомобильного и речного транспорта;

– открыт и функционирует для международных полетов аэропорт Благовещенск;

– «Джалинда-Мохэ», в зоне ответственности Тындинского таможенного поста, с двухсторонним режимом работы, по характеру грузопассажирский с возможностью пропуска автомобильного и речного транспорта;

– функционирует ЛЭП ВЛ – 110 «Благовещенск-Хэйхэ», определенная приказом ГТК РФ № 456 от 01.06.2000 г. как пункт пропуска в регионе деятельности Благовещенской таможни для таможенного контроля за перемещением электроэнергии;

– функционирует ЛЭП ВЛ – 110 «Сиваки-Шипачжань», определенная приказом ГТК РФ № 456 от 01.06.2000 г. как пункт пропуска в регионе деятельности таможенного поста «Тындинский» для таможенного контроля за перемещением электроэнергии.

Таможенный пост «Благовещенский» образован приказом ГТК России от 21.12.2001 г. № 223 на базе ОТО и ТК ТО Благовещенской таможни. Он находится в г. Благовещенске, через него проходит основной поток экспортно-импортных грузов. Фактически город выполняет функции транспортно-сервисного центра, обслуживающего внешнеэкономические связи со странами Азиатско-Тихоокеанского региона, 30 регионов России и стран СНГ.

В регионе его деятельности расположен пограничный с Китаем грузовой пункт пропуска Благовещенск-Хэйхэ, контейнерная площадка железнодорожной станции, склады временного хранения, объединенные в единый таможенный терминал. Таможенный терминал занимает территорию около двух гектаров земли, на которой расположены административное здание поста, два теплых склада, два бокса, два холодных склада и открытая площадка складского варианта с общим полезным объемом складов временного хранения товаров 1715,60 м^3 и открытая площадка (склад временного хранения) площадью 675 м^2.

Ныне Благовещенский порт располагает грузовыми теплоходами СТ- 500, плотоводами РТ-600, РТ-300, СТ-350, танкерным флотом, осуществляющим перевозку грузов по рекам Амур, Зея и Сунгари (Китай). В навигацию от Благовещенских причалов отправляются суда смешанного плавания «река-море», работает паромная переправа «Благовещенск-Хэйхэ». Сотни туристов отправляются в г. Хэйхэ на теплоходах типа «Москва» и «Заря». Портовики ежегодно перегружают значительное количество техники, металла, леса, минерально-строительных грузов.

В табл. 11.13 и на рис. 11.22 представлены статистические данные Благовещенской таможни, подготовленные отделом таможенной статистики для аналитической работы и принятия верных решений в таможне.

Таблица 11.13 Динамика показателей по Благовещенской таможне за 2000–2007 гг.

Рис. 11.22. Основная номенклатура экспорта и импорта товаров в регионе деятельности Благовещенской таможни за 2006 г. (составлено по данным Благовещенской таможни, 2007).

В перспективе развитие Благовещенской таможни связано со строительством мостового перехода через р. Амур в районе с. Кани-Курган Благовещенского района и г. Хэйхэ. Стоимость реализации проекта – 96 млн дол. США. Китай инвестировал в размере 3,5 млн – дол. США на подготовку технико-экономического обоснования. С вводом в действие мостового перехода предполагается дальнейшее увеличение перемещения через таможенную границу товаров, транспортных средств и физических лиц. Так, грузоперевозки достигнут до 2000 автомобилей в обе стороны и более 10 000 граждан в сутки.

В настоящее время численность Благовещенской таможни, объединенной в четыре таможенных поста, составляет 295 человек. С вводом в эксплуатацию мостового перехода нагрузка на нее возрастет в 3 раза. Для этого потребуется не только увеличение численного состава данного поста, но и создание еще одного таможенного поста «Кани-Курган» с численностью 233 человека. В связи с развитием примостовой инфраструктуры необходимо предусмотреть технически современные коммуникационные сети таможенной структуры для таможенного оформления и таможенного контроля с установкой четырех инспекционно-досмотровых комплексов, включая аэровокзальный комплекс в порту «Благовещенск-аэропорт». Здесь также необходимо создать таможенный пост численностью 40 человек.

Создание новых складов отдельно следующего багажа позволит упорядочить и ускорить работу по таможенному оформлению и таможенному контролю.

Уже сейчас при подготовке технико-экономического обоснования и проектно-сметной документации следует учесть и включить в проект создание современного таможенного комплекса с таможенной инфраструктурой, мобильной системой электронного декларирования и использования инспекционно-досмотровых комплексов, обязательного закрепления за таможенными органами на правах собственности имущества, технических средств контроля обслуживания товаров и транспортных средств, физических лиц, перемещающихся таможенную границу и таможенную территорию.

Итоги конечных результатов эффективности деятельности Благовещенской таможни свидетельствует о высокой напряженности, приходящейся на подразделения, на сотрудника таможенного органа. Достаточно отметить, что в 2003–2004 гг. на одного сотрудника таможни приходилось 2,0 и 2,6 млн руб. соответственно, в 2005 г. – 4,5 млн руб., а в 2006 г. – более 5,9 млн руб. Это неплохие результаты экономической деятельности.

Вместе с тем, учитывая возможности мостового перехода через реку Амур, осуществления большого объема работ по оформлению государственных таможенных деклараций, перемещению грузов, определению стоимости грузовых отправок, перемещению физических лиц, транспортных средств возникает необходимость значительного внимания к профессионализму работников, повышению уровня квалификации, совершенствованию структуры таможни, технической модернизации всей инфраструктуры. При решении этих и других задач таможенные органы в регионе деятельности Амурской области смогут достойно решать задачи укрепления границы, содействия развитию международной торговли, обеспечения пополнения бюджета России и экономической безопасности на дальневосточных рубежах.

Таким образом, одной из главных проблем транспортных переходов является их экстерриториальность (подчинение федеральным органам власти), являющаяся следствием взаимодействия «центр-периферия», что снижает эффективность их собственного функционирования (невозможность решать собственными силами, прежде всего, социальные проблемы) и возможности оказывать стимулирующее воздействие на экономику приграничных районов.

А пока существование транспортных переходов, таможенных пунктов не играет значимой роли для социально-экономического развития приграничных регионов, кроме предоставления определенного количества рабочих мест. Поэтому назрела необходимость внесения поправки в Налоговый кодекс РФ, касающейся распределения доходов, получаемых от деятельности осуществляемой транспортными переходами. В настоящее время 100 % налоговых отчислений и пошлин поступает в федеральный бюджет. Желательный вариант для приграничных районов – 50 % – в федеральный бюджет; 10–20 % – в региональный и остальное – в бюджет муниципального образования.

Глава 12

Социально-экономическое развитие в бассейне трансграничной реки Селенги

12.1. Сравнительная характеристика уровня социально-экономического развития приграничных районов Республики Бурятии и приграничных аймаков Монголии

В результате перехода к рыночной экономике приграничные районы оказались в невыгодном положении по причине их отдаленности от экономически развитого центра. Между тем приграничное сотрудничество является важным фактором активизации внешнеэкономических связей страны. При этом приграничное положение территории дает широкие возможности, рациональное использование которых может способствовать их социально-экономическому развитию. Поэтому определенный интерес представляет изучение уровня социально-экономического развития приграничных районов Республики Бурятия в сравнении с приграничными аймаками Монголии.

Социальная сфера

Занятость и рынок труда. Состояние регионального рынка труда определяется соотношением двух основных компонентов: с одной стороны, предложения рабочей силы (занятых и безработных), т. е. образования, возрастной и профессиональной структуры работников, их территориального размещения и мобильности, а с другой – спроса на рабочую силу, т. е. существующего количества рабочих мест.

Спрос на рабочую силу зависит в первую очередь от макроэкономических тенденций, таких как динамика развития экономики и ее отраслевая структура. Процесс рыночного реформирования в России и Монголии вызвал негативные изменения в системе использования трудового потенциала обеих стран: усилились региональные диспропорции занятости, произошел рост безработицы, изменение в качестве рабочей силы, падение уровня реальных доходов населения. Как известно, предложение рабочей силы зависит от динамики численности населения и половозрастного состава. Для региона с незавершенным демографическим переходом (Бурятия) и региона с растущей численностью населения (Монголия) проблемы занятости стоят наиболее остро, что обусловлено количественной диспропорцией между возрастной когортой молодежи, входящей на рынок труда, и меньшей по численности возрастной когортой уходящих на пенсию.

В Монголии наблюдается постоянный рост числа занятых по отношению к 1995 г. Так, в 2007 г. он составил 133,4 %, или 256,5 тыс. чел. (рис. 12.1). Занятость по приграничным аймакам и в целом по стране синхронно возрастала до 2003 г., но с 2004 г. начинается отставание темпов роста занятости в аймаках. Наибольший рост занятых отмечен в аймаке Орхон – 168,9 % по отношению к 1995 г., аймаке Сэлэнгэ – 144,8 %, небольшое снижение наблюдалось в аймаках Булган и Дархан-Уул.

Рис. 12.1. Динамика численности занятых в приграничных аймаках Монголии и районах Бурятии к 1995 г., %.

Составлено по данным Бурятстата и Национального статистического бюро Монголии.

В Бурятии число занятых к уровню 1995 г. сократилось до минимального значения в 2003 г. – 90,6 %, к 2007 г. начало расти и составило – 94,9 %. В приграничных районах продолжается падение числа занятых, в 2007 г. их число составило – 64,6 % (26,5 тыс. чел.) от уровня 1995 г. Снижение числа занятых наблюдалось во всех приграничных районах, за исключением Окинского, где происходил рост числа занятых. В 2007 г. число занятых в Окинском районе составило 2,8 тыс. чел., в 1995 г. – 1,8 тыс. чел.

Уровень занятости населения в среднем по приграничным аймакам Монголии в 2007 г. составлял 56,1 %, что чуть ниже уровня среднего по стране – 56,9 % (рис. 12.2). По приграничным районам Республики Бурятия показатель уровня занятости очень низкий, составляет 26,9 %, в среднем по РБ – 52,1 %. Максимальный показатель численности занятых наблюдался в 1990 г. и составлял 48,9 тыс. чел., в 2007 г. – 26,5 тыс. чел., или 54 % от численности занятых в 1990 г. Высокая занятость отмечена в Окинском районе Бурятии. С 1990 по 2003 г. происходил неуклонный рост числа занятых с 1,3 тыс. чел. до 3,6 тыс. чел. Рост данного показателя в Окинском районе связан с разработкой Зун-Холбинского месторождения золота, а также миграцией рабочей силы из других регионов.

Рис. 12.2. Уровень занятости в районах Республики Бурятии и аймаках Монголии, в % к численности населения в трудоспособном и старше трудоспособного возрастах.

Расхождения в показателях статистики не позволяют проследить различия структуры занятости по формам собственности, но из имеющихся данных можно сделать вывод о преобладании числа занятых на предприятиях частной собственности как в Монголии, так и в Бурятии. Большая доля занятых в приграничных аймаках, как и Монголии в целом, работают на индивидуальных предпринимателей: 57,3 и 53,7 %, соответственно (рис. 12.3). В Монголии перемещение большого числа занятых в частные предприятия носит стихийный, зачастую не всегда эффективный экономически характер. Тем не менее, развитие малого предпринимательства относится к числу важнейших институциональных преобразований, положительно сказывается на состоянии спроса на рабочую силу и снижает уровень безработицы, выступая одной из форм экономической деятельности населения, направленной на обеспечение занятости и дохода.

Рис. 12.3. Распределение среднегодовой численности занятых по правовой принадлежности организаций в Монголии в 2006 г.

В Бурятии в целом и в приграничных районах также отмечается большая доля занята на предприятиях с частной формой собственности; если в среднем по республике 55 %, то на указанных предприятиях – 49–51,7 % от всего числа занятых (рис. 12.4). Доля работающих на предприятиях и в организациях государственной и муниципальной собственности остается высокой, что объясняется отставанием республики и районов в экономическом развитии и спецификой расселения. Разреженная сеть поселений вынуждает сохранять автономную социальную инфраструктуру в большинстве населенных пунктов, поэтому занятость в государственном секторе остается высокой. На территории приграничных аймаков отсутствуют предприятия с иностранной и смешанной собственностью, несмотря на близость районов к границе с Монголией и прямые предпосылки для создания совместных предприятий. В Бурятии в целом на данных предприятиях занято 4,8 % от всего числа занятых. Низкая доля занятых наблюдается в общественных и религиозных организациях обеих стран – 0,9 % в районах Бурятии и 0,7 % в аймаках Монголии.

Рис. 12.4. Распределение среднегодовой численности занятых по формам собственности в 2006 г.

На структуру занятых непосредственное влияние оказывает отраслевая структура общественного производства. Для Монголии в целом и Республики Бурятия характерно развитие сельскохозяйственного производства. Эти регионы выпадают из общего тренда XX в. – перехода от аграрной занятости к индустриальной, а затем в сектор услуг, и идут по пути развивающихся стран, в которых структурный переход от аграрной занятости осуществлялся преимущественно в сектор услуг. Наибольшая доля занятых в сфере услуг приходится на торговлю, аккумулировавшую высвобождаемых работников из промышленности и сельского хозяйства.

В последние годы для Монголии характерно повышение доли занятых в сельском хозяйстве, горно-добывающей промышленности, снижение отмечено в строительстве, промышленности. В Бурятии рост происходил в финансовой сфере и здравоохранении, значительный спад наблюдался в промышленности, сельском хозяйстве, транспорте и связи.

И в приграничных аймаках Монголии, и в районах Бурятии низкой доля занятых была в отрасли строительства, в Монголии – 2,8 % от занятых, в Бурятии – 2 %; в финансовой сфере – 0,8 и 1 %, соответственно (рис. 12.5).

Рис. 12.5. Отраслевая структура занятых в приграничных аймаках Монголии (а) и районах Бурятии (б) в 2005 г.,%.

Безработица. В приграничных районах Бурятии уровень общей безработицы ежегодно снижается, но остается высоким – 11,92 % в 2007 г. (по РБ – 12,9 %) (рис. 12.6).

В Кяхтинском районе произошло наиболее значительное сокращение уровня безработицы в 1,7 раза – с 31 % в 2003 г. до 18,1 % в 2006 г.

Рис. 12.6. Динамика уровня общей безработицы в приграничных аймаках Монголии и районах Бурятии. Составлено по данным Национального статистического бюро Монголии // http://economy.buryatia.ru/econ/munprog.html

Уровень общей безработицы в приграничных аймаках постепенно повышался и составил в 2007 г. – 15,8 % (в целом по Монголии – 14,5 %). Высокая напряженность на рынке труда обусловлена тем, что, во-первых, в общей численности населения Монголии является высокой доля молодежи, у молодежи в возрасте от 20 до 24 лет, недавно выпустившейся из высших и средних специальных учреждений, довольно низкие возможности трудоустройства; во-вторых, начиная с 1990-х гг. происходит большой отток сельского населения в город, тем самым численность безработных пополнилась.

Рис. 12.7. Динамика уровня зарегистрированной безработицы в приграничных аймаках Монголии и районах Бурятии. Составлено по данным Бурятстата и Национального статистического бюро Монголии.

Хотя показатели зарегистрированной безработицы менее пригодны для анализа состояния рынка труда, необходимо отметить, что уровень зарегистрированной безработицы в Монголии снижается, но в приграничных аймаках остается высоким, составляя 4 %, что выше среднего по Монголии уровня – 2,8 % (рис. 12.7). В приграничных районах Бурятии уровень зарегистрированной безработицы постоянно увеличивается с 1,19 % в 2003 г. до 3,24 % в 2006 г. Прогнозируется дальнейшее увеличение уровня зарегистрированной безработицы, обусловленное следующими факторами:

– продолжается процесс высвобождения работников с предприятий и организаций районов;

– спрос не соответствует предложению рабочей силы на рынке труда района, основной состав зарегистрированных безработных не имеет профессионального образования, тогда как работодатели располагают вакансиями для высококвалифицированных специалистов;

– в структуре безработных преобладают граждане, неконкурентоспособные на рынке труда: с длительным перерывом в работе, без практического опыта работы, с низким образовательным уровнем, а также женщины, имеющие малолетних детей;

– увеличился минимальный размер пособия по безработице, неработающим нередко предоставляют субсидии по оплате жилья и коммунальных услуг.

В настоящее время ситуация на приграничных рынках труда остается сложной, ожидать заметных структурных изменений вряд ли возможно.

Здравоохранение. Относительная обеспеченность врачами населения Окинского района значительно выделяется на общем фоне (более 40 врачей на 10 тыс. чел. населения), притом, что это самый малонаселенный район (рис. 12.8). Обеспеченность Окинского района превышает таковую в среднем по приграничью Бурятии более чем в 2 раза, в Монголии аймаки Орхон и Дархан-Уул являются наиболее обеспеченными врачами в расчете на 10 тыс. чел. населения по сравнению с другими приграничными аймаками в среднем в 2 раза.

Рис. 12.8. Численность врачей в приграничных районах Бурятии (а) и Монголии (б), человек на 10 тыс. чел. населения.

Ярко выраженной тенденции в динамике численности врачей за рассматриваемый период не наблюдается.

Образование. По числу общеобразовательных учреждений приграничные районы в основном находятся на одном уровне (рис. 12.9). Наименьшее количество школ имеется в Окинском районе и Орхоне, причем если в Окинском районе на чуть более 5 тыс. чел. населения приходится 9 школ, то в Орхоне на 80 тыс. – всего 16. Значительных колебаний в динамике числа школ на приграничных территориях не наблюдается, за исключением аймаков Орхон и Дархан-Уул. В 2002 г. в Орхоне произошло резкое снижение числа школ – с 23 до 13, в Дархан-Ууле, напротив, начиная с 2002 г. количество общеобразовательных учреждений постепенно увеличилось – от 18 в 2002 г. до 29 – в 2007 г.

Рис. 12.9. Число общеобразовательных учреждений в приграничных районах Бурятии и Монголии.

Рис. 12.10. Численность учащихся в общеобразовательных учреждениях в приграничных районах Бурятии и Монголии, тыс. чел.

Численность учащихся в одной школе в среднем по приграничным районам Бурятии составляет от 100 до 250 чел., а по приграничным аймакам Монголии – около 450-1250 учащихся (рис. 12.10). Причем в приграничных районах Бурятии фиксируется общая негативная тенденция к постепенному снижению количества учащихся.

Сфера экономики приграничных районов

Общее количество учтенных в составе Статрегистра организаций в приграничных районах Республики Бурятия (Джидинский, Закаменский, Кяхтинский, Тункинский и Окинский) по состоянию на 01.01.2006 г. составляло 11 % от общего количества организаций Республики Бурятия. Причем сельскохозяйственные предприятия приграничных районов составляли 22 % от общего числа республиканских сельскохозяйственных организаций. Близкий показатель отмечался по предприятиям, занятым добычей полезных ископаемых – 16 %, по обрабатывающим производствам – 7, по предприятиям, производящим и распределяющим электроэнергию, газ и воду – 8, по строительным организациям – 4, по предприятиям оптовой и розничной торговли – 5, по гостиницам и ресторанам – 8, по транспорту и связи – 5 и по предприятиям, связанным с финансовой деятельностью – 14 %.

Основной отраслью экономики данных районов является сельское хозяйство – 34 %, затем по убывающей следуют торговля – 10, обрабатывающие производства – 4, строительство и финансовая деятельность по 3 % (рис. 12.11).

Основу экономики Монголии составляет сельское хозяйство, приоритетным направлением которого является животноводство. Наиболее развито оно в аймаках Ховсгел и Булган, а в аймаке Сэлэнгэ, напротив, преобладает растениеводство.

Монголия граничит с четырьмя субъектами Российской Федерации. На долю Бурятии приходится примерно 10 % российско-монгольской торговли. Из Бурятии в основном импортируются товары производственного назначения, включая электроэнергию, минеральное топливо и черные металлы, древесину, бумагу, отдельные виды технического оборудования и т. п. Основными статьями экспорта Монголии является мясо, шкуры, шерсть, домашний скот и потребительские товары.

Рис. 12.11. Структура экономики приграничных районов Республики Бурятия по видам экономической деятельности, % (по данным Бурятстата).

Сельское хозяйство

В совокупности приграничные районы республики вносят значительный вклад в производство сельскохозяйственной продукции (табл. 12.1).

Таблица 12.1 Доля приграничных районов в производстве сельскохозяйственной продукции по Республике Бурятия, %

В производстве мяса и молока эти районы стабильно производят около 1/3 всей продукции, причем в производстве молока вклад районов относительно равнозначен, кроме незначительной доли Окинского района, а в производство мяса наибольший вклад вносит Джидинский район (более 30 %). В производстве шерсти доля Джидинского района составляет от 70 до 78 %, а производстве яиц – более 40 % в общем объеме приграничных районов. Среди рассматриваемых районов в Джидинском сельское хозяйство наиболее развито, а в Окинском – ситуация не такая вследствие неблагоприятных для ведения сельского хозяйства физикогеографических, климатических и других условий.

Растениеводство. Наибольшая площадь, используемая под посевы сельскохозяйственных культур среди приграничных аймаков Монголии, приходится на аймак Сэлэнгэ, а в Бурятии – на Джидинский район (рис. 12.12). Динамика посевных площадей почти во всех приграничных территориях имеет некоторую тенденцию к снижению. В целом по России наблюдалось сокращение площади сельскохозяйственных угодий в условиях перехода к рыночным отношениям, так в 1990 г. в Бурятии сельскохозяйственные угодья занимали 17,5 % общей площади, в том числе пашня – 30 %, а на 01.01.2008 г. – 9 %. Среди монгольских аймаков только в Сэлэнгэ, Дархан-Уул и Ховсгел в 2007 г. эта тенденция сменилась некоторым ростом. Из-за отсутствия достоверных данных невозможно получить полную сравнительную картину по динамике посевных площадей в приграничных районах Бурятии и Монголии в целом.

Рис. 12.12. Динамика посевной площади всех сельскохозяйственных культур приграничных районов Бурятии и Монголии, тыс. га (по данным Бурятстата и Национального статистического бюро Монголии).

Во всех приграничных районах Бурятии, кроме Окинского, основную долю в посевах занимают зерновые культуры (от 51,6 до 81,6 %) (рис. 12.13). В Окинском районе кормовые культуры составляют 94,8 %. В монгольском приграничье структура посевных площадей выглядит более однородной, причем существенным является различие между аграрными (Булган, Сэлэнгэ и Ховсгел) и городскими (Дархан-Уул и Орхон) местностями, заключающееся в том, что в аграрных местностях подавляющую долю посевной площади (93,6-96 %) занимают зерновые культуры, а в городских местностях доля зерновых составляет 62,869,6 % площади.

Рис. 12.13. Структура посевных площадей приграничных районов Бурятии и Монголии в 2006 г., в % от общей посевной площади (по данным Бурятстата и Национального статистического бюро Монголии).

По уровню сбора зерновых среди приграничных территорий можно выделить три группы: первая – наибольшие объемы урожая зерновых – в Сэлэнгэ, вторая – заметно меньшие объемы сбора зерна в Джидинском районе и Булгане, а в третью группу входят все остальные территории с небольшими объемами сбора зерновых (рис. 12.14). В целом динамика валового сбора зерна существенно не меняется, за исключением аймака Сэлэнгэ, где в 2001, 2002 и 2005 гг. наблюдались резкие падения объемов сбора зерна, что было связано с погодно-климатическими условиями.

Рис. 12.14. Динамика валового сбора зерна приграничных районов Бурятии и Монголии, тыс. т. (по данным Бурятстата и Национального статистического бюро Монголии).

По динамике сбора картофеля и овощей можно заключить, что прослеживается общая тенденция увеличения объемов сбора этих сельскохозяйственных культур в приграничных районах и Бурятии, и Монголии, особенно в аймаке Сэлэнгэ (рис. 12.15, 12.16).

Рис. 12.15. Динамика валового сбора картофеля приграничных районов Бурятии и Монголии, тыс. т (по данным Бурятстата и Национального статистического бюро Монголии).

Рис. 12.16. Динамика валового сбора овощей приграничных районов Бурятии и Монголии, тыс. т (по данным Бурятстата и Национального статистического бюро Монголии).

Животноводство. В приграничье Республики Бурятия и Монголии в основном разводят крупный рогатый скот, овец и коз. Помимо этих видов животных в приграничных районах Республики Бурятия содержат свиней, а в приграничных аймаках Монголии – верблюдов и лошадей.

Доля бурятских приграничных районов в общем поголовье скота республики на начало 2007 г. составила 35,5 %, удельный вес каждого расположен по убывающей: Джидинский район – 13,7 %, Закаменский – 8, Кяхтинский – 6,7, Тункинский – 4,4 и Окинский – 2,8 %. Среди аймаков доля приграничья в общем поголовье скота на конец 2006 г. составила 16,6 %, на первом месте среди них аймак Ховсгел – 8,5 %, затем идет Булган – 4,8 и Сэлэнгэ – 2,2, доля аймаков Дархан-Уул и Орхон одинакова – по 0,5 % (рис. 12.17).

Рис. 12.17. Динамика поголовья скота в приграничных районах Бурятии (а) и Монголии (б), тыс. голов (по данным Бурятстата и Национального статистического бюро Монголии).

Численность поголовья скота в приграничных аймаках Монголии значительно превышает поголовье скота в приграничных районах Бурятии, разница между ними весьма существенна, например, в аймаке Ховсгел в 170 раз больше скота, чем в Окинском районе в 2006 г., в 2000 г. по КРС превышение составило 6,9 раза, по овцам и козам – в 38,7 раз, в 2006 г., соответственно, – в 4,2 и 64,2 раза.

Поголовье верблюдов приграничных аймаков Монголии составляло 1,5 % от общего поголовья верблюдов страны в 2006 г. На долю приграничья по поголовью лошадей приходилось 16,9 и 16,7 %, по поголовью КРС – 24 и 24,1 %, овец и коз – 13,5 до 16,2 %, соответственно, в 1999 и 2006 гг.

Из всех приграничных районов Бурятии свиноводство наиболее развито в Кяхтинском районе – 17 % от общего поголовья свиней республики на начало 2007 г. – первое место в рейтинге.

Динамика показателя, характеризующего поголовье скота в целом, в Бурятии с 2000 по 2006 г. практически не менялась. Напротив, в приграничных монгольских аймаках заметна тенденция к росту поголовья скота начиная с 2001–2003 гг.

Рис. 12.18. Поголовье КРС в приграничных районах Бурятии (а) и Монголии (б), тыс. голов (по данным Бурятстата и Национального статистического бюро Монголии).

Что касается поголовья КРС, то в приграничных аймаках Монголии наблюдалось значительное падение этого показателя с 2000 по 2004 г., связанное в первую очередь с экстремальными природными явлениями, затем начался постепенный рост, но в настоящее время численность КРС еще не достигла уровня 2000 г. В бурятском приграничье значение данного показателя колеблется незначительно, но в последние годы видна небольшая тенденция к увеличению (рис. 12.18).

Наиболее высокая концентрация крупного рогатого скота в 1990 г. была в Закаменском (9,7 % всего поголовья РБ), Джидинском (7,5 %) и Тункинском (6,9 %) районах. Доля этих районов в общем поголовье крупного рогатого скота республики и сейчас существенно превышает среднерайонный уровень: Закаменский – 10,9 %, Джидинский – 9,4, Тункинский – 7 %.

На начало 2007 г. среди всех районов республики лидирующие позиции по поголовью КРС, овец и коз занимал Джидинский район, по поголовью свиней первое место принадлежало Кяхтинскому району, где проживает значительная часть русского населения, занимающегося свиноводством. Тункинский и Окинский районы находятся на предпоследних местах в рейтингах (табл. 12.2).

Таблица 12.2 Рейтинг приграничных районов среди всех районов Республики Бурятия по поголовью скота

Рис. 12.19. Поголовье овец и коз в приграничных районах Бурятии и Монголии, тыс. голов (по данным Бурятстата и Национального статистического бюро Монголии).

Поголовье овец и коз монгольских аймаков также значительно превышает этот показатель в Бурятии (более чем в 42 раза) (рис. 12.19). Среди приграничных аймаков по разведению овец и коз на первом месте находится аймак Ховсгел, на втором и третьем – Булган и Сэлэнгэ. Наибольший вклад в рост поголовья овец и коз вносит увеличение поголовья коз, на пух которых (кашемир – бренд Монголии) значительно возрос спрос в последние годы. В Бурятии наибольшее число овец и коз содержится на территории Джидинского района, при этом за рассматриваемый период их численность постепенно сокращается.

Промышленность

Среди бурятских приграничных районов лидирующее место по объему промышленной продукции на душу населения занимает Окинский район (на территории района развиваются золотодобывающие производства, при низкой численности населения), в Тункинском районе на душу населения приходится наименьшее количество промышленной продукции (рис. 12.20).

Рис. 12.20. Объем промышленной продукции в приграничных районах Бурятии (а) и Монголии (б), в дол. США на душу населения (по данным Бурятстата и Национального статистического бюро Монголии).

Основой социально-экономического развития Окинского района является минерально-сырьевой комплекс, играющий главную роль в экономике района. Сегодня добычей золота на территории района занимается ОАО «Бурятзолото» и ЗАО «Зун-Хада». Проводятся геолого-разведывательные работы по поиску месторождений россыпного золота в местности Сайлаг, работы по добыче кварцитов на Бурал-Сардыкском месторождении.

В Джидинском районе занимаются заготовкой древесины и ее обработкой, производством овчинно-шубных изделий, мяса, масла животного, муки и хлебобулочных изделий.

В Закаменском районе на долю ООО «Закаменск» приходится 50 % от общего объема промышленной продукции. Основными видами деятельности являются добыча золота, вольфрама, заготовка и переработка древесины. В конце 2004 г. введен в эксплуатацию деревообрабатывающий завод с объемом переработки древесины 20 тыс. м^3 в год. В 2008 г. в Закаменске была построена и введена в эксплуатацию обогатительная фабрика по переработке отходов Джидинского вольфрамово-молибденового комбината на базе техногенного месторождения – так называемых лежалых хвостов, отходов комбината.

В Кяхтинском районе промышленность представлена лесной, пищевой и перерабатывающей отраслями, а в Тункинском районе развиваются пищевая и полиграфическая отрасли промышленности, а также производство кирпича.

Среди монгольских аймаков выделяется Орхон с ярко выраженной положительной динамикой роста промышленной продукции на душу населения: на его территории расположен российско-монгольский ГОК «Эрдэнэт», выпускающий медный концентрат, кроме того, имеются предприятия легкой промышленности. На втором месте находится аймак Дархан-Уул, где размещены цементный и металлургический заводы, а также предприятия стройиндустрии, легкой и кожевенной промышленности.

Таким образом, сравнение основных показателей социально-экономического развития приграничных территорий Бурятии и Монголии выявило существенную разницу в уровнях их развития, причем не в пользу приграничных районов Республики Бурятия. Следует отметить, что сравнительный анализ социально-экономического развития всех этих приграничных районов выполнить не просто в связи с отсутствием сопоставимых показателей, а также несовпадением методик ведения статистического учета в рассматриваемых странах.

12.2. Территориальные проблемы экономического развития Республики Бурятии

Современная социально-экономическая ситуация на территории Бурятии такова, что обладая богатейшим природно-сырьевым потенциалом, в том числе стратегическими ресурсами, она занимает скромное место в экономическом потенциале страны и Сибирского федерального округа. Согласно данным рейтингового агентства «Эксперт РА» (рис. 12.21), по природно-ресурсному потенциалу республика находится в России на 15-м месте и на 5-м месте в Сибирском федеральном округе после Красноярского края, Кемеровской, Иркутской и Читинской областей. В последние годы вырос только уровень туристического потенциала, и республика за 2006–2008 гг. переместилась с 45-го на 27-е место в России.

Из рис. 12.21 также следует, что Республика Бурятия по инфраструктурному потенциалу занимает 80-е место, а по совокупному потенциалу – 54-е. В целом за 2006–2007 гг. темпы роста валового регионального продукта (ВРП) Республики Бурятии составили 112,8 % против 116,1 % по Российской Федерации. Валовой региональный продукт на душу населения в 2007 г. здесь составил 121,3 тыс. руб., что почти в 2 раза меньше, чем в среднем по России (232,1 тыс. руб.).

Рис. 12.21. Динамика рангов (занимаемое место) Республики Бурятии в РФ.

Республика имеет низкие показатели по уровню капиталоемкости, по накопленным основным фондам, приходящимся на единицу территории, что также свидетельствует о низкой степени экономической освоенности территории. Среди регионов Сибирского федерального округа на протяжении последних семь лет Бурятия стабильно занимает 9-е место по совокупному инвестиционному потенциалу. Невысокий уровень совокупного инвестиционного потенциала определяется инфраструктурными и производственными ограничениями, а также снижением показателей, характеризующих трудовой потенциал.

В республике разработаны долгосрочная Стратегия и Программа социально-экономического развития до 2017 г. По замыслам ее авторов, их реализация позволит сделать качественный рывок. В упомянутой программе выделено шесть основных приоритетных направлений социально-экономического развития:

– развитие минерально-сырьевого комплекса, в том числе разработка и освоение новых месторождений полезных ископаемых;

– развитие агропромышленного комплекса, направленное на устойчивое развитие сельских территорий;

– более полное вовлечение в хозяйственный оборот лесных ресурсов и производство продукции высокой степени переработки;

– развитие туризма, в том числе создание Особой экономической зоны туристско-рекреационного типа «Байкальская гавань»;

– развитие малого и среднего предпринимательства;

– формирование транспортно-логистического комплекса.

Для реализации этих задач необходимо переструктурировать территориальное развитие в полном соответствии с природно-ресурсным потенциалом как в масштабе республики, так отдельных частей территории, следует обеспечить наиболее рациональное размещение объектов промышленности и энергетики, объектов транспортной инфраструктуры. Это предопределяет необходимость территориальной группировки муниципальных образований. На основе анализа экономико-географического положения муниципальных образований, характера современной специализации экономики, единства инфраструктурной сети, общности проблем и перспектив социально-экономического развития можно выделить семь низовых социально-экономических районов:

– Центральный (г. Улан-Удэ, Иволгинский, Заиграевский и Селенгинский районы);

– Северный (г. Северобайкальск, Муйский и Северо-Байкальский районы);

– Прибайкальский (Баргузинский, Курумканский, Кабанский и Прибайкальский районы);

– Юго-Восточный (Бичурский, Кяхтинский, Мухоршибирский и Тарбагатайский районы);

– Северо-Восточный (Баунтовский эвенкийский, Еравнинский, Кижингинский и Хоринский районы);

– Южный (Джидинский и Закаменский районы);

– Юго-Западный (Окинский и Тункинский районы).

На Центральный социально-экономический район приходится 67,2 % объема промышленного производства, на Прибайкальский – 12,1, Юго-Восточный – 5,8 и Северный – 6,9, в совокупности – 92 %. На территории этих четырех районов, за исключением Северного (0,5 %), производится основной объем сельскохозяйственного производства: Центральный формирует 15,6 % продукции сельского хозяйства, Прибайкальский – 18,2, Юго-Восточный – 27,3; в совокупности – 61,6 %.

Более высокий экономический потенциал названных районов обусловливает их лидерство в привлечении инвестиций (около 85 % всех инвестиций): Центральный – 51 %, Северный – 5,6, Прибайкальский – 10,6, Юго-Восточный – 17,5 % в общем объеме капитальных вложений. Здесь же проживает и основное население Республики Бурятии – 83,7 % общей численности.

Сельскохозяйственную специализацию имеют – Северо-Восточный (12,7 % всей сельскохозяйственной продукции) и Южный (16,9 %) районы. На долю Юго-Западного района в экономике Республике Бурятии приходится: в промышленном производстве – 3,4 %, в сельском хозяйстве – 8,8 %.

Приграничные территории, занимая около 1/5 площади территории республики, вносят наибольший вклад в развитие сельскохозяйственного производства (31,8 %). Здесь концентрируется около 15 % всех инвестиций, но в производстве промышленной продукции их роль невелика – 4,9 %.

По комплексной оценке уровня транспортной освоенности районы Республики Бурятии можно разделить на три группы:

1) 7 районов с удовлетворительным уровнем транспортной освоенности (имеющие разветвленную сеть автомобильных и железных дорог и хорошую связь с республиканским центром): Иволгинский, Заиграевский, Селенгинский, Прибайкальский, Кабанский, Кяхтинский, Джидинский;

2) 12 районов с недостаточным уровнем транспортной освоенности: Северобайкальский, Муйский, Баргузинский, Курумканский, Бичурский, Мухоршибирский, Тарбагатайский, Еравнинский, Кижингинский, Хоринский, Закаменский, Тункинский.

3) 2 района с неудовлетворительным уровнем транспортной освоенности (отсутствие железных дорог, плохое техническое состояние автодорог): Окинский и Баунтовский.

Таким образом, основной экономический потенциал локализован преимущественно в центральной части Республики Бурятии, которая пока еще не стала «локомотивом роста» для остальной территории.

Сложившаяся специализация социально-экономических районов обусловливает их вклад в бюджет Республики Бурятии. Так, Центральный район формирует преимущественно за счет г. Улан-Удэ 76,6 % налоговых поступлений в консолидированный бюджет республики. Причем доля этого района неуклонно возрастает (на 10,3 % с 2003 г.), что свидетельствует о стагнации экономики в остальных районах. На втором месте находится Северный район, обеспечивающий 8 % налоговых поступлений. Его доля сократилась с 2003 г. до 5,3 %. Остальные пять районов обеспечивают вклад в бюджет от 2,2 до 5,7 %.

Дифференциация экономического потенциала территорий определяет различия в уровнях налоговых доходов, приходящихся на душу населения, от 1,4 тыс. руб. в Иволгинском районе до 27,0 тыс. руб. в Муйском районе и в г. Северобайкальске. При этом самый низкий уровень отмечен в районах, специализирующихся на развитии сельского хозяйства.

Наиболее высокий уровень подушевых налоговых поступлений приходится на районы с высоким уровнем развития обрабатывающих производств, добычи полезных ископаемых, сферы услуг и транспорта, что обусловливает наличие дополнительных возможностей по привлечению инвестиций, увеличению денежных доходов населения и развитию потребительского рынка.

Таким образом, существуют серьезные диспропорции в социально-экономическом развитии территорий Республики Бурятии. Ликвидация таких диспропорций в муниципальных образованиях должна осуществляться за счет развития региональных «точек роста» как центров межтерриториальных социально-производственных комплексов. Это приведет к изменению специализации ряда районов и преодолению территориальных диспропорций.

Экономическая специализации Северного социально-экономического района может расшириться как за счет создания новых энергетических мощностей (строительства Мокской ГЭС), так и развития транспортно-логистических услуг на Байкало-Амурской железнодорожной магистрали и промышленности строительных материалов.

На территориях Центрального и Прибайкальского районов расширение видов специализации будет связано с созданием транспортно-логистического кластера, инновационных видов экономической деятельности и туристско-рекреационной зоны «Байкальская гавань». Получит развитие индустрия гостеприимства, появятся модельные экологические поселения на побережье оз. Байкал.

Новыми видами экономической специализации Северо-Восточного района станут добыча урановых руд, добыча и обогащение свинцовоцинковой и вольфрамомолибденовой руд, добыча бериллиевой руды. Качественно расширится сельскохозяйственное производство в направлении развития мясного животноводства и мясопереработки.

Рассмотрим более подробно перспективы развития Юго-Восточного социально-экономического района, в который входит приграничный Кяхтинский район. Территории этого района характеризуются транспортной близостью к единственному крупному центру – г. Улан-Удэ, обладающему достаточным набором ресурсов для развития в новых экономических условиях. В дополнение к традиционно развитым отраслям мясомолочного животноводства и растениеводства, а также специализации по добыче высококачественного каменного угля на Тугнуйском разрезе на территории Юго-Восточного района имеется все условия для формирования и развития транспортно-логистических услуг на международном транспортном переходе на российско-монгольской границе. Транспортно-логистический инфраструктурный комплекс должен обеспечить взаимодействие всех видов транспорта – железнодорожного, автомобильного, воздушного. Развитие комплекса потребует завершение реконструкции федеральной автомобильной дороги Улан-Удэ-Кяхта и участка автомобильной дороги в обход г. Кяхта и обустройство транспортных переходов на границе с Монголией.

Цель создания комплекса – оптимизация товарного потока, удобство пассажиров, развитие международных экономических, культурных связей. При развитии производственно-инфраструктурного комплекса будут учитываться и культурно-исторические особенности территории. Так, г. Кяхта был связующим звеном между Россией и Азией и сохранил до настоящего времени многие достопримечательности и памятники культуры и истории. В зоне, прилегающей к многостороннему автомобильному пункту пропуска (МАПП), планируется строительство многочисленных объектов торговли, гостиниц, питания, досуга, оздоровления и т. д., позволяющих расширить перечень предоставляемых туристско-информационных услуг и повысить их качество. Строительство инфраструктурного комплекса МАПП в г. Кяхта в совокупности с реконструкцией аэропорта в г. Улан-Удэ позволят увеличить внешний товарооборот и объем оказываемых платных туристических услуг.

Открытие таможенного склада временного хранения увеличит пропускную способность МАПП «Кяхта» на 40 %, увеличится поступление таможенных платежей. Появление такого транспортно-логистического центра позволит решить три задачи: комплексное управление транспортными услугами; развитие производственной и социальной инфраструктуры в приграничных районах; формирование трансграничных торговых сетей, появление дополнительных рабочих мест.

Возможно увеличение роли промышленного сектора с развитием пищевой отрасли за счет переработки животноводческого сырья из Монголии и переориентация сельскохозяйственного производства и пищевой промышленности на рынок туризма с выполнением заказов на поставки экологически чистой продукции в туристско-рекреационную зону. Для возобновления работы плавиково-шпатового рудника в пос. Хоронхойскай необходимо увеличить поставки руды из Монголии. Предусматриваются модернизация и техническое перевооружение предприятий (свинокомплекс ООО «Кяхтинское»), запуск простаивающих предприятий (Хоронхойский комбикормовый завод), развитие малых предприятий в сфере переработки, а также увеличения глубины переработки сырья с выходом на рынок Монголии.

Приграничные территории, в силу их конкурентных преимуществ могут специализироваться на добыче полезных ископаемых, углублении процессов лесопереработки, развитии агропромышленной отрасли и приграничных связей.

В Закаменском районе развитие минерально-сырьевого комплекса планируется осуществить за счет расширения действующих и создания новых производств на основе разработки Инкурского россыпного месторождения вольфрама и песков, и «Холтосонского» месторождений вольфрама, «Мало-Ойногорского» месторождения молибдена, месторождения коренного золота «Водопадное», «Сангинского» месторождения бурого угля, Бургуйского месторождения лабрадоритов. Начало освоения этих месторождений станет качественным рывком в социально-экономическом развитии района.

Для повышения эффективности горно-рудной промышленности и экологической безопасности в 2008 г. построена обогатительная фабрика по переработке отходов бывшего Джидинского комбината (мощностью переработки 1,6 млн т песков в год), конечным продуктом которой станет вольфрамовый ангидрид. При реализации намеченных мероприятий суммарный размер инвестиций в горнодобывающую отрасль района может составить более 10 млрд руб.

Основой повышения конкурентоспособности лесопромышленного комплекса приграничных районов может стать глубокая переработка древесины с выпуском изделий высокого качества для стран Восточной Азии из местных пород древесины. В настоящее время такую продукцию выпускает деревообрабатывающий завод в г. Закаменске, производящий более 50 наименований пиломатериалов. В частности, он будет сдавать «под ключ» дома и коттеджи из клееного бруса, оцилиндрованных бревен, а также дома-конструкторы.

В целях развития системы переработки сельскохозяйственной продукции планируется реконструкция мясокомбината в г. Закаменске с ежегодным объемом производства 1360 т мяса, 500 т колбасных изделий за счет как местного, так и монгольского скота. Начата реализация проекта по переработке дикоросов с объемом 273,8 т ягод и 300 т кедрового ореха, что обеспечит в какой-то степени занятость местного населения. Для улучшения приграничных связей с сопредельными территориями Монголии необходимо открытие автомобильного пропускного пункта Айнек-Гол. Данное направление развития важно для снижения транспортных расходов на сбыт произведенной в районе продукции лесопереработки, пищевой промышленности и поставок товаров из Монголии. Открытие пункта пропуска также окажет существенное влияние на развитие туризма, активизацию социально-культурных связей.

В перспективе приоритетным направлением развития экономики Джидинского района по-прежнему останется сельское хозяйство на основе ускоренного развития мясной отрасли и применения передовых технологий в кормопроизводстве. Будет внедрена современная форма организации производства и гарантированного сбыта сельскохозяйственной продукции в виде интегрированной структуры, которая позволит замкнуть производственный цикл «производство – переработка – реализация», касающийся всей производимой сельскохозяйственной продукции в районе и, в конечном итоге, повысить ее конкурентоспособность.

Основным промышленным предприятием района является Петропавловский мясокомбинат, доля которого в общем объеме промышленной продукции составляет 49 %. Главной проблемой является нехватка местного сырья. Поэтому остро стоит вопрос о завозе скота из Селенгинского аймака Монголии. По расчетам, при благоприятной ветеринарно-санитарной обстановке предприятию требуется около до 12 тыс. голов импортного скота.

Имеющийся в районе ресурсный потенциал позволяет также планировать создание объектов строительной индустрии. В среднесрочной перспективе предусмотрено строительство кирпичного завода проектной мощностью до 10 млн шт. кирпича и объемом инвестиций в 64 млн руб. Возможно строительство цементного завода, цеха по производству железобетонных изделий на базе Барун-Алцагского месторождения известняка.

Наличие на территории Южного экономического района транспортных магистралей – автомобильной и железной дороги, а также двух пунктов пропуска на границе с Монголией, определяет включенность Закаменского и Джидинского районов в транспортно-логистический кластер Республики Бурятия.

На территории Юго-Западного экономического района, включающего Тункинский и Окинский административные районы, возможно развитие крупного туристско-рекреационного комплекса и развитие сопряженных с туризмом отраслей сельского хозяйства, пищевой промышленности, строительства, транспорта, торговли, индустрии развлечений, возрождение и развитие народных художественных промыслов и т. д. Для приема туристов и отдыхающих необходимо, кроме того, строительство современных комфортабельных пансионатов, гостиниц и домов отдыха, обеспечивающих досуг и развлечение. С учетом перспектив развития туризма планируется расширение сферы предоставления платных медицинских услуг, в том числе создание филиала Центра восточной медицины. Развитие туристско-рекреационной сферы будет способствовать реализации инвестиционных проектов в сельском хозяйстве и пищевой промышленности, связанных с производством мяса и мясопродуктов, кумыса и розливом минеральной воды.

В отличие от Тункинского, в Окинском районе основными отраслями специализации в перспективе будут добыча минерально-сырьевых ресурсов, развитие сельского хозяйства, туризма и рекреация. Главной проблемой социально-экономического развития Окинского района является формирование современной транспортной инфраструктуры. Для развития транспортной инфраструктуры планируется модернизация существующей сети автомобильных дорог общего пользования, в первую очередь автодороги Монды-Орлик. Здесь продолжится добыча рудного золота, добыча, переработка и изготовление изделий из нефрита. В сельском хозяйстве планируется оказание поддержки малым формам хозяйствования, развитие кооперации в сфере животноводства.

Предусматривается ускоренное развитие туристско-рекреационного комплекса, в том числе строительство юрточного городка, гостевых домов, расширение и модернизация существующих, строительство новых гостиниц, дальнейшее обустройство Шумакских источников. Активно разрабатываются туристические маршруты, реализация которых позволит значительно увеличить объемы предоставляемых туристических услуг за счет притока туристов из Монголии, Иркутской области и других регионов России.

В энергетике предлагается строительство линии электропередач Сусор-Орлик для обеспечения надежного электроснабжения горнорудных предприятий.

Реализация указанных мероприятий позволит значительно рационализировать территориальную структуру экономики Бурятии и расширить специализацию экономических районов, в том числе приграничных территорий. Это позволит диверсифицировать структуру экономики, расширить налогооблагаемую базу консолидированного и местных бюджетов и активизировать возможности органов местного самоуправления по управлению социально-экономическим развитием своих территорий.

12.3. Современное состояние и развитие международного и трансграничного туризма в Байкальском регионе

Основные тенденции развития трансграничного туризма довольно четко проявляются на фоне показателей развития международной туристической деятельности в контексте положения регионов, приуроченных к зонам приграничного контакта в международном рекреационном пространстве. Согласно официальным статистическим данным за последние десять лет, российский международный туризм развивается в направлении увеличения туристических потоков (рис. 12.22).

Рис. 12.22. Международный туризм России в 1995–2005 гг.

Но если въездной туризм характеризуется относительно небольшим стабильным ростом (примерно в 1,3 раза по числу въезжающих иностранных туристов), то выездной поток увеличился в 2,5–3 раза [Туризм в цифрах…, 2004].

В рейтинге наиболее популярных среди россиян стран на втором месте стоит Китай, уступая лидерство только Турции – 1151,6 тыс. чел. в 2005 г. В 2004 г. число россиян, посетивших Китай, было по сравнению с Турцией почти в 2 раза меньше (688 тыс. чел.). По числу въезжающих в Россию зарубежных туристов, первенство распределяется подобным же образом, хотя количественный показатель уменьшается в несколько раз. Для Китая он равен 204,4 тыс. чел. (рис. 12.23).

Рис. 12.23. Международный туризм России, 2005 г.

Китай в последние годы стал одним из наиболее популярных туристических направлений для граждан России. Безусловно, в большей степени это относится к жителям восточных регионов страны (Сибирь, Дальний Восток). По данным 2006 г., в Китай выехало 1,3 млн россиян. При этом в Россию с целью «туризм» прибыло 157,3 тыс. граждан Китая [Въездной и выездной туризм., 2006].

В 2002–2004 гг. поток туристов из Иркутской области в Китай увеличился в несколько раз (от 4,2 тыс. чел. в 2002 г. до 14 тыс. чел. в 2004 г.). Второе место занимает Таиланд (2,1 тыс. туристов в 2002 г.), третье место – Турция (2 тыс. чел. в 2002 г.) [Туризм и отдых в Иркутской области., 2003]. Такие пропорции сохраняются на протяжении многих лет. В Иркутской области туристический поток увеличивается на 20–30 % в год. Например, с 2000 по 2004 г. он вырос в 5 раз (рис. 12.24) [Отчет о работе департамента., 2005].

Рис. 12.24. Развитие туристской отрасли Иркутской области по числу прибытий.

Число туристов, ежегодно посещающих Иркутскую область, в 2001–2005 гг. оценивалось от 250 до 350 тыс. чел. в год, в том числе около 25–30 тыс. туристов составляют иностранные граждане из 72 государств.

Для сравнения, в 2002 г. в Бурятии побывало 160 тыс. российских и 20 тыс. иностранных туристов. В 2004 г. прирост туристических потоков, по сравнению с 2003 г., составил 5,5 % при общем количестве прибывших туристов 156 тыс. чел., 12 % из них – иностранцы. К 2005 г. общее число туристов в республике приблизилось к 180 тыс. (рис. 12.25). Наибольшая доля въездного туризма в Бурятии традиционно приходится на граждан Китая (30–38 %), Монголии (20–25 %), среди других стран – США (18 %), Германия (16 %), Япония (5 %) [http:// http://www.economy.buryatia.ru].

Рис. 12.25. Развитие туристской отрасли Республики Бурятия по числу прибытий.

Одними из главных направлений рекреационного развития Китая стали оздоровительный отдых и санаторно-курортное лечение на базе комфортабельных гостиничных комплексов и отелей, а также историко-культурный туризм. В этом плане для жителей Байкальского региона Китай более предпочтителен по сравнению со всеми другими популярными не только зарубежными, но и российскими курортными центрами с учетом транспортной доступности и затрат на дорогу. Однако следует принять во внимание, что значительную часть совершаемых поездок туристическими можно назвать лишь условно, поскольку они носят характер «шоп-туров».

Важнейшую роль в формировании трансграничных туристических потоков между Россией и Китаем играет Забайкальский край, занимающий приграничное положение и соседствующий с автономным районом Внутренняя Монголия. Взаимодействие главным образом обеспечивается международным автомобильным пунктом пропуска «Забайкальск- Манчжурия», где в настоящее время происходит активное развитие транспортной и туристической инфраструктуры.

С 1 января 2006 г. аэропорту Маньчжурии присвоен международный статус, ведется двусторонняя работа по открытию авиарейса Иркутск-Маньчжурия. В 2005 г. в составе фирменного пассажирского поезда «Даурия» сообщением Чита-Маньчжурия-Чита осуществлялось движение четырех прямых беспересадочных пассажирских вагонов. В марте 2005 г. введен железнодорожный маршрут Иркутск-Забайкальск: два раза в неделю идет фирменный поезд «Баргузин». Этот маршрут предполагается продлить до Пекина (прежде использовались прицепные вагоны к международному поезду Москва-Пекин). Международный автомобильный пункт пропуска «Забайкальск-Маньчжурия» имеет пропускную способность около 3 млн туристов и более 3,5 млн т грузов в год. В 2005 г. пункт был переведен на круглосуточный режим работы. В связи с этим увеличилось число регулярных международных автобусных рейсов сообщением Забайкальск-Маньчжурия с 8 до 10.

Благодаря развитию трансграничной транспортной инфраструктуры возросла популярность поездок в Маньчжурию. В 2005 г. ежемесячное число российских туристов составляло здесь более 40 тыс. В целом за этот год в Маньчжурии побывало 554,3 тыс. россиян. Это на 20,7 % больше по сравнению с 2004 г. [данные Управления по делам туризма г. Маньчжурии]. В свою очередь в 2005 г. количество туристов из Китая, побывавших в Забайкальском крае, возросло на 13 % по сравнению с 2004 г. и составило 18,8 тыс. чел. [данные Комитета по международному сотрудничеству, ВЭС и туризму Забайкальского края], в 2007 г. – около 20 тыс. чел. [О безвизовых групповых туристических поездках. Соглашение…, 2000; Туризм и отдых в Иркутской области., 2006].

Подводя итоги работе по координации за безвизовым туристским обменом с КНР в рамках Межправительственного соглашения о безвизовых групповых туристических поездках, департамента туризма администрации губернатора Иркутской области в своем отчете отмечал, что в течение 2005 г. были заверены и зарегистрированы списки на 1,6 тыс. российских групп и приглашения на четыре группы туристов из Китая [О безвизовых групповых туристических поездках. Соглашение 2003; Туризм и отдых в Иркутской области., 2006]. По списочному составу в Китай направлено более 24,5 тыс. российских туристов, на территорию РФ прибыло 97 китайских туристов – по приглашению уполномоченных туристических фирм Иркутской области (в 2005 г. на территории Иркутской области было зарегистрировано пять уполномоченных фирм, имеющих право работать в рамках вышеуказанного Соглашения).

В отличие от Китая, рекреационная специализация Монголии связана в большей степени с развитием приключенческого, природно-познавательного и этнического туризма. Кризис социалистической системы отразился как на российской, так и на монгольской индустрии туризма. Однако в Монголии туризм быстрее адаптировался к новым экономическим условиям. Благодаря либеральному законодательству и поддержке со стороны правительства индустрия туризма заняла прочные позиции среди других отраслей экономики Монголии. Кроме этого, используя статус развивающейся страны, Монголия смогла привлечь в туристическую индустрию значительные западные инвестиции.

Согласно официальным статистическим данным, представленным в «Монгольском статистическом ежегоднике» и отчетах Министерства дорог, транспорта и туризма Монголии, уже к 2001 г. страна принимала ежегодно более 150 тыс. туристов. 2003-й год был объявлен в Монголии «Годом посещения страны туристами», а в течение 2004 г. Монголию посетили 300 тыс. иностранцев, среди них лидируют китайцы. В 2006 г. число китайских туристов составило здесь почти 180 тыс. чел. Второе место стабильно занимает Россия. С 1998 по 2006 г. число поездок российских туристов в Монголию увеличилось от 49 до 79 тыс. Почти 40 тыс. туристов прибыли из Южной Кореи, 16 тыс. – из Японии, 11 тыс. – из США, 8,5 тыс. – из Германии. В 2006 г. Монголия приняла почти 386 тыс. иностранных туристов, в том числе 79 тыс. российских граждан (рис. 12.26) [The Yearbook of Mongolian Tourism Statistics, 2005; Mongolian Statistical Yearbook, 2007; Даваадоржийн Балжинням, 2005].

Рис. 12.26. Динамика туристических потоков в Монголию в 1998–2006 гг.

Аналогичные данные российской официальной статистики значительно отличаются от информации, предоставляемой монгольской стороной. В основном это связано с различиями в методиках подсчетов. Однако для объективности оценки мы считаем необходимым и полезным привести данные из всех доступных источников. Так, согласно отчету Ростуризма, по результатам 2006 г. общее число российских туристов, посетивших Монголию, составило 28 тыс. чел., а количество монгольских граждан, прибывших в Россию с целью туризма, достигло 13,5 тыс. чел. [Въездной и выездной туризм…, 2006]. По данным статистических сборников за 2003 г. и 2005 г. ситуацию можно представить на рис. 12.27 [Туризм в цифрах… 2003].

Рис. 12.27. Динамика туристических потоков Россия – Монголия.

Средняя продолжительность пребывания одного туриста на территории Монголии – 12,8 дней [Mongolian tourism board., 2004].

Большая часть туров в страну, предлагаемых зарубежными туроператорами, включает в программу посещение оз. Байкал. Такой факт является одной из важных предпосылок активного развития сотрудничества между Россией и Монголией в области туризма. Этому способствует большой спрос на экологический и приключенческий туризм в мире, огромный потенциал для его развития в Байкальском регионе и Монголии, природная и социокультурная общность территорий, заинтересованность российской и монгольской сторон в развитии трансграничных отношений в области туризма [Постановление Правительства РФ № 83 от 24 января 1998 г.; Соглашение о сотрудничестве в области развития туризма., 2003 г.].

Максимальное число посетителей из Монголии в Иркутскую область отмечено в 2002 г. (всего 746 чел.). К 2005 г. этот показатель значительно снизился – до 330 чел. (рис. 12.28). Число иркутян, направляющихся ежегодно в Монголию с целью туризма, также незначительно, но при этом интерес к этой стране неуклонно растет благодаря успешным имиджевым акциям иркутских турфирм (совместные фестивали, экспедиции и т. д.).

Рис. 12.28. Динамика туристических потоков Иркутская область – Монголия.

Туристические потоки между Республикой Бурятия и Монголией значительно превосходят Иркутскую область по числу прибытий и выездов. Количество туристов из Бурятии, направляющихся через монгольскую границу, составляет около 10 тыс. чел. в год (в 2006 г. – 10,5 тыс. чел.) (данные Генерального консульства Монголии в г. Улан-Удэ; фондовые материалы Байкальского института природопользования, г. Улан-Удэ). Увеличение туристического потока Монголия-Бурятия происходит за счет групп туристов, выезжающих с культурно-познавательной целью. К 2006 г. эта категория составила 13,5 %. Кроме того, 6,1 % монгольских туристов приезжают в Бурятию с целью досуга и отдыха, 1,26 % – посещают друзей и родственников, менее 1 % приезжают с целью лечения [Сведения о приеме и обслуживании…, 2006].

Иркутск и Улан-Удэ играют роль транзитных центров для туристов, следующих в Монголию. При этом Бурятия однозначно имеет преимущество перед Иркутской областью за счет своего приграничного положения с Монголией. Кроме того, «узнаваемость» Бурятии и Монголии иностранными туристами выше, чем Иркутской области [Концепция развития туризма в Иркутской области., 2003]. Средний срок пребывания иностранцев в Иркутской области – три-пять дней, за которые традиционно совершаются одна-две экскурсии по Иркутску и поездка в пос. Листвянка. Далее туристы следуют в Монголию (как правило, через г. Улан-Удэ с посещением восточного побережья Байкала) или в Китай. Более длительное пребывание в области связывается с отдыхом на о. Ольхон (5-10 дней). Вместе с тем именно из Иркутской области транспортные пути ведут ко многим рекреационным территориям Бурятии [Концепция развития туризма в Иркутской области., 2003]. В Иркутске находится международный аэропорт. Прямое авиационное сообщение между городами Иркутск и Улан-Батор осуществляется российскими и монгольскими авиакомпаниями.

Автомобильное сообщение между приграничными территориями Байкальского региона и Монголией обеспечивается двумя пропускными пунктами – международным автомобильным пунктом пропуска Кяхта-Алтан-Булаг и КПП Монды-Ханх. Соглашение между Правительствами Монголии и Бурятии об открытии международного автоперехода Алтан-Булаг-Кяхта подписано в 2001 г. В 2003 г. принято решение о придании международного статуса пограничному переходу Монды-Ханх, что должно разрешить пропуск через этот участок не только граждан России и Монголии, но и граждан других стран. О готовности проекта обновления КПП Монды-Ханх было заявлено в 2005 г. Однако по разным причинам он до сих пор не реализован. Более того, произошло ужесточение приграничного режима на российской стороне. В связи с этим предприниматели, вложившие средства турбизнес на оз. Хубсугул испытывают большие трудности. Открытие перехода Монды-Ханх важнейшее значение имеет именно для Иркутской области. Это объясняется хорошим транспортным сообщением с международным центром туризма г. Иркутском, которое обеспечивается автомагистралью с твердым покрытием (302 км). Дорога пролегает через три административных района Иркутской области (Иркутский, Шелеховский, Слюдянский) и Тункинский район Бурятии, которые имеют довольно развитую рекреационную инфраструктуру, обширный набор ресурсов туризма, главным из которых является оз. Байкал.

Представленные данные, характеризующие развитие международного и трансграничного туризма, позволяют говорить о том, что при общем росте показателей в России отмечается заметный перевес в сторону выездного туризма. Причем одно из ведущих мест в формировании как въездных, так и выездных туристических потоков занимает Китай. Отмечается заметное возрастание значимости и привлекательности Монголии. Эти тенденции сохраняются и на региональном уровне. Иркутская область и Республика Бурятия, при наличии богатого рекреационного потенциала и достаточно развитой транспортной инфраструктуры, в процессе формирования потоков туристов в соседнюю Монголию продолжают выполнять в основном транзитные функции. Развитию трансграничного сотрудничества будет способствовать совершенствование приграничной контрольно-пропускной системы и оптимизация транспортных пассажиропотоков. Решение связанных с этим проблем возможно лишь на государственном уровне при условии согласованных действий и тесного сотрудничества всех заинтересованных приграничных регионов.

Перспективы сотрудничество России и Монголии в сфере туризма подтверждаются наличием развитых деловых, инфраструктурных и транспортных связей. Они связаны с реализацией проектов по созданию трансграничных туристических маршрутов «Байкал-Хубсугул», «Чайный путь» и «Восточное кольцо».

Особую и важнейшую роль в формировании территориальной структуры российско-монгольского трансграничного туризма играют административные центры территорий – столица Монголии г. Улан-Батор, города Иркутск и Улан-Удэ. Они выполняют функцию транспортных и инфраструктурных центров рекреационного развития, где происходит перераспределение туристических потоков, аккумулируются историкокультурные, информационные, трудовые и административные ресурсы туризма. Эти крупные населенные пункты имеют важнейшее значение в формировании трансграничной российско-монгольской рекреационной системы, выступают центрами взаимодействия между тремя самостоятельно развивающимися рекреационными регионами.

12.4. Энергетика Республики Бурятии как фактор развития трансграничного и приграничного сотрудничества

В развитии трансграничных и приграничных территорий особая роль принадлежит энергетике. Как инфраструктурная отрасль, она в своей экономической функции выступает как подсистема, создающая необходимые базовые технологические условия для сбалансированного развития всей экономики. Именно через заказы ТЭК происходят реструктуризация и обновление всей экономики, меняется статус территории в глобальном экономическом пространстве [Мировая энергетика…, 2007]. Энергетика играет важную роль и в развитии межрегионального экономического сотрудничества субъектов федерации, выравнивая существующую географическую асимметрию в обеспеченности природными энергетическими ресурсами и генерирующими мощностями. Региональная энергетика, являясь частью общенациональной, также определяет позиции страны в мировой энергетике и международном энергетическом сотрудничестве.

Прошедшие два десятилетия, сопровождавшиеся существенными институциональными изменениями в энергетике страны, что связано с организационной структурой отраслей ТЭК, отношениями собственности, экономическими механизмами управления, изменили место и роль ТЭК в экономике страны, а также роль государства в управлении этим сектором. Структурные сдвиги в промышленности в значительной мере увеличили роль угольной отрасли и электро-, теплоэнергетики в экономике Республики Бурятия. Если в 1990 г. доля ТЭК в промышленном производстве составляла всего 6 %, то в настоящее время промышленность на треть состоит из энергетики. В электроэнергетике имевшийся спад в 1990-х и начале 2000-х гг. сменился достижением дореформенного уровня. Благоприятная конъюнктура на продукцию угольной отрасли на мировом угольном рынке способствовала увеличению добычи угля и его экспорта. Республика Бурятия до 2008 г. занимала 10-е место среди субъектов федерации России по добыче угля (около 6000 тыс. т) до перебазирования основного угледобывающего предприятия ОАО «Разрез Тугнуйский» (ОАО «Сибирская угольная энергетическая компания») в Забайкальский край, вывозившего на экспорт более 60 % от объема всего добытого разрезом угля. По данным за 2007 г., вывоз тугнуйского угля составлял 4 млн т при ввозе в республику 2,2 млн т угля из Иркутской области, Красноярского и Забайкальского краев. В настоящее время на территории Республики Бурятия малыми разрезами ООО «Бурят- уголь» добывается всего 600 тыс. т бурого угля при потребности тепловых электростанций – 2 млн т.у.т. и котельных – 0,7 млн т.у.т. Отсутствие в республике собственной производственной базы угледобычи, во-первых, снижает степень надежности топливообеспечения внутренних потребителей и создает угрозу энергетической безопасности Республики Бурятия; во-вторых, оказывает значительное влияние на доходы и расходы как консолидированного бюджета республики, так и бюджетов муниципальных образований; в-третьих, не позволяет стать полноправным участником угольного рынка на трансграничной территории.

«Стратегия развития угольной отрасли Республики Бурятия на период до 2020 г.» (2001 г.) разработка которой была вызвана сложившейся в топливно-энергетическом комплексе неблагоприятной ситуацией, характеризующейся высокой степенью монополизации рынка угля и электроэнергии, в качестве главной цели предусматривала разработку механизмов демонополизации регионального рынка угля и электроэнергии. В числе основных задач предусматривалось формирование собственной производственной базы угледобычи для экономически приемлемого обеспечения населения и предприятий коммунально-бытового сектора [Стратегия развития, 2001; Стратегия регионального, 2005]. В настоящее время предусматривается активная разработка Окино-Ключевского буроугольного месторождения, лицензия на разработку которого выкуплена ОГК-3 для обеспечения углем ОАО «Гусиноозерская ГРЭС». Предполагается строительство большого Окино-Ключевского разреза мощностью добычи 5000 тыс. т угля в год и железнодорожной ветки от разреза до ст. Харанхой протяженностью около 80 км для перевозки угля на Гусиноозерскую ГРЭС. В Программы развития Республики Бурятии также включено освоение Никольского месторождения на базе строительства нового разреза мощностью 4500 тыс. т угля в год. Перспективы развития угольной отрасли на период до 2025 г. на базе разработок Окино-Ключевского и Никольского месторождений предусматривают доведение добычи угля до 10 млн т угля в год.

Несмотря на тенденцию роста добычи угля и производства электро- и теплоэнергии, Республика Бурятия по-прежнему испытывает хронический недостаток в энергии, зависимость от поставок энерготоваров из соседних регионов остается высокой. Ежегодно ввозится более 2 млн т угля в год, более 70 тыс. т топочного мазута, около 1000 млн кВт ч электроэнергии. Дефицит электроэнергии, составляющий около 13 % объема потребления, покрывается за счет перетоков из энергосистемы Иркутской области. В настоящее время из-за дефицита энергоресурсов наряду с низким техническим состоянием генерирующих мощностей и электрических сетей (степень износа основных производственных фондов составляет 60 %) здесь существуют одни из самых высоких тарифов на электроэнергию в Сибирском федеральном округе.

Через бурятскую энергосистему осуществляются поставки электроэнергии в энергосистему Забайкальского края и Монголию. С 1978 г. единая энергосистема Центрального экономического района Монголии соединена с энергосистемой Сибири линией электропередачи от Гусиноозерской ГРЭС на территории Республики Бурятии. Тем самым было положено начало энергетическому сотрудничеству соседних стран. В настоящее время экспорт электроэнергии в Монголию составляет 130140 млн кВт ч в год, хотя по данным Бурятстата с 2003 по 2005 г. экспорт электроэнергии составлял ежегодно 0,2 млн кВт ч. Стоимость экспорта электроэнергии в год, по данным официальной статистики, составляет 4 тыс. дол. США, а по экспертной оценке – порядка 25003000 тыс. дол. США. Производство электроэнергии в Монголии в последние годы растет в среднем на 3,5–4,5 % в год. Так, в 2007 г. было выработано 3700,7 млн кВт ч электроэнергии [Монгол улсын…, 2007]. Доля импорта электроэнергии из энергосистемы Сибири в общем объеме потребления Монголии составляет около 4 %.

Сложившиеся межрегиональные связи в области топливно-энергетического обеспечения Республики Бурятия с Иркутской областью, Красноярским и Забайкальским краями, Монголией носят постоянный характер и имеют динамику роста. Большая пространственная протяженность трансграничной территории, специфика регионов, делящихся на энергоизбыточные и энергодефицитные, ресурсная и инфраструктурная неоднородность территории, отдаленность многих районов от железнодорожных магистралей предопределяют необходимость дальнейшего расширения и углубления процессов интеграции и развития энергетического взаимодействия с целью сглаживания указанных факторов и повышения уровня конкурентоспособности каждого из регионов.

Республика Бурятия обладает достаточно богатыми разведанными запасами каменных и бурых углей, в том числе для наиболее экономичной открытой отработки. Общее количество угольных ресурсов составляет более 4 млрд т, из них 2,7 млрд т приходится на балансовые запасы, 0,6 млрд т – на прогнозные ресурсы. По видам углей в структуре суммарных запасов преобладают бурые угли – около 64 %. По территории запасы распределены крайне неравномерно, основная часть балансовых запасов – 2,02 млрд т сосредоточена в промышленно развитых и освоенных районах Республики Бурятии (74 %) – в том числе практически все каменные угли (99,7 %) и 60 % бурых углей. К ним относятся крупные по запасам Гусиноозерское, Загустайское, Окино-Ключевское месторождения бурых углей, а также Никольское, Эрдэм-Галгатайское и Олонь-Шибирское месторождения каменных углей Тугнуйского угольного бассейна.

Соседние субъекты федерации и Монголия также обладают значительными запасами угля, имеют достаточно развитую угольную промышленность и добывают уголь в объемах, превышающих добычу угля в Бурятии. В Иркутской области добывается угля свыше 10 млн т, в Забайкальском крае – около 13 млн т, в Монголии – более 9 млн т в год [Монгол улсын…, 2007; Сибирский федеральный…, 2007]. Потребности в угле соседних регионов в значительной степени будут удовлетворяться за счет внутреннего производства.

Правительствами Монголии и Республики Бурятии были заявлены намерения о совместной разработке монгольского крупного месторождения каменного угля «Улан Овоо», расположенного в непосредственной близости от границы с Джидинским районом РБ. Предварительные расчеты специалистов Минпрома Республики Бурятии и Монголии показали, что проект может быть эффективным при добыче 3–5 млн т угля в год. Ввиду отсутствия спроса на уголь в заданном объеме, транспортных ограничений по перевозке в Китай, высокой стоимости строительства инфраструктурных объектов и с учетом других факторов реализация в ближайшие годы данного проекта была признана нецелесообразной.

Одной из возможностей своевременного включения энергетики Бурятии в интеграционные процессы и получения тем самым ресурса для развития является ее участие в создании магистральных коридоров для передачи в страны АТР и СВА российских энергоресурсов и энергопродукции и, соответственно, в распределении инфраструктурной ренты [Энергетика России., 2006]. Не определяя на данном этапе величину инфраструктурной ренты, которая скорее будет незначительной (например, судя по опыту работы ОАО «Сибирская угольная энергетическая компания»), будем исходить из того, что это даст толчок дальнейшему развитию процессов трансграничного сотрудничества, позволит более полно и эффективно использовать ресурсный, производственный потенциал, энергетическую инфраструктуру, геополитическое положение региона.

Для реализации такой возможности требуется развитие соответствующих мощностей темпами, опережающими рост потребления энергоресурсов; кроме того, конфигурация и пропускные способности ЛЭП должны соответствовать предполагаемым потокам мощности и энергии, отвечать международным стандартам.

Программой социально-экономического развития Республики Бурятии на 2008–2010 гг. и на период до 2017 г. в числе крупных инвестиционно-инфраструктурных проектов ТЭК предусматривается:

– увеличение генерирующих мощностей Гусиноозерской ГРЭС за счет расконсервации IV энергоблока и строительства VII, VIII энергоблоков;

– продолжение строительства Улан-Удэнской ТЭЦ-2 и реконструкция Улан-Удэнской ТЭЦ-1;

– проектирование и начало строительства Витимского гидрокаскада;

– строительство малых гидроэлектростанций в целях обеспечения надежного электроснабжения в удаленных районах Республики Бурятии.

Реализация этих программных мероприятий предусматривает вложение 55 млрд руб. как из федерального бюджета (14 млрд руб.), а также собственных и привлеченных средств (41 млрд.руб.). Крупнейшим инвестиционно-инфраструктурным проектом является строительство Мокского гидроузла мощностью 1410 МВт (Мокской ГЭС мощностью 1200 МВт и Ивановского контррегулятора мощностью 210 МВт), выработка электроэнергии составит 5570 млн кВт ч.

Местоположение ГЭС на севере Бурятии и на границе с Читинской областью предопределяет включение в зону ее энергоотдачи Читинскую энергосистему, а также северо-восточные районы Иркутской области. При необходимости часть электроэнергии может быть передана в районы Дальнего Востока, испытывающие дефицит энергии. Кроме того, электроэнергия Мокской ГЭС может поставляться в страны Азиатско-Тихоокеанского региона, Монголию и Китай. Стоимость строительства Мокского гидроузла оценивается ориентировочно в 88 млрд руб. в текущих ценах, в том числе пусковой комплекс – 60 млрд руб. [Программа социально-экономического…, 2007].

Для выполнения транзитных функций необходимо иметь надежные электрические сети, отвечающие современным международным стандартам. Отставание в развитии межсистемных связей Бурятской электроэнергетической системы с Объединенной энергосистемой Сибири создает напряженную обстановку в электроснабжении ее потребителей. С учетом пропускных способностей межсистемных связей энергосистема республики может получать только ограниченное (по пропускной способности связей) количество электроэнергии из соседней Иркутской энергосистемы. Основная электрическая сеть энергосистемы Бурятии сформирована из линий электропередач (ЛЭП) и подстанций с напряжением 110 и 220 кВ. При этом сеть в 220 кВ образует кольцо, замыкающее подстанции Мысовая-Посольская-Татаурово-Районная (г. Улан- Удэ) – Заиграево-Новоильинск-Кижа-Петровск-Забайкальский-Мухоршибирь-ГРЭС-Районная. Это кольцо опирается на двухцепные радиальные ЛЭП: одна, мощностью 500 кВ, питает Бурятскую ОЭС от Иркутской ОЭС, две другие с напряжением 220 кВ, обеспечивают поступление электроэнергии в Читинскую область и в Монголию. К кольцу 220 кВ примыкают радиальные сети с напряжением 110 кВ. Электрическая сеть не охватывает лишь малонаселенные районы в западной и северной окраинах (исключая зону БАМ) Республики. К ним относится часть отдаленных поселков Баунтовского и Северобайкальского районов, электроснабжение которых осуществляется от ДЭС. Протяженность по трассе воздушных линий электропередач составляет 28 604,2 км.

Как признает дирекция филиала ОАО «МРСК Сибири» – «Бурятэнерго» [Тарифы на электричество…, 2008] в связи с отсутствием на протяжении длительного периода (с начала 1990-х гг.) финансовых средств не проводятся в необходимом объеме профилактические и ремонтно-восстановительные работы в распределительных сетях энергосистемы, имеется хронический дефицит, касающийся всего сетевого набора – подстанций, электроопор и т. д. Средняя степень износа оборудования оценивается в 50 %. Около 30 % электрических сетей и трансформаторных подстанций испытывают значительный перегруз по пропускной способности, в связи с этим становится уязвимой надежность электроснабжения, имеют место временные ограничения по энергетической мощности. Электросетевое хозяйство республики характеризуется низкой пропускной способностью, преобладанием одноцепных распределительных сетей, высоким уровнем износа оборудования, большими потерями электричества и т. д., что в значительной степени влияет на уровень тарифов на электроэнергию.

Разрешение инфраструктурных ограничений в схеме системообразующей электрической сети республики предполагает достаточно интенсивное развитие электрических сетей всех классов напряжения, а это предусматривает как прокладку новых ЛЭП и строительство новых подстанций, так и сооружение параллельных цепей ЛЭП по существующим трассам и расширение действующих подстанций. Формирование современной энергетической инфраструктуры должно способствовать преодолению негативных тенденций в развитии энергетики республики, активному вовлечению в процесс трансграничного и приграничного сотрудничества.

Рассматривая трансграничную территорию, необходимо выделить приграничные районы, поскольку они являются индикатором эффективности геополитического и экономического сотрудничества государств. Перспективы социально-экономического развития приграничных районов непосредственно связаны с обеспечением надежности энергоснабжения, способности энергосистемы в любой момент времени качественно обслужить присоединенных к ней потребителей.

Из приграничных районов угледобывающим является только Закаменский район, который обеспечивает свои потребности благодаря добыче на Хара-Хужирском месторождении каменного угля (8-10 тыс. т угля в год). Джидинский и Кяхтинский районы используют тугнуйский уголь, Тункинский район завозит черемховский уголь из Иркутской области.

В пяти приграничных районах потребляется около 80 тыс. т угля в год, что составляет меньше 2 % общего объема потребления угля по республике, в том числе на долю Джидинского района приходится 0,05 %, Закаменского – 0,15, Тункинского – 0,39, Кяхтинского – 1,15 %. Котельные Закаменского района в качестве топлива используют также мазут (14 530 тыс. т в 2007 г.).

Отдаленность приграничных районов определяет значительные транспортные расходы на доставку угля. Доля транспортных затрат в конечной цене угольной продукции у потребителей приграничных районов составляет 33–52 %, в Кяхтинском – около 20 %.

В настоящее время все районы Бурятии обеспечены централизованным электроснабжением. Однако четыре из пяти приграничных районов (Тункинский, Окинский, Джидинский, Закаменский) получают электроэнергию от радиальных линий электропередач без необходимого резервирования.

Тепловое хозяйство приграничных районов представляет собой множество локальных систем централизованного и децентрализованного теплоснабжения, рассредоточенных по населенным пунктам; работа всех этих систем не охвачена единой технической, организационной, структурной и экономической политикой. Обладая высокой социальной и экономической значимостью, тепловое хозяйство финансируется по-прежнему по остаточному принципу. Котельные приграничных районов характеризуются высоким износом оборудования, КПД этих котельных не превышает 30–45 %. Как следствие низкой экономичности их работы является высокая себестоимость вырабатываемой ими тепловой энергии.

Неудовлетворительное техническое состояние отопительных котельных, на которых зачастую установлены самодельные котлы без соответствующего очистного оборудования, не позволяет обеспечить необходимую степень улавливания выбросов загрязняющих веществ в атмосферу, при этом речь идет только о твердых частицах. В Тункинском районе этот показатель составляет 13,2 %, в Кяхтинском – 10,5, в Закаменском – 8, в Джидинском – 0,9 %. Исключение составляет Окинский район, где находятся предприятия ОАО «Бурятзолото», здесь улавливается 74,5 % твердых частиц, газообразных и жидких – 6, из них диоксид серы – 1,3, прочие газообразные и жидкие – 61,9 %. Пример «Бурятзолото» показывает, что и в самом отдаленном районе можно достичь неплохих результатов при применении современных технологий.

Таким образом, современное энергоснабжение приграничных районов характеризуется дефицитом топливных ресурсов; электросетевое, тепловое хозяйство находится в депрессивном состоянии, требуя замены и модернизации оборудования. Перспективам развития приграничных районов посвящены многие республиканские и отраслевые плановые и программные документы. Программа социально-экономического развития Республики Бурятии на 2008–2010 гг. и на период до 2017 г. не предусматривает каких-либо инвестиционных проектов для приграничных районов.

Долгосрочная инвестиционная стратегия филиала ОАО «МРСК Сибири» – «Бурятэнерго» на 2008–2020 гг. предусматривает замену деревянных опор 110 кВ, включающую реконструкцию ВЛ 110 кВ Селендума-Боргой, Хоронхой-Джида, Селендума-Джида, Бургултай-Торей, Петропавловка-Бургултай, Боргой-Петропавловка; кроме того, планируется замена деревянных опор и проводов 35 кВ – реконструкция ВЛ 35 кВ Зун-Мурино-Ахалик, Кырен-Жемчуг, Жемчуг-Аршан, Нарын-Михайловка.

В разделе программы «Машины и оборудование подстанций» планируется реконструкция ПС 35/10 кВ «Сорок» (установка элегазовых выключателей), реконструкция ПС 35/10 кВ «Монды» (перевод на напряжение 110 кВ, установка элегазовых выключателей), реконструкция ПС 35/10 кВ «Орлик» (установка 2*2,5 МВА).

В списке объектов «Новое строительство и расширение» предусмотрено сооружение электрических линий ВЛ-110 кВ Нилова Пустынь-Монды. В рамках ФЦП «Развитие Дальнего Востока и Забайкалья» из средств Инвестиционного фонда РФ будет осуществляться строительство электрических линий ВЛ-35 кВ в габарите 110 кВ Сусер-Сорок протяженностью 27 км и строительство ПС 110/35/10 кВ Сорок.

Приведенный перечень предполагаемых инвестиционных проектов показывает, что отраслевые инвестиционные проекты минимизированы, не предусматривают коренного изменения ситуации, а отсутствие инвестиционных проектов в республиканской программе свидетельствует о том, что развитие приграничных районов, в том числе развитие в них энергетической инфраструктуры, не является приоритетным на ближайшее десятилетие. В настоящее время приоритетной определяется прибрежная зона оз. Байкал в связи с созданием туристско-рекреационной зоны, где и будет осуществляться строительство новых линий электропередач протяженностью 204 км и новых подстанций.

Использование местных ресурсов для целей теплоснабжения, завоз угля для котельных и населения, развитие местной электросетевой инфраструктуры, строительство и модернизация систем теплоснабжения относятся к компетенции муниципальных властей. Однако решение вышеназванных проблем муниципальной энергетики возможно лишь в рамках разработки и реализации плановых и программных документов, инвестиционных бизнес-проектов с привлечением органов исполнительной власти Республики Бурятии, а также бизнеса, только этот путь ведет к ускорению развития приграничного сотрудничества.

Глава 13

Демографические и миграционные процессы в Забайкальском трансграничье

13.1. Трансграничная миграция населения Сибири-Монголии

Оценка трансграничных миграционных взаимодействий выполняется в контексте системы регионально-демографических понятий: территориальная система жизнедеятельности населения, миграционные потоки, поездки населения, демографическая ситуация, депопуляция, занятость, уровень жизни, размещение населения. Миграция населения рассматривается нами как взаимодействие мест выхода и вселения людей, живущих в различных условиях социальной среды. Важнейшим элементом научных основ исследования межгосударственных миграционных взаимодействий является разработка способов их познания (подходов, критериев, показателей и методов) с учетом исторически сложившихся традиций и решаемых современных задач. Исследование осуществлялось благодаря системе методов, позволивших анализировать и оценивать миграционные процессы, раскрывать факторы и причины, побуждающие иностранных граждан мигрировать в сибирские регионы. Миграционные взаимодействия стран и их регионов связаны с территориальными различиями в условиях жизнедеятельности населения. Миграционные потоки отдельных групп населения обусловлены различным набором факторов в силу разной «чувствительности» и реакции на одинаковые воздействия.

Миграция населения служит одним из показателей оценки уровня, направления и темпов регионального развития. Так, миграционный аспект депрессивности выражается в относительной миграционной пассивности населения, торможении сельско-городского перемещения населения, и, главное, постоянстве миграционного оттока за пределы территории.

Целевая ориентация миграции – удовлетворение жизненных потребностей людей, при этом деятельность государства должна быть направлена на создание условий для территориальных перемещений людей с целью решения ими экономических и других вопросов их жизнедеятельности с тем, чтобы каждый гражданин мог обеспечить необходимый уровень и качество своей жизни. Как межгосударственная проблема, миграция должна рассматриваться с двух сторон: во-первых, как заинтересованность страны, принимающей мигрантов, в их въезде; во- вторых, как заинтересованность страны, отдающей мигрантов, в их выезде.

В современной международной миграции действует ряд закономерностей: глобализация; качественное изменение структуры мигрантов; определяющее влияние экономической, прежде всего трудовой миграции; рост нелегальной иммиграции; расширение географии и рост вынужденной миграции; увеличение значимости международной миграции в демографическом развитии многих стран; двойственный характер миграционной политики [Ионцев, Ивахнюк, 2002].

В настоящем исследовании анализ и оценка межгосударственной миграции ведутся в рамках трансграничного района, под которым понимаются сопредельные территории различных государств, характеризующиеся определенным природным, историческим, социокультурным и экономическим единством.

Заселенность приграничных регионов

Социально-экономический трансграничный район, объединяющий юг Сибири, Монголию и приграничные территории Китая, формировался на протяжении нескольких веков. Этот район Внутренней Азии, заселенный аборигенными народами (монгольскими, тюркскими, тунгусо-манчжурскими и др.) испытал мощное воздействие со стороны Китая и России. Основной анализ трансграничной миграции с российской стороны ведется в рамках территории юго-востока Сибири, включающей Республику Бурятию, Забайкальский край и Иркутскую область. Российско-китайская граница во Внутренней Азии формировалась с конца XVII в., отражая процессы освоения Россией своих восточных, а Китаем своих западных и северных территорий. На формирование границы большое влияние оказывало и оказывает меняющееся соотношение экономического и военно-политического веса обеих стран. Российско-китайская государственная граница является рубежом, разделяющим разные цивилизации, однако на протяжении истории двух стран эти принципиальные культурные различия не были непроницаемым барьером для взаимной экспансии в приграничные районы друг друга. Общее сопоставление территорий сопредельных государств по заселенности дает представление об относительной освоенности их территорий (табл. 13.1).

Таблица 13.1 Сопоставление численности, плотности населения и территории Китая, России и Монголии

Заселенность российских, китайских и монгольских территорий очень неравномерная, что видно по данным о распределении населения по приграничным регионам (табл. 13.2, табл. 13.3).

Таблица 13.2 Население и территория регионов Китая, граничащих с Россией

Таблица 13.3 Население и территория регионов России, граничащих с Китаем

Плотность населения различается более чем в 10 раз, при этом еще более контрастны различия между китайским Хэйлунцзяном и соседними дальневосточными регионами России. Значительны различия и внутри этих стран. Так, в Байкальском регионе северные таежные и горные территории имеют крайне редкое, дисперсно расселенное население. Концентрация населения отмечается только в лесостепной и южно-таежной зонах, где размещаются главные индустриальные центры, проходят транспортные коммуникации, располагаются основные сельскохозяйственные районы (рис. 13.1). Зоны повышенной заселенности Южной Сибири и Центральной Монголии фактически смыкаются на южной границе Бурятии.

Рис. 13.1. Плотность населения на сопредельных территориях Сибири, Монголии и Китая.

Общая характеристика миграции

Миграционная политика имеет чрезвычайно важное значение для сибирских территорий в силу ряда обстоятельств: это и сложности постсоветской миграционной ситуации и, соответственно, проблемы изученности и прогнозирования миграции. Проблемы Сибири невозможно рассматривать вне контекста общероссийской миграционной ситуации, характеризующейся рядом особенностей, тенденций, проблем, важнейшими из которых являются следующие:

– происходит снижение миграционной активности населения, причем исходные показатели постоянной миграции уменьшились вдвое за последние полтора десятилетия: численность прибывших снизилась с 4,4 млн чел в 1992 г. до 2,2 млн чел. в 2008 г., а численность выбывших – с 3,9 млн до 2,0 млн чел., соответственно;

– уменьшается роль дальних переселений; это выразилось в том, что, по официальным данным, в России доминирует внутренняя миграция (внутрирегиональная – 52 %, межрегиональная – 40 %), а межгосударственная составляет 8 %;

– уменьшается миграционный прирост в России вследствие снижения притягательности России относительно стран СНГ; наблюдается рост временных трудовых и коммерческих поездок, замещающих постоянную миграцию, а также влияния изменяющихся правил регистрации иностранных граждан;

– миграционные связи с большинством стран СНГ стали односторонним движением в Россию, и только с Украиной и Беларусью осуществляется взаимный эквивалентный обмен населением;

– активизируются новые миграционные явления (вынужденные переселения, трудовая и коммерческая миграция и т. п.);

– замедляется экстенсивная урбанизация в виде масштабного сельско-городского перераспределения населения, в последние 15 лет миграционный поток в города снизился – из-за исчерпания демографических ресурсов села и роста цен на городское жилье;

– сменяются направления расселения: от заселения территорий с осваиваемыми природными ресурсами к переселению в благоприятные для жизнедеятельности места;

– проявляется «западный перенос» мигрантов – отмечена выраженная полярность Центрального района страны (притягивающего население всех других районов) и Дальнего Востока (отдающего население всем районам).

Внутрироссийское перераспределение населения вызывает в Сибири миграционные потери, которые резко возрастают с запада к востоку. Список восточных регионов-доноров возглавляют Республика Саха (Якутия) и Алтайский край (отрицательное сальдо миграции по 8 тыс. чел. в год), за которыми следуют Иркутская область, Забайкальский и Красноярский края, отдающие по 4–6 тыс. чел. в год другим регионам России. Как генеральная тенденция происходит перемещение населения в места с наиболее благоприятными условиями жизни, где стоимость жизни минимальная.

Внутрироссийское передвижение населения приобрело преимущественно внутрирегиональный характер. Наиболее замкнутым является Сибирский федеральный округ – в 2008 г. 87,7 % всех прибывших и 81,1 % всех выбывших переместились внутри округа. При этом доминируют миграционные перемещения в пределах регионов-субъектов Федерации. Так, внутрирегиональный миграционный оборот составляет в Республике Бурятия, Иркутской и Читинской областях 59,9, 61,9 и 62,9 % соответственно [Воробьев, 2001].

Перераспределение населения внутри Байкальского региона происходит весьма интенсивно, охватывая несколько тысяч человек ежегодно. При этом Иркутская область выбирает население из Забайкалья, на каждых двоих выбывших в Бурятию и Забайкальский край приходятся трое прибывших. Миграционный обмен с Забайкальем дает Предбайкалью около 2–3 тыс. чел. миграционного прироста ежегодно. На Забайкалье приходится 27 % в прибывшем контингенте из-за пределов Иркутской области и 14 % среди выбывших за ее пределы. При доле Забайкалья в населении России – 1,5 %, относительная интенсивность миграционных связей на порядок превышает среднюю интенсивность всех других миграционных связей.

Таблица 13.4 Среднегодовые показатели миграции в Байкальском регионе (2002-2004 гг./2005-2008 гг.)

При доминировании перемещения мигрантов в западном направлении схема миграционных связей выглядит следующим образом: каждый регион получает мигрантов с востока и отдает на запад. Чем восточнее расположен российский регион, тем меньше у него территорий- доноров и заметнее увеличивается отрицательное сальдо миграции (табл. 13.4). В Байкальском регионе обнаруживается несколько мест своеобразной миграционной депопуляции территорий. В Забайкальском крае около половины миграционной убыли приходится на г. Читу, 1/6 – на Оловяннинский район и по 7 % – на Могочинский и Нерчинский районы. В Бурятии основной отток жителей в абсолютном выражении происходит из Улан-Удэ, Селенгинского, Заиграевского, Джидинского районов, а в относительном выражении – к Селенгинскому и Джидинскому районам добавляются Северобайкальский и Муйский районы. Районами, растущими за счет мигрантов, являются Иволгинский, Тарбагатайский и Окинский. В Иркутской области зафиксирован отток населения из северных районов, но в последние годы в число доноров вошел Иркутск; вместе с Черемхово и Тулуном они деформируют миграционную картину на юге области, принимающем население. Парадоксально выглядит отток постоянного населения из региональных центров (Иркутска, Улан-Удэ, Читы), однако он имеет две важные причины: во-первых, вызван дороговизной стоимости жизни, увеличением цен на жилье, а во-вторых, особенностями регистрации миграции населения – трудовые мигранты практически не учитываются.

Рис. 13.3. Динамика численности иностранных граждан, привлекаемых на работу в Иркутскую область.

Рис. 13.2. Динамика численности китайцев в некоторых регионах Сибири (по данным переписей населения).

Российские статистические данные о миграции в основном приспособлены к отражению внутрироссийского переселенческого движения. Данные о трансграничной миграции, иностранной рабочей силе, численности иностранных граждан и нелегальной миграции чрезвычайно неполны и зачастую противоречивы. Так, на примере китайцев видно, как переписи населения показывают неуклонное снижение численности национальных групп иностранного происхождения до 1989 г., а затем весьма незначительное приращение их численности (рис. 13.2). Если данные 1939 г. вполне естественно фиксировали рост численности китайцев от Иркутской области к Читинской (с запада на восток), то данные 2002 г. нелогично показывают обратную тенденцию, хотя китайской рабочей силы значительно больше в Читинской области (см. рис. 13.3 и рис. 13.4). Последняя перепись охватывала только постоянное население (прожившее в данном месте один год и более), но, не охватывая временно пребывающих на территории лиц, не давала современной расселенческой и миграционной картины, касающейся как всего населения, так и отдельных этнических групп. Пограничная статистика показывает, что на постоянное место жительства в Россию приезжают единицы, а выезжают и сотни человек (см. табл. 13.6).

Таблица 13.5 Численность граждан Китая и Монголии, совершивших поездки в Российскую Федерацию в 2001–2008 гг. (по данным Федеральной пограничной службы)

Данные Федеральной пограничной службы России (ФПС) показывают, что примерно 60 % китайцев въезжают на территорию России через пограничные переходы Дальневосточного пограничного округа, главным образом через Приморский край. В 1998–2001 гг. ежегодно в Россию въезжали и выезжали из нее 450–490 тыс. китайцев. С 2002 г. число китайцев, как въехавших в Россию, так и выехавших из России, возросло в 1,5 раза, затем стабилизировалось на уровне 700–800 тыс. чел. (табл. 13.5).

Если за 1998–2001 гг. в России остались в общей сложности 35,9 тыс. китайцев, то в 2002 г. – 27,2, в 2005 г. – 25,7, в 2008 г. – 32,5 тыс. китайцев, что вдвое выше среднегодового уровня предшествующих лет. Граждане Китая совершают поездок в Россию и обратно в 5–6 раз больше, чем граждане Монголии. Однако относительное значение России для китайцев и монголов совершенно разное. Так, если на 1000 среднестатистических китайцев приходится 0,6 поездок в Россию (800 тыс.: 1300 млн = 0,6), то на 1000 монголов – 43,0. Иначе говоря, ежегодно одна поездка приходится на 1700 жителей Китая и на 20 жителей Монголии.

Основная масса китайских мигрантов прибывает в Россию легально, имея документы на пересечение границы, но вопрос состоит в том, законным ли образом они получили эти документы? При этом большой интерес представляет целевая направленность пересечения границ, которая, согласно статистике пограничной службы, обнаруживает три основных мотива: частные, туристические и служебные цели (табл. 13.6).

Таблица 13.6 Распределение иностранных граждан но целям поездок в Россию (но данным Федеральной пограничной службы)

Численность иностранных граждан, привлекаемых на работу в сибирские регионы, неуклонно возрастает, при этом резко различается страновая структура трудовых мигрантов Предбайкалье (рис. 13.3) и Забайкалье (рис. 13.4). Трудовые мигранты приезжают в Иркутскую область из нескольких стран. В 2007 г. преобладала рабочая сила из Китая – 9,1 тыс. чел., Узбекистана – 8,5, Таджикистана – 6,5, Кыргызстана – 5,9 тыc. чел. В 2008 г. на первое место вышел Узбекистан (15,1 тыс. – чел.), за ним следовали Таджикистан (12,5 тыс. чел.) и Китай (11,9 тыс. чел.).

Рис. 13.4. Динамика численности иностранных граждан, привлекаемых на работу в Читинскую область.

Рис. 13.5. Структура трудовых миграционных связей Иркутской области в 2007 г.

Территориальная структура трудовых миграционных связей отчетливо показывает азиатскую ориентацию (рис. 13.5). Иркутская область остается привлекательной для иностранной рабочей силы, численность которой увеличилась почти пятикратно за три года: если в 2005 г. здесь было 9,7 тыс. иностранных рабочих, то в 2008 г. – 50,6 тыс. чел. Иностранную рабочую силу представляют в основном мужчины (95 %). В возрастном отношении преобладают представители трех групп: до 30 лет – 28 %, от 30 до 39 лет – 42, от 40 до 49 лет – 25 %.

Среди видов экономической деятельности, которыми занимались иностранные работники, доминирует строительство, где работало в 2007 г. 22,6 тыс. чел., или 65,3 % (рис. 13.6). В 2008 г. произошло увеличение занятости в строительстве до 29,2 тыс. чел., но его доля снизилась до 57,6 % вследствие опережающего роста занятости в сфере обслуживания, доля которой составила 33,3 % в иностранной рабочей силе. Значительна занятость иностранцев и в добывающей промышленности – главным образом в золотодобыче Бодайбинского района.

Рис. 13.6. Структура экономической деятельности иностранной рабочей силы в Иркутской области в 2007 г.

Картина размещения иностранной рабочей силы по территории Иркутской области показывает высочайшую степень ее концентрации в областном центре – Иркутске (79,1 %), где работало 40,0 из 50,6 тыс. иностранцев, а также в городах Бодайбо (5,1 %), Братске (2,8 %), Ангарске (2,8 %), Усолье-Сибирском (1,5 %). На остальные территории, где проживает более половины населения Иркутской области, приходится менее 1/10 иностранной рабочей силы.

Рис. 13.7. Распределение на 2006 г. квоты на выдачу иностранным гражданам приглашений на въезд в РФ в целях осуществления трудовой деятельности

Действующий механизм привлечения иностранной рабочей силы через квотирование позволяет оценить относительную потребность регионов в рабочей силе (рис. 13.7). Выявляется своеобразный забайкальский «перелом» потребности в иностранной рабочей силе, пролегающий между Читинской областью и Республикой Бурятией. Помимо количественного перелома имеется и структурный перелом, выражающийся в том, что для Забайкалья роль рабочей силы из стран СНГ совершенно ничтожна, но сильно влияние Китая.

Российско-китайская миграция

В российско-китайских миграционных связях для Байкальского региона исключительно важную транзитную роль играет Забайкальский край. Миграционный поток иностранных граждан в Забайкалье нарастает. Так, в 2003 г., по данным иммиграционного контроля, через пункты пропуска Читинской области в Российскую Федерацию въехало 230,5 тыс. иностранных граждан. По коммерческим и деловым визам на ее территорию прибыло 77,1 %, по линии туристического обмена 15,0 %. Зарегистрированы 25,5 тыс. иностранных граждан, в том числе 16,5 тыс. граждан КНР. В 2005 г. в Российскую Федерацию через пункты пропуска Читинской области въехало более 275 тыс. иностранных граждан, из них 265 тыс. (97 % въехавших) – граждане Китая. Зарегистрировано 43,0 тыс. иностранных граждан, в том числе около 30 тыс. граждан КНР. В 2007 г. въехало 238,6 тыс. иностранных граждан, из них 234,1 тыс. (98 % въехавших) – граждане Китая. Зарегистрировано 60,9 тыс. иностранных граждан, в том числе 40,8 тыс. граждан Китая. По целям пребывания, заявленным при постановке на миграционный учет, временные мигранты распределяются таким образом: 54 % – работа, 17 – деловая и гуманитарная цель, 20 – частная, 7 – туризм, 5 % – учеба.

В 2005–2007 гг. более чем вдвое увеличилось число иностранцев, прибывших на работу, Иностранная рабочая сила составила 14,5 тыс. чел. в 2005 г., 19,8 – в 2006 г., 31,3 тыс. чел. – в 2007 г. Основную часть трудовых мигрантов представляли граждане КНР – 68 % и СНГ – 31 %. Иностранные рабочие трудятся в 25 районах Забайкальского края, при этом наибольшая концентрация наблюдается в г. Чите. Китайцы работают в основном в крупных строительных организациях. Реальное же число работающих иностранцев превышает официальную квоту в несколько раз.

Китайские компании, направляющие инвестиции в Россию, заинтересованы в трудоустройстве своих сограждан. Заработанные деньги вывозятся в Китай. Например, 80 % рабочих мест на строящемся целлюлозно-бумажном комбинате в пос. Амазар займут китайцы. Китайская компания «Лунэн», получившая право на использование Березовского железорудного месторождения, предполагает дать работу 4 тыс. граждан КНР. В пос. Забайкальск китайские строительные компании вытесняют российские, используя демпинговые цены.

Строительные подрядчики и заказчики продолжают активно заключать договоры на выполнение работ с иностранными рабочими, преимущественно китайскими. Бригады рабочих из стран СНГ также в этой сфере работают, но их значительно меньше, сказывается удаленность Забайкалья от стран СНГ. Граждане Китая работают в основном в таких крупных строительных организациях, как «Стройконтракт», «Жилстрой», «Энергостройинвест», «РУС» и др. Сегодня ими возводится около 85 % всех строящихся объектов. Привлечение иностранной рабочей силы в строительство положительно влияет на себестоимость строительных объектов, так как граждане КНР работают по 11–12 ч в сутки, не прерываясь даже в выходные и праздничные дни. Все это ведет к сокращению сроков строительства и позволяет значительно понизить затраты на вводимые объекты. Среди мотивов использования работодателями труда незаконных мигрантов, прежде всего из Китая, – стремление снизить издержки производства за счет более низкой заработной платы и стремление уйти от налогов, а также более высокая производительность труда китайских работников.

Обеспокоенность общественности всем спектром проблем, связанных с миграцией из-за рубежа, а также перспективы экономического и социального развития страны требуют проведения активной последовательной миграционной политики. Иммиграционный контроль в отношении иностранных граждан, прибывающих на территорию Российской Федерации, осуществляется в пункте пропуска «Забайкальск», на поезде международного следования «Пекин-Москва» и в упрощенном пункте пропуска «Староцурухайтуй». Наиболее часто встречающимися видами правонарушений являются: нарушения режима в пунктах пропуска, попытки незаконного перемещения через границу товаров и грузов, использование для пересечения границы чужих документов, невыполнение гражданами законных требований должностных лиц пограничных органов.

Главным препятствием к легализации китайской рабочей силы, привлекаемой для работы, являются экономические мотивы работодателей и самих мигрантов. Руководители предприятий охотно нанимают китайцев в обход установленных процедур, чтобы платить более низкую и ничем не регламентируемую зарплату, избежать выплат по социальному страхованию. Нелегальные мигранты и сами часто не заинтересованы в регистрации, поскольку она связана с бюрократическими и материальными издержками. Нельзя не отметить и негибкую систему разрешительной регистрации и лицензирования, являющихся препятствием на пути легализации многих мигрантов.

Российско-монгольская миграция

Российско-монгольские миграционные, туристические и деловые поездки между двумя странами не характеризуются большим размахом в российском масштабе. Однако они играют значительную роль в отдельных регионах, в частности в приграничных регионах Южной Сибири. Характер расселения жителей и наличие коммуникационных коридоров обусловливают направления перемещения населения между двумя странами. Основная часть российско-монгольских трансграничных передвижений населения происходит между Бурятией и Монголией, роль остальных российских регионов является подчиненной. Пересечение иностранными гражданами государственной границы России в пунктах пропуска, расположенных на территории Бурятии, составило в обоих направлениях 228 тыс. чел., из них граждане Монголии – более 80 %.

Внутригосударственные миграционные потоки на приграничных территориях имеют негативные результаты: выбытие населения преобладает над прибытием, что видно как в приграничных аймаках Монголии, так и приграничных районах Сибири.

Рис. 13.8. Динамика пассажиропотоков Монголия – Россия, тыс. чел. Источник: Mongolian Statistical yearbook. – Ulan-Baatar, 2007

В последние годы наблюдается увеличение трансграничных потоков через российско-монгольскую границу (рис. 13.8, 13.9):

– через автомобильный переход Кяхта-Алтанбулаг – до 120 тыс. пассажиров в год (в одну сторону);

– через железнодорожный переход Наушки-Сухэ-Батор – более 40 тыс. пассажиров в год;

– через автомобильный переход Ташанта-Цаган-Нур – более 20 тыс. пассажиров;

– через прочие КПП следуют меньшие потоки: от 1,5 тыс. (Соловьевск-Эренцав) до 11,5 тыс. чел. (Хандагайты-Боршо).

Рис. 13.9. Пассажиропотоки Монголия – Россия в разрезе контрольно-пропускных пунктов (КПП). Источник: Mongolian Statistical yearbook. – Ulan-Baatar, 2007

Максимальное число выездов монгольских граждан в Россию составляют поездки в личных целях. С целью туризма российскую границу пересекает наименьшее число жителей Монголии.

Миграционные связи в трансграничном районе Внутренней Азии, объединяющем российские южносибирские территории, Монголию и сопредельные территории Китая, объективно обусловлены длительной историей сопряженного развития регионов, различием демографических параметров, наличием контрастов в социально-экономическом развитии и взаимной заинтересованностью в повышении эффективности использования потенциалов сотрудничества. Интенсивность трансграничной миграции обусловлена характером расселения жителей и наличием коммуникационных коридоров между странами. Трудовым мигрантам присуща высокая степень концентрации в немногих местах, особенно выделяются региональные центры. Внутригосударственные миграционные процессы на приграничных территориях имеют негативные результаты: выбытие населения преобладает над прибытием.

Трансграничные перемещения населения практически полностью локализованы в немногих коммуникационных коридорах между приграничными населенными пунктами. Главенствующим для российско-монгольских связей является направление, связывающее север Монголии с югом Республики Бурятии («Сухэ-Батор-Наушки», «Алтанбулаг-Кяхта»).

Главными проблемами российско-монгольских социально-экономических взаимосвязей являются: низкая интенсивность связей, высокая степень неопределенности будущего, слабая инфраструктурная обеспеченность, институциональная обусловленность, растущая конкуренция других стран в геополитическом и геоэкономическом аспектах.

Пути решения основных проблем российско-монгольских взаимосвязей находятся в сфере межгосударственных отношений. В постсоветский период Россия утратила свои сильнейшие позиции в Монголии по ряду вопросов. Монопольное положение СССР в политических отношениях сменилось многовекторными внешнеполитическими отношениями Монголии. Первенство в экономических отношениях с Монголией перешло к Китаю. Гуманитарные контакты России и Монголии ослабли. Активизация взаимосвязей возможна на трех уровнях – межгосударственном, межрегиональном и местном.

13.2. Трудовые иммигранты и население байкальского региона: проблемы взаимоотношений[20]

В результате изменения соотношения физического и социального пространств, расширения возможностей передвижения по миру «без границ» усилились межстрановые миграционные потоки, которые в основном носят трудовой характер. В трансграничных регионах России, в том числе Байкальском регионе, данные процессы протекают достаточно интенсивно.

Несмотря на экономический кризис, в противоречивой палитре мнений о миграционных процессах доминирующим продолжает оставаться мнение о том, что труд иностранных рабочих необходим экономике страны. В современном обществе важными представляются поиск и расстановка разумных акцентов в такой миграционной политике, которая не ущемляла бы интересы россиян. Для ликвидации дефицита и формирования собственных human resources (от англ. трудовые ресурсы) требуется определенное время, поэтому для поступательного развития общества в ближайшей перспективе целесообразно использовать избыток трудовых ресурсов из пограничных азиатских стран.

Разделение общества на «своих» и «чужих» сегодня актуализировалось и основным маркером при делении является иностранный мигрант.

Образ мигранта в обществе как приносящего больше вреда, чем пользы и претендующего на нашу территорию и природные ресурсы формируют в основном средства массовой информации.

В целях выявления миграционных предпочтений населения Байкальского региона и его отношения к иностранным мигрантам под руководством автора был проведен массовый опрос. Общая совокупность заполняемых анкет – 950 единиц наблюдения. Обследование проводилось в таких городах, как Ангарск, Иркутск, Улан-Удэ, Гусиноозерск, Кяхта, Чита, Забайкальск, а также в поселках Бохан, Таксимо, ст. Наушки с апреля по октябрь 2007 г. Отбор респондентов проводился по системе квотно-гнездовой выборки населения. Применялась двухступенчатая стратифицированная выборка со случайным отбором респондентов на первичном, низовом уровне. На первичном уровне объектами отбора выступали социальные, демографические, образовательные, национально-этнические и производственно-профессиональные таксоны.

Отбор объектов на второй ступени проводился по признаку пространственного расположения (близость к местам дислокации иммигрантов). На городском массиве районирование выборки осуществлялось преимущественно по производственно-рабочему, торгово-экономическому, административно-управленческому типам. Эмпирический поиск выполнялся также в сельских районах региона, он показал невысокую результативность ответов, поскольку жители села фактически не соприкасаются с иммигрантами. Городские жители достаточно быстро реагируют на присутствие мигрантов и изменения в миграционных процессах, поэтому основной массив исследуемой совокупности составляли именно горожане. Выборка репрезентативна по полу, возрасту и сферам занятости.

В ходе исследования получены весьма противоречивые данные. Население, с одной стороны, соглашается с тем, что труд мигрантов необходим экономике региона и для эффективного их труда должны быть созданы соответствующие условия, а с другой – у отдельных категорий населения отмечаются элементы враждебности, фобии по отношению к мигрантам.

Согласно исследованию, потребность экономики региона в труде иммигрантов признают 42,3 % опрошенных. В то же время 34,9 % респондентов считают, что сегодня отсутствует экономическая необходимость в труде мигрантов, 22,8 % затруднились ответить на данный вопрос. Несколько выше отрицательные оценки при ответе на этот вопрос у безработного населения и ниже у работающих, а также у пенсионеров. Число позитивных ответов возрастает в зависимости от возраста. Больше всего положительных ответов получено от представителей возрастной категории 15–29 лет, меньше всего – от людей 50–59 лет.

Респонденты вполне терпимо относятся к присутствию иностранных граждан, доминирует нейтральное к ним отношение (рис. 13.10). По месту проживания терпимое отношение к присутствию иностранных граждан проявляют жители Бурятии – 31,4 %. В Иркутской области и Забайкальском крае доля таких людей гораздо ниже – 14,3 и 17,7 %.

Рис. 13.10. Отношение населения к присутствию иностранных граждан в регионе.

Более толерантны к использованию иностранной рабочей силы домохозяйки (30,4 %), не испытывают к ним симпатий довольно значительная часть пенсионеров (34,1 %). Большинство учащихся средних специальных и высших учебных заведений относятся к иностранным гражданам нейтрально.

Женщины относятся к иностранным гражданам несколько доброжелательнее, чем мужчины. Доброжелательнее всех к трудящимся мигрантам относятся люди с высоким материальным положением (50,0 %), имеющие высшее и незаконченное высшее образование. Менее дружеские симпатии испытывают к ним люди с очень низким материальным положением (21,2 %), чаще имеющие среднее специальное образование.

Наиболее неприемлемым в образе жизни иностранцев, по мнению населения, являются такие черты в их поведении, как «наглость», «навязчивость», «хитрость и грубость» и др. Ответы на вопрос «Что для Вас неприемлемо в поведении и образе жизни иностранных граждан, живущих в Вашем городе?» распределились следующим образом:

По показателю «социальный статус» больше всех недовольны поведением иностранных граждан учащиеся (58,5 %) и рабочие (53,3 %). Около половины опрошенных раздражает потребительское отношение иностранных граждан к природным ресурсам, особенно к незаконной вырубке леса. В Иркутской области респонденты часто указывают на антисанитарию на работе и в быту иммигрантов, отмечают, что отношения между населением и прибывшими мигрантами сложились довольно напряженные.

По мнению некоторых респондентов, иностранные мигранты относятся к местному населению враждебно и снисходительно, так считают 41,1 % безработных и 38,2 % пенсионеров. Многие опрашиваемые полагают, что деятельность международных мигрантов угрожает безопасности страны и региона, соответственно, у них сложилось к ним весьма настороженное отношение.

На вопрос «Сталкивались ли Вы с хулиганскими действиями со стороны мигрантов?» чаще положительный ответ дают молодые мужчины, учащиеся средних и среднеспециальных учреждений и лица с низким уровнем жизни. В Иркутской области жители чаще, чем где-либо по Байкальскому региону, имели опыт недружеских отношений с мигрантами.

На вопрос «Существуют ли проблема присутствия мигрантов в Байкальском регионе?» многие опрашиваемые отвечают, что существуют отдельные аспекты проблемы, 1/4 часть респондентов не думают, что это острая проблема, и лишь незначительное число респондентов считают, что проблема стоит очень остро (рис. 13.11).

Рис. 13.11. Мнение респондентов о проблеме присутствия мигрантов в Байкальском регионе.

Среди субъектов региона самые высокие оценки остроты этой проблемы у жителей Иркутской области. Более всего данная проблема беспокоит безработных и пенсионеров, чаще мужчин, чем женщин в возрасте 30–39 лет, с неполным и высшим образованием, очень низкими и низкими доходами.

На вопрос «Представляют ли иностранные граждане угрозу для этнокультурной безопасности?» 18,5 % респондентов ответили утвердительно, 28,8 % – отрицательно и затруднились ответить 52,7 %. Более высокие оценки угрозы со стороны мигрантов отмечены в Иркутской области (19,4 %) и Забайкальском крае (19,1 %), в Бурятии положительно ответили на данный вопрос 16,5 % населения.

Однако «поле недоверия» и недоброжелательности перекрывают положительные моменты в присутствии иностранных трудящихся в регионе. Почти все опрашиваемые много позитивного видят в деятельности иммигрантов на территории региона. Они согласны с тем, что мигранты способствуют экономическому развитию Байкальского региона, причем если рассматривать по субъектам региона, то очевидно, что больше востребован труд мигрантов в Забайкальском крае. Большинство респондентов согласны с тем, что между местным населением и международными мигрантами доминируют торгово-экономические и рыночные отношения (65,9 %). Респонденты чаще связывают с трудовыми иммигрантами высокий темп строительства промышленных и гражданских объектов, снабжение региона дешевыми продуктами и товарами.

По вопросу о влиянии межстрановой миграции на жизнедеятельность региона наблюдается разброс полярных мнений и взглядов среди опрашиваемых. Самые высокие оценки получили такие варианты ответов, как «вследствие международной миграции появляется необходимая дополнительная рабочая сила», «заполняются невостребованные жителями региона низкодоходные ниши занятости».

Рассмотрим влияние международной миграции на жизнедеятельность Байкальского региона, согласно ответам, %:

Значительная часть опрошенного населения предполагает, что вследствие миграционных процессов имеет место проявления коррупции в среде управленческого персонала и происходит демпинг на рынках труда, услуг и товаров.

Утвердительно ответили на вопрос о том, что иммиграция дает возможность восполнять потребности в дешевой малоквалифицированной рабочей силе при нежелании местного населения работать на этих местах 77,5 % опрошенных. Так считают в основном респонденты с высшим и незаконченным образованием со средним материальным достатком.

Согласно результатам опроса, 46,3 % респондентов полагают, что наличие трудовых иммигрантов в регионе обостряет напряженность на рынке труда и повышает безработицу среди местного населения. Естественно, так думают чаще безработное (58,8 %) и домохозяйки (57,1 %), чем работающее население (46,2 %).

По мнению респондентов, из-за иммиграции также усиливается социальная напряженность и враждебность в обществе (43,3 %). Затруднились ответить на этот вопрос 24,6 % опрошенного населения, а 32,1 % респондентов ответили отрицательно.

Почти единодушны респонденты в ответе на вопрос о том, что трудовая иммиграция создает дополнительные возможности для обслуживания потребностей малообеспеченных категорий населения региона в ремонте, торговле товарами первой необходимости и т. п. Приблизительные оценки данного положения отмечены у людей разных возрастов, пола, национальности и уровня образования, за исключением безработных.

В отличие от региона в целом, население Забайкальского края более заинтересовано в иностранных мигрантах. Так, 45,2 % респондентов отмечают, что благодаря иностранной рабочей силе восполняются потребности в дешевой рабочей силе на производстве. По региону на этот вопрос ответили положительно 36,8 % опрошенных.

Из возрастных категорий пенсионеры чаще указывают на то, что иностранные граждане привозят в город дешевые товары и продукты, учащиеся чаще отмечают высокий темп строительства зданий благодаря использованию иностранной рабочей силы.

Большая часть респондентов указывают на то, что иммигранты работают на низкооплачиваемой, непрестижной работе, которая является малопривлекательной для местных жителей. Из всех опрашиваемых слоев населения у работающих и учащихся прослеживаются более позитивные оценки труда мигрантов; они составляют, соответственно, 55,8 и 50,9 %. Вышеуказанных мнений придерживаются равным образом как мужчины, так и женщины.

Респонденты считают, что граждане Китая более лояльно относятся к местному населению, чем кто-либо из других иммигрантов. Такое мнение разделяют все слои населения, имеющие неполное образование со средним уровнем жизни и уровнем жизни выше среднего.

Местные жители довольно сдержанно оценивают уровень квалификации и образования трудовых мигрантов. Многие из них не дают ответа на данный вопрос или отмечают низкий уровень их квалификации и образования (40,7 %). По мнению других опрашиваемых, выходцы из Закавказья, а также Китая являются более квалифицированными и образованными.

Некоторые респонденты считают, что мигранты должны иметь равные права с местным населением, иметь постоянную работу и возможность заниматься бизнесом. Вместе с тем лишь незначительная часть населения согласна с тем, чтобы мигранты покупали жилье, недвижимость, постоянно проживали в регионе и самое главное – приобретали землю (рис. 13.12).

Рис. 13.12. Какими правами должны располагать международные мигранты на территории региона?

В целях регулирования процесса межстрановой трудовой миграции население предлагает проводить различные мероприятия, доминирующими среди которых являются усиление контроля над мигрантами в регионе и немедленная депортация нарушителей, ужесточение мер к работодателям, предоставляющим работу иммигрантам без законных санкций. Население Байкальского региона предлагает правительству республики, администрации области меры по регулированию потоков международных мигрантов, а именно:

Варианты ответов %

1. Ужесточить контроль над мигрантами в регионе и немедленно депортировать нарушителей – 55,6

2. Ужесточить меры к работодателям, предоставляющим работу иммигрантам без законных санкций – 44,3

3. Дать большие полномочия силовым структурам для очистки региона от нелегальных мигрантов – 26,7

4. Ужесточить визовую политику по отношению к потенциально нелегальным мигрантам – 30,3

5. Ввести пункты иммиграционного учета на въездах в регион – 17,1

6. Принять меры, направленные на легализацию статуса части нелегальных мигрантов, способных принести пользу экономике региона – 13,9

7. Создать программы легализации тех мигрантов, которые адаптировались к местным условиям – 10,9

8. Предусмотреть привлечение их труда в дальнейшем в связи с сокращением численности трудоспособного населения региона – 6,7

9. Необходимо в кратчайшие сроки депортировать из региона всех иностранных граждан – 3,7

10. Другое – 5,0

Более 1/3 респондентов не считают, что неконтролируемая миграция вызывает рост цен. По мнению значительной части опрошенных, уже следует говорить о китайской экспансии на территории региона (41,5 %). Особенно настороженно относятся к китайским гражданам учащиеся, молодые люди в возрасте от 15 до 29 лет.

Одна треть опрашиваемых считают, что для адаптации мигрантов в России созданы благоприятные условия и примерно треть не согласны с этим утверждением. Среди них больше положительных ответов дали работающие и учащиеся. Мужчины больше женщин убеждены в том, что мигрантам предоставлены благоприятные условия для адаптации. Чем старше возраст, тем больше респондентов склонны считать, что для адаптации мигрантов не созданы соответствующие условия. Большинство людей с неполным и средним специальным образованием, материальным положением выше среднего уровня считают условия для иммигрантов благоприятными.

Исходя из материалов опроса населения, можно высказать определенные предположения.

– Большинство респондентов соглашаются с тем, что мигранты работают на низкооплачиваемой, не престижной, малопривлекательной для местного населения работе, за счет труда мигрантов наблюдается рост экономики региона.

– Иммиграция дает возможность восполнять потребность в дешевой малоквалифицированной рабочей силе. Большинство опрашиваемых считают, что трудовая иммиграция создает возможности для обслуживания потребностей малообеспеченного населения региона.

– Отношение населения к мигрантам в целом нейтральное, но не совсем толерантное. Неприятие «чужих» местным населением довольно ощутимое: лишь 1/4 респондентов отметили дружеское к ним отношение. Не очень доброжелательное и даже враждебное отношение к ним обнаружилось также у 1/4 опрошенных. В то же время 12,2 % респондентов указали на недоброжелательное отношение зарубежных мигрантов к местному населению.

– Претензии у населения выстраиваются в основном по поводу поведения мигрантов, потребительского отношения к природным ресурсам. Опрошенные видят в приезде мигрантов и другие негативные моменты: они занимают рабочие места, нужные населению, торгуют некачественными товарами и продуктами, некоторые из них сталкивались с некорректными действиями со стороны мигрантов по отношению к ним. По открытости контактов с россиянами, доброжелательности и уровню квалификации и образования из всех групп мигрантов лидируют граждане Китая.

– С одной стороны, лишь незначительная часть респондентов выступают против того, чтобы иностранные мигранты приобретали недвижимость и землю в регионе, а также постоянно здесь проживали, а с другой – от 1/3 до 1/4 респондентов считают, что мигранты должны иметь равные с ними права, постоянную работу, свой бизнес и т. д. Иными словами, местное население с пониманием относится к запросам и потребностям мигрантов и считает необходимым создать соответствующие условия для их работы и проживания.

– Население предлагает разные меры правящим структурам по регулированию потоков международных мигрантов, доминирующие позиции среди этих мер занимают ужесточение контроля над мигрантами в регионе и немедленная депортация нарушителей, а также ужесточение мер к работодателям, предоставляющим работу иммигрантам без законных санкций, усиление государственного контроля, визовой политики по отношению к нелегальным мигрантам.

– У мигрантов преобладает мнение, что россияне относятся к ним нейтрально и достаточно лояльно, причем отношение населения в разных субъектах региона существенно различается. Элементы интолерантности присутствуют у граждан с низким уровнем жизни, безработных.

– Вопреки отдельным публикациям в центральных средствах массовой информации о нетерпимости населения к мигрантам половина опрошенных респондентов отмечает, что существуют отдельные аспекты проблемы, и четверть из них не думает, что присутствие мигрантов в регионе является острой проблемой. В то же время менее 1/4 респондентов указывают, что иностранная миграция представляет угрозу для этнокультурной безопасности региона.

Присутствие мигрантов устраивает работающих, больше недоверия к ним проявляют безработные и учащиеся. Негативное мнение о мигрантах сложилось у респондентов молодого возраста из малообеспеченных семей, напряженные отношения с мигрантами существуют у 22,2 % опрашиваемых в возрасте 40–49 лет. В основном люди со средним и высоким материальным достатком считают, что между мигрантами и местным населением сложились деловые, партнерские отношения.

Вышеприведенные данные свидетельствуют в основном о толерантном отношении местных жителей к мигрантам. По мнению респондентов, мигранты, как правило, ведут себя незаметно, не участвуют в общественных, развлекательных мероприятиях, живут общинами, замкнуто. Многие из них предпочитают не пользоваться общественным транспортом. Осторожное поведение особенно присуще международным мигрантам из азиатских зарубежных стран. Более свободно ведут себя представители Закавказья.

Вместе с тем многие респонденты полагают, что «существуют отдельные аспекты проблемы в присутствии мигрантов в регионе», «данная проблема является достаточно острой и иностранная миграция представляет угрозу для этнокультурной безопасности региона».

В целом отношение населения Байкальского региона к трудовым международным мигрантам скорее нейтральное или негативное, чем позитивное. Более дружеские позиции по отношению к ним занимает население Бурятии. Особенно недоброжелательное отношение к иммигрантам наблюдается в г. Иркутске. Данное положение констатируют и другие авторы, исследующие миграционные процессы в регионах Сибири [Артемова, 2007]. В частности, свое отношение к иностранным гражданам иркутяне проявляют более активно, чем в других городах региона, с помощью граффити, различных лозунгов, красочных настенных росписей-рисунков. Политический негативный текст граффити принадлежит в основном партии Свободы, скинхедам и др.

В Бурятии, как бинациональном регионе, отношение к мигрантам более терпимое, поэтому данная территория становится своеобразным «магнитом» для дислокации этнических мигрантов, причем не только азиатского происхождения. Нейтральные позиции к внешним мигрантам занимает и большинство жителей Забайкальского края.

13.3. Демографические процессы в Бурятско-Монгольском трансграничном регионе[21]

Сокращение численности населения страны, сопровождающееся его перераспределением в пользу западных регионов страны, вызывает значительный ряд проблем, связанных со снижением контроля (демографического, экономического, военного) над стратегически важными восточными приграничными регионами страны. Сокращение демографического потенциала восточных регионов РФ будет иметь долговременные как демографические, так и социально-экономические последствия. В качестве одного из главных факторов, ограничивающих экономическое развитие восточных регионов страны, в будущем рассматривается дефицит трудовых ресурсов, обусловленный негативным течением воспроизводственных и миграционных процессов.

Приграничные территории России и сопредельных азиатских государств неоднородны в демографическом отношении. При этом особенности тех или иных сторон демографического развития активно взаимодействуют, обостряя или нейтрализуя друг друга. Так, высокий уровень рождаемости омолаживает возрастную структуру населения. Интенсивный миграционный отток, «вымывая» наиболее активные возрастные группы, влияет на снижение доли молодого населения. В силу этих взаимосвязей демографические характеристики регионов объединяются не произвольно, а строго закономерно, формируя сравнительно небольшое число типичных социально-демографических ситуаций [Социально-демографическое развитие…, 1980].

Изучение особенностей развития населения приграничных и трансграничных территорий позволит осуществить типизацию и дать прогноз демографического развития той или иной территории и, кроме того, разработать на этой основе подходы к формированию территориальной социально-демографической и миграционной политики в интересах государства.

Демографические процессы в приграничных регионах рассматриваются, как правило, в контексте общей ситуации в сопредельных странах. Важным элементом анализа стало изучение положения приграничных районов в национальных социально-демографических системах на основе отклонения соответствующих показателей от среднего уровня по стране или ее крупным частям.

Анализ дифференциации демографической ситуации на Российско-Монгольской трансграничной территории (в пределах Республики Бурятии) проведен с точки зрения симметрии-асимметрии однородных показателей по обе стороны границы, отсутствия или наличия трансграничных градиентов. Бурятско-Монгольский трансграничный регион (ТГР) дальневосточного типа выделен в числе 17 трансграничных регионов Российского порубежья [Герасименко, 2005]. Автор отмечает, что части этого ТГР, объединенные ранее единой этнокультурной основой, развиваясь долгое время изолированно, подверглись значительной этнокультурной дивергенции.

Термин «асимметрия» традиционно используется для обозначения формирующихся пространственных неоднородностей, различий между территориями. Асимметрия – объективно существующая составляющая фактически всех общественных, в том числе демографических процессов; чем значительнее их масштабность и интенсивность, тем выше при прочих равных условиях асимметричность развития. Проявлениями асимметрии применительно к пространственному (территориальному) развитию выступают отклонения социально-экономических показателей конкретных территорий от некоторых средних величин, соответствующие отличия периферийных ареалов от центральных, неравномерное распределение экономических и социальных потенциалов [Климов, 2006].

Разнообразие демографических процессов, наличие разнонаправленных тенденций требуют анализа динамики с точки зрения синхронности-асинхронности изменений. Трансформация социально-экономического положения может иметь одинаковую направленность (тенденции) и скорость однородных социально-экономических процессов. Такая динамика понимается как синхронная, она способствует сглаживанию трансграничных контрастов. Напротив, неодинаковую направленность и скорость однородных социально-экономических процессов на сопредельных приграничных территориях рассматривают как асинхронную. Такая динамика способствует росту диспропорций и формированию трансграничной асимметрии. Со временем различия, контрасты отдельных однородных свойств и характеристик приграничных территорий могут либо усилиться, достигая больших величин, либо сгладиться.

Большинство исследователей рассматривают резкие диспропорции, поляризацию развития регионов применительно к конкретному государству как причину серьезных региональных кризисов, формирование зон социально-экономической отсталости, проблемных, отсталых, депрессивных регионов [Гранберг, 2000].

Однако специфические трансграничные градиенты наряду с нежелательными последствиями могут вызывать и последствия желательные для стран. Наличие трансграничных градиентов может стать предпосылкой для приграничного сотрудничества. Неравномерность в обеспеченности ресурсами (сырьевыми, топливными, трудовыми, финансовыми, инфраструктурными и др.) создает основу для обмена – через использование конкурентных преимуществ территорий по обе стороны границы. Задача государств заключается в том, чтобы своевременно обнаружить такие градиенты и направить в желаемое русло формирующийся градиентный эффект (развить или затушить) через создание соответствующих институциональных условий.

В России и большинстве ее регионов нисходящая демографическая динамика рассматривается как проявление демографического кризиса, поскольку сопровождается ухудшением качественных характеристик населения, т. е. снижением продолжительности жизни, ростом смертности и ухудшением здоровья населения, старением возрастной структуры, сокращением трудового потенциала. Системный социально-экономический кризис периода реформ 1990-х гг. стал катализатором негативных тенденций развития населения.

Приграничные с Монголией субъекты Федерации – Республика Алтай, Бурятия, Тыва, Читинская область – в демографической структуре страны занимают положение регионов, в которых относительно благополучные показатели естественного движения населения вследствие незавершенного демографического перехода сочетаются со значительным миграционным оттоком и опережающими темпами сокращения численности населения. Для процессов воспроизводства населения приграничных регионов во многом характерны те же черты, которые в целом присущи населению страны. Вместе с тем особенностью этих регионов является сочетание высокой рождаемости и низкой смертности относительно как российского уровня, так и сибирских регионов (рис. 13.13).

Рис. 13.13. Отклонение демографических показателей приграничных с Монголией регионов Российской Федерации.

Приграничные регионы представляют собой зону оттока населения, это отсталые в социально-экономическом отношении аграрные и аграрно-индустриальные регионы страны с относительно низким уровнем урбанизации.

В отличие от России демографическими особенностями Монголии, несмотря на существенное снижение рождаемости и естественного прироста, являются восходящая демографическая динамика и омоложение возрастной структуры населения. За 1992–2004 гг. численность населения в трудоспособном возрасте возросла на 34,9 % [Сактоев, Банзарагчийн, 2007]. При этом уровень неполной занятости и скрытой безработицы остается высоким. При нынешнем экономическом росте страны работой обеспечена всего лишь треть роста населения трудоспособного возраста. С началом демократических процессов и экономических реформ в Монголии, как и во многих странах бывшего социалистической системы, связано снижение рождаемости, естественного прироста и темпов роста населения.

Региональные особенности воспроизводства населения в республике заключаются в большей инерционности демографических процессов в первой половине 1990-х гг. с последующим ускорением негативных тенденций во второй половине десятилетия. С начала 1990-х гг. до 2005 г. численность населения республики сокращалась ускоренными темпами под совокупным воздействием естественной и механической убыли (табл. 13.7).

Таблица 13.7 Динамика численности населения Бурятии за 1980–2005 гг.

На протяжении 1993–2005 гг. (за исключением 1998 г.) в республике происходила депопуляция за счет превышения числа умерших над числом родившихся. В настоящее время отрицательная динамика численности и территориальные сдвиги в размещении населения Бурятии определяются, главным образом, миграционным оттоком за пределы республики и центростремительным характером внутрирегиональной миграции. Численность населения Монголии за аналогичный период, напротив, возросла на 441,4 тыс. чел., или более чем на 20 %. В последнее десятилетие прошлого столетия население Монголии возрастало в среднем на 1,3 % ежегодно, в то время как население Бурятии сокращалось на 0,1 %. С начала нового столетия средние ежегодные темпы сокращения численности Бурятии возросли до 1,1 %, а в Монголии рост населения продолжается.

Исторически демографические параметры единой этнокультурной общности трансграничной территории характеризовались относительно высокими показателями воспроизводства населения, формирующимися при определяющем влиянии традиций многодетности. Вместе с тем тенденция демографического перехода проявляется на всех иерархических уровнях и в этнокультурных сообществах. Не являются исключением в этом смысле Бурятия и Монголия. Различия касаются только периодов трансформации демографического поведения.

Общей тенденцией с 1990 по 2007 г. и в Монголии, и в Бурятии стал спад рождаемости (рис. 13.14).

Рис. 13.14. Динамика рождаемости и смертности в Монголии и Бурятии (Россия),%

Причем в Монголии он был выражен в 2 раза интенсивнее. Наиболее резкое и синхронное снижение общего коэффициента рождаемости происходило и в Монголии, и в Бурятии до 1993 г., после чего последовал кратковременный рост до 1995 г. В последующее десятилетие динамика рождаемости становится разнонаправленной: последовательное снижение в Монголии (с 21,6 до 17,8 %с) сопровождалось ростом в Бурятии с 11 до 14 %с. В последние годы рождаемость растет и в Бурятии, и в Монголии. В результате отмеченной динамики трансграничные различия в уровне рождаемости с 1990 по 2007 г. уменьшились в 3 раза. Если в 1990 г. уровень рождаемости в Монголии был выше на 16,1 %, то в 2007 г. разница составила только 5,6 %.

В отличие от динамики рождаемости динамика смертности была асинхронной. В целом за рассматриваемый период ее уровень в Бурятии возрос на 59 % (с 9,1 до 13,3 %), а в Монголии снизился на четверть (с 8,3 до 6,2 %). Результатом такой динамики стал почти девятикратный рост трансграничных различий. Рост общего коэффициента смертности в Бурятии в 1990–1994 гг. и в 1998–2005 гг. сопровождался спадом этого показателя в Монголии. В последние годы уровень смертности в Бурятии несколько снизился, но все еще остается высоким и превышает аналогичный показатель в Монголии в 2 раза.

Снижение рождаемости обусловило более чем двукратное снижение естественного прироста в Монголии (с 26,1 до 11,3 чел. на 1000 родившихся). В Бурятии превышение уровня смертности над уровнем рождаемости, начавшееся в 1993 г., определило естественную убыль населения, которая продолжалась на протяжении 13 лет. Уменьшение трансграничных различий в естественном приросте с 16,9 до 13 чел. на 1000 чел. населения свидетельствует о наметившейся тенденции сближения моделей воспроизводства населения в Монголии и Бурятии.

Приграничные территории, являясь частью страны (региона), вбирают в себя общие тенденции ее экономического и социального развития, но вместе с тем обладают особенностями в силу своеобразием своего нового положения. Численность населения приграничной территории в пределах Бурятии сократилась с 1990 по 2007 г., т. е. на 43,8 тыс. – чел. (почти на 10 %), в монгольских аймаках, напротив, за этот же период она возросла на 100,2 тыс. чел. (22 %). Приграничные с Монголией районы Бурятии представляют собой периферийную зону в региональной системе, в которой отток населения сопровождается опережающими темпами сокращения численности населения, и уменьшение его доли в населении республики. Однако в характере динамики населения приграничных районов имеются существенные территориальные различия. Так, в трех районах (Джидинском, Закаменском, Кяхтинском) сокращение населения обусловлено миграционным оттоком при сохраняющемся естественном приросте, в Тункинском районе – совокупным влиянием естественной и механической убыли, и лишь Окинский район выделяется приростом населения вследствие как естественного, так и миграционного прироста.

Приграничные аймаки Монголии занимают 194,6 тыс. км^2, или 12,4 % национальной территории и концентрируют 379,1 тыс. чел. (14,4 % населения страны). В них производится более четверти ВРП страны, в том числе почти половина валового промышленного и четверть сельскохозяйственного продукта. Относительно благоприятные природные условия, наличие ряда ресурсов (земельных, угольных, полиметаллических руд), развитая транспортная инфраструктура обусловили сравнительно высокую заселенность и хозяйственную освоенность приграничной территории Монголии. Исторически это район наиболее раннего полномасштабного хозяйственного освоения по сравнению с остальной территорией страны.

Приграничные территории с обеих сторон дифференцированы по уровню освоенности территории и характеризуются разной направленностью изменений в системе расселения. В современной Монголии весьма велика и продолжает нарастать степень неоднородности внутреннего социально-экономического пространства (табл. 13.8). Расселение моноцентрично в силу резкого доминирования столицы, в которой концентрируется более половины жителей страны и производится около половины совокупного ВРП.

Таблица 13.8 Центропериферийная модель в Монголии: концентрация экономики (ВРП, %)

Удельный вес г. Улан-Батор и четырех аймаков-лидеров в ВРП страны возрос с 62,8 % в 1999 г. до 75,9 % в 2007 г. В настоящее время все аймаки-лидеры являются приграничными: Орхон, Сэлэнгэ, Хувсгел граничат с Бурятией в составе РФ и Сухэ-Батор – с КНР. Основной вектор внутренних миграций имеет центростремительный характер и направлен из западных в центральные, прежде всего в столицу и относительно экономически развитые, аймаки.

Неравномерность заселения и хозяйственной освоенности трансграничного региона территории проявляется как в резких различиях плотности населения приграничья с обеих сторон границы, так и в еще более резких различиях по этому показателю между районами и аймаками. Почти 8-кратное превышение плотности населения в монгольском приграничье объясняется концентрацией населения в городах Дархан и Эрдэнэт в результате сочетания миграционного и естественного прироста.

По плотности населения приграничные районы и аймаки существенно различаются между собой. Так, между наиболее и наименее населенными районами на российской стороне наблюдаются различия в 43 раза, на монгольской – в 82. Наиболее плотно заселенным среди приграничных аймаков является Дархан-Уул (один из самых малых по площади территории), занимающий 1,7 % приграничной территории и концентрирующий 23,6 % ее населения. На сопредельной бурятской стороне происходит уменьшение числа и людности как сел, так и городских поселений, а также средней плотности населения. В наиболее густозаселенном Кяхтинском районе на 7 % территории концентрируется почти треть населения приграничной территории Бурятии.

Воспроизводство населения в приграничных районах Бурятии сохраняет сравнительно благополучные характеристики рождаемости и естественного прироста, чем в среднем по республике. Рождаемость и естественный прирост в приграничных районах превышают средние показатели по районам республики, а смертность ниже среднего уровня (табл. 13.9). Из данных таблицы следует, что процессы спада рождаемости и естественного прироста, а также роста смертности в среднем по приграничным районам были менее интенсивными, нежели в среднем по районам республики. Если в 1990 г. уровень рождаемости по приграничным районам составлял 111 % по отношению к среднереспубликанскому уровню, то в 2005 г. соотношение составило 118 %.

Таблица 13.9 Естественное движение в приграничных районах Бурятии, на 1000 чел. населения

Иная ситуация складывается в приграничных аймаках, где рождаемость и естественный прирост ниже, а уровень смертности выше средних по стране показателей. Ухудшение параметров рождаемости естественного прироста было более интенсивным на приграничной территории, нежели в стране в целом.

Сравнительный анализ демографического и трудового потенциала приграничных районов Республики Бурятия и аймаков Монголии показал наличие существенных трансграничных градиентов в показателях воспроизводства населения. Несмотря на то, что демографический потенциал приграничных районов Бурятии характеризуется более высокими показателями по сравнению со среднереспубликанским уровнем, он значительно ниже, чем на сопредельной монгольской территории. Уровень рождаемости, смертности и естественного прироста на бурятской части трансграничного региона составляют 74 %, 215 и 18 % от соответствующих показателей на монгольской территории. Наиболее резко выражены трансграничные градиенты в уровне смертности и естественном приросте.

Асимметрия демографической динамики на приграничных территориях по обе стороны границы сопровождается сходной тенденцией и синхронностью изменений в воспроизводстве населения, которая приводит к сглаживанию трансграничных диспропорций (рис. 13.15). Вместе с тем необходимо отметить значительно более интенсивную негативную динамику рождаемости на монгольской территории, которая определяет, несмотря на спад смертности, трехкратное понижение естественного прироста.

Рис. 13.15. Естественный прирост населения на 1000 чел.

Наряду с трансграничной асимметрией демографической ситуации можно говорить о существенной неоднородности развития населения приграничных территорий по обе стороны границы. Различия в естественном приросте среди приграничных районов Бурятии колеблются от 10,7 % в Окинском (максимальный среди районов республики показатель) до 1,2 % в Кяхтинском районе). В Тункинском районе результатом естественного движения стала убыль населения. Возросшие с 1990 г. в 2 раза межрайонные различия в уровне естественного прироста, обусловленные ростом различий в уровне смертности, свидетельствуют о нарастании неоднородности демографических процессов на территории.

Для монгольской приграничной территории, в отличие от бурятской, характерно сглаживание различий в демографических показателях, т. е. усиление однородности демографических процессов.

Изменение численности населения, как правило, приводит к трансформации половозрастной структуры населения. Половая структура населения в целом по приграничной территории сбалансирована. Несмотря на происходящие изменения в возрастном составе населения в результате суженного воспроизводства населения, в приграничных районах пока сохраняется более «молодая» структура населения по сравнению с республикой в целом. В составе населения районов Бурятии в среднем 26 % составляют дети и подростки, 62 – лица трудоспособного возраста и 12 % – лица пенсионного возраста (табл. 13.10).

Таблица 13.10 Возрастной состав населения приграничных районов Республики Бурятия в 1991–2005 гг.

При этом наиболее «молодыми» являются Окинский и Джидинский районы, а наиболее высокий удельный вес лиц трудоспособного возраста и, соответственно, наименьший по рассматриваемым районам коэффициент демографической нагрузки отмечается в «старом» Кяхтинском районе. Удельный вес лиц младше трудоспособного возраста снижается при одновременном росте доли престарелых. Изменения в возрастной структуре населения районов выражаются в уменьшении числа детей и подростков, росте числа лиц трудоспособного возраста и относительной стабилизации числа пенсионеров. Снижение или стабилизация рождаемости приведут к тому, что в перспективе появится тенденция сокращения численности лиц трудоспособного возраста и старения населения.

В приграничных аймаках Монголии возрастная структура несколько моложе, чем по стране в целом. Максимальная демографическая нагрузка в аймаке Хувсгел – 65,3 иждивенца, минимальная в аймаке Дархан-Уул – 54,8 иждивенца на 100 чел. трудоспособного возраста.

Выявленная асимметрия демографических процессов в трансграничном Бурятско-Монгольском регионе связана с разновременным течением процессов демографической и социально-экономической модернизации, влиянием переходных процессов в сопредельных странах, исторически сложившейся структурой производства и расселения на приграничных территориях. В Бурятии негативные тенденции сокращения численности населения и людности сельских поселений приводят к сокращению демографического потенциала приграничных районов республики. В Монголии особенности территориальной структуры и динамики производства, заключающиеся в высокой степени концентрации населения, промышленного и сельскохозяйственного производства, определяют рост значения приграничных аймаков. Вместе с тем, основными проблемами регионального планирования являются проблемы недостаточно эффективной структуры хозяйства с преобладанием отраслей первичного сектора, продолжающаяся концентрация населения, отставание социально-экономического развития отдельных аймаков, усиление таких негативных явлений, как бедность, безработица, осложнение межрегионального обмена.

Глава 14

Проблемы социально-экономического развития приграничных районов Забайкальского края

14.1. Социальная ситуация в приграничных районах Забайкальского края

Расселение. В развитии приграничных районов существует много общих черт, основанных на их географическом положении, удаленности от областного центра, зависимости от функционирования горно-добывающих производств. Особенно выделяет эти районы географическое положение (соседство с Китаем и Монголией), рассматриваемое в контексте востребованного в настоящее время ресурса территории. В советский период для пограничных районов был характерен тупиковый тип отношений. Государственная политика заключалась в сохранении изолированности приграничных регионов методами жесткого пограничного контроля и экономической зависимости от госбюджета. В настоящее время положение и роль трансграничных районов существенно изменились, районы открылись для приграничного сотрудничества и обмена.

Степень и размеры заселенности территории пограничных районов, обеспеченность их дорогами дают представление о характере их обжитости, освоенности территории. Наиболее густую сеть поселений у границы имеют: Нерчинско-Заводский (8 сел) и Приаргунский (5 сел) районы, в остальных – не заселенная приграничная территория (число поселений варьирует от 1 до 3); из 14 нежилых сел – 5 в Нерчинско-Заводском районе, 3 – в Кыринском и 6 – в Могочинском.

Характер развития дорожных направлений внутри региона не позволяет обеспечивать сообщение между районами без выхода на основные транспортные центры (Чита и Сретенск), что тормозит развитие связей в рамках пограничного сообщества. Плотность автодорог зависит от размеров территории районов, наличия развитых в прошлом объектов горно-добывающей промышленности (Калганский, Приаргунский, Нерчинско-Заводский районы) (табл. 14.1).

Таблица 14.1 Степень обжитости территории в приграничных территориях Читинской области

Большая часть районов пользуется услугами автомобильного транспорта. Выход на железную дорогу осуществляется через станции Борзя, Сретенск, Приаргунск, Краснокаменск. Многие хозяйства в районах не имеют благоустроенных выходов на магистраль. Протяженность дорог с чернощебеночным покрытием составляет, к примеру в Могочинском районе всего 1 км, Ононском – 3, Газимуро-Заводском – 6, Нерчинско- Заводском – 18 и Калганском – 51 км. Дороги в основном гравийные. Низкие эксплуатационные качества местной сети дорог районов отражаются на мобильности населения, развитии сельского хозяйства, использовании рекреационного потенциала. Если районный центр и соединен автодорогой с областным центром, то не все населенные пункты района соединены с районным центром.

Одной из важнейших задач для экономического роста и развития всего приграничья является строительство железной дороги, которая бы обеспечивала значительный объем грузоперевозок, возможности дальнейшего экономического развития, вовлекала в развивающееся экономическое пространство периферийные территории края. Проблема усовершенствования местной сети автомобильных дорог также требует внимания.

В развитии приграничных районов важной и много объясняющей характеристикой является численность населения, характер ее динамики. Во всех перечисленных районах численность населения с 1990 г. менялась в сторону уменьшения, иногда значительного. Работа возобновляемых предприятий (приисков) приводила к временному увеличению численности населения, которое впоследствии уменьшалось. Последние пять лет подтвердили сохранение ведущей тенденции прошлых лет – сокращение численности населения почти во всех приграничных районах Читинской области (Забайкальского края), исключение составил Забайкальский район, где численность населения незначительно выросла (табл. 14.2). Приаргунский, Могочинский, Борзинский районы входят в число районов области, теряющих в долевом отношении наибольшее количество жителей. Позитивное развитие Забайкальского района наблюдается в связи с возросшим значением трансграничного железнодорожного выхода по коридору Забайкальск-Маньчжурия.

Таблица 14.2 Динамика численности постоянного населения Читинской области на начало года, тыс. чел.

Расселение в пограничных районах отражает характер освоения природно-ресурсного потенциала Читинской области. Этот процесс имеет дифференцированный характер. Отчетливо выраженный признак зонально-ленточного размещения поселений носит расселение, сложившееся в долине р. Аргунь. Места, благоприятные для заселения и сельскохозяйственного освоения, с хорошим потенциалом для развития животноводства и земледелия, издавна были освоены населением пограничных территорий (Приаргунский, Калганский, Шелопугинский, Нерчинско- Заводский районы).

В Приаргунском, Краснокаменском и Забайкальском районах в освоенных сельскохозяйственным производством речных долинах происходило зонально-очаговое освоение минеральных ресурсов. Многие горно-рудные поселения Забайкалья стали важными центрами хозяйственной жизни районов. Вокруг них возникли поселения, дороги, вспомогательные производства. Горно-рудные промышленные предприятия здесь действовали в течение срока, определяемого отработкой месторождений. С исчерпанием этой возможности или из-за финансового банкротства предприятия либо прекратили свое существование, либо произошло значительное сокращение численности работников, как и населения (Хапчеранга, Кадая, Благодатка и др.). Исторически сеть горно-промышленных поселений создавалась в уже освоенных сельским хозяйством районах. Постоянное население сформировалось здесь при благоприятном сочетании природных условий и минеральных ресурсов. Своего рода ограничивающим для заселения фактором являлось приграничное положение. Южная граница заселена слабо, современная численность населения мало изменилась по сравнению с таковой сто лет назад. Исключение составляет Борзинско-Краснокаменский промузел. Ликвидации ряда сел способствовало распространение уровской (Кашина-Бека) болезни. Попавшие в зону ее распространения села были ликвидированы. После 1934 г. переселение проводили в плановом порядке. Всего было расселено 68 сел, население 14 сел было перемещено в долину р. Аргунь. Места сселения отличались хорошими земельными, лесными и сенокосными угодьями. Таким образом, значительная часть территории на севере Нерчинско-Заводского района практически оказалась не заселенной.

Оценка численности и размещения постоянного населения в селах приграничных районов, приводимая по итогам трех последних переписей, показывает снижение численности населения во всех поселениях. Степень потерь населения селами неодинакова. Почти вдвое сократилось число мелких сел, с соответствующей потерей населения. Это коснулось в основном удаленных от районных центров сел, в остальных селах потери населения носят характер внутрирайонных миграций, административно-территориальных преобразований, естественных потерь. Достаточно стабильными выглядят села с численностью населения 100–200 чел. Их число в межпереписной период практически не изменилось, а численность проживающего в них населения увеличилась. За этот же период пограничные поселения потеряли 95 сел и почти 35 тыс. жителей (табл. 14.3).

Таблица 14.3 Группировка сельских населенных пунктов Читинской области по числу жителей, по данным итогов переписей населения

Плотность населения различается по районам: в Газимуро-Заводском районе почти половину территории составляют незаселенные или периодически посещаемые места. Не заселены низовья рек Урюмкана, Газимура. На снижение уровня заселенности оказывает влияние периферийность района. Из 28 сел больше половины – небольшие с людностью до 200 чел., средняя людность не превышает 400 чел. Некоторые из сел не претерпели в этом плане изменений, например с. Батакан в Газимуро-Заводском районе. Почти не изменилось число жителей в селах Луговское, Бура, Курюмдюкан, Газимурский Завод, Павловск, Тайна, Догье. В 3 раза и более сократилась численность населения в селах Курлея, Хайкан, почти в 2 раза – в селах Новоширокинское и Широкая. Увеличилась численность населения в селах Солонцы, Будюмкан, Ямкун, Калдага, Урюпино.

Села с наиболее плодородными землями, хорошими лесными и сенокосными угодьями являются наиболее стабильными. Так, численность населения в с. Красный Чикой растет на протяжении почти 40 лет. Умелое использование хлебородных земель в поймах рек Чикой и Хилок, интенсивное земледелие и овощеводство сделали этот ареал поистине крестьянским [Соловова, 2002].

Стойкая тенденция к поддержанию стабильного существования поселений позволяет говорить об устойчивости состояния системы. Устойчивость является важнейшим признаком структуры, а структура в конечном итоге определяется совокупностью устойчивых соотношений элементов территориальной системы, в том числе и подсистемы населения [Трофимов, 1999]. Калганский, Приаргунский районы наиболее компактны, заселены достаточно равномерно. Имея сельскохозяйственную направленность развития, они сохраняют сложившуюся сеть поселений.

В соответствии с экономической жизнью территории, структурой хозяйства сформировались функциональные типы поселений: сельскохозяйственные, горно-добывающие, транспортные и др. Размеры поселений и качество условий жизни населения определяются характером отрасли, формирующей поселение. Основная часть поселений сформирована сельскохозяйственным освоением, эти поселения характеризуются слабой концентрацией населения и минимальным инфраструктурным обслуживанием. Исторически сложившиеся взаимоотношения между природной средой, хозяйственной деятельностью и расселением в периферийных районах мало изменились; при утрате промышленных функций преобладают дисперсность и локальность пространственных форм освоения.

Расселение в Нерчинско-Заводском, Газимуро-Заводском, Калганском и Красночикойском районах отражает горно-добывающую специфику развития. В современной ситуации горнорудными вновь становятся сельскохозяйственные поселения, вблизи которых находятся месторождения на этапе возобновления геолого-разведочных или горно-добывающих работ. С появлением компаний с целью отработки вновь востребованных месторождений село возвращает себе статус горно-рудного.

Поселений, расположенных по оси ответвлений Транссибирской магистрали, не много. Железнодорожные выходы по трансграничным коридорам позволяют надеяться на усиление торгово-хозяйственных связей с пограничными государствами, особенно с Китаем, соответственно, на улучшения в жизнедеятельности пограничных поселений. Заметно оживились в последние годы села, в которых заработали пограничные переходы. Благодаря пограничному положению такие районы, особенно Забайкальский, приобретают новые для себя функции. Поселок Забайкальск, несмотря на увеличение численности населения в последние годы, не претерпел, однако, такого же бурного развития, как его зарубежный сосед Маньчжурия. В 1989 г. в поселке насчитывалось 7,5 тыс. чел., в 2002 г. – 10 210, в 2006 г. – 10 289 чел. Забайкальск выполняет функции крупного, очень важного транспортного узла, обслуживающего потребности внешнеэкономической деятельности России с Китаем и другими странами Юго-Восточной Азии. В 1998 г. здесь построен крупнейший на востоке России автомобильный пограничный переход. В Забайкальске находится таможня, представительства различных туристических фирм.

Особое положение занимает Могочинский район, в заселении и развитии которого огромную роль сыграла Транссибирская магистраль. Сложные природные условия затрудняют развитие сельского хозяйства. Концентрация населения у линии железной дороги, функциональная специфика поселений (разъезды, мелкие станции) сформировали здесь небольшие и средние села, а именно с численностью населения: 125 чел. – 13 поселений; 25-100 чел. – 20 поселений. Основная часть мелких поселений сохраняется на протяжении последних 40 лет благодаря сохранению своей функциональной специфики. Причем в динамике последних 10 лет происходило увеличение доли трудоспособного населения во всех районах, кроме Акшинского. Но повсеместно сокращалось население в возрасте моложе трудоспособного (табл. 14.4).

Таблица 14.4 Динамика население Читинской области по основным возрастным группам, %

Доля лиц в возрасте моложе трудоспособного за последние 15 лет неуклонно сокращалась во всех пограничных районах, воспроизводство потенциала не обеспечивалось. Вместе с тем увеличивался удельный вес населения в возрасте старше трудоспособного в Газимуро-Заводском, Краснокаменском, Красночикойском, Кыринском, Могочинском районах; снижался – в Приаргунском, Нерчинско-Заводском, Калганском, Борзинском, Ононском и Акшинском. Численность пенсионеров в расчете на 1000 чел. населения в 5 из 12 рассматриваемых районов превышает средний показатель по краю, в остальных он близок к средней величине и в Забайкальском районе значительно ниже (табл. 14.5). Старым принято считать население, в котором доля пожилых людей (65 лет и старше) составляет 7,4 % в общей численности населения.

Таблица 14.5 Численность пенсионеров в муниципальных образованиях Читинской области в 2003- 2006 гг. в среднем на 1000 чел. населения

В составе трудоспособной части населения доля молодежи в возрасте 16-29 лет в рассматриваемых районах в среднем составляла 36,1 %, т.с. позволяет пока обеспечивать текущие невысокие потребности в трудовых ресурсах. При реализации активного сценария развития (освоение Бугдаинского, Быстринского, Култуминского и Лугоканского месторождений, строительство железнодорожных путей к ним) возникнет острый дефицит в молодых специалистах. Наиболее активная и стабильная группа трудовых ресурсов с высокой квалификацией и достаточным опытом работы приходится, как правило, на возраст 35-45 лет. Численность этой группы населения в рассматриваемых районах в среднем превышает 1500-2000 чел. Уровень образования данной группы наиболее высок. Высшее образование имеют 4-5 %, неполное высшее – 0,5-0,7, среднее профессиональное – 20-24, среднее общее – 25-35 %.

Однако доля населения со средним специальным образованием здесь ниже, чем в среднем по области. Среди зарегистрированных безработных высока доля имеющих среднее специальное и среднее общее образование. Обеспечение высококвалифицированными кадрами может стать проблемой, поскольку их ресурсы сокращаются. Сведения последней переписи населения (2002 г.) дают картину снижения доли населения с высшим и неполным высшим образованием в трудоспособном возрасте – в 2–4 раза меньше, чем средние по области показатели.

Среднегодовая численность работников, занятых в экономике по сравнению с 1990 г. существенно (практически в 2 раза) снизилась (табл. 14.6). Потеря работающих в возрасте за 40 лет означает, что в перспективе эти районы столкнутся с серьезными трудностями в воспроизводстве трудовых ресурсов. Соответственно, уже сейчас требуются меры, поддерживающие относительно высокую рождаемость и положительную миграцию населения. Численность безработных, зарегистрированных в органах государственной службы занятости, имеет тенденцию к снижению, однако реальное число безработных значительно выше. Среди безработных высока доля молодых людей. Снижение численности трудовых ресурсов, неполная их занятость, рост иждивенчества, несомненно, являются отрицательными явлениями в жизни районов.

Таблица 14.6 Динамика среднегодовой численности работников в приграничных районах Читинской области, занятых в экономике, тыс. чел.

Доходы семей. Занятость населения в общественном производстве и распределение его по отраслям хозяйства являются главными факторами в формировании доходов семей. Среднедушевые доходы населения представлены в основном прямыми денежными поступлениями работающих членов семей (табл. 14.7).

Таблица 14.7 Динамика среднемесячной номинальной начисленной зарплаты работающих по муниципальным образованиям Читинской области, руб.

Отмечаемый в динамике рост номинальной начисленной заработной платы не достигает уровня таковой в среднем по области и не означает роста доходов населения. Более значительный рост заработной платы в Газимуро-Заводском районе в 2003–2005 гг. объясняется высокими зарплатами на геолого-разведочных и горно-добывающих предприятиях. В лучших условиях по сравнению с другими группами работающего населения находятся работники железной дороги, связи, старательских артелей, аппарата управления и некоторых других предприятий, имеющих более высокую зарплату, чем в среднем по отраслям хозяйства. Низкий уровень доходов отражается и в снижении покупательной способности населения, хотя индексы физического объема оборота розничной торговли растут, но происходит это благодаря росту цен на товары и услуги. В селах роль зарплаты в совокупных доходах семей невелика, важнейшую роль играют личное подсобное хозяйство, пенсии и различные виды пособий: на детей, по социальному страхованию, пособия многодетным матерям.

Главным источником доходов пожилых людей является пенсия. Средний размер пенсии в 2005 г. составлял 66,7 % от величины прожиточного минимума и 46,3 % от среднего размера начисленной заработной платы. Важным подспорьем для сельских жителей являются приусадебные земельные участки, содержание скота.

Социально-бытовая инфраструктура. Уровень социально-бытового обслуживания на селе невысок. Бани, парикмахерские, фотосалоны, мастерские по ремонту бытовой техники и другие заведения есть только в райцентрах и крупных селах. Сеть этих предприятий не охватывает всего населения. Сложность решения проблем бытового обслуживания замыкается на низкой покупательной способности большей части населения. Динамический ряд объема платных услуг за длительный промежуток времени не представляется доказательным в решении проблемы улучшения обеспечения населения услугами. Объем платных услуг на душу населения растет в основном вследствие роста цен на оказываемые услуги.

Здравоохранение. Уровень обеспеченности медицинским обслуживанием, определяемый рядом показателей, в том числе численностью врачей всех специальностей, снизился на конец 2005 г. (табл. 14.8).

Таблица 14.8 Динамика численности врачей всех специальностей по приграничным районам Читинской области на конец года, чел.

Обеспеченность населения средним медицинским персоналом находится на уровне, позволяющем оказывать лишь самую необходимую помощь. Здравоохранение в настоящее время не способно противостоять негативному влиянию социально-экономической ситуации на состояние здоровья населения. Фактические расходы бюджета района на здравоохранение и физическую культуру составляют около 30 % от всех расходов их бюджета.

Количество врачей, работающих во всех учреждениях района, за последние два года увеличилось, но по обеспеченности населения врачами районы значительно отстают от среднего показателя по области в 2 раза и более (табл. 14.9). Еще более заметно отставание от городских поселений, например, от г. Читы, соответственно, более чем в 14 и в 5 раз. Качество медицинских услуг ограничено материально-технической базой медицинских учреждений, их слабой оснащенностью современным диагностическим и лечебно-профилактическим оборудованием.

Таблица 14.9 Динамика обеспеченности населения врачами на 10 000 чел. населения по приграничным районам Читинской области

Жилищно-коммунальное хозяйство. В определении уровня жизни и благосостояния жителей районов важным показателем является обеспеченность достойным жильем. В районах обеспеченность общей полезной площадью на одного жителя в 2006 г. была средней по области, превышают этот показатель лишь два района: Могочинский и Красночикойский. В Могочинском районе благодаря «хозяину» района – железной дороге, в Красночикойском – традициям «семейских», их менталитету, наличию леса и, соответственно, хорошего строевого материала. Значительная часть жилья в пограничных районах находится в ветхом состоянии, характеризуется низким уровнем благоустройства. Жилищный фонд не оборудован водопроводом и водоотведением, центральное отопление имеют 0,4 %, газом обеспечено 51,7 % квартир. Ваннами, горячим водоснабжением и напольными электроплитами жилой фонд не оборудован. Уровень благоустройства жилья здесь не сравним с городом, где более 80 % жилого фонда обеспечено отоплением, горячим и холодным водоснабжением, электроплитами. Следует отметить, что с появлением перспектив экономического развития юго-восточной территории в Газимуро-Заводском районе происходит активное выделение земельных участков для индивидуального строительства жилья. Оформляются документы на владение земельными участками для индивидуального жилищного строительства: в 2007 г. – 24 участка, в 2008 г. – 34, в 2009 г. – 40, а в 2010 г. – 50 земельных участков отводятся под застройку. В основном строительство происходит в селах Газимурский Завод, Широкая, Ямкун. Наблюдается оживление жилищного строительства и в Забайкальском районе.

Большинство учреждений культуры, представленных клубами и библиотеками, находятся в ветхом состоянии, многие из них в 1990-е гг. переставали функционировать. В настоящее время наблюдается процесс возобновления функционирования некоторых из них. На территории районов работают: средние школы, детские сады, Дома культуры, районные и детские библиотеки, почта.

Многие из названных проблем не были решены еще до начала социально-экономических реформ 1990-х гг., а именно: низкая производительность труда, недостаточно развитая производственная и социальная инфраструктура, невысокая зарплата у большинства работающих, нехватка жилья, недостаток энергетического обслуживания, экологические проблемы и другие. Однако большая часть проблем порождена реформами: рост цен, тарифов, инфляция, проблемы с трудоустройством, неплатежи, падение уровня жизни, сокращение продолжительности жизни, угасание поселений и т. п. Многие проблемы тесно связаны между собой. Так, низкие доходы связаны с низкой зарплатой населения, наличием большой доли бедного населения, его оттоком в более благополучные населенные пункты края.

Улучшение жизни населения, устойчивое развитие поселений немыслимо без реализации активного сценария развития пограничных районов, в котором главная роль принадлежит горно-добывающим предприятиям на юго-востоке края. Здесь необходимо создать благоприятные информационные условия для заинтересованности самих людей в получении необходимой квалификации. Модельной территорией может стать г. Краснокаменск. Привлечение специалистов не должно ограничиваться высокими заработками, необходимо помочь им решить проблемы в поиске пути творческого и делового роста. С началом работы железной дороги в оборот будут вовлечены природные ресурсы этой части региона. С появлением новых рабочих мест произойдет оживление жизнедеятельности сел, увеличатся налоговые поступления в бюджеты всех уровней, вырастет численность населения, улучшится инфраструктурная составляющая, сформируется социально-экономическая ось развития на юго-востоке области.

Таким образом, социально-экономическое состояние приграничной территории Забайкальского края имеет общие и специфические проблемы. В числе общих следует назвать практическое отсутствие роста индекса развития человеческого потенциала, что выражается прежде всего в прогрессирующем уменьшении естественного прироста населения, снижении уровня образования, депрессивном изменении половозрастной структуры населения, сохраняющемся низком уровне социально-экономического развития. К специфическим проблемам следует отнести несоответствие приносимых государству финансовых потоков (пунктом пропуска пос. Забайкальск) и остающихся на местах несоизмеримо малых налоговых поступлений. Существующая налоговая система и сформировавшиеся рыночные приоритеты не позволяют источники богатства территории сделать источником устойчивого развития здесь человеческого потенциала.

14.2. Экономическое развитие Забайкальского приграничья

Территория и границы

Читинское приграничье образуют 12 районов из 31: Красночикойский, Кыринский, Акшинский, Ононский, Борзинский, Забайкальский, Краснокаменский, Приаргнунский, Калганский, Нерчинско-Заводский, Газимуро-Заводский и Могочинский.

По внутриобластному экономическому районированию приграничье включает южную, юго-западную часть Хилокско-Ингодинского экономического подрайона и юго-восточную часть Шилкинско-Аргунского экономического подрайона, образуя крупный функциональный подрайон. Суммарная площадь – 134,2 тыс. км^2, т. е. 31 % от общей площади Читинской области (с 2008 г. – Забайкальского края).

Рис. 14.1. Административно-территориальное деление и внутриобластные экономические подрайоны Забайкальского края.

Территория приграничья наиболее освоена в юго-восточной части, вдоль железнодорожной ветки от Транссиба с разветвлением на Китай и Монголию (рис. 14.1).

К разветвлению приурочены районы с наименьшей площадью от 3,2 до 5,3 тыс. км^2 (Забайкальский, Краснокаменский, Приаргунский, Калганский). Вместе с примыкающими к ним Борзинским, Нерчинско- Заводским и Газимуро-Заводским районами (9-14 тыс. км^2) они образуют ось развития на ближайшее 20-30-летие. На восточном и западном окончании Читинского приграничья расположены два крупных района – Красночикойский и Могочинский, по большинству характеристик являющиеся антиподами. Из немногих одного уровня характеристик является и площадь (28,3 и 25,3 тыс. км^2, соответственно), низкая плотность населения (менее 1 чел. на км^2).

Протяженность государственной границы чуть более 1,5 км, в том числе длина границы с Монголией – 740 км, длина границы с Китаем – около 790 км. С Монголией граничат пять районов (Красночикойский, Кыринский, Акшинский, Ононский и Борзинский), остальные – с Китаем. Забайкальский район граничит с обеими странами. Значительная часть восточного участка государственной границы с Китаем проходит по естественному рубежу – р. Аргунь, небольшой участок границы по верхнему Амуру.

Из 12 районов Читинского приграничья шесть имеют на своей территории транспортные переходы: Кыринский район – Верхний Ульхун, Борзинский – Соловьевск-Эрэнцав; Забайкальский – Забайкальск-Маньчжурия; Приаргунский; Староцурухайтуй Хэйшаньтоу; Нерчинско-Заводский – Олочи-Шивэй; Могочинский – Покровка-Лагухэ. Количество переходов (два с Монголией и четыре с Китаем) характеризует объем и качество внешнеторговых отношений с ними. В составе транспортных переходов преобладают круглогодичные. Один переход является в настоящее время сезонным с ориентацией на создание круглогодичного (Покровка- Лагухэ) в будущем. Переходы с Монголией находятся в состоянии стагнации, а с Китаем – в развитии, что предполагает превращение грузовых переходов в комплексные грузопассажирские, а это существенно может увеличить объем обменных операций между соседними государствами и развитие районов, на территории которых переходы находятся.

Население

Численность населения в приграничье на начало 2007 г. составила 137 тыс. чел. В структуре населения преобладает городское. Только в четырех южных районах, граничащих с Монголией, отсутствует городское население. К ним примыкают еще два района в восточной части приграничья, в которых доля сельского населения составляет более 80 %.

В остальных районах преобладающим является городское население. Городское население концентрируется в трех городах, два из которых расположены на оси развития (г. Борзя и г. Краснокаменск), а третий – находится в восточной части приграничья (г. Могоча) и почти в двух десятках поселках городского типа, связанных с горно-добывающей промышленностью и железнодорожным транспортом. В двух районах соотношение городского и сельского почти равное, но все- таки с преобладанием сельского. Значительные пространства вообще не имеют постоянного населения (Красночикойский и Кыринский районы), а также низовья рек Уров, Урюмкан, Будюмкан, Газимур – левых притоков р. Аргунь.

Слабая заселенность является одним из важнейших признаков Читинского приграничья. Как и для всей области, для приграничья характерно уменьшение численности населения. За десятилетие (1995–2005 гг.) потери по каждому району как будто бы небольшие (в среднем около 4 тыс. чел. по каждому району). Но для восполнения потерь и покрытия потребностей в трудовых ресурсах для планируемых объемов развития предполагается привлечь три источника: соотечественников, живущих в странах ближнего зарубежья, внутреннюю миграцию, также иностранную рабочую силу, очевидно, китайскую, хотя не исключено приглашение работников из других трудоизбыточных стран.

Наиболее реальным является привлечение китайской рабочей силы, особенно в период строительства, прежде всего транспортной инфраструктуры, объектов горнодобывающей промышленности, социальной инфраструктуры, жилья. Из двух других источников первый, как правило, осуществляется на свой страх и риск, причем его ресурсы не очень велики и надежны.

Что касается первого источника (программа «соотечественники» хотя и является государственной и в области уже побывал представитель управления администрации Президента РФ по межрегиональным и культурным связям с зарубежными странами), то в этих целях выбраны три района для будущих переселенцев – это приграничные районы Нерчинско-Заводский, Газимуро-Заводский и Борзинский. В соответствии с выделенными средствами (60 тыс. руб. на главу семейства плюс 20 тыс. руб. на каждого члена семьи, плюс расходы на транспорт и перевозку имущества) в этих районах планируется принять до 2018 г. около 2 тыс. переселенцев. Причем при условии, что переселенец найдет там работу и заключит контракт с работодателем. Это обязательное условие для переселения, получения материального (денежного) пособия и получения в ускоренном порядке (за два месяца) российского гражданства (Федеральная целевая программа «Оказание содействия добровольному переселению в Россию соотечественников, проживающих за рубежом», 2006 г.).

Наиболее привлекательной в этой программе для зарубежных соотечественников представляется возможность быстрого получения российского гражданства, так как в большинстве новых государств из бывших союзных республик, исключая Беларусь, уровень и условия жизни заметно хуже российских, да и существование там в инонациональной среде резко ухудшилось для русскоязычного населения.

Планируемое количество переселенцев для трех районов около 2000, а потери этих районов за 10 лет составили 11,5 тыс., т. е. они не будут восполнены. Трудно предположить, что переселенцы после отработки оговоренных сроков осядут на территории названных или других районов Забайкалья, с их сложными природно-климатическими условиями и низким уровнем жизни по сравнению с многими другими российскими областями и краями.

Наряду с предложенными вариантами удовлетворения потребности в рабочей силе существует хорошо апробированный метод подготовки рабочих кадров для различных отраслей через систему профессионального технического образования (профтехобразование). Она сохранилась, но в сильно урезанном виде. В доперестроечное время каждая отрасль создавала профучилища по необходимым специальностям с учетом имеющихся потребностей. Высшие и средние учебные заведения горного профиля сохранились в Читинской области и готовят специалистов, а рабочие кадры могут быть подготовлены во вновь созданных или в расширенных профтехучилищах для будущих горных и других предприятий. Тем самым создаваемые рабочие места будут заняты кадрами, не нуждающимися в адаптации к местным условиям и легко закрепляемыми при наличии достаточно современных жилищно-бытовых условий.

В программе переселения зарубежных соотечественников необходимо предусмотреть меры их закрепления сверх срока, оговоренного в контракте. Высококвалифицированные переселенцы потребуют соответствующей оплаты и комфортных условий. Представляется, что подготовка рабочих кадров из местных выпускников, особенно из сельской местности, предпочтительнее, но не исключает и перетока переселенцев.

Региональная экономическая политика

В 1996 г. были разработаны и опубликованы концепции региональной политики перехода к устойчивому развитию в Российской Федерации. В этих документах четко сформулированы цели и задачи, стоящие перед государством и субъектами федерации.

В основных положениях региональной политики России сформулированы цели, которые предусматривают «обеспечение единых минимальных стандартов и равной социальной защиты, гарантирование социальных прав граждан, установленных Конституцией РФ (1993), независимо от экономических возможностей региона, выравнивание условий социально-экономического развития регионов, приоритетное развитие регионов, имеющих важное стратегическое значение». В разделе «региональная экономическая политика» концентрируется цель экономической политики: стабилизация производства, возобновление экономического роста, повышение на этой основе уровня жизни населения.

В качестве важнейших задач фигурирует:

– преодоление чрезмерно глубоких различий в уровне социально-экономического развития регионов, поэтапное создание условий для укрепления в них собственной экономической основы повышения благосостояния населения;

– разработка и реализация научно обоснованной политики в отношении регионов со сложными условиями хозяйствования, требующими специальных методов регулирования (районы Арктики и Крайнего Севера, Дальний Восток, приграничные районы и т. д.);

– обеспечение государственного регулирования цен на продукцию естественных монополистов, прежде всего в сфере транспорта и энергетики, что способствовало бы выравниванию условий хозяйственной деятельности в различных районах страны [Рос. газ. 1996. 9 апр.].

Вне всякого сомнения, предусмотренные цели и задачи региональной политики отвечают интересам субъектов РФ, включая и субъекты периферийного типа, к числу которых относится Читинская область. Однако реализовать на практике основные положения региональной экономической политики не удалось. К тому же через некоторое время стали высказываться и обсуждаться «концепции сжатия экономического пространства», природно-ресурсный потенциал стал рассматриваться в качестве «ресурсного проклятия» России и т. п. В результате субъекты федерации были предоставлены сами себе и искали собственные методы выживания без государственной поддержки. Потому о стабилизации и экономическом росте, на основе которого улучшалось бы благосостояние населения речи не шло, а предусмотренные социальные стандарты были и остаются настолько низкими, что обнищание населения наиболее высокими темпами происходило в экономически слабо развитых районах.

Из данных в табл. 14.10 видно, что преобладающим процессом в экономике Читинской области является спад производства, что отражается в снижении основных экономических показателей. Отсутствие условий для развития хозяйственной деятельности ведет к сокращению числа хозяйствующих субъектов, оттоку населения из районов, уменьшению поголовья скота, преимущественно КРС, снижению стоимости основных фондов, прежде всего их активной части – машин, оборудования. Одновременно нельзя не заметить незначительного роста площади пашни, численности занятых в экономике, а также увеличения сбора зерновых, картофеля и овощей, производства мяса и молока.

Таблица 14.10 Динамика основных показателей экономического развития приграничных районов Читинской области в 2003–2007 гг.

В приведенных данных появление положительных сдвигов связано с изменением ситуации в сельском хозяйстве (растениеводстве) – в хозяйствах с разной формой собственности. Рост производства зерновых обусловлен увеличением пашни и связан с более или менее крупными сохранившимися хозяйствами в районах с сельскохозяйственной (растениеводческой) специализацией. В животноводстве сложилась противоречивая ситуация – при снижении поголовья КРС и других видов животных (свиньи, птица, овцы) увеличивается производство мяса и молока.

Развитие положительной тенденции в сельском хозяйстве в большей степени зависит от повышения закупочных цен на продукцию сельского хозяйства, снижения цен на средства механизации и ГСМ, организации сбыта и переработки сельскохозяйственной продукции.

Статус приграничных районов (а их в области почти треть) как районов с особо сложными условиями хозяйствования мало помог области в экономическом развитии в период реформ. Задача достижения экономически и социально оправданного уровня комплексности и рационализации структуры хозяйства региона, повышения ее жизнеспособности в рыночных условиях» не могла быть решена по ряду причин. Главной причиной был, наверное, постоянный рост цен на продукцию отраслей – естественных монополистов – энергетики, транспорта, нефтеперерабатывающей и газовой промышленности. Соревнование в этом узком круге отраслей – монополистов по экономически необоснованному повышению цен на свою продукцию «ухудшили» прежде всего отрасли обрабатывающей промышленности (камвольно-суконный комбинат, машиностроительные и судостроительные заводы, кожевенная и сапоговаляльная фабрики, Петровск-Забайкальский металлургический завод, птицефабрики и Маккавеевский свинокомплекс и пр.). Не выдержали давления тарифной политики крупные предприятия горно-добывающей промышленности (Нерчинский полиметаллический и Балейский комбинаты) и ряд более мелких предприятий. В результате изменилась структура промышленности, в которой значительно вырос удельный вес добывающих отраслей (таб. 14.11).

Таблица 14.11 Структурные изменения в промышленности Читинской области, %

Тенденция роста удельного веса добывающих отраслей промышленности сохранится до середины текущего столетия. Объясняется это тем, что развитие экономики края связывается исключительно с развитием горно-добывающих отраслей промышленности, в том числе в юго-восточных и ряде пограничных районов (Нерчинско-Заводском и Газимуро-Заводском).

Планируется строительство четырех ГОКов на базе золото-вольфрамового и золото-медных месторождений. На освоение этих месторождений предполагается израсходовать около 100 млрд руб. Строительство таких ГОКов потребует создания соответствующей инфраструктуры и, в частности, транспортной и энергетической. Предполагается строительство 375 км железнодорожной линии, конечными пунктами которой будут с. Газимурский Завод и г. Борзя. Эта железнодорожная линия обеспечит транспортировку продукцию ГОКов на Транссиб и далее на Китай и Монголию. От этой железнодорожной линии возможно строительство ответвления на с. Нерчинский Завод, вблизи которого предполагается освоение железорудных месторождений.

Проектируется строительство железной дороги «Нарым-Лугокан», ориентированной на инфраструктурное обеспечение вновь создаваемых горно-добывающих предприятий. Одновременно дорога решает проблему соединения благодаря более надежной связи отдельных районов юго-востока области с ее центром. Еще три районных центра (с. Газимурский Завод, с. Александровский Завод и с. Нерчинский Завод) решат одну из самых важных своих социальных проблем – проблему надежной круглогодичной связи с другими районами и субъектами РФ.

Важнейшей составляющей производственной инфраструктуры является энергетика. Появление таких крупных потребителей, как железная дорога и ГОК, потребует дополнительных энергетических мощностей. Увеличение установленной мощности предполагается вести по двум направлениям. Прежде всего, инвестиционной программой ОАО «ТГК- 14» предусмотрено в ближайшее время ввести 283 МВт электрической мощности и около 420 Гкал/час тепловой мощности. Дополнительные мощности будут введены на ТЭЦ-1 и ТЭЦ-2 в Читинской области и на одной из Улан-Удэнских ТЭЦ, входящей в структуру ТГК-14.

Вторым направлением является строительство третьего блока на Харанорской ГРЭС (уже начатое) и, возможно, в перспективе строительство четвертого блока. Ввод этих мощностей позволит в основном удовлетворить потребности ГОКОв, железной дороги и населения юго-восточных районов.

Главными инвесторами проекта освоения месторождений юго-востока Читинской области является горно-металлургическая компания «Норильский никель» (ГМК «Норникель»). Суммарная стоимость проекта составляет около 170 млрд руб., из которых около 70 % приходится на долю ГМК «Норникеля», а остальные – на долю государственного инвестиционного фонда. Одновременно эта компания вкладывает средства в развитие энергетики, она является крупнейшим акционером «Третьей генерирующей компании оптового рынка электроэнергии» (ОГК-3, в состав которой входит Харанорская ГРЭС).

Часть акций ТГК-14 ГМК «Норникель» приобрела у СУЭК и в перспективе намерена стать владельцем контрольного пакета акций этой компании. Таким образом, построив железную дорогу Газимурский Завод-Борзя, приобретя Харанорскую ГРЭС и ТГК-14, ГМК «Норникель» обеспечивает себя собственной производственной инфраструктурой. Это означает, что тарифная политика столь важных составляющих производственной инфраструктуры будет подчинена основным производственным интересам.

Важной составляющей проекта освоения месторождений юго-востока Читинской области является социальная сфера и обеспечение необходимой рабочей силой. Предварительное количество работников, требующихся для реализации проекта, показано в табл. 14.12.

Таблица 14.12 Потребность в трудовых ресурсах для освоения месторождений юго-востока Читинской области, чел.

Кроме занятых в основном производстве 10 тыс. чел. предполагается, что 5,5 тыс. чел. будут трудиться на лесозаготовках и деревообработке и еще 55,5 тыс. чел. будут заняты другими видами деятельности, сопутствующими любому предприятию на этапе строительства и функционирования (сельское хозяйство, социальная инфраструктура, транспорт и пр.).

Помимо проекта освоения перечисленных месторождений, осуществляемых ГМК «Норникель» на территории юго-восточных районов, предполагается освоение уже упоминавшегося Березовского железорудного месторождения компанией «Лувэн» (Китай).

Забайкальская железная дорога планирует построить 125 км железнодорожной линии Приаргунск-Березовское месторождение. Возможно, что предпочтение будет отдано не этому, а уже упоминавшемуся варианту Газимурский Завод – Нерчинский Завод.

Кроме названных новых железнодорожных линий, уже ведется реконструкция железнодорожной линии Карымская-Забайкальск. Линия электрифицируется, прокладывается второй путь и реконструируется ряд станций на этой линии.

Таким образом, инвестиции, планируемые для развития горно-металлургического, транспортного и энергетического комплекса составят около 200 млрд руб. Участие акционерных обществ ГМК «Норникель», ОАО «РЖД» совместно с государственным инвестиционным фондом, китайской компанией в освоении месторождений юго-востока положительно повлияет на экономическую ситуацию в районе. Освоение месторождений на некоторое время станет катализатором для развития сферы обслуживания строительства, сельского хозяйства и пр. Еще более сильным катализатором может быть переработка минерального и сельскохозяйственного сырья. В этом случае бюджеты приграничных районов, на территории которых появятся ГОКи и перерабатывающие предприятия, получат средства для решения многих социальных задач.

14.3. Предпосылки рекреационного природопользования в приграничных районах Забайкальского края

Рекреационные ресурсы

Рекреационно-ресурсный потенциал приграничных районов Читинской области позволяет рассчитывать на его эффективное использование. Рекреационная деятельность могла бы стать одной из отраслей, поддерживающих устойчивое развитие территории, обеспечивающих крупные финансовые поступления для развития самой территории при минимальном воздействии на окружающую среду. При этом может быть инициировано развитие новых для региона форм экономической деятельности.

На рассматриваемой территории сложилась и имеет хорошие перспективы для развития туризма периферийная зона Байкальской природной территории, представленная Красночикойским районом. Район имеет хорошие условия для развития туризма всех видов: проведение сложных пеших, водных, лыжных и других походов, организация туристских маршрутов первой-третьей категорий сложности. Разнообразный рельеф, густая речная сеть и относительно удобные подъезды к началу сплава благоприятны для водных путешествий. Высокий потенциал для туризма имеют долины рек Куналей, Чикокон, Чикой, Захаровка, Мельничный. Здесь может быть создана этнографическая туристская зона на базе «семейских» поселений. На труднодоступной территории с практически полным отсутствием антропогенного влияния создать заповедный режим вполне реально. Высокий рекреационный ресурс имеют уникальные объекты природы (памятники природы), находящиеся в Красночикойском районе. Здесь находится региональный комплексный памятник природы – высокогорное оз. Шебеты с площадью охранной зоны около 16 км^2. Памятник обладает высокими эстетическими характеристиками, столь ценными для развития туризма. Живописное с прозрачной водой и зимовьем на берегу, оно создает сказочную картину мироздания. Озеро славится своей рыбой, похожей на форель. Региональный памятник природы – горная вершина Эсутайский голец – имеет типичную растительность живописных высокогорных лугов: это анемона сибирская, рододендрон золотистый и много эндемиков. Достаточно высоко его научное, эстетическое, культурно-просветительское значение. Площадь охранной зоны Эсутайского гольца – около 19 км^2. Гора Быстринский голец (Барун-Шабартуй), высота 2519 м, несет следы плейстоценового оледенения (ледниковые кары, цирки, моренные холмы, классические троговые долины, высокогорные озера и т. п.). Это региональный, геологический памятник природы. Исключительную живописность многочисленных скал дополняют хрустально чистые ручьи и водопады, заросли кедрового стланика, животный мир высокогорья. Здесь же формируются истоки рек Чикой, Чикокон, Буркал. Труднодоступность территории обеспечивает сохранность экосистемы. Региональный памятник природы – скальный массив Ламский городок (Чикойские столбы) – имеет протяженность примерно 6 км, располагается у истоков р. Чикой. Абсолютная высота местности превышает 1800 м над уровнем моря. Скалы отличаются разнообразием форм и особой величественностью. Это одновременно и памятник природы, и природно-культовый комплекс. Труднодоступная нетронутая территория Чикойского нагорья может быть использована для развития спортивно-оздоровительного горного туризма, причем центр обслуживания можно разместить в Ямаровке. Теплый радоновый источник Семиозерный окружен ландшафтом темнохвойной, пихтово-елово-кедровой тайги с множеством редких растений, хорошо сохранившимся животным миром, здесь имеются потухшие вулканы и другие формы молодой вулканической деятельности.

Курортная таежная местность «Былыра» находится в Кыринском районе – в 450 км от Читы. Достопримечательностью местности являются многочисленные выходы минеральных источников с самоизливающимися кремнистыми, слаборадоновыми термальными сульфатно-гидрокарбонатно-натриевыми водами. К их числу относятся: минеральные источники на р. Талочи с холодной радоновой водой; 12 ключей в верховьях р. Кыра с термальной минеральной водой (+30…+37 °C); Кыринский горячий зимний источник, находящийся в 70 км от с. Кыра, в устье безымянного ручья. Минеральная вода имеет различную температуру – от холодной до очень теплой (+38 °C), целебные свойства источников известны более 100 лет.

Целебные свойства Ямкунских минеральных вод известны с начала XIX в. Первые литературные сведения о минеральном источнике относятся к XVIII в. Наиболее тщательные исследования были проведены И. А. Багашевым, установившим высокую (898 эман) радиоактивность минеральной воды источника [Багашев, 1905]. В советское время систематические исследования проводились многими учеными. Большую и длительную работу, связанную с изучением целебных свойств минерального источника в лечении уровской болезни, проводил главный врач курорта Ф. Ф. Сергиевский. По своему составу минеральная вода источника Ямкун относится к типу гидрокарбонатных магние-кальциевых, с малой минерализацией и небольшим содержанием газа. Минерализация ее изменяется от 1,6 до 2,2 г/л. Количество гидрокарбонатов достигает 90–95 % экв., сульфатов – не более 5–7 % экв. Минеральные воды Ямкуна отличаются весьма высокой радиоактивностью. При этом отмечается значительная разница в степени радиоактивности вод основного выхода и его колодцев. Например, в 1954 г. радиоактивность воды в озере достигала 15 эман, а в воде первого колодца – 1089 эман [Минеральные воды., 1961]. Минеральная вода источника применяется для ванн при заболеваниях опорно-двигательного аппарата, для лечения больных уровской болезнью.

Районы имеют разные перспективы для организации трансграничного туризма. Высокий потенциал рекреационно-познавательных занятий благодаря наличию на территории уникальных памятников археологии, истории, этнографии и палеонтологии имеют такие районы, как Красночикойский, Краснокаменский, Нерчинско-Заводский, Газимуро- Заводский и Приаргунский. Множество минеральных источников, требующих дополнительного изучения, буквально рассыпано по территории приграничья. В Газимуро-Заводском районе, например, насчитывается 18 минеральных источников: на землях хозяйств «Буруканский», «Ушмунский», «Газимуро-Заводский», «Трубачевский», в пади «Уров», восемь источников находятся на землях Шелопугинского лесхоза (в падях «Курюмкан», «Покая», «Аткачи», «Зарубиха», «Бугрея», «Грязнушка», «Сухая Иенда», урочище «Лугия». Три минеральных источника расположены на землях государственного земельного фонда – на участках «Актугачи», «Ямкун» и «Солонечная». В Забайкальском районе один минеральный источник находится недалеко от рудника «Абагайтуйский» – в пади «Дайка». Минеральные источники есть и в других районах приграничья, они могут быть использованы как для самодеятельного, так и организованного лечения населения. В границах районов к землям рекреационного назначения чаще всего относят территории, расположенные на берегу р. Аргунь.

Использование рекреационных ресурсов. Рекреационные ресурсы территории используются выборочно. Богатый природный потенциал сочетается с низкой обеспеченностью территории материальной базой, не позволяющей сделать туризм доходной отраслью экономики края. Туристско-рекреационные зоны, расположенные вне населенных пунктов, не имеют инфраструктуры отдыха. В основном это места самодеятельного выездного дикого туризма на озерах и реках, у памятников природы. Перспективные центры туристско-рекреационного освоения территории – Красный Чикой, Ямаровка. Ламский городок (Чикойские столбы) – в настоящее время используются неорганизованными туристами. В материалах по обоснованию Чикойского национального парка они включены в спортивно-туристические маршруты. Возможно развитие спортивно-оздоровительного горного, экологического, познавательного туризма, создание этнографической туристической зоны на базе «семейских» поселений. Особого внимания заслуживает развитие конного туризма. Самые известные маршруты со сложными порогами и быстрыми перекатами на реках Чикой, Менза, Буркал очень привлекательны для туристов. Чикойский национальный парк, создание которого планируется в верховьях р. Чикой (площадь около 500 тыс. га), предполагает рекреационную деятельность в рамках соответствующего регламента, с использованием историко-культурной самобытности территории и живущего на ней населения, высококачественных природных условий для развития экологического и познавательного туризма. Все вышеназванные памятники природы войдут в него.

Местным населением для отдыха выходного дня используются рекреационные местности близлежащих сел. К числу наиболее популярных относятся: лыжная база возле с. Красный Чикой, экологическая тропа «Сенная падь» в его же окрестностях, «Черемушник», палаточный лагерь у с. Архангельское, озеро-пруд в с. Красный Чикой, детский оздоровительный лагерь в окрестностях с. Красный Чикой. Опыт организации новых форм спортивного и трофейного охотничьего туризма вследствие неверной ориентации на постоянного и многочисленного иностранного охотника-туриста оказался не состоятельным.

На базе источника минеральных вод в курортной местности «Ямаровка» в свое время был создан санаторий по типу горноклиматической здравницы. Санаторий круглогодично функционировал с 1956 г., пропускная способность составляла 210 коек зимой и 320 – летом. До июня 1993 г. санаторий был собственностью ВЦСПС, но в настоящее время не работает.

Широко известный курорт «Ямкун» находится в Газимуро-Заводском районе, в 3 км от районного центра с. Газимурский Завод и в 180 км от г. Сретенск, на высоте 670 м над уровнем моря. Минеральные воды этого источника используются с 1986 г. Основой гидроминеральной базы курорта служит небольшое природное озеро площадью около 160 м^2 и глубиной до 3 м. Температура минеральной воды в озере +17…+20 °C. В настоящее время функционирует под названием Областная больница восстановительного лечения № 1, собственность Краевого министерства здравоохранения; эта больница рассчитана на 120 койкомест. Минеральные воды успешно излечивают заболевания периферической нервной системы, опорно-двигательного аппарата и некоторые дерматозы.

Курортная таежная местность «Былыра» (Кыринский район) используется для самодеятельного лечения населением Забайкальского края. Популярны среди местного населения минеральные источники на р. Талочи с холодной радоновой водой, 12 ключей в верховьях р. Кыра, в 20 км от с. Былыра с термальной минеральной водой (+30…+37 °C). Достаточно ограниченно для самодеятельного лечения используется Кыринский горячий зимний источник – летом не доступен. Источник находится в 70 км от с. Кыра, в устье безымянного ручья. Целебные свойства источников известны более 100 лет. До 2000 г. профилакторий «Былыра» был закреплен в хозяйственное ведение Забайкальской железной дороги, его пропускная способность летом превышала 200 чел. В 2003 г. профилакторий был передан в муниципальную собственность Кыринского района и быстро пришел в упадок. Ранее существовавшие здесь профилактории таких областных ведомств, как «Забайкалтрансстрой», «Сельхозтехника», «Автобаза», «Шерловогорский ГОК», «Агропром» и другие, были разрушены.

Возможности более эффективного использования рекреационного потенциала видятся нам в комплексном подходе. Рациональное использование природных ландшафтов предполагает, прежде всего, полное и глубокое изучение природно-ресурсного потенциала, соответствие выполняемых ландшафтом социально-экономических функций его возможностям, сохранение разнообразия природных комплексов с учетом интересов местного населения и форм традиционного природопользования, в том числе этнического.

Рекреационное природопользование на фоне других видов хозяйственной деятельности должно стать приоритетным, поскольку сохраняет естественную природную среду для коренного населения и в то же время обеспечивает возможности развития территории. Если природные возможности позволяют осуществить предпочтительное развитие рекреационной отрасли, то на практике отсутствие инвестиций, низкий уровень социально-экономического развития, отсутствие хорошо подготовленной инфраструктуры, низкий уровень конкурентоспособности, ограниченные запросы населения, определяемые низким уровнем доходов, ограничивают использование «потенциала ландшафта». Приоритеты развития территорий – социальные, экономические, экологические – должны определяться не только по результатам экономических оценок, но и с учетом социального выбора граждан. Прямых финансовых доходов от рекреационной деятельности может и не быть, но основной результат – восстановление здоровья, приносящее эффект, неоценимый в рублях, а также сокращение выплат по больничным листам – достигается всегда. Кроме того, как бы высока ни была экономическая оценка рекреационных ресурсов, она не идет в сравнение со средообразующим и социальным их значением. В числе косвенных доходов, которые получают практически всегда, – сбор дикоросов, ловля рыбы, доходы с дачных участков. Социальная значимость рекреации очень высока.

Хорошие перспективы для создания этнографического центра в с. Красный Чикой подкрепляются хорошей сохранностью архитектуры строений, жизненного уклада «семейских», их обрядов, одежды, питания. Село расположено в живописном месте, а создание этнографического музея и реставрация ремесел (чеканка, плетение корзин, изготовление туесов, свистков и т. п.) позволяют включить его в трассу туристического маршрута. Внешние впечатления о том, как живут «семейские», их гостеприимство создают тот неповторимый запоминающийся местный колорит, который вызывает желание гостя вернуться. К культурному обслуживанию туристов, особенно при организации народных праздников, представлений и т. п., могут быть привлечены фольклорные ансамбли. Центр может быть связан с туристической базой «Ямаровка» двумя маршрутами, конным и водным – для этого в непосредственной близости от села необходимо построить постоялый двор, принимающий туристов этих категорий.

Специфика Забайкальского района, его выгодное экономико-географическое положение позволяет активно использовать возможности пос. Забайкальск в качестве транзитно-транспортного центра для усиления контактных, транспортно-распределительных, в том числе специфических информационно-оздоровительных функций. Туристы, побывавшие здесь в местах отдыха, поделятся информацией о них со своими коллегами и друзьями, и этот основной источник информации должен быть насыщен положительными впечатлениями и от опыта общения с местным населением, и от всего увиденного. Вовлечение российских и иностранных туристов в рекреационно-туристическое пространство Забайкальского края следует всемерно расширять, объединяя интересы туристов, работников туристской отрасли, бизнеса, администрации, местного населения.

14.4. Природно-ресурсный потенциал и развитие сельского хозяйства приграничных районов Восточного Забайкалья

Одним из основных типов землепользования, сложившихся в приграничных районах Восточного Забайкалья (Забайкальского края), является сельскохозяйственное, чему благоприятствовало наличие обширных сельскохозяйственных угодий, а также исторически сложившаяся здесь хозяйственная деятельность местного населения и казачества.

Приграничье по степени освоенности и величине сельскохозяйственных угодий выгодно отличается от других районов края. Например, доля сельскохозяйственных угодий от всех имеющихся земель в южных и юго-восточных районах, прилегающих к границе, составляет 60–80 % и более. На приграничье приходится около 48 % сельхозугодий, почти 44 % пашни, более 40 % производимой в сельском хозяйстве валовой продукции Восточного Забайкалья. Здесь производится в 2,7 раза больше сельхозпродукции на душу населения, чем в среднем по краю (2006 г.).

Природные условия рассматриваемой территории, как и в целом Восточного Забайкалья, весьма разнообразны. Рельеф преимущественно гористый. Равнинные формы приурочены в основном к межгорным понижениям. В юго-восточную часть приграничья (со стороны Монголии) вклинивается обширное слаборасчлененное плато, представляющее собой северное продолжение монгольских равнинных степей.

Агроклиматические ресурсы имеют свои особенности. Основная черта климата – резкая континентальность, обусловленная удаленностью от океанов и высокой приподнятостью над уровнем моря. Среднегодовая температура – отрицательная, – 2,3…-4,5 °C [Исаев и др., 1984]. Лето короткое, теплое и, как правило, в первой половине сухое, а во второй – дождливое. Зима холодная, со слабыми ветрами, низкой относительной влажностью воздуха, малым количеством осадков, небольшой высотой снежного покрова. Безморозный период на рассматриваемой территории продолжается в среднем 90-110 дней. Наиболее теплыми являются сухостепная и степная зоны приграничья. Положительное явление на данной территории, как и во всем Забайкалье, – высокая солнечная инсоляция – до 130 солнечных дней в году.

Почвенный покров территории довольно разнообразен, но климатически обусловленный уровень плодородия почв невысокий. В степной зоне и на остепненных участках лесостепи расположена основная масса естественных кормовых угодий – количество их в приграничных районах Восточного Забайкалья превышает 2 млн га (табл. 14.13).

Таблица 14.13 Структура сельскохозяйственных угодий Забайкальского края и его приграничных районов, на начало года

Основу естественных кормовых угодий составляют такие травы, как ковыль, овсяница, полынь, вострец, пижма, мятлик, житняк, типец, типчак, тонконог и др. Значительная часть естественных кормовых угодий является малопродуктивной: средняя урожайность сена составляет 6–7, а в засушливые годы в степной зоне – 1–1,5 ц с гектара. Вместе с тем произрастающие травы обладают достаточно ценными качествами, особенно вострец, который издавна признается лучшей кормовой травой для всех видов скота.

Территория приграничья, как и всего Восточного Забайкалья, является зоной рискованного земледелия. Тем не менее наличие огромных площадей сухих пастбищ, где произрастают ценные в кормовом отношении травы, малый снежный покров зимой, позволяющий круглогодично выпасать скот при относительно небольшом количестве заготовляемых на зиму кормов, создают условия для развития животноводства, особенно овцеводства. В структуре кормовой базы всех видов животных на долю естественных грубых и зеленых кормов приходится 75–85 % всех кормов.

В XX в. животноводство на рассматриваемой территории прошло путь развития от примитивного содержания беспородного, низко продуктивного, но хорошо переносившего суровую забайкальскую зиму, скота, до создания собственной базы породного тонкорунного овцеводства, ставшего специализирующей отраслью сельского хозяйства. Для большинства колхозов и совхозов южных и юго-восточных районов приграничья в 1960-1990-е гг. овцеводство было основной отраслью, дающей от 52 до 65 % всех доходов хозяйств [Исаев и др., 1984]. Была разработана и успешно применялась технология тонкорунного овцеводства, рассчитанная на максимальное использование естественных кормовых ресурсов. Но она не предполагала полного удовлетворения потребностей животных в кормах, тем более что нагрузка от выпасов скота на каждый гектар пастбищ в годы наибольшей численности овец сильно возрастала и привела в конце концов к снижению продуктивности угодий. Для полного обеспечения овец кормами зимой многие хозяйства увеличивали кормоемкость зимних угодий за счет создания искусственных пастбищ из однолетних морозоустойчивых культур, высеваемых с учетом вероятных летних осадков.

В 1990 г. численность овец в районах, прилегающих к государственной границе, составляла более 1,6 млн голов. Основная часть поголовья приходилась на хозяйства юга и юго-востока территории: Ононский район – 277,8 тыс. голов, Борзинский – 269,6, Приаргунский – 262,2, Краснокаменский – 219,9, Кыринский – 143,3, Забайкальский – 181,8, Акшинский – 105,3, Калганский – 77,2 тыс. голов. Колхозы и совхозы в 1990 г. сдали государству более 5,5 тыс. т шерсти. Овцеводство как отрасль хозяйства имело всесоюзное значение, марочной продукцией Читинской области была шерсть. Разведение крупного рогатого скота не получило такого развития. Оно обеспечивало областные потребности в молоке, молочных продуктах и мясе. На производстве молока специализировались хозяйства лесостепной зоны: на юго-западе – Красночикойский район, на востоке – Газимуро-Заводский и Нерчинско-Заводский. И до 1991 г. почти 60 % молока производилось в личных подсобных хозяйствах населения.

Мясное скотоводство основано на разведении крупного рогатого скота трех пород: казахской белоголовой, герефордской и калмыцкой. В 1960-е гг. на основе завезенных в Читинскую область племенных животных этих пород были созданы племенные фермы, в том числе в Ононском, Краснокаменском и Приаргунском районах приграничья. Они сыграли важную роль в создании мясных стад методом поглотительного скрещивания, а также получения высококачественного мяса благодаря организации промышленного скрещивания симментальской породы с вышеназванными породами. Таким образом, к началу 1990-х гг. в регионе имелось определенное количество животных мясных пород и их помесей, хорошо приспособленных к местным условиям.

Коневодство хотя и является одной из традиционных отраслей животноводства, так же как и свиноводство, не получило здесь должного развития.

За годы реформ произошло сокращение поголовья всех видов сельскохозяйственных животных (кроме птицы), ухудшение их породного состава, снижение продуктивности и сохранности, а на этой основе снизились объемы производства и качество продукции (табл. 14.14).

Таблица 14.14 Поголовье скота и птицы и объемы производства продукции животноводства в хозяйствах всех категорий приграничных районов Забайкальского края

Основными причинами сокращения поголовья скота явились: отсутствие рынка сбыта, банкротство сельскохозяйственных предприятий, убыточность производства, обусловленная в основном удорожанием кормов, опережающий рост цен на энергоносители, топливо и т. п.

Раздел земли и имущества сельскохозяйственных предприятий привел к тому, что во многих реформированных хозяйствах произошла ликвидация накопленного потенциала – главным образом ведущей отрасли – овцеводства. До настоящего времени не получили должного развития такие малозатратные отрасли, как мясное скотоводство, табунное коневодство и др.

Основным источником закупок молока являются личные подсобные хозяйства. До настоящего времени его закупки у населения снижены почти до минимума, что обостряет проблему удовлетворения молочной продукцией основного потребителя – горожан.

Сельскохозяйственные предприятия в подавляющем большинстве не располагают собственными средствами для осуществления значительных объемов капитальных вложений. Они не могут широко пользоваться банковскими кредитами в связи с их краткосрочностью и сравнительной дороговизной, а также собственным низким кредитным покрытием. Вследствие недостаточных капитальных вложений в сельскохозяйственном производстве в целом происходит систематическое «проедание» основного капитала, что грозит АПК все большим технологическим отставанием.

Начиная с 2000 г. государством и региональными властями принимаются меры по поддержке агропромышленного комплекса. Например, Областная целевая программа «Поддержка и развитие агропромышленного комплекса Читинской области (2006–2012 гг.)» предусматривает увеличение поголовья всех видов скота и повышение его продуктивности. Финансирование мероприятий Программы предполагается осуществлять за счет средств областного бюджета и внебюджетных источников (кредитных ресурсов и собственных средств сельскохозяйственных организаций). Программой предусмотрено, что в овцеводстве преимущественное развитие получит, как и прежде, забайкальская тонкорунная порода овец, биологические особенности которой наиболее отвечают местным природно-климатическим условиям. Племенной базой этой породы в приграничье является племзавод им. К. Маркса Краснокаменского района и племпродукторы – колхозы «Дружба» и имени 60-летия Союза ССР, ОАО им. С. Лазо Приаргунского района. В лесостепной зоне планируется разведение скороспелых мясошерстных овец, а в сухостепной (Кыринский, Акшинский и Ононский районы) – грубошерстных (эдильбаевской породы) [Областная целевая…, 2007]. В настоящее время внедряется малозатратная технология производства продукции, которая предусматривает катонное содержание овец, использование естественных водоисточников, размещение заготовленных кормов вблизи чабанской стоянки, сокращение транспортных расходов.

В молочном животноводстве предпочтение будет отдано симментальской породе, которая может содержаться во всех районах Восточного Забайкалья. Предусмотрено улучшение работы племпродукторов в Красночикойском и Приаргунском районах края. Рост производства говядины в дальнейшем будет осуществляться за счет увеличения численности поголовья мясных пород, повышения их продуктивности, широкого внедрения межпородного скрещивания, улучшения имеющихся мясных пород. Основу кормовой базы для этих животных будут составлять естественные и однолетние пастбища, а также пожнивные остатки.

В зимний период мясной скот будет содержаться в помещениях облегченного типа «трехстенках» и земляных траншеях, а также в свободных кошарах и других помещениях.

Кормовые ресурсы для развития табунного коневодства в ближайшие годы не могут быть ограничителем, поэтому темпы прироста поголовья лошадей в основном будут зависеть от темпов их воспроизводства. Прогнозируется создание ферм мясного направления и специализированных племпродукторов в хозяйствах Красночикойского, Кыринского, Ононского и Борзинского районов. Наряду с развитием отрасли в крупных хозяйствах предусматривается активизировать работу по расширению сети крестьянских коневодческих хозяйств. Дальнейшее развитие получат и такие отрасли животноводства, как свиноводство, птицеводство, пчеловодство и др.

В настоящее время в производстве животноводческой продукции лидируют личные подсобные хозяйства, они производят от 80 до 90 % мяса и молока.

Земледелие на рассматриваемой территории, как и в целом в Восточном Забайкалье, менее развито, чем животноводство. На его долю приходится около 32 % стоимости валовой продукции сельского хозяйства. В то же время приграничье производит более 70 % зерна, выращенного в регионе (табл. 14.15), половину которого дает Приаргунский район, который вправе считать житницей Забайкальского края.

Таблица 14.15 Посевные площади и валовой сбор сельскохозяйственных культур в хозяйствах всех категорий Забайкальского края и его приграничных районов

В результате реформ 1990-х гг. произошло резкое сокращение посевных площадей и в первую очередь занятых под кормовыми и зерновыми культурами (табл. 14.15). Площадь посевов кормовых культур уменьшилась по сравнению с 1990 г. почти в 15 раз, зерновых – в 3,4 раза. Удалось, хотя и не полностью, сохранить посевные площади под зерновыми культурами хозяйствам Приаргунья (Краснокаменский, Приаргунский и Калганский районы), где потери оказались не такими масштабными. В этих районах в трудные перестроечные годы благодаря руководителям удалось сохранить коллективные предприятия, которые в настоящее время являются основными производителями не только зерна, но и животноводческой продукции. Хозяйства этих районов (например, колхоз «Дружба» Приаргунского района) собирают урожаи до 29 ц с гектара (это один из самых высоких показателей в крае). За эти же годы увеличились площади под картофелем и овоще-бахчевыми культурами, в основном за счет личных подсобных хозяйств населения, выращивающих эти культуры.

Изменилась и структура посевных площадей. Если в 1990 г. в посевах доля зерновых составляла 63,1 %, кормовых культур – 35, картофеля – 1,0 и овощей – 0,1 %, то в 2006 г. доля зерновых увеличилась до 85,5 %. Резко сократилась в посевах доля кормовых культур – до 8,7 %, увеличилась доля под картофелем – до 4,6, под овощами – до 0,9 %. В районах приграничья население стало выращивать для внутреннего потребления и на продажу новые культуры овоще-бахчевых, такие как арбузы.

Сдерживает развитие земледелия и снижает его продуктивность низкий уровень обеспеченности техникой, недостаточная обеспеченность удобрениями и средствами защиты растений от сорняков, болезней и вредителей, высокие затраты на приобретение топлива и смазочных материалов, электроэнергии, а также выбытие из оборота более половины посевных площадей, занятых ранее сельскохозяйственными культурами.

По совокупности природных условий и степени сельскохозяйственного освоения на территории приграничья Восточного Забайкалья выделяют пять природно-сельскохозяйственных районов [Восточное Забайкалье, 1968] с характерной специализацией. Распределение сельхозугодий, скота и производства продукции по этим районам показано в табл. 14.16–14.18.

Таблица 14.16 Распределение сельскохозяйственных угодий по природно-сельскохозяйственным районам приграничных территорий Восточного Забайкалья, %*

Таблица 14.17 Распределение скота по природно-сельскохозяйственным районам приграничных территорий Восточного Забайкалья, %*

Таблица 14.18 Производство продукции сельского хозяйства по природно-сельскохозяйственным районам приграничных территорий Восточного Забайкалья, %*

Приграничная часть Красночикойского района относится к Юго-Западному таежному и горно-таежному району с очагами лесостепи. Сельскохозяйственные угодья приурочены к долине р. Чикой и прилегающим к ней пологим и слабо покатым шлейфам и склонам. Степень распаханности невелика, так как в связи с горным рельефом местности и ограниченностью площадей равнинных территорий в хозяйственный оборот вовлечены почти все земли, пригодные для сельскохозяйственного производства. Мясомолочное животноводство является ведущей отраслью почти всех хозяйств, как коллективных, так и крестьянско-фермерских и подсобных хозяйств населения. Зерновые выращиваются в основном на корм скоту. Население традиционно имеет огороды, где выращивают картофель, овощи и плодово-ягодные культуры. Сосново-кедроволиственничная тайга в пределах рассматриваемой территории имеет наиболее продуктивные охотничьи угодья в Забайкалье, поэтому здесь издавна развиты охота и промыслы.

Кыринский и Акшинский административные районы, расположенные на широкой приононской равнине, лесостепных межгорных понижениях и хребтах, покрытых горной тайгой, относятся к Лесостепному природно-сельскохозяйственному району (Кыринскому подрайону). Ведущее место в сельскохозяйственном производстве принадлежит овцеводству, которое сочетается с развитием скотоводства и производством зерна. Разводят также лошадей.

Южные (Ононский, Борзинский, Забайкальский и Краснокаменский), а также юго-восточные (Приаргунский, Калганский и Нерчинско- Заводский) приграничные районы относятся к Степному природно-сельскохозяйственному району (соответственно, к Ононско-Борзинскому и Приаргунскому подрайонам). Специализируются степные районы на развитии тонкорунных овец. Развито пастбищное скотоводство мясного и мясомолочного направления. Основным направлением земледелия является возделывание зерновых и зернофуражных культур. Кроме того, население выращивает картофель, овощебахчевые и плодово-ягодные культуры. Этот природно-сельскохозяйственный район является главным производителем сельскохозяйственной продукции Восточного Забайкалья.

Приграничные территории Газимуро-Заводского района относятся к Восточному таежному с очагами лесостепи природно-сельскохозяйственному району. Хозяйства, расположенные на этой территории, специализируются на мясомолочном скотоводстве, выращивают зерновые, картофель и овощи. Почти вся производимая продукция идет на удовлетворение нужд местного населения.

Крайний северо-восток рассматриваемой территории (Могочинский административный район) относится к Северному горно-таежному природно-сельскохозяйственному району, который в целом характеризуется неблагоприятными для сельского хозяйства условиями. Сельскохозяйственные предприятия здесь отсутствуют. Местное население для своих нужд держит крупный рогатый скот, выращивает картофель и овощи.

Заключение

Предпринятые исследования показали многогранность, сложность, системность проблем приграничных и трансграничных территорий России в целом и ее азиатской части в частности. Это связано не только с появлением новых границ после распада Советского Союза и социалистической системы, но и с изменившейся геополитической, социально-экономической ситуацией, процессами глобализации, происходящими во всех сферах жизнедеятельности общества. Глобализация в экономике, экологии, политике, общественной жизни, с одной стороны, и задачи сохранения идентичности наций, государств, регионов, их природной среды, с другой – приводят к необходимости поиска рациональных путей решения указанного диалектического противоречия.

Одними из модельных полигонов разрешения данных противоречий, вызванных временем являются, по нашему мнению, приграничные и трансграничные территории. Сама специфика этих территорий определяет возможность поиска компромиссных решений, учета позиций сопредельной стороны, тем более если данные территории являются единым природным комплексом, связаны общностью этнокультурного, конфессионального, природно-ресурсного пространства.

Приграничные регионы охарактеризованы нами дифференцированно по регионам, а социально-экономические аспекты освещаются в рамках субъектов РФ и их муниципальных образований с тем, чтобы в дальнейшем облегчить разработку программ устойчивого развития этих территорий. Разработка стратегии сбалансированного социально-экономического развития включает разработку возможных сценариев социально-экономического развития районов, принятие рекомендаций по согласованию отраслевых стратегий (развития сельского хозяйства и промышленности, инвестиционного комплекса, социальной и инженерно-транспортной инфраструктур, земельных отношений, рационализации местных бюджетов и финансовых потоков). Предложено интегрирование целей ландшафтного и социально-экономического планирования развития территорий для выработки наиболее адекватной стратегии оптимизации системы управления и, следовательно, – территориальной организации на уровне муниципальных образований.

Комплексный анализ физико-географических условий, экономического развития, характера и масштабов природопользования, приграничных и трансграничных территорий азиатской части России и сопредельных государств способствовал выявлению масштабов антропогенной трансформации окружающей природной среды, что в свою очередь способствует определению направлений устойчивого развития, проведению функционального зонирования по типам хозяйственного использования территорий. Анализ геополитических, социально-экономических, культурных и национально-этнических проблем и предпосылок трансграничного сотрудничества, разработка рекомендаций по формированию эколого-экономических механизмов рационального природопользования в трансграничных условиях будут стимулировать проведение исследований институциональных предпосылок формирования единых программ устойчивого развития трансграничных территорий азиатской части России и сопредельных государств. Все это способствовало изучению следующих конкретных вопросов развития приграничных территорий Азиатской России, а именно – освещены некоторые новые аспекты физико-географического районирования юга азиатской части России и сопредельных государств, с выделением трансграничных геосистем;

– оценен природно-ресурсный потенциал приграничных регионов в контексте интеграции с сопредельными странами и определения уровня снижения масштабов трансграничного переноса некоторых загрязняющих веществ и сохранения устойчивости ландшафтной структуры;

– проведен сравнительный анализ проблем и особенностей социально-экономического развития приграничных территорий Азиатской России с учетом развития интеграционных отношений с соседними странами;

– обосновано, что устойчивое развитие приграничных регионов страны невозможно без учета геополитических, национальных, этнических и культурных предпосылок трансграничного сотрудничества и принятия соответствующего законодательства о приграничном сотрудничестве и социально-экономическом развитии приграничных территорий, особенно азиатской части России;

– выявлены особенности и характер современной антропогенной трансформации трансграничной геосистем;

– проведен анализ особенностей формирования и путей совершенствования эколого-экономического механизма природопользования в бассейне оз. Байкал в пределах территории России и Монголии;

– дана оценка демографической ситуации и характеру миграционных процессов в приграничных регионах России и на территориях сопредельных стран;

– проведено предварительное природно-хозяйственное районирование приграничных и трансграничных территорий.

Изучение различных аспектов вышеуказанных проблем позволило сделать некоторые общие выводы и предложения:

– в условиях глобализации государственные границы должны из фактора барьерности все более становиться средством интеграции социально-экономического развития приграничных территорий;

– внутрибассейновые эколого-экономические проблемы речных систем могут быть решены только на основе учета взаимных интересов соседних государств и международного права;

– развитие торгово-экономических отношений государств должно способствовать прежде всего повышению уровня жизни населения приграничных территорий;

– необходимо создать в регионах Международный центр приграничного сотрудничества на стратегических транспортных коммуникациях;

– ключевое решение трансграничных проблем может быть достигнуто только благодаря разработке совместных программ устойчивого развития на региональном уровне;

– следует изучить возможности и затем принять организационно-правовые решения, касающиеся формирования Азиатских приграничных регионов (Азиарегионов), аналогично Еврорегионам.

Вместе с тем, в ходе настоящего исследования обнаружилось множество нерешенных научных и научно-практических проблем, связанных с устойчивым развитием приграничных и трансграничных территорий Азиатской России. Достаточно трудной научно-практической задачей оказалось выявление проблем и предпосылок формирования устойчивых структур природопользования. Требуются широкомасштабные исследования предпосылок и факторов, влияющих на формирование структур устойчивого природопользования, проведение разноуровневого физико-географического, экономического, природно-хозяйственного районирования трансграничных регионов, а также функционального зонирования (с элементами ландшафтного планирования) по типам нормированного хозяйственного использования приграничных территорий с учетом трансграничных явлений и процессов. Проведение такого рода исследований станет возможным при условии разработки структуры и принципов создания единой системы пространственной информации (геоинформационного пространства) для целей управления трансграничным природопользованием.

Адекватным отражением географического пространства может быть общее геоинформационное пространство трансграничной территории. Для этих целей необходимо осуществить разработку и адаптацию теоретических принципов формирования геоинформационного пространства в пределах трансграничных территорий. Следовательно, при дальнейших исследованиях трансграничных и приграничных проблем необходимо широко использовать современные геоинформационные технологии. Только при условии решения этих задач станут возможными разработка и научное обоснование политики неистощительного природопользования и принципов формирования структур устойчивого природопользования в специфических условиях бассейновых геосистем, горных и степных приграничных и трансграничных регионов Азиатской России, следовательно, определение оптимальных путей устойчивого развития этих стратегически важных регионов страны.

Список литературы

• Агрохимические методы исследования почв. – М.: Наука, 1975. – 656 с.

• Азарова Д. Диалог власти и бизнеса // Восточно-Сибирская правда. – 2005. – 20 июля.

• Акт обследования водозаборных сооружений Кяхтинского гарнизона в пос. Усть- Кяхта / Материалы Кяхтинской КЭЧ, 2007 г.

• Алтай: Республика Алтай. Природно-ресурсный потенциал / А. М. Маринин, Г. Я. Барышников, Б. Н. Лузгин, Т. Д. Модина и др. – Горно-Алтайск, 2005. – 336 с.

• Андерсон А. Ворота в глобальную экономику. – М.: ФАЗИС, 2001. – 440 с.

• Антипов А. Н., Татаринова О. В. Бассейновый менеджмент с позиций ландшафтной гидрологии // Материалы XIII научного совещания географов Сибири и Дальнего Востока. – Иркутск: Изд-во ИГ СО РАН, 2007. – Т. 1. – С. 114–115.

• Антипов А. Н., Семенов Ю. М. Ландшафтное планирование в Прибайкалье // География и природные ресурсы. – 2006. – № 1. – С. 11–18.

• Аракчаа К. Д. Слово об аржаанах Тыва. – М.: «ПолитКом», 1995. – 24 с.

• Арзамасцев И. С., Сорокин П. С. Принципы делимитации прибрежных зон дальневосточных морей // Материалы XIII научного совещания географов Сибири и Дальнего Востока. – Иркутск: Изд-во ИГ СО РАН, 2007. – Т. 1. – С. 116–117.

• Арманд Д. Л. Типологическое и индивидуальное районирование ландшафтной сферы // Современные проблемы природного районирования. – М.: ИГ АН СССР, 1975. – С. 88–110.

• Арманд А. Д., Кайданова О. В. Ландшафтные триггеры // Изв. АН СССР. Сер. геогр. – 1999. – № 3. – С. 22–28.

• Артемова И. Отношение к мигрантам в бинациональных регионах Сибири (на примере Хакасии) // Мигранты и диаспоры на Востоке России: практики взаимодействия с обществом и государством / под ред. В. И. Дятлов и др. – Москва; Иркутск: Наталис, 2007. – С. 204–214.

• Асалханов И. А. Социально-экономическое развитие Юго-Восточной Сибири во второй половине XIX в. – Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1963. – 494 с.

• Атлас автомобильных дорог Читинской области и Агинского Бурятского автономного округа, Чита, 2001.

• Атлас Алтайского края. – Москва; Барнаул: Главное управление геодезии и картографии при Совете Министров СССР, 1978. – Т. 1; 1980. – Т. 2. – 235 с.

• Атлас Забайкалья (Бурятская АССР и Читинская область). – Москва; Иркутск: ГУГК, 1967. – 176 с.

• Атлас Приморского края / под ред. П. Я. Бакланова. – Владивосток: ФГУП «ПриморАГП», 1998. – 49 с.

• Атлас Читинской области и Агинского Бурятского автономного округа / под ред. В. С. Кулакова. – М.: Федеральная служба геодезии и картографии России, 1997. – 48 с.

• Бабурин С. Н. Территория государства. – М.: Изд. МГУ. – 2000. – 489 с.

• Багашев И. А. Минеральные источники Забайкалья. – М., 1905. (Прилож к Зап. Чит. отд. Приамур. отд. РГО).

• Баденков Ю. П. Два народа в окружении Священных Алтайских гор и степей // Изучение гор и развитие. – 2002. – Т. 22, вып. 4. – С. 320–323.

• Баденков Ю. П. Алтайский горный узел: между сохранением и развитием: Синдромы глобализации // Междунар. конф. «Взаимодействие общества и окружающей среды в условиях глобальных и региональных изменений», Москва-Барнаул (Россия), 18–29 июля 2003 г.: Тез. докл. – М.: ИПК «Желдориздат», 2003. – С. 53–55.

• Бакланов П. Я. Устойчивое развитие приграничных районов России и проблемы природопользования // Географические аспекты проблемы перехода к устойчивому развитию стран СНГ. – Киев; Москва: Объед. научн. совет по фунд. геогр. пробл. РАН, 1999. С. 77–92.

• Бакланов П. Я. Географические контактные структуры и их функции в северовосточной Азии // Изв. РАН. Сер. геогр. – 2000. – № 1. – С. 31–39.

• Бакланов П. Я. Дальневосточный регион России. Проблемы и предпосылки устойчивого развития. – Владивосток: Дальнаука, 2001. – 144 с.

• Бакланов П. Я., Винокуров Ю. И., Снытко В. А., Тулохонов А. К., Чибилев А. А. Географические и геополитические проблемы развития приграничных районов Азиатской России // География и природные ресурсы. – № 1. – 2003а. – С. 5–9.

• Бакланов П. Я., Винокуров Ю. И., Снытко В. А., Тулохонов А. К., Чибилев А. А. Географические и геополитические проблемы устойчивого развития приграничных районов Азиатской России // География и природные ресурсы, 2003б. – № 1. – С. 138–151.

• Бакланов П. Я., Ганзей С. С. Приграничные и трансграничные территории как объект географических исследований // Изв. РАН. Сер. геогр. – 2004. – № 4. – С. 27–34.

• Бакланов П. Я., Ганзей С. С. Трансграничные геосистемы: теоретические аспекты исследования // Проблемы устойчивого использования трансграничных территорий: материалы Междунар. конф. – Владивосток, 2006. – С. 9–11.

• Бакланов П. Я., Ганзей С. С. Трансграничные геосистемы: теоретические и методологические аспекты исследования // Материалы XIII научного совещания географов Сибири и Дальнего Востока. – Иркутск: Изд-во ИГ СО РАН, 2007. – Т. 1. – С. 4–6.

• Бакланов П. Я., Ганзей С. С. Управление устойчивым природопользованием в приграничных районах северо-востока Китая и юга Дальнего Востока России // Там же. – С. 118–119.

• Бакланов П. Я., Ганзей С. С., Ермошин В. В. Природно-хозяйственное районирование трансграничных территорий // География и природ. ресурсы. – 2005. – № 4. – С. 107–114.

• Бакланов П. Я., Ганзей С. С., Качур А. Н. Разработка программ природопользования для приграничных районов // Современные проблемы географии и природопользования. – Барнаул, 2001. – Вып. 5/6. – C. 23–28.

• Бакланов П. Я., Ганзей С. С., Качур А. Н. Устойчивое развитие бассейновых геосистем в условиях трансграничности // Природно-ресурсные, экологические и социально-экономические проблемы окружающей среды в крупных речных бассейнах / Объединенный научный совет по фундаментальным географическим проблемам / под. ред. акад. В. М. Котлякова. – М.: Медиа-Пресс, 2005. – С. 17–33.

• Бакланов П. Я., Качур А. Н., Ганзей С. С., Девис Д. Опыт разработки программ природопользования для приграничных районов // Глобальные изменения в географии: материалы науч. конф. – М., 1995. – С. 17–23.

• Бакланов П. Я., Поярков Б. В., Каракин В. П. Природно-хозяйственное районирование территории: Общая концепция и исходные принципы // География и природные ресурсы. – 1984. – № 1. – С. 7–15.

• Бакланов П. Я., Поярков Б. В., Каракин В. П. Природно-хозяйственное районирование территории: Общая концепция и исходные принципы // География и природные ресурсы. – 1984. – № 2. – С. 7–15.

• Бакулин В. В., Козин В. В. География Тюменской области / Учеб. пособие. – Екатеринбург: Сред. – Урал. кн. изд-во, 1996. – 240 с.

• Баландин В. А., Баландин О. А. Системный мониторинг – основа территориального экологического прогноза // Проблемы прогнозирования в современном мире. Междунар. конф. – Чита, 1999. – С. 3–4.

• Батуев А. Р., Буянтуев А. Б., Снытко В. А. Геосистемы и картографирование эколого-географических ситуаций приселенгинских котловин Байкальского региона. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2000. – 164 с.

• Бахрах М. Показатели экономического использования территории // Вопр. экономики. – 1971. – № 6. С. – 15–21.

• Бахтин В. И., Яловик Г. А. Организация горно-промышленных комплексов на территории Республики Бурятия // Проблемы геологии, минеральных ресурсов и геоэкологии Западного Забайкалья: материалы Междунар. науч. – практ. конф. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2007. – С. 5–6.

• Безопасность и международное сотрудничество в поясе новых границ России / под ред. Л. Б. Вардомского и С. В. Голунова. – Москва; Волгоград: НОФМО, 2002. – 572 с.

• Бейдина Т. Е., Лыков В. И., Швецов М. Ю. Социальная безопасность (региональные аспекты). – М., 2001. – 229 с.

• Березиков Ю. К. Состояние и перспективы золотоносности в Алтайском крае// Золото Алтая: история и современность (Материалы научно-исследовательской конференции). – Барнаул: Изд-во Алтайск. гос. ун-та, 1995. – С. 122124.

• Березиков Ю. К., Гусев Н. И. Минерально-сырьевая база Алтайского края и перспективы ее развития // 300 лет горно-геологической службе России: история горнорудного дела, геологическое строение и полезные ископаемые Алтая: материалы регион. науч. – практ. конф. – Барнаул: Изд-во Алт. гос. ун-та, 2000 – С. 243–248.

• Бешенцев А. Н. Геоинформационные методы изучения динамики географических объектов как основа анализа пространственной структуры процесса природопользования в бассейне озера Байкал: автореф. дис… канд. геогр. наук. – Иркутск, 2000. – 23 с.

• Бешенцев А. Н. Геоинформационная оценка природопользования. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2008. – 120 с.

• Богачев Е. Будем торговать и дружить // Восточно-Сибирская правда. – 1998. – 24 янв.

• Боже-Гарнье Ж., Шабо Ж. Очерки по географии городов / пер. с франц. К. Т. Топуридзе и С. Н. Тагера; вводная статья и ред. В. В. Покшишевского. – М.: Прогресс, 1967. – 424 с.

• Борис Говорин вышел к границе // Восточно-Сибирская правда. – 2006. – 18 окт.

• Борисенко И. М., Замана Л. В. Минеральные воды Бурятской АССР. – Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1978. – 162 с.

• Бороздина Я. А. Приграничное сотрудничество в Российской Федерации // Юридическая мысль. – 2005. – № 6(31). – С. 56–60.

• Ботороев К. С. Курорт Аршан. – Улан-Удэ: Бур. кн. изд-во, 1991. – 96 с.

• Будем дружить туристами //– Восточно-Сибирская правда. – 2003. – 4 марта.

• Булаев В. М. Сельское Население Восточного Забайкалья на рубеже веков XIX и XX веков. (Расселение. Демография. Образ жизни). – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН. – 1997. – 108 с.

• Булаев В. М., Бальжинимаева Ц. М. Демографические особенности в этнонациональных сообществах на территории Восточного Забайкалья. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2001. – 95 с.

• Булаев В. М., Новиков А. Н. Географическое положение как предмет исследования конкретной территории. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2002. – 120 с.

• Булаев В. М. Шпортько Ю.В. Социально-экономические проблемы продолжительности жизни населения. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2005. – 169 с.

• Бурятия в цифрах / Бурятстат. – Улан-Удэ, 2006.

• Бурятия: природные ресурсы / К. Ш. Шагжиев, Б. Б. Ральдин, Б. Л. Раднаев и др. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 1997. Вып. 1. – 280 с.

• Буслов С. П. Экологическая паспортизация минеральных источников / Восточно-Сибирский научный центр Сибирского отделения Российской академии наук. Региональный центр медицинской экологии. – Иркутск, 1980.

• Буслов С. П. Рекреационные ресурсы бассейна озера Байкал и перспективы их использования // Взаимодействие социально-экономического развития и охраны природы в Байкальском регионе. – Новосибирск: Наука, 1990. – С. 96–115.

• Буянтуев Б. Р., Раднаев Г. Ш. Советская Бурят-Монголия. – Улан-Удэ, 1957. – 352 с.

• Быбин Ф. Ф. Экономическая оценка минерагенического потенциала Восточного Забайкалья (Читинская область) // Природные ресурсы Забайкалья и проблемы геосферных исследований: материалы научной конф. / Забайкал. гос. гум. – пед. ун-т. – Чита, 2006. – С. 150–152.

• Быбин Ф. Ф. Горнодобывающая промышленность на трансграничной территории Восточного Забайкалья (Читинская область) // Эколого-географические проблемы развития трансграничных территорий: материалы Междунар. научн. конф., 20–22 июня 2007 г. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2007. – С. 108–111.

• Бюллетень банковской статистики. Региональное приложение. – 2008. – № 1.

• В повестке дня – Монголия // Восточно-Сибирская правда. – 2001. – 1 нояб.

• В Туве собраны книги для тувинцев Монголии // URL: http://www.tuvaonline.ru/2008/01/23/4148_cengel.html

• Валовой региональный продукт по субъектам Российской Федерации в 1998-2006 гг. – URL: http://www.gks.ru/bgd/free/b01_19/IssWWW.exe/Stg/d000vrp98-06.htm

• Вардомский Л. Б. Приграничное сотрудничество: механизмы, факторы и тенденции развития // Проблемы приграничных регионов России / под ред. Ю. Г. Липеца. – М.: ИГ РАН, 2004. – С. 11–18.

• Васильев Г. Г. Экономические реформы на северо-востоке и западе Китая и их влияние на экологию российских приграничных регионов //Трансграничье в изменяющемся мире: Россия-Китай-Монголия: материалы Междунар. науч. – практ. конф., 18–20 октября 2006 г. – Чита: Заб. гос. гум. – пед. ун-т, 2006. – С. 216–219.

• Винокуров Ю. И., Красноярова Б. А. Региональные программы устойчивого природопользования в контексте приграничного сотрудничества // Проблемы устойчивого использования трансграничных территорий: материалы междунар. конф. – Владивосток, 2006. – С. 4–5.

• Винокуров Ю. И., Краснояров Б. А., Селиверстов Ю. П., Суразакова С. П. Потенциал развития трансграничных территорий Алтая // Природно-ресурсный потенциал Азиатской России и сопредельных стран: пути совершенствования использования: материалы Междунар. науч. конф., Иркутск, 11–13 сент 2002. – Иркутск: Изд-во Ин-та географии СО РАН, 2002. – С. 21–22.

• Винокуров Ю. И., Цимбалей Ю. М. Региональная ландшафтная структура Сибири. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2006. – 95 с.

• Винокуров Ю. И., Цимбалей Ю. М., Красноярова Б. А. Физико-географическое районирование Сибири как основа разработки региональных систем природопользования // Ползуновский вестн. – 2005. – № 4, ч. 2. – С. 3–13.

• Внешнеэкономическая деятельность в Приморском крае в 2007 году: Стат. сб. – Владивосток: Росстат, 2007. – С. 23.

• Внешнеэкономическая деятельность в Приморском крае в 2001 году: Стат. бюл. – Владивосток: Росстат, 2002. – С. 21.

• Внешнеэкономическая деятельность в Приморском крае: Стат. сб. – Владивосток: Росстат, 2008. – С. 25.

• Внешнеэкономическая деятельность предприятий Иркутской области: Стат. сб. Иркутскстат, 2008.

• Водные ресурсы Читинской области: реализация региональной водохозяйственной политики (1998–2003 гг.). – Екатеринбург; Чита: Изд-во РосНИИВХ, 2004. – 105 с. – № 191god. – С. 35.

• Водные ресурсы Читинской области: состояние, проблемы, пути решения. – Чита: ЧитГТУ, 1998. – 111 с.

• Водоемы Алтайского края: Биологическая продуктивность и перспективы использования / под. ред. В. В. Соловова. – Новосибирск: Наука, 1999. – 280 с.

• Воробьев В. В. Формирование населения Восточной Сибири. – Новосибирск: Наука, 1975. – 260 с.

• Воробьев В. В., Напрасников А. Т. Прогнозирование изменений в окружающей среде под влиянием строительства и эксплуатации Байкало-Амурской магистрали // география и природные ресурсы. – 1980. – № 1. – С. 7–17.

• Воробьев Н. В. Региональная организация миграции населения в сибирских условиях. – Новосибирск: Наука, 2001. – 158 с.

• Восточное Забайкалье (Перспективы развития производительных сил Читинской области). – Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1968. – 188 с.

• Въездной и выездной туризм: итоги 2006 года. – М.: Ростуризм, 2007.

• Выркин В. Б. Современное экзогенное рельефообразование котловин байкальского типа. – Иркутск: Ин-т географии СО РАН, 1998. – 175 с.

• Ганзей С. С. Географический анализ трансграничных территорий при разработке программ устойчивого природопользования международных речных бассейнов (на примере бассейна реки Амур) // Вестн. ДВО РАН. – 2003. – № 5. – С. 120–130.

• Ганзей С. С. Трансграничные геосистемы юга Дальнего Востока России и Северо-Востока КНР – Владивосток: Дальнаука, 2004. – 231 с.

• Ганзей С. С. Международные трансграничные территории как объект геоэкологических исследований (на примере юга Дальнего Востока России и Северо-востока Китая: дис… д-ра геогр. наук. – Владивосток, 2005. – 327 с.

• Ганзей С. С. Методические подходы к анализу структуры землепользования и хозяйственной трансформации геосистем в пределах российско-китайских трансграничных территорий // Проблемы устойчивого использования трансграничных территорий: материалы международной конференции. – Владивосток, 2006. – С. 17–20.

• Гвоздецкий Н. А. Некоторые общие теоретические и методические вопросы физико-географического районирования // Физико-географическое районирование СССР. – М.: Изд-во МГУ, 1968. – 575 с.

• Гениатулин Р. Ф. Перспективы социально-экономического развития Забайкальского края // Забайкальский рабочий. – 2008. – 21 апр.

• Географические исследования регионального природно-ресурсного потенциала / под ред. М. М. Голубчик. – Саранск: Изд-во Мордовск. ун-та, 1991.

• Географические исследования Сибири. Т. I: Структура и динамика геосистем / Семенов Ю. М., Белов А. В., Суворов Е. Г. и др. – Новосибирск: Гео, 2007. – 413 с.

• Географические основы рационального природопользования / под ред. Б. В. Пояркова. – М., Наука, 1987. – 152 с.

• География Читинской области и Агинского Бурятского автономного округа: учеб. пособие. – Чита: Поиск, 2001. – 328 с.

• Геологические исследования и горнопромышленный комплекс Забайкалья: история, современное состояние, проблемы, перспективы развития. – Новосибирск: Наука, 1999. – 574 с.

• Геология СССР. Т. XIV: Западная Сибирь (Кемеровская, Новосибирская, Омская, Томская области, Алтайский край). Полезные ископаемые: В 2 кн. – М.: Недра, 1982. – Кн. 2. – 196 с.

• Геополические и социально-экономические проблемы создания международных транзитных коридоров. – Иркутск: Минтранс РФ, 2003. – Т. 1. – 387 с.; Т. 2. – 605 с.

• Герасименко Т. И. Проблемы этнокульутрного развития трансграничных регионов. – СПб., 2005. – 235 с.

• Герасименко Т. И. Трансграничные этнокультурные регионы: методологические подходы к изучению // Изв. РГО. – 2005. – Т. 137, вып. 1. – С. 73–83.

• Герасименко Т. И., Гладкий Ю. Н. Трансграничность как фактор этнокультурного и экономического развития // Изв. РГО. – 2005. – Т. 137, вып. 6. – С. 1–9.

• Герасимов И. П. Экологические проблемы в прошлой и будущей географии мира. – М.: Наука, 1985. – 247 с.

• Гидрогеология СССР. – М.: Недра, 1972 Т. XVII: Кемеровская область и Алтайский край. – 398 с.

• Глазовский Н. Ф. Возможности и проблемы устойчивого развития стран СНГ в условиях интеграции и дезинтеграции // Переход к устойчивому развитию: глобальный, региональный и локальный уровни. Зарубежный опыт и проблемы России. – М.: Изд-во КМК, 2002. – С. 375–410.

• Глазырина И. П. Природный капитал в экономике переходного периода. – М.: НИА-Природа, РЭФИА, 2001. – 204 с.

• Глазырина И. П. Проблемы управления процессом природопользования // Периферия бассейна оз. Байкал: социально-экономические проблемы развития территории. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2002. – 198 с.

• Глазырина. И.П., Брезгин В. Экспорт лесных ресурсов в контексте концепции «экологическая кривая Кузнецова» // География и природные ресурсы. – 2003. – № 3. – С. 125–132.

• Глобальный мониторинг и Убсунурская котловина: Тр. IV Междунар. симп. по результатам международной программы биосферного мониторинга «Эксперимент Убсу-Нур» (15–18 авг., 1995 г., Улаангом, Монголия) – М.: Интеллект, 1996. – 287 с.

• Голуб А. А., Струкова Е. Б. Экономика природопользования. – М.: Аспект Пресс, 1995. – 188 с.

• Голубчик М. М., Евдокимов С. П., Максимов Г. Н., Носонов А. М. Региональные исследования и география (некоторые исходные положения) // Региональные исследования. – 2003. – № 2. – С. 3–8.

• Голубчик М. М., Евдокимов С. П., Максимов Г. Н., Носонов А. М. Региональные исследования и география / Региональные исследования. – 2003. – № 2.

• Гомбоев Б. О. Аграрное землепользование Внутренней Азии. – Новосибирск: Изд- во СО РАН, 2006. – 228 с.

• Гомбоев Б. О. Территориальные системы землепользования Бурятии: (экономико-географический аспект). – Улан-Удэ, 1992. – 126 с.

• Гомбоев Б. О., Батжав Б., Гомбоев Б. Б. Эколого-географические условия развития традиционного природопользования на трансграничных территориях Бурятии // Эколого-географические проблемы развития трансграничных регионов: материалы Междунар. науч. конф. Улан-Удэ, 20–22 июня 2007 г. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. гос. ун-та, 2007. – С. 42–45.

• Гомбоев Б. О., Тулохонов А. К., Хэмфри К. и др. Хозяйство, культура и окружающая среда в районах Внутренней Азии. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2001. – 280 с.

• Горшенин С. Г. Приграничное сотрудничество: использование европейского опыта // Оренбуржье и Республика Казахстан: приграничные аспекты сотрудничества. – Оренбург: Издат. центр ОГАУ, 1997. – С. 56–59.

• Государственная концепция развития Сибири на долгосрочную перспективу. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2000. – 96 с.

• Государственный доклад «О состоянии и об охране окружающей среды в Читинской области за 2004–2005 годы». – Чита: Ком. пром. и природных ресурсов Чит. обл., 2006. – 110 с.

• Государственный доклад о состоянии и использовании водных ресурсов Республики Бурятия в 2004 г. Улан-Удэ, 2005. – 191 с.

• Государственный доклад о состоянии озера Байкал и мерах по его охране в 2005 г. – Иркутск: ФГУ НПГП «Иркутскгеофизика», 2006 – 280 с.

• Государственный доклад о состоянии окружающей природной среды в Читинской области за 1999 г. – Чита: Госкомэкология, 2000. – 157 с.

• Государственный доклад о состоянии окружающей природной среды в Читинской области за 2000 г. – Чита: КПР по Чит. обл., 2001. – 141 с.

• Государственный доклад о состоянии окружающей природной среды в Читинской области за 2001 г. – Чита: КПР по Чит. обл., 2002. – 163 с.

• Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 18.07.2009 № 181-ФЗ).

• Гранберг А. Г. Основы региональной экономики. – М., 2000. – 492 с.

• Гранберг А. Г. Региональное развитие Российской Федерации. // Региональное развитие: опыт России и Европейского Союза / под ред. А. Г. Гранберга. – М.: Экономика, 2000. – Гл. 2. – С. 18–87.

• Гранберг А. Г. Стратегия территориального социально-экономического развития России: от идеи к реализации // Вопр. экономики. – 2001. – № 9. – С. 15–27.

• Григорьев Л., Зубаревич Н., Урожаева Ю. Сцилла и Харибда региональной политики // Вопр. экономики. – 2008. – № 2. – С. 83–98.

• Гриднев В. А., Шабельский В. Е. Благовещенская таможня: История, экономика, перспективы. – Благовещенск-Новосибирск: Изд-во ООО «Полиада-Про», 2007. – 98 с.

• Гу Цзя-юй, Лю Цзянь-Фу Исследование экономического развития региона Алтай на территории Китая и России // Научно-техническое сотрудничество и экономическое развитие Китая, России, Казахстана и Монголии в Алтайском регионе: материалы Междунар. конф. г. Алтай Алтайского округа СУАР КНР. – Урумчи: Управление науки и техники СУАР КНР, 2001. – С. 7–14.

• Гуня А., Бауш Т. Возможности трансграничного сотрудничества на Кавказе: анализ, посвященный международному году гор 2002 // UMWELTPOLITIK, 2002. М.: Гармиш Партенкирхен. – 62 с.

• Гурова О. Н. Охотничье-промысловые ресурсы Читинской области (динамика запасов и добычи) // География и природные ресурсы. – 2006. – № 2. – С. 114–119.

• Даваадоржийн Балжинням. Рекреационный потенциал Монголии / Экологический туризм региона Байкал-Хубсугул (Россия – Монголия): материалы науч. – практ. конф. под эгидой «ЮНЕСКО» РМАТ, г. Иркутск, 24–25 мая 2005 г. – Иркутск, 2005. – С. 5–15.

• Дай Цзянь, Дай Цзюнь-шен. Развитие сельского хозяйства и скотоводства Алтайского округа Синьцзяна и научно-технические контрмеры // Научнотехническое сотрудничество и экономическое развитие Китая, России, Казахстана и Монголии в Алтайском регионе: материалы Междунар. конф. г. Алтай Алтайского округа СУАР КНР. – Урумчи: Управление науки и техники СУАР КНР, 2001. – С. 34–38.

• Дальний Восток России: экономический потенциал. / под ред. П. А. Минакира, Н. Н. Михеевой. – Владивосток: Дальнаука, 1999. – 594 с.

• Дамбиев Э. Ц., Намзалов Б. Б., Холбоева С. А. Ландшафтная экология степей Бурятии. – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2006. – 185 с.

• Данилова Э. В., Бархутова Д. Д., Намсараев Б. Б., Хахинов В. В., Алексеева Е. Ш. Разнообразие минеральных источников Бурятии // Устойчивое развитие туризма: направления, тенденции, технологии: материалы I Междунар. науч. – практ. конф. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2005. – С. 49–56.

• Данилов-Данильян В.И., К. С. Лосев. Потребление воды: экологический, экономический, социальный и политический аспекты. – М.: Наука, 2006. – 221 с.

• Даржаева С. И. Региональное недропользование: проблемы и перспективы. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2000. – 134 с.

• Даржаева С. И. Эффективность использования недр региона (на примере Республики Бурятия). – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2004. – 112 с.

• Дерюгина В. Н. Природно-сельскохозяйственные районы Бурятской АССР. – Новосибирск, 1979. – 87 с.

• Дмитриева В. Т. Охрана ландшафтов мирового водораздела в Забайкалье // Устойчивое развитие: проблемы охраняемых территорий и традиционное природопользование в Байкальском регионе: материалы конф. – Улан-Удэ: Изд- во БНЦ СО РАН, 1999. – С. 113–114.

• Доклад «О состоянии и об охране окружающей среды Республики Алтай в 2003 году». – Горно-Алтайск, 2004. – 184 с.

• Додук А. Д. Об уникальной природе Убсу-Нурской котловины и о мерах, принимаемых по ее охране и изучению // Глобальный мониторинг и Убсу- Нурская котловина: Тр. IV Междунар. симп. по результатам международной программы биосферного мониторинга «Эксперимент Убсу-Нур». – М.: Интеллект, 1996.

• Дорошенко Т. Л., Дружинина О. Н. Экологическое состояние реки Аргунь // Природоохранное сотрудничество Читинской области (Российская Федерация) и автономного района Внутренняя Монголия (КНР) в трансграничных экологических регионах: материалы Междунар. конф., 29–31 октября 2007 г. – Чита: Заб. гос. гум. – пед. ун-т., 2007. – С. 115–116.

• Дошкольные учреждения Республики Тыва в разрезе кожуунов (городов) на конец 2006 г. – Кызыл: Тывастат, 2007. – 5 с.

• Дружинин П. В. Прогнозирование развития экономики приграничных регионов: методологические и методические положения // Тр. Карельск. науч. центра РАН. – Петрозаводск, 2006. – Вып. 9. – С. 67–83.

• Дугаржапов Т. Мосты сотрудничества // Восточно-Сибирская правда. – 2000. – 26 янв.

• Дьяконов К. Н. Взаимодействие структурного, эволюционного и функционального направлений в ландшафтных исследованиях // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 5: Геогр. – 2002. – № 1. – С. 13–21.

• ЕАО в цифрах. Стат. справочник. – Биробиджан: Комстат ЕАО, 2004. – 124 с.

• Евсеев В. И. Степная растительность Чкаловской области // Очерки физической географии Чкаловской обл. – Чкалов, 1951. – С. 140–156.

• Еркетай Ж. О создании взаимосвязанной микрозоны на приграничной территории четырех государств Алтайского региона // Научно-техническое сотрудничество и экономическое развитие Китая, России, Казахстана и Монголии в Алтайском регионе: материалы Междунар. конф. г. Алтай Алтайского округа СУАР КНР. – Урумчи: Управление науки и техники СУАР КНР, 2001. – С. 132–134.

• Ермошин В. В. К вопросу составления карты ландшафтных комплексов бассейна р. Амур // Материалы XIII научного совещания географов Сибири и Дальнего Востока. – Иркутск: Изд-во ИГ СО РАН, 2007. – Т. 2. – С. 42–43.

• Естественное движение населения в Приморском крае в 2007 году: Стат. сб. – Владивосток: Росстат, 2008. – С. 68.

• Ефремов Ю. К. Северо-восток Зарубежной Азии // Зарубежная Азия. Физическая география. – М., 1956. – С. 378–425.

• Ефремов Д. Ф., Морин В. А. Принципы ландшафтно-экологического планирования лесопользования в горных условиях Дальнего Востока // Проблемы региональной экологии. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2000. – Вып. 8. – С. 83–86.

• Жекулин В. С. Основные направления ландшафтно-экологических исследований // География и современность. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1990. – Вып. 5. – С. 41–53.

• Жизнь и деятельность известных врачей Забайкалья: Е. В. Бек. – Новосибирск: Сибирский хронограф, 1996. – 171 с.

• Жилищный фонд по кожуунам Республики Тыва. – Кызыл: Тывастат, 2006. – 69 с.

• Журавлева Ю. А. Мониторинг реки Аргунь (по данным наблюдений за 2006 г.). // Природоохранное сотрудничество Читинской области (Российская Федерация) и автономного района Внутренняя Монголия (КНР) в трансграничных экологических регионах: материалы Междунар. конф., 29–31 октября 2007 г. – Чита: Заб. гос. гум. – пед. ун-т., 2007. – С. 117–119.

• Задорожный В. Ф., Быбин Ф. Ф. Новые горнопромышленные районы Забайкалья // Горный журнал. – 2008. – № 2. – С. 30–34.

• Задорожный В. Ф., Помазкова Н. В. Природопользование в бассейне р. Хилок: Особенности природопользования // Ландшафтное и биологическое разнообразие бассейна реки Хилок: опыт изучения и управления. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2002. – С. 174–176.

• Задорожный В. Ф., Соловова А. Т., Багова В. З., Томских А. А. Социально-экономическое развитие пограничных районов Читинской области // Проблемы устойчивого развития регионов в XXI веке: материалы VI Междунар. симп., 30 сентября – 2 октября 2002 г. – Биробиджан: ИКАРП ДВО РАН, БГПИ, 2002. – С. 70–71.

• Заика В. В., Балакина Г. Ф. Проблемы устойчивого развития Тувы в современных условиях // Социально-экономические проблемы Республики Тыва в период трансформации: Сб. науч. ст. – Новосибирск: Изд-во СО РАН. 1998. – С. 89–90.

• Зайчиков В. Т. Физико-географические районы Китая // Физическая география Китая / под. ред. В. Т. Зайчикова. – М.: Мысль, 1964. – С. 501–508.

• Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе // URL. http: dic.academic.ru/dic/ruwihi/482468

• Закон КНР «О внешней торговле» от 12.05.1994 г. (ред. от 06.04.2004 г.).

• Закон Республики Бурятия «О стимулировании привлечения иностранных инвестиций в экономику республики» от 20 июня 1996 года (ред. от 23.04.2003 № 304-III), № 327-I.

• Закон РФ «О Государственной границе Российской Федерации» от 01.04.1993 г., № 4730-1 (ред. от 04.12.2007 г. № 332-ФЗ).

• Закон РФ «О координации международных и внешнеэкономических связей субъектов Российской Федерации» от 04.01.1999, № 4-ФЗ.

• Закон РФ «О ратификации европейской рамочной конвенции о приграничном сотрудничестве территориальных сообществ и властей» от 22.07.2002 г. № 91-ФЗ.

• Закон РФ «О соглашениях о разделе продукции» от 30.12. 1995 г. № 225-ФЗ (ред. от 29.12.2004 г.).

• Закон РФ «О таможенном тарифе» от 21 мая 1993 г., № 5003-I (ред. от 03.12.2007 г.).

• Закон РФ «О финансовой аренде (лизинге)» от 29.10.1998 г., № 164-ФЗ (ред. от 26.07.2006).

• Закон РФ «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» от 09.07.99 № 160-ФЗ (ред. от 26.06. 2007 № 118-ФЗ).

• Закон РФ «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности» от 08.12.2003, № 164-ФЗ (ред. от 02.02.2006 г. № 19-ФЗ).

• Закон РФ «Об экологической экспертизе» от 23.11.1995 № 174-ФЗ (ред. от 18.12.2006 г. № 232-ФЗ).

• Замятин Д. Н. Географические образы степей Северной Евразии // Степи Северной Евразии: материалы IV Междунар. симпоз. / под ред. А. А. Чибилева. – Оренбург, 2006. – С. 267–268.

• Зеленая книга Оренбургской области: кадастр объектов Оренбургского природного наследия / А. А. Чибилев, Г. Д. Мусихин, В. М. Павлейчик, В. П. Паршина. – Оренбург: Изд-во «ДиМур», 1996. – 260 с.

• Земля: как оценить бесценное: методические подходы к экономической оценке биопотенциала земельных ресурсов степной зоны / под ред. С. В. Левыкина. – Новосибирск: Сибир. экол. центр, 2005. – 170 с.

• Зима Ю. В., Никифорова Г. И. Состояние качества вод р. Аргунь // Природные ресурсы и проблемы геосферных исследований: материалы науч. конф. – Чита: Изд-во Забайкал. гос. гум. – пед. ун. – т, 2006. – С. 179–181.

• Зиннер Э. П. Сибирь в известиях западноевропейских путешественников и ученых XVIII века. – Вост. – сиб. кн. изд-во, 1968. – 248 с.

• Ивашинников Ю. К. Физическая география Восточной Азии: учеб. пособие. – Владивосток: Изд-во ДВГУ, 2002. – 568 с.

• Измалков В. И., Измалков А. В. Техногенная и экологическая безопасность и управление риском. – СПб.: НИЦЭБ РАН, 1998. – 482 с.

• Изотов Д. А., Кучерявенко В. Е. Экономическое развитие Китая на современном этапе (аналитический обзор) / Ин-т экон. исследований ДВО РАН. – Хабаровск: РИОТИП, 2007. – 48 с.

• Ильин И. А. Социальное строительство на территории России. – М.: Наука, 2006. – 234 с.

• Иметхенов А. Б. Памятники природы Бурятии. – Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1990. – 156 с.

• Иметхенов А. Б. Тулохонов А.К. Особо охраняемые природные территории Бурятии. – Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 1992. – 152 с.

• Иметхенов А. Б. Памятники природы Байкала. – 2-е изд. – Улан-Удэ: Буряад унэн, 2002. – 168 с.

• Иностранные мигранты на сибирском рынке труда. – Новосибирск, Изд-во СО РАН, 2006. -

• Информационные материалы российской части к VII Совещанию Уполномоченных правительств Российской Федерации и Монголии по выполнению межправительственного Соглашения об охране и использовании трансграничных вод. 31 июля – 03 августа 2007 г. – Республика Бурятия, Федеральное агентство водных ресурсов (Росводресурсы), 2007 г. – 58 с.

• Информационный бюллетень о состоянии поверхностных водных объектов, водохозяйственных систем и сооружений на территории Республики Бурятия за 2004 г. – Улан-Удэ, 2005. – 236 с.

• Информационный бюллетень о состоянии поверхностных водных объектов, водохозяйственных систем и сооружений на территории Республики Бурятия за 2006 год. – Улан-Удэ, 2006.

• Информационный отчет ТувИКОПР СО РАН за 1999–2003. – Кызыл: ТувИКОПР СО РАН, 2004. – 52 с.

• Информационный отчет ТувИКОПР СО РАН за 2007 г. – Кызыл: ТувИКОПР СО РАН, 2008. – 74 с.

• Ионцев В. А., Ивахнюк И. В. Россия в мировых миграционных потоках: особенности и тенденции последнего десятилетия (1992–2001 гг.) // Мир в зеркале международной миграции: Научная серия: Международная миграция населения: Россия и современный мир. – М.: МАКС-Пресс. 2002. – Вып. 10. – С. 40–89.

• Исаев Б. И., Кузовлев А. П., Тельпов П. Н. Овцеводство Забайкалья. – Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1984. – 128 с.

• Исаченко А. Г. Основы ландшафтоведения и физико-географическое районирование. – М.: Мысль, 1965. – 328 с.

• Исаченко А. Г. Ландшафты СССР. – Л., 1985. – 320 с.

• Исаченко А. Г. Географические аспекты взаимодействия природы и общества и перспективы интеграции в географии // Изв. ВГО. – 1987. – Т. 119, вып. 1. – С. 3–13.

• Исаченко А. Г. Ландшафтная структура экономических районов СССР // Изв. РГО. -1988. – Т. 120, вып. 1. – С. 14–32.

• Исаченко А. Г. Ландшафтное районирование России как основа для регионального эколого-географического анализа // Изв. РГО. – 1996. – Т. 128, вып. 5. – С. 12–24.

• Исаченко А. Г. Существует ли необходимость в ревизии фундаментальных понятий ландшафтоведения? // Изв. РГО. – 2002. – Т. 134, вып. 1. – С. 37–41.

• Исаченко А. Г. Проблемы взаимоотношения природных и общественных территориальных систем // Изв. РГО. – 2004а. – Т. 136, вып. 1. – С. 3–15.

• Исаченко А. Г. Теория и методология географической науки. – М.: Академия, 2004б.

• Исаченко А. Г. Территориальные ресурсы России // Изв. РГО. – 2007. – № 3. – С. 1 -22.

• История Бурятской АССР. – Улан-Удэ: Бур. кн. изд-во, 1954. – 644 с.

• История Тувы: в 3 т. – Новосибирск: Наука, 2007. – Том II. – 430 с.

• Итигилова М. Ц., Чечель А. П., Замана Л. В. и др. Экология городского водоема. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1998. – 260 с.

• Ишмуратов Б. М. Территориализация общественно-исторических процессов как объект географических исследований // Географические особенности формирования агропромышленных комплексов в Предбайкалье. – Иркутск, 1978. – С. 5–16.

• Ишмуратов Б. М. География – теории, детерминизм и природопользование будущего // Региональное природопользование и фундаментальные проблемы географии будущего. – Иркутск: Изд-во ИГ СО РАН, 2001. – С. 5–34.

• Ишмуратов Б. М. Сибирь в российской и мировой перспективе. – Иркутск:, 2003. – 169 с. (отд. оттиск).

• Каверзин М. Ю. Государство и местное самоуправление: проблемы взаимодействия // Вестн. Рос. ун-та дружбы народов. – Сер.: Политология. – 2003. – № 4 – С. 13–19.

• Каганский В. Л. Основные практики и парадигмы районирования // Региональные исследования. – 2003. – № 2. – С. 6–13.

• Казанцева Т. И., Даважамц Ц. Продуктивность фитоценозов степей и пустынь основных природных зон МНР. – М: Наука, 1986.

• Кан Г.В. История Казахстана: Учеб. пособие. – 2-е изд. – Алматы: Аркаим, 2002. – 222 с.

• Карта «Ландшафты юга Восточной Сибири». М 1: 1 500 000. – М.: ГУГК, 1977.

• Кенеш Б. Ярмарка на границе // Содействие. – 1994. – 18–25 августа. – С. 5.

• Кислов Е. В. Памятники природы Тункинского национального парка. – Улан- Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2001. – 93 с.

• Кларер Й., Франсис П., МакНиколос Д., Голуб А. Охрана окружающей среды и экономическое развитие. Региональный экологический центр Центральной и Восточной Европы. – Сантандре, Венгрия, 1999. – 99 с.

• Клименко Б. М., Порк А. А. Территория и граница СССР. – М.: Междунар. отношения, 1985. – 302 с.

• Климов А. Асимметрия пространственного развития страны и подходы к реабилитации проблемных территорий // Рос. эконом. журн. – 2006. – № 7–8. – С. 93–97.

• Ковалёв С. А. Сельское расселение. (Географическое исследование). – М.: МГУ, 1963. – 371 с.

• Ковалева Г. Д. Внешнеэкономическая деятельность Сибири // Основные результаты работ по Региональной научно-технической программе «Сибирь» за 2001 год. – Новосибирск, 2002. – С. 6–15.

• Козлов Ю. П., Фролова М. Ф., Загоренко Г. Ф. и др. Охраняемые территории МНР: состояние и перспективы развития // Природные условия, растительный покров и животный мир Монголии. – Пущино, 1988. – С. 61–83.

• Кожууны и города Кызыл и Ак-Довурак в экономике Республики Тыва в 2006 г.: Стат. сб. – Кызыл: Тывастат, 2007. – 48 с.

• Кожууны и города Кызыл и Ак-Довурак в экономике Республики Тыва в 2004 г.: Стат. сб. – Кызыл: Тывастат, 2006. – 47 с.

• Коломыц Э. Г. Ландшафтные исследования в переходных зонах (методологический аспект). – М.: Наука, 1987. – 117 с.

• Колосов В. А. Геоэкологические взаимозависимости как основа нового политического мышления // Новое мышление в географии. – М.: Наука, 1991. – С. 95–110.

• Колосов В. А. Новое российское пограничье: основные особенности и перспективы приграничного сотрудничества // Проблемы приграничных регионов России / под ред. Ю. Г. Липеца. – М.: ИГ РАН, 2004. – С. 5–11.

• Колосов В. А., Бибанов К. И. Международные речные бассейны: географические аспекты взаимозависимости // География и природные ресурсы. – 1991. – № 1. – С. 17–29.

• Колосов В. А., Мироненко Н. С. Геополитика и политическая география. – М.: Аспект Пресс, 2001. – 479 с.

• Колосов В. А., Туровский Р. Ф. Типы новых российских границ // Изв. АН. Сер. геогр. – 1999. – № 5. – С. 39–47.

• Комарова Т. М. Влияние экономико-географического положения на развитие внешнеэкономических связей (на примере ЕАО) // Географические исследования на Дальнем Востоке. – Владивосток: Дальнаука, 1997. – С. 65–67.

• Комарова Т. М. Природно-ресурсное районирование ЕАО // Региональные проблемы. – 1999. – № 3–4. – С. 39–42.

• Комарова Т. М. Транспортная инфраструктура в социально-экономическом развитии территории юга российского Дальнего Востока (на примере ЕАО) // Интеллектуальные и информационные ресурсы и структуры для регионального развития: Сб. тр. XIX сессии экономико-географической секции МАРС. Отв. ред. Ю. Г. Липец. – М.: Ин-т географии РАН, 2002. – С. 149–155.

• Комарова Т. М. Экономико-географические аспекты развития транспортной инфраструктуры юга российского Дальнего Востока (на примере ЕАО) // Ползуновский вестник. – 2005. – № 1. – С. 39–45.

• Комарова Т. М., Суховеева А. Б., Гаева И. В. Основные тенденции демографических процессов в Еврейской автономной области // Материалы XIII совещания географов Сибири и Дальнего Востока. – Иркутск: Изд-во ИГ СО РАН, 2007. – Т. 2. – С. 183–184.

• Комплексная программа политики землепользования для российской территории бассейна озера Байкал. Байкальский регион в двадцать первом веке: модель устойчивого развития или непрерывная деградация? // Дэвис Ассосиэтс / Междунар. центр соц-эконом. проблем Байкальского региона / РАН / Центр гражд. инициатив, 1993. – 177 с.

• Комплексная оценка территории Тункинского национального парка // Фонды Байкальского института рационального природопользования СО РАН. – Улан-Удэ, 1994. – 322 с.

• Комплексная схема охраны и использования природных ресурсов Байкальской природной территории: рекреационные ресурсы, стратегия, экологическая политика, координационный план. Кн. 1. // Фонды Байкальского института рационального природопользования СО РАН. – Улан-Удэ, 2002. – 128 с.

• Комплексные программы социально-экономического развития муниципальных образований на 2008–2017 гг. 2007. Алтайский край. – URL:. http:// www.altairegion22.ru

• Комплексные программы социально-экономического развития административных районов на 2008–2010 годы и на период до 2017 года. – URL: http://economy.buryatia.ru/econ/ser2008.html.

• Кононов В. М., Новоженин И. А., Клевцов Н. В. Состояние земельных ресурсов области. Сохранение и повышение плодородия почв в адаптивно-ландшафтном земледелии Оренбургской области. – Оренбург, 2002. – С. 15–25.

• Конституция Российской Федерации от 25.12.1993 г. (с изм. от 09.01.1996 г., 10.02.1996 г., 09.06.2001 г.).

• Концепция приграничного сотрудничества в Российской Федерации от 09.02.2001, № 196-р.

• Концепция развития отрасли туризма Сибири на 2005–2010 гг. – Комиссия по туризму Координационного Совета по внешним связям Межрегиональной Ассоциации «Сибирское Соглашение», 2005 г.

• Концепция развития туризма в Иркутской области на период 2003–2010 годов. Утв. постановлением главы администрации Иркутской области от 29 апреля 2003 г. N 61-ПГ.

• Концепция развития туризма на период до 2010 года. Утверждена Постановлением Правительства Республики Бурятия от 29.07.2003 № 241.

• Концепция стратегии социально-экономического развития регионов Российской Федерации. Министерство регионального развития Российской Федерации. //http://www.minregion.ru

• Концепция устойчивого развития экономики Республики Тыва и первоочередные мероприятия по ее реализации // Устойчивое развитие Республики Тыва. – М.; Кызыл, 1996. – С. 3–32.

• Коптюг В.А, Матросов В. М., Левашов В. К., Демянко Ю. Г. Устойчивое развитие цивилизации и место в ней России: проблемы формирования национальной стратегии // Устойчивое развитие: Россия, Сибирь, Байкальский регион. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1998. – С. 11–52.

• Коронкевич Н. И. Гидрологический трансграничный перенос в странах СНГ // Трансграничные проблемы СНГ. – М.: Изд-во «Опус», 2003. – С. 22–31.

• Корытный Л. М. Бассейновый подход в географии // География и природные ресурсы. – 1991. – № 1. – С. 161–166.

• Корытный Л. М. Бассейновая концепция в природопользовании. – Иркутск: Изд-во Ин-та географии СО РАН, 2001. – 163 с.

• Корытный Л. М., Башалханова Л. Б., Липнякова Р. Р., Магомедов М. М., Веселова В. Н., Кузьмина Т. В. О плате за экологические ресурсы // Проблемы устойчивого развития регионов в XXI веке: материалы VI Междунар. симп., 30 сентября – 2 октября 2002 г. – Биробиджан: ИКАРП ДВО РАН, БГПИ, 2002. – С. 173–174.

• Костюченко М. И. Трансграничные связи и территориальная дифференциация приграничных регионов // Проблемы приграничных регионов России / под ред. Ю. Г. Липеца. – М.: ИГ РАН, 2004. – С. 130–136.

• Котляков В. М., Глазовский Н. Ф., Руденко Л. Г. Географические подходы к проблеме устойчивого развития // Изв. РАН. Сер. геогр. – 1997. – № 6. – С. 8–15.

• Кочуров Б. И. Пространственный анализ экологических ситуаций: автореф. дис…. д-ра геогр. наук. – М: ИГ РАН, 1994. – 39 с.

• Кочуров Б. И., Иванов Ю. Г. Изучение и учет экотонов в землепользовании // География и природные ресурсы. – 1992. – № 1. – С. 131–136.

• Кош-Агачский район: вчера, сегодня, завтра. – Барнаул: ООО «Инвестором»; ООО «Санди эдвертайзинг», 2003 – 23 с.

• Краевая долгосрочная целевая программа «Развитие лесопромышленного комплекса Забайкальского края на 2009–2013 гг.».

• Красная книга Алтайского края. Особо охраняемые природные территории. – Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2002. – 339 с.

• Красная книга Оренбургской области. – Оренбург: Оренб. кн. изд-во, 1998. – 175 с.

• Красная книга редких и находящихся под угрозой исчезновения видов животных и растений Бурятской АССР. – Улан-Удэ: Бурятское кн. изд-во, 1988. – 416 с.

• Красная книга Республики Алтай: особо охраняемые территории и объекты // Гос. ком. по охране окружающей среды РА, Горно-Алт. гос. ун-т. – ГорноАлтайск, 2000. – 272 с.

• Красная книга Республики Алтай. Редкие и находящиеся под угрозой исчезновения виды растений. – Новосибирск, 1996. – 130 с.

• Красная книга РСФСР (Растения). – М., 1988. – 590 с.

• Краснопевцева В. М., Краснопевцева А. С., Мартусова Е. Г., Крохмаль М. Н. Редкие виды растений национального парка «Тункинский» (справочник). – Иркутск: Репроцентр A1, 2006. – 74 с.

• Краткий анализ социально-экономического положения Монгун-Тайгинского кожууна за янв. – март 2008 г. – Кызыл: Тывастат, 2008. – 12 с.

• Краткий анализ социально-экономического положения Овюрского кожууна за янв. – март 2008 г. – Кызыл: Тывастат, 2008. – 12 с.

• Краткий анализ социально-экономического положения Тере-Хольского кожууна за янв. – март 2008 г. – Кызыл: Тывастат, 2008. – 12 с.

• Краткий анализ социально-экономического положения Тес-Хемского кожууна за янв. – март 2008 г. – Кызыл: Тывастат, 2008. – 12 с.

• Краткий анализ социально-экономического положения Эрзинского кожууна за янв. – март 2008 г. – Кызыл: Тывастат, 2008. – 12 с.

• Краткое изложение Концепции проекта развития международного туризма «Чайный путь»/ – URL: http://www.eng.baika1pharm.ru/bur/history/chainiiput/proect

• Крауклис А. А. Проблемы экспериментального ландшафтоведения. – Новосибирск: Наука, 1979. – 232 с.

• Куда едут наши туристы // Финансовые известия. – 2006. – 17 марта.

• Кудачин В. В., Чебров И. Н. Проблемы освоения минерально-сырьевой базы Республики Алтай // 300 лет горно-геологической службе России: история горнорудного дела, геологическое строение и полезные ископаемые Алтая. Материалы регион. науч. – практ. конф. – Барнаул: Изд-во Алт. гос. ун-та, 2000 – С. 248–251.

• Кулешов В. В. Экономика России и Сибири: «стартовые площадки» и «точки роста» // ЭКО. – № 3. – 2006. – С. 2–14.

• Куликов Г. Г. Особенности природопользования в Байкальском регионе (прошлое, настоящее, будущее) //Проблемы традиционной культуры народов Байкальского региона: материалы Междунар. науч. – практ. конф. (2–3 июля 1999 г.). – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 1999. – С. 175–177.

• Кулундинская степь и вопросы мелиорации. – Новосибирск: Наука, 1972. – 507 с.

• Ландшафтная карта СССР. М 1:2 500 000 / под ред. И. С. Гудилина. – М.: Гидроспецгеология, 1987.

• Ландшафтная карта СССР. М 1:4 000 000 / под ред. А. Г. Исаченко. – М.: ГУГК, 1988.

• Ландшафты юга Восточной Сибири. Карта. М 1:1 500 000 / под ред. В. Б. Сочавы. – М.: ГУГК, 1977.

• Лариса Забродская о развитии туристической отрасли региона // Восточно-Сибирская правда. – 2004. – 13 янв.

• Левыкин С. В. Аграрно-природоохранный компромисс в степях России // Фонд «Возрождение оренбургских степей». – Оренбург, 2005. – 66 с.

• Ливеровский Ю. А., Рубцова Л.П. Почвенно-географическое районирование Приамурья //Вопросы природного районирования советского Дальнего Востока в связи с районной планировкой. – М.: Изд-во МГУ, 1962. – С. 149–170.

• Ло Кай-фу. Проект природного районирования Китая // Изв. АН СССР. Сер. геогр. – 1956. – № 2. – С. 109–123.

• Ломакина Н. В. Минерально-сырьевой комплекс в экономике Дальнего Востока. – Владивосток: Дальнаука, 2002. – 135 с.

• Ломоносов И. С. Геохимия и формирование современных гидротерм Байкальской рифтовой зоны. – Новосибирск: Наука, 1974. – 166 с.

• Ломоносов И. С., Кустов Ю. И., Пиннекер Е. В. Минеральные воды Прибайкалья. – Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1977. – 222 с.

• Лукьянчиков Н. Н., Потравный И. М. Экономика и организация природопользования: Учебник для вузов. – 2-е изд. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2002. – 454 с.

• Лукьянчиков Н. Н., Потравный И. М. Экономика и организация природопользования: Учебник для вузов. – 3-е изд. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2007. – 591 с.

• Лхамгэрэл Т. Экономическая оценка месторождений золота в системе управления природопользованием: автореф. дис… канд. экон. наук. – М.: РЭА им. Г. В. Плеханова, 2006. – 22 с.

• Лысов В. Ф. Агропромышленный комплекс в зоне Байкала (опыт и проблемы развития). – М., Россельхозиздат, 1979. – 96 с.

• Максимова Н. Н. Опыт природно-хозяйственного районирования на примере районов Ленинградской области // Изв. РГО. – 1999. – Т. 131, вып. 3. – С. 23–37.

• Малые реки Забайкалья / В. Н. Заслоновский, Г. Г. Иванова, С. Г. Косарев и др. // Вода России. Малые реки. – Екатеринбург: Изд-во «АКВА-ПРЕСС», 2001. – С. 640–654.

• Малышев Л. И. Высокогорная флора Восточного Саяна. – М.; Л., 1965. – 368 с.

• Манеев А. Г. Новые виды растений для Юго-Восточного Алтая // Изв. СО АН СССР. Сер. биол. наук. – 1985. – С. 26–29.

• Маншеев Д. М. Традиционное хозяйство бурят Восточного Присаянья: автореф. дис… канд. истор. наук. – Новосибирск, 2003. – 24 с.

• Маринин А. М., Самойлова Г. С. Физическая география Горного Алтая. – Барнаул: Изд. БГПИ, 1987. – 110 с.

• Материалы Забайкальской комиссии Куломзина. – СПб., 1897–1898. – Т. 1–4.

• Материалы к ежегодному изданию доклада «О состоянии и об охране окружающей среды в Алтайском крае в 2006 году». – Барнаул, 2007. – 150 с.

• Меморандум о сотрудничестве между Новосибирской областью (РФ) и областью Ломбардия (Итальянская Рреспублика), 2002 г. // Текущий архив Администрации Новосибирской области. Управление международными и межрегиональными связями, 2002 г.

• Механизмы устойчивости геосистем // Под ред. Н. Ф. Глазовского, А. Д. Арманда. – М.: Наука, 1992. – 207 с.

• Миграция и безопасность в России. – М.: Интердиалект+, 2000.

• Минерально-сырьевые ресурсы Алтайского края: Инвестиционные предложения. – ФГУ «ТФИ по Алтайскому краю». – Барнаул: Алтайск. полиграф. комбинат, 2007. – 240 с.

• Минерально-сырьевые ресурсы Республики Алтай. Республика Алтай. 2004. – URL: http://www.altai-republic.com

• Минц А. А., Преображенский В. С. Функция места и ее изменения // Изв. АН СССР. Сер. географ. – 1970. – № 6. – С. 118–131.

• Мировая энергетика: Состояние, проблемы, перспективы. – М.: ИД «Энергия», 2007/ – 664 с.

• Михайлов Н. И. Природа Сибири. Географические проблемы. – М.: Мысль, 1976. – 160 с.

• Михайлов Ю. П. Экологизация экономической географии // География и природные ресурсы. – 1997. – № 2. – С. 5–14.

• Михайлов Ю.П. Территориальные ресурсы как географическое понятие // Природно-ресурсный потенциал Азиатской России и сопредельных стран: материалы Междунар. конф. Иркутск, 11–13 сентября 2002 г. – Иркутск: изд-во Института географии СО РАН, 2002. – С. 25–26.

• Михайлов Ю. П. Природно-ресурсный потенциал как объект географии // Природно-ресурсный потенциал Азиатской России и сопредельных стран: геоэкологическое, геоэкономическое и геополитическое районирование: материалы Междунар. конф. – Иркутск: Изд-во ИГ СО РАН, 2004. – С. 39–41.

• Михеев В. С. Ландшафтно-географическое обеспечение комплексных проблем Сибири. – Новосибирск: Наука, 1987. – 207 с.

• Михеев В. С. Физико-географическое районирование. Карта. М 1:2 000 000 // Атлас озера Хубсугул. – М.: Изд-во ГУГК СССР, 1989. – С. 48.

• Михеев В. С. Ландшафтный синтез географических знаний. – Новосибирск: Наука, 2001. – 216 с.

• Мишина Н. В. Трансграничные геосистемы юга российского Дальнего Востока // Владивосток: ТИГ ДВО РАН. Деп. ВИНИТИ 08.08.03 № 1558-В2003, 2003. – 64 с.

• Мишина Н. В., Ганзей С. С. Трансграничные территории юга Дальнего Востока России и их районирование // Географические и геоэкологические исследования на Дальнем Востоке. – Владивосток: Дальнаука, 2004. – С. 111122.

• Мищенко В. В. Депрессивный Алтай: анализ социально-экономической ситуации в крае и направления выхода из кризиса. – Барнаул: Изд-во Алт. унта, 2006. – 423 с.

• Мищук С. Н. Современные тенденции миграционных процессов Еврейской автономной области // Трансформация российского пространства: социально-экономические и природно-ресурсные факторы (полимасштабный анализ). Сб. докладов XXV сессии МАРС / под ред. С. С. Артоболевского и Л. М. Синцерова. – М.: Изд-во ИГ РАН, 2008а. – С. 258–265.

• Мищук С. Н. Межрегиональная и внутрирегиональная миграция в Еврейской автономной области // Социальная география регионов России и сопредельных территорий: фундаментальные и прикладные исследования: науч. тр. II Всерос. конф. (Иркутск, 8-10 октября 2008 г.). – Иркутск: Изд-во ИГ им. В. Б. Сочавы СО РАН, 2008б. – С. 199–201.

• Многолетние данные о режиме и ресурсах поверхностных вод суши. Л.: Гидрометеоиздат, 1984. – Т. 1, вып. 10. – 492 с.

• Моисеев Р. С. Экономические проблемы развития народов Севера России в переходный период. – Петропавловск-Камчатский, 1999. – 214 с.

• Монгол орны байгаль орчны статистикийн эмхэтгэл. – Уланбаатар, 2000. – 215 с.

• Монгол улсын статистикийн эмхтгэл. Монгол Улсын Ундэсний Статистикийн Хороо. – Улаанбаатар, 2007.

• Мост через Амур. Внешние миграции и мигранты в Сибири и на Дальнем Востоке: Сб. материалов Междунар. исслед. семинара / под ред. В. И. Дятлова. – Москва; Иркутск: Наталис, 2004. – 432 с.

• Мункоев Ю. В., Натаев П. Л. Курорты Бурятии. – Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1978. – 78 с.

• Мурзаев Э. М. Северо-Восточный Китай. Физико-географическое описание. – М.: ИГ АН СССР, 1955. – 252 с.

• Мячина К. В. Геоэкологические последствия нефтегазодобычи в Оренбургском приуралье: дис… канд. геогр. наук. – Оренбург, 2007. – 168 с.

• Налоговый кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 05.08.2000 г., № 117-ФЗ (ред. от 06.12.2007 г., № 333-Ф3)

• Налоговый Кодекс Российской Федерации (часть первая) от 31 июля 1998 г., № 146-ФЗ (ред. от 17.05.2007 г.)

• Напрасников А. Т. Гидролого-климатические системы: геоэкологический анализ. – Иркутск: Изд-во ИГ СО РВН, 2003. – 143 с.

• Национальному парку «Тункинский» – 10 лет. – Улан-Удэ: Буряад унэн, 2001. – 186 с.

• Национальные счета России и регионов ДВФО: стат. сб. – Владивосток, 2008.

• Наш общий дом Алтай: материалы междунар. конф. (Белокуриха, 3–6 сентября 2002 г.). – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2003. – 134 с.

• Николаев В. А. Основы учения об агроландшафтах // Агроландшафтные исследования. – М.: Изд-во Моск. ун-та. 1992. – С. 5–57.

• Николаев В. А. Ландшафты азиатских степей. – М.: Изд-во МГУ, 1999. – 288 с.

• Николаев В. А., Самойлова Г. С. Ландшафтная структура территории // Атлас Алтайского края. – Москва; Барнаул: Изд-во ГУГК СССР, 1978. – Т. 1. – С. 151.

• Николаева Н. Пройдем по «Чайному пути» // Восточно-Сибирская правда. – 1997. – 21 июня.

• Никольская В. В. Физическая география Дальнего Востока. – Владивосток: Изд- во ДВГУ, 1977. – 128 с Никольская В. В., Тимофеев Д. А., Чичагов В.П. Природное районирование // Южная часть Дальнего Востока. – М.: Наука, 1969. – С. 301–352.

• Новикова М. С. Политико-географический анализ межгосударственного экологического взаимодействия России и Китая (на примере Юго-Восточного Забайкалья). – Вестн. ЧитГУ. Сер. «Политические науки». – 2007. – № 3. – С. 142–146.

• Ногина Н. А., Доржготов Д. Почвенно-географическое районирование Монголии // Почвоведение. – 1982. – № 4. – С. 23–32.

• Ножкин С.Ю. Алтайский регион: старые соседи – новые партнеры (2006) – URL: http://www.altaiinter.org/publication/nozhkin_03

• Ножкин С. Ю. Состояние и перспективы приграничного сотрудничества в Алтайском регионе в свете европейского опыта (2005) – URL: http:// www.altaiinter.org/publication/nozhkin_01

• Номер один. 05.12.2007. – URL: http://pressa.irk.ru/number1/2007/49/005001.html

• Нормы допустимых воздействий на экологическую систему оз. Байкал (на период 1987–1995 гг.). Основные требования. – Новосибирск: Наука, 1987. – 45 с.

• Носов Н. Ф. Партийные организации в борьбе за дальнейшее развитие овцеводства // Плюс миллион: Сб. – Иркутск: Вост. – Сиб. кн. изд-во, 1979. – 136 с.

• О безвизовых групповых туристических поездках. Соглашение между Правительствами РФ и КНР от 29.02.2000.

• О внешнеэкономических связях Приморского края, Владивосток: Росстат, 2007. – С. 15.

• О состоянии воздушного бассейна на территории Республики Тыва за 2006 г. – Кызыл: Тывастат, 2006. – 10 с.

• О состоянии озера Байкал и мерах по его охране в 2006 году. Государственный доклад. – М., 2007. – С. 50–57.

• О специализированных службах по обеспечению безопасности туристов. Постановление Правительства РФ от 24 января 1998 г. № 83.

• Областная целевая программа «Поддержка и развитие агропромышленного комплекса Читинской области (2006–2012 годы)» (с изменениями от 28 декабря 2005 г., 15 декабря 2006 г., 16 мая 2007 г.). – Чита, 2007.

• Об утверждении перечня лесорастительных зон Российской Федерации / Приказ МПР от 28 марта 2007 г. № 68 (в ред. Приказа МПР РФ от 26 дек. 2007 г. № 348).

• Обязов В. А. Оценка водных ресурсов области //Водные ресурсы Читинской области: реализация региональной водохозяйственной политики (1998–2003). – Екатеринбург; Чита, 2004. – С. 4–6.

• Огуреева Г. Н. Ботаническая география Алтая. – М.: Наука, 1980. – 187 с.

• Одонцэцэг Д. Территориальные особенности формирования экологических затрат в промышленном водопользовании (на примере Монгольской части бассейна р. Селенга): автореф. дис…канд. геогр. наук. – Улан-Удэ, 2005. – 24 с.

• Опустынивание и экологические проблемы пастбищного животноводства степных регионов юга России. – М.: «Альтиграфика», 2002. – 92 с.

• Основные показатели развития агропромышленного комплекса Читинской области. Стат. сб. – Чита: Читастат, 1990. – 219 с.

• Основные показатели экономического и социального развития районов Бурятии. – Улан-Удэ: Бурятстат, 2005.

• Основные положения региональной политики в РФ // Рос. газ. – 09.04.96.

• Отчет о работе департамента туризма администрации губернатора Иркутской области за 2005 г.

• Отчет о состоянии и об охране окружающей природной среды в Приаргунском районе в 2005 году / Приаргунский межрайонный экологический центр. – Приаргунск, 2006.

• Охрана атмосферы и предложения по ПДВ и ВСВ вредностей в атмосферу Алтайского ГОКа. – Усть-Каменогорск: Гос. ин-т по проектированию предприятий цветной металлургии «Казгипроцветмет», 1991. – Т. 1.

• Охрана окружающей среды в Республики Бурятия в 2004 году. – Улан-Удэ, 2005. – 58 с.

• Охрана окружающей среды в Республике Тыва: Стат. сб. – Кызыл: Тывастат, 2008. – 67 с.

• Оюунгэрэл Б. Состояние и перспективы охраны природы в Монголии: Бюл. Ботанического сада-института ДВО РАН, 2007. – Вып. 1 (1). – С. 88–93.

• Пармузин Ю. А. Дальний Восток и его физико-географическое районирование // Вопросы географии. – М.: Географгиз, 1961. – С. 117–130. – Сб. 55.

• Пармузин Ю. П. Физико-географическое районирование Дальнего Востока // Материалы по физико-географическому районированию СССР (Сибирь и Дальний Восток). – М.: Наука, 1964. – С. 130–233.

• Партнерство вне политики // Рос. газ. – 2006. – 9 дек.

• Периферия бассейна озера Байкал: социально-экономические проблемы развития территории. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2002. – 198 с.

• Песериди Н. Е. Кладовая рыбных богатств // Бассейн Урала: проблемы, перспективы. – Оренбург, 1979. – С. 42–49.

• Петрова Е. Г., Петров А. В. Убсунурская котловина: путешествие в пространстве и времени // Природа. – 2000. – № 9. – С. 46–51.

• План социально-экономического развития муниципального образования «Усть- Коксинский район на 2008–2012 годы». – Усть-Кокса, 2007.

• Планово-экономический Атлас Дальневосточного экономического района / под ред. П. Я. Бакланова, Д. С. Вишневского, А. В. Харченко. – Хабаровск, 1989. – 33 с.

• По «Великому Чайному пути» // Восточно-Сибирская правда. – 2005. – 14 сент.

• По маршруту Байкал – Хубсугул // Восточно-Сибирская правда. – 2005. – 25 мая.

• Подгорная О. Плюсы и минусы туризма // Восточно-Сибирская правда. – 2002. – 17 сент.

• Подземные воды России: проблемы изучения, использования, охраны и освоения. – М.: АОЗТ «Геоинформмарк». – 1996. – 96 с.

• Поздеев В. Б. Об определении геоэкологии // География и природные ресурсы. – 1998. – № 1. – С. 150–155.

• Показатели социально-экономического развития г. Читы и районов области: стат. сб. – Чита, 1993.

• Покшишевский В. В. Миграции населения в СССР // Природа. – 1969. – № 9. – С. 67–75.

• Политико-географический анализ межгосударственного экологического взаимодействия России и Китая (на примере Юго-Восточного Забайкалья) // Вестн. ЧитГУ. Сер. «Политические науки». – 2007. – № 3 (44). – С. 142–146.

• Пономарев Г. В. Охотопромысловый аспект в экспертизе проектов освоения территорий. // География и природные ресурсы. – 1997. – № 2. – С. 48–57.

• Портер М. Е. Экономическое развитие регионов // Пространственная экономика. – 2007. – № 1. – С. 108–132.

• Почвы Горно-Алтайской автономной области. – Новосибирск: Наука, 1973. – 351 с.

• Преображенский В. С. Поиск в географии: Кн. для учителя. – М.: Просвещение, 1986. – 224 с.

• Преображенский В. С. и др. Типы местностей и районирование Бурятии. – М., 1959. – 218 с.

• Приангарье для Монголии – главный партнер // Восточно-Сибирская правда. – 2004.– 25 нояб.

• Приваловская Г. А. Ресурсопользование в современных условиях России // Изв. РАН. Сер. геогр. – 1999. – № 3. – С. 13–21.

• Приваловская Г. А. Рунова Т.Г. Территориальная организация промышленности и природные ресурсы СССР. – М.: Наука, 1980. – 253 с.

• Приморский край в 2001 г.: Стат. сб. – Владивосток: Примкрайстат, 2002. – С. 268.

• Приоритеты сотрудничества // Восточно-Сибирская правда. – 2005. – 22 янв.

• Природные ресурсы Еврейской автономной области / В. И. Журнист, Р.М., Коган, Т. Е. Кодякова, Т. М. Комарова, Т. А. Рубцова и др. – Биробиджан: ИКАРП ДВО РАН, 2004. – 112 с.

• Природные ресурсы Читинской области и Агинского Бурятского автономного округа. Атлас инвестиционных предложений. – Чита, 2002. – 151 с.

• Природные условия Тувинской автономной области. – М.: Изд-во АН СССР, 1957. – 280 с.

• Природопользование Дальнего Востока и Северо-Востока Азии: потенциал интеграции и устойчивого развития / под ред. А. С. Шейнгауза. – Владивосток; Хабаровск: ДВО РАН, 2005. – 528 с.

• Природопользование российского Дальнего Востока и Северо-Восточная Азия / под ред. А. С. Шейнгауза. – Хабаровск: РИО ТИП, 1997. – 224 с.

• Проблемные регионы ресурсного типа: Азиатская часть России / под ред. В. А. Ламина и В. Ю. Малова. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 2005. – С. 386.

• Проблемы комплексного развития хозяйства области (методология исследования). – Новосибирск: Наука, 1990. – 180 с.

• Проблемы и перспективы использования природно-ресурсного потенциала Хабаровского края и развития эксплуатирующих его отраслей: Аналитический доклад / под ред. А. С. Шейнгауза. – Хабаровск: Изд-во Хабар. гос. техн. ун-та, 2000. – 115 с.

• Проблемы степного природопользования и сохранения природного разнообразия / под ред. чл. – кор. РАН А. А. Чибилева. – Оренбург: Печ. Дом «ДИМУР», 1998. – 108 с.

• Программа развития туризма в Республике Тыва //Устойчивое развитие Республики Тыва. – М.; Кызыл, 1996. – С. 42–77.

• Программа социально-экономического развития Окинского района Республики Бурятия на 2005–2007 гг.

• Программа социально-экономического развития Республики Бурятия на 20082010 гг. и на период до 2017 г.

• Программа социально-экономического развития Тере-Хольского кожууна Республики Тыва на период до 2007 г. – Кызыл: ТувИКОПР СО РАН, 2004. – 50 с.

• Программа устойчивого землепользования и рационального распределения земель в бассейне реки Уссури и сопредельных территориях (Северо-Восточный Китай и российский Дальний Восток) // Б.м., 1996. – 98 с. (Парал. рус., кит., англ. яз.)

• Программа экономического и социального развития Монгун-Тайгинского кожууна Республики Тыва на период до 2012 г. – Новосибирск: ИЭОПП СО РАН, 2003. – 134 с.

• Проект развития международного туризма по маршруту «Восточное кольцо». – URL: http://www.baikaltravel.ru.

• Проект Стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока, Республики Бурятия, Забайкальского края и Иркутской области на период до 2025 года. – URL: http://www.minregion.ru/OpenFile.ashx/project_DVZ_ 19dec(5). doc? AttachID = 2121. – с. 165.

• Проект Стратегии социально-экономического развития Дальнего Востока и Байкальского региона на период до 2025 года от 15 сентября 2009 г. // URL.: http://www.minprom.gov.ru/activity/wood/strateg/0

• Птицын А. Б., Быбин Ф. Ф. Концептуальные основы развития горно-промышленного комплекса Восточного Забайкалья // География и природные ресурсы. – 2006. – № 2. – С. 106–114.

• Пу Кай-фу Краткое рассуждение об экономическом общественном значении многосторонней торговли вокруг Алтайского региона // Научно-техническое сотрудничество и экономическое развитие Китая, России, Казахстана и Монголии в Алтайском регионе: материалы Междунар. конф. г. Алтай Алтайского округа СУАР КНР. – Урумчи: Управление науки и техники СУАР КНР, 2001. – С. 19–22.

• Раднаев Б. Л. Направления улучшения позиционирования транспорта Байкальского региона // Приоритеты и особенности развития Байкальского региона: материалы III Междунар. науч. – практ. конф., посвященной году планеты Земля и 85-летию республики Бурятия. – Улан-Удэ, 2008. – С. 51–55.

• Раднаев Б. Л., Жанчивдорж Л. Сравнительный анализ природопользования на трансграничных территориях бассейна реки Селенга // Трансграничные аспекты использования природно-ресурсного потенциала бассейна реки Селенга в новой социально-экономической и геополитической ситуации: материалы Междунар. науч. – практ. конф. Улан-Удэ, 26–28 июня 2006 г. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2006. – С. 127–132.

• Раднаев Б. Л., Тулохонов А. К. Формирование стратегических регионов на востоке России. Сб. научных трудов к 12 съезду Русского географического общества. Раздел региональных и отраслевых исследований. – СПб.: РГО, 2005. – С. 121–126.

• Развитие сельского хозяйства в основных районах освоения целинных и залежных земель: статист. сб. – М.: Республ. информ. – издат. центр, 1994. – 32 с.

• Развитие туризма в Монголии и Иркутской области // Восточно-Сибирская правда. – 2005. – 20 дек.

• Разумовский В. М. Эколого-экономическое районирование (теоретические аспекты). – Л.: Наука, 1989. – 155 с.

• Районы Республики Бурятия. Основные характеристики. – Улан-Удэ: Бурятстат, 2006. – 129 с.

• Районы Республики Бурятия. Основные характеристики: Стат. сб. № 01-01-17. – Улан-Удэ: Бурятстат, 2008. – 109 с.

• Районы Республики Бурятия. Социально-экономические показатели – Улан- Удэ: Бурятстат, 2007. – 69 с.

• Ракитников А. Н. Природное и сельскохозяйственное районирование Самаркандской и Бухарской областей // Вопр. географии. – М.: Географгиз, 1961. – Сб. 55.

• Ракитников А. Н. Избранные труды. – Смоленск: Ойкумена, 2003. – 472 с.

• Ревский А. Фактор воды: эгоизм Китая грозит Казахстану экологической катастрофой. – URL: www.apn.kz/publications/article5569.htm, 2006-08-31.

• Регионы России. Социально-экономические показатели. 2007. – М.: Росстат, 2007. – 991 с.

• Республика Алтай в 2007 г.: Стат. ежегод. – Горно-Алтайск, 2008. – С. 8.

• Республика Бурятия: краткий энциклопедический справочник. – Улан-Удэ: Изд- во БНЦ, 1998. – 191 с.

• Республика Тыва в разрезе кожуунов и городов Кызыл и Ак-Довурак за ряд лет: Стат. сб. – Кызыл: Тывастат, 2006. – 75 с.

• Республика Тыва в цифрах: Стат. сб. – Кызыл: Тывастат, 2000. – Т. 1. – 79 с.; Т. 2. – 79 с.

• Республика Тыва в цифрах: Стат. сб. – Кызыл: Тывастат, 2006. – 201 с.

• Республика Тыва в цифрах: Стат. сб. – Кызыл: Тывастат, 2007. – 60 с.

• Республика Тыва в цифрах. Стат. сб. – Кызыл: Тывастат, 2009. – 64 с.

• Ресурсы поверхностных вод СССР. Л.: Гидрометеоиздат, 1969. – Т. 15; Алтай и Западная Сибирь. – Вып. 1, ч. 1. – 318 с.

• Ресурсы пресных и маломинерализованных подземных вод южной части Западно-Сибирского артезианского бассейна. – М.: Недра, 1991. – 262 с.

• Родоман Б. Б. Территориальные ареалы и сети. Очерк по теоретической географии. – Смоленск: Ойкумена, 1999. – 256 с.

• Романов М. Т. Территориальное устройство хозяйства и населения на российском Дальнем Востоке. – Владивосток: Дальнаука, 2004. – 232 с.

• Российско-монгольское торгово-экономическое сотрудничество – URL: http:// mongolia-buryatia.ru/ru/sotrudnichestvo/rossiiskoe-mongolskoe-torgovo-ekonomicheskoe-sotrudnichestvo/.

• Россия и страны мира: стат. сб. – М.: Госкомстат России, 1996. – 470 с.

• Россия и страны мира: стат. сб. – М.: Госкомстат России, 2000. – 358 с.

• Россия и страны мира: стат. сб. – М.: Госкомстат России, 2002. – 398 с.

• Россия-Казахстан: фронтьерские миграции. Сб. науч. тр. / под ред. Ж. А. Зайончковской и М. Н. Сдыкова. – Москва; Уральск, 2002. – С. 52–64.

• Роузфилд С. Иллюзия вестернизации в России и Китае // Экономическая наука современной России. – 2007. -№ 3 (38). – С. 117–133.

• Савельева И. Л. Природно-ресурсное районирование России // География и природные ресурсы. – 1997 а. – № 1. – С. 5—16.

• Савельева И. Л. Природно-хозяйственное районирование России // География и природные ресурсы. – 1997б. – № 4. – С. 24–38.

• Савельева И. Л., Безруков Л. А., Башалханова Л. Б. и др. Природно-ресурсный потенциал Иркутской области. – Иркутск: Изд-во СО РАН, 1998. – 238 с.

• Сактоев В. Е., Банзарагчийн Б. Становление и функционирование рынка труда Монголии: моногр. – Улан-Удэ: Изд-во ВСГТУ, 2007. – 160 с.

• Сайт Федеральной службы государственной статистики – URL: http://www.gks.ru

• Сафронова А. Байкал – Хубсугул (Траектория сотрудничества) // Восточно-Сибирская правда. – 2003. – 23 июля.

• Сбор, анализ и подготовка архивной экологической информации по Локтевскому району и г. Горняку для оценки объема работ с целью классификации территории по степени экологического неблагополучия: науч. отчет ИВЭП СО РАН. – Барнаул, 2000.

• Сведения о приеме и обслуживании туристов: Стат. бюл. № 05-12-20 (20012006). – Улан-Удэ: Госкомстат Республики Бурятия, 2006.

• Селиванов В. С., Кочнева Н. С. Превентивные меры сохранения ценных природных комплексов приграничных регионов в целях обеспечения экологической безопасности России // Трансграничье в изменяющемся мире: Россия-Китай-Монголия: материалы Междунар. науч. – практ. конф., 18–20 октября 2006 г. – Чита: Заб. гос. гум. – пед. ун-т, 2006. – С. 197–202.

• Семенов Ю. М. Ландшафтно-геохимический синтез и организация геосистем. – Новосибирск: Наука, 1991. – 144 с.

• Семенов Ю. М., Суворов Е. Г. Ландшафтный синтез и картографирование геосистем как базовая линия развития комплексной физической географии // Современные проблемы оптимизации, рациональной организации и устойчивого развития ландшафтов. – Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 2008. – С. 69–71.

• Сибирский федеральный округ в цифрах: Стат. сб. № 01-01-15. – Улан-Удэ: Бурятстат, 2007. – С. 279.

• Симонов Е. А. Роль международных конвенций, соглашений, проектов в осуществлении природоохранного сотрудничества в приграничных регионах Амурского бассейна. // Природные ресурсы Забайкалья: материалы. науч. конф. – Чита, 2006. – С. 232–234.

• Синельников В. Ф., Степанов А. П. Полезные ископаемые // Географический атлас Оренбургской области. – М., 1999. – С. 22–25.

• Скурский М. Д. Недра Забайкалья. – Чита, 1996. – 692 с.

• Слугинова Е. Туристу море по колено // Природа Бурятии. – 2001. – 4 апр. – URL: http://www.nature.burnet.ru

• Смоляк Л. П., Антипов В. Г., Гуняженко И. В. Дендрология. – Минск: Высш. шк., 1990. – 169 с.

• Советский энциклопедический словарь / под ред. А. М. Прохорова – М.: Сов. энциклопедия, 1980. – 1600 с.

• Соглашение о сотрудничестве в области развития туризма в Байкальском регионе между Госкомитетом Республики Бурятия по делам молодежи, туризма, физкультуры и спорта и департаментом по туризму администрации Иркутской области, 2003 г.

• Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Монголии об экономическом и приграничном сотрудничестве от 25 февраля 1999 г. // URL: http://economy.buryatia.ru/econ/doc/kv-sogl-mong.html

• Соглашение между Администрацией Кировской области Российской Федерации и Правительством Республики Беларусь о торгово-экономическом, научно-техническом и культурном сотрудничестве от 29 июня 2001 г. // URL: www.ako.kirov.ru/econom/international/belarus.php

• Солнцева Т. Замена традиционного сценария // Восточно-Сибирская правда. – 2005. – 10 авг.

• Софронов М. А., Гольдаммер И. Г., Волокитина А. В., Софронова Т. М. Пожарная опасность в природных условиях. – Красноярск: Ин-т леса СО РАН, 2005. – 330 с.

• Социально-демографическое развитие села: Региональный анализ / под ред. Т. И. Заславской и И. Б. Мучника. – М.: Статистика, 1980. – 343 с.

• Социально-экономическое положение муниципальных районов и городских округов Читинской области 2007: Стат. сб. – Чита: Читастат, 2007. – 150 с.

• Социально-экономическое развитие муниципальных образований Читинской области. – Чита: Читастат, 2007.

• Социально-экономическое положение Республики Тыва за янв. – дек. 2007 г. – Кызыл: Тывастат, 2008. – 46 с.

• Социально-экономическое положение районов РБ: Стат. сб. № 02–02. – Улан- Удэ: Госкомстат РБ, 2002. – 138 с.

• Сочава В. Б. Опыт деления Дальнего Востока на физико-географические области и провинции // Докл. Ин-та географии Сибири и Дальнего Востока. – 1962. – Вып. 1. – С. 23–33.

• Сочава В. Б. Введение в учение о геосистемах. – Новосибирск: Наука, 1978. – 320 с.

• Сочава В. Б., Космачев К. П., Тимофеев Д. А. Природные рубежи притихоокеанских ландшафтов Северной Азии в связи проблемами классификации территории // Докл. Ин-та географии Сибири и Дальнего Востока. – 1966. – Вып. 12. – С. 8–18.

• Сочава В. Б., Ряшин В. А., Белов А. В. Главнейшие природные рубежи в южной части Восточной Сибири // Докл. Ин-та географии Сибири и Дальнего Востока. – Иркутск, 1963. – Вып. 4. – С. 19–24.

• Сочава В. Б., Тимофеев Д. А. Физико-географические области Азии. – Докл. Инта географии Сибири и Дальнего Востока. – Иркутск, 1968. – Вып. 19. – С. 3–19.

• Спирин П. П. Ландшафтное планирование в решении проблем устойчивого развития приграничных территорий / / Инновационные технологии XXI века для рационального природопользования, экологии и устойчивого развития: материалы Междунар. форума. – М.: Ноосфера, 2004. – С. 74–76.

• Спирин П. П. Проблемы и перспективы устойчивого развития приграничных территорий Алтайского края (на примере Локтевского района): автореф. дис…. канд. геогр. наук – Барнаул: Алт. гос. ун-т, 2007. – 22 с.

• Спирин П. П., Рыбкина И. Д. Трансформация социально-экономического пространства российско-казахстанского приграничья (на примере Алтайского края) // Экономика и управление. СПб.: Изд-во: СПБАУЭ, 2007. – № 4.

• Статистический бюллетень о состоянии окружающей природной среды Республики Монголия за 2000–2005 гг. (на монг. яз.). Улан-Батор, 2006. – 215 с.

• Статистический ежегодник: Стат. сб. – Улан-Удэ: Бурятстат, 2007. – 374 с.

• Статистический ежегодник «Бурятия 2006». – Улан-Удэ: Росстат (Госкомстат по РБ), 2006. – 355 с.

• Статистический ежегодник Еврейской автономной области: Стат. сб. в 2 ч. / Еврстат. – Биробиджан, 2008. Ч. 2. – 217 с.

• Стратегия развития угольной отрасли Республики Бурятия на период до 2020 года. – М., Улан-Удэ, 2001.

• Стратегия регионального развития: Республика Бурятия – 2015 / под ред. А. Г. Гранберга, П. А. Минакира, Л. В. Потапова. – М.: Экономика, 2005. – 624 с.

• Стратегия социально-экономического развития Республики Бурятия до 2027 года – URL:.

• Суворов Е. Г., Семенов Ю. М. Выявление структурно-функциональной организации ландшафтов Сибири и развитие ландшафтного картографирования // Материалы XIII науч. совещ. географов Сибири и Дальнего Востока. – Иркутск: Изд-во ИГ СО РАН, 2007. – Т. 1. – С. 200–201.

• Схема развития и размещения особо охраняемых природных территорий Иркутской области, 2007.

• Сычев В. А., Милосердов А. Я., Мельникова Н. П., Ильин А. А. О самоочищающей способности реки Ингоды // Зап. Забайкал. фил. Географ. о-ва СССР. – 1979. – Вып. 106. – С. 64–65.

• Тайшин В. А., Билтуев С. И., Прозоровский В. М. и др. Развитие грубошерстного и полугрубошерстного овцеводства в Республике Бурятия. – Улан-Удэ: Изд- во БГСХА, 2002. – 37 с.

• Тарифы на электричество пересмотрят // «Номер 1». – 2008. – 15 окт.

• Территориальные аспекты экономического развития Бурятской АССР: Сб. ст. – Улан-Удэ, 1987.

• Техническое задание на обоснование лесосырьевой базы для Амазарского целлюлозного завода от 15.09.2004 г.

• Тимошенко А. С. Международные обязательства по решению экологических проблем // Итоги науки и техники. Сер. Охрана природы и воспроизводство природных ресурсов. – М.: ВИНИТИ, 1989.

• Титаренко М. Л. Экономическое взаимодействие России с Китаем // ЭКО. – № 3. – 2008. – С. 68–77.

• Титлянова А. А. Биологическая продуктивность травяных экосистем. – Новосибирск: Наука, 1988. – 128 с.

• Ткаченко А. А. Территориальная общность в региональном развитии и управлении. – Тверь, 1995. – 155с.

• Томчин Г. Россия – страна транзита // Экономическая политика.– 2008. – № 3. – С. 190–196.

• Топливно-энергетический комплекс России 2000–2006 гг. (Справочно-аналитический обзор). – М.: ИАЦ «Энергия», 2007. – 478 с.

• Трансграничные аспекты использования природно-ресурсного потенциала бассейна реки Селенги в новой социально-экономической и геополитической ситуации: материалы Междунар. науч. конф., г. Улан-Удэ, 26–28 июня 2006 г. – Улан-Удэ: ГУЗ РЦМП М3 РБ, 2006. – 253 с.

• Трансграничный диагностический анализ // Каспийская экологическая программа – UNEP/UNDP/WB/TACIS/GEF/UNOPS, 2002. – 398 р.

• Трансграничный диагностический анализ // Каспийская экологическая программа. UNEP/UNDP/WB/TACIS/GEF/UNOPS, 2002. – 139 с.

• Трансграничный диагностический анализ: RAS/98/G31 – Программа развития ООН / Фонд Global Environment Facility – Стратегическая программа действий для р. Туманной / под ред. П. Я. Бакланова, С. С. Ганзей, А. Н. Качур. – Владивосток: Дальнаука, 2002. – 253 с.

• Трансграничные территории азиатской части России и сопредельных государств: геоэкологические и геополитические проблемы и предпосылки устойчивого развития: материалы Междунар. науч. конф., г. Улан-Удэ, 18–20 июня 2009 г. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят. гос. ун-та, 2009. – 156 с.

• Трофимов А. М., Котляков В. М., Селиверстов Ю. П., Хузеев Р. Т. Теоретический аспект геоэкологических исследований. 1. Проблема интересов и конфликтов в геоэкологических исследованиях // Изв. РГО. – 1994. – Т. 126, вып. 5 – С. 1–11.

• Труд и занятость в Республике Бурятия. – Улан-Удэ: Бурятстат, 2008.

• Трудовые ресурсы Еврейской автономной области: Стат. сб. – Биробиджан: Еврстат, 2007. – 43 с.

• Тува вошла в пятерку самых экологически чистых регионов России. – URL: http:// www.tuvaonline/strana.ru

• Тулохонов А. К. Как обустроить российскую периферию, или кое-что из опыта китайских реформ // ЭКО. – 2007а. – № 7. – С. 3–15.

• Тулохонов А. К. Экологическая экспертиза в России: анализ кризисного состояния и пути совершенствования // География и природные ресурсы. – 2007б. – № 3. – С. 95–100.

• Тулохонов А. К. О стратегии развития Байкальского региона в контексте интересов России // Материалы Междунар. науч. – практ. конф. «Приграничное сотрудничество: Россия, Китай, Монголия». – Чита, 2008. – С. 9.

• Тулохонов А. К., Гомбоев Б. О., Могнонов Д. М., Зомонова Э. М., Хахинов В. В., Жамьянов Д. Д.-Ц. Трансграничные реки: сотрудничество в решении экологических проблем // Байкальская Азия: экономика, экология, устойчивое развитие (результаты международного сотрудничества) / под ред. А. К. Тулохонова. – Улан-Удэ: БНЦ, Изд. дом «ЭКОС», 2009. – С. 52–61.

• Тулохонов А. К., Зомонова Э. М. Асимметрия социально-экономического развития приграничных территорий России и Китая // Азиатско-Тихоокеанский регион: экономика, политика, право. – 2009. – № 2. – С. 3–15.

• Тулохонов А. К., Зомонова Э. М., Дарбалаева Д. А. Социально-экономическое развитие приграничных территорий России и Китая // Аналит. вестн. Совета Федерации Федер. собр. Российской Федерации. – 2009 – № 6 (373). – С. 47–55.

• Туризм // Восточно-Сибирская правда. – 2001. – 8 нояб.

• Туризм в Бурятии: Стат. сб. о1-о1-23. – Улан-Удэ, 2007. – 65 с.

• Туризм в цифрах’ 2003: Стат. сб. – ИИЦ «Статистика России», 2003. – 32 с.

• Туризм и отдых в Иркутской области: стат. сб. – Иркутск: Иркутскстат, 2006. – С. 19–27.

• Туризм и отдых в Иркутской области-2002: стат. сб. – Иркутск, Иркутский областной комитет государственной статистики, 2003. – 32 с.

• Туризм, отдых и объекты гостиничного комплекса: каталог-справочник. – Иркутск, 2007. – 45 с.

• Туризм и туристские ресурсы в России. 2004: Стат. сб. – М.: Росстат, 2004. – 267 с.

• Туристические центры России. Федеральная ведомственная программа на 20062008 годы. – 2005.

• Ульзетуева И. Д. Гидроминеральные ресурсы Юго-Западного Забайкалья. Перспективы развития туризма и рекреационной деятельности // Приоритеты и особенности развития Байкальского региона: Материалы III Междунар. науч. – практ. конф., посв. году планеты Земля и 85-летию Республики Бурятия. 31 июля – 3 августа 2008 г., Улан-Удэ. – Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2008. – С. 98–100.

• Урланис Б. Ц. Народонаселение: исследования, публицистика. – М.: Статистика, 1976. – 230 с.

• Урсул А. Д. Обеспечение безопасности через устойчивое развитие // Безопасность Евразии. – 2001. – № 1. – С. 409–469.

• Усачев В. Ф., Прокачева В. Г. Загрязненные земли в регионах России: гидрографический аспект. – СПб: Недра, 2004. – 106 с.

• Устойчивое развитие континента Азия. Функциональная экология. Биосферные исследования: Тр. VII Убсунурского Междунар. симп. (20–24 сент. 2001 г., Кызыл). – Кызыл; М., 2002. – 330 с.

• Федеральный закон «О международных договорах Российской Федерации» от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ (ред. от 01.12.2007 № 318-ФЗ)

• Федеральный закон «О мерах по защите экономических интересов РФ при осуществлении внешней торговли товарами» от 14 апр. 1998 № 63-ФЗ.

• Федеральный закон «Об охране оз. Байкал» от 01.05.1999 г. № 94-ФЗ

• Физико-географическое районирование Горного Алтая // Атлас Алтайского края. – Москва; Новосибирск: Госгеодезия СССР – Новосибирск. карт. фабрика, 1991. – С. 21.

• Физико-географическое районирование СССР: Карта. М 1:10 000 000. – М.: Изд-во ГУГК СССР, 1967.

• Физико-географическое районирование СССР: Характеристика региональных единиц. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1968. – 576 с.

• Философский словарь / под ред. И. Т. Фролова. – 4-е изд. – М.: Политиздат, 1981. – 445 с.

• Флора и растительность Катунского заповедника (Горный Алтай). – Новосибирск: Манускрипт, 2001. – 316 с.

• Фолитарек С. С. Проблема комплексного и интенсивного использования биологических ресурсов озер Западной Сибири // Биологические ресурсы внутренних водоемов Сибири и Дальнего Востока. – Новосибирск: Наука, 1984. – С. 33–45.

• Фомин Р. Биржа туризма // Восточно-Сибирская правда. – 1999. – 9 дек.

• Ханташкеева Т. В. Рекреационный потенциал Республики Бурятия и перспективы его использования: дис… канд. геогр. наук. – Улан-Удэ, 1996. – 246 с.

• Харитонов Ю. Д. Кормовая ценность степных пастбищ Юго-Западного Забайкалья. – Новосибирск: Наука, 1980. – 126 с.

• Хаусхофер К. О геополитике. Работы разных лет. – М.: Мысль, 2001. – 426 с.

• Холина В. Н. Основы экономики природопользования: Учебник для вузов. – СПб.: Питер, 2005. – 672 с.

• Хоментовский А. С. Геологическое строение Чкаловской области // Уч. зап. Чкаловск. гос. пед. ин-та. – 1949. – Вып. 4. – С. 102–114.

• Хоментовский Б. Н., Овсейчук В. А., Щукин С.И. Перспективы увеличения добычи урана в Забайкалье // Разведка и охрана недр. – 2000. – № 1. – С. 28–30.

• Хуан Бин-вэй. Комплексное природное районирование Китая // Изв. АН СССР. Сер. геогр. – 1961. – № 1. – С. 25–39.

• Хышектуева Л. В. Географические исследования сельского хозяйства Бурятии. – Улан-Удэ, Изд-во БГУ, 1999.

• Центральная Азия в XXI в. Устойчивое развитие: Тр. VI Убсунурского Междунар. симп. (22–28 авг. 1999 г., Кызыл). – Кызыл; Москва: Слово, 2000. – 232 с.

• Цэдэндорж С., Туваансурэн Г. Использование минеральных ресурсов и экологические проблемы. Экология и устойчивое развитие. – Улан-Батор, 2003. – С. 101–108.

• Черкасов А. А. Записки охотника Восточной Сибири (1856–1863). – Чита: Экспресс-издательство, 2006. – 560 с. – С. 125–131.

• Чечель А. П. Водохозяйственный баланс в бассейне рек – истоков Верхнего Амура на территории СССР. // Геоэкология и природные ресурсы бассейна Верхнего Амура: проблемы изучения и освоения: материалы Междунар. конф. – Чита, ЧИПР СО РАН 9.11.1991. – С. 117–122.

• Чечель А. П. Проблемы водопользования в трансграничных районах Читинской области // Эколого-географические проблемы развития трансграничных регионов: материалы Междунар. науч. конф. (Улан-Удэ, 20–22 июня 2007 г.). – Улан-Удэ: Изд-во БГУ, 2007. – С. 192–195.

• Чечеткин В. С., Асосков В. М., Воронова Л. И., Романов А. А., Рутштейн И. Г., Цыганок В. М., Чабан Н. Н. Минерально-сырьевые ресурсы Читинской области (современное состояние и перспективы освоения). – Чита, 1997. – 127 с.

• Чибилев А. А. Зоогеографический феномен долины Урала // Животный мир Южного Урала и Северного Прикаспия: тез. докл. обл. конф. – Оренбург, 1984. – С. 55–56.

• Чибилев А. А. Река Урал. – Л.: Гидрометеоиздат, 1987. – 168 с.

• Чибилев А. А. Лик степи. – Л.: Гидрометеоиздат, 1990. – 192 с.

• Чибилев А. А. Перспективные заповедные территории Западного Казахстана // Охраняемые природные территории: Проблемы выявления, исследования, организации систем: тез. докл. Междунар. науч. конф. (Пермь, ноябрь 1994 г.). – Пермь, 1994. – Ч. 1. – С. 152–154.

• Чибилев А. А. Стратегия сохранения природного разнообразия в Российско-Казахстанском приграничном регионе // Заповедное дело. – М.: РАН, 1999. – Вып. 4. – С. 116–123.

• Чибилев А. А. Эколого-географические особенности нерестилищ осетровых в среднем течении р. Урал // Первый конгресс ихтиологов России: тез. докл. – М.: Изд-во ВНИРО, 1997. – С. 94.

• Чибилев А. А. Ландшафтно-экологический феномен бассейна р. Урал // Экологические проблемы бассейнов крупных рек – 3: тез. докл. Междунар. и молодеж. конф. (Тольятти, 15–19 сент. 2003 г.). – Тольятти, 2003а. – С. 307.

• Чибилев А. А. Степь без границ. – Екатеринбург; Оренбург, 20036. – 224 с.

• Чибилев А. А. Эколого-географические проблемы российско-казахстанского приграничного субрегиона // Изв. Рус. геогр. о-ва. – 2004. – Вып. 3. – С. 13–22.

• Чибилев А. А., Дебело П. В., Левыкин С. В. Стратегия сохранения ландшафтного и биологического разнообразия в западном секторе российско-казахстанской границы // Приграничное сотрудничество: опыт и перспективы. – Оренбург: Оренбург. кн. изд-во, 2001. – С. 145–152.

• Чибилев А. А., Сафонов Д. А., Мильков Ф. Н. На границе Европы и Азии. – СПб.; Оренбург: УрО РАН, Изд-во «Оренбургская губерния», 2003. – 158 с.

• Численность и миграция населения Российской Федерации в 2002 г.:стат. бюл. – М., 2003. – 215 с.

• Численность и миграция населения Российской Федерации в 2003 г. стат. бюл. – М., 2004. – 231 с.

• Численность и миграция населения Российской Федерации в 2004 г.: стат. бюл. – М., 2005. – 246 с.

• Численность и миграция населения Российской Федерации в 2005 г.: стат. бюл. – М., 2006. – 263 с.

• Численность и миграция населения Российской Федерации в 2006 г.: стат. бюл. – М., 2007. – 259 с.

• Численность и миграция населения Российской Федерации в 2007 г.: стат. бюл. – М.: Росстат, 2008. – 212 с.

• Численность и миграция населения Российской Федерации в 2008 г.: стат. бюл. – М.: Росстат, 2009. – 182 с.

• Численность и размещение постоянного населения в Читинской области: стат. сб. – Чита, 2004. – 71 с.

• Численность наличного и постоянного населения по сельским населенным пунктам по данным Всесоюзной переписи населения на 12.01. 1989 г.: стат. бюл. – Чита, 1990.

• Читинская область в цифрах: стат. ежегод. – Чита: Читастат, 2006. – 372 с.

• Чугаев В. Н., Вощенко А. В., Золотуев Н. И. Климатогеографическая характеристика уровской эндемической местности // География, экология и здоровье населения. – Чита, 1992. – С. 158–161.

• Шагжиев К. Ш. Минерально-сырьевой комплекс в режиме особого природопользования. – М.: Наука, 1990. – 157 с.

• Шактаржик К. О. Лесные и земельные ресурсы Республики Тыва. – Кызыл: ТувИКОПР СО РАН, 2000. – 48 с.

• Шарастепанов Б. Д. О создании государственного природного национального парка «Горная Ока» // Вестн. Бурят. гос. ун-та. – Улан-Удэ: Изд-во Бурят.

• Шварц Е. А. Лесное хозяйство, экономическое развитие и биоразнообразие: отказаться от мифов прошлого //Устойчивое лесопользование.– 2003. – № 2. – С. 2–7.

• Школы Республики Тыва: Стат. сб. – Кызыл: Тывастат, 2008. – С. 22.

• Шмулевич М. М. Очерки истории Западного Забайкалья. – Новосибирск: Наука, 1985. – 285 с.

• Шоинбаев Т. Ж. Добровольное вхождение казахских земель в состав России. – Алма-Ата: «Казахстан», 1982. – 279 с.

• Шоцкий В. П. Картографические методы исследования географических проблем сельского хозяйства (на примере юга Восточной Сибири). – Л., 1970. – 140 с.

• Шувалов В. Е. Место и роль районного подхода в изучении социально-экономического пространства / География социально-экономического развития / под ред. А. И. Алексеева, Н. С. Мироненко. – М., 2004. – Т. 5.

• Шувалов В.Е. Экономико-географическое районирование как основа районного подхода к изучению социально-экономического пространства // География, общество, окружающая среда. Т. V: География социально-экономического развития / под ред. чл. – кор. РАН Н. С. Касимова. – М., 2004. – С. 489–496.

• Щербаков Н. С. Работать будем вместе // К новым рубежам. – 2006. – № 29. – С. 4–5.

• Экология городского водоема / М. Ц. Итигилова, А. П. Чечель, Л. В. Замана и др. – Новосибирск: Изд-во СО РАН, 1998. – 260 с.

• Эколого-географическая карта «Особо охраняемые и нуждающиеся в охране (резервные) природные территории Читинской области и Агмнского Бурятского автономного округа» М 1: 1 000 000; ИПРЭК СО РАН, ФГУП «Омская картографическая фабрика», 2005.

• Эколого-экономические проблемы развития трансграничных регионов: Материалы Международной научной конференции. Улан-Удэ, 20–22 июня 2007 г. – Улан-Удэ: Изд-тво Бурят. гос. ун-та, 2007. – 198 с.

• Экосистемы бассейна Селенги / под ред. Е. А. Востокова, П. Д. Гунина. – М.: Наука, 2005. – 359 с.: ил. – (Биологические ресурсы и природные условия Монголии: труды совместной Российско-Монгольской комплексной биологической экспедиции; т. 44).

• Экосистемы бассейна Селенги. – М.: Наука, 2005. – 358 с. (Биологические ресурсы и природные условия Монголии: Тр. совмест. Рос. – Монг. комплекс. биол. экспедиции; Т. 44).

• Энергетика России: проблемы и перспективы: тр. науч. сессии РАН: Общ. собр. РАН 19–21 декабря 2005 г. / под ред. В. Е. Фортова, Ю. Г. Леонова; РАН. – М.: Наука, 2006. – 499 с.

• Энергетическая стратегия России на период до 2020 г. Утв. распоряжением Правительства РФ от 28 августа 2003 г. № 1234-р. – М., 2003. – 118 с.

• Энхбаяр М. К единому туристскому пространству // Восточно-Сибирская правда. – 2003. – 28 июня.

• Энциклопедия Алтайского края. – Барнаул: Алтайск. кн. изд-во, 1995. – Т. 1. – С. 39–49.

• Эпов В. А. и др. Оценка прогнозных ресурсов твердых полезных ископаемых Читинской области и Агинского Бурятского автономного округа по состоянию на 01.01.2003 г. – Чита: ФГУП «Читагеолсъемка». – Чита, 1996. – 692 с.

• Южная часть Дальнего Востока. Природные условия и естественные ресурсы СССР. – М.: Наука, 1969. – 420 с.

• Юнатов А. А. Основные черты растительного покрова Монгольской Народной Республики. – М.; Л., 1950. – 224 с.

• Юргенсон Г. А. Геохимия ландшафта. – Изд. 2-е, испр. и доп. – Чита: ЗабГПУ, 2005. – 151 с.

• Юргенсон Г. А., Гудкова О. В., Солодухина М. А., Филенко Р. А., Смирнов А. А. К методологии комплексного исследования геотехногенных ландшафтов исторических горнорудных районов // Природные ресурсы Забайкалья и проблемы геосферных исследований. Материалы научной конференции. – Чита: Забайкал. гос. гум. – пед. ун-т, 2006. – С. 287–290.

• Яковлев А. Н. Уроки Столыпина // Здравый Смысл. – Зима, 2005/2006. – № 1 (38). – С. 30–51.

• AltaiOnline. http://altaionline.ru/altaLphp?id=335

• Bedunah D. J., Skhmidt S. M. Hastoralism and protected area management in Mongolia’s Gobi Gurvansaikhan National Park // Development & Change. – 2004. – 35(1). – Р. 167–191.

• Chu J., Ick Hwan Ko, Lunten Janchivdorj, Tulochonov A., Gomboev B., Chan-Hee Lee, Sang In Kang. Integrated Water Management Model on the Selenge River Basin: Basin Assessment and Integrated Analysis (Phase 2). – Seoul: Korea Environment Institute, 2009. -Р. 310.

• China statistical yearbook 2004: National Bureau of Statistics of China. – China Statistics Press. – Beijing, 2005. – 1028 p.

• China statistical yearbook 2006: National Bureau of Statistics of China. – China Statistics Press. – Beijing, 2007. – 1028 p.

• China statistical yearbook 2007: National Bureau of Statistics of China. – China Statistics Press. – Beijing, 2008. – 1030 p.

• Dewar K. Tourism in national parks and protected areas: planning and management. [Book Review] // Tourism management. – 2004. – Vol. 25(2). – Р. 288–289.

• Ganzei S. S., Mishina N. V. International transboundary territories in the south of the Russian Far East and their role in sustainable natural resource use in border regions // J. of the Korean Geogr. Society. – 2002. – Vol. 37, N 5. – Р. 522535.

• Heilongjiang sheng nongye dituji=Сельскохозяйственный атлас провинции Хэйлунцзян. Harbin, 1999. – 188 p.

• Heilongjiang statistical yearbook. – China statistic press. 2004. – 540 p.

• Heilongjiang statistical yearbook. – China statistics press, 2007. – 570 p.

• Heilongsheng dituji. Атлас провинции Хейлунцзян // Harbin, 2003. 399 p.

• Kachur A. N., Jin X., Baklanov P. Ya., Ganzei S. S. et al. Diagnostic analysis of the Lake Khanka Basin (Peoples republic of China and Russian Federation) // UNEP/ CRAES/PGI FEBRAS. Kenya: Nairobi, 2001. – 136 p.

• Jihin statistical yearbook. – China statistics press, 2007. – 578 p.

• Labour force 2005. – Ulaanbaatar: NSO of Mongolia, 2006.

• Labour force 2007. – Ulaanbaatar: NSO of Mongolia, 2008.

• Mongolian statistical yearbook 2002. – Ulaanbaatar: NSO of Mongolia, 2003.

• Mongolian statistical yearbook 2005. – Ulaanbaatar: NSO of Mongolia, 2006.

• Mongolian statistical yearbook 2006. – Ulaanbaatar. – 2007. – 401 p.

• Mongolian statistical yearbook 2007. – Ulaanbaatar: National Statistical Office of Mongolia, 2008.

• Mongolian tourism board. – Ulaanbaatar., Government implementing Agency. 2004. – 20 p.

• Mun Y., Ick Hwan Ko, Janchivdorj L., Tulochonov A., Gomboev B., Sang In Kang, Chan-Hee Lee. Integrated Water Management Model on the Selenge River Basin: Status Survey and Investigation (Phase I). – Seoul, KEI, 2008. – P. 423.

• Special protected areas of Mongolia. – Ulaanbaatar, 2000. – 102p.

• Suvorov E. G., Semenov Yu. M., Antipov A. N. Concept of landscape information renovation for Siberia area // Landscape Analysis for Sustainable Development. Theory and Applications of Landscape Science in Russia. – Moscow: Alex Publisher, 2007. – P. 76–80.

• The fifteen environmental objectives// A progress report the Swedish environmental objectives Council. Swedish Environmental Protection Agency. Stockholm. Sweden, 2002. – 42 p.

• The national physical Atlas of China // China cartographic publishing house. – Beijing, 1999. – 230 p.

• The Yearbook of Mongolian Tourism Statistics, 2005 Edition. – UlaanBaatar: Ministru of Road, Transport and Tourism, Mongolia, 2005. – 51 p.

• Trader’s Manual for Landloched Countries: Mongolia // http://www.miningmongoliamn/docs/foreign_investment_law.pdf

• Transboundary Diagnostic Analysis. Tumen River Strategic Action Program / Editors Baklanov P. Ya, Ganzey S. S., Kachur A. N. Vladivostok: Dalnauka, 2002. – 231 p.

interfax.ru

http://economy.buryatia.ru/econ/munprog.html

http://mongolia-buryatia.ru/ru/sotrudnichestvo/rossiiskoe-mongolskoe-torgovo-ehkonomicheskoe-sotrudnichestvo/

http://pressa.irk.ru/number1/2007/49/005001.html

htpp://www.altaiinfo.ru

http://www.altaiinter.info//vn.ru

http://www.baikalforum.ru http://www.buryatia.ru/

http://www.economy.buryatia.ru http://www.inform.kz http://www.invest-buryatia.ru/

http://www.metropol.ru/news/about_us/article.wbp?article_id=6c637005-4060-426e-a15d-5c5ba23197c3

htpp://www.montsame.ru

http://www.montsame.mn

http://www.mountain.ru/article/article_display1.php?article_id=1003

http://www.narodinfo.ru.

http://www.press-uz.info

http://www.russiatourism.ru

http://www.sfo.nsk.su/stu/tam/buryatskaya.php

http://www.sibfo.ru/stu/tam/gor_alt.php?action=art&nart=1943

http://www.stdc.mn/index.html

http://www.tamognia.ru

http://www.tks.ru

http://www.tyanschan.net

Сведения об авторах

Сибирское отделение РАН

Байкальский институт природопользования, г. Улан-Удэ

Базарова Аюна Гармаевна, канд. геогр. наук

Бардаханов Николай Александрович

Батомункуев Валентин Сергеевич, канд. геогр. наук

Бешенцев Андрей Николаевич, канд. геогр. наук

Будаева Дарима Гармаевна

Гомбоев Баир Октябрьевич, д-р геогр. наук

Гомбоев Бато Баирович

Данилова Зинаида Андреевна, д-р социол. наук

Дарбалаева Дарима Александровна, канд. экон. наук

Жамбалова Галина Гэндэновна

Жамьянов Даба Цыбан-Доржиевич

Зомонова Эржени Михайловна, канд. экон. наук

Литвинцева Анна Ивановна

Лубсанова Наталья Борисовна

Макаров Александр Валерьевич, канд. геогр. наук

Михеева Анна Семеновна, д-р экон. наук

Осодоев Петр Васильевич

Пунцукова Светлана Доржиевна, канд. геогр. наук

Раднаев Баир Лубсанович, д-р геогр. наук

Санжеев Эрдэни Доржиевич, канд. геогр. наук

Тулохонов Арнольд Кириллович, член-корреспондент РАН

Хандажапова Любовь Михайловна, канд. экон. наук

Цыренжапова Ульяна Владимировна, канд. экон. наук

Бурятский государственный университет, г. Улан-Удэ

Гладинов Алексей Николаевич, канд. геогр. наук

Цырендоржиева Татьяна Баировна, канд. геогр. наук

Слипенчук Михаил Викторович, канд. геогр. наук, ИФК «Метрополь», Москва

Дондогийн Дамба, начальник Таможенной службы, Дархан, Монголия

Институт водных и экологических проблем, г. Барнаул

Винокуров Юрий Иванович, д-р геогр. наук

Красноярова Бэлла Александровна, д-р геогр. наук

Платонова Софья Григорьевна, канд. геол. – мин. наук

Скрипко Вадим Валерьевич

Спирин Павел Павлович, канд. геогр. наук

Суразакова Светлана Петровна, канд. геогр. наук – Горно-Алтайский филиал Института водных и экологических проблем СО РАН, г. Горно-Алтайск

Институт географии им. В. Б. Сочавы, г. Иркутск

Белозерцева Ирина Александровна, канд. геогр. наук

Воробьев Николай Владимирович, канд. геогр. наук

Выркин Владимир Борисович, д-р геогр. наук

Евстропьева Оксана Владимировна, канд. геогр. наук

Миронова Елена Николаевна, канд. геогр. наук

Семенов Юрий Михайлович, д-р геогр. наук

Институт природных ресурсов, экологии и криологии, г. Чита

Багова Валентина Зинатовна

Быбин Федор Федорович, канд. техн. наук

Гурова Ольга Николаевна, канд. геогр. наук

Задорожный Валерий Филиппович, канд. геогр. наук

Новикова Мария Сергеевна

Малых Ольга Федоровна

Соловова Альбина Тимофеевна

Чечель Александр Павлович, канд. геогр. наук

Новиков Александр Николаевич, канд. геогр. наук – Забайкальский государственный гуманитарно-педагогический университет им. Н. Г. Чернышевского, г. Чита

Тувинский институт комплексного освоения природных ресурсов, г. Кызыл

Ойдуп Тана Михайловна, канд. социол. наук

Кылгыдай Айкыс Чамдаловна

Дальневосточное отделение РАН

Тихоокеанский институт географии, г. Владивосток

Бакланов Петр Яковлевич, академик РАН

Ганзей Сергей Степанович, д-р геогр. наук

Корниенко Олеся Сергеевна

Мишина Наталья Васильевна, канд. геогр. наук

Романов Матвей Тихонович, д-р геогр. наук

Ткаченко Григорий Геннадьевич

Институт комплексного анализа региональных проблем, г. Биробиджан

Аносова Светлана Владиславовна

Комарова Татьяна Михайловна, канд. геогр. наук

Мищук Светлана Николаевна, канд. экон. наук

Уральское отделение РАН

Институт степи, г. Оренбург

Соколов Александр Андреевич, канд. геогр. наук

Чибилёв Александр Александрович, член-корреспондент РАН

Чибилёв Александр Александрович (мл.), канд. геогр. наук

notes

Примечания

1

Можно ли столь прямолинейно сегодня толковать НАТО как нашего потенциального противника: ведь имеется комитет НАТО «Наука ради мира», да и последние политические события свидетельствуют о возможности договариваться с НАТО, например, проект создания единой военной базы ПВО в Азербайджане, и др.

2

На наш взгляд, нельзя рассматривать региональные процессы вне контекста национальной и международной политики, особенно для приграничных территорий.

3

Заметим, что на западной части рассматриваемой территории распространено мусульманство, сильны и языческие обряды, шаманизм.

4

На самом деле, такого рода проблем значительно больше: например, низкая плотность населения и диспропорции в расселении, причем дефицит кадров, если его рассматривать с позиций всей Азиатской России, относителен. Главный вопрос в качестве трудовых ресурсов и их территориальном распределении, но его решение выходит за рамки регионов ближнего приграничья.

5

Характеристику минерально-сырьевых ресурсов Еврейской автономной области см. в § 7.5.

6

*Использованы материалы Г. Г. Ткаченко.

7

Рассчитано по данным ГУПР по Читинской области.

8

Подробнее см.: [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.zabinfo.ru. Отметим, что для предотвращения кризисной ситуации и падежа скота на состоявшейся в июне 2008 г. на погранпункте «Даян улаан уул» на западном участке монгольско-китайской границе рабочей встрече делегаций приграничных аймаков Баян-Ульгий Монголии и Алтай-Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР китайская сторона выразила готовность помочь в создании на данном погранпункте резервного фонда сена и кормов для скота.

9

См.: [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.mintsame.ru

10

Подробнее см.: [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.altaimfo.ru

11

Опрос был проведен в октябре 2005 г. В опросе приняли участие 25 экспертов – государственные служащие, должностные лица республиканских органов исполнительной и законодательной власти, представители научной интеллигенции.

12

Написано Г. Ф. Балакиной (ТувИКОПР СО РАН).

13

Тува вошла в пятерку самых экологически чистых регионов России. – http:// www.tuvaonline/strana.ru

14

Локтевский завод был основан Акинфием Демидовым и работал в 1727–1738 гг.

15

http://www.sibfo.m/stu/tam/gor_alt.php?action=art&nart=1943

16

Монголы предлагают продлить железнодорожную ветку Курагино-Кызыл http:// www.tuvaonlme.m/2007/04/28/railwav-monsolia.html

17

Раздел подготовлен по материалам, предоставленным Минприроды Российской Федерации.

18

Район обитания амурского тигра, как показали многочисленные исследования, является трансграничным ареалом. Большая его часть расположена в России, меньшая – в Китае и небольшая – в КНДР.

19

Для сравнения, в 2001 г. торговый оборот Приморского края с Китаем составлял 311,4 млндол. США, и это было лишь 18 % от его внешнеторгового оборота.

20

Статья написана при финансовой поддержке Международного фонда «Научный потенциал». Договор № 77, 2006–2007 гг.

21

Статья подготовлена при финансовой поддержке РГНФ, проект № 07-02-92102 а/G.

Table of Contents

Приграничные и трансграничные территории Азиатской России и сопредельных стран. Проблемы и предпосылки устойчивого развития (отв. ред. П. Я. Бакланов, А. К. Тулохонов)

Введение

Часть I Теоретические основы изучения приграничных и трансграничных эффектов

Глава 1 Теоретико-методологические подходы к исследованию устойчивого развития приграничных и трансграничных территорий

1.1. Понятие приграничных и трансграничных территорий

1.2. Основные типы и свойства трансграничных территорий

1.3. Диалектическая сущность приграничного геополитического положения регионов

Глава 2 Проблемные ситуации устойчивого развития приграничных и трансграничных территорий

2.1. О формировании трансграничных структур

2.2. О подходах к приграничному сотрудничеству в Российской Федерации

2.3. О классификации границ

2.4. О стратегии развития приграничных территорий

2.5. Экологические аспекты

Часть II Природно-ресурсные и социально-экономические, политико-организационные проблемы и предпосылки трансграничных взаимодействий Азиатской России с сопредельными странами

Глава 3 Физико-географическое районирование трансграничной территории юга азиатской части России и сопредельных государств

Глава 4 Состояние природных ландшафтов и характер их трансформации в Азиатском приграничье

Глава 5 Природно-ресурсный потенциал Уральского и Западно-Сибирского приграничья

5.1. Природно-ресурсный потенциал приграничных территорий бассейна р. Урал

5.2. Природно-ресурсный потенциал Алтайского региона

Глава 6 Состояние и использование природно-ресурсного потенциала приграничных территорий Восточной Сибири

6.1. Природно-ресурсный потенциал приграничных территорий республики Тыва

6.2. Природно-ресурсный потенциал приграничных территорий республики Бурятии

6.3. Забайкальский край

Глава 7 Природно-ресурсные предпосылки трансграничного сотрудничества Дальневосточного региона

7.1. Районирование природных трансграничных геосистем

7.2. Краткая характеристика природно-ресурсного потенциала приграничных с Россией территорий Китайской Народной Республики

7.3. Природно-ресурсная характеристика приграничных административных территорий юга Дальнего Востока

7.4. Природно-ресурсные сочетания в пределах трансграничных геосистем юга Дальнего Востока России и северо-востока КНР

7.5. Проблемы социально-экономического развития Еврейской автономной области

Глава 8 Эколого-географическая ситуация в бассейнах трансграничных рек

8.1. Эколого-экономические проблемы трансграничного бассейна р. Урал

8.2. Проблемы регулирования трансграничных воздействий в международном бассейне р. Селенги

8.3. Эколого-экономический механизм природопользования в бассейне р. Селенги

8.4. Особенности и экологические проблемы водопользования в Верхнеамурском бассейне

8.5. Экологические проблемы природопользования на территории Верхнеамурского бассейна

8.6. Убсунурская котловина как трансграничная рекреационная территория Тувы и Монголии

Глава 9 Проблемы устойчивого развития приграничных территорий

9.1. Особенности формирования постсоветского приграничья (Уральское и Западно-Сибирское приграничье)

9.2. Проблемы стратегии развития приграничных и трансграничных территорий Байкальского региона

9.3. Социально-экономические и национально-этнические особенности развития трансграничных регионов Алтая

9.4. Проблемы разработки и реализации концепции устойчивого развития Республики Тывы

9.5. Социально-экономическая и эколого-рекреационная характеристика приграничных кожуунов (районов) Республики Тывы

9.6. О роли строительства нефтепровода Восточная Сибирь-Тихий океан в развитии приграничных территорий Азиатской России

9.7. Транспортный фактор в развитии приграничных территорий (на примере Байкальского региона)

Глава 10 Природно-хозяйственное районирование приграничных регионов Азиатской России

10.1. Природно-хозяйственное районирование трансграничных территорий

10.2. Вопросы экономического районирования приграничных территорий российского Дальнего Востока

10.3. Природно-хозяйственное районирование Российско-Казахстанского региона

10.4. Природно-хозяйственное районирование трансграничных территорий Республики Бурятии (в пределах бассейна р. Селенги)

Часть III Региональные аспекты приграничного сотрудничества и проблемы транспортных переходов

Глава 11 Международное сотрудничество в приграничных регионах

11.1. Российско-Казахстанский приграничный субрегион: проблемы международного экологического сотрудничества

11.2. Состояние интеграционных связей и проблемы приграничного сотрудничества Западно-Сибирских регионов

11.3. Особенности и проблемы сотрудничества приграничных муниципальных образований

11.4. Особенности и проблемы сотрудничества Алтая и Монголии

11.5. Экономическое сотрудничество Республики Бурятии и Монголии

11.6. Развитие сотрудничества Республики Тывы с Монголией

11.7. Организационное обеспечение сотрудничества между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой в области природопользования и охраны окружающей среды[17]

11.8. Развитие интеграционных трансграничных связей приграничных регионов Дальнего Востока и Китая

11.9. Асимметрия социально-экономического развития приграничных территорий России и Китая

11.10. Проблемы государственного регулирования приграничного сотрудничества

11.11. Транспортные переходы как отражение межгосударственных и внутригосударственных (субъект-центр) отношений

Глава 12 Социально-экономическое развитие в бассейне трансграничной реки Селенги

12.1. Сравнительная характеристика уровня социально-экономического развития приграничных районов Республики Бурятии и приграничных аймаков Монголии

12.2. Территориальные проблемы экономического развития Республики Бурятии

12.3. Современное состояние и развитие международного и трансграничного туризма в Байкальском регионе

12.4. Энергетика Республики Бурятии как фактор развития трансграничного и приграничного сотрудничества

Глава 13 Демографические и миграционные процессы в Забайкальском трансграничье

13.1. Трансграничная миграция населения Сибири-Монголии

13.2. Трудовые иммигранты и население байкальского региона: проблемы взаимоотношений[20]

13.3. Демографические процессы в Бурятско-Монгольском трансграничном регионе[21]

Глава 14 Проблемы социально-экономического развития приграничных районов Забайкальского края

14.1. Социальная ситуация в приграничных районах Забайкальского края

14.2. Экономическое развитие Забайкальского приграничья

14.3. Предпосылки рекреационного природопользования в приграничных районах Забайкальского края

14.4. Природно-ресурсный потенциал и развитие сельского хозяйства приграничных районов Восточного Забайкалья

Заключение

Список литературы

Сведения об авторах

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21