Annotation

В монографии рассматриваются криминалистические проблемы производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого.

Исследуются вопросы понятия, сущности очной ставки, цели ее производства. Рассматриваются организационно-тактические вопросы производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого.

Кроме того, проанализированы с точки зрения тактической целесообразности и нравственной допустимости типичные следственные ситуации, складывающиеся к моменту производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого. Настоящая работа будет интересна как для практических работников следственных органов, так и для студентов, аспирантов и преподавателей юридических факультетов высших учебных заведений.

- Р. И. Зайнуллин

- Введение

- Общетеоретические основы очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

- Параграф 1. Понятие, цели и задачи очной ставки

- Параграф 2. Нравственные основы очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

- Параграф 3. Криминалистическое изучение личности несовершеннолетнего обвиняемого

- Организационно-тактические основы производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

- Параграф 1. Организационно-тактические основы подготовки к очной ставке с участием несовершеннолетнего обвиняемого

- Параграф 2. Тактико-психологические основы производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

- Параграф 3. Особенности очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего заведомо ложные показания

- Ситуация 1. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым обвиняемым, дающим правдивые показания

- Ситуация 2. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и несовершеннолетним обвиняемым, дающим правдивые показания

- Ситуация 3. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым потерпевшим, дающим правдивые показания

- Ситуация 4. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и несовершеннолетним потерпевшим, дающим правдивые показания

- Ситуация 5. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым свидетелем, дающим правдивые показания

- Ситуация 6. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и несовершеннолетним свидетелем, дающим правдивые показания

- Параграф 4. Особенности очной ставки с участием добросовестно заблуждающегося несовершеннолетнего обвиняемого

- Short summary

- Библиографический список

- Результаты изучения архивных уголовных дел

- Результаты опроса следователей

- Анкета с результатами опроса несовершеннолетних осужденных

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

- 56

- 57

- 58

- 59

- 60

- 61

- 62

- 63

- 64

- 65

- 66

- 67

- 68

- 69

- 70

- 71

- 72

- 73

- 74

- 75

- 76

- 77

- 78

- 79

- 80

- 81

- 82

- 83

- 84

- 85

- 86

- 87

- 88

- 89

- 90

- 91

- 92

- 93

- 94

- 95

- 96

- 97

- 98

- 99

- 100

- 101

- 102

- 103

- 104

- 105

- 106

- 107

- 108

- 109

- 110

- 111

- 112

- 113

- 114

- 115

- 116

- 117

- 118

- 119

- 120

- 121

- 122

- 123

- 124

- 125

- 126

- 127

- 128

- 129

- 130

- 131

- 132

- 133

- 134

- 135

- 136

- 137

- 138

- 139

- 140

- 141

- 142

- 143

- 144

- 145

- 146

- 147

- 148

- 149

- 150

- 151

- 152

- 153

- 154

- 155

- 156

- 157

- 158

- 159

- 160

- 161

- 162

- 163

- 164

- 165

- 166

- 167

- 168

- 169

- 170

- 171

- 172

- 173

- 174

- 175

- 176

- 177

- 178

- 179

Р. И. Зайнуллин

Очная ставка с участием несовершеннолетнего обвиняемого

© Зайнуллин Р.И., 2016

© ООО Издательский дом «БИБЛИО-ГЛОБУС», 2016

* * *

Введение

Новое десятилетие для современной России ознаменовалось осознанием не только обществом, но и государством крайней необходимости в преобразовании правоохранительной системы. Такая необходимость была вызвана совершением ряда громких и общественно резонансных преступлений, шокировавших обширные слои населения. Руководство страны предприняло решительные действия по реформированию судебной системы, органов внутренних дел, следственных органов, действующего уголовного и уголовно-процессуального законодательства с целью повышения качества работы следствия и дознания, эффективности борьбы с преступностью, возврата доверия населения к правоохранительной системе в целом.

Достижение поставленных задач требует поддержания высокого профессионализма кадрового состава следственных органов и суда, осуществления ими прогрессивной кадровой политики. Что немаловажно, возрастает интерес к современным научным разработкам в сфере борьбы с преступностью, повышения эффективности расследования уголовных дел, их рассмотрения в судах. Современная российская преступность постоянно совершенствует и разрабатывает новые средства и методы совершения преступлений, сокрытия следов их совершения, активного противодействия расследованию. Это требует от государства своевременных и адекватных контрмер в виде совершенствования не только действующего российского законодательства, но и обеспечения практики расследования новейшими теоретическими разработками в сфере криминалистики и судебной экспертизы.

При этом особое место занимает преступность несовершеннолетних. Это обусловлено повышенной социальной опасностью процессов криминализации среды несовершеннолетних для российского общества. В этом свете актуальность приобретет принцип необратимости наказания, его соразмерности и своевременности, обеспечивающий в том числе профилактический эффект. Все это достигается путем быстрого, эффективного и качественного раскрытия и расследования преступлений несовершеннолетних. При этом центральное место отводится процессуальным средствам доказывания. Профессиональное и грамотное производство следственных действий обеспечивает собирание и исследование качественных доказательств по уголовным делам и, как следствие, их эффективное рассмотрение в судах и достижение целей уголовного судопроизводства. Для решения поставленных задач необходимо не только строжайшее соблюдение действующего законодательства, но и широкое применение научных разработок, касающихся производства следственных действий, к числу которых относится и очная ставка, с учетом их тактико-психологических особенностей. Крайняя важность применения последних научных разработок алгоритмов производства следственных действий, призванных обеспечить эффективность и результативность их производства, обусловлена активно протекающими процессами омоложения кадрового состава следственных органов.

Очная ставка является весьма распространенным следственным действием, цель которого – устранение имеющихся существенных противоречий в показаниях ранее допрошенных лиц. В этой связи она приобретает особую криминалистическую ценность как для следователя и дознавателя (далее по тексту – следователь), так и для обвиняемого и других ее участников. Та к, для следователя очная ставка является, прежде всего, процессуальным средством доказывания, способом преодоления ложных показаний и обеспечения согласованности доказательственной базы, для обвиняемого – эффективным средством защиты и механизмом реализации его прав и законных интересов. С другой стороны, очная ставка может привести и к негативным последствиям. В первую очередь это согласование ложных показаний, усиление конфликтности следственной ситуации, лишние процессуальные усилия и временные затраты следователя. Особенно это касается проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого. Несовершеннолетний обвиняемый ввиду своих возрастных и нравственно-психологических особенностей является особой процессуальной фигурой. Это должно учитываться при производстве очной ставки с его участием, которая должна отвечать повышенным нравственным требованиями. Вместе с тем анализ практики свидетельствует о наличии определенных трудностей и низкой результативности производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого. Проблемы криминалистической тактики следственных действий анализировались в трудах Т. В. Аверьяновой, Р. С. Белкина, О. Я. Баева, Т. С. Волчецкой, В. К. Гавло, А. Б. Галимханова, Ф. В. Глазырина, Л. Я. Драпкина, В. Д. Зеленского, Е. П. Ищенко, В. Н. Карагодина, В. И. Комиссарова, Ю. Г. Корухова, А. В. Кудрявцевой, В. П. Лаврова, И. А. Макаренко, И. А. Николайчука, А. С. Подшибякина, О. В. Полстовалова, Н. И. Порубова, Л. А. Прохорова, Е. Р. Россинской, С. А. Шейфера, Н. П. Яблокова и других из вестных ученых. Некоторые вопросы очной ставки, в том числе с участием несовершеннолетнего, были освещены в трудах Н. В. Бахарева, А. Н. Васильева, Н. И. Гуковской, А. В. Дулова, М. И. Еникеева, Л. Л. Каневского, Л. М. Карнеевой, А. С. Кобликова, Л. Д. Кокорева, В. Е. Коноваловой, И. А. Макаренко, Г. М. Миньковского, П. Д. Нестеренко, В. А. Образцова, А. Р. Ратинова, Н. Ш. Сафина, А. Б. Соловьева, В. В. Степанова, М. С. Строговича, А. Н. Халикова, С. А. Шейфера и других отечественных криминалистов. Тем не менее на монографическом уровне нравственным и тактико-психологическим основам производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого с учетом следственных ситуаций и его психологических свойств должного внимания не уделялось. Указанные авторы концентрировали свое внимание лишь на вопросах, носящих в основном общий характер. Исследование и анализ практики показал, что очная ставка с участием несовершеннолетнего обвиняемого является наиболее неэффективным следственным действием. Думается, что подобная ситуация сложилась ввиду незнания практическими работниками тактических основ подготовки и производства очной ставки, их нежелания изучать и учитывать личность несовершеннолетнего обвиняемого.

Вышесказанное обусловливает необходимость научной разработки тактико-психологических и нравственных основ проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого с целью повышения эффективности и качества ее производства. В настоящей работе нами предпринята попытка комплексно рассмотреть такое следственное действие, как очная ставка с участием несовершеннолетнего обвиняемого. Результаты, полученные при написании настоящей монографии, призваны оказать помощь практическим работникам следственных органов, преподавателям и студентам юридических факультетов высших учебных заведений.

Общетеоретические основы очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

Параграф 1. Понятие, цели и задачи очной ставки

Следователь, проводящий предварительное расследование по уголовному делу, всегда должен стремиться к изобличению виновных лиц, восстановлению нарушенных прав и законных интересов потерпевших лиц, используя при этом все средства уголовно-процессуального доказывания. Собирание, оценка и проверка доказательств по уголовному делу проводится путем производства следственных действий, предусмотренных уголовно-процессуальным законом. Следственное действие – это система уголовно-процессуальных правил и условий, осуществляемых управомоченным на то лицом в ходе расследования преступлений в целях обнаружения, изъятия, исследования и фиксации доказательств[1].

Среди самостоятельных следственных действий УПК РФ отдельно выделяет осмотр, допрос, очную ставку, предъявление для опознания, проверку показаний на месте, следственный эксперимент, обыск, выемку и др. Совокупность указанных следственных действий образует познавательный комплекс, при помощи которого происходит обнаружение и процессуальное закрепление следов преступления (материальных и идеальных), содержащих доказательственную информацию. В основе этих следственных действий лежат различные методы познания, которые позволяют восстановить картину происшедшего. К таким методам относятся: наблюдение, измерение, расспрос, описание, сравнение, моделирование и др. Каждое из следственных действий содержит определенное сочетание перечисленных методов познания, придающее им свою специфику.

В юридической литературе приводятся различные классификации следственных действий по тем или иным основаниям[2]. Та к, С. А. Шейфер выделяет четыре классификационные группы следственных действий:

1. По методам отображения фактических данных:

– следственные действия, в основе которых лежит метод расспроса: допрос, очная ставка, экспертизы;

– следственные действия, основанные на непосредственном наблюдении в сочетании с приемами активного воздействия на отображаемый объект – измерением, экспериментом, моделированием. К ним относятся: осмотр, освидетельствование, обыск, выемка, следственный эксперимент, получение сравнительных образцов;

– следственные действия, основанные на сочетании методов расспроса и наблюдения: предъявление для опознания, проверка показаний на месте.

2. В зависимости от формы восприятия информации:

– следственные действия, при производстве которых следователь непосредственно воспринимает объект, несущий информацию, и извлекает из него фактические данные: допрос, очная ставка, обыск, выемка и т. д.;

– следственные действия, при производстве которых следователь опосредованно воспринимает объект, несущий информацию, и опосредованно извлекает такую информацию: освидетельствование, экспертизы.

3. По сложности отображаемых объектов:

– следственные действия, направленные на отображение изолированных информационных объектов: допрос, освидетельствование, обыск, выемка и т. д.;

– следственные действия, направленные на отображение сложных объектов, создаваемых следователем путем объединения и одновременного восприятия изолированных источников информации, которые в природе в таком интегрированном виде не существуют: очная ставка, следственный эксперимент, предъявление для опознания.

4. По цели следственного действия:

– следственные действия, направленные на проверку имеющейся информации: очная ставка, следственный эксперимент, предъявление для опознания, проверка показаний на месте, назначение экспертизы, получение образцов для сравнительного исследования;

– следственные действия, направленные на получение информации: допрос, осмотр, обыск, выемка и т. д[3].

При более детальном анализе указанных классификационных групп с точки зрения рассматриваемой нами проблематики видно, что очная ставка как следственное действие не может однозначно относиться к той или иной классификационной группе, как в принципе и любое другое следственное действие. Поэтому приведенная классификация, думается, может носить лишь условный характер.

Например, в первой классификационной группе очная ставка относится к следственным действиям, в основе которых лежит метод расспроса. Вместе с этим думается, что при производстве очной ставки, безусловно, применяется и метод наблюдения с целью получения невербальной информации, которая может активно использоваться для решения криминалистических задач. Поэтому очную ставку следует относить к группе смешанных типов следственных действий, в основе которых лежит сочетание метода расспроса и наблюдения.

Во второй классификационной группе очная ставка относится к следственным действиям, при проведении которых субъект воспринимает информацию непосредственно. Действительно, при производстве очной ставки следователь непосредственно воспринимает показания участников очной ставки, несущие информацию, и непосредственно извлекает ее из них.

Третья классификационная группа относит очную ставку к следственным действиям, направленным на отображение сложных объектов, создаваемых следователем путем объединения и одновременного восприятия изолированных источников информации.

В четвертой классификационной группе очная ставка относится к проверочным следственным действиям. Однако помимо проверки имеющихся показаний очная ставка направлена на собирание доказательств по делу, получение качественно новой доказательственной информации.

Интересной выглядит типизация следственных действий, предложенная А. Б. Соловьевым: – следственные действия, в ходе которых имеет место дача и проверка показаний; – следственные действия, которые направлены на собирание путем обнаружения и изъятия следов преступления и других вещественных доказательств, документов и т. д[4].

Как видно, очная ставка, несомненно, относится к следственным действиям, в ходе которых имеет место дача и проверка показаний. Следует отметить, что наряду с показаниями допрашиваемых лиц ценность представляет и невербальная информация, получаемая в ходе производства таких следственных действий, которая носит вспомогательный характер.

Вышеприведенные типизации следственных действий носят условный характер, в связи с чем нельзя забывать, что для результативности и эффективности предварительного расследования необходимо проводить очную ставку в совокупности с другими следственными действиями. Несомненным представляется и тот факт, что расследование должно проводиться с использованием всех комплексов следственных действий при строгом соблюдении процессуальной последовательности их производства. В нашем случае исходная последовательность проведения следственных действий установлена уголовно-процессуальным законом и закреплена ст. 192 УПК РФ, а именно: «допрос – очная ставка» либо «допрос – иное следственное действие – очная ставка». Исходя из принципов криминалистической тактики, должна существовать тесная связь между указанными комплексами в использовании информации, полученной при производстве следственных действий одного комплекса, при проведении действий, относящихся к другому[5]. Поэтому очная ставка как самостоятельное следственное действие сочетается и тесно взаимодействует с другими следственными действиями.

В следственной практике очень часто следователь и дознаватель сталкиваются со сложными, конфликтными ситуациями, разрешению которых могут способствовать очные ставки. Достижение такого результата возможно при применении последних научных разработок и применении научно-практических рекомендаций, не забывая при этом о необходимости безусловного соблюдения требований уголовно-процессуального закона.

Одна из характерных особенностей очной ставки заключается в том, что такое сложное следственное действие по своей сути неразрывно связано с допросом. Об этом свидетельствует сама конструкция ст. 192 УПК РФ «Очная ставка», которая содержит такие понятия, как «допрашиваемый» и «показания». Законодатель, закрепив общие свойства очной ставки и допроса, тем не менее выделяет ее как самостоятельное следственное действие. Следовательно, правовая природа очной ставки неоднозначна, а именно: с одной стороны, очная ставка является самостоятельным следственным действием, с другой – обладает общими с допросом свойствами, исходя из которых очную ставку можно определить как особую разновидность допроса[6]. Решение данного вопроса имеет значение, поскольку от этого зависит необходимость разработки тактики проведения очной ставки.

Свою точку зрения сторонники понимания очной ставки как особой разновидности допроса обосновывают тем, что ее проведение осуществляется по правилам производства допроса. Более того, из ст. 192 УПК РФ вытекает, что при производстве очной ставки даются показания уже допрошенными лицами, участвующими в уголовном деле, по поводу одних и тех же обстоятельств, что по своей сути может являться повторным допросом. Такое понимание правовой природы очной ставки ставит под сомнение целесообразность ее толкования законодателем как самостоятельного следственного действия.

Несомненно, что при проведении допроса и очной ставки используется один и тот же метод познания – метод расспроса. По мнению С. А. Шейфера, под расспросом следует понимать постановку перед лицом, обладающим информацией, задачи на ее воспроизведение, т. е. побуждение к передаче сведений от одного участника общения другому[7].

А. Б. Соловьев утверждает, что «поскольку при проведении допроса и очной ставки используется один и тот же метод познания – метод расспроса, то правомерен вывод о единой познавательной природе этих следственных действий»[8]. На наш взгляд, было бы ошибочно сводить познавательный аспект очной ставки лишь к одному методу познания. Это приводит к отождествлению очной ставки и допроса. Следует отметить, что при производстве очной ставки, как и при производстве других следственных действий, используются и другие методы познания, такие как метод сравнения, метод наблюдения и др. Однако специфика очной ставки заключается в наблюдении за допрашиваемыми лицами, за их воздействием друг на друга, в сравнении показаний, озвученных участниками уголовного судопроизводства непосредственно друг перед другом, и некоторых иных особенностях, при которых применение методов познания представляет собой специфическое сочетание, создавая особенную, отличную от допроса, познавательную природу очной ставки, что свидетельствует о ее самостоятельности.

В то же время мы не можем отрицать, что при допросе и очной ставке используются схожие закономерности получения информации. Сущностью того и другого действия является восприятие должностным лицом, осуществляющим производство по делу, устной информации и преобразование ее в процессуальную форму показаний. Используя данный аргумент, многие отождествляют допрос и очную ставку, считая, что в их основе лежат лишь показания, следовательно, последняя представляет собой вид допроса как общего способа получения устной информации. Вместе с тем нельзя забывать, что информация, полученная в ходе очной ставки, воспринимается не только должностным лицом, проводящим данное следственное действие, но и другими участниками очной ставки.

Допрос является не общим способом получения информации, а одной из процессуальных форм методов познания, которые лежат в основе любого следственного действия. При этом каждая отдельная процессуальная форма характеризуется различным сочетанием методов познания, т. е. в основе всех следственных действий лежат одни и те же методы познания, но для каждого следственного действия их сочетание разное. Кроме того, вполне естественно, что они имеют родовое единство, так как «гносеологически указанные следственные действия имеют единственный источник происхождения – человека, располагающего по мнению органа расследования сведениями, которые представляют интерес для следствия»[9].

Так им образом, с процессуальной точки зрения вопрос о самостоятельности очной ставки решен однозначно, так как законодатель четко обозначил очную ставку как самостоятельное следственное действие, посвятив ей отдельную статью и определив порядок ее производства. Однако с криминалистической, а точнее фактической, точки зрения вопрос остается открытым. Та к как если мы говорим, что очная ставка фактически есть разновидность допроса, то будут применяться аналогичные допросу тактические приемы. И наоборот, если все же очная ставка в криминалистическом плане является самостоятельным следственным действием, то и тактические приемы будут отличными от приемов на допросе.

Так, в результате обобщения данных анкетирования следователей выяснилось, что 41 % от общего числа опрошенных считают очную ставку особой разновидностью допроса и, как следствие, применяют тактические приемы, характерные для данного следственного действия.

Следственные действия всегда занимали важное место в системе криминалистики и уголовного процесса. Это связано не только с тем, что их производство направлено на установление фактических обстоятельств совершенного преступления и виновных лиц, но и с тем, что некоторые из них могут затрагивать права и свободы человека, производиться в принудительном порядке. Очная ставка не является исключением. Как следственное действие она обладает целым рядом особенностей, одной из которых является ее цель.

В нынешней конструкции ст. 192 УПК РФ цель очной ставки не закреплена, в то время как при производстве любого следственного действия следователь должен руководствоваться конкретными его целями. Подобное положение.

Так, в результате обобщения данных анкетирования следователей выяснилось, что 41 % от общего числа опрошенных считают очную ставку особой разновидностью допроса и, как следствие, применяют тактические приемы, характерные для данного следственного действия зачастую вызывает на практике нарушения закона, что ведет к недопустимости полученных доказательств.

Так, результаты изучения следственной практики показали, что среди следователей распространено проведение очной ставки с целью дополнительного процессуального закрепления признательных показаний обвиняемого, даже если отсутствуют существенные противоречия между ними и показаниями второго участника очной ставки (30 % от общего числа изученных уголовных дел). При этом многие из них объясняли необходимость подобной очной ставки тем, чтобы в последующем, при рассмотрении уголовного дела в суде, обвиняемый не смог от них отказаться.

Такое понимание цели очной ставки, на наш взгляд, недопустимо. Во-первых, если между признательными показаниями обвиняемого и показаниями второго участника очной ставки нет существенных противоречий, то в подобном случае нет и законных оснований для ее проведения. Такая очная ставка должна быть признана незаконной. Во-вторых, даже если имеются законные основания для проведения очной ставки с такой целью, то сама целесообразность ее проведения представляется нам сомнительной. Думается, что ценность имеет только та информация, которая повышает вероятность достижения цели расследования. Другими словами, ценность имеет та информация, которая содержит что-то новое относительно предмета доказывания. Поэтому получение информации об уже известных фактах (показания обвиняемого), тем более если она не вызывает сомнений в своей достоверности (т. е. отсутствуют существенные противоречия), не приближает следователя к истине по уголовному делу. По сути, в данном случае увеличивается не сама информация, а количество ее источников (протокол допроса и протокол очной ставки). В связи с этим проведение очной ставки с указанной целью будет бессмысленно с точки зрения процесса доказывания.

Если обвиняемый захочет отказаться от данных им в ходе допроса и очной ставки показаний, то, думается, наличие протокола очной ставки с признательными показаниями вряд ли послужит для этого препятствием. Таким образом, проведение очной ставки с целью дополнительного процессуального закрепления признательных показаний обвиняемого является сомнительным с точки зрения законности и тактической целесообразности, а зачастую и нравственно недопустимым. Кроме того, это приводит к напрасной трате времени, увеличивая при этом сроки расследования.

Отсутствие нормативного закрепления цели очной ставки является также причиной ее подмены на практике другими следственными действиями, хотя законодателем и определен различный процессуальный режим их проведения. В частности, А. Б. Соловьев упоминает в своей работе случаи подмены очной ставки предъявлением для опознания[10].

С. А. Шейфер по этому поводу пишет: «…ясное нормативное определение цели следственного действия придает познавательной деятельности следователя четкую направленность, предотвращает подмену следственного действия другими познавательными приемами… и этим исключает ненужную трату процессуальных усилий, нарушение прав участников, устраняет угрозу недопустимости полученного доказательства»[11].

Действительно, нормативное закрепление цели очной ставки приведет к единообразному применению данного следственного действия на практике, что, несомненно, укрепит законность ее производства. Это выглядит более справедливым и актуальным, если исходить из сложившейся следственной практики и специфики познавательной природы очной ставки, которая предопределяет ее назначение. Думается, будет логичным с нашей стороны утверждать, что если условием производства очной ставки является наличие существенных противоречий в показаниях ранее допрошенных лиц, то цель данного следственного действия должна состоять в их устранении.

Необходимо отметить, что устранение возникших существенных противоречий должно производиться путем установления истины по спорным обстоятельствам, а не путем их согласования, так как в противном случае такие показания не будут достоверными.

Несомненным является и то обстоятельство, что наряду с непосредственной целью очной ставки следователь также может ставить и дополнительные (второстепенные) цели при ее проведении, что повышает криминалистическую ценность этого следственного действия. В юридической литературе выделяется множество разнообразных дополнительных целей очной ставки. Рассмотрим их подробнее.

Так, Н. В. Бахарев выделял такую второстепенную цель, как разоблачение допрашиваемого, дающего заведомо ложные показания, и преодоление добросовестного заблуждения допрашиваемого[12]. Он отмечал, что проведение очной ставки с добросовестно заблуждающимся лицом может благотворно на него повлиять и способствовать преодолению заблуждения путем восстановления в памяти забытого. Это может достигаться не только путем дачи детальных показаний другим участником очной ставки, но и его внешним видом, который может оживить ассоциативные связи.

При разоблачении допрашиваемого, дающего заведомо ложные показания, следователь создает обстановку психологического дискомфорта для того, кто намеренно его дезориентирует, что затрудняет дачу ложных показаний. Мы не можем согласиться с выделением такой второстепенной цели. Необходимо помнить, что существенные противоречия возникают только в связи с дачей заведомо ложных показаний либо в связи с добросовестным заблуждением. Следовательно, само устранение существенных противоречий подразумевает под собой, что следователь в итоге либо разоблачит допрашиваемого, дающего заведомо ложные показания, либо преодолеет добросовестное заблуждение допрашиваемого. Поэтому считаем, что указанная цель очной ставки является непосредственной, и мы не можем выделять ее как второстепенную (дополнительную).

Очная ставка, по мнению А. В. Дулова и П. Д. Нестеренко, может также дополнительно преследовать цель укрепления волевых качеств, позиции обвиняемого, давшего правдивые показания, при условии, что она проводится с лицом, благоприятно влияющим на обвиняемого[13].

Н. В. Бахарев по данному вопросу отмечал, что такая очная ставка целесообразна и тактически оправдана в случаях, когда признавшийся обвиняемый изобличает других допрошенных по делу лиц, а также когда она проводится с лицами, имеющими исключительно положительное влияние на обвиняемого[14].

В целом мы разделяем подобные взгляды, но считаем необходимым внести некоторые уточнения. Та к, нам представляется спорной позиция А. В. Дулова, П. Д. Нестеренко и Н. В. Бахарева относительно условия, при соблюдении которого данная цель будет достигнута. На наш взгляд, если второй участник очной ставки благоприятно влияет на обвиняемого, дающего правдивые показания, то существует обоснованная опасность, что обвиняемый может изменить свои показания на очной ставке, чтобы не подводить другого участника, если он является соучастником, а тем более если пользуется авторитетом у дающего показания лица. Если же такое лицо выступает в качестве свидетеля, то обвиняемый может изменить правдивые показания в силу чувства стыда перед ним или страха. Мы с трудом также можем себе представить ситуацию, когда второй участник очной ставки, изобличаемый обвиняемым, будет исключительно положительно влиять на него. Думается, в любом случае следователь должен свести к минимуму влияние второго участника на обвиняемого, дающего правдивые показания, в том числе изобличающего других лиц. Это может достигаться путем возбуждения тех побуждений, которые ведут к даче правдивых показаний, а также путем прогнозирования и создания такой ситуации, в которой человек будет продолжать делать откровенные признания. Другими словами, следователь должен умело пользоваться волевой регуляцией обвиняемого. Более того, волевая регуляция будет также выступать в качестве эффективного способа перевоспитания обвиняемого, укрепления его положительных личностных качеств.

При проведении очной ставки следователь также может проверить и алиби ее участников. Причем эта цель будет второстепенной, если только алиби не является обстоятельством, по поводу которого сложились существенные противоречия. В противном случае она должна рассматриваться как непосредственная цель очной ставки. Таким образом, следователь, производя очную ставку, может включить в ее предмет наряду с обстоятельствами, по поводу которых сложились существенные противоречия, и обстоятельства относительно алиби ее участников в целях их проверки.

Кроме того, следователь может провести очную ставку с дополнительной целью проверки иных собранных по делу доказательств. Н. В. Бахарев по этому поводу справедливо отмечает, что, «…устраняя существенные противоречия, пробелы, неточности в показаниях, добиваясь их детализации, разъяснения отдельных обстоятельств, фактически производят проверку достоверности доказательственного материала по делу»[15].

Второстепенной целью очной ставки может быть проверка и оценка существующих следственных версий, выдвижение новых. Устраняя возникшие существенные противоречия в показаниях ранее допрошенных лиц, следователь одновременно может получить подтверждение или опровержение какой-либо версии. Например, разоблачая самооговор, следователь получает подтверждение о совершении данного преступления другим лицом. Представляется справедливым замечание, что очная ставка может выступать как средство получения новых доказательств, как «дополнительный способ получения доказательств из показаний свидетелей, потерпевших и обвиняемых и их проверки»[16].

Действительно, при устранении существенных противоречий могут быть обнаружены новые фактические данные, новые эпизоды преступной деятельности обвиняемого, ранее неизвестные следствию. В таком случае доказательства после проведения очной ставки будут обладать качественно и количественно иной характеристикой.

Следователь может эффективно использовать очную ставку и как средство изучения взаимоотношений допрашиваемых. Особая психологическая атмосфера, а порой и конфликтность, часто сопровождающая это следственное действие, помогает раскрыть истинные взаимоотношения его участников, изучить некоторые особенности личности допрашиваемых. Полученные данные могут быть использованы как в ходе самой очной ставки, так и при проведении последующих следственных действий.

Важность выявления лжи в процессе расследования преступлений представляется очевидной. Эта цель может достигаться путем определения психологического состояния участников уголовного судопроизводства, наблюдения за их поведением, поскольку внешние проявления человека свидетельствуют о его искренности или неискренности. Как справедливо отмечает А. Р. Ратинов, в психике человека, дающего недостоверные показания, происходит «раздвоенность», которая характеризуется большими внутренними противоречиями. Это объясняется тем, что в сознании лгущего человека сосуществует два параллельных события. Одно из них – действительно происшедшее, которое он хочет скрыть, другое – вымышленное, которое он намерен рассказать[17].

В этой связи очная ставка является наиболее действенным и эффективным средством психодиагностики лжи. Повышенный психологический дискомфорт, который испытывают ее участники, обостряет противоречия между двумя параллельными событиями – вымышленным и действительно происшедшим.

Получение следователем ориентирующей информации в результате психодиагностики лжи на очной ставке путем использования различных алгоритмов изучения человека в процессе наблюдения[18] оказывает огромное влияние на тактику производства очной ставки, на последующий этап расследования, на его планирование и избрание тактики последующих следственных действий.

Таким образом, наряду с непосредственной целью проведения очной ставки (устранение возникших в показаниях ранее допрошенных лиц существенных противоречий и выяснение их причин) можно выделить следующие дополнительные (второстепенные) цели ее проведения:

– укрепление волевых качеств, позиции обвиняемого, давшего правдивые показания (8 % от общего числа опрошенных следователей хотя бы раз преследовали данную цель при производстве очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого);

– проверка алиби ее участников (4 % от общего числа опрошенных следователей);

– проверка иных собранных по делу доказательств (11 % от общего числа опрошенных следователей);

– проверка и оценка следственных версий, выдвижение новых (7 % от общего числа опрошенных следователей);

– получение новых доказательств из показаний ее участников (21 % от общего числа опрошенных следователей);

– дополнительное изучение личности допрашиваемых и их взаимоотношений (26 % от общего числа опрошенных следователей);

– психодиагностика лжи (23 % от общего числа опрошенных следователей).

Эффективное проведение очной ставки способствует достижению целого ряда второстепенных целей, решение которых увеличивает возможности следователя в установлении истины по уголовному делу.

Очная ставка как самостоятельное следственное действие имеет специфические условия и основания ее проведения. Законодатель выделяет несколько условий проведения очной ставки. Та к, ст. 192 УПК РФ предусматривает возможность проведения очной ставки только между ранее допрошенными лицами. Следователь не имеет права проводить очную ставку между лицами, в отношении которых не проводился допрос и не был оформлен до начала очной ставки его протокол в установленном законом порядке. Наличие такого условия проведения очной ставки свидетельствует об ее исключительном характере. Несоблюдение этого правила является процессуальным нарушением и может привести к недопустимости доказательственной информации, полученной в ходе проведения такого следственного действия.

УПК РФ устанавливает в качестве обязательного условия проведения очной ставки наличие существенных противоречий в показаниях ранее допрошенных лиц. При этом решение вопроса об определении существенных противоречий в показаниях допрашиваемых и проведении очной ставки относится к компетенции должностного лица, производящего расследование.

Закон не определяет, что нужно понимать под «существенными противоречиями». Мы разделяем точку зрения, в соответствии с которой существенными являются такие противоречия, которые, во-первых, делают показания взаимоисключающими; во-вторых, сам факт или событие, о котором идет речь в показаниях, имеет существенное значение и может повлиять на правильное разрешение уголовного дела[19].

Сложность принятия следователем правильного решения заключается в определении того, являются ли имеющиеся противоречия существенными. Это очень важно, поскольку позволяет участникам уголовно-процессуальной деятельности единообразно трактовать понятие существенных противоречий.

Определяя существенность противоречий, следователь должен исходить из предмета доказывания.

Так, в соответствии со ст. 73 УПК РФ при производстве по уголовному делу подлежат доказыванию: – событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства его совершения); – виновность лица в совершении преступления, форма его вины и мотивы;

– обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;

– характер и размер вреда, причиненного преступлением;

– обстоятельства, исключающие преступность и наказуемость деяния;

– обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

– обстоятельства, которые могут повлечь за собой освобождение от уголовной ответственности и наказания;

– обстоятельства, подтверждающие, что имущество, подлежащее конфискации в соответствии со статьей 104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, получено в результате совершения преступления или является доходами от этого имущества либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования терроризма, организованной группы, незаконного вооруженного формирования, преступного сообщества (преступной организации).

Если одним из участников очной ставки является несовершеннолетний обвиняемый, то наряду с доказыванием указанных обстоятельств установлению в соответствии со ст. 421 УПК РФ подлежат:

– возраст несовершеннолетнего, число, месяц и год рождения;

– условия жизни и воспитания несовершеннолетнего, уровень психического развития и иные особенности его личности;

– влияние на несовершеннолетнего старших по возрасту лиц.

Противоречия в показаниях ра нее допрошенных лиц относительно хотя бы одного из элементов вышеуказанного предмета доказывания должны быть признаны существенными. Показания содержат сведения о различных фактах и обстоятельствах. Они непосредственно связаны с предметом доказывания, который представляет совокупность существенных для разрешения дела обстоятельств.

Поэтому, как справедливо отмечает В. В. Степанов, критерий существенности имеет отношение лишь к предмету доказывания и не может предопределяться тактическими задачами[20].

При этом считаем необходимым сделать некоторые уточнения. Существенными будут и те противоречия, которые содержатся в показаниях ранее допрошенных лиц по поводу обстоятельств хотя и не указанных в приведенных статьях УПК РФ, но имеющих значение для уголовного дела. Та к, например, цель совершенного преступления не входит в предмет доказывания в соответствии со ст. 73, 421 УПК РФ, но имеет значение для правильной квалификации ряда преступлений и поэтому подлежит доказыванию.

В юридической литературе высказывалось мнение, что проведение очной ставки возможно между обвиняемым, отказавшимся от показаний, и лицом, изобличающим его[21]. Подобная точка зрения представляется сомнительной, поскольку, как уже было отмечено, существенное противоречие в показаниях предполагает наличие двух источников взаимоисключающей информации. В указанной ситуации в одном из случаев информация вообще отсутствует в силу того, что отсутствуют показания в целом. Поэтому проведение такой очной ставки является не только бессмысленным, но и незаконным.

Таким образом, существует крайняя необходимость нормативного закрепления понятия существенных противоречий для единообразного подхода к их определению и возможностей проверки правомерности проведения очной ставки.

В юридической литературе также высказывалось мнение, что при всей важности устранения путем проведения очной ставки существенных противоречий, относящихся к предмету доказывания по делу, было бы ошибкой ограничивать данное следственное действие выяснением только этих обстоятельств. В частности, предметом очной ставки могут быть такие факты, которые помогают правильно оценить собранные по делу доказательства. По мнению А. Б. Соловьева, в ряде случаев очные ставки могут проводиться для выяснения данных о личности, характера взаимоотношений участников, поведения потерпевшей по делу об изнасиловании в период, предшествующий расследуемому событию[22]. Следует согласиться с данным мнением, но только если рассматривать установление этих обстоятельств не как единственный повод к проведению очной ставки, а как ее второстепенные цели.

Традиционно считается, что очная ставка проводится только между двумя ранее допрошенными лицами. Тако й точки зрения придерживаются многие ученые[23]. При изложении этого вопроса мы будем исходить из двух позиций: уголовно-процессуальной и криминалистической.

В УПК РСФСР 1960 г. была статья, регулирующая очную ставку и содержащая требование об ее проведении между двумя ранее допрошенными лицами. Но в редакции ст. 192 УПК РФ законодатель исключил слово «двумя». Следовательно, предполагается возможность проведения очной ставки между любым количеством ранее допрошенных лиц, в показаниях которых имеются существенные противоречия.

Таким образом, с уголовно-процессуальной точки зрения очная ставка может проводиться между любым количеством ранее допрошенных лиц, в показаниях которых содержатся существенные противоречия, если этого требует содержание данного следственного действия.

Возникает вопрос: можно ли проводить очную ставку между тремя и более ранее допрошенными лицами с точки зрения тактической целесообразности? Ответ на него, думается, должен быть отрицательным.

Как справедливо отмечает Н. В. Бахарев, проведение очной ставки между тремя и более лицами является нецелесообразным и не только затрудняет работу следователя, но и препятствует достижению цели очной ставки[24].

Аналогичную точку зрения высказывает и А. Б. Соловьев. Он утверждает, что проведение очных ставок на предварительном следствии с числом участников более двух трудно осуществимо и чревато негативными последствиями. Предпочтительнее при необходимости проведение нескольких попарных очных ставок[25].

Мы полностью разделяем подобные точки зрения. Сказанное представляется более убедительным, если предположить, что в качестве допрашиваемых на очной ставке будут выступать несовершеннолетние, что предполагает большое количество дополнительных участников. В таком случае следователю будет затруднительно установить и поддержать психологический контакт, обеспечить официальность следственного действия, он также рискует утратить контроль над таким большим количеством людей, что может привести к негативным результатам. Кроме того, нам с трудом представляется ситуация, при которой существует крайняя необходимость в проведении подобной очной ставки. Таким образом, очная ставка должна проводиться между двумя ранее допрошенными лицами.

Ст. 192 УПК РФ не очерчивает круг участников очной ставки, в отличие от допроса, где правовой статус четко определен. Та к, на допросе в качестве допрашиваемых лиц могут выступать свидетель, потерпевший, подозреваемый, обвиняемый, специалист и эксперт. Проведя аналогию, можно предположить, что в состав участников очной ставки входят все вышеуказанные лица. Однако участие специалиста и эксперта в очной ставке в качестве допрашиваемых лиц является невозможным. Это обусловлено различной правовой природой показаний свидетеля, потерпевшего, подозреваемого и обвиняемого, с одной стороны, и эксперта или специалиста – с другой.

Как справедливо отмечает А. Б. Соловьев, если первые дают показания о своем чувственно-эмоциональном восприятии какого-либо факта или события, то эксперт или специалист, непосредственно не наблюдавший расследуемое событие, дает свое заключение, а также показания в случае его допроса, на основании имеющихся у него специальных знаний и представленных следствием в его распоряжение вещественных доказательств и документов[26].

Несогласие с выводами эксперта может быть разрешено и в соответствии с нормами, непосредственно регламентирующими производство экспертизы: об отводе эксперта, проведении дополнительной и повторной экспертизы, комиссионного или комплексного исследования соответствующих объектов (ст. 198, ч. 1 ст. 206 УПК РФ). Законодатель нашел оптимальную процедуру разрешения подобных проблем путем заявления ходатайств в порядке ст. 119–122 УПК[27]. Таким образом, может быть устранено большинство противоречий в показаниях специалиста или эксперта, а также в данных ими заключениях. Следовательно, в круг участников очной ставки в качестве допрашиваемых лиц могут входить свидетели, потерпевшие, подозреваемые и обвиняемые, причем в их любом сочетании.

Исходя из всего вышесказанного, оптимальным определением очной ставки является следующее: очная ставка – это самостоятельное следственное действие, имеющее своим назначением получение доказательств по делу и состоящее в осуществлении познавательных и удостоверительных операций следователем, дознавателем в целях устранения существенных противоречий, имеющихся в показаниях ранее допрошенных лиц (свидетелей, потерпевших, подозреваемых, обвиняемых).

Параграф 2. Нравственные основы очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

Наука о нравственности – этика – одна из древнейших теоретических дисциплин, которую принято считать «практической философией», поскольку основным ее предназначением было решение повседневных нравственных проблем, возникавших перед человеком: как нужно поступать, что следует считать добром, а что злом, что справедливым, а что нет и т. д[28].

Особую научную и практическую ценность представляет мораль в правоохранительной деятельности государства, поскольку она поддерживается им в качестве средства защиты нормативов равенства и справедливости[29], а также затрагивает права и свободы человека. В данной связи сформировалась специальная отрасль научных знаний – судебная этика, которая изучает моральные идеалы, принципы и нормы осуществления правосудия, нравственного содержания деятельности участников судопроизводства, правоотношений, складывающихся в процессе расследования и судебного рассмотрения уголовного дела[30]. Возникновение судебной этики в качестве самостоятельного направления в науке уголовного процесса закономерно и объясняется в первую очередь «разнообразием моральных отношений, возникающих в сфере судопроизводства, и остротой моральных конфликтов, сопровождающих правоохранительную деятельность»[31].

В последнее десятилетие судебная этика приобретает все большее значение в связи с тем, что Российская Федерация развивается как правовое, демократическое и цивилизованное государство, что определяет необходимость обращения к нравственным началам в правоохранительной деятельности.

Расследование преступлений является особым видом государственной деятельности, носящим властно-распорядительный характер, и лицо, осуществляющее его, должно отвечать повышенным нравственным требованиям и обладать высокими психологическими и нравственными качествами, тем более когда речь идет о расследовании преступлений несовершеннолетних.

А. С. Кобликов отмечал, что в своей деятельности следователь всегда руководствуется тремя видами правил: процессуальными, криминалистическими и нравственными[32]. Все указанные правила находятся в тесном взаимодействии и не могут противоречить друг другу, и очевидно, что главенствующими среди них являются процессуальные требования, т. е. требования закона. В то же время закон должен быть высоконравственным.

Нравственные основы производства очной ставки мы рассматриваем с двух позиций:

– нравственные требования, предъявляемые к производству всех следственных действий, в том числе к очной ставке (общее);

– нравственные начала, характерные для очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого (частное).

Любое применение тактического приема, в том числе и решение вопроса о допустимости производства следственного действия, связано с рядом условий, среди которых выделяется такое обязательное условие, как этичность. Этичность приема как условие может быть общей, равной для всех случаев, и специфической, зависящей от конкретной ситуации, складывающейся в ходе расследования или судебного разбирательства[33]. Данное утверждение выглядит более справедливым, если учесть, что этические правила в большинстве случаев не имеют фиксированной формы, в отличие от правовых норм, которые строго закреплены законом. Поэтому этические правила нередко толкуются следователем в процессе расследования в зависимости от ситуации и внешних обстоятельств. В связи с этим в данном параграфе будут рассмотрены лишь общие нравственные требования, предъявляемые к производству всех следственных действий. Говоря о нравственности производства следственных действий, мы исходим из того, что нравственность следственного действия не может существовать в отрыве от нравственности лица, его производящего.

Среди нравственных требований, предъявляемых к лицу, производящему расследование преступлений несовершеннолетних, в том числе и очную ставку с их участием, выделяются такие, как беспристрастность, объективность, гуманность, справедливость, честность, высокая культура общения при строжайшем соблюдении законности и т. д. Каждый из нас хорошо знаком с вышеперечисленными человеческими добродетелями, поэтому раскрывать их значение не имеет смысла. Отметим лишь, что при неоспоримой важности всех указанных нравственных требований необходимо выделить те из них, которые являются основополагающими, лежат в основе всех других нравственных требований, из которых вытекают последние. Таковыми, на наш взгляд, являются объективность, гуманизм и честность. Думается, что именно эти нравственные категории – те самые «три кита», на которых держится нравственность следователя при расследовании преступлений, в том числе и в отношении несовершеннолетних. Данное утверждение согласуется и с результатами опроса следователей и несовершеннолетних осужденных. Та к, при ответе на вопрос «Каким наиболее важным, на ваш взгляд, качеством должен обладать следователь, расследующий преступления несовершеннолетних?» 47 % от общего числа опрошенных следователей назвали объективность, 24 % – гуманизм, 19 % – честность, остальные 10 % поделили между собой такие качества, как справедливость, беспристрастность, строжайшее соблюдение законности, высокая культура общения и т. д. К сожалению, приходится констатировать, что честность подавляющее большинство следователей не относят к своим необходимым качествам. Не менее настораживающим является и тот факт, что такое важное качество, как объективность, отметила только половина опрошенных работников правоохранительных органов. Несовершеннолетние осужденные ответили на этот вопрос следующим образом: 51 % – гуманизм (человек как высшая ценность), 24 % – честность, 13 % – объективность, 8 % – справедливость, 4 % – другие качества.

Итак, одной из основных и важнейших характеристик следователя является его объективность, которая с нравственной точки зрения выражается в первую очередь в том, что следователь должен рассматривать все следственные версии, собирать всю возможную информацию о личности участников предварительного расследования, прежде всего о личности несовершеннолетнего обвиняемого.

На наш взгляд, отсутствие такого качества, как объективность, приводит к тому, что следователь будет разрабатывать только ту версию, которую он считает наиболее верной, невзирая на другие и не принимая во внимание те обстоятельства, которые противостоят ей, что, несомненно, противоречит презумпции невиновности. В подобных ситуациях усилия следователя направлены только на получение …объективность, гуманизм и честность. Думается, что именно эти нравственные категории – те самые «три кита», на которых держится нравственность следователя при расследовании преступлений, в том числе и в отношении несовершеннолетних признания от несовершеннолетнего обвиняемого. Такой «обвинительный уклон» чреват тем, что существует реальная угроза осуждения невиновного и упускается возможность изобличения виновных лиц. Применительно к очной ставке такой исход возможен в случае проведения этого следственного действия с участием самооговаривающегося несовершеннолетнего с целью дополнительного процессуального закрепления его «признательных» показаний, а не в целях устранения существенных противоречий, проверки версий и разоблачения самооговора.

В этой связи обоснованным является замечание И.А.Макаренко: «Объективность расследования преступления включает в себя беспристрастность при проверке выдвинутой версии. Следователь должен критически относиться к своим первоначальным предположениям. Чем тщательнее он проверяет выдвинутую версию, не упуская другие, возможные по обстоятельствам дела, чем шире сопоставляет свои выводы с фактами реальной действительности, тем надежнее обеспечивается установление истины»[34].

Этический принцип объективности следователя выражается в таких процессуальных положениях, как презумпция невиновности – обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность (ст. 14 УПК РФ); стороны обвинения и защиты равноправны перед судом (ст. 15 УПК РФ); судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на их совокупности, руководствуясь при этом законом и совестью; никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (ст. 17 УПК РФ).

Объективность приобретает особую этическую форму в связи с тем, что следователь – это прежде всего человек, которому, как и любому человеку, присущи различные эмоции относительно личности и поведения обвиняемого. Думается, несомненным является тот факт, что эмоциональное состояние следователя не может определять его позицию по уголовному делу. Подростки нередко совершают тяжкие преступления с особым цинизмом, дерзостью, что вызывает к ним негативное отношение. Однако, расследуя преступление, следователь всегда должен быть беспристрастным и объективным[35].

Объективность – это тот стержень, та основа, на которой держится справедливое разрешение уголовного дела и достижение истины. Д. П. Котов по этому поводу писал: «В отношении любого человека – опасного рецидивиста и бытового склочника, потерпевшего и просто обиженного лица – осуществляющие производство по уголовному делу лица обязаны быть максимально выдержанными, тактичными, хладнокровными, собранными, спокойными, корректными и целеустремленными в осуществлении задач уголовного судопроизводства. И как бы при этом ни велико было эмоциональное и умственное напряжение, как бы ни тяжело было сдержать гнев по отношению к убийце, насильнику, грабителю, срыв недопустим так же, как недопустимы угрозы, грубость, обман, какими бы соображениями и причинами они ни объяснялись»[36].

В юридической литературе высказываются мнения, обусловленные пониманием предварительного следствия как процесса борьбы, конфликта, противоборства[37]. Противоречие подобной концепции такой нравственной характеристике следователя, как его объективность, состоит в том, что «…следствие рассматривается не как процесс беспристрастного исследования обстоятельств дела в интересах справедливости, а как поединок следователя с обвиняемым, где необходимо обеспечить победу следователя над обвиняемым»[38]. Поэтому мы разделяем позицию ученых, считающих подобные определения процесса расследования противоречащими сущности предварительного следствия как процесса установления истины в уголовном судопроизводстве, неизбежно приводящими к превращению расследования в борьбу с личностью, что не только безнравственно, но и незаконно[39].

Таким образом, объективность следователя должна выражаться в его беспристрастности, во всестороннем изучении всех возможных версий, высокой правовой культуре следователя, отсутствии «процессуального нигилизма», поверхностного ведения следствия. Следователь обязан не только обеспечить строжайшее соблюдение процессуального закона, но создать здоровую нравственную атмосферу, уважать достоинство всех участвующих в деле лиц.

М. С. Строгович по этому поводу отмечал, что следователь обязан исчерпывающим способом исследовать обстоятельства как уличающие обвиняемого и отягчающие его вину, так и оправдывающие обвиняемого и смягчающие его ответственность. Это следователь должен делать самым тщательным образом, каково бы ни было его мнение о виновности обвиняемого[40].

Несовершеннолетний обвиняемый – особая процессуальная фигура в связи с ее возрастными и нравственно-психологическими особенностями. Поэтому, как справедливо отмечал Л. Л. Каневский, расследование преступлений несовершеннолетних создает сложную систему нравственных отношений[41]. При этом центральным элементом указанных отношений, на наш взгляд, является объективность как основной нравственный принцип отправления правосудия в отношении несовершеннолетних.

Еще одним основополагающим нравственным принципом деятельности следователя является гуманизм[42]. Л. Л. Каневский понимал под гуманизмом не только уважительное отношение к личности, но и убеждение в безграничности возможностей человека и его способности к совершенствованию[43]. Гуманизм как нравственный принцип деятельности следователя закреплен и в международных правовых актах, и в Конституции и УПК РФ, что, несомненно, свидетельствует о его огромном значении. В частности, принцип гуманизма закреплен в ст. 9 УПК РФ, которая запрещает осуществление действий и принятие решений, унижающих честь участника уголовного судопроизводства, а также обращение, унижающее его человеческое достоинство либо создающее опасность для его жизни и здоровья. Более того, она устанавливает запрет насилию, пыткам и другому жестокому обращению.

Гуманизм приобретает особое значение в связи с тем, что, расследуя преступление, должностное лицо в ряде случаев воздействует на психику человека. В этой связи требует разрешения вопрос отграничения допустимого психологического воздействия на личность в процессе производства очной ставки от психического насилия, которое во всех случаях является противоправным и антигуманным.

Правомерное психическое воздействие отличается от психического насилия наличием у подвергающегося воздействию лица свободы выбора той или иной позиции[44]. Это представляется справедливым, если исключить ситуацию, в которой внешне свободный выбор является следствием ранее примененного психического насилия и вызванного им состояния.

К правомерному и нравственно оправданному психическому воздействию на личность следует отнести такое воздействие, которое понимается как «положительное влияние на психику человека, как создание наиболее благоприятных условий для течения психических процессов, поддержания активных условий для течения психических состояний и проявления положительных психических свойств личности»[45]. Поскольку подростковый возраст характеризуется повышенной эмоциональностью и самолюбием, обостренным чувством собственного достоинства, то высокомерие и пренебрежение являются неприемлемыми с точки зрения этики. В то же время отношение следователя к участникам уголовного судопроизводства не должно перерастать в панибратство, так же как и строгость, официальность – в жестокость.

Особое значение при расследовании преступлений приобретает и такой нравственный принцип, как честность. Еще в ст. 405 Устава уголовного судопроизводства 1864 г. было предусмотрено положение: «Следователь не должен домогаться сознания обвиняемого ни обещаниями, ни ухищрениями, ни угрозами, ни тому подобными мерами вымогательства»[46]. Однако опросы следователей показали, что 81 % от общего числа респондентов прибегают в случае необходимости к обману и лишь 19 % никогда его не используют. Мы же поставим вопрос иначе: может ли обман быть нравственно оправданным в зависимости от конкретной следственной ситуации?

В юридической литературе дается однозначно отрицательный ответ на него. Та к, А. С. Кобликов, А. Р. Ратинов, М. С. Строгович отмечают при этом, что обманом следует считать и тактические приемы, которые традиционно именуются «следственными хитростями» и «психологическими ловушками»[47] (сущность следственной хитрости состоит в оперировании информацией, благодаря чему попытки преступника и иных заинтересованных лиц использовать в своих целях информацию о материалах и планах расследования не достигают цели, а, напротив, служат на пользу раскрытия преступления)[48].

Мы не можем согласиться с подобной точкой зрения. Считаем, что указанные авторы в своих работах оперируют нравственной категорией честности в ее абсолютном, абстрактном понимании. Применение подобной абстракции к конкретной реальной следственной ситуации, несомненно, приведет к внутриличностному конфликту следователя, ибо «в сознании следователя возникает противоречие между отдельными ценностями, его ценностная ориентация подвергается испытанию»[49]. Действительно, порой перед следователем встает выбор: использовать в допустимых пределах обман либо «провалить» дело. Если следовать традиционной точке зрения, исходить из абсолютной категории честности, то выбор всегда должен быть в пользу второго варианта.

Совершенно противоположное решение данного вопроса предлагает Р. С. Белкин в одной из своих работ. Вполне справедливо он отмечает, что «отрицательная моральная оценка таких действий не препятствует их совершению, если на шкале ценностей они выступают как «меньшее зло», если их цели безусловно нравственны»[50]. Таким образом, Р. С. Белкин делает выбор в пользу первого варианта, т. е. полагает, что обман нравственно оправдан и допустим тогда, когда представляется как «меньшее зло».

Ради справедливости необходимо отметить, что Р. С. Белкин в той же работе приводит разновидности обмана, которые в любом случае являются нравственно недопустимыми: – обман, основанный на правовой неосведомленности противостоящего следователю лица, незнании им своих прав и обязанностей, на его ошибочных представлениях о правовых последствиях своих действий; – обман, основанный на заведомо неисполнимых обещаниях этому лицу (нереальных льгот, незаконных послаблений и т. д.); – обман, основанный на фальсифицированных доказательствах, специально изготовленных свидетельствах «признания соучастников»; – обман, основанный на дефектах психики подследственного и иных его болезненных состояниях; – обман, основанный на мистических предрассудках и религиозных убеждениях противостоящего следователю лица.

Не оспаривая категоричность этих ограничений и поддерживая их, в то же время исходя из целей настоящей работы, считаем необходимым дополнить этот список еще одним ограничением – категорически недопустим обман в отношении несовершеннолетних.

Нельзя забывать, что следователь – это представитель власти, обладающий возможностью применения мер государственного принуждения и выполняющий, наряду с другими, воспитательную функцию. Поэтому считаем недопустимым использование обмана как средства достижения цели очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, в том числе и любых других следственных действий.

Как верно отмечает И.А.Макаренко, «…только честность в отношениях с подростком в процессе расследования может вызвать сомнения в правильности своего поведения у тех, кто раньше не задумывался над этим вопросом, и укрепить раскаяние у тех, кто осознал пагубность своего поведения»[51].

Таким образом, личность следователя и его профессиональная деятельность должны отвечать повышенным нравственным требованиям и обладать высокими моральными качествами.

Интересным представляется вопрос о соотношении свободы выбора тактики производства следственного действия. Н. П. Хайдуков по этому поводу пишет: «Если в процессуально-тактической ситуации возникло противоречие между отдельными ценностями и сохранить их обе при достижении общественно значимой цели не представляется возможным, то целесообразно и морально оправданным будет такое тактическое решение, которое направлено на сохранение наиболее значимой в данной ситуации ценности, подобно тому, как при крайней необходимости (ст. 14 УК РФ) законным является действие, которым причинен вред меньшему благу в целях предотвращения вреда большему»[52]. Другими словами, если сложившаяся следственная ситуация требует от следователя применения при производстве следственного действия тактического приема, являющегося «сомнительным» с точки зрения его этичности, то следователь может и должен его применить, если такое применение отвечает целям предотвращения вреда большего. Думается, что такая позиция справедлива, целесообразна и практична, но не в отношении несовершеннолетних, поскольку ввиду возрастных и нравственно-психологических особенностей подростка слишком уж велик риск наступления таких опасных последствий, как самооговор, оговор невиновных, развитие у несовершеннолетнего низменных побуждений и чувств и т. д. Поэтому мы считаем, что свобода выбора тактики производства следственного действия в отношении несовершеннолетнего должна ограничиваться категорическими и абсолютными нравственными предписаниями и запретами.

Как справедливо отмечает С. А. Шейфер, «свобода выбора должна ограничиваться предписаниями об уважении чести и достоинства личности (ст. 9 УПК РФ) и исключать применение приемов, основанных на сообщении допрашиваемому ложных сведений, ином обмане, незаконных обещаниях и других подобных действиях»[53].

А. Ф. Кони отмечал, что процессуальное право не просто признает законность вторжения в область своего применения требований нравственности, но и старается в тех случаях, где эти требования можно осуществить прямыми предписаниями, дать им необходимое выражение[54]. Действительно, наиболее значимые универсальные моральные нормы закрепляются в качестве принципов уголовного судопроизводства[55], в качестве общих требований к проведению отдельных следственных действий. Среди них можно выделить такие, как приоритет общепризнанных норм международного права, строжайшее соблюдение буквы и духа закона, принцип объективности, отсутствие предвзятости, стремление не причинять вреда при проведении любых следственных действий.

Специфические задачи следствия и правовые условия его производства не отменяют действия общих принципов и норм морали, регулирующих поведение людей, их отношение друг к другу. В этой связи нам представляется справедливым предложение Н. И. Порубова о создании некоего «единого этического режима предварительного следствия»[56], который в обобщенном виде определял бы этические требования производства всех следственных действий.

Как уже было отмечено, нравственные требования, предъявляемые при производстве очной ставки, не ограничиваются рамками общих этических принципов. Их содержание намного шире в связи с необходимостью учета складывающейся ситуации и личности участников данного следственного действия. Та к, нравственные требования при производстве очной ставки с участием несовершеннолетнего будут более содержательными, нежели нравственные требования, предъявляемые к производству очной ставки со взрослыми участниками. Подобное утверждение будет справедливым и в отношении очных ставок, проводимых в разных следственных ситуациях.

Нравственные критерии и аргументы проведения очной ставки должны обязательно учитываться на стадии принятия решения об ее проведении, а также при планировании данного следственного действия. Не исключены случаи, когда соблюдение норм нравственности и морали не позволит производство тактически оправданной очной ставки и следователю придется от нее отказаться[57].

Например, возможность причинения в процессе очной ставки нравственных страданий как допрашиваемому несовершеннолетнему, так и его родителям, по мнению С. Г. Любичева, не учитывает Л. М. Карнеева, когда приводит следующий пример: «Известен случай, когда получению правдивых показаний на очной ставке от лица, обвинявшегося в изнасиловании несовершеннолетней, способствовало присутствие при этом ее матери. То страдание, которое испытывала мать, слушая рассказ своей дочери на очной ставке, несомненно, повлияло на поведение обвиняемого, который раньше держался нагло и утверждал, что половой акт был добровольным. Очная ставка закончилась тем, что, сознавшись, обвиняемый раскаялся в совершенном преступлении и просил прощения у потерпевшей и ее матери за то горе, которое он им причинил». По справедливому, на наш взгляд, замечанию С. Г. Любичева, «не следует на основе этого случая выдвигать общую положительную рекомендацию практике. В ходе указанной очной ставки не только мать допрашиваемой должна была страдать, но и потерпевшая, вынужденная рассказывать о совершенном над ней насилии в присутствии матери, должна была особенно тяжело переживать происходящее. Подобная очная ставка не согласуется с этическими требованиями бережного отношения к человеку и не может быть оправдана тактической целесообразностью»[58].

Следователь должен быть уверен в необходимости проведения очной ставки еще до начала планирования предстоящего следственного действия, а его уверенность должна быть подкреплена вескими основаниями.

Принимая решение о проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, следователю необходимо помнить, что такое следственное действие сопровождается дополнительной эмоциональной нагрузкой и носит исключительный характер с точки зрения морали. Поэтому, если существует возможность устранения существенных противоречий посредством других следственных действий, например посредством повторного допроса, то следователю необходимо отказаться от ее проведения, поскольку очная ставка сопровождается конфликтом показаний, что может вызвать у допрашиваемых лиц стрессовое состояние.

С. Г. Любичев, анализируя подобную ситуацию, справедливо отмечает, что проведение очной ставки нередко вызывает эмоциональную напряженность ее участников. Это в ряде случаев может привести к серьезной душевной травме одного из них. Поэтому мораль требует от следователя (дознавателя) осторожного подхода к решению вопроса о проведении очной ставки между обвиняемым и потерпевшим, который испытал в связи с совершением преступления сильное эмоциональное потрясение. Решая вопрос о проведении очной ставки, следователь обязан учитывать обстоятельства конкретного дела, личность допрашиваемых, существующие между ними отношения и их эмоциональное состояние в момент совершения преступления. В тех случаях, когда очная ставка может иметь тяжелые отрицательные последствия для потерпевшего, отказ от ее проведения будет нравственно оправдан[59].

Таким образом, нравственность применения тактических приемов в отношении несовершеннолетнего обвиняемого строится как на общих принципах морали и нравственных основах профессиональной деятельности следователя, так и на специфических нравственных требованиях, характерных для конкретных следственных ситуаций, которые будут рассмотрены в следующих главах.

Параграф 3. Криминалистическое изучение личности несовершеннолетнего обвиняемого

Знание характерных для личности несовершеннолетнего обвиняемого свойств и качеств необходимо в криминалистике по нескольким причинам: во-первых, в научно-познавательных целях; во-вторых, для достижения целей прикладного характера[60]. Изучение особенностей личности обвиняемого, в том числе несовершеннолетнего, является одним из базовых направлений познания в разделе криминалистической тактики.

Наибольший интерес представляет анализ личности несовершеннолетнего обвиняемого с точки зрения криминалистической тактики, так как подобный анализ существенно влияет на процесс подготовки и ход проведения очной ставки с его участием.

Несовершеннолетний обвиняемый является не только уникальным носителем криминалистической информации, но и особой процессуальной фигурой, что требует от следователя его тщательного изучения при подготовке и проведении следственных действий с участием таких лиц.

Несмотря на это, лишь 69 % из опрошенных нами следователей всегда изучали личность несовершеннолетнего обвиняемого перед проведением очной ставки, 21 % делают это нерегулярно, а 4 % следователей и вовсе не изучают личность подростка.

Для более целостного понимания личности несовершеннолетнего обвиняемого необходимо определить, что же такое личность человека вообще.

Энциклопедическая трактовка личности раскрывает человека как субъекта отношений и сознательной деятельности[61]. Как видно, личность человека – понятие многоплановое и многоаспектное.

Поэтому, как верно отмечает И. А. Макаренко, «личность изучается как в философском, психологическом понимании, так и с учетом прикладных отраслевых исследований, в том числе уголовной и уголовно-процессуальной науками, криминологией, криминалистикой и др. Разница заключается в предмете исследования. Если философия и психология изучают личность человека в целом, то спецификой наук криминального профиля является изучение личности человека, так или иначе участвовавшего в преступлении (подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля и других участников)»[62].

В рамках же криминалистического исследования личности основной акцент делается на изучение таких качеств и свойств человека, которые так или иначе влияют на ее преступную деятельность.

Основоположник науки криминалистики Г. Гросс утверждал, что невозможно успешно раскрыть преступление без использования познаний о человеке. Это представляется логичным в силу того, что все тактические приемы, используемые в криминалистике, в той или иной степени основаны на знании закономерностей поведения человека и его психики. Криминалистика, по мнению Г. Гросса, должна изучать «вещественные доказательства, поступки и явления в уголовном деле, характер и психологические особенности, привычки, способы действия лиц, участвующих в уголовном процессе»[63]. Подчеркивая значимость криминалистического исследования личности, Г. Гросс указывал, что необходимым условием «точной деятельности судебного следователя является основательное знание человека как основного материала предварительного следствия»[64].

Как уже было отмечено, несовершеннолетний обвиняемый – это не только особый субъект уголовного процесса, в силу чего он обладает дополнительными гарантиями своих прав и законных интересов, но и уникальный носитель криминалистической информации. Поэтому изучение личности несовершеннолетнего обвиняемого является обязательным условием подготовки и проведения любого следственного действия с его участием, в том числе и очной ставки.

Личность преступника в криминалистическом ее понимании представляет собой устойчивую криминалистически значимую совокупность психофизиологических свойств и качеств, мотивационных установок, эмоциональной и рациональной сфер человеческого сознания и его преступного поведения, отразившихся в следах преступления в процессе его подготовки, совершения и сокрытия[65].

В силу того, что в рамках криминалистического исследования личности как совокупности субъективных и объективных, внутренних и внешних социальных свойств индивида[66] основной акцент делается на изучении ее преступной деятельности, мы прежде всего обратим свое внимание на такие признаки личности человека, а именно несовершеннолетнего обвиняемого, которые предопределяют его позицию по уголовному делу и влияют на поведение следователя, а также на те, которые должны учитываться при подготовке и в ходе проведения очной ставки. В отличие от типичной личности преступника как элемента криминалистической характеристики преступления личность обвиняемого – это конкретное лицо, характеризующееся проявлениями своих свойств как в основных сферах деятельности всякого человека, так и в специфической правовой сфере при реализации специального правового статуса и выполнении правовой социальной роли[67].

Особый интерес представляет решение вопроса об объеме подлежащих изучению данных о личности несовершеннолетнего обвиняемого, необходимых для эффективной подготовки и проведения очной ставки с его участием. При решении этого вопроса мы исходим из того, что все данные о личности подростка, подлежащие изучению следователем, можно разделить по следующим основаниям:

1. По объему изучаемых данных:

– необходимые для всего процесса расследования;

– необходимые для подготовки и производства отдельных следственных действий (в нашем случае – это очная ставка).

2. По доказательственному значению изучаемых данных:

– данные о личности, подлежащие установлению и изучению в силу норм уголовно-процессуального законодательства, т. е. такие данные, которые входят в предмет доказывания;

– данные о личности, подлежащие установлению и изучению в целях достижения высокой эффективности и результативности подготовки и проведения отдельных следственных действий (в нашем случае – это очная ставка), т. е. такие данные, которые имеют значение с точки зрения криминалистики.

Необходимо отметить, что приведенная нами классификация является условной, так как все перечисленные группы взаимосвязаны между собой и взаимодействуют друг с другом. Та к, данные о личности несовершеннолетнего, имеющие значение для всего процесса расследования, включают в себя данные, имеющие значение для подготовки и проведения отдельных следственных действий, т. е. они соотносятся как целое и часть. В то же время их значение мы можем рассматривать как с точки зрения уголовного процесса, так и с точки зрения криминалистики.

Так, ст. 73, 421 УПК РФ обязывают следователя установить следующие данные о личности несовершеннолетнего:

– обстоятельства, характеризующие личность обвиняемого;

– возраст несовершеннолетнего, число, месяц и год рождения;

– условия жизни и воспитания несовершеннолетнего, уровень психического развития и иные особенности личности; – влияние на несовершеннолетнего старших по возрасту лиц.

Но достаточно ли будет установления и изучения только указанных данных для всего процесса расследования уголовного дела и для подготовки и проведения отдельных следственных действий?

В юридической литературе предлагаются разные подходы к решению данной проблемы. Та к, Н. Т. Ведерников включает в объем подлежащих установлению данных о личности обвиняемого подростка социально-демографические сведения; сведения об отношении к труду (учебе); об общественно-политической деятельности; о поведении в быту; о проведении культурного досуга; сведения о наличии (или отсутствии) прошлой антиобщественной и преступной деятельности; сведения о темпераменте, эмоционально-волевых и других психологических качествах[68].

Ю. Ф. Чуфаровский предлагает личность несовершеннолетнего правонарушителя рассматривать в нескольких взаимосвязанных плоскостях. Первая, по его мнению, учитывает наследственно-биологические факторы – предрасположенность к нервным или психическим заболеваниям одного из родителей, патологическое протекание беременности, сложные роды, влияние алкоголизма, употребление наркотиков и т. п. Вторая плоскость, или ближайшее социальное окружение подростка, включает социально-экономический статус родителей, характер отношений в семье, ценностные ориентации близких родственников, особенности воспитания подростка, отношение подростка к учебе, отношения с учителями, положение подростка в классе, ценностные ориентации одноклассников и друзей, их социальное положение, статус подростка в группе друзей. Третья включает личностные характеристики подрост ка – особенности характера и темперамента, ценностно-мотивационный блок, ценностные ориентации подростка, уровень притязаний, самооценку и возможные конфликты в области самооценки, отношение к профессии и сознательность ее выбора, место профессии в системе ценностей подростка, планы на будущее. И четвертая плоскость – правосознание подростка[69].

Предложенные учеными обязательные для изучения свойства личности подростков, несомненно, интересны, однако, на наш взгляд, нуждаются в корректировке. Та к, структура элементов характеристики личности Н. Т. Ведерникова является достаточно конкретной, но, мы считаем, не совсем полной. Данную структуру необходимо дополнить сведениями о взаимоотношениях подростка с ближайшим окружением, о внутрисемейных взаимоотношениях, других нравственно-психологических свойствах.

Структура элементов личности Ю. Ф. Чуфаровского включает биологические свойства личности, которые особенно важны при расследовании дел в отношении несовершеннолетних, но в целом она несколько объемна и трудна в применении на практике.

Некоторые ученые структуру личности преступника представляют несколько иначе. Е. Б. Кургузкина, например, предлагает следующую: 1) уровень низшего порядка (социально-демографические признаки); 2) конституционные свойства; 3) нейродинамические свойства; 4) психодинамический уровень; 5) психологическая характеристика; 6) само сознание личности преступника[70].

А. П. Гуськова предлагает в структуру личности обвиняемого включить такие элементы: 1) установочные (персонографические), или социально-демографические признаки; 2) уголовно-правовые признаки; 3) социально обусловленные свойства; 4) психологические качества; 5) медико-биологические свойства[71]. Схожую структуру личности предлагает и Н. М. Игнатова[72].

Как справедливо отмечает И. А. Макаренко, в структуре личности обвиняемого «спорным представляется выделение уголовно-правовых признаков, поскольку они являются составными элементами социально-демографических признаков, социально обусловленных и медико-биологических свойств, а также психологических качеств»[73].

С учетом высказанных замечаний наиболее интересной, на наш взгляд, является структура изучения личности несовершеннолетнего обвиняемого, разработанная И. А. Макаренко, которая включает следующие элементы: фамилия, имя, отчество несовершеннолетнего, точный возраст, пол, социальное положение и род занятий, образование, семейное положение (состав семьи, данные о родителях и других близких членах семьи и др.), местожительство, материально-бытовые условия, прежнее привлечение к уголовной ответственности, черты характера, тип темперамента, эмоционально-волевая сфера, культурный уровень, сведения антропометрического и медицинского характера[74]. В предложенной И. А. Макаренко структуре раскрываются три основных ее элемента: социально-демографические, нравственно-психологические признаки и биологические свойства личности. Приведенная структура изучения личности несовершеннолетнего имеет значение для всего процесса расследования уголовного дела как с процессуальной, так и с криминалистической точки зрения. Учитывая специфику темы настоящей работы, в настоящем параграфе будут рассмотрены только те свойства и качества личности несовершеннолетнего обвиняемого, которые имеют, на наш взгляд, существенное значение для подготовки и проведения очной ставки с его участием, т. е. те, которые реально могут оказать влияние на тактику данного следственного действия. Поэтому, взяв за основу структуру, предложенную И. А. Макаренко, подробно рассмотрим социально-демографические, нравственно-психологические и биологические свойства личности несовершеннолетнего обвиняемого, установление и изучение которых имеет важное значение для подготовки и проведения очной ставки с его участием.

1. Пол несовершеннолетнего

При исследовании такой социально-демографической характеристики личности несовершеннолетнего обвиняемого, как пол, мы получили следующие результаты. Подавляющее большинство (88 %) преступлений по изученным нами уголовным делам были совершены несовершеннолетними мужского пола, и лишь 12 % преступлений совершили девочки-подростки. Однако статистические исследования свидетельствуют, что женская подростковая преступность ежегодно растет. На этом фоне важно обратить внимание на новые тенденции в гендерном аспекте правонарушений несовершеннолетних. Та к, по свидетельству экспертов, в последнее время наблюдается изменение в поведении девочек-подростков. И хотя статистические данные показывают, что доля девочек в общем объеме преступности несовершеннолетних достаточно невелика, педагоги школ и инспекторы подразделений по делам несовершеннолетних отмечают возросшую жестокость и увеличение количества случаев участия девочек в различных преступлениях в роли наводчицы или подстрекателя[75]. Учитывая то обстоятельство, что нравственно-психологические свойства девушек-подростков и нравственно-психологические свойства подростков мужского пола отличаются друг от друга, следователю необходимо проявлять особое внимание к этой социально-демографической характеристике. Это связано с тем, что девушки-обвиняемые обладают рядом отличительных психологических черт, в том числе связанных с их физиологическими особенностями. Такие черты не могут не оказать заметного влияния на их поступки, характер реакций на возникающие ситуации, что, несомненно, должно учитываться следователем при избрании тактики проведения очной ставки с их участием.

В предложенной И. А. Макаренко структуре раскрываются три основных ее элемента: социально-демографические, нравственно-психологические признаки и биологические свойства личности

2. Возраст несовершеннолетнего

Одной из составляющих личности является ее возраст. В Минимальных стандартных правилах ООН, касающихся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила), указано, что понятием «несовершеннолетний правонарушитель» охватывается возрастной диапазон от 7 до 18 лет[76]. В соответствии со ст. 20 УК РФ, уголовной ответственности подлежат лица, достигшие шестнадцатилетнего возраста, а по отдельным категориям преступлений – с четырнадцатилетнего возраста.

В зависимости от принадлежности к той или иной возрастной группе несовершеннолетние по характеру и степени выраженности психических процессов значительно отличаются друг от друга. Действительно, понятие «несовершеннолетние» охватывает достаточно большой возрастной промежуток, внутри которого можно выделить различные периоды развития детей и подростков, характеризующиеся неодинаковой степенью доступности явлений внешнего мира для их восприятия, различной степенью сознательности и различными особенностями протекающих у них психических процессов[77].

От этого, в свою очередь, зависит способность воспроизводить в процессе очной ставки воспринятое ранее. Не вызывает сомнений, что эта способность будет различной у четырнадцатилетнего и семнадцатилетнего подростка. Однако четкое, детально разработанное и принятое всеми криминалистами деление рассматриваемой категории лиц на возрастные группы до сих пор отсутствует. Соответственно, не только в теории, но и на практике зачастую не проводится какого-либо разграничения тактических приемов, применяемых к несовершеннолетним разного возраста.

Как показали исследования, проведенные О. Ю. Скичко, о возрастной периодизации знают лишь 18,7 % опрошенных следственных работников, 45,3 % в общих чертах представляют, о чем идет речь, а 36 % вообще не знают о данном понятии[78]. Получается, что из-за отсутствия достаточного освещения обозначенной проблемы в специальной литературе практическим работникам подчас не остается ничего иного, как использовать рекомендации, справедливые в отношении одной возрастной группы, при проведении очной ставки между представителями других возрастных групп, для которых они во многом непригодны.

При изучении нами уголовных дел в отношении подростков, с участием которых проводились очные ставки, мы рассматривали каждый отдельный год жизни несовершеннолетнего. Проведенный нами анализ показал, что четырнадцатилетние подростки составляют 14 %, пятнадцатилетние – 11 %, шестнадцатилетние – 23 %, семнадцатилетние – 52 %. Как видим, большинство несовершеннолетних обвиняемых, с которыми проводились очные ставки, – лица в возрасте 17 лет. На наш взгляд, это можно объяснить тем, что обычно именно в старшем школьном возрасте у подростков развиваются взгляды на жизнь, на свое положение в обществе, происходит профессиональное и личностное самоопределение[79], они ощущают себя взрослыми людьми. Также кризис 17 лет рассматривается учеными как особенный в онтогенезе[80], поскольку его содержанием является становление человека как субъекта собственного развития.

Несколько иные данные приводит С. Ф. Овчинникова. В соответствии с ее исследованиями, при изучении несовершеннолетних преступников с корыстной направленностью четырнадцатилетних не оказалось, пятнадцатилетние составили 26 % из обследованного типа, шестнадцатилетние – 35 % и семнадцатилетние – 39 %[81]. Незначительное расхождение результатов исследований допустимо и, на наш взгляд, связано с особенностями различных регионов, в которых они проводились.

Разумеется, в пределах каждого возраста наблюдаются большие индивидуальные различия, поэтому возраст не имеет точных и определенных характеристик и не является абсолютной и неизменной категорией. Психологами замечено, что при разных условиях развития «начало и конец отдельных стадий адекватного мышления личности, соответствующих ее возрасту, могут в некоторой степени варьироваться»[82]. Переход от одного возрастного периода к следующему у разных детей может наступить в разное время.

Таким образом, под возрастными особенностями понимают наиболее типичные и характерные свойства личности того или иного возраста, не забывая при этом, что каждый несовершеннолетний обладает и индивидуальными качествами – только ему присущими особенностями познавательной деятельности, эмоциональной жизни, воли, характера, поведения[83]. Поэтому следователь должен знать не только яркие психические особенности той возрастной группы, к которой относится подросток, с участием которого проводится очная ставка, но и его индивидуальные личностные качества. Следователю нельзя забывать, что с данной характеристикой неразрывно связан такой важный вопрос, как участие педагога либо психолога при проведении очной ставки.

3. Род занятий и уровень образования

Следующими социально-демографическими особенностями личности несовершеннолетнего обвиняемого являются род занятий и уровень образования.

По данным наших исследований, 46 % подростков учились в школе, 38 % – в колледжах и техникумах, 1 % были студентами вузов, 3 % работали, 12 % не работали и не учились.

При исследовании такого элемента, как образование, результаты изучения нами уголовных дел показали, что 48 % несовершеннолетних имели начальное или неполное среднее образование, 40 % – среднее образование, 11 % – среднее специальное и 1 % – незаконченное высшее образование.

Как показали исследования, проведенные Е. А. Егорышевой, большинство несовершеннолетних (75 %) имели неполное среднее образование, 13,8 % – среднее специальное, 9,2 % – среднее образование[84]. Если сравнивать результаты наших исследований с данными Е. А. Егорышевой, то можно заметить, что среди несовершеннолетних преступников сократилось число лиц с начальным и неполным средним образованием, но значительно увеличилось число лиц, получивших более высокое образование. Это говорит о том, что подростки с каждым годом все больше понимают значение получения хорошего образования как основы благополучной жизни и стабильного заработка. В то же время интерес к учебе и работе среди несовершеннолетних остается достаточно низким, что определяет то, что «в структуре личности таких подростков преобладают примитивные и низменные потребности»[85]. Безусловно, это играет значительную роль при установлении психологического контакта и преодолении дачи заведомо ложных показаний. Таким образом, приведенные данные свидетельствуют, что увеличивается доля обучающихся и работающих подростков, а следовательно, более самостоятельных, устойчивых к психологическому воздействию и способных отстаивать свою позицию, что делает преодоление заведомо ложных показаний более трудоемким.

4. Отношение с окружающими

Эмпирические исследования показали, что отношения с окружающими у несовершеннолетних обвиняемых строятся неоднозначно. Так, большинство (75 %) несовершеннолетних обвиняемых имели положительные характеристики по месту жительства, однако характеристики по месту учебы (работы) были в основном отрицательными (43 %). Соответственно, негативный характер взаимоотношений с учебным (трудовым) коллективом складывался также чаще (37 %), чем положительный (30 %) или нейтральный (9 %).

Если говорить о других несовершеннолетних и взрослых из ближайшего окружения подростка, то, как правило, отношения с ними сводятся к совместному употреблению спиртных напитков (86 %) или приему наркотических, токсических или психотропных веществ (8 %).

Наличие взрослых в круге ближайшего окружения несовершеннолетнего среди прочего может указывать на вероятность вовлечения ими подростка в преступную деятельность. Та к, по результатам изучения следственной практики, вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления со стороны взрослого участника имело место в 34 % случаев. При этом несовершеннолетний, как правило, находился в психологической зависимости от взрослого преступника (22 %); вовлечение носило случайный характер в 8 % случаев; несовершеннолетний был в материальной зависимости от взрослого преступника в 2 % случаев; вовлечение произошло при иных обстоятельствах в 8 % случаев совершения преступления.

Со вторым участником очной ставки несовершеннолетние обвиняемые в большинстве случаев (51 %) знакомы не были и ранее не встречались; являлись соседями – 12 %, родственниками или друзьями – 6 %, знакомыми – 5 %, ранее встречались, но знакомы не были – 3 %. Характер же их взаимоотношений по изученным нами уголовным де лам можно было охарактеризовать как дружеский – в 11 %, конфликтный – в 16 %, враждебный или нейтральный – в 3 % и 2 % соответственно. К сожалению, данные вопросы выясняются следователями не всегда. Та к, характер взаимоотношений подростка с ближайшим окружением выяснялся в 44 % уголовных дел, а вопрос о том, каким образом несовершеннолетний вовлекался в преступную деятельность взрослыми, – лишь в 40 %.

Таким образом, отношения с окружающими, в том числе вовлечение несовершеннолетнего взрослым в преступную деятельность, следователями выясняется не всегда. Чаще они относятся к этому формально и недобросовестно, хотя эти данные имеют важное значение для определения возможности оказания психологического воздействия и для решения вопроса о целесообразности проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого.

5. Психическое состояние несовершеннолетнего

Рассмотрим такой элемент характеристики личности несовершеннолетнего обвиняемого, как состояние психического здоровья, от которого зависит решение вопроса об участии психолога либо педагога в очной ставке и сама тактика ее проведения. Кроме того, недооценка этого биологического фактора приводит к бесполезности воспитательных мероприятий в отношении психически неполноценных, совершивших преступления, поскольку традиционными методами воспитательного воздействия пытаются исправить того, кто нуждается прежде всего в медицинском вмешательстве и чье поведение в значительной степени детерминировано аномалией психики[86]. Та к, по изученным нами уголовным делам, на учете у психиатра состояло 19 % несовершеннолетних обвиняемых. В 26 % уголовных дел следователями принимались решения о проведении психиатрических экспертиз, в результате которых было установлено, что 15 % несовершеннолетних обвиняемых имеют отставание в развитии, у 12 % из них были выявлены психические заболевания, а у 2 % обнаружены родовые, черепно-мозговые или иные травмы. По данным же Г. И. Гатауллиной, несовершеннолетние правонарушители с психическими аномалиями составили 46 %[87]. Как видно из приведенных данных, доля несовершеннолетних, страдающих психическими заболеваниями и отклонениями, довольна высока. Это, в свою очередь, влияет на решение вопроса о целесообразности участия психолога при проведении очной ставки, а также на решение вопроса о целесообразности проведения самой очной ставки.

6. Наличие уголовного опыта

Важной характеристикой личности несовершеннолетнего обвиняемого является наличие или отсутствие у него уголовного прошлого (в том числе административные правонарушения). Как утверждал М. Н. Гернет, «склонность к преступлению увеличивается с каждым новым наказанием»[88]. Данное утверждение подтверждается тем, что число ранее судимых подростков неуклонно растет. Если обратиться к исследованиям А. Х. Юламанова, проведенным 20 лет назад, то мы увидим, что число ранее судимых подростков тогда составляло всего 7 %[89]. По результатам исследований Е. А. Егорышевой, проведенных в 2004 г., этот показатель уже достиг отметки 26,6 %[90].

Причинами такого роста является общая криминализация общества, то, что подростки начинают совершать преступления еще не достигнув возраста привлечения к уголовной ответственности, а также в связи с чувством безнаказанности, которое нередко возникает вследствие неприменения мер наказания за правонарушения или же вследствие принятия малоэффективных или несвоевременных мер воздействия. Как отмечает С. Ф. Овчинникова, «школьники заняли прочное лидирующее положение по совершению преступлений, причем только за последние пять лет в 5 раз увеличилось число лиц, совершивших общественно опасные деяния в возрасте до 14 лет»[91].

Позиция С. Ф. Овчинниковой подтверждается и нашими данными. Та к, на момент возбуждения уголовного дела 60 % несовершеннолетних, которые впоследствии были привлечены в качестве обвиняемых, состояли на учете в подразделениях по делам несовершеннолетних, т. е. уже имели опыт противоправной административной или уголовной деятельности.

Наличие у несовершеннолетнего обвиняемого уголовного прошлого оказывает большое влияние на тактику подготовки к очной ставке с его участием. Это связано не только с тем, что возможно затруднение установления и поддержания психологического контакта, но и с тем, что в таком случае велика вероятность противодействия подростка расследованию, как следствие – повышенная сложность устранения следователем имеющихся существенных противоречий на очной ставке. Такое положение дел требует от должностного лица, проводящего расследование, более тщательной подготовки к предстоящей очной ставке. Та к, решение о производстве очной ставки в таких случаях должно зависеть от того, кто будет вторым ее участником, какие взаимоотношения сложились между участниками, какие показания дает ранее судимый несовершеннолетний.

7. Особенности характера и эмоционально-волевые качества

Рассмотрим такие нравственно-психологические свойства личности несовершеннолетнего обвиняемого, как особенности характера и эмоционально-волевые качества.

По результатам изучения следственной практики 31 % несовершеннолетних, совершивших преступления, находились под воздействием чужого влияния, 19 % часто проявляют грубость при общении с окружающими, 8 % из них замкнуты и необщительны, а 3 % – склонны к даче заведомо ложных показаний. А. Н. Васильев и Л. М. Карнеева в этой связи писали, что практическое значение отнесения допрашиваемого к тому или иному типу высшей нервной деятельности (темпераменту) заключается в том, что дает возможность сделать вывод: как может это лицо вести себя в событии преступления, в состоянии ли оно правильно воспринимать и запомнить его, как может относиться к событию преступления впоследствии, какой позиции будет придерживаться при допросе и других следственных действиях, какой тактический прием целесообразно избрать для установления контакта и получения от него правдивых показаний[92].

Н. Ш. Сафин говорит о том, что важно знать темперамент, черты характера допрашиваемого, поскольку это имеет большое значение для установления контакта, позволяет правильнее понять особенности его поведения, дает возможности варьировать соответствующим образом тактические приемы[93].

Ю. М. Михайлов подтверждает эту мысль и отмечает, что чем больше следователь соберет данных о допрашиваемых и чем лучше он их узнает, тем правильнее выберет и успешней использует тактические приемы. «Следователь, решающий задачу получения… полной и объективной информации, не может не учитывать индивидуальных особенностей личности допрашиваемых, шаблонный подход здесь недопустим»[94].

Многое о характере и эмоционально-волевых качествах подростка говорит анализ роли, которую несовершеннолетний играл при совершении преступления. «Именно на почве стихийных групп прежде всего и возникает преступная деятельность несовершеннолетних»[95]. «Чтобы завоевать почетное положение среди новых знакомых, они особенно подчеркивают свою «лихость», свое «молодче-ство», берут на себя самые озорные и даже хулиганские поступки»[96].

Так, по изученным нами уголовным делам из числа групповых преступлений 31 % несовершеннолетних обвиняемых являлись организаторами преступления, 55 % были его активными участниками, а 14 % подростков играли второстепенную роль. То есть практически в половине случаев групповых преступлений следователь сталкивается с подростком с устойчивой антисоциальной направленностью, с достаточно волевым человеком, что затрудняет установление и поддержание психологического контакта и психологическое воздействие на него.

Кроме того, следователю нужно выяснить, не пытались ли оказать влияние на допрашиваемого лица, заинтересованные в исходе дела (имеются в виду встречи с ним, письма, записки, содержание разговоров или писем, угрозы, просьбы и т. д.). Установление таких фактов позволит правильно организовать и провести очную ставку[97].

Здесь стоит обратить внимание на то, что на ход и результаты очной ставки большое влияние могут оказать личные взаимоотношения несовершеннолетнего обвиняемого и других ее участников. Может иметь место известная опасность отказа одного из участников очной ставки от прежних показаний из желания не навредить второму допрашиваемому, судьба которого ему небезразлична. Особо нужно обращать на это внимание уже тогда, когда следователь собирает информацию о личности несовершеннолетнего обвиняемого и его взаимоотношениях с ближайшим окружением.

Следователем также должны быть предприняты все необходимые меры, направленные на исключение возможного влияния организатора преступления на других его участников до проведения очной ставки. Кроме того, целесообразно проводить рассматриваемое нами следственное действие с участием организатора преступления только при условии, что другой участник очной ставки заинтересован в даче правдивых показаний и изобличении виновного.

Необходимо отметить, что такие элементы структуры изучения личности несовершеннолетнего, как состав семьи, психологическая обстановка в ней, материально-бытовые условия, хотя и не имеют прямого отношения к тактике очной ставки, но влияют на формирование таких характеристик несовершеннолетнего, как темперамент, характер, эмоционально-волевые качества, образование, род занятий, взаимоотношения со сверстниками и т. д. Поэтому мы не можем обойти их вниманием и должны рассмотреть более подробно.

8. Состав семьи

Одними из важных социально-демографических свойств личности несовершеннолетнего обвиняемого являются состав его семьи и психологическая обстановка в ней. Они определяют, в каких условиях рос и воспитывался несовершеннолетний, какие взаимоотношения складывались у подростка с родственниками и ближайшим окружением. Знание всех этих обстоятельств хотя и не имеет прямого отношения к тактике очной ставки, но может помочь следователю в решении таких важных вопросов, как установление и поддержание психологического контакта с несовершеннолетним, целесообразность участия законного представителя и т. д.

По результатам изучения нами уголовных дел оказалось, что больше половины (57 %) несовершеннолетних жили и воспитывались одним родителем, причем в основном мамой, треть (33 %) воспитывалась в полной семье, 2 % – родственниками, в 8 % случаев этот вопрос вообще не был выяснен. При этом наши данные соотносятся с результатами исследований К. Е. Игошева и Г. М. Миньковского, которые также определили, что около половины несовершеннолетних преступников воспитывались в неполных семьях.

Мы согласны с указанными авторами, что неполная семья не является безусловной причиной становления подростка на преступный путь и дачи заведомо ложных показаний, однако подобная ситуация все же содержит в себе следующие предпосылки к этому[98]: недостаток в организации контроля за поведением детей, когда снижается уровень и интенсивность помощи им в учебе, овладении различными навыками и т. д.; создается напряженная атмосфера внутри и вокруг семьи в связи с выяснением отношений между родителями, скандалами, взаимными обвинениями, попытками вызвать сочувствие детей и т. п., а также в связи с проявлениями бестактного любопытства со стороны окружающих, подлинного и показного сочувствия, обсуждения того, кто виноват и т. д.; легкомысленное и аморальное поведение оставшегося с детьми родителя. Данные обстоятельства, несомненно, понижают уважение подростка к своему родителю, формируют у него чувство неполноценности, ненужности и одиночества. В связи с этим несовершеннолетние могут попасть в компанию с антиобщественной направленностью и стремиться там доказать свой авторитет, завоевать уважение сверстников различными, в том числе противозаконными, способами.

Необходимо отметить, что хотя связь между воспитанием в неполной семье и делинквентностью достаточно хорошо описана, объяснить ее не удается. Однако один момент представляется бесспорным – устойчивая, безопасная и взаимно доброжелательная обстановка в семье чрезвычайно важна для предотвращения делинквентности[99]. Изучение психологической обстановки в семье показало, что в 30 % случаев в семье подростка-правонарушителя складывались нормальные или хорошие отношения, в 45 % случаев – напряженные или противоречивые отношения, в 9 % случаев часто возникали конфликтные ситуации, в 8 % случаев совершалось насилие в отношении членов семьи. Как мы видим, в большинстве случаев в семье несовершеннолетних обвиняемых возникали конфликтные ситуации, что, несомненно, отрицательно сказывалось на еще не устойчивой психике несовершеннолетних, особенно в случаях, когда насилие совершалось в отношении самого подростка или других членов семьи. Л. Л. Каневский справедливо отмечал, что подростковому возрасту присуща повышенная эмоциональная возбудимость, некоторая неуравновешенность, быстрые смены настроения и форм поведения. Эти особенности характера связаны с повышенной импульсивностью и несдержанностью[100]. Таким образом, психологическая обстановка в семье должна всегда выясняться следователем. Это необходимо не только для решения вопроса о целесообразности привлечения законного представителя, но и порой сама эта обстановка является причиной дачи заведомо ложных показаний несовершеннолетним, выяснение которой, безусловно, облегчит преодоление таких показаний.

9. Условия жизни и воспитания несовершеннолетнего

Следующим элементом изучения личности несовершеннолетнего обвиняемого являются материально-бытовые условия жизни. В литературе подчеркивается, что выяснение условий жизни и воспитания несовершеннолетнего имеет большое значение[101]. Разделяя мнение ученых, мы считаем, что условия жизни и воспитания подростка оказывают огромное влияние на такие характеристики его личности, как характер, темперамент, эмоционально-волевые качества и т. д. Выясняя условия жизни и воспитания несовершеннолетнего обвиняемого, его нравственные качества и поведение на протяжении длительного периода времени, можно получить отчетливое представление о процессе формирования его личности и одновременно установить причины и условия, способствовавшие совершению преступления и даче заведомо ложных показаний. Часть данных обстоятельств перечисляется в постановлениях высших судебных органов. К ним относятся обстоятельства, связанные с выполнением родителями или лицами, их заменяющими, обязанностей по воспитанию подростка, его бытовое окружение, интересы, поведение дома, в школе, на производстве, участие в общественной работе, наличие предыдущих нарушений и характер мер, ранее применявшихся к несовершеннолетнему[102].

Наши данные соотносятся с исследованиями А. Н. Попова, который пишет, что плохое воспитание детей и подростков, недостаток внимания со стороны родителей отмечается в 45 % изученных уголовных дел[103]. Это проявляется в отсутствии контроля со стороны родителей за поведением детей, особенно в вечернее время, в отсутствии должной требовательности к ним, в применении непедагогических методов воспитания, в аморальном поведении самих родителей (злоупотребление алкоголем, антиобщественное поведение и т. д.)[104], что, в свою очередь, ведет к проявлениям подростками агрессивности. Психологи Р. Бэрон и Д. Ричардсон по этому поводу писали: «Агрессивные дети, как правило, вырастают в семьях, где дистанция между родителями и детьми огромна, где мало интересуются развитием детей, где не хватает тепла и ласки, отношение к проявлениям детской агрессии безразличное или снисходительное, где в качестве дисциплинарных воздействий вместо заботы и терпеливого объяснения предпочитают силовые методы, особенно физические наказания»[105]. Аналогичной точки зрения в своих работах придерживается и В. Г. Степанов[106].

Следственная и судебная практика свидетельствует, что помимо вышеперечисленных обстоятельств нередко необходимо также выяснять состав и возраст членов семьи, их образование, профессию, место работы и учебы, взаимоотношения между членами семьи, привлекался ли ранее кто-либо из них к ответственности за административные и уголовные правонарушения. Сюда также следует отнести жилищные и материальные условия жизни семьи, психическое и физическое здоровье каждого ее члена.

По результатам изучения нами уголовных дел судимость подростка выяснялась всегда, а, например, наличие судимости у родителей и близких родственников проверялось всего лишь в 8 % случаев. Та к же нужно сказать, что акт обследования жилищно-бытовых условий отсутствовал в 29 % случаев, а если он и составлялся, то в описательной его части часто было только отмечено об удовлетворительном (51 %) или неудовлетворительном (20 %) материально-бытовом положении семьи.

Необходимо отметить, что большая доля преступлений в настоящее время, как ни странно, совершается несовершеннолетними из средне и хорошо обеспеченных семей. По результатам изучения следственной практики, они составили 49 %. Причиной дачи заведомо ложных показаний подростками из достаточно обеспеченных семей может являться, как правильно отмечает И. А. Макаренко, то, что в таких семьях основное внимание родителей направлено на образование детей, реже – на их нравственное воспитание. Вырастая в максимально благоприятных условиях, пользуясь дорогостоящими и престижными предметами, такие дети часто циничны и нередко пренебрежительно относятся к окружающим их людям[107].

Подчеркнув важность изучения личности несовершеннолетнего обвиняемого как основы подготовки и проведения очной ставки с его участием, рассмотрим пути и способы пополнения данных о криминалистически значимых особенностях личности несовершеннолетних обвиняемых.

В процессе познания события преступления информация о личности несовершеннолетнего обвиняемого может быть получена из разных источников. В. А. Жбанков выделяет следующие источники информации о личности: материальные и идеальные следы, возникшие в результате подготовки, совершения и сокрытия преступления; материальные и идеальные следы, возникшие в процессе ее жизнедеятельности вне связи с правонарушением; специальные хранилища информации, содержащиеся в правоохранительных органах[108].

Г. И. Поврезнюк называет такие источники информации: показания различных лиц, криминалистические учеты и картотеки, результаты следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, истории болезней, характеристики, личные дела кадровых аппаратов, переписка, фотоснимки и видеофонозаписи, дневники, письма[109].

Наиболее предпочтительной нам представляется точка зрения И. А. Макаренко, которая считает, что источниками сведений о личностной информации могут быть процессуальные источники получения информации, предусмотренные УПК РФ; непроцессуальные источники получения информации, к которым относится информация, полученная путем проведения оперативно-розыскных мероприятий, из данных криминалистических учетов, из данных о типичном несовершеннолетнем преступнике, на основе специальных знаний следователя в области возрастной психологии и педагогики, на основе следственной интуиции, на основе наблюдений за внешними проявлениями подростка в процессе производства следственных действий с его участием[110].

Необходимо отметить, что проведению очной ставки предшествует проведение допроса, а значит, следователь уже обладает определенным массивом информации о личности несовершеннолетнего обвиняемого. Но на практике довольно часто следствие ведется разными следователями, и может сложиться такая ситуация, что допрос производил один следователь, а очную ставку необходимо проводить уже другому лицу. В таком случае следователю целесообразно провести повторный допрос несовершеннолетнего обвиняемого с целью изучения его личности и установления психологического контакта с ним. В то же время мы не отрицаем, что при определенных условиях такой повторный допрос может иметь и негативные последствия для поддержания психологического контакта.

При этом сопоставление уже имеющейся информации о материальных следах, обнаруженных на месте преступления, способе его совершения, показаний свидетелей и потерпевших с типовой личностью несовершеннолетнего правонарушителя может помочь следователю выявить определенные корреляционные зависимости между важными обстоятельствами совершенного преступления и типичными свойствами личности предполагаемого преступ ника. А это, как следствие, сузит круг подозреваемых и будет способствовать раскрытию преступления.

Также необходимым условием изучения личности несовершеннолетнего правонарушителя является предварительный допрос его законных представителей. Данное действие играет важную роль для составления полной и объективной характеристики обвиняемого. Несмотря на то, что родители являются самыми информированными источниками относительно личностных качеств своих детей, к их показаниям необходимо относиться критически, поскольку почти каждый из них старается уменьшить негативные и акцентировать позитивные стороны характера своего ребенка[111].

Бывает и так, что за внешней видимостью благополучия в семье кроются эгоистические взгляды на отношения, за гуманностью скрывается фактическая грубость, неискренность и фальшь исключительно пагубно влияют на детей, привыкающих считать обман и неискренность нормой поведения. Чтобы объективно выявить причины таких явлений, необходимо тщательно изучить условия воспитания несовершеннолетнего, включая не только семью, школу, но и то окружение, в котором находится обвиняемый в часы досуга[112].

Результаты изучения личности несовершеннолетнего обвиняемого помогут следователю определить, от кого стоит ожидать дачи заведомо ложных показаний, кто из участников планируемого следственного действия добросовестно заблуждается, какова роль несовершеннолетнего обвиняемого в совершенном преступлении, каков характер его влияния на других участников и т. п. Использование этой информации при подготовке к очной ставке поможет определить тактику ее проведения, круг участников данного следственного действия, очередность допроса и много других концептуальных организационно-тактических аспектов, на которых мы более подробно остановимся далее.

Организационно-тактические основы производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

Параграф 1. Организационно-тактические основы подготовки к очной ставке с участием несовершеннолетнего обвиняемого

Для того чтобы очная ставка с участием несовершеннолетнего обвиняемого достигла предусмотренных целей, необходима тщательная ее подготовка. При этом большое значение имеют организационные особенности такой подготовки.

Как известно, успех любого следственного действия во многом зависит от полноты и качества подготовительных мероприятий. Несмотря на эту истину, результаты опроса следователей показали, что лишь 52 % опрошенных добросовестно готовятся к предстоящей очной ставке, остальные же 48 % уделяют подготовке не столь серьезное внимание. В связи с тем, что очная ставка с участием несовершеннолетнего обвиняемого является сложным следственным действием как в психологическом, так и в тактическом плане, подготовку к ней считаем обязательным элементом. Поэтому остановимся на этом вопросе более подробно. Нам представляется оптимальной следующая последовательность взаимосвязанных этапов подготовки к рассматриваемому следственному действию, включающая в себя информационный, организационный и психологический компоненты.

Информационная составляющая:

– изучение имеющихся показаний несовершеннолетнего обвиняемого и других лиц, между которыми предполагается провести очную ставку, других материалов дела;

– выявление и фиксация имеющихся существенных противоречий, а также причин их возникновения;

– изучение личности несовершеннолетнего обвиняемого, других участников возможного следственного действия и характера их взаимоотношений.

Организационная составляющая:

– принятие решения о проведении очной ставки;

– составление плана проведения очной ставки, в том числе формулирование вопросов и определение примерной последовательности устранения спорных обстоятельств;

– определение круга участников предстоящего следственного действия;

– выбор времени и места проведения очной ставки;

– подбор и систематизация документов и вещественных доказательств, которые целесообразно использовать при проведении очной ставки;

– выбор и подготовка технических средств фиксации хода и результатов очной ставки[113].

Психологическая составляющая:

– психологическая подготовка участников очной ставки;

– выбор методов и способов психологического воздействия.

Первоначальным и обязательным этапом подготовки к проведению очной ставки является целенаправленное изучение материалов уголовного дела. М. Е. Игнатьев верно заметил по этому поводу: «Авторитет следователя в глазах допрашиваемого резко падает, когда для того, чтобы возразить подследственному или свидетелю, он вынужден рыться в материалах дела, причем ему не всегда удается найти то, что он ищет. И наоборот, быстрая ссылка следователя на нужный доказательственный материал убеждает, что следователю все известно и давать ложные показания бессмысленно»[114]. Таким образом, изучение и знание материалов дела – важнейший элемент подготовки к очной ставке с участием несовершеннолетнего обвиняемого.

Как показали результаты опроса, при подготовке к проведению очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого следователи в 67 % случаев составляют подробный план проведения следственного действия, в 43 % случаев заранее определяют время и место проведения очной ставки, встречаются с предполагаемыми ее участниками, в 14 % случаев собирают и исследуют сведения о планируемых участниках следственного действия, в 11 % случаев подготавливают технические средства фиксации результатов следственного действия, но при этом, как правило, уделяют недостаточное внимание изучению протоколов предыдущих допросов и других материалов дела.

На наш взгляд, в процессе подготовки к данному следственному действию необходимо тщательно изучить все материалы уголовного дела для принятия правильного решения о проведении (или непроведении) очной ставки и избрания эффективной тактики ее проведения.

При изучении показаний ранее допрошенных лиц и несовершеннолетнего следователь должен не только выявить в них противоречия, определить их существенность, но и отметить источники, на которые они ссылаются, с целью их сопоставления с другими материалами уголовного дела.

При анализе показаний допрошенных лиц следователь должен фиксировать любые противоречия, даже те, которые на первый взгляд кажутся непринципиальными. Это помогает установить и детализировать не только характер противоречий, имеющихся в показаниях несовершеннолетнего обвиняемого и других допрошенных лиц, но и возможных противоречий между вещественными и другими доказательствами по делу. Вполне возможно, что некоторые доказательства потребуют дополнительной проверки и поставят под вопрос целесообразность их применения на очной ставке. Такое изучение необходимо также для того, чтобы следователь ясно представил себе причины имеющихся противоречий. По результатам изучения нами следственной практики уголовные дела с участием несовершеннолетних обвиняемых велись одним следователем в 87 % случаев, в расследовании и ведении остальных уголовных дел участие принимали до трех разных следователей. Первый начинал предварительное следствие, инициировал проведение оперативно-розыскных мероприятий, другой продолжал расследование, а третий предъявлял обвинение, проводил дополнительные допросы и очные ставки.

Как мы видим, на практике возникают подобные ситуации. Это можно объяснить в том числе тем, что следователи получают дела для проведения расследования по определенным принципам. Поэтому даже если производство по уголовному делу велось одним следователем и все материалы хорошо ему известны, необходимо к ним обращаться вновь и вновь, при этом можно обнаружить в данных материалах немаловажные детали, которые были оставлены без должного внимания, но могут приобрести большое значение[115].

Определяя существенные противоречия и их причины, следователь также должен выяснить имеющиеся в данном случае субъективные и объективные факторы формирования показаний как несовершеннолетнего обвиняемого, так и других допрошенных лиц. Если противоречия возникли вследствие таких факторов (например, один наблюдал с близкого, другой с дальнего расстояния или один наблюдал в нетрезвом виде, а другой в нормальном состоянии), то эти обстоятельства должны учитываться в процессе проведения очной ставки и могут свидетельствовать о добросовестном заблуждении.

Когда противоречия не могут быть объяснены очевидными причинами, следует подумать, не явился ли их причиной сам характер событий, которые наблюдали допрошенные лица. Например, скоротечные события часто воспринимаются неточно и неполно, а при воспроизведении показаний некоторые пробелы в них могут бессознательно восполняться теми обстоятельствами, которые в действительности не существовали, тем самым в протокол допроса заносятся такие обстоятельства, которые могут вызвать сомнения в правильности тех или иных показаний. Если возникшие таким образом противоречия являются существенными, они должны устраняться путем проведения очной ставки.

Вопрос о целесообразности производства очной ставки должен решаться следователем не только с учетом сущности противоречий и исходной следственной ситуации, но и личности допрашиваемых, а также их взаимоотношений.

Обязательным элементом подготовки к очной ставке с участием несовершеннолетнего обвиняемого является изучение не только его личности, но и личности других участников планируемого следственного действия, что было подробно рассмотрено нами в предыдущем параграфе. Еще раз подчеркнем, что в 31 % случаев подросток испытывал чужое влияние. Поэтому особое значение в период подготовки к очной ставке имеет работа следователя с ее участниками, призванная нейтрализовать их отрицательное влияние друг на друга. Правдивого участника необходимо укрепить в намерении изобличить на очной ставке недобросовестное лицо, а для усиления психологического влияния очной ставки на недобросовестного участника целесообразно использовать элемент внезапности.

Однако нужно отметить, что по результатам изучения нами следственной практики материалы дела не всегда дают достаточных данных для полного и всестороннего изучения личности и характера взаимоотношений участников очной ставки. В таких случаях для восполнения пробелов можно провести дополнительные следственные действия (чаще всего допросы), истребовать официальные документы (характеристики, справки, выписки и т. д.), если это позволяют процессуальные временные рамки и сложившаяся следственная ситуация. Но иногда и эти документы не приобщают к делу. Например, в изученных нами уголовных делах характеристики по месту жительства и работы (учебы) отсутствовали в 6 % и 20 % случаев соответственно, а справка о постановке на учет в подразделение по делам несовершеннолетних отсутствовала в 63 % случаев. Зачастую характеристики были составлены формально.

О формальном подходе большинства лиц, дающих характеристику на несовершеннолетнего обвиняемого, отмечали многие ученые[116]. Поэтому для повышения качества характеристик многими авторами предлагается в направляемых запросах указывать интересующие следователя вопросы. Для получения дополнительной информации, необходимой для определения тактики проведения очной ставки, следователь также может воспользоваться такими непроцессуальными формами поиска информации, как беседа, телефонный разговор и т. п. Составление плана проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого начинается с определения круга спорных обстоятельств. План должен содержать примерный перечень вопросов и определять последовательность устранения имеющихся существенных противоречий. Формулировка вопросов и их количество должны зависеть от числа и характера существенных противоречий, а также от личности допрашиваемых.

При этом необходимо соблюдать следующие требования допроса, применимые и к очной ставке:

– каждый вопрос должен быть простым, понятным, конкретным и касаться какого-либо одного обстоятельства;

– желательно избегать вопросов, на которые возможен предположительный или односложный ответ;

– вопросы не должны быть наводящими;

– следует заранее продумать последовательность выяснения вопросов; как правило, один вопрос должен вытекать из другого, а их последовательность иметь ясную логическую структуру;

– вопросы должны формулироваться на доступном для подростка и других участников языке с учетом умственного и культурного развития допрашиваемых, уровня их знаний; – к последующему вопросу не следует переходить до тех пор, пока оба участника очной ставки исчерпывающе не ответят на предыдущий[117].

Важную роль играет при этом способность следователя учитывать предполагаемое поведение допрашиваемых в ходе данного следственного действия, предугадать возможные ответы на заранее сформулированные вопросы и, исходя из этого, наметить в плане дополнительные вопросы. Такое явление известно в науке криминалистике под понятием «использование рефлексивных рассуждений», или «моделирование». По мнению Ю. М. Антоняна, М. И. Еникеева и В. Е. Эминова, проникновение в замыслы оказывающего противодействие несовершеннолетнего обвиняемого и определение мер нейтрализации их противодействия – одна из основных исходных задач следователя[118].

Важным моментом подготовки очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого является определение очередности допроса ее основных участников. Этот вопрос полностью решается следователем и зависит от избранной им тактики. Как показали результаты изучения нами уголовных дел, явным предпочтением при решении вопроса о том, кого допрашивать первым, у следователей пользуются несовершеннолетние: дающие правдивые показания (54 %); впервые совершившие преступление, в том числе дающие правдивые показания (46 %); сыгравшие второстепенную роль в совершении преступления (41 %); имеющие положительные характеристики (19 %).

Мы согласны с мнением Л. Л. Каневского, который утверждал, что первым на очной ставке с участием несовершеннолетнего обвиняемого надо допрашивать того, кто дает наиболее полные и правдивые показания. При проведении очной ставки с участием взрослого обвиняемого и несовершеннолетнего целесообразно допрашивать первым подростка, за исключением следующих случаев: а) если подросток дает заведомо ложные показания; б) когда уровень антисоциальной направленности личности несовершеннолетнего обвиняемого выше, чем у взрослого соучастника; в) если разница в возрасте допрашиваемых не значительна[119].

Принимая решение по этому вопросу, следователю необходимо учитывать и другие важные рекомендации:

– если один из участников на допросе подтверждал какой-либо факт, а другой его отрицал, допрашивать первым целесообразно участника, подтвердившего данный факт;

– если один из допрашиваемых изобличает в своих показаниях другого, на очной ставке его надлежит допрашивать первым;

– в том случае, когда очная ставка проводится по инициативе одного из ее участников, желающего дать показания в присутствии другого лица, и у следователя нет оснований подозревать в таких намерениях скрытый тактический ход, его следует допросить первым;

– если инициатор очной ставки отрицает факты, сообщенные на допросе другим участником, и настаивает на том, чтобы тот в его присутствии повторил показания по этому обстоятельству, допрашивать первым нужно не инициатора, а другого участника;

– в любых случаях целесообразно допрашивать первым участника, который, по мнению следователя, дает правдивые показания[120].

Как мы видим, результаты практики и рекомендации, существующие для наиболее эффективного проведения очной ставки, практически совпадают, и следователи в основном допрашивают первым подростка, который дает правдивые показания, изобличает другое лицо, совершившее преступление, и характеризуется положительно.

В то же время мы не можем не отметить и указанные А. Б. Соловьевым некоторые исключения из общих правил, которые могут иметь место при определенных следственных ситуациях с учетом личности несовершеннолетнего обвиняемого: – первым предпочтительнее допрашивать недобросовестного участника, когда следователь предполагает, что правдивое лицо сможет дать более аргументированные показания, выслушав недобросовестного участника. В этом случае правдивый участник сможет привести дополнительные доводы, опровергающие ложные показания; – целесообразно поступить так и в том случае, когда следователь считает, что показания недобросовестного лица могут настолько возмутить второго допрашиваемого, что он сообщит новые, неизвестные следователю данные, подтверждающие виновность первого участника очной ставки[121].

Выбор времени и места проведения очной ставки также является существенным этапом подготовки к ней.

Как правило, очная ставка проводится тогда, когда следователь уже обладает достаточной совокупностью доказательств для правильной оценки показаний ее участников. В то же время большую роль играет принцип быстроты и своевременности производства этого следственного действия. Та к, проведение очной ставки непосредственно после допроса участников обычно исключает возможность воздействия на них заинтересованных лиц, а также благодаря внезапности затрудняет формирование ложных показаний. Приведем соответствующий пример из следственной практики.

Следователь понял, что подросток Д. в ходе следствия намерен отрицать инкриминируемое ему преступление. С тем чтобы изобличить его во лжи, следователь предварительно допросил всех свидетелей, на которых ссылался Д., после чего допросил его самого. Как и ожидал следователь, Д. на допросе отрицал очевидные факты совершенного преступления. Сразу же по окончании допроса следователь провел несколько очных ставок между несовершеннолетним обвиняемым Д. и свидетелями А., С. и Р., которые давали правдивые показания, в результате чего обвиняемый был вынужден сознаться во лжи и признаться в содеянном[122].

С другой стороны, преждевременное ознакомление участников очной ставки с показаниями друг друга может повлечь и отрицательные последствия для хода расследования. Поэтому момент производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого избирается исходя из особенностей расследования конкретного преступления и личностей ее предполагаемых участников. Говоря о выборе времени проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, необходимо отметить, что в соответствии с ч. 3 ст. 164 УПК РФ производство следственных действий в ночное время недопускается, за исключением случаев, не терпящих отлагательства. Не вдаваясь в подробности понятия «случаи, не терпящие отлагательства», отметим только, что такие случаи всегда носят неотложный характер. В связи с тем, что очная ставка не является неотложным следственным действием и проводится уже на стадии, когда следователь обладает определенным массивом доказательственной информации, считаем, что проведение данного следственного действия с участием несовершеннолетнего обвиняемого в ночное время недопустимо. Нам представляется сомнительным существование возможности возникновения следственной ситуации, при которой проведение очной ставки в ночное время будет носить неотложный характер.

Как справедливо отмечает А. Б. Соловьев, следователь при оценке случаев, не терпящих отлагательств, должен исходить из следующего:

1) такая ситуация должна возникнуть неожиданно и вытекать из динамики расследования;

2) непроведение либо несвоевременное проведение следственного действия может повлечь тяжкие последствия: продолжение преступной деятельности, утрату или сокрытие важных доказательств и т. д[123].

Таким образом, очная ставка с участием несовершеннолетнего обвиняемого не обладает перечисленными выше признаками и не носит неотложный характер, в связи с чем мы можем предположить, что в ночное время она проводиться не может. Также необходимо учитывать сложность данного следственного действия (прежде всего для подростка) в психологическом и нравственном плане. На наш взгляд, время проведения очной ставки по возможности должно быть выбрано с учетом распорядка жизни несовершеннолетнего.

Если обвиняемый обучается в образовательном учреждении, время проведения очной ставки с его участием должно определяться с учетом расписания занятий.

Что касается места проведения очной ставки, то в соответствии с результатами изучения следственной практики в 100 % случаев данное следственное действие проводилось в рабочем кабинете следователя. Действительно, официальная обстановка способствует установлению деловых взаимоотношений между следователем и участниками очной ставки.

В случае же проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого по месту его учебы или жительства, т. е. в наиболее привычной для него обстановке, на наш взгляд, будет теряться официальность данного следственного действия, что может затруднить установление деловых взаимоотношений, а также воспитательное воздействие на подростка. В то же время это может быть уместно в случае, если следователь имеет достаточные данные полагать, что противоречия возникли в связи с добросовестным заблуждением несовершеннолетнего обвиняемого. Тогда проведение очной ставки в привычной для подростка обстановке может благотворно отразиться на воспоминании и воспроизведении показаний. В любом случае, как правильно отмечает А. Б. Соловьев, когда очная ставка проводится не в кабинете следователя, необходимо обеспечить, чтобы сохранилась официальная обстановка и исключались или сводились к минимуму различные обстоятельства, нарушающие порядок производства следственного действия[124].

Когда местом проведения очной ставки являются рабочие кабинеты следователей, в большинстве случаев складываются такие ситуации, при которых в одном кабинете нередко работают по нескольку следователей, проводящих в данный момент свои следственные действия. Поэтому, чтобы подросток не подвергался излишнему волнению и эмоциональному стрессу, необходимо выбирать отдельный кабинет, где следователь сможет создать спокойную рабочую атмосферу. Подобный подход, на наш взгляд, полностью отвечает нравственным требованиям.

Таким образом, даже если очную ставку планируется провести в рабочем кабинете, следователь должен подготовить его. Необходимо подготовить средства фиксации, обеспечить тишину, предпринять меры для создания соответствующей обстановки, исключить отвлекающие факторы в виде телефонных звонков, посторонних лиц. Все это поможет следователю в достижении поставленных целей.

Способ вызова несовершеннолетнего обвиняемого определяется ст. 424 УПК РФ, в соответствии с которой вызов несовершеннолетнего обвиняемого, не находящегося под стражей, к следователю производится через его законных представителей, а если несовершеннолетний содержится в специализированном учреждении для несовершеннолетних – через администрацию этого учреждения. При этом устанавливаемые законом способы вызова несовершеннолетнего обвиняемого для участия в производстве следственного действия призваны гарантировать его явку для дачи показаний, ибо они обеспечиваются возможностью применения мер процессуального принуждения.

Содержание очной ставки как самостоятельного следственного действия составляет не только познавательные, но и удостоверительные операции. Это означает, что проведение очной ставки сводится не только к получению знаний следователем о чем-либо, но и к обязательному фиксированию подобных знаний в процессуальной форме. Поэтому план очной ставки должен предусматривать способ фиксации ее результатов.

Основным способом процессуальной фиксации результатов и хода очной ставки является составление ее протокола, содержание и форму которого детально регламентирует УПК РФ. Наряду с протоколом ст. 166 УПК РФ предусматривает возможность применения дополнительных средств фиксации, результаты использования которых должны быть приложены к протоколу. Применение дополнительных средств фиксации не только позволяет следователю сосредоточить свое внимание на ходе очной ставки и принимать активную роль в ее проведении, но и способствует качеству протоколирования, так как закрепленная подобным образом информация восполняет возможные пробелы в протоколе.

Как показали результаты опроса следователей, дополнительные средства подготавливаются ими лишь перед проведением каждой десятой очной ставки. Как правило, для фиксации результатов очной ставки следователями используется видеосъемка (80 %), звукозапись (19 %) и фотосъемка (1 %). Такое редкое использование дополнительных средств фиксации, на наш взгляд, объясняется тем, что следователь, в том числе и суд, при исследовании доказательств не всегда имеет техническую и организационную возможность их применения.

Среди дополнительных средств фиксации УПК РФ выделяет такие, как фотографирование, аудио- и видеозапись, составление планов, чертежей, рисунков и т. д.

Не вдаваясь в дискуссию о целесообразности применения дополнительных средств фиксации, отметим лишь, что они обеспечивают полноту и точность фиксации результатов следственных действий, так как протокол всегда будет содержать меньше фактических данных ввиду его в определенной степени субъективности. Использование дополнительных средств фиксации результатов следственных действий может существенно повысить объективность процесса доказывания.

В связи с особенностями порядка производства и сущностью очной ставки наиболее целесообразным нам видится применение звуко- и видеозаписи.

Следователь, учитывая сложившуюся ситуацию и личность допрашиваемых лиц, должен решить, какое из двух указанных средств является наиболее целесообразным. Мы считаем, что применение видеозаписи на очной ставке целесообразно в следующих случаях:

1. Когда имеет значение запечатление не только показаний, но и характера общения участников очной ставки.

2. Когда следователю необходимо достигнуть второстепенной цели – психодиагностики лжи.

3. Когда следователь допускает возможность попытки психологического воздействия недобросовестного участника, его адвокатов, законных представителей на второго участника очной ставки. В этом случае, думается, сам факт видеозаписи будет в какой-то мере сдерживать недобросовестного участника, а также служить доказательством его противоправного поведения (высказывание оскорбительных выражений, угроз в адрес добросовестного участника).

4. Когда предполагается большое количество участников очной ставки. Примером может служить проведение очной ставки между несовершеннолетними. В таком случае видеозапись также может помочь следователю обеспечить дисциплину участников и официальность следственного действия, что может благотворно сказаться на установлении и поддержании психологического контакта.

В остальных случаях можно ограничиться применением звукозаписи.

Таким образом, следователю всегда необходимо стремиться предусмотреть возможность применения таких дополнительных средств фиксации хода и результатов очной ставки, как видеосъемка и звукозапись. Именно применение указанных дополнительных средств фиксации обеспечивает не только активную роль следователя при проведении очной ставки, но и в какой-то мере нейтрализует психологическое воздействие в форме грубых обращений и угроз со стороны недобросовестного участника. Кроме того, видеозапись позволяет не только достигать указанных целей и объективно отражать содержание показаний всех участников очной ставки, но и наглядно зафиксировать психологическую составляющую проводимого следственного действия – жесты, мимику и эмоциональное состояние участников. Другими словами, следователь будет более свободен в выборе тактики очной ставки, не отвлекаясь на письменное ведение протокола, который можно составить и оформить после воспроизведения видео- и звукозаписи, позволяющих более точно фиксировать все показания ее участников.

Не менее важным этапом подготовки очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого является определение круга ее участников, в том числе лиц, присутствие которых на данном следственном действии предусмотрено законом (например, защитника). Важнейшей гарантией осуществления права на защиту является положение закона об обязательном участии защитника.

В соответствии с Пекинскими правилами не совершеннолетние, находясь на раннем этапе развития человеческой лич ности, нуждаются в особой заботе и помощи, а также в правовой защите[125]. Обязательное участие защитника на предварительном следствии по делам несовершеннолетних, закрепленное ст. 51 УПК РФ, – это дополнительная гарантия, обеспечивающая несовершеннолетнему подозреваемому, обвиняемому реализацию его прав. Поэтому следователь обязан организовать своевременное участие защитника в уголовном деле.

По определению или постановлению суда в качестве защитника может быть допущен наряду с адвокатом один из близких родственников или иное лицо, о допуске которого ходатайствует обвиняемый. В юридической литературе обсуждается вопрос о том, кого помимо адвоката целесообразно допускать в качестве защитника несовершеннолетнего обвиняемого[126]. Не вдаваясь в подробности этого вопроса, отметим лишь, что в любом случае защитник должен обладать не только глубокими юридическими знаниями, профессиональным опытом, но и педагогическими знаниями и знаниями в области возрастной психологии, а также отвечать высоким нравственным требованиям.

В соответствии со ст. 49 УПК РФ защитник допускается к участию в деле: 1) с момента вынесения постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого; 2) с момента возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица; 3) с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления; 4) с момента объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, постановления о назначении судебно-психиатрической экспертизы; 5) с момента вручения уведомления о подозрении в совершении преступления; 6) с момента начала осуществления иных мер процессуального принуждения или иных процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, подозреваемого в совершении преступления; 7) с момента начала осуществления процессуальных действий, затрагивающих права и свободы лица, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении.

При этом мы согласны с тем, что защитнику еще до встречи с несовершеннолетним необходимо принять меры к сбору необходимой информации о личности его подзащитного подростка. Эти сведения могут быть получены от близких и знакомых несовершеннолетнего либо из характеристик по месту жительства, учебы (работы), медицинских документов, имеющихся у законных представителей[127].

По результатам изучения нами уголовных дел в 100 % случаев по делам несовершеннолетних, с участием которых проводились очные ставки, присутствовал защитник. В остальных случаях очные ставки судами совершенно справедливо признавались незаконными.

Показания несовершеннолетнего обвиняемого всегда служат основой для формирования линии защиты, поэтому участие защитника в рассматриваемом следственном действии является очень важным и требует от него тщательной подготовки. На момент проведения очной ставки показания зачастую ставятся под сомнение. В этой связи защитник должен играть активную роль и быть самостоятельным субъектом, оказывать влияние на содержание как самого следственного действия, так и деятельности следователя. Естественно, такое влияние должно осуществляться в рамках реализации предоставленных ему законом прав. До начала очной ставки следователь должен предупредить защитника (защитников) участника (участников) очной ставки о том, что они вправе задавать вопросы допрашиваемым только с его разрешения. При этом, как справедливо отмечает А. Б. Галимханов, «следует вновь отметить, что следователь самостоятельно определяет, в какой момент защитники могут задавать вопросы, но не само право адвоката задавать их»[128].

Смысл участия защитника в очной ставке, как и на допросе, состоит в том, чтобы обеспечить ее полноту и всесторонность с точки зрения защиты законных интересов обвиняемого, способствовать выявлению в материалах дела доказательств, полностью или частично отвергающих предъявленное обвинение или улучшающих положение подзащитного, оказывать обвиняемому юридическую помощь в восстановлении его нарушенных субъективных прав[129].

Обязательное участие защитника по делам в отношении несовершеннолетних подразумевает под собой и его обязательное участие при проведении следственных действий с участием несовершеннолетнего. Та кое участие, в соответствии с ч. 2 ст. 53 УПК РФ, предполагает право защитника давать своему подзащитному в присутствии следователя краткие консультации, задавать с разрешения следователя вопросы допрашиваемым лицам, делать письменные замечания по поводу правильности и полноты записей в протоколе следственного действия и т. д. В то же время следователь вправе отвести вопросы защитника, при этом занеся отведенные вопросы в протокол. Данная норма, как отмечают З. Д. Еникеев и Р. З. Еникеев, весьма прогрессивна, так как способствует установлению истины по уголовному делу, защите прав обвиняемого и повышению культуры предварительного следствия[130].

Участие защитника в рассматриваемом следственном действии обеспечивает объективность и беспристрастность следователя, в том числе создание им одинаковых условий для реализации своих прав и законных интересов. В этой связи его участие является и гарантом поддержания нравственного режима проведения очной ставки.

Интересным представляется вопрос о возможности допроса адвоката-защитника в качестве свидетеля. По этому поводу А. Б. Галимханов указывает, что по смыслу уголовно-процессуального законодательства допрос адвоката-защитника в качестве свидетеля об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с оказанием им юридической помощи, недопустим[131]. Вместе с тем в судебно-следственной практике достаточно часто возникают ситуации, когда подсудимый заявляет о том, что при проведении его допроса адвокат не принимал участие. Причем такие ходатайства заявляются подсудимым как в случаях, когда подпись адвоката в протоколе допроса обвиняемого отсутствует, так и в случаях, когда подпись адвоката имеется. В связи с этим возникает вопрос о возможности и допустимости допроса адвоката в качестве свидетеля. Рассматривая такие ситуации, Конституционный суд Российской Федерации приходит к выводу о праве суда задавать адвокату вопросы относительно имевших место нарушений уголовно-процессуального закона, не исследуя при этом информацию, конфиденциально доверенную лицом адвокату[132].

Наряду с защитником дополнительными участниками очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого могут являться педагог и психолог.

УПК РФ предусматривает случаи обязательного участия педагога или психолога. В частности, ч. 3 ст. 425 УПК РФ закрепляет положение об обязательном участии педагога или психолога в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, не достигшего возраста шестнадцати лет либо достигшего этого возраста, но страдающего психическим расстройством или отстающего в психическом развитии. Законодатель также закрепил в ч. 1 ст. 191 обязательное участие педагога при допросе потерпевшего или свидетеля в возрасте до четырнадцати лет. Применительно к очной ставке участие педагога и (или) психолога является необязательным и решается следователем самостоятельно. При этом по смыслу закона допускается и их одновременное участие.

Мы полностью разделяем позицию законодателя относительно данного вопроса и считаем, что следователь должен решать его самостоятельно, исходя из конкретной сложившейся следственной ситуации и личности несовершеннолетнего обвиняемого, руководствуясь при этом не только тактической целесообразностью, но и прежде всего нормами нравственности и морали. Та к, по изученным уголовным делам педагог и (или) психолог присутствовал при производстве очной ставки в 39 % случаев. При этом только 76 % следователей от общего числа опрошенных считают такое участие целесообразным.

Применительно к очной ставке участие педагога и (или) психолога является необязательным и решается следователем самостоятельно. При этом по смыслу закона допускается и их одновременное участие

При решении вопроса о целесообразности участия педагога и психолога необходимо выяснить следующие обстоятельства: для каких целей они могут приглашаться на очную ставку, каков их правовой статус. При всем многообразии точек зрения относительно целей участия педагога и психолога в вербальных следственных действиях многие из них сводятся к тому, что данные специалисты приглашаются с целью преодоления замкнутости подростка, для установления психологического контакта, создания доверительной атмосферы[133].

Так, по мнению Л. Л. Каневского, при проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, не достигшего шестнадцатилетнего возраста, желательно присутствие психолога или педагога, которые, используя специальные знания, не только смогут помочь в подготовке очной ставки и в допросе подростка, но и в какой-то мере снимут напряжение, а также окажут дисциплинирующее воздействие на другого участника очной ставки[134]. Действительно, педагог и психолог, обладающие специальными знаниями, усиливают воспитательное воздействие.

Применительно к очной ставке вышеуказанные цели требуют некоторых уточнений. Та к, в связи с тем, что очная ставка проводится только после допроса, мы предполагаем, что психологический контакт следователя с несовершеннолетним уже установлен. Если этого не произошло, то в процессе очной ставки в присутствии дополнительных участников его установление вряд ли возможно. Если же психологический контакт в процессе допроса был установлен, то основной акцент необходимо делать именно на его поддержании.

В большинстве случаев следователи не обладают профессиональными знаниями в сфере возрастной психологии и педагогики, профессиональным опытом общения с детьми, испытывают трудности в использовании психологических особенностей несовершеннолетних при расследовании преступлений. Тем не менее следователь должен обеспечить официальность очной ставки, не допускать панибратства с подростком, но в то же время и создать доверительную атмосферу, предполагающую готовность подростка на коммуникативное взаимодействие со следователем и вторым участником очной ставки. Это может быть достигнуто в процессе общения с подростком на доступном для его понимания языке, что, в свою очередь, требует учета и знания его возрастных и нравственно-психологических особенностей. В этой связи участие педагога либо психолога обеспечит выполнение вышеуказанных задач, так как именно они специализируются на общении с детьми и смогут обеспечить ту самую доверительную атмосферу и доступность общения между несовершеннолетним, вторым участником и следователем.

Сказанное представляется более справедливым, если учитывать повышенную внушаемость несовершеннолетнего. Поэтому, не обеспечив участие педагога и психолога, следователь рискует получить от несовершеннолетнего искаженную информацию с точки зрения достоверности. Действительно, если подросток находится в состоянии страха, тревоги, неопределенности, от него очень легко получить показания не о том, что было на самом деле, а о том, что хочет услышать сидящий перед ним взрослый человек[135]. Ради справедливости необходимо отметить, что некоторые ученые целесообразность участия педагога и психолога ставят под сомнение. Та к, Н. И. Гуковская считает, что следователи вполне могут справиться с задачей установления психологического контакта с подростками и получения от них правдивых показаний без участия педагога и психолога[136]. В свете вышесказанного мы не можем разделять подобную позицию. Следующий вопрос, который необходимо решить следователю в процессе подготовки к очной ставке с участием несовершеннолетнего – кого из специалистов целесообразнее приглашать: педагога или психолога? При его решении необходимо учитывать: а) личность несовершеннолетнего обвиняемого; б) следственную ситуацию; в) результаты их обязательного участия на предшествующем очной ставке допросе.

Итак, участие психолога, на наш взгляд, целесообразно при следующих следственных ситуациях:

1) Несовершеннолетний обвиняемый страдает психическими отклонениями или отстает в психическом развитии. Думается, что использование специальных знаний психолога в данном случае будет предпочтительнее, поскольку педагог недостаточно компетентен в вопросах психических отклонений и отставании в психическом развитии.

2) Несовершеннолетний обвиняемый совершил преступление с применением различных форм извращенного насилия, особым цинизмом, хладнокровием, особой жестокостью и т. п. Совершение преступлений с использованием крайних форм агрессии, извращенных форм насилия есть отклонение от нормы психического развития, что является прерогативой психолога, а не педагога, основная функция которого – обучение подростка.

3) На предшествующем очной ставке допросе присутствовал педагог, который пользуется авторитетом и уважением несовершеннолетнего, в присутствии которого несовершеннолетний в силу стыда перед ним давал ложные показания.

4) На предшествующем очной ставке допросе присутствовал психолог, участие которого дало положительный эффект.

В остальных случаях нам представляется предпочтительнее участие педагога. Кроме того, существуют объективные причины невозможности участия психолога при проведении очной ставки. Такой причиной может являться отсутствие соответствующих специалистов, отсутствие финансирования и т. д. По результатам проведенного нами опроса следователей, педагог приглашался в 90 % случаев. Психолог же приглашался лишь в 10 %. Большинство опрошенных следователей признались, что присутствие психолога на очной ставке с участием несовершеннолетнего попросту сложно организовать, в том числе и в случаях целесообразности его участия.

Определив целесообразность участия в большинстве случаев именно педагога, необходимо решить и вопрос о том, какого именно педагога – знакомого несовершеннолетнему или не знакомого ему – необходимо приглашать на очную ставку.

Как показали результаты опроса следователей, в основном (48 %) для участия в следственном действии они приглашают классного руководителя, в 32 % случаев – педагога из этого же образовательного учреждения, знакомого с несовершеннолетним, и только в 16 % случаев – педагога, с которым у несовершеннолетнего сложились хорошие взаимоотношения. Мы также считаем, что очная ставка будет наиболее эффективна, если на ней будет присутствовать педагог, пользующийся уважением подростка, и с которым сложилось взаимопонимание.

На наш взгляд, более целесообразным в большинстве случаев будет привлечение в качестве педагога при проведении допроса и очной ставки классного руководителя несовершеннолетнего обвиняемого при условии, что у него сложились хорошие взаимоотношения с подростком. Это объясняется тем, что зачастую именно классный руководитель знает об особенностях личности самого несовершеннолетнего обвиняемого, его интересах и склонностях. Педагог, не знающий конкретного несовершеннолетнего, неизбежно превратится в формально присутствующего[137]. Если же он попытается активно участвовать в очной ставке, то это участие будет стихийным, случайным вмешательством.

При этом необходимо учитывать, что очная ставка проводится только после допроса. Следуя правилам, установленным ст. 425 УПК РФ, мы исходим из того, что при допросе уже участвовал педагог. Если он при проведении допроса проявил себя как профессионал и благодаря этому результативность и эффективность данного следственного действия была высокой, то считаем целесообразным привлекать к участию в очной ставке с несовершеннолетним именно его.

Нельзя также забывать, что педагог, пользующийся уважением подростка, и с которым у несовершеннолетнего сложилось взаимопонимание, может выступать как причина дачи заведомо ложных показаний на допросе, что явилось основанием для проведения очной ставки. В этом случае участие такого педагога недопустимо.

В научной литературе выделяются различные модели поведения педагога на очной ставке. Можно выделить четыре наиболее типичные[138]:

Педагог пытается подменить собой адвоката. Он разъясняет права, следит, чтобы следователь не «обманывал» участников следственного действия. Однако совершенно ясно, что данное положение недопустимо и не соответствует предназначению участия педагога.

Педагог встает на сторону следователя и принимает обвинительный уклон.

Педагог формально выполняет свои функции: задает традиционные вопросы, после чего прочитывает протокол, вносит свои замечания. В этом случае педагогическая реакция на ситуацию и обстоятельства не наступает. Педагог помогает несовершеннолетнему обвиняемому и следователю, а в ряде случаев и другому участнику данного следственного действия, найти контакт друг с другом. Эта модель поведения представляется нам наиболее правильной, поскольку задачей педагога является обеспечение педагогической поддержки проводимого следственного действия.

Можно выделить разные формы участия педагога, но необходимо отметить, что данное деление условно[139].

Так, действия педагога следует рассматривать как участие в очной ставке и тогда, когда он только помогает следователю в ее подготовке, а на самой очной ставке не присутствует. В этом случае целесообразно при подготовке к очной ставке опросить педагога, участвовавшего при допросе несовершеннолетнего, в целях выяснения прогнозируемого поведения несовершеннолетнего на очной ставке. Кроме этого педагог повторно знакомит следователя с психическими качествами, интересами и склонностями несовершеннолетнего обвиняемого и обсуждает вместе со следователем тактику предстоящей очной ставки, в особенности возможности достижения и поддержания контакта с несовершеннолетним, по просьбе следователя проводит предварительную воспитательную беседу с несовершеннолетним, разъясняет ему значение деятельного раскаяния, содействия следствию, возможности исправления и перевоспитания. Необходимо отметить, что метод беседы должен активно применяться и самим следователем в тактических целях[140].

Участие педагога только на стадии подготовки к проведению очной ставки целесообразно, например, в случаях, когда подросток в присутствии педагога дал ложные показания на предшествующем допросе. В таких случаях высока вероятность того, что и на очной ставке несовершеннолетний будет продолжать придерживаться ложных показаний из чувства стыда перед присутствующим уважаемым человеком. Основным же способом участия остается присутствие педагога в течение всего времени проведения очной ставки. Правдивость показаний участников уголовного судопроизводства во многом зависит от их морально-волевых, психологических и иных качеств. Поэтому во многих случаях в очной ставке должны участвовать люди, мнение которых имеет моральную ценность в глазах несовершеннолетнего обвиняемого.

Если в предстоящем следственном действии планируется участие двух несовершеннолетних, то следователь должен обеспечить участие двух педагогов или психологов, а не ограничиваться участием одного из них. При этом выбор специалиста – педагога или психолога, если педагога, то знакомого или незнакомого, – должен быть сделан на основе всего вышесказанного. При решении указанных вопросов следователь также должен учитывать степень развития несовершеннолетних, характер преступного деяния, совершенного подростком, его взаимоотношения с педагогом и иные обстоятельства. Исходить при этом следует из конкретной следственной ситуации.

В соответствии со ст. 45 Конституции РФ любой гражданин имеет право защищать свои права и свободы любыми средствами, не противоречащими закону. Несовершеннолетний имеет такие же права на защиту, но в силу возрастных, психологических и иных особенностей нуждается в дополнительных гарантиях. Среди таких гарантий законодатель выделяет участие законного представителя несовершеннолетнего, задача которого – обеспечение дополнительной защиты прав и законных интересов несовершеннолетнего.

Конвенция о правах ребенка (одобрена 20.11.1989 г. Генеральной Ассамблеей ООН) определяет круг участников уголовного процесса по делам несовершеннолетних, в том числе на стадии предварительного расследования 141. К таким участникам относятся наряду с адвокатом и законные представители, которые предоставляют не только правовую, но и иную необходимую помощь для осуществления защиты.

В самом общем виде понятие «законный представитель» можно определить как гражданин, который в силу закона выступает во всех учреждениях, в т. ч. судебных, в защиту личных и имущественных прав и законных интересов недееспособных, ограниченно дееспособных либо дееспособных, но в силу физического состояния (по старости, болезни и т. п.) не могущих лично осуществлять свои права и выполнять свои обязанности[141].

Педагог помогает несовершеннолетнему обвиняемому и следователю, а в ряде случаев и другому участнику данного следственного действия, найти контакт друг с другом. Эта модель поведения представляется нам наиболее правильной, поскольку задачей педагога является обеспечение педагогической поддержки проводимого следственного действия.

Понятие «законный представитель» в уголовном процессе раскрывается в ст. 5 УПК РФ, в соответствии с которой законные представители – это родители, усыновители, опекуны или попечители несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого либо потерпевшего, представители учреждений или организаций, на попечении которых находится несовершеннолетний подозреваемый, обвиняемый либо потерпевший, органы опеки и попечительства.

Законный представитель является самостоятельным субъектом уголовного процесса, но не принимает решения от имени несовершеннолетнего, а действует самостоятельно, наряду с ним. Как верно отмечает О. Х. Галимов, вступление в уголовный процесс законных представителей не зависит от воли и желания представляемого лица, поскольку полномочия на представительство они приобретают не от представляемого, а на основании закона[142]. Законный представитель выступает в ходе расследования как лицо, близкое несовершеннолетнему, а защитник – как лицо, оказывающее ему правовую помощь. Поэтому одновременное участие в деле и законного представителя, и защитника создает максимальные гарантии защиты законных прав и интересов несовершеннолетнего.

Статья 48 УПК РФ закрепляет обязательное участие законных представителей в уголовном деле в отношении несовершеннолетних. Раскрывая содержание этой статьи, УПК РФ в ст. 426 определяет порядок привлечения законных представителей и их полномочия.

Так, законный представитель несовершеннолетнего допускается к участию в уголовном деле на основании постановления следователя с момента первого допроса несовершеннолетнего в качестве подозреваемого или обвиняемого и вправе:

1) знать, в чем подозревается или обвиняется несовершеннолетний;

2) присутствовать при предъявлении обвинения;

3) участвовать в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, а также с разрешения следователя – в иных следственных действиях, производимых с его участием и участием защитника;

4) знакомиться с протоколами следственных действий, в которых он принимал участие, и делать письменные замечания о правильности и полноте сделанных в них записей;

5) заявлять ходатайства, отводы и жалобы на действия (бездействие) и решения дознавателя, следователя, прокурора;

6) представлять доказательства;

7) по окончании предварительного расследования знакомиться со всеми материалами уголовного дела, выписывать из него любые сведения и в любом объеме.

Развивая положения Международной Конвенции о правах ребенка, законодатель закрепляет в ст. 16 УПК РФ обязанность должностного лица, осуществляющего производство по уголовному делу, обеспечить обязательное участие законного представителя несовершеннолетнего в порядке, определенном в ч. 2 ст. 426 УПК РФ, которая устанавливает право законного представителя участвовать с разрешения следователя во всех следственных действиях, проводимых с участием несовершеннолетнего (а необходимость его участия в допросе закрепляется в обязательном порядке). Таким образом, законный представитель несовершеннолетнего обвиняемого может участвовать в проведении очной ставки только с разрешения следователя.

На наш взгляд, законодатель правильно и справедливо закрепил указанное положение, оставив за следователем право самостоятельного решения вопроса о допуске законного представителя несовершеннолетнего к участию в производстве следственного действия исходя из сложившейся следственной ситуации и личности несовершеннолетнего. Это объясняется тем, что участие законного представителя несовершеннолетнего обвиняемого при проведении очной ставки не всегда тактически оправдано и целесообразно, а зачастую и нравственно недопустимо.

Та к, по результатам изучения нами уголовных дел, законные представители присутствовали на очной ставке в 74 % случаев. С таким показателем согласуются и результаты опроса следователей, которые показывают, что законные представители присутствовали при проведении очной ставки с несовершеннолетним обвиняемым в 70 % случаев. Однако только 49 % следователей считают необходимым присутствие родителей или законных представителей несовершеннолетнего при проведении этого следственного действия, хотя и отмечают, что родители играют большую воспитательную роль, но иногда оказывают неблагоприятное влияние на установление и поддержание психологического контакта, так как не у всех несовершеннолетних налажены нормальные взаимоотношения в семье.

Та ким образом, законный представитель, участвуя в очной ставке, осуществляет определенное психологическое воздействие на несовершеннолетнего обвиняемого. Такое воздействие может быть либо негативным, либо позитивным. Например, несовершеннолетний обвиняемый, дав на допросе заведомо ложные показания, при проведении очной ставки с участием его законного представителя может продолжать давать ложные показания вследствие испытываемого им чувства стыда и вины перед законным представителем, который пользуется у него авторитетом и уважением. В таком случае, на наш взгляд, следователю не удастся устранить существенные противоречия и преодолеть дачу заведомо ложных показаний несовершеннолетним обвиняемым.

В присутствии законных представителей подросток может теряться, отвлекаться от задаваемых вопросов, следить за реакцией законного представителя и отвечать на вопросы в зависимости от нее. Думается, что и сами законные представители могут пытаться помешать ходу следствия своим влиянием на несовершеннолетнего в целях уклонения его от уголовной ответственности. Кроме того, не все законные представители пользуются авторитетом у несовершеннолетнего обвиняемого (например, не принимают участия в его воспитании, злоупотребляют спиртными напитками, не работают, ведут аморальный образ жизни)[143].

Под сомнение целесообразность участия законного представителя в процессе расследования преступления ставит и тот факт, что он в силу ст. 1074 ГК РФ несет субсидиарную ответственность за вред, причиненный преступлением, совершенным несовершеннолетним. Учитывая, что в силу ч. 2 ст. 44 УПК РФ гражданский иск подается в период предварительного расследования и то, что в силу ч. 1 ст. 54 УПК РФ законный представитель может привлекаться в качестве гражданского ответчика, можно констатировать тот факт, что он в таком случае будет обладать двойной заинтересованностью. Это может привести к тому, что законный представитель при проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого будет активно пытаться доказать отсутствие не только своей вины, но и вины несовершеннолетнего, так как вина родителя производна от доказывания вины подростка в совершенном преступлении, и поэтому может осуществлять противодействие следователю в устранении существенных противоречий и достижении истины по уголовному делу, чтобы уклониться от гражданской ответственности.

Считаем, что в подобных случаях законный представитель должен быть отстранен следователем не только от участия в очной ставке, но и от участия в расследовании в целом, в соответствии с ч. 4 ст. 426 УПК РФ.

Мы согласны с мнением И. А. Макаренко, что законный представитель должен быть участником предварительного расследования и иметь право присутствовать при проведении следственных действий с несовершеннолетним, если он ходатайствует об этом, если это не противоречит интересам расследования и несовершеннолетнего обвиняемого и если сам подросток не возражает против присутствия законного представителя на очной ставке.

Но законный представитель должен быть отстранен от участия в расследовании в случае его аморального поведения в семье, злоупотребления спиртными напитками, а также если он способствовал вовлечению подростка в преступную деятельность[144].

Таким образом, участие законного представителя при проведении очной ставки с несовершеннолетним обвиняемым, на наш взгляд, целесообразно при наличии следующих следственных ситуаций:

– несовершеннолетний обвиняемый дает правдивые показания;

– причина существенных противоречий вызвана добросовестным заблуждением несовершеннолетнего обвиняемого.

И в том, и в другом случае необходимо соблюдение следующего условия: несовершеннолетний не возражает против участия своего законного представителя на очной ставке, а последний оказывает на подростка благоприятное воздействие и пользуется у него уважением, что «предусматривает наличие положительного примера в семье, авторитетного человека в ближайшем окружении, к которому несовершеннолетний мог бы обратиться за советом, с которого мог бы взять пример»[145].

Статья 18 УПК РФ предусматривает право несовершеннолетнего обвиняемого изъясняться на своем родном языке или другом языке, которым он владеет, в случае если он не владеет либо недостаточно владеет языком, на котором ведется уголовное судопроизводство. В подобном случае следователь обязан обеспечить участие переводчика на основании ст. 169 УПК РФ.

В случае необходимости применения дополнительных средств фиксации хода и результатов очной ставки с участием несовершеннолетнего требуется участие соответствующего специалиста. Например, при необходимости видеосъемки следователь может привлечь к участию в очной ставке специалиста-криминалиста.

Для повышения эффективности наблюдения за невербальными реакциями допрашиваемых лиц необходимо использование приема двойного наблюдения, что требует приглашения на очную ставку второго следователя или помощника следователя для сопоставления результатов такого наблюдения по ее окончании[146].

Кроме того, может сложиться ситуация, требующая участия и оперативных работников. Например, для обеспечения безопасности участников очной ставки, когда существует вероятность осуществления противоправных действий со стороны недобросовестного участника.

Определяя целесообразность указанных дополнительных участников, следователь должен помнить, что в таком случае набирается большое количество людей, что может значительно затруднить как сам ход данного следственного действия, так и достижение его результативности. Поэтому он должен осторожно подходить к решению данного вопроса, учитывая при этом сложившуюся ситуацию, личность участников очной ставки, а также организационные и технические возможности.

Подводя итог всего вышесказанного, хотелось бы еще раз подчеркнуть, что тщательная подготовка к очной ставке, особенно если одним из ее участников является несовершеннолетний обвиняемый, – необходимое условие, а зачастую и залог достижения ее эффективности и результативности.

Параграф 2. Тактико-психологические основы производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

В предыдущих главах нами были рассмотрены различные аспекты очной ставки, ее сущность, цели производства, особенности подготовки, нравственные основы. Как и любому другому проявлению профессиональной юридической деятельности, очной ставке присущи определенные психологические закономерности и особенности, составляющие психологические основы ее производства. Очная ставка, как и любое другое вербальное следственное действие, является разновидностью психического общения. Специфика же очной ставки как психического общения заключается в количестве его участников. Кроме того, участие несовершеннолетнего обвиняемого определяет более сложную структуру такого психического общения. Важную роль здесь играет разработка проблемы общения участников следственного действия, в частности очной ставки, в ее психологическом смысле.

Тактико-психологические основы производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого мы рассматриваем:

– с позиции воздействия допрашиваемых лиц друг на друга;

– с позиции воздействия следователя на участников очной ставки.

Однако прежде всего необходимо определиться, что же собой представляет такая психологическая категория, как «воздействие», какое воздействие является правомерным, каковы его границы и т. д.

Та к, Г. А. Ковалев под воздействием в самом общем смысле понимает «процесс, который реализуется в ходе взаимодействия двух или более равно упорядоченных систем и результатом которого является изменение в структуре (пространственно-временных характеристиках) и состоянии хотя бы одной из этих систем»[147]. В целом с определением Г. А. Ковалева согласуется определение, которое предлагает Г. А. Балл: «Воздействие предмета В на предмет А – это событие, состоящее в том, что предмет В вызывает или предотвращает некоторое изменение предмета А»[148].

Таким образом, воздействие представляет собой процесс, который вызывает или предотвращает изменения в одной из взаимодействующих систем. В нашем случае такой системой является человек и его поведение. При этом воздействие может быть либо физическим, либо основанным исключительно на закономерностях психических процессов человека. Кроме того, в литературе встречаются понятия «психическое воздействие»[149] и «психологическое воздействие»[150], которые часто используются, в том числе и на практике, как взаимозаменяемые. В частности, так поступают авторы одного из комментариев к УК РФ[151]. Думается, что такой подход вполне оправдан. В любом случае как психическое, так и психологическое воздействие основано на закономерностях психики человека. Другими словами, они имеют одну и ту же основу. Другое дело, что воздействие может иметь разную направленность, может быть осознанным и неосознанным, целенаправленным и не иметь четко выраженную цель.

Действительно, воздействие в определенных случаях может быть неосознанным, нецеленаправленным. Такое воздействие определяется лишь индивидуальностью личности субъектов и их взаимоотношениями. При производстве очной ставки, как и при любом другом общении, все ее участники оказывают подобное воздействие друг на друга, не осознавая этого. Контролировать его ни следователь, ни допрашиваемые лица, ни другие участники очной ставки не способны, но они могут минимизировать риски подобного воздействия.

В других же случаях воздействие является преднамеренным, целенаправленным вмешательством в процессы психического отражения действительности другого человека. Такое воздействие всегда является волевым, методически подготовленным. Его результаты ожидаемые и прогнозируемые. Оно имеет определенные цели и задачи, является целенаправленным процессом. При производстве очной ставки следователь всегда должен применять такое воздействие с целью устранения существенных противоречий и пресекать попытки его использования недобросовестным участником указанного следственного действия.

Таким образом, воздействие может быть как неосознанным, так и осознанным, имеющим определенные цели и задачи.

Исходя из целей настоящей работы, представляется интересным решение следующего вопроса: может ли несовершеннолетний обвиняемый при проведении очной ставки оказывать осознанное и целенаправленное воздействие на другого ее участника, учитывая его возрастные и психологические особенности? Думается, что ответ на этот вопрос должен быть положительным.

В большинстве своем несовершеннолетние, достигшие возраста уголовной ответственности, уже обладают достаточными интеллектуальными и волевыми способностями, чтобы осуществлять осознанное и целенаправленное воздействие. Хотя мы не отрицаем, что такое воздействие зачастую не является грамотно методически построенным, а основывается лишь на интуиции и социальном опыте. Подобная точка зрения полностью подтверждается следственной практикой.

Так, при расследовании разбоя, совершенного двумя несовершеннолетними Ф. и Д., следователь принял решение о проведении между ними очной ставки. При этом Ф., являвшийся организатором данного преступления, на допросах дал признательные показания, в т. ч. изобличающие соучастника. Д., напротив, отрицал свое участие в разбойном нападении. На очной ставке несовершеннолетний Ф. не только очень убедительно повторил свои показания, но и задал уточняющие вопросы, после чего несовершеннолетний Д. полностью признал факт своего участия и роль в совершенном преступлении[152].

Границы допустимости психологического воздействия всегда были и остаются весьма актуальным и дискуссионным вопросом в науке криминалистике, по которому высказали мнения многие ученые[153]. Обобщив их, можно сказать: «В отличие от насилия правомерное психическое влияние само по себе не диктует конкретное действие, не вымогает того или иного содержания, а, вмешиваясь во внутренние психологические процессы, формирует правильную позицию человека, сознательное отношение к своим гражданским обязанностям и лишь опосредованно приводит его к выбору определенной линии поведения[154].

Для того чтобы следователь мог решить задачи, возникающие в процессе проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, он обязан воздействовать на всех лиц, проходящих по делу. Ему приходится убеждать участников давать правдивые показания, отказываться от избранной ими недобросовестной линии поведения. Важно при этом правильно определить границу между действиями и приемами следователя, которые допускаются законом и моралью, и действиями, представляющими психическое насилие, несовместимое с принципами уголовного процесса.

Таким образом, учитывая вышесказанное, мы считаем, что критерием правомерности психологического воздействия является наличие возможности у несовершеннолетнего обвиняемого воспользоваться правом выбора того или иного варианта поведения.

Рассматривая вопросы правомерности и неправомерности воздействия следователя, нам представляется интересным следующий вопрос: может ли следователь пресекать правомерное воздействие недобросовестного участника очной ставки на добросовестное лицо, учитывая тот факт, что такое воздействие может быть законным способом его защиты? Думается, что ответ на него должен быть отрицательным.

Та к, целью, стоящей перед следователем при производстве очной ставки, является устранение существенных противоречий, а как следствие – достижение истины. И, наоборот, в случае, если недобросовестный участник очной ставки пытается психологически воздействовать на правдивого участника с целью замены его показаний на ложные, даже формально применяя правомерные способы воздействия, то общая цель такого воздействия – воспрепятствование следователю в достижении истины, что, несомненно, является безнравственным. Поэтому считаем, что в случае правомерного психологического воздействия недобросовестного участника такое воздействие должно быть пресечено следователем.

Как уже было отмечено, психическое общение на очной ставке складывается не только между следователем и допрашиваемыми лицами, но и непосредственно между ними. При этом межличностные отношения участников очной ставки не ограничиваются лишь их определенным процессуальным положением. Думается, они гораздо глубже и многогранней, учитывая их нравственные и психологические отношения, в которых взаимодействуют разные мировоззрения, темпераменты и характеры. Тем более что проведение очной ставки происходит на особом эмоциональном фоне.

Центральное место в подобном психическом общении занимает воздействие субъектов общения друг на друга. Действительно, целью очной ставки является установление истины, для чего возникает необходимость оказать воздействие на лицо, дающее ложные показания, в связи с которыми сложились существенные противоречия. Здесь второго участника очной ставки можно рассматривать как специфическое средство воздействия. Поэтому непременным атрибутом очной ставки как психического общения является активное воздействие со стороны второго ее участника на лицо, дающее ложные показания как заведомо, так и в силу добросовестного заблуждения.

Такое воздействие заключается в том числе в непосредственном восприятии лица, дающего объективные показания, в общении, личном контакте, в результате чего убеждение недобросовестного участника в необходимости изменения линии поведения будет полнее и эффективнее. Грамотное и последовательное изложение правдивых показаний непосредственно участником события в значительной степени повышает их значимость и психологическую ценность. Та к, в ходе изучения следственной практики были выявлены многочисленные случаи, когда несовершеннолетний обвиняемый признавал вину, преступные события и свое участие в них после напоминания ему добросовестным участником на очной ставке различных деталей (во что он был одет, цвет одежды и обуви, произнесенные им фразы и т. д.), которые сами по себе, казалось бы, не могут выступать в качестве доказательств, изобличающих его вину.

Подобный результат зачастую достигается поведением добросовестного участника, являющегося источником тех или иных сведений. Своим поведением, речью он подчеркивает свое отношение к различным фактам, к личности несовершеннолетнего обвиняемого. Именно это и определяет специфичность психического общения на очной ставке. Учитывая, что несовершеннолетний обвиняемый обладает несформированной психикой и особой эмоциональностью, воздействие на очной ставке будет более эффективным и результативным.

В то же время следователь обязан не допустить бесконтрольный контакт между допрашиваемыми, что обусловливает необходимость постоянного наблюдения за ними (в том числе за мимикой, жестами, условными знаками). В случае возникновения весьма характерной для очных ставок полемики следователь обязан предотвратить нередко сопровождающие ее угрозы, оскорбления, другие формы неправомерного психологического воздействия[155].

Действительно, во время проведения очной ставки психологическое воздействие оказывают не только допрашиваемые лица, но обязательно и следователь. В качестве форм такого воздействия выступают убеждение, волевая регуляция допрашиваемых и т. д. Одна из характерных особенностей при этом заключается в том, что оно является продолжением, развитием, дополнением воздействия на допросе, т. е. обладает нарастающей силой.

Основой психологического воздействия следователя на очной ставке выступает установление и поддержание психологического контакта. При этом более актуальным является его поддержание. Это обусловлено тем, что очная ставка проводится только после допроса, на котором психологический контакт уже должен был быть установлен. Действительно, психологический контакт является динамическим процессом, который устанавливается при производстве допроса и должен развиваться в последующем. Поэтому следователь принимает все усилия для его развития, поддержания и преодоления барьеров, помех в общении.

Результативность и эффективность психологического воздействия на очной ставке зависит не только от установления и поддержания психологического контакта, но и от многих других факторов. Среди них можно выделить такие, как фактор неожиданности, грамотная подготовка очной ставки, ее нравственно-эмоциональный фон, убедительность добросовестного участника, личность участников данного следственного действия, их взаимоотношения и др.

На очной ставке подросток, дающий заведомо ложные показания, осознает, что другой участник слышит это, знает, как происходили события в действительности, и может в присутствии следователя внести существенные поправки. Это делает его психическое состояние крайне напряженным, потому что он не только переживает внутренний процесс создания ложных показаний, но также противодействует как следователю, так и второму участнику следственного действия. Все это обуславливает создание сильного психологического дискомфорта на очной ставке для лгущего подростка.

С другой стороны, второй участник, в том числе несовершеннолетний, изобличающий недобросовестного участника в преступных действиях или во лжи, также испытывает большое эмоциональное напряжение, поскольку делает это в его присутствии. В таких условиях над ним могут довлеть страх, жалость или иные чувства. Это обстоятельство требует создания такой атмосферы, при которой он будет чувствовать психологическую поддержку следователя.

Нельзя забывать, что определенное психологическое воздействие оказывают и дополнительные участники очной ставки – защитник, педагог, психолог, законный представитель. Данный факт также необходимо учитывать при определении психологических основ очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого.

Таким образом, очная ставка представляет собой специфическое психическое общение между большим числом участников. Специфичность такого психического общения требует от следователя не только знания возрастной психологии, но и умелого применения правомерного психологического воздействия во всем его многообразии. Поэтому следователь должен обладать не только профессиональными умениями, но и определенными психологическими качествами.

Параграф 3. Особенности очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего заведомо ложные показания

Как мы уже отмечали в предыдущих параграфах, в большинстве случаев существенные противоречия являются результатом дачи заведомо ложных показаний. Это подтверждают и проведенные нами исследования. Следователь сталкивается с ложью, т. е. искаженными и не соответствующими действительности показаниями. В данном параграфе нами будут рассмотрены вопросы тактики проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего заведомо ложные показания.

Ложь – явление многогранное. Она обладает многими аспектами: логическим, философским, этическим, психологическим, юридическим и т. д. Исходя из целей настоящей работы нам представляется целесообразным рассмотрение лжи лишь в ее психологическом и юридическом понимании. В психологической и юридической литературе дается множество определений понятия лжи. Та к, П. Экман в своей монографии «Психология лжи» определяет ложь как «…действие, которым один человек вводит в заблуждение другого, делая это умышленно, без предварительного уведомления о своих целях и без отчетливо выраженной со стороны жертвы просьбы не раскрывать правды»[156]. В свою очередь, М. И. Еникеев понимает под ложью средство управления поведением людей путем их дезинформации[157].

Не вдаваясь в подробности и не полемизируя с указанными авторами, изложим лишь свое понимание лжи в судопроизводстве. Та к, на наш взгляд, ложь в уголовном судопроизводстве представляет собой специфическую психологическую модель, создаваемую недобросовестным лицом сознательно в силу различных мотивов, которая существует параллельно с психологической моделью, отражающей действительное событие. При этом они постоянно вступают в конфликт друг с другом, требуя от лгущего лица значительных умственных и волевых усилий.

Таким образом, заведомо ложные показания, данные несовершеннолетним обвиняемым, – это специфическая психологическая модель, создаваемая подростком осознанно в силу различных мотивов. Использование тактики преодоления лжи путем производства очной ставки возможно только в том случае, если следователь обладает достаточной информацией для того, чтобы с большой степенью уверенности знать, кто именно дает заведомо ложные показания. В противном же случае усилия следователя должны быть направлены на психодиагностику лжи. Установление истины, с одной стороны, и ее сокрытие – с другой, есть суть предварительного следствия. Интересы сторон уголовного судопроизводства очень часто противоположны.

Ложь – то средство, к которому прибегают лица, заинтересованные в неустановлении истины по уголовному делу. Благодаря своему свойству – оказывать влияние на мнение и представления других людей и управлять их поведением путем передачи им неправильных оснований для принятия решений – ложь довольно широко распространена на предварительном следствии.

Содержащиеся в показаниях ложные сведения дезорганизуют работу органов следствия и суда, препятствуют осуществлению правосудия и могут привести к серьезным нарушениям законности. Нераскрытая ложь может привести к осуждению невиновных и, как результат, избавлению от наказания виновных лиц, которые могут совершить новые преступления.

Важность выявления лжи в процессе расследования преступлений представляется очевидной. Эта цель может достигаться как посредством использования доказательственной информации, так и путем наблюдения за поведением участника уголовного судопроизводства во время производства следственных действий, определения психологического состояния и той роли, которую внешние проявления человека играют в передаче информации об искренности или неискренности говорящего. Таким образом, психодиагностика лжи является необходимым условием установления истины по делу.

В процессе расследования приходится сталкиваться с тем, что лица, дающие показания, используют целую систему средств дезинформации (лжи). Разновидностями дезинформации являются[158]:

– сокрытие – действие с целью исключения выявления признаков преступления и личности преступника;

– маскировка – действие с целью затруднения распознания признаков преступления, утаивание истинных намерений преступника;

– инсценировка – искусственное создание какой-либо обстановки с целью введения следствия в заблуждение;

– демонстрация – броское вызывающее поведение с целью отвлечь внимание следствия от других существенных для расследования явлений;

– ложное алиби – ложное отрицание присутствия на месте преступления в момент его совершения.

Действенным средством выявления и борьбы с вышеперечисленными разновидностями дезинформации может выступать очная ставка.

По мнению А. Р. Ратинова, в психике человека, дающего недостоверные показания, происходит «раздвоенность», которая характеризуется большими внутренними противоречиями. Это объясняется тем, что в сознании лгущего человека сосуществуют два параллельных события. Одно из них – действительно происшедшее, которое он хочет скрыть, другое – вымышленное, которое он намерен рассказать. В этой связи очная ставка является наиболее действенным и эффективным средством психодиагностики лжи, учитывая повышенный психологический дискомфорт этого следственного действия для лица, дающего ложные показания[159].

Рассматриваемая проблема становится более актуальной, если одним из участников очной ставки является несовершеннолетний обвиняемый. В силу своих возрастных и психических особенностей процесс формирования его показаний приобретает определенную специфичность. В этой связи повышается и потенциальность дачи ложных показаний. Другими словами, мы имеем дело с повышенной возможностью передачи недоброкачественной, недостоверной информации от подростка в силу специфики его возраста.

Формирование представления о наблюдаемой личности осуществляется посредством применения различных методов психодиагностики, среди которых можно выделить два основных: вербальный и невербальный. Вербальный метод основан на оценке речевых высказываний лица. Невербальный предполагает систему приемов и способов визуального наблюдения за внешними признаками поведения. Представляется обоснованным предположение, что при проведении очной ставки особую ценность имеет невербальный метод психодиагностики, что, конечно, не препятствует применению вербального метода. Это объясняется тем, что атмосфера очной ставки вызывает дополнительные эмоциональные переживания, способствует психологическому дискомфорту, которые усиливают внешние признаки поведения лица, дающего заведомо ложные показания, особенно если это лицо – несовершеннолетний.

Необходимо отметить, что результаты психодиагностики лжи при проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого будут носить характер ориентирующей информации.

Применение психодиагностики лжи требует активного участия и активной роли следователя при проведении очной ставки. Думается, что для обеспечения такого активного участия следователю необходимо на этапе подготовки досконально изучить материалы уголовного дела, личность несовершеннолетнего обвиняемого, его взаимоотношения со вторым участником очной ставки, продумать вопрос о присутствии третьих лиц, т. е. решить все вопросы подготовки к очной ставке, которые освещались нами выше, а также предусмотреть и четко определить дополнительные средства фиксации показаний. На наш взгляд, целям психодиагностики лжи наиболее отвечает видеозапись. Именно видеозапись позволяет следователю не только активно участвовать в очной ставке, но и наглядно закрепить внешние проявления поведения участников, в том числе и голос. Диагностика вербальных признаков лжи применяется в основном при проведении допроса, поскольку на очной ставке даются показания лишь по тем обстоятельствам, по которым имеются существенные противоречия в показаниях ранее допрошенных лиц, и, как следствие, возможности диагностики лжи ограничены предметом очной ставки. Та к, О. Я. Баев считает, что об информационном состоянии допрашиваемого следователь в первую очередь может судить по его речи[160].

При проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого возможно выявление следующих признаков неискренности в речи подростка:

1. Ошибки.

Подросток, дающий ложные показания, допускает в речи больше ошибок, чем люди, дающие правдивые показания. Это связано с тем, что в состоянии стресса и волнения, вызванного «эффектом присутствия» на очной ставке, несовершеннолетнему становится очень сложно и обременительно редактировать свою коммуникативную информацию. В результате этого возникают ошибки в речи. Подростку трудно определить, что он хочет сказать, а что нет. Следователь может заметить, что он сомневается в выборе слов, меняет их, выбирая более подходящее и в меньшей степени разоблачающее слово. Подросток, пытающийся в состоянии стресса контролировать свою речь, может делать много повторений слов или фраз. Это Таким образом, заведомо ложные показания, данные несовершеннолетним обвиняемым, – это специфическая психологическая модель, создаваемая подростком осознанно в силу различных мотивов выглядит так, будто он пытается убедить себя и второго участника очной ставки в правильном выборе повторяемых слов для выражения его мысли.

2. Тирада слов.

Сущность тирады заключается в том, что вследствие эмоционального волнения, свойственного очной ставке, несовершеннолетний проговаривает целую фразу, несущую изобличающую его информацию. Информация не проскальзывает, а льется потоком. Эмоции «несут» подростка, дающего заведомо ложные показания, и он даже не сразу осознает последствия своих откровений. Оставаясь хладнокровным, он не допустил бы такой утечки информации. Именно избыток эмоций – бешенства, ужаса, страха, огорчения и т. д. – заставляет его выдать себя.

3. В некоторых случаях на очной ставке возможны и так называемые проговорки.

Подросток, дающий заведомо ложные показания, всегда рискует проговориться. Проговорка – это объективно правильная информация, в сокрытии которой может быть заинтересован допрашиваемый, попавшая в его показания вследствие непонимания им значения сообщаемых сведений либо в результате незаторможенности реакции на поставленный вопрос (неосторожное, непроизвольно вырвавшееся замечание или заявление). Именно неосторожное, непроизвольно вырвавшееся замечание или заявление характерно для очной ставки. В проговорках обнаруживается виновная осведомленность, т. е. такие знания обстоятельств и хода расследуемого события, которыми допрашиваемый может располагать только при условии причастности к нему. Поскольку в сознании несовершеннолетнего обвиняемого, дающего ложные показания, конкурируют две психические модели – модель подлинных событий и «псевдомодель», он постоянно находится в состоянии повышенного психического напряжения, которое еще больше усиливается во время проведения очной ставки. Это обусловливает и определенные срывы – проговорки, неадекватные действия.

4. Голос для характеристики речи даже более важен, чем слова.

Наиболее распространенные голосовые признаки обмана – речевые ошибки и паузы. Тон голоса также может выдавать обман. Эмоциональные изменения голоса скрыть нелегко. Если пытаются скрыть непосредственно испытываемые в момент произнесения лжи эмоции, то шансы, что произойдет утечка информации, достаточно велики. Например, если целью лжи является сокрытие страха или гнева, голос будет выше и громче, а речь, возможно, быстрее. При внезапном возникновении эмоций, что наиболее вероятно при проведении очной ставки, звук голоса может также выдавать ложь, не направленную на сокрытие эмоционального состояния. Боязнь разоблачения непременно отразится на голосе. Одним из наиболее информативных объектов визуального наблюдения является тело человека. Оно служит хорошим источником информации и иллюстрацией признаков обмана. Внешние проявления, сопровождающие речь человека, дополняют содержание его высказываний. Большинство невербальных форм и средств общения являются врожденными. Они более многозначны и труднее поддаются волевому контролю, а порой и вовсе не поддаются ему.

Думается, что практическую ценность может иметь рассмотрение наиболее часто встречающихся невербальных проявлений.

1. Взгляд.

Прежде всего следует обращать внимание на взгляд человека. Известно, что при нормальном контакте люди встречаются взглядами около 2/3 всего времени общения. Если человек неискренен или скрывает что-либо, то его глаза будут встречаться с глазами собеседника менее 1/3 части всего времени взаимодействия. При этом он будет стараться отвести взгляд в сторону в случае, если будут заданы вопросы, относящиеся к скрываемой или искусственно сконструированной информации. Особенно выразительна ситуация, когда подросток не выдерживает прямого взгляда.

Таким образом, беспокойное выражение или отведение взгляда может свидетельствовать об определенной растерянности человека, который пытается скрыть определенные факты, о стремлении быстро найти любой правдоподобный ответ. При этом важно выражение глаз, направление взгляда, его движение[161].

2. Жесты.

Как отмечает автор популярной книги А. Пиз, «нами управляют биологические законы, которые контролируют наши действия, наши реакции и наши жесты, поэтому человек редко задумывается над тем, какие движения он делает во время разговора, и может оказаться так, что он говорит одно, а его жесты явно показывают, что он имеет в виду совсем другое»[162]. Согласно исследованиям психологов, от 55 % до 80 % информации поступает именно по невербальным каналам коммуникации[163]. Жесты несут разнообразную информацию о человеке: они выражают уверенность, неуверенность, раздражение, агрессивность, несогласие, разочарование, готовность к каким-либо действиям и т. д[164].

Среди жестов, указывающих на возможность неискренности подростка, можно выделить следующие:

– «защита рта рукой» является одним из немногих откровенных жестов, явно свидетельствующих о лжи. Рука прикрывает рот, а большой палец прижат к щеке. Тем самым подросток психологически пытается сдерживать произносимые слова;

– «прикосновение к носу» является утонченным, замаскированным вариантом предыдущего жеста, характерным более старшему подростковому возрасту;

– «потирание века» может свидетельствовать о желании скрыться от обмана или подозрения и избежать взгляда в глаза другого участника очной ставки;

– «оттягивание воротничка рубашки». Ложь обычно вызывает зудящее ощущение в мышечных тканях не только лица, но и шеи. Поэтому некоторые оттягивают воротничок, когда лгут или подозревают, что их обман раскрыт;

– «частое приглаживание волос». Цель – скрыть волнение, нервозность.

При анализе невербальных признаков необходимо иметь в виду, что все притворные движения: а) преувеличивают действительные эмоции; б) подавляют истинные эмоции и демонстрируют вместо них ложные.

3. Изменения в поведении, которые выражаются в следующих проявлениях:

– человек теребит мелкие предметы в руках, пуговицы на одежде и т. п.;

– его речь прерывистая и сбивающаяся, фразы обрываются на полуслове;

– человек часто моргает во время ответа на «неудобный» вопрос;

– человек избегает контакта глаз с другим участником очной ставки.

Интерпретация информации, полученной в ходе наблюдения, предполагает проведение комплексного анализа поступивших сведений, при котором возможны различные ошибки[165]. При истолковании указанных особенностей поведения несовершеннолетнего следует быть очень осторожным, поскольку они не обязательно свидетельствуют о лжи, а могут быть всего лишь признаком неуверенности в себе, чувства неудобства перед другим участником, а также общего психического напряжения во время проведения очной ставки.

В этой связи справедливыми являются рекомендации П. Экмана, специалиста по психологии лжи, позволяющие снизить вероятность ошибки[166]. 1. Отсутствие признаков обмана еще не является доказательством правды; некоторые лжецы не допускают никаких промахов. Но и наличие признаков обмана еще не свидетельствует о лжи – эти признаки могут быть всего лишь индивидуальными особенностями человека, его типичным поведением. Поэтому выносить суждения нужно, основываясь на изменениях в поведении подозреваемого во лжи. Необходимо в обязательном порядке сравнить обычное поведение человека и его поведение в исследуемой ситуации. На наш взгляд, достижению этой цели следователю может помочь не только изучение личности несовершеннолетнего обвиняемого путем изучения материалов дела и наблюдения за ним, но и привлечение педагога несовершеннолетнего, который на этапе подготовки к очной ставке мог бы описать характер подростка, его обычную манеру поведения, характер взаимоотношений со сверстниками и взрослыми и т. д.

2. Наличие каких-нибудь предубеждений в отношении подозреваемого во лжи может помешать вынесению правильного суждения. Необходимо избегать соблазна заподозрить ложь только потому, что нет никаких других приемлемых объяснений этих же поступков.

3. Было бы неверно сказать, что ложь можно определить по какому-то одному жесту или выражению лица. Многие признаки обмана строятся не на одном, а на нескольких телодвижениях, и всегда стоит подумать, прежде чем выносить суждения, особенно если одно движение говорит о том, что человек лжет, а другое – что говорит правду. Анализ всегда следует проводить по совокупности данных.

Таким образом, очная ставка с участием несовершеннолетнего обвиняемого является одним из действенных и эффективных средств психодиагностики лжи. В то же время необходимо помнить, что психодиагностика лжи – лишь второстепенная цель очной ставки и не может рассматриваться как основная цель ее проведения. Следует также отметить, что по результатам опроса следователей лишь 23 % из них хотя бы раз использовали психодиагностику лжи при проведении очной ставки.

Итак, если следователь четко представляет себе, кто из предполагаемых участников очной ставки дает заведомо ложные показания, а кто – правдивые, то все его усилия должны быть направлены на преодоление лжи или на преодоление добросовестного заблуждения.

Таким образом, очная ставка с участием несовершеннолетнего обвиняемого является одним из действенных и эффективных средств психодиагностики лжи. В то же время необходимо помнить, что психодиагностика лжи – лишь второстепенная цель очной ставки и не может рассматриваться как основная цель ее проведения

Преступления расследуются в конкретных условиях времени, места, во взаимосвязи с другими процессами объективности, поведением лиц и т. д. Эта сложная система взаимосвязей в конечном счете образует ту конкретную обстановку, в которой работает следователь[167]. Другими словами, выбор тактических приемов проведения следственного действия немыслим без учета следственной ситуации. Понятие следственной ситуации до сих пор является предметом спора многих ученых[168].

Исходя из целей настоящего исследования, наиболее удачным, на наш взгляд, представляется определение понятия «следственная ситуация», данное И. А. Макаренко:

«Типичная следственная ситуация, складывающаяся к моменту проведения вербального следственного действия, – это научно обобщенная категория, которая характеризуется совокупностью компонентов информационного и нравственно-психологического характера, профессиональной и организационной готовностью следователя к производству данного следственного действия, а также отношением несовершеннолетнего к предъявляемому обвинению и к лицу, производящему расследование»[169].

В юридической литературе приводится множество классификаций типичных следственных ситуаций[170]. В целях настоящего исследования в качестве основания для классификации типичных следственных ситуаций, складывающихся к моменту проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, нами выделяется процессуальный статус второго участника этого следственного действия. Причем в данном параграфе мы рассматриваем несовершеннолетнего обвиняемого, который дает заведомо ложные показания, и других участников, которые дают правдивые показания. Мы намеренно не выделяем ситуации, когда оба участника очной ставки дают ложные показания и когда несовершеннолетний обвиняемый дает правдивые показания, так как, во-первых, проведение таких очных ставок нецелесообразно, во-вторых, их производство может способствовать согласованию ложных показаний. Мы выделяем следующие типичные ситуации, сложившиеся к моменту производства очной ставки.

Ситуация 1. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым обвиняемым, дающим правдивые показания

По результатам изучения следственной практики, подобная очная ставка проводилась в 9 % случаев. При этом результативность (устранение существенных противоречий) достигалась в 41 % случаев от общего числа подобных очных ставок. Во взаимодействии взрослого и несовершеннолетнего большее воздействие в силу своего значительного жизненного и профессионального опыта, сложившегося характера и волевых качеств оказывает человек старшего возраста[171]. При этом следователь должен быть уверен в правдивости показаний взрослого обвиняемого и в его намерении в дальнейшем их поддерживать. Правдивость показаний должна быть подтверждена всей совокупностью имеющихся доказательств по уголовному делу. Важно также при изучении личности несовершеннолетнего обвиняемого установить, пользуется ли у него авторитетом и уважением взрослый соучастник. Если подобное будет установлено, то этот факт может оказать большее психологическое воздействие на несовершеннолетнего обвиняемого. Кроме того, особое значение имеет роль взрослого соучастника, признавшегося в совершении преступления. Если его роль была наиболее активной или же он был организатором преступления, то его признание окажет такое сильное влияние на подростка, воздействующая сила которого может сформировать у несовершеннолетнего установку на дачу правдивых показаний.

Для достижения указанного результата необходимо учитывать следующие рекомендации:

– следователь должен помнить, что участие того же самого педагога либо психолога, который присутствовал и при производстве допроса, может привести к негативному результату. Это связано с тем, что подросток в силу глубокого уважения к педагогу либо психологу постесняется или испугается дать изобличающие себя показания. Поэтому на стадии подготовки к подобной очной ставке необходимо тщательно изучить взаимоотношения подростка с привлекаемым к участию педагогом либо психологом, а если потребуется, то необходимо их заменить на других специалистов той же специализации или проводить очную ставку без их участия. Такая же ситуация может сложиться и в отношении вопроса об участии законного представителя;

– следователь должен быть уверен в действительном раскаянии взрослого обвиняемого, в его желании помочь следствию. В противном случае очная ставка может быть использована в целях согласования ложных показаний и привести к другим негативным последствиям.

Следователь должен учитывать «эффект присутствия», свойственный очной ставке. Любому человеку, даже опытному преступнику, не говоря уже о подростке, непросто отстаивать свои ложные показания в присутствии соучастника, знающего, что имело место в действительности, а тем более возражать против его показаний и тем самым фактически обвинять его во лжи.

Указанные особенности очной ставки вместе с тем отнюдь не должны приводить к самоустранению следователя от активного ее ведения. Напротив, очная ставка с участием несовершеннолетнего обвиняемого только тогда приводит к положительным результатам, когда она от начала до конца направляется следователем.

Тем не менее на практике еще встречаются ситуации, когда следователь, задав первые один – два вопроса, фактически отстраняется от дальнейшего активного участия в рассматриваемом следственном действии. Мы поддерживаем мнение А. Н. Васильева и Л. М. Карнеевой о том, что нельзя допускать, чтобы лица, между которыми проводится очная ставка, сами допрашивали друг друга, а следователю отводилась роль стороннего наблюдателя[172].

Очную ставку должен всегда активно вести следователь. В противном случае допрашиваемые неизбежно отвлекаются от предмета следственного действия, и очная ставка превращается в перебранку, которую удается прекратить с большим трудом. Могут наступить и другие вредные последствия, так как «ссора» между допрашиваемыми может быть инсценирована с целью отвлечь внимание следователя и согласовать свои показания, чтобы воспрепятствовать установлению истины.

Следователь также должен учитывать, что вопросы взрослому обвиняемому, дающему правдивые показания, должны быть сформулированы так, чтобы его показания изобличали заведомо ложные показания несовершеннолетнего обвиняемого. Понимая несостоятельность своих доводов, под давлением деталей и фактов, сообщаемых вторым участником очной ставки, подросток часто вынужден признать ложность своих утверждений.

Таким образом, проведение очной ставки между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым обвиняемым, дающим правдивые показания, является тактически целесообразным, нравственно допустимым и полностью отвечает интересам перевоспитания подростка.

Ситуация 2. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и несовершеннолетним обвиняемым, дающим правдивые показания

По результатам изучения следственной практики, подобная очная ставка проводилась в 5 % случаев. При этом результативность (устранение существенных противоречий) достигалась в 27 % случаев от общего числа подобных очных ставок.

Производство подобной очной ставки характеризуется большими организационными трудностями. В основном они сводятся к обеспечению участия в случае необходимости и в обязательном порядке большого числа дополнительных участников этого следственного действия (двух защитников, двух педагогов либо психологов, двух законных представителей, специалиста и т. д.), подбору соответствующего рабочего кабинета, трудоемкому планированию очной ставки и т. д. Большое количество дополнительных участников, в свою очередь, может оказать негативное влияние на поддержание психологического контакта с допрашиваемыми лицами, потребует от следователя больших психологических усилий для поддержания порядка на данном следственном действии, а также дополнительных организационных и процессуальных затрат. Подобная очная ставка представляется сомнительной и ввиду того, что существует обоснованная опасность негативного психологического воздействия недобросовестного участника и его законного представителя на добросовестного, результатом чего может стать замена последним своих правдивых показаний на ложные. Кроме того, если добросовестный участник находится под влиянием недобросовестного в силу страха перед ним, слабоволия, трусости и т. д., то проведение очной ставки между ними может повлечь излишние нравственные переживания правдивого подростка. В этом случае такая очная ставка является еще и нравственно недопустимой.

Проведение очной ставки между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и несовершеннолетним обвиняемым, дающим правдивые показания, возможно лишь при соблюдении следующих условий:

– существенные противоречия не могут быть устранены путем проведения других следственных действий;

– личность несовершеннолетнего соучастника, дающего правдивые показания, характеризуется положительно, он обладает сильной волевой установкой на дачу изобличающих показаний;

– следователь должен свести к минимуму психологическое воздействие недобросовестного участника, при этом умело и грамотно применить психологические приемы волевой регуляции;

– участие законного представителя недобросовестного участника тактически нецелесообразно;

– обязательно участие законного представителя добросовестного участника и его педагога для психологической поддержки;

– обязательно использование положительных качеств допрашиваемых лиц;

– следователь должен использовать предъявление доказательств и иных материалов уголовного дела, подтверждающих правдивые показания добросовестного участника;

– проведению очной ставки обязательно должна предшествовать тщательная подготовка к ней, в том числе психологическая подготовка добросовестного участника.

Следователь должен соблюдать перечисленные условия при проведении подобной очной ставки или же вообще избегать ее проведения.

Ситуация 3. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым потерпевшим, дающим правдивые показания

По результатам изучения следственной практики, подобная очная ставка проводилась в 25 % случаев. При этом результативность (устранение существенных противоречий) достигалась в 38 % случаев от общего числа подобных очных ставок.

Присутствие потерпевшего на очной ставке создает повышенный психологический и эмоциональный дискомфорт для несовершеннолетнего обвиняемого, дающего заведомо ложные показания. Осведомленность потерпевшего о событии преступления, преступных действиях подростка, дача показаний непосредственно первоисточником способны оказать сильное психологическое воздействие на несовершеннолетнего. Это, в свою очередь, может привести к его отказу от дачи заведомо ложных показаний и к даче правдивых, а в некоторых случаях – и к деятельному раскаянию. Поэтому проведение такой очной ставки представляется тактически целесообразным.

С нравственной же точки зрения возможность проведения очной ставки с участием взрослого потерпевшего в некоторых случаях представляется сомнительной. При решении вопроса о производстве очной ставки с участием взрослого потерпевшего следователь должен учитывать характер совершенного подростком преступного посягательства, личность потерпевшего, размер причиненного морального вреда.

Та к, если в результате преступного посягательства взрослому потерпевшему был причинен значительный моральный вред, выразившийся в причинении сильных нравственных переживаний или страданий, в том числе в причинении психологической травмы либо в протекании длительного психологического стресса, то, на наш взгляд, его участие в производстве следственных действий, характеризующихся конфликтностью, повышенным психологическим дискомфортом, повышенной эмоциональностью и т. д., нравственно недопустимо. Такая ситуация может сложиться, например, при производстве очных ставок по особо тяжким категориям уголовных дел (изнасилование, убийство и др.), связанным с потерей близких людей, причинением психологических травм и пребыванием в состоянии сильных психологических стрессов и в психотравмирующих ситуациях. Поэтому следователь должен быть очень осторожным при решении данного вопроса и исходить из личности потерпевшего, его психологических и волевых характеристик, учитывая при этом также и вид преступного посягательства.

Таким образом, очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым потерпевшим, дающим правдивые показания, является тактически целесообразной, но в некоторых случаях нравственно недопустимой.

Ситуация 4. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и несовершеннолетним потерпевшим, дающим правдивые показания

По результатам изучения следственной практики, подобная очная ставка проводилась в 9 % случаев. При этом результативность (устранение существенных противоречий) достигалась в 13 % случаев от общего числа подобных очных ставок. Участие несовершеннолетнего потерпевшего в очной ставке в большинстве случаев представляется нецелесообразным ввиду ее нравственной недопустимости. Пребывание подростка, а равно и его законного представителя в психотравмирующей, а также в ситуации сильного психологического стресса может повлечь за собой излишние нравственные переживания, а в некоторых случаях и нравственные страдания. Естественно, это полностью противоречит нормам морали, а в некоторых случаях – нормам закона, хотя с точки зрения тактической целесообразности такая очная ставка может привести к устранению существенных противоречий. Следует оговориться, что вопрос о нравственной допустимости участия несовершеннолетнего потерпевшего следует решать исходя из личности несовершеннолетнего и характера преступного посягательства.

Так, мы считаем нравственно недопустимым проведение очной ставки с участием несовершеннолетнего потерпевшего по делам об изнасиловании, и наоборот, нам представляется вполне допустимой очная ставка с участием несовершеннолетнего потерпевшего по делам о кражах.

Ситуация 5. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым свидетелем, дающим правдивые показания

По результатам изучения следственной практики, подобная очная ставка проводилась в 39 % случаев. При этом результативность (устранение существенных противоречий) достигалась в 47 % случаев от общего числа подобных очных ставок. Тактическая основа проведения подобной очной ставки сходна с тактикой очной ставки с участием взрослого обвиняемого, изобличающего несовершеннолетнего, дающего заведомо ложные показания. В то же время она характеризуется некоторыми тактическими особенностями. Та к, на наш взгляд, очная ставка будет более эффективной и результативной, если к ее участию привлечь взрослого свидетеля, который пользуется большим уважением и авторитетом у подростка. Подобная рекомендация полностью подтверждается следственной практикой.

Несовершеннолетний П., обвиняемый в краже сотового телефона, заявил, что в тот вечер он не был на месте преступления, а гулял у себя во дворе. Следователю уже было известно, что в доме обвиняемого живет его тренер по каратэ Д., который пользуется большим уважением у всех подростков. Тогда следователь решил допросить Д. в качестве свидетеля. Д. рассказал, что весь вечер ремонтировал свой автомобиль во дворе, что П. действительно подходил и разговаривал с ним недолго, но вскоре его кто-то позвал, и он убежал со двора и до позднего вечера не возвращался. На очной ставке Д. очень убедительно повторил свои показания и попросил П. не обманывать следователя, проявить мужество, поступить как настоящий мужчина, после чего П. рассказал правду о совершенной им краже[173].

В приведенном примере следователь не только грамотно подобрал участников очной ставки, психологически подготовил свидетеля, но и полностью выполнил воспитательную функцию посредством применения психологического воздействия свидетеля на несовершеннолетнего.

В то же время следователь должен быть уверен в твердости позиции взрослого свидетеля. В противном случае свидетель может изменить свои показания на ложные в силу хороших взаимоотношений, желания помочь подростку и т. д. Таким образом, очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым свидетелем, дающим правдивые показания, является тактически целесообразной и нравственно допустимой.

Ситуация 6. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и несовершеннолетним свидетелем, дающим правдивые показания

По результатам изучения следственной практики, подобная очная ставка проводилась в 13 % случаев. При этом результативность (устранение существенных противоречий) достигалась в 26 % случаев от общего числа подобных очных ставок. Несовершеннолетний в силу своих возрастных и нравственно-психологических особенностей обладает повышенной внушаемостью и повышенной эмоциональностью. Первое обуславливает возможность негативного психологического воздействия на него, а второе – нравственную недопустимость его участия в следственных действиях, характеризующихся острой конфликтностью и повышенным психологическим дискомфортом, риском причинения нравственных переживаний. Кроме того, подобная очная ставка связана со значительными организационными трудностями, которые обусловлены необходимостью привлечения большого количества дополнительных участников.

В связи с вышеуказанным следователь должен избегать проведения подобных очных ставок в силу того, что в подавляющем большинстве они тактически нецелесообразны и нравственно недопустимы. В то же время мы не отрицаем, что могут возникнуть случаи, когда исходя из личности несовершеннолетнего свидетеля и несовершеннолетнего обвиняемого, их взаимоотношений друг с другом такая очная ставка допустима как с точки зрения тактической целесообразности, так и нравственности. Например, в случае, если будет достоверно установлено, что несовершеннолетний свидетель обладает более сильными волевыми качествами, чем несовершеннолетний обвиняемый, его позиция убедительна и его отношения с несовершеннолетним обвиняемым не дают следователю усомниться в возможности изменения им своих правдивых показаний, очная ставка целесообразна и нравственно допустима.

В заключение хотелось бы подчеркнуть, что каждая очная ставка характеризуется конкретными ситуационными особенностями и необходимостью обязательного учета личности ее участников.

Параграф 4. Особенности очной ставки с участием добросовестно заблуждающегося несовершеннолетнего обвиняемого

При обнаружении противоречий в показаниях следует всегда учитывать, что они могут быть следствием не только намеренного искажения действительности, но и добросовестного заблуждения, которое может быть вызвано целым рядом объективных и субъективных причин. Несмотря на то что и намеренная ложь, и добросовестное заблуждение одинаково могут являться причиной возникновения существенных противоречий в ходе расследования уголовного дела, тем не менее с психологической точки зрения они имеют совершенно разную природу, понимание которой является необходимым условием установления истины по уголовному делу, а также основой для правильной правовой оценки действий лиц, дающих неправдивые показания. В связи с этим необходимым представляется определить, что же такое добросовестное заблуждение. На наш взгляд, заблуждение – это искаженное отражение действительности; несоответствие субъективного образа объективной действительности. Добросовестное заблуждение является результатом неадекватного восприятия действительности в силу субъективных и объективных причин (особенностей протекания познавательных процессов ощущений, восприятия, памяти, мышления, воображения, индивидуальных особенностей протекания психических процессов, например несовершеннолетнего). Добросовестно заблуждающийся искренен в своих показаниях. Он принимает ошибочно воспринятое за действительно верное и делает это неосознанно. При этом ошибки в результате добросовестного заблуждения могут возникнуть на различных стадиях формирования показания (это ошибки в отражении объекта субъектом).

При добросовестном заблуждении обманут сам субъект, у него самого возникло ошибочное представление о действительности в силу указанных явлений[174].

Таким образом, добросовестное заблуждение – это неадекватное восприятие действительности в силу субъективных и объективных причин, принятие ошибочно воспринятого за действительно верное, искаженное отображение действительности. Необходимо помнить, что в результате добросовестного заблуждения могут возникнуть существенные противоречия, что является основанием для проведения очной ставки. Поэтому понимание и своевременное установление следователем причин добросовестного заблуждения играет важную роль.

Возникновение и существование субъективного образа объективной действительности происходит в процессе восприятия, запоминания и воспроизведения информации. Поэтому причинами возникновения субъективного образа, не соответствующего объективной действительности, могут выступать:

– ошибки восприятия;

– ошибки запоминания и воспроизведения.

Восприятие – целостное отражение отдельных предметов, объектов и явлений внешнего мира, возникающее при непосредственном воздействии физических раздражителей на рецепторные уровни сенсорных систем. Процесс восприятия – процесс приема и преобразования информации, обеспечивающий организму отражение объективной реальности и ориентацию в окружающей его среде[175]. При этом на процесс восприятия могут оказывать влияние различные факторы, что в конечном итоге может привести к возникновению искаженного субъективного образа.

Такие ошибки восприятия могут носить объективный и субъективный характер. В первом случае к ним могут относиться недостаточная освещенность, резкий шум, метеорологические условия и т. д., во втором – физические дефекты, состояние опьянения, усталости, различные болезненные состояния и т. д.

При возникновении ошибок восприятия в сознании несовершеннолетнего формируется лишь ошибочный субъективный образ, который не соответствует объективной действительности. В таком случае следователь может устранить ошибочный субъективный образ, не прибегая к очной ставке, посредством иных следственных действий, например проверки и уточнения показаний на месте и следственного эксперимента. Усилия следователя в данном случае должны быть направлены на убеждение добросовестно заблуждающегося в ошибочности своих показаний путем непосредственной демонстрации невозможности восприятия действительного объективного образа, так как получить субъективный образ, соответствующий объективной действительности, необходимый для достижения истины по уголовному делу, он не в состоянии в связи с тем, что такой образ попросту отсутствует в сознании подростка. Даже если процесс восприятия происходил в соответствии с объективной действительностью, ошибки могут возникнуть при процессах запоминания и воспроизведения, которые неразрывно связаны с памятью.

Память – психофизиологический процесс: – осуществляющий отражение и накопление непосредственного и прошлого индивидуального и общественного опыта; – выполняющий функции запоминания, сохранения, воспроизведения и забывания.

Запоминание и воспроизведение информации представляют собой специфический процесс, состоящий из следующих стадий:

1. Информация, содержащаяся в воспринятых субъективных образах, сначала поступает в блоки кратковременной памяти (запоминание).

2. Из блоков кратковременной памяти информация переходит в блоки долговременной памяти и может сохраняться неопределенный срок. Та ко й переход есть простейший вид забывания – временное забывание.

3. Заключительная стадия характеризуется переходом информации из долговременной памяти в оперативную, который именуется припоминанием.

Забывание – явление физиологически вполне нормальное. Естественно, что несовершеннолетний обвиняемый не может постоянно держать в памяти образы события совершенного преступления, непрерывно думать о них, поскольку, если бы вся информация, накапливаемая в памяти, одновременно всплывала в сознании, было бы практически невозможно продуктивное мышление. Поэтому следователь не способен повлиять на этот процесс, т. к. процесс забывания является естественным и свойственен каждому человеку. В то же время нельзя отрицать, что сам процесс забывания у каждого человека протекает по-разному, исходя из индивидуальных особенностей личности[176].

Сущность ассоциативной теории памяти в самом общем виде сводится к тому, что факт внешней смежности впечатлений сам по себе признается достаточным для установления связи между представлениями и для их воспроизведения.

Как уже было отмечено, заключительной стадией является процесс припоминания, который не всегда проходит гладко. Именно на этой стадии следователь может столкнуться с определенными трудностями. Они могут заключаться в том, что несовершеннолетний обвиняемый не может вспомнить необходимые сведения, что выражается в затруднении перехода субъективного образа, соответствующего объективной действительности, из долговременной памяти в оперативную. В свою очередь это приводит к образованию пробелов в памяти, которые подростком неосознанно заполняются различными субъективными образами, не соответствующими объективной действительности, путем домыслов, фантазирования и т. д. В таком случае у следователя есть реальная возможность преодолеть добросовестное заблуждение путем проведения очной ставки и применения в ходе ее различных тактических приемов, направленных на восстановление памяти. Такая возможность обеспечивается тем, что в памяти подростка наряду с недостоверным субъективным образом существует субъективный образ, соответствующий объективной действительности.

Цель следователя – помочь несовершеннолетнему устранить недостоверный субъективный образ путем вспоминания субъективного образа, соответствующего объективной действительности.

Установив существование реальной возможности преодоления добросовестного заблуждения несовершеннолетнего обвиняемого, необходимо определить, каким образом следователь должен реализовать эту возможность.

Как известно, средством получения доказательств являются следственные действия. Поэтому преодоление добросовестного заблуждения, когда это представляется возможным, естественно, осуществляется путем проведения различных следственных действий. Другое дело, какое следственное действие наиболее эффективно и оптимально для достижения указанной цели?

При ответе на данный вопрос мы будем исходить из того, что память человека, как и его мышление, имеет ассоциативную природу. Человек мыслит ассоциативно вне зависимости от возраста.

Ради справедливости необходимо отметить, что существуют и другие концепции, теории памяти и мышления, хотя все они не отрицают тот факт, что ассоциативные связи играют, несомненно, значительную роль, особенно в элементарных формах памяти[177].

Ассоциация – психологическая связь, возникающая при определенных условиях между двумя или более психическими образованиями (ощущениями, эмоциями, воспоминаниями, действиями, идеями и т. п.)[178].

Сущность ассоциативной теории памяти в самом общем виде сводится к тому, что факт внешней смежности впечатлений сам по себе признается достаточным для установления связи между представлениями и для их воспроизведения[179]. Поэтому следователь при выборе следственного действия, направленного на преодоление добросовестного заблуждения, должен исходить из того, какое из них наиболее эффективно активизирует ассоциативные связи, что будет способствовать восстановлению в памяти субъективного образа, соответствующего объективной действительности. Такими, на наш взгляд, следственными действиями являются допрос, проверка и уточнение показаний на месте, следственный эксперимент и очная ставка.

Применительно к исследуемому нами следственному действию мы считаем, что проведение очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего ложные показания ввиду добросовестного заблуждения, является эффективным только в одном случае – когда детализированный допрос второго участника может вызвать у него ассоциативные связи.

Действительно, непосредственное восприятие показаний второго участника, его поведение, жесты, мимика и другие невербальные средства общения могут вызвать ассоциативные связи у заблуждающегося подростка. Поэтому детализированный допрос должен начинаться следователем именно со второго участника очной ставки. Следователю не следует также злоупотреблять возможностью допрашиваемых лиц задавать вопросы друг другу. Если постановка вопросов несовершеннолетним обвиняемым может благотворно сказаться на воспоминании, то этого нельзя сказать в отношении второго участника. Учитывая сильную внушаемость, характерную для несовершеннолетних, излишние вопросы второго участника очной ставки, его обсуждение с подростком спорных обстоятельств могут способствовать внушению несовершеннолетнего, что приведет к устранению существенных противоречий путем простого согласования показаний, а не путем достижения истины по спорным обстоятельствам, как это должно быть.

При этом хотелось бы отметить, что подобная очная ставка будет тактически целесообразна только в том случае, если второй участник непосредственно связан с обстоятельствами, по которым возникли существенные противоречия. В противном случае смысл в проведении подобной очной ставки теряется, так как будут отсутствовать ассоциативные связи, и необходимость участия второго допрашиваемого лица исчезает. Таким образом, тактическая целесообразность проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего искаженные показания ввиду добросовестного заблуждения, определяется причинами такого заблуждения, конкретной сложившейся следственной ситуацией и личностью ее участников.

Short summary

The topicality of this research.

The new decade for Russia was marked by realization of an urgent need to improve law enforcement. A number of muchpublicized and resonant crimes, that shocked vast social groups, led to this necessity. The country’s authorities took decisive measures to reform the juridical system, internal affairs agencies, investigation agencies, existing criminal legislation and criminal and procedural legislation in order to increase the quality of investigation and interrogation, the effectiveness of crime prevention, people’s trust in law enforcement system overall.

To achieve these aims it is necessary to maintain a high level of professionalism of staff composition of investigation agencies and the court, to implement progressive staff policy. It should be noted that interest in modern scientific research results in the sphere of crime prevention, is increasing the effectiveness of criminal investigation and proceedings.

Existing Russian criminality is constantly improving and creating new ways of committing crimes, suppression of traces of crime, countermeasures, which complicate investigation of crimes.

The state is required to take well-timed and adequate countermeasures by improving not only the existing Russian legislation but also by implementation of the latest theoretical developments in the sphere of criminalistics and expert testimony in court.

Juvenile delinquency holds a specific position. This fact may be explained by increased social danger of criminalization of the under-aged group of Russian society. In this light the irreversible character of punishment, its adequacy and timeliness, which have the preventive effect, become more and more topical. All these may be achieved by fast, effective and qualitative investigation and detection of juvenile delinquency. Sources of evidence take the central position. Professional and adequate inquisition provides collection and examination of criminal evidence and thereby effective court proceedings and achievement of the aims of criminal proceedings.

To solve the stated tasks it is necessary not only to strictly obey the existing legislature, but also to implement a wide range of scientific developments, concerning investigation proceedings, which include face-to-face interrogation with due consideration of their tactical and psychological peculiarities. Urgent importance of implementation of the latest scientific developments of inquisition algorithms, aimed at achieving effectiveness and productivity of inquisition, derives from the active process of youthification of the staff of investigation agencies.

Face-to-face interrogation is a rather common investigation procedure, the aim of which is to eliminate existing major controversies in testimonies of previously interrogated people. In this connection face-to-face interrogation acquires specific criminalistics value for an investigator and an interrogating officer (hereafter referred to as an investigator), as well as for a defendant and other participants of a procedure. Thus, from the one hand, an investigator applies face-to-face interrogation as a procedural means of evidence, a means to overcome false testimony and to build a coherent evidence base; and a defendant applies face-to-face interrogation as an effective means of defense and a mechanism of realization of his/her legal rights and interests. From the other hand, face-to-face interrogation may lead to negative consequences, such as coherent false testimony, useless procedural efforts and time expenditures of an investigator.

Especially it refers to face-to-face interrogation with participation of under-aged defendants. An under-aged defendant in view of his/her age and moral and psychological peculiarities is a special procedural figure. This should be taken into account when he/she participates in face-to-face interrogation, which should meet high moral requirements. Along with this, the analysis of practice states the existence of certain difficulties and low effectiveness of face-to-face interrogation of an under-aged person.

Extent of previous investigation.

Problems of criminalistics tactics of investigation procedures were analyzed in works of T.V. Averyanova, R.S. Belkin, O.Ya. Bayev, T. S. Vol chetskay a, V.K. Gavlo, F.V. Glazyrin, L.Ya. Drapkin, V. D. Zelensiy, E.P. Ischenko, V.N. Karagodin, V.I. Komissarov, Yu.G. Korukhov, A.V. Kudryavtseva. V.P. Lavrova, I.A Makarenko, I.A. Nikolaytchuk, A.S. Podshibiakin, O.V. Polstovalova, L.A. Prokhorova, E.R. Rossinskaya, S.A. Sheifer, A.N. Khalokov, N.P. Yablokov and other famous scientists.

Some questions of face-to-face interrogation, including face-to-face interrogation of an under-aged defendant, were covered in works of N.V. Bakharev, A.N. Vasilyev, N.I. Gukovskiy, A.V. Dulova, M.I. Enikeev, L.L. Kanevskiy, L.M. Karneeva, A.S. Koblikov, L.D. Kokorev, V.E. Konovalova, I.A. Makarenko, G.M. Minkovskiy, P.D. Nesterenko, V.A. Obraztsov, A.R. Ratinov, N.Sh. Safin, A.B. Solovyev, V.V. Stepanov, M.S. Strogovich, A.N. Khalokov, S.A. Sheifer and other Russian criminalists.

Nonetheless, monographs did not pay due attention to moral and tactical and psychological basics of face-to-face interrogation with participation of under-aged defendants. The stated authors concentrated attention only on questions of a general character.

Research and analysis of practice show that face-to-face interrogation with participation of under-aged defendants is a very ineffective means of investigation. Such a situation may be explained by the fact that practitioners are unaware of tactical bases of preparation and conduction of face-to-face interrogation, and by their unwillingness to study and take into consideration the personality of a juvenile delinquent. The above-stated determines the necessity to elaborate tactical and psychological, moral bases of face-to-face interrogation with the under-aged in order to increase the quality and effectiveness of criminal procedures.

Empirical base of research.

The author of the research studied a vast empirical material. 320 archive criminal cases were analyzed; investigators, interrogators and juvenile delinquents were questioned. The data and results of the research of empirical material are given in the appendix in the form of an infographic.

Practical significance.

In this research, we made an attempt to study such an investigation procedure as face-to-face interrogation with participation of under-aged defendants. The acquired results are aimed at helping practitioners of investigation agencies, teachers and students of juridical faculties of higher education institutes.

The structure of the work.

The structure of this monograph consists of the following parts: introduction, two chapters, seven paragraphs, conclusion and appendix. The introduction states the topicality of the work, characterizes the empirical basis, and reveals theoretical and practical significance of this work.

Chapter 1 “Theoretical bases of face-to-face interrogation with participation of an under-aged defendant” consists of three paragraphs, which study the notion, procedural nature of face-to-face interrogation, analyzes aims, basis and conditions of face-to-face interrogation with participation of under-aged defendants and questions of criminalistics examination of an under-aged defendant’s personality. The first paragraph “The notion, aims and tasks of face-to-face interrogation” deals with the notion of face-to-face interrogation, its essence, legal nature, aims and tasks, basis and conditions. It studies the place of face-to-face interrogation in the system of investigation. As a whole, it makes the theoretical basis of face-to-face interrogation as an independent investigation activity.

The second paragraph “Moral basis of face-to-face interrogation with participation of an under-aged defendant” studies questions of ethics of face-to-face interrogation with participation of under-aged defendants, including requirements to an official body, who conducts face-to-face interrogation.

The third paragraph “Criminalistics study of an under-aged defendant’s personality” reveals the notion of an under-aged defendant’s personality, the structure of its study, analyzes its social and demographic, ethical and psychological characteristics and qualities, which must be taken into account n preparation and conduction of face-to-face interrogation with participation of under-aged defendants.

Chapter 2 “Organizational and tactical bases of face-to-face interrogation with participation of an under-aged defendant” consists of four paragraphs, which study the peculiarities of the preparation stage of face-to-face interrogation with participation of under-aged defendants. This stage usually gets less attention than face-to-face interrogation itself. Moreover, this chapter observes tactical and psychological bases of face-to-face interrogation with participation of under-aged defendants, gives detailed research of typical investigation situations, their difficult moments and ways to solve them in order to achieve effectiveness.

The first paragraph “Organizational and tactical bases of preparation to face-to-face interrogation with participation of an under-aged defendant” studies questions of participation of a defense attorney, teacher, psychologist, representative in law and other participants of face-to-face interrogation, questions of place and time of interrogation, appliance of additional means of evidence record.

The second paragraph “Tactical and psychological bases of face-to-face interrogation with participation of an underaged defendant” analyzes a psychological category “impact”, questions of psychological impact of participants of face-to-face interrogation on each other, psychological bases of face-to-face interrogation. The third paragraph “Peculiarities of face-to-face interrogation with participation of an under-aged defendant, who give wilful false testimony” deals with typical situations during a face-to-face interrogation with participation of under-aged defendants, who give wilful false testimony from the point of view of tactical reasonability and moral acceptability, formulates the conditions of effectiveness of such face-to-face interrogations, considers questions of psychodiagnosis of lie.

The fourth paragraph “Peculiarities of face-to-face interrogation with participation of a sincerely errant under-aged defendant” considers tactical peculiarities of face-to-face interrogation with participation of an under-aged defendant, who gives falsified testimony because of his/her innocent mistake. Conclusion sums up the results of the research, formulates withdrawals and suggestions on improving the existing legislation and its implementation.

The appendix gives the results of generalization of practice of face-to-face interrogation with participation of under-aged defendants, which support the author’s conclusions, the results of questioning investigation officers and juvenile delinquents.

Библиографический список

Официальные документы и нормативные материалы

01. Организация Объединенных Наций. Генеральная ассамблея. Конвенция о правах ребенка: [принята Генеральной Ассамблеей ООН от 20 ноября 1989 г.] // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. – Москва, 1990. – № 45. – 7 нояб. – Ст. 955.

02. Организация Объединенных Наций. Генеральная ассамблея. Всеобщая декларация о геноме человека и правах человека: [принята Генеральной конференцией Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры от 11 ноября 1997 г.] [Электронный ресурс] // Организация Объединенных Наций [офиц. сайт]. – URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/human_genome.shtml, свободный. (дата обращения: 10.03.2016).

03. Организация Объединенных Наций. Генеральная ассамблея. Всеобщая декларация прав человека: [принята Генеральной Ассамблеей ООН от 10 декабря 1948 г.] // Российская газета. – Москва, 1995. – № 67. – 5 апр.

04. Декларация глав государств – участников Содружества Независимых Государство международных обязательствах в области прав человека и основных свобод: [принята в г. Москве 24 сентября 1993 г.] // Бюллетень международных договоров. – Москва, 1994. – № 9. – С. 8–9.

05. Организация Объединенных Наций. Генеральная ассамблея. Конвенция о защите прав человека и основных свобод: [заключена в г. Риме 4 ноября 1950 г.] // Собрание законодательства Российской Федерации. – Москва, 2001. – № 2. – Ст. 163.

06. Организация Объединенных Наций. Генеральная ассамблея. Правила Организации Объединенных Наций, касающиеся защиты несовершеннолетних, лишенных свободы: [приняты резолюцией 45/113 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г.] [Электронный ресурс] // Организация Объединенных Наций [офиц. сайт]. – URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/juveniles_liberty.shtml, свободный. (дата обращения: 10.03.2016).

07. Организация Объединенных Наций. Генеральная ассамблея. Руководящие принципы Организации Объединенных Наций для предупреждения преступности среди несовершеннолетних (Эр-Риядские руководящие принципы): [приняты резолюцией 45/112 Генеральной Ассамблеи ООН от 14 декабря 1990 г.] [Электронный ресурс] // Организация Объединенных Наций [офиц. сайт]. – URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/juveniles_deinquency_prevention.shtml, свободный. (дата обращения: 10.03.2016).

08. Организация Объединенных Наций. Генеральная ассамблея. Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила): [приняты резолюцией 40/33 Генеральной Ассамблеи ООН от 29 ноября 1985 г] [Электронный ресурс] // Организация

Объединенных Наций [офиц. сайт]. – URL: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/conventions/beijing_rules.shtml, свободный. (дата обращения: 10.03.2016).

09. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ, от 05.02.2014 № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ) // Собрание законодательства Российской Федерации. – Москва, 2014. – № 31. – Ст. 4398.

10. Российская Федерация. Законы. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации: федер. закон от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. – Москва, 2001. – № 52, ч. 1. – Ст. 4921.

11. Об оперативно-розыскной деятельности: федер. закон от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. – Москва, 1995. – № 33. – Ст. 3349.

12. О внесении изменения в статью 4 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»: федер. закон от 29 июня 2015 № 170-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. – Москва, 2015. – № 27. – Ст. 3961.

13. О внесении изменений в статьи 41 и 152 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и статьи 7 и 14 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»: федер. закон от 05 апреля 2013 № 53-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. – Москва, 2013. – № 14. – Ст. 1661.

14. О внесении изменений в Федеральный закон «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» и статьи 29 и 402 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации: федер. закон от 13 июля 2015 № 264-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. – Москва, 2015. – № 29. – Ст. 4390.

Учебники, учебные пособия, монографии

15. Адлер, А. Понять природу человека: [пер.] / А. Адлер. – Санкт-Петербург: Гуманитар. агентство «Акад. проект», 1997. – 251 с. – Библиогр.: с. 250–252.

16. Антонян, Ю. М. Психология преступника и расследования преступлений / Ю. М. Антонян, М. И. Еникеев, В. Е. Эминов. – Москва: Юристъ, 1996. – 335 с.: ил.

17. Бабушкин, А. В. Педагог на допросе / А. В. Бабушкин. – Москва: Изд-во «Сам себе адвокат», 1999. – 198 с.

18. Баев, О. Я. Тактика следственных действий: учеб. пособие / О. Я. Баев. – Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1992. – 205 с. – Библиогр. в примеч.: с. 200–206.

19. Баев, О. Я. Основы криминалистики: курс лекций / О. Я. Баев. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва: Экзамен, 2003. – 318 с.: табл.

20. Бартол, К. Психология криминального поведения / К. Бартол. – Санкт-Петербург: Прайм-Еврознак; Москва: ОЛМА-ПРЕСС, 2004. – 352 с.: ил., табл.

21. Бахарев, Н. В. Очная ставка: уголовно-процессуальные и криминалистические вопросы / Н. В. Бахарев. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1982. – 184 с.

22. Безлепкин, Б. Т. Уголовный процесс России: учебник / Б. Т. Безлепкин. – Москва: Юристъ, 2004. – 730 с.

23. Безлепкин, Б. Т. Уголовный процесс России: учеб. пособие / Б. Т. Безлепкин. – 3-е изд., перераб. и доп. – Москва: КноРус, 2006. – 487 с.

24. Белкин, Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня: злободневные вопросы российской криминалистики / Р. С. Белкин. – Москва: НОРМА: ИНФРА-М, 2001. – 237 с.

25. Белкин, Р. С. Криминалистика: проблемы, тенденции, перспективы: Общ. и част. теории / Р. С. Белкин. – Москва: Юрид. лит., 1987. – 270 с. – Библиогр. в примеч.: с. 248–269.

26. Белкин, Р. С. Криминалистика и доказывание: (методолог. проблемы) / Р. С. Белкин, А. И. Винберг. – Москва: Юрид. лит., 1969. – 216 с.: черт.

27. Божьев, В. П. Комментарий к статье 192 «Очная ставка» / В. П. Божьев // Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / под науч. ред. В. П. Божьева; общ. ред. В. М. Лебедева. – Москва, 2002. – С. 387–390.

28. Бэрон, Р. Агрессия: учеб. пособие: пер. с англ. / Р. Бэрон, Д. Ричардсон. – Санкт-Петербург: Питер пресс, 1997. – 330 с.: ил.

29. Васильев, В. Л. Юридическая психология: учеб. для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / В. Л. Васильев. – 4-е изд., доп. и перераб. – Санкт-Петербург [и др.]: Питер, 2001. – 634 с.: ил.

30. Ведерников, Н. Т. Личность обвиняемого и подсудимого: (Понятие, предмет и методика изучения) / Н. Т. Ведерников. – Томск: Изд-во Томск. ун-та, 1978. – 174 с.

31. Волчецкая, Т. С. Моделирование криминальных и следственных ситуаций: учеб. пособие / Т. С. Волчецкая; Калинингр. гос. ун-т. – Калининград: КГУ, 1994. – 43 с. – Библиогр.: с. 45.

32. Волынский, А. Ф. Криминалистическая регистрация / А. Ф. Волынский, Е. Р. Россинская. – Москва: ВЮЗШ МВД РФ, 1992. – 67 с.

33. Галимов, О. Х. Малолетние лица в уголовном судопроизводстве / О. Х. Галимов. – Санкт-Петербург [и др.]: Питер, 2001. – 223 с.

34. Гавло, В. К. Теоретические проблемы и практика применения методики расследования отдельных видов преступлений / В. К. Гавло. – Томск: Изд-во Томск. ун-та, 1985. – 286 с.

35. Гаврилов, А. К. Очная ставка: учеб. пособие / А. К. Гаврилов, А. А. Закатов. – Волгоград: ВСШ, 1978. – 64 с.

36. Гернет, М. Н. Избранные произведения / М. Н. Гернет; отв. ред. А. Б. Сахаров. – Москва: Юрид. лит., 1974. – 637 с.: ил., портр.

37. Глазырин, Ф. В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий: учеб. пособие / Ф. В. Глазырин; М-во высш. и сред. спец. образования РСФСР, Свердлов. юрид. ин-т. – Свердловск: [б. и.], 1973. – 156 с.: ил.

38. Горский, Г. Ф. Судебная этика: Некоторые проблемы нравств. начал сов. уголов. процесса / Г. Ф. Горский, Л. Д. Кокорев, Д. П. Котов. – Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1973. – 271 с.

39. Гросс, Г. Руководство для судебных следователей как система криминалистики / Г. Гросс. – Москва: ЛексЭст, 2002. – 1046 с.: ил.

40. Гуковская, Н. И. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних / Н. И. Гуковская, А. И. Долгова, Г. М. Миньковский; Всесоюз. ин-т по изучению причин и разраб. мер предупреждения преступности. – Москва: Юрид. лит., 1974. – 208 с.

41. Гусаков, А. Н. Следственная тактика: (в вопр. и ответах): учеб. пособие / А. Н. Гусаков, A. А. Филющенко. – 2-е изд. – Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1993. – 149 с.

42. Гуськова, А. П. Теоретические и практические аспекты установления данных о личности обвиняемого в уголовном процессе: [учеб. пособие по спец. «Юриспруденция»] / А. П. Гуськова. – Оренбург: Оренбург. гос. с.– х. акад., 1995. – 116 с.

43. Доспулов, Г. Г. Психология допроса на предварительном следствии / Г. Г. Доспулов. – Москва: Юрид. лит., 1976. – 112 с.

44. Доценко, Е. Л. Манипуляция: феномен, механизм, защита: монография / Е. Л. Доценко. – Санкт-Петербург: Речь, 2003. – 304 с.

45. Драпкин, Л. Я. Основы теории следственных ситуаций / Л. Я. Драпкин. – Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1987. – 163 с.: ил. – Библиогр.: с. 158–163.

46. Дулов, А. В. Тактика следственных действий / А. В. Дулов, П. Д. Нестеренко. – Минск: Вышэйш. шк., 1971. – 272 с.

47. Егорышева, Е. А. Расследование краж из помещений, совершенных не совершеннолетними в группе: монография / Е. А. Егорышева; Восточ. ин-т экономики, гуманитар. наук, упр. и права. – Уфа: Восточ. ун-т, 2005. – 135 с.

48. Емельянов, В. П. Преступность несовершеннолетних с психическими аномалиями / B. П. Емельянов; под ред. И. С. Ноя. – Саратов: Изд-во Саратов. ун-та, 1980. – 97 с.

49. Енгалычев, В. Ф. Судебно-психологическая экспертиза: метод. руководство / В. Ф. Енгалычев, С. С. Шипшин. – 2-е изд. – Калуга: [б. и.], 1997. – 262 с.

50. Еникеев, М. И. Юридическая психология: учеб. для студентов юрид. и др. гуманитар. вузов / М. И. Еникеев. – Москва: Норма, 2006. – 501 с.: ил., табл.

51. Еникеев, З. Д. Участие адвоката-защитника в доказывании по делам о преступлениях несовершеннолетних: социально-этические и процессуально-криминалистические проблемы: монография / З. Д. Еникеев, Р. З. Еникеев; Федер. агентство по образованию, Го с. образоват. учреждение высш. проф. образования Башкир. гос. ун-т. – Уфа: РИО БашГУ, 2004. – 251 с.

52. Жбанков, В. А. Свойства личности и их использование для установления лиц, совершивших таможенные преступления / В. А. Жбанков. – Москва, 1999. – 224 с.

53. Закатов, А. А. Тактика допроса потерпевшего на предварительном следствии: учеб. пособие / А. А. Закатов; М-во внутр. дел СССР, Высш. следств. шк. – Волгоград: Высш. следств. шк., 1976. – 71 с.

54. Закатов, А. А. Психологические особенности тактики производства следственных действий с участием несовершеннолетних: учеб. пособие / А. А. Закатов. – Волгоград: ВСШ, 1979. – 96 с.

55. Зорин, Г. А. Руководство по тактике допроса: учеб. – практ. пособие / Г. А. Зорин. – Москва: Юрлитинформ, 2001. – 317 с.: ил., табл.

56. Игнатьев, М. Е. Фактор внезапности, его процессуальное и криминалистическое значение для расследования преступлений: монография / М. Е. Игнатьев. – Москва: Юрлитинформ, 2004. – 144 с.

57. Игошев, К. Е. Семья, дети, школа / К. Е. Игошев, Г. М. Миньковский. – Москва: Юрид. лит., 1989. – 444 с.

58. Кальницкий, В. В. Следственные действия: учеб. пособие для курсантов и слушателей образоват. учреждений МВД России юрид. профиля / В. В. Кальницкий; М-во внутр. дел. Рос. Федерации, Омск. акад. – 2-е изд., перераб. и доп. – Омск: Омск. акад. МВД России, 2003. – 72 с.: табл.

59. Каневский, Л. Л. Расследование и профилактика преступлений несовершеннолетних / Л. Л. Каневский. – Москва: Юрид. лит., 1982. – 111 с. – Библиогр. в примеч.: с. 106–109.

60. Каневский, Л. Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики преступлений несовершеннолетних / Л. Л. Каневский. – Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1991. – 228 с.

61. Каневский, Л. Л. Тактика следственных действий по делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними / Л. Л. Каневский. – Уфа: Восточ. ун-т, 2001. – 140 с.

62. Карнеева, Л. М. Тактика допроса на предварительном следствии / Л. М. Карнеева, С. С. Ордынский, С. Я. Розенблит; Всесоюз. науч. – исслед. ин-т криминалистики Прокуратуры СССР. – Москва: Госюриздат, 1958. – 208 с.

63. Кобликов, А. С. Избранное: юрид. этика. Военные суды России / А. С. Кобликов; Рос. акад. правосудия, Воен. ун-т МО РФ. – Москва: Норма, 2005. – 272 с.

64. Ковалев, Г. А. Психологическое воздействие: систем. эколог. анализ / Г. А. Ковалев. – Москва: [б. и.], 1989. – 294 с.

65. Кокорев, Л. Д. Этика уголовного процесса: учеб. пособие / Л. Д. Кокорев, Д. П. Котов. – Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1993. – 221 с. – Библиогр.: с. 214–222.

66. Комиссарова, Я. В. Особенности невербальной коммуникации в ходе расследования преступлений / Я. В. Комиссарова, В. В. Семенов. – Москва: Юрлитинформ, 2004. – 222 с. – Библиогр.: с. 207–223.

67. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / отв. ред. В. И. Радченко; науч. ред.: В. Т. Томин, М. П. Поляков. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва: Юрайт-Издат, 2007. – 1124 с.

68. Кон, И. С. Психология старшеклассника / И. С. Кон. – Москва: Просвещение, 1982. – 207 с. – Библиогр.: с. 203–206.

69. Кони, А. Ф. Нравственные начала в уголовном процессе (Общие черты судебной этики) // Собр. соч.: в 8 т. / А. Ф. Кони; под общ. ред. В. Г. Базанова [др.]. – Москва, 1967. – Т. 4. – С. 69–94.

70. Коновалова, В. Е. Тактика производства очной ставки / В. Е. Коновалова. – Харьков: [б. и.], 1955. – 134 с.

71. Коновалова, В. Е. Тактика допроса свидетелей и обвиняемых / В. Е. Коновалова. – Харьков: Изд-во Харьков. гос. ун-та, 1956. – 38 с.

72. Криминалистика: учеб. для студентов вузов, обучающихся по специальности «Юриспруденция» / Т. В. Аверьянова [и др.]; под ред. Р. С. Белкина. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва: Норма, 2004. – 973 с.: ил., табл.

73. Криминалистика: учеб. для юрид. вузов / Е. Н. Викторова [и др.]; под ред. В. А. Образцова. – Москва: Юрист, 1995. – 591 с.

74. Курашвили, Г. К. Изучение следователем личности обвиняемого / Г. К. Курашвили. – Москва: Юрид. лит., 1982. – 95 с.

75. Курс советского уголовного процесса: общая часть / В. Б. Алексеев, Л. Б. Алексеева, В. П. Божьев [и др.]; под ред. А. Д. Бойкова, И. И. Карпеца; ВНИИ пробл. укрепления законности и правопорядка. – Москва: Юрид. лит., 1989. – 638 с.

76. Сборник постановлений Пленумов Верховного Суда Российской Федерации (СССР, РСФСР) по уголовным делам / авт. – сост. С. Г. Ласточкина, Н. Н. Хохлова. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва: Проспект, 2001. – 606 с.

77. Леоненко, В. В. Судебное производство по делам о преступлениях несовершеннолетних / В. В. Леоненко; АН УССР, Ин-т государства и права. – Киев: Наукова думка, 1987. – 143 с. – Библиогр.: с. 141–143.

78. Лукьянчиков, Е. Д. Особенности расследования преступлений несовершеннолетних: учеб. пособие / Е. Д. Лукьянчиков; М-во внутр. дел СССР, Киев. высш. шк. им. Ф. Э. Дзержинского. – Киев: КВШ МВД СССР, 1990. – 51 с.

79. Любичев, С. Г. Этические основы следственной тактики / С. Г. Любичев. – Москва: Юрид. лит., 1980. – 95 с.

80. Макаренко, И. А. Теоретические основы криминалистического учения о механизме преступления / И. А. Макаренко; под ред. Р. С. Белкина; Акад. МВД России. – Москва: Акад. МВД России, 1997. – 227 с.

81. Макаренко, И. А. Тактика допроса несовершеннолетнего обвиняемого: монография / И. А. Макаренко; М-во образования Рос. Федерации, Башкир. гос. ун-т. – Уфа: Башкир. ун-т, 2001. – 139 с. – Библиогр.: с. 127–139.

82. Мельникова, Э. Б. Участие специалистов в следственных действиях / Э. Б. Мельникова. – Москва: Юрид. лит., 1964. – 87 с.

83. Международные акты о правах человека: сб. док. / Комис. по правам человека при Президенте Рос. Федерации, Ин-т государства и права Рос. акад. наук; сост.: В. А. Карташкин, Е. А. Лукашева. – Москва: Изд-во НОРМА, 2002. – 911 с.: ил.

84. Миньковский, Г. М. Особенности расследования и судебного разбирательства дел о несовершеннолетних / Г. М. Миньковский; Всесоюз. ин-т юрид. наук. – Москва: Госюриздат, 1959. – 208 с.

85. Права человека: сб. док. / сост. О. О. Миронов; Моск. акад. экономики и права. – 2-е изд., стер. – Москва: Экзамен, 2006. – 125 с.

86. Москалькова, Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания: (Стадия предварит. расследования) / Т. Н. Москалькова. – Москва: Спарк, 1996. – 124 с.

87. Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР / В. Б. Алексеев [и др.]; под общ. ред. В. М. Лебедева; науч. ред. В. П. Божьев. – Москва: Спарк, 1995. – 612 с.

88. Немов, Р. С. Психология: учебник. В 3 кн. Кн. 2. Психология образования / Р. С. Немов. – 4-е изд. – Москва: ВЛАДОС, 2002. – 496 с.

89. Обухова, Л. Ф. Возрастная психология: учеб. для студентов вузов / Л. Ф. Обухова. – Москва: Высш. образование: МГППУ, 2006. – 460 с.: ил., табл.

90. Образцов, В. А. Криминалистика: курс лекций / В. А. Образцов; Ассоц. работников правоохранит. органов Рос. Федерации. – Москва: Право и закон: Юнифир, 1996. – 447 с. – Библиогр.: с. 443–444.

91. Ожегов, С. И. Толков ы й словарь русского языка: 72500 слов и 7500 фразеол. выражений / С. И. Ожегов, Н. Ю. Шведова; Рос. АН, Ин-т рус. яз., Рос. фонд культуры. – Москва: Азъ, 1992. – 955 с.

92. Пиз, А. Язык жестов: увлекат. пособие для деловых людей: пер. с англ. / Аллан Пиз. – Воронеж: НПО «МОДЭК», 1993. – 218 с.: ил.

93. Петрухин, И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение: общ. концепция. Неприкосновенность личности / И. Л. Петрухин; отв. ред. И. Б. Михайловская. – Москва: Наука, 1985. – 239 с.

94. Гр игорье в, В. Н. Уголовный процесс: учебник / В. Н. Григорьев, А. В. Победкин, B. Н. Яшин. – Москва: Эксмо, 2005. – 827 с.

95. Поврезнюк, Г. И. Криминалистические методы и средства установления личности в процессе расследования преступлений: по материалам стран СНГ / Г. И. Поврезнюк. – Москва: Юрлитинформ, 2005. – 365 с.

96. Порубов, Н. И. Научные основы допроса на предварительном следствии / Н. И. Порубов. – Минск: Вышэйш. шк., 1978. – 175 с. – Библиогр.: с. 170–174.

97. Психология. Педагогика. Этика: учеб. для студентов вузов, обучающихся по юрид. специальностям / О. В. Афанасьева [и др.]; под ред. Ю. В. Наумкина. – Москва: Закон и право: ЮНИТИ, 1999. – 349 с.

98. Рабочая спецкурса «Основы профессионального общения следователя»: пособие для студентов специализации 5 курса днев. и 6 курса заоч. отд-ния / М-во образования Рос. Федерации, Башкир. гос. ун-т; сост.: О. В. Полстовалов. – Уфа: РИО БашГУ, 2001. – 15 с.: табл.

99. Ратинов, А. Р. Судебная психология для следователей / А. Р. Ратинов. – Москва: Юрлитинформ, 2001. – 347 с.

100. Ратинов, А. Р. Психология допроса обвиняемого: метод. пособие / ВНИИ пробл. укрепления законности и правопорядка / А. Р. Ратинов, Н. И. Ефимова. – Москва: ВНИИ пробл. укрепления законности и правопорядка, 1988. – 114 с.

101. Ремшмидт, Х. Подростковый и юношеский возраст: Проблемы становления личности / Х. Ремшмидт. – Москва: Мир, 1994. – 319 с.

102. Рубинштейн, С. Л. Теория памяти. Роль ассоциативных смысловых и структурных связей в запоминании // Основы общей психологии / С. Л. Рубинштейн. – Санкт-Петербург, 1998. – C. 265–270.

103. Сафин, Н. Ш. Допрос несовершеннолетнего подозреваемого в советском уголовном судопроизводстве: (Процессуал. и криминалист. аспекты проблем) / Н. Ш. Сафин. – Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1990. – 158 с.

104. Судебная и правоохранительные системы: сб. норматив. актов / сост.: А. И. Сергеев, B. И. Швецов. – Москва: Проспект, 1998. – 339 с.

105. Следственные действия: криминалист. рекомендации: типовые образцы док. / C. Н. Богомолова [и др.]; под ред. В. А. Образцова. – Москва: Юристъ, 1999. – 499 с.

106. Словарь по этике: пер. с рус. / А. В. Адо [и др.]; под ред. И. С. Кона. – Фрунзе: Кыргызстан, 1983. – 362 с.

107. Соловьев, А. Б. Очная ставка: метод. пособие / А. Б. Соловьев. – Москва: Юрлитинформ, 2006. – 156 с.

108. Соловьев, А. Б. Система следственных действий как средство уголовно-процессуального доказывания: науч. – метод. пособие / А. Б. Соловьев. – Москва: Юрлитинформ, 2006. – 207 с.

109. Соловьев, А. Б. Доказывание в досудебных стадиях уголовного процесса: науч. – практ. пособие для следователей / А. Б. Соловьев. – Москва: Юрлитинформ, 2002. – 155 с.

110. Советский уголовный процесс: учеб. для вузов по спец. «Правоведение» / И. В. Тыричев [и др.]. – Москва: Юрид. лит., 1980. – 568 с.

111. Советский энциклопедический словарь / гл. ред. А. М. Прохоров. – 4-е изд., испр. и доп. – Москва: Сов. энцикл., 1989. – 1631 с., 5 л. цв. карт.: ил.

112. Составление психологического портрета преступника: учеб. – метод. пособие / сост. А. Ю. Лаговский [и др.]. – Москва: ВНИИ МВД России, 2000. – 132 с.

113. Степанов, В. Г. Психология трудных школьников: учеб. пособие / В. Г. Степанов; Моск. пед. ун-т. – Москва: Изд. центр «Академия», 1996. – 320 с. – Библиогр.: с. 316–319.

114. Столяренко, А. М. Психологические приемы в работе юриста / А. М. Столяренко. – Москва: Юрайт, 2001. – 283 с.

115. Строгович, М. С. Курс советского уголовного процесса: в 2 т. / М. С. Строгович; АН СССР, Ин-т государства и права. – Москва: Наука, 1968–1970. – 2 т.

116. Строгович, М. С. Право обвиняемого на защиту и презумпция невиновности / М. С. Строгович; под ред. В. М. Савицкого. – Москва: Наука, 1984. – 143 с., 1 л. портр.

117. Проблемы судебной этики / под ред. М. С. Строговича; АН СССР, Ин-т государства и права. – Москва: Наука, 1974. – 271 с.

118. Судебная этика и законность // Настольная книга судьи: (Рассмотрение уголовных дел в суде первой инстанции) / редкол.: А. Ф. Горкин [и др.]; Верховный Суд СССР; Всесоюз. ин-т по изучению причин и разраб. мер предупреждения преступности. – Москва, 1972. – С. 29–53.

119. Сухарев, А. Я. Большой юридический словарь / В. А. Белов [и др.]; под ред. А. Я. Сухарева, В. Е. Крутских. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва: ИНФРА-М, 2003. – 703 с.

120. Та к ти ка следственных действий: учеб. пособие / М-во образования Рос. Федерации, Саратов. гос. акад. права; Е. Н. Быстряков [и др.]; под ред. В. И. Комиссарова. – Саратов: Изд-во Саратов. гос. акад. права, 2000. – 200 с.

121. Тарарухин, С. А. Преступное поведение: Социальные и психологические черты / С. А. Тарарухин. – Москва: Юрид. лит., 1974. – 220 с.

122. Титов, Ю. П. Хрестоматия по истории государства и права России: учеб. пособие / сост. Ю. П. Титов. – 2-е изд., перераб. и доп. – Москва: Проспект, 2005. – 463 с.: табл.

123. Усманов, Р. А. Информационные основы предварительного расследования: учеб. пособие / Р. А. Усманов; под ред. А. А. Белякова. – Москва: Юрлитинформ, 2006. – 199 с.: ил., табл.

124. Усманов, У. А. Тактика допроса на предварительном следствии: справочник / У. А. Усманов. – Москва: Приор, 2001. – 174 с.

125. Фельдштейн, Д. И. Психология взросления: Структур. – содержат. характеристики процесса развития личности: избр. тр. / Д. И. Фельдштейн. – 2-е изд. – Москва: Моск. психол. – соц. ин-т: Флинта, 2004–670 с.: ил. – Библиогр.: с. 635–665.

126. Филимонов, В. Д. Общественная опасность личности преступника: (предпосылки, содержание, критерии) / В. Д. Филимонов. – Томск: Изд-во Томск ун-та, 1970. – 275 с.

127. Чельцов, М. А. Советский уголовный процесс: учеб. для юрид. ин-тов / М. А. Чельцов; М-во высш. и сред. спец. образования РСФСР, Всесоюз. юрид. заоч. ин-т. – 4-е изд., испр. и перераб. – Москва: Госюриздат, 1962. – 503 с.

128. Чуфаровский, Ю. В. Юридическая психология: учеб. для студентов, аспирантов, преподавателей вузов юрид. фак., работников правоохран. органов / Ю. В. Чуфаровский. – 3-е изд., испр. и доп. – Москва: Проспект, 2003. – 469 c.: ил. – Библиогр.: с. 462–466.

129. Допрос. Очная ставка. Опознание. Проверка показаний // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации: постатейный / под ред. Н. А. Петухова, Г. И. Загорского. – Москва, 2002. – С. 379–395.

130. Шейфер, С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма / С. А. Шейфер. – Москва: Юрлитинформ, 2001. – 206 с.: табл.

131. Шейфер, С. А. Следственные действия. Основания, процессуальный порядок и доказательственное значение / С. А. Шейфер. – Москва: Юрлитинформ, 2004. – 183 с.

132. Экман, П. Психология лжи / П. Экман; пер. с англ. Н. Исупова [и др.]. – Москва [и др.]: Питер, 2007. – 268 с.: ил. – Библиогр.: с. 266–268.

133. Якубович, Н. А. Охрана конституционных прав личности на предварительном следствии: метод. пособие / Н. А. Якубович [и др.]; отв. ред. А. И. Михайлов; ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка. – Москва: ВНИИ проблем укрепления законности и правопорядка, 1989. – 87 с.

134. Ялышев, С. А. Криминалистическая регистрация: учеб. пособие / С. А. Ялышев; Акад. упр. МВД России. – Москва: [б. и.], 1999. – 102 с.

Научные публикации, статьи, периодические издания

135. Баев, О. Я. Предмет криминалистики и теория судебных доказательств / О. Я. Баев // Правоведение. – Ленинград, 1983. – № 3. – С. 96–100.

136. Балугина, Т. С. Следственные ситуации и планирование расследования / Т. С. Балугина // Следственная ситуация: сб. науч. тр. / Всесоюз. ин-т по изучению причин и разраб. мер предупреждения преступности; отв. ред. В. В. Клочков. – Москва, 1984. – С. 54–57.

137. Веденов, А. В. Трудности переходного возраста / А. В. Веденов // Дети с отклонениями в поведении: материалы к конф. / Центр. совет Пед. о-ва РСФСР, Секция предупреждения правонарушений несовершеннолетних. – Москва, 1968. – С. 56–59.

138. Ведерников, Н. Т. Место и роль личности обвиняемого в предмете доказывания по уголовному делу / Н. Т. Ведерников // Государство и право. – Москва, 2003. – № 6. – С. 45–49.

139. Волков, В. Как гарантировать квалифицированную юридическую помощь? / В. Волков, А. Подольный // Российская юстиция. – Москва, 2000. – № 9. – С. 38.

140. Воробьева, И. Б. Понятие конфликтной ситуации в следственной тактике / И. Б. Воробьева // Актуальные проблемы отраслевых юридических наук: сборник / Саратов. юрид. ин-т им. Д. И. Курского; редкол.: В. И. Новоселов [и др.]. – Саратов, 1982. – С. 179.

141. Выготский, Л. С. Проблема возраста / Л. С. Выготский // Хрестоматия по детской психологии: учеб. пособие для студентов / ред. и сост. Г. В. Бурменская. – Москва, 1996. – С. 4–20.

142. Гавло, В. К. Следственная ситуация / В. К. Гавло // Следственная ситуация: сб. науч. тр. / Всесоюз. ин-т по изучению причин и разраб. мер предупреждения преступности; отв. ред. В. В. Клочков. – Москва, 1985. – С. 40–42.

143. Герасимов, И. Ф. К вопросу о следственной ситуации / И. Ф. Герасимов // Следственная ситуация: сб. науч. тр. / Всесоюз. ин-т по изучению причин и разраб. мер предупреждения преступности; отв. ред. В. В. Клочков. – Москва, 1985. – С. 5–8.

144. Гуковская, Н. И. Участие третьих лиц в допросе несовершеннолетнего обвиняемого / Н. И. Гуковская // Вопросы борьбы с преступностью. – Москва, 1974. – Вып. 21. – С. 106–112.

145. Енгалычев, В. Ф. Диагностика психического воздействия в процессе судебно-психологической экспертизы / В. Ф. Енгалычев // Методы психологии: материалы II Всерос. науч. конф. по психологии Рос. психол. общества, (Ростов-на-Дону, 25–27 июня 1997 г.): сб. тез. / Ростов. гос. ун-т. – Ростов-на-Дону, 1997. – С. 96–98.

146. Каневский, Л. Л. Дискуссионные проблемы участия педагога и психолога в судопроизводстве по делам несовершеннолетних / Л. Л. Каневский // Судебно-правовая реформа и пути повышения эффективности правоохранительной деятельности: сб. науч. тр. Башкир. гос. ун-та. – Уфа, 1993. – С. 23–27.

147. Карагодин, В. Н. Некоторые особенности организации защиты несовершеннолетних подозреваемых / В. Н. Карагодин, Н. В. Манохина // Криминалистические аспекты профессиональной защиты по уголовным делам: сб. ст. / Свердлов. обл. коллегия адвокатов; Каф. криминалистики Урал. гос. юрид. акад.; сост.: В. Н. Карагодин, Л. А. Зашляпин. – Екатеринбург, 2001. – С. 37–41.

148. Козлов, А. Спорные вопросы допуска «иного лица» в качестве защитника обвиняемого / А. Козлов // Российская юстиция. – Москва, 2003. – № 9. – С. 35–37.

149. Лушечкина, М. А. О направлениях, задачах и понятии криминалистического изучения личности / М. А. Лушечкина // Вестник Московского университета. Сер. 11, Право. – Москва, 1999. – № 3. – С. 41–49.

150. Мищенко, Е. В. Некоторые аспекты процессуальной деятельности адвоката по делам несовершеннолетних / Е. В. Мищенко // Вестник Оренбургского университета. – Оренбург, 2004. – № 3. – С. 70–73.

151. Мясищев, В. Н. Понятие личности в аспектах нормы и патологии / В. Н. Мясищев // Психология личности в трудах отечественных психологов: хрестоматия / сост. Л. В. Куликов. – Санкт-Петербург, 2002. – С. 34.

152. Панасюк, А. Разрешение конфликтных ситуаций: стратегия и тактика судьи / А. Панасюк / / Российская юстиция. – Москва, 1997. – № 5. – С. 51–52.

153. Пантелеев, И. Ф. Некоторые вопросы психологии расследования преступлений / И. Ф. Пантелеев // Труды Всесоюзного юридического заочного института. – Москва, 1973. – Вып. XXIX. – С. 218–235.

154. Ратинов, А. Р. Следственная этика / А. Р. Ратинов, Ю. Зархин // Социалистическая законность. – Москва, 1970. – № 10. – С. 35–39.

155. Салтевский, М. В. Проблемы классификации источников информации и следственных действий в криминалистической тактике / М. В. Салтевский, В. Г. Лукашевич // Криминалистика и судебная экспертиза: республик. науч. – метод. сб. / отв. ред. А. Е. Яворский. – Киев, 1984. – Вып. 29. – С. 36–40.

156. Слободчиков, З. И. Интегральная периодизация общего психического развития / З. И. Слободчиков, Г. А. Цукерман // Вопросы психологии. – Москва, 1996. – № 5. – С. 39–51.

157. Соловьев, А. Б. Процессуальная природа очной ставки и тактика ее производства / А. Б. Соловьев // Вопросы борьбы с преступностью. – Москва, 1968. – Вып. 8. – С. 90–98.

158. Соловьев, А. Б. К вопросу о критериях правомерности психологического воздействия при допросах / А. Б. Соловьев // Тактические приемы допроса и пределы их использования: тез. выступлений на теорет. семинаре, провед. ВНИИ МВД СССР 14 марта 1980 г. – Москва, 1980. – С. 25–29.

159. Софронов, Г. В. Классификация следственных действий / Г. В. Софронов // Проблемы раскрытия преступлений в свете современного уголовного процессуального законодательства: материалы Всерос. науч. – практ. конф., посвящ. памяти проф., д-ра юрид. наук, заслуж. юриста РФ И. Ф. Герасимова, Екатеринбург, 6–7 февр. 2003 г. – Екатеринбург, 2003. – С. 445–448.

160. Степанов, В. В. Очная ставка: процессуальные проблемы, организационные и тактические аспекты / В. В. Степанов // Вестник криминалистики. – Москва, 2003. – Вып. 4 (8). – С. 39–47.

161. Ткач, А. «Монопольное право» российской адвокатуры / А. Ткач // Российская юс тиция. – Москва, 2004. – № 4. – С. 61–63.

162. Флоря, Д. Ф. Проблемы получения показаний несовершеннолетних на предварительном следствии / Д. Ф. Флоря // Фундаментальные и прикладные проблемы управления расследованием преступлений: материалы межвуз. науч. – практ. конф. (к 50-летнему юбилею кафедры управления органами расследования преступлений Акад. упр. МВД России: в 2 ч. / сост. С. Матулене; Акад. упр. МВД РФ. – Москва, 2005. – Ч. 1. – С. 79–82.

163. Ченцова, Л. В. Некоторые психологические и правовые проблемы расследования преступлений, совершенных несовершеннолетними / Л. В. Ченцова // Следователь. – Москва, 2000. – № 7. – С. 41–43.

164. Шейфер, С. А. О процессуальной регламентации некоторых следственных действий в новом УПК РФ / С. А. Шейфер // Материалы междунар. науч. – практ. конф., посвящ. принятию нового Уголовно-процессуального кодекса РФ (Москва, 4–6 февр. 2002 г.): сб. науч. тр. / Москов. гос. юрид. акад.; отв. ред.: П. А. Лупинская, Г. В. Дашков. – Москва, 2002. – С. 148–149.

165. Шейфер, С. А. Предварительное и судебное следствие по УПК РФ: проблемы соотношения / С. А. Шейфер // Проблемы обеспечения прав участников процесса по новому УПК РФ: материалы Межрегион. науч. – практ. конф. (18–19 декаб. 2002 г., г. Самара) / под ред. С. А. Шейфера. – Самара, 2003. – С. 31–41.

166. Юламанов, А. Х. Сравнительный анализ криминалистических характеристик квартирных краж, совершенных несовершеннолетними и взрослыми / А. Х. Юламанов // Проблемы совершенствования расследования и профилактики преступлений на современном этапе: сб. ст. / Башк. гос. ун-т им. 40-летия Октября; редкол.: Л. Л. Каневский [и др.]. – Уфа, 1990. – С. 90–96.

Авторефераты и диссертации

167. Бабаев, О. С. Концептуальные основы и тенденции развития криминалистической тактики: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Бабаев Октай Сабирович. – Москва, 1998. – 195 с.

168. Галаган, В. И. Использование следователем информации на первоначальном этапе расследования: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Гадаган Владимир Иванович; Укр. акад. внутр дел. – Киев, 1992. – 20 с.

169. Гатауллина, Г. И. Криминалистические особенности расследования общеуголовных корыстных преступлений, совершенных несовершеннолетними с психическими аномалиями: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Гатауллина Гульчачак Иршадовна. – Уфа, 2003. – 216 с.: ил.

170. Горюнов, В. Е. Невербальное общение в криминальной среде как источник ориентирующей оперативно-розыскной информации: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Горюнов Владимир Евгеньевич; С.-Петерб. ун-т МВД РФ. – Санкт-Петербург, 2002. – 18 с.

171. Девицкая, Е. И. Основы криминалистического учения о следственном наблюдении: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Девицкая Елена Игоревна. – Москва, 2002. – 153 с.

172. Демидов, Н. Н. Изучение личности преступника в процессе расследования: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Демидов Николай Николаевич; Волгогр. акад. МВД России. – Волгоград, 2003. – 22 с.

173. Дремов, В. Г. Показания несовершеннолетнего обвиняемого в советском уголовном процессе: автореф. дис. … канд. юрид. наук / Дремов Вадим Григорьевич; Моск. гос. ун-т им. М. В. Ломоносова. – Москва, 1970. – 20 с.

174. Игнатова, Н. М. Изучение личности обвиняемого защитником и использование полученных данных в ходе защиты: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Игнатова Наталья Михайловна. – Ижевск, 1997. – 172 с.

175. Каневский, Л. Л. Криминалистические проблемы расследования преступлений несовершеннолетних: автореф. дис. … д-ра юрид. наук / Каневский Лев Львович. – Москва, 1984. – 33 с.

176. Кондратенко, В. А. Теория и практика допроса в стадии предварительного расследования: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Кондратенко Валерий Анатольевич. – Москва, 2004. – 206 с.

177. Копылов, И. А. Следственная ситуация и принятие тактических решений: (Общие положения): автореф. дис. … канд. юрид. наук / Копылов Игорь Александрович. – Москва, 1984. – 19 с.

178. Кургузкина, Е. Б. Теория личности преступника и проблемы индивидуальной профилактики преступлений: автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.08 / Кургузкина Елена Борисовна; Всерос. науч. – исслед. ин-т МВД РФ. – Москва, 2003. – 59 с.

179. Любичев, С. Г. Этические основы следственной тактики: автореф. дис. … канд. юрид. наук. (12.00.09) / Любичев Сергей Григорьев и ч; Всесоюз. юрид. заоч. ин-т. – Москва, 1976. – 22 с.

180. Макаренко, И. А. Система тактических приемов допроса несовершеннолетнего обвиняемого с учетом следственных ситуаций и психологических свойств допрашиваемого: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Макаренко Илона Анатольевна. – Уфа, 1998. – 250 с.

181. Макаренко, И. А. Криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего обвиняемого: дис. … д-ра юрид. наук: 12.00.09 / Макаренко Илона Анатольевна. – Саратов, 2006. – 404 с.: ил.

182. Миньковский, Г. М. Личность несовершеннолетнего преступника и современные проблемы борьбы с преступностью несовершеннолетних в СССР: автореф. дис. … д-ра юрид. наук: 007.008 / Миньковский Генрих Михайлович; Всесоюз. ин-т по изучению причин и разраб. мер предупреждения преступности. – Москва, 1972. – 42 с.

183. Михальчук, Ю. П. Допрос несовершеннолетнего обвиняемого на предварительном следствии: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Михальчук Юлия Павловна. – Краснодар, 2005. – 158 с.

184. Овчинникова, С. Ф. Криминологическая характеристика и предупреждение корыстных преступлений несовершеннолетних: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.08 / Овчинникова Светлана Феликсовна. – Ижевск, 1999. – 248 с.

185. Попов, А. Н. Особенности предварительного расследования по делам о преступлениях несовершеннолетних: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Попов Андрей Николаевич. – Красноярск, 2001. – 254 с.

186. Ратинов, А. Р. Психологические основы расследования преступлений: автореф. дис. … д-ра юрид. наук / Ратинов Александр Рувимович; Всесоюз. ин-т по изучению причин и разраб. мер предупреждения преступности. – Москва, 1967. – 40 с.

187. Рзаев, Т. Ю. Современные проблемы теории и практики допроса: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Рзаев Таир Юсифович. – Москва, 2002. – 134 с.

188. Семенов, В. В. Процессуальные и криминалистические проблемы использования невербальной информации при расследовании преступлений: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Семенов Владимир Викторович; Саратов. юрид. ин-т МВД РФ. – Саратов, 2003. – 22 с.

189. Сильнов, М. А. Допрос как средство процессуального доказывания на предварительном следствии: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Сильнов Михаил Александрович. – Москва, 1998. – 208 с.

190. Слугина, Л. Б. Динамика временной перспективы как психологическая характеристика перехода от младшего школьного к подростковому возрасту: дис. … канд. психол. наук: 19.00.13 / Слугина Людмила Борисовна. – Москва, 1999. – 147 с.

191. Скичко, О. Ю. Тактико-психологические основы допроса несовершеннолетних свидетелей и потерпевших на предварительном следствии: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Скичко Ольга Юрьевна. – Саратов, 2005. – 222 с.

192. Те тюе в, С. В. Допрос несовершеннолетнего обвиняемого в стадии предварительного расследования: Процессуальный аспект: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Тетюев Станислав Владимирович. – Челябинск, 2006. – 299 с.

193. Хайдуков, Н. П. Тактические основы воздействия следователя на участвующих в деле лиц: автореф. дис. … канд. юрид. наук / Хайдуков Николай Петрович. – Москва, 1979. – 26 с.

194. Шепитько, В. Ю. Допрос несовершеннолетних: психология и тактика: автореф. дис. … канд. юрид. наук: 12.00.09 / Шепитько Валерий Юрьевич. – Харьков, 1991. – 24 c.

Обращаем ваше внимание на то, что в ряде изданий (№№ 145, 146, 158, 159) отсутствуют сведения об ответственности (редактор, составитель). Указанные элементы, обязательные для библиографического описания, установить не удалось.

Результаты изучения архивных уголовных дел

Количество изученых уголовных дел – 320

1. Имелись ли процессуальные нарушения при проведении очной ставки

2. Пол несовершеннолетнего обвиняемого

3. Возраст несовершеннолетнего обвиняемого

4. Род занятий несовершеннолетнего обвиняемого

5. Уровень образования

6. Характеристика несовершеннолетнего обвиняемого по месту жительства

7. Характеристика несовершеннолетнего обвиняемого по месту учебы /работы

8. Характер взаимоотношений несовершеннолетнего обвиняемого с учебным /трудовым коллективом

9. Характер взаимоотношений несовершеннолетнего обвиняемого с ближайшим окружением

10. Имело ли место вовлечение несовершеннолетнего обвиняемого в преступную деятельность взрослым

11. Каким образом несовершеннолетний вовлекался в преступную деятельность взрослыми

12. Несовершеннолетний обвиняемый и второй участник очной ставки

13. Характер взаимоотношений несовершеннолетнего обвиняемого и второго участника очной ставки

14. Состоит ли несовершеннолетний обвиняемый на учете у психиатра

15. Проводилась ли в отношении несовершеннолетнего обвиняемого психиатрическая экспертиза

16. Если экспертиза проводилась, то ею было установлено

17. Имелся ли у несовершеннолетнего опыт противоправной деятельности

18. Особенности характера и эмоционально-волевые качества несовершеннолетнего обвиняемого

19. Роль несовершеннолетнего обвиняемого в совершенном преступлении

20. Состав семьи несовершеннолетнего обвиняемого

21. Психологическая обстановка в семье несовершеннолетнего обвиняемого

22. Акт обследования жилищно-бытовых условий несовершеннолетнего обвиняемого

23. Наличие судимости родителей несовершеннолетнего обвиняемого

24. Материальное положение семьи несовершеннолетнего обвиняемого

25. Уголовное дело расследовалось

27. При проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого допрашивался первым

28. Время производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

29. Место проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

30. Использовались ли средства дополнительной фиксации показаний несовершеннолетнего обвиняемого

31. Если использовались, то какие средства

32. Присутствовал ли защитник при проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

33. Присутствовал ли педагог/психолог при проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

34. Если приглашался, то кто именно из специалистов

35. Присутствовал ли при проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого его законный представитель

36. Причинами существенных противоречий явились

37. Преступление было совершено

38. Очная ставка проводилась между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым обвиняемым / подозреваемым, дающим правдивые показания, несовершеннолетним обвиняемым / подозреваемым, дающим правдивые показания

39. Была ли достигнута результативность очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого (устранение существенных противоречий)

40. Была ли достигнута результативность очной ставки (устранение существенных противоречий) с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего заведомо ложные показания, и взрослого обвиняемого / подозреваемого, дающим правдивые показания

41. Была ли достигнута результативность очной ставки (устранение существенных противоречий) с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего заведомо ложные показания, и несовершеннолетнего обвиняемого /подозреваемого, дающим правдивые показания

42. Была ли достигнута результативность очной ставки (устранение существенных противоречий) с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего заведомо ложные показания, и взрослого свидетеля, дающего правдивые показания

43. Была ли достигнута результативность очной ставки (устранение существенных противоречий) с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего заведомо ложные показания и несовершеннолетним свидетелем, дающим правдивые показания

44. Была ли достигнута результативность очной ставки (устранение существенных противоречий) с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего заведомо ложные показания, и взрослого потерпевшего, дающего правдивые показания

45. Была ли достигнута результативность очной ставки (устранение существенных противоречий) с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего заведомо ложныепоказания, и несовершеннолетнего потерпевшего, дающего правдивые показания

Результаты опроса следователей

Количество опрошенных следователей – 67

1. Является ли, по Вашему мнению, очная ставка самостоятельным следственным действием

2. Какие второстепенные цели Вы наиболее часто преследуете при проведении очной ставки

3. Какие, на Ваш взгляд, следственные действия являются наиболее эффективным средством устранения существенных противоречий и выявления причин их возникновения

4. Используете ли Вы информацию, полученную в ходе производства очной ставки, для избрания тактики последующих следственных действий и планирования дальнейшего хода расследования

5. Каким наиболее важным, на Ваш взгляд, качеством должен обладать следователь, расследующий преступления несовершеннолетних

6. Прибегали ли Вы в случае необходимости к обману

7. Изучаете ли Вы личность несовершеннолетнего обвиняемого перед проведением очной ставки с его участием

8. Выясняете ли Вы характер взаимоотношений несовершеннолетнего обвиняемого с ближайшим окружением

9. Выясняете ли Вы, каким образом несовершеннолетний обвиняемый вовлекался в преступную деятельность

10. Выясняете ли Вы отношения несовершеннолетнего обвиняемого и второго участника очной ставки

11. Всегда ли Вы осуществляете подготовку к очной ставке с участием несовершеннолетнего обвиняемого

12. Считаете ли Вы подготовку очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого обязательной

13. Какие подготовительные мероприятия перед проведением очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого Вы обычно осуществляете

14. Проводили ли Вы очную ставку с участием несовершеннолетнего обвиняемого в ночное время суток

15. Местом проведения очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого обычно является

16. Используете ли Вы средства дополнительной фиксации хода и результатов очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

17. Если используете, то какие средства

18. Всегда ли Вы привлекаете к участию в очной ставке с участием несовершеннолетнего обвиняемого его законного представителя

19. Считаете ли Вы целесообразным участие законного представителя в проведении очной ставки

20. Считаете ли Вы целесообразным участие педагога /психолога в проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

21. Кого из специалистов Вы считаете целесообразней привлекать к участию при проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

22. Для каких целей Вы привлекаете педагога к участию в проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

23. Какого именно педагога Вы стараетесь привлекать к участию в проведении очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

24. Считаете ли Вы очную ставку эффективным средством преодоления добросовестного заблуждения несовершеннолетним обвиняемым

Анкета с результатами опроса несовершеннолетних осужденных

Количество опрошенных несовершеннолетних осужденных – 36

1. Какие показания Вы давали на допросах, предшествующих проведению очной ставки с Вашим участием

2. Каким наиболее важным, на Ваш взгляд, качеством должен обладать следователь, расследующий преступления несовершеннолетних

3. Сообщал ли Вам следователь информацию, которая, по Вашему мнению, не соответствовала действительности (например, что соучастники во всем признались)

4. Как Вы можете охарактеризовать свои отношения в семье

5. Уделяли ли Вам родители достаточно своего внимания

6. Какое из человеческих качеств Вы наиболее цените

7. Как обычно Вы проводили свой досуг (свободное время)

8. Имеет ли для Вас значение способ вызова на очную ставку

9. Как бы Вы хотели быть вызванным на очную ставку

10. Присутствов а ли ли р одители ли бо иные з аконные представители при проведении очной ставки с Вашим участием

11. Хотели ли Вы присутствия Вашего законного представителя (родители, близкие, родные и т. д.) на очной ставке

12. По какой причине Вы желали бы присутствия законного представителя на очной ставке

13. Присутствовал ли педагог или психолог при проведении очной ставки с Вашим участием

14. Желали ли Вы, чтобы на очной ставке с Вашим участием присутствовал педагог

15. По какой причине Вы желали бы присутствия педагога на очной ставке

16. Какого именно педагога Вы хотели бы видеть на очной ставке с Вашим участием

17. Как вел себя следователь в отношении Вас при проведении очной ставки

18. В результате очной ставки Вы

19. Доверяли ли Вы следователю, который вел Ваше дело

20. Местом проведения очной ставки с Вашим участием было

21. Проводилась ли очная ставка с Вашим участием в ночное время суток

notes

Сноски

1

См.: Тактика следственных действий: учеб. пособ. / под ред. В. И. Комиссарова. – Саратов: СГАП, 2000. – С. 7.

2

См., например: Соловьев А. Б. Очная ставка: метод. пособ. – М., 2006. – С. 106;

Софронов Г. В. Классификация следственных действий // Проблемы раскрытия преступлений в свете современного уголовного процессуального законодательства. – Екатеринбург: Чароид, 2003. – С. 445; Баев О. Я. Основы криминалистики: курс лекций. – М.: Экзамен, 2001. – С. 192; Соловьев А. Б. Доказывание в досудебных стадиях уголовного процесса. – М.: Юрлитинформ, 2002. – С. 86–87; Образцов В. А. Криминалистика. (Цикл лекций по новой программе). – М., 1994. – С. 100;

Салтевский М.В., Лукашевич В. Г. Проблемы классификации источников информации и следственных действий в криминалистической тактике // Криминалистика и судебная экспертиза. – Киев, 1984. – Вып. 29. – С. 31; и др.

3

См.: Шейфер С. А. Следственные действия. Основания, процессуальный порядок и доказательственное значение. – М.: Юрлитинформ, 2004. – С. 42–43.

4

См.: Соловьев А. Б. Система следственных действий как средство уголовно-процессуального доказывания. – М., 2006. – С. 45–46.

5

См.: Соловьев А. Б. Очная ставка. – М., 2006. – С. 111.

6

См., например: Строгович М. С. Уголовный процесс. – М., 1946. – С. 212–213; Чельцов М. А. Уголовный процесс. – М., 1948. – С. 335; Строгович М. С. Курс советского уголовного процесса. – М., 1970. – Т. 2. – С. 112; Советский уголовный процесс / под ред. Л.М.Карнеевой, П. А. Лупинской, И. В. Тыричева. – М., 1980. – С. 259; Научно-практический комментарий к УПК РСФСР / под общ. ред. В. М. Лебедева. – М., 1995. – С. 234; Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / под ред. П. А. Лупинской. – М., 1997. – С. 280; Уголовный процесс / под ред. К. Ф. Гу ц е н к о. – М., 2000. – С. 240; Следственные действия: Криминалистические рекомендации / под ред. В. А. Образцова. – М., 2001. – С. 159; Безлепкин Б. Т. Уголовный процесс России. – М., 2003. – С. 27; Шейфер С. А. Следственные действия. Основания, процессуальный порядок и доказательственное значение. – С. 100; и др.

7

См.: Шейфер С. А. Следственные действия. Система и процессуальная форма. – М., 2001. – С. 21.

8

Соловьев А. Б. Очная ставка. – С. 7.

9

Степанов В. В. Очная ставка: процессуальные проблемы, организационные и тактические проблемы // Вестник криминалистики. – 2003. – Вып. 4(8). – С. 39.

10

См.: Соловьев А. Б. Система следственных действий как средство уголовно-процессуального доказывания. – М., 2006. – С. 100–101.

11

Шейфер С. А. О процессуальной регламентации некоторых следственных действий в новом УПК РФ // Материалы международной научно-практической конференции, посвященной принятию нового УПК РФ. – М., 2002. – С. 149.

12

См.: Бахарев Н. В. Очная ставка. – Казань, 1974- С. 14

13

См.: Дулов А. В., Нестеренко П. Д. Тактика следственных действий. – Минск, 1971. – С. 101.

14

См.: Бахарев Н. В. Очная ставка. – C. 15.

15

Бахарев Н. В. Очная ставка. – C. 17.

16

Чельцов М. А. Советский уголовный процесс. – М., 1962. – C. 276.

17

См.: Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. – М., 2001. – C. 246–253.

18

Об этом подробнее см.: Составление психологического портрета преступника: учеб. – метод. пособ. / Сост. А.Ю.Лаговский и др. – М.: ВНИИ МВД России, 2000. – С. 75–76.

19

См.: Степанов В. В. Указ. соч. – С. 43.

20

См.: Степанов В. В. Указ. соч. – С. 41.

21

См.: Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации / отв. ред. В.И.Радченко; науч. ред.: В. Т. То м и н, М. П. Поляков. – 2-е изд., перераб. и доп. – М., 2007. – С. 470.

22

См.: Соловьев А. Б. Процессуальная природа очной ставки и тактика ее производства. – С. 9.

23

См., например: Божьев В. П. Комментарий к статье 192 «Очная ставка» // Научно-практический комментарий к Угол о в но-процессуальному кодексу Российской Федерации / под общ. ред. В. М. Лебедева; науч. ред. В. П. Божьев. – М.: СПАРК, 2002. – С. 380; Шевчук А. К. Глaвa 26. Допрос. Очная ставка. Опознание. Проверка показаний // Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации: Постатейный / под ред. Н. А. Петухова, Г.И.Загорского. – М.: ИКФ «ЭКМОС», 2002. – С. 346; Безлепкин Б. Т. уголовный процесс России: Учеб. пособ. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: ТК «Велби»: Проспект, 2004. – С. 268; Кальницкий В. В. Следственные действия: учеб. пособ. – 2-е изд., перераб. и доп. – Омск: Омская aкадемия МВД России, 2003. – С. 45; Победкин А. В., Яшин В. Н. Уголовный процесс: учебник / под ред. д-рa юрид. наук проф. В. Н. Григорьевa. – М.: Книжный мир, 2004. – С. 335.

24

См.: Бахарев Н. В. Очная ставка: уголовно-процессуальные и криминалистические вопросы. – Казань, 1983. – С. 23.

25

См.: Соловьев А. Б. Очная ставка. – С. 10.

26

См.: Соловьев А. Б. Очная ставка. – С. 11.

27

См.: Степанов В. В. Очная ставка: процессуальные проблемы, организационные и тактические аспекты. – С. 44.

28

См.: Словарь по этике / под ред. И. С. Кона – М., 1983. – С. 423.

29

См.: Москалькова Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания (стадия предварительного расследования). – М.: СПАРК, 1996. – С. 5.

30

См.: Судебная этика и законность: Настольная книга судьи. – М., 1972. – С. 29.

31

Курс советского уголовного процесса. Общая часть / под ред. А. Д. Бойкова, И.И.Карпеца. – М., 1989. – С. 195.

32

См.: Кобликов А. С. Избранное: Юридическая этика. Военные суды России. – М., 2005. – С. 104.

33

См.: Криминалистика / под ред. Р. С. Белкина. – М., 2006. – С. 458.

34

Макаренко И. А. Система тактических приемов допроса несовершеннолетнего обвиняемого с учетом следственных ситуаций и психологических свойств допрашиваемого: дис. … канд. юрид. наук. – Уфа, 1998. – С. 60.

35

См.: Макаренко И. А. Система тактических приемов допроса несовершеннолетнего обвиняемого с учетом следственных ситуаций и психологических свойств допрашиваемого. – С. 61.

36

См.: Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Этика уголовного процесса: учеб. пособ. – Воронеж, 1993. – С. 46.

37

См., например: Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. – М., 1967. – С. 55, 157.

38

Кобликов А. С. Указ. соч. – С. 108.

39

См., например: Любичев С. Г. Этические основы следственной тактики. – М.: Юрид. лит., 1980. – С. 13.

40

См.: Строгович М. С. Право обвиняемого нa защиту и презумпции невиновности. – М., 1984. – С. 131.

41

См.: Каневский Л.Л. Расследование и профилактика преступлений несовершеннолетних. – М., 1982. – С. 11.

42

Гуманизм (от лат. humanitas – человечность) – мировоззрение, в центре которого находится идея человека

43

См.: Каневский Л. Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики преступлений несовершеннолетних. – Красноярск: Изд-во Красноярского ун-тa, 1991. – С. 105.

44

См.: Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. – М., 1967. – С. 163.

45

Пантелеев И. Ф. Некоторые вопросы психологии расследования преступлений // Труды ВЮЗИ: сборник статей. – М., 1973. – Вып. 29. – С. 221.

46

Цит. по: Титов Ю. П. Хрестоматия по истории государства и права России. – М., 2005. – С. 246.

47

См., например: Кобликов А. С. Указ. соч.; Ратинов А.Р., Зархин Ю. Следственная этика // Социалистическая законность. – 1970. – № 10; Строгович М. С. Проблемы судебной этики. – М., 1974.

48

См.: В. В. Мозяков Руководство для следователей. М.: Экзамен, 2005.

49

Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. – С. 110.

50

Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы сегодняшнего дня. Злободневные вопросы российской криминалистики. – С. 107–115.

51

Макаренко И. А. Система тактических приемов допроса несовершеннолетнего обвиняемого с учетом следственных ситуаций и психологических свойств допрашиваемого: дис. … канд. юрид. наук. – С. 64.

52

Хайдуков Н.П. Тактико-психологические основы воздействия следователя нa участвующих в деле лиц. – Саратов, 1984. – С. 64–65.

53

Шейфер С. А. Предварительное и судебное следствие по УПК РФ: проблемы соотношения // Проблемы обеспечения прав участников процесса по новому УПК РФ: материалы Межрегиональной научно-практической конференции (18–19 декабря 2002 г., г. Самарa) / под ред. С. А. Шейфера. – Самарa: Изд-во «Самарский университет», 2003. – С. 31–41.

54

См.: Кони А. Ф. Нравственные началa в уголовном процессе. (Общие черты судебной этики) // Кони А. Ф. Собр. соч. в 8 т. / под общ. ред. В.Г.Базанова и др. – М., 1967. – Т. 4. – С. 52.

55

Подробнее см.: УПК РФ, гл. 2. «Принципы уголовного судопроизводства».

56

Порубов Н. И. Научные основы допроса нa предварительном следствии. – Минск, 1978. – С. 25.

57

См.: Кондратенко В. А. Теория и практика допроса в стадии предварительного расследования: дис. … канд. юрид. наук. – М., 2003. – С. 173–174.

58

Любичев С. Г. Этические основы следственной тактики. – С. 23.

59

См.: Любичев С. Г. Этические основы следственной тактики. – С. 42.

60

См.: Макаренко И. А. Криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего обвиняемого: дис. … д-рa юрид. наук. – Саратов, 2006. – С. 74.

61

См.: Советский энциклопедический словарь / под ред. А. М. Прохорова. – 4-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1989. – С. 729.

62

Макаренко И.А.

Теоретические основы криминалистического учения о личности несовершеннолетнего обвиняемого: учеб. пособ. – Уф a: РИО БашГУ, 2006. – С. 9.

63

Гросс Г. Руководство для судебных следователей как система криминалистики. – М.: ЛексЭст, 2002. – С. 12.

64

Гросс Г. Ука з. соч. – С. 42–43.

65

См.: Демидов Н. Н. Изучение личности преступника в процессе расследования: автореф. дис. …канд. юрид. наук. – Волгоград, 2003. – С. 13.

66

См.: Филимонов В. Д. Общественная опасность личности преступника. – То м с к, 1970. – С. 29.

67

См.: Ведерников Н. Т. Место и роль личности обвиняемого в предмете доказывания по уголовному делу // Госудaрство и право. – 2003. – № 6. – С. 49.

68

См.: Ведерников Н. Т. Личность обвиняемого и подсудимого. – Томск, 1978. – С. 92.

69

См.: Чуфаровский Ю. В. Юридическая психология: учебник. – 3-е изд., испр. и доп. – М., 2003. – С. 333–334.

70

См.: Кургузкина Е. Б. Теория личности преступника и проблемы индивидуальной профилактики преступлений: автореф. дис. … д-рa юрид. наук. – М., 2003. – С. 30.

71

См.: Гуськова А. П. Теоретические и практические аспекты установления данных о личности обвиняемого в уголовном процессе. – Оренбург, 1995. – С. 23.

72

См.: Игнатова Н. М. Изучение личности обвиняемого защитником и использование полученных данных в ходе защиты: дис. … канд. юрид. наук. – Ижевск, 1997.

73

Макаренко И. А. Теоретические основы криминалистического учения о личности несовершеннолетнего обвиняемого. – С. 79.

74

См.: Там же. – С. 58.

75

См.: «Преступление и наказание» несовершеннолетних правонарушителей: Мнение населения и экспертов. По материалам конкретного социологического исследования подростковой преступности. – СПб., 2004. – С. 8.

76

См.: Международные акты о правах человека: сборник документов. – М.: НОРМА, 2000. – С. 286.

77

См.: Карнеева Л.М., Ордынский С. С., Розенблит С. Я. Тактика допроса нa предварительном следствии. – М., 1958. – С. 191.

78

См.: Скичко О. Ю. Тактико -психологические основы допроса несовершеннолетних свидетелей и потерпевших нa предварительном следствии: дис. … канд. юрид. наук. – Саратов, 2005. – С. 68.

79

Подробнее см.: Немов Р. С. Психология: учебник: в 3 кн. – 4-е изд. – Кн. 2: Психология образования. – М.: ВЛАДОС, 2002. – С. 37.

80

См., например: Слободчиков З. И., Цукерман Г. А. Интегральная периодизация общего психического развития // Вопросы психологии. – 1996. – № 5. – С. 41–52;

Обухова Л. Ф. Возрастная психология: учебник для вузов. – М., 2007; Фельдштейн Д. И. Психология взросления: структурно-содержательные характеристики процесса развития личности: Избранные труды. – М., 2004; Адлер А. Понять природу человека. – СПб.: Академический проспект, 1997; Кон И. С. Психология старшеклассника. – М., 1982; Ремшмидт Х. Подростковый и юношеский возраст. – М., 1994; Слугина Л. Б. Динамика временной перспективы как психологическая хaрактеристика перехода от младшего школьного к подростковому возрасту: дис. … канд. психол. наук. – М., 1999. Выготский Л. С. Проблема возраста // Хрестоматия по детской психологии. – М., 1996.

81

См.: Овчинникова С. Ф. Криминологическая характеристика и предупреждение корыстных преступлений несовершеннолетних: автореф. дис. … канд. юрид. наук. – Омск, 1999. – С. 8.

82

Ченцова Л. В. Некоторые психологические и правовые проблемы расследования преступлений, совершенных несовершеннолетними // Следователь. – 2000. – № 7. – С. 42.

83

См.: Скичко О. Ю. Указ. соч. – С. 79

84

См.: Егорышева Е.А. Расследование краж из помещений, совершенных несовершеннолетними в группе. – Уфа: Восточный университет, 2005. – С. 37.

85

Миньковский Г. М. Личность несовершеннолетнего преступника и современные проблемы борьбы с преступностью несовершеннолетних в СССР: автореф. дис. … д-рa юрид. наук. – М., 1972. – С. 41.

86

См.: Емельянов В. П. Преступность несовершеннолетних с психическими аномалиями. – Саратов, 1980. – С. 52.

87

См.: Гaтaуллинa Г. И. Криминалистические особенности расследования общеуголовных корыстных преступлений, совершенных несовершеннолетними с психическими аномалиями: дис. … канд. юрид. наук. – Уфа, 2003. – С. 42.

88

Гернет М. Н. Избранные произведения. – М., 1974. – С. 87

89

См.: Юламанов А. Х. Сравнительный aнализ криминалистических характеристик квартирных краж, совершенных несовершеннолетними и взрослыми // Проблемы совершенствования расследования и профилактики преступлений нa современном этапе. – Уфа, 1990. – С. 96.

90

См.: Егорышева Е. А. Указ. соч. – С. 39.

91

Овчинникова С. Ф. Криминологическая характеристика и предупреждение корыстных преступлений несовершеннолетних: автореф. дис…. канд. юрид. наук. – Омск, 1999. – С. 7.

92

См.: Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. – М., 2006.

93

См.: Сафин Н. Ш. Допрос несовершеннолетнего подозреваемого в советском уголовном процессе (процессуальный и криминалистический аспекты). – Казань, 1990. – С. 67.

94

Криминалистика / под ред. д-рa юрид. наук проф. В. А. Образцова. – М., 1995. – С. 315–317.

95

Тарарухин С. А. Преступное поведение. – М., 1974. – С. 201.

96

Веденов А. В. Трудности переходного возраста // Дети с отклонениями в поведении. – М., 1968. – С. 57.

97

См.: Гаврилов А.К., Закатов А. А. Очная ставка: учеб. пособ. – Волгоград, 1978. – С. 17.

98

См.: Игошев К. Е., Миньковский Г. М. Семья, дети, школа. – М.: Юрид. лит., 1989. – С. 295–296.

99

См.: Бартол К. Психология криминального поведения. – СПб.: Прайм-еврознак, 2004. – С. 48–49.

100

См.: Каневский Л. Л. Криминалистические проблемы расследования и профилактики преступлений несовершеннолетних. – С. 100.

101

См.: Гуковская Н.И., Долгова А.И., Миньковский Г. М. Расследование и судебное разбирательство дел о преступлениях несовершеннолетних. – М., 1974. – с. 23.

102

См.: Бюллетень Верховного суда СССР. – 1982. – № 5. – С. 10.

103

См.: Попов А. Н. Особенности предварительного расследования по делам о преступлениях несовершеннолетних: дис…. канд. юрид. наук. – Красноярск, 2001. – С. 81.

104

См.: Леоненко В. В. Судебное производство по делам несовершеннолетних. – Киев, 1987. – С. 37.

105

Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. – СПб.: Питер, 1997. – С. 93–94.

106

См.: Степанов В. Г. Психология трудных школьников. – М.: Академия, 1996. – С. 229.

107

См.: Макаренко И. А. Теоретические основы криминалистического учения о личности несовершеннолетнего обвиняемого. – С. 58.

108

См.: Жбанков В. А. Свойства личности и их использование для установления лиц, совершивших таможенные преступления. – М., 1999. – С. 24.

109

См.: Поврезнюк Г. И. Криминалистические методы и средства установления личности в процессе расследования преступлений. – М.: Юрлитинформ, 2005. – С. 19–20.

110

См.: Макаренко И. А. Криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего обвиняемого. – С. 144.

111

См.: Макаренко И. А. Система тактических приемов допроса несовершеннолетнего обвиняемого с учетом следственных ситуаций и психологических свойств допрашиваемого. – Уф a, 1998. – С. 92.

112

См.: Михальчук Ю. П. Допрос несовершеннолетнего обвиняемого нa предварительном следствии: дис…. канд. юрид. наук. – Краснодар, 2005. – С. 83.

113

См. также: Гаврилов А.К., Закатов А. А. Очная ставка: учеб. пособ. – Волгоград, 1978. – С. 14.

114

Игнатьев М.Е. Фактор внезапности, его процессуальное и криминалистическое значение для расследования преступлений. – М.: Юрлитинформ, 2004. – С. 62.

115

См.: Ратинов А.Р., Ефимова Н. И. Психология допроса обвиняемого: метод. пособ. – М., 1988. – С. 33.

116

См., например: Курашвили Г. К. Изучение следователем личности обвиняемого. – М.: Юрид. лит., 1982. – С. 16; Лукьянчиков Е. Д. Особенности расследования преступлений несовершеннолетних. – Киев, 1990. – С. 40 и др.

117

См.: Закатов А.А. Тактика допроса потерпевшего нa предварительном следствии. – Волгоград, 1976. – С. 41–42;

Зорин Г. А. Руководство по тактике допроса: учеб. – практ. пособ. – М.: Юрлитинформ, 2001. – С. 28–35.

118

См.: Антонян Ю. М., Еникеев М. И., Эминов В. Е. Психология преступника и расследования преступлений. – М.: Юристъ, 1996. – С. 206.

119

См.: Каневский Л.Л. Тaктикa следственных действий по делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними. – Уфа: Восточный университет, 2001. – С. 80.

120

См.: Карнеева Л.М., Ордынский С. С., Розенблит С. Я. Тактика допроса на предварительном следствии. – С. 181.

121

См.: Соловьев А. Б. Очная ставка. – С. 41–42.

122

Уголовное дело № 5082762 // Архив суда Орджоникидзевского района г. Уфы.

123

См.: Соловьев А. Б. Система следственных действий как средство уголовно-процессуального доказывания. – М., 2006. – С. 57.

124

См.: Соловьев А. Б. Очная ставка. – С. 47.

125

См.: Минимальные стандартные правила Организации Объединенных Наций, касающиеся отправления правосудия в отношении несовершеннолетних (Пекинские правила). Приняты 29.11.1985 г. Резолюцией 40/33

Генеральной Ассамблеи ООН // Советская юстиция. – 1991. – № 12. – С. 22–24.

126

См., например: Волков В., Подольный А. Как гарантировать квалифицированную юридическую помощь? // Российская юстиция. – 2000. – № 9. – С. 38; Ткач А. «Монопольное право» российской адвокатуры // Российская юстиция. – 2004. № 4. – с. 62–63; Козлов А. Спорные вопросы допуска «иного лица» в качестве защитника обвиняемого // Российская юстиция. – 2003. – № 9. – С. 37; Тетюев С. В. Допрос несовершеннолетнего обвиняемого в стадии предварительного расследования (процессуальный аспект): дис. … канд. юрид. наук. – Челябинск, 2006. – С. 75; Мищенко Е. В. Некоторые аспекты процессуальной деятельности адвоката по делам несовершеннолетних // Вестник Оренбургского ун-тa. – 2004. – № 3. – С. 71; и др.

127

См.: Карагодин В.Н., Манохина Н. В. Некоторые особенности организации защиты несовершеннолетних подозреваемых // Криминалистические аспекты профессиональной защиты по уголовным делам: сборник статей. – Екатеринбург: Изд-во Уральского ун-тa, 2001. – С. 90–91.

128

См. Галимханов А. Б. Организационно-тактические особенности расследования преступлений в условиях расширения прав подозреваемых и обвиняемых нa защиту: дис. … канд. юрид. наук. – Уфа, 2001. – С. 164–166.

129

См.: Сильнов М. А. Допрос как средство процессуального доказывания нa предварительном следствии: дис. … канд. юрид. наук. – М., 1998. – С. 185.

130

См.: Еникеев З. Д., Еникеев Р. З. Участие адвоката-защитника в доказывании по делам о преступлениях несовершеннолетних: социально- этические и процессуально-криминалистические проблемы. – Уфа, 2004. – С. 148–150.

131

См. Галимханов А.Б. О допустимости допроса в качестве свидетеля адвоката-защитника по уголовному делу // Евразийский юридический журнал. – 2011. № 9 (40). С. 120–121.

132

Определение Конституционного суда Российской Федерации от 23 сентября 2010 г. № 1147-О-О «Об отказе в принятии к рассмотре-нию жалобы гражданина Республики Узбекистан Эшонкулова Азаматa Хатамбаевича нa нарушение его конституционных прав статьей 56, частью пятой статьи 246 и частью третьей статьи 278 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»

133

См., например: Каневский Л. Л. Дискуссионные проблемы участия педагога и психолога в судопроизводстве по делам несовершеннолетних // Судебно-правовая реформа и пути повышения эффективности правоохранительной деятельности. – Уфа, 1993; Макаренко И. А. Система тактических приемов допроса несовершеннолетнего обвиняемого с учетом следственных ситуаций и психологических свойств допрашиваемого. – Уф a, 1998; Шейфер С. А. Следственные действия. – М., 1981; и др.

134

См.: Каневский Л.Л. Тактика следственных действий по делам о преступлениях, совершенных несовершеннолетними. – С. 78.

135

См.: Воронкова Е. И. Участие педагога в допросе несовершеннолетнего. – url: www.hro.org/editions/pedagog/3

136

См.: Гуковская Н. И. Участие третьих лиц в допросе несовершеннолетнего обвиняемого // Вопросы борьбы с преступностью. – М.: Юрид. лит., 1974. – С. 110–112.

137

См.: Мельникова Э. Б. Участие специалистов в следственных действиях. – М., 1964.

138

См. также: Бабушкин А. В. Педагог на допросе. – М.: Изд-во «Сам себе адвокат», 1999. – С. 44.

139

См., например: Пюсса О. Участие педагога в допросе несовершеннолетних // Правоведение. – 1966. – № 4. – С.163.

140

Об этом подробнее см.: Бабаев О. С. Концептуальные основы и тенденции развития криминалистической тактики: дис. … канд. юрид. наук. – М., 1998. – С. 61; Закатов А. А. Психологические особенности тактики производства следственных действий с участием несовершеннолетних. – Волгоград: ВСШ МВД СССР, 1979. – С. 24; Петрухин И. Л. Свобода личности и уголовно-процессуальное принуждение. – М.: Натка, 1985. – С. 210–211.

141

См.: Сухарев А. Я. Большой юридический словарь. – М.: Инфра-М, 2004. – С. 129.

142

См.: Галимов О.Х. Малолетние лица в уголовном судопроизводстве. – СПб.: Питер, 2001. – С. 58.

143

См., например: Миньковский Г. М. Особенности расследования и судебного разбирательства дел о несовершеннолетних. – М.: Юрид. лит., 1959. – С. 120; Дремов В. Г. Показания несовершеннолетнего обвиняемого в советском уголовном процессе: автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 1970; Флоря Д. Ф. Проблемы получения показаний несовершеннолетних на предварительном следствии // Фундаментальные и прикладные проблемы управления расследованием преступлений: сборник научных трудов: в 2 ч. – М.: Академия управления МВД России, 2005. – ч. 1. – С. 81.

144

См.: Макаренко И.А. Тактика допроса несовершеннолетнего обвиняемого. – Уф a, 2001. – С. 64.

145

Каневский Л. Л. Криминалистические проблемы расследования преступлений несовершеннолетних: дис. … д-рa юрид. наук. – Уфа, 1984. – С. 133.

146

См.: Девицкая Е. И. Основы криминалистического учения о следственном наблюдении: дис. … канд. юрид. наук. – М., 2002. – С. 68–69.

147

Ковалев Г. А. Психологическое воздействие: системно-экологический aнализ. – М., 1989.

148

Цит по: Доценко Е. Л. Манипуляция: феномен, механизм, защита. – СПБ., 2003.

149

См.: Енгалычев В.Ф., Шипшин С. С. Судебно-психологическая экспертиза: метод. руководство. – 2-е изд. – Калуга; Обнинск; М., 1997. – С. 146–152; Енгалычев В. Ф. Диагностика психического воздействия в процессе судебно-психологической экспертизы // Методы психологии: материалы II Всероссийской научной конференции по психологии Российского психологического общества. – Ростов н/Д, 1997. – С. 96–98.

150

См.: Ковалев Г. А. Ука з. соч. – С. 48.

151

См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. – 2-е изд. – М., 1999. – С. 85.

152

См.: Угол о в ное дело № 1-137/2006 // Архив Кировского районного суда г. Уфы.

153

См., например: Доспулов Г. Г. Психология допроса нa предварительном следствии. – М.: Юрид. лит., 1976. – С. 53; Соловьев А. Б. К вопросу о критериях правомерности психологического воздействия при допросах // Тактические приемы допроса и пределы их использования: тезисы докладов. – М., 1980. – С. 26; Полстовалов О. В. Основы профессионального общения следователя. – Уфа: Гилем, 2005. – С. 19; Следственная практика. – М., 1964. – Вып. 65. – с. 139; Ратинов А. Р. Судебная психология для следователей. – М., 1967. – С. 166–171; Порубов Н. И. Научные основы допроса нa предварительном следствии. – Минск, 1978. – С. 52; Усманов У.А. Тактика допроса на предварительном следствии. – М., 2001. – С. 8; Кондратенко В. А. Теория и практика допроса в стадии предварительного расследования. – С. 66; и др.

154

Ратинов А. Р. Психологические основы расследования преступлений: автореф. дис. … д-рa юрид. наук. – М., 1966. – С. 48.

155

См.: Усманов У.А. Тактика допроса на предварительном следствии: справочник. – М.: Приор, 2001. – С. 136–137.

156

Экман П. Психология лжи. – СПб.: Питер, 2007. – С. 22–23.

157

См.: Еникеев М. И. Юридическая психология: учебник для вузов. – М.: Норма, 2006. – С. 238.

158

См.: Еникеев М. И. Юридическая психология: учебник для вузов. – М., 2006. – С. 240–241.

159

См.: Раинов А. Р. Судебная психология для следователей. – М., 2001. – С. 246–253.

160

См.: Баев О.Я. Тактика следственных действий: учеб. пособ. – Воронеж, 1992. – С. 102.

161

См.: Столяренко А. М. Психологические приемы в работе юриста. – М., 2001. – С. 268–270.

162

Пиз А. Язык жестов: Пер. с англ. – Воронеж: НПО «Модэк», 1992. – С. 6.

163

См.: Пиз А. Указ. соч. – С. 6; Психология. Педагогика. Этика: учебник для вузов / под ред. Ю.В.Наумкина. – М.: Закон и право: Юнити, 1999. – С. 72; и др.

164

См.: Горюнов В. Е. Невербальное общение в криминальной среде как источник ориентирующей оперативно-розыскной информации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. – СПб., 2002. – С. 11.

165

Об этом подробнее см.: Комиссарова Я.В., Семенов В. В. Особенности невербальной коммуникации в ходе расследования преступлений. – М.: Юрлитинформ, 2004. – С. 60–61.

166

См.: Экман П. Психология лжи. – СПб., 2001. – С. 131–133.

167

См.: Аверьянова Т.В., Белкин Р. С., Корухов Ю. Г., Россинская Е. Р. Криминалистика: учебник для вузов / под ред. Р. С. Белкина. – М.: Норма, 2006. – С. 503.

168

См., например: Белкин Р. С. Криминалистика: проблемы тенденции, перспективы. – М.: Юрид. лит., 1988. – С. 91–94; Герасимов И.Ф. К вопросу о следственной ситуации // Следственная ситуация: Сборник научных трудов. – М., 1984. – С. 6; Гавло В. К. Следственная ситуация // Следственная ситуация: сборник научых трудов. – С. 40; Драпкин Л. Я. Основы теории следственных ситуаций. – Свердловск: Изд-во Уральского ун-тa, 1987. – с. 17; Копылов И. А. Следственная ситуация и принятие тактических решений (общие положения): дис. … канд. юрид. наук. – М., 1984. – С. 62–63; Волчецкая Т. С. Моделирование криминальных и следственных ситуаций. – Калининград: Изд-во Калинградского унта, 1994. – С. 15; и др.

169

См.: Макаренко И. А. Криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего обвиняемого. – С. 274.

170

См., например: Гавло В. К. Теоретические проблемы и практика применения методики расследования отдельных видов преступлений. – Томск: Изд-во Томск о гоунта, 1985. – С. 240–241; Гусаков А.Н., Филющенко А. А. Следственная тактика. – Екатеринбург: Изд-во Ур альс кого ун-тa, 1993. – С. 13–14; Балугина Т. С. Следственные ситуации и планирование расследования // Следственная ситуация: сборник научных трудов. – С. 55; Панасюк А. Разрешение конфликтных ситуаций: стратегия и тактика судьи // Российская юстиция. – 1997. – № 5. – С. 51; Воробьева И. Б. Понятие конфликтной ситуации в следственной тактике // Актуальные проблемы отраслевых юридических наук. – Саратов: Изд-во Саратовского ун-тa, 1982. – С. 179; Любичев С. Г. Этические основы следственной тактики: автореф. дис. … канд. юрид. наук. – М., 1976. – С. 6–7; Макаренко И. А. Криминалистическое учение о личности несовершеннолетнего обвиняемого. – С. 278–286; и др.

171

См.: Глазырин Ф. В. Изучение личности обвиняемого и тактика следственных действий: учеб. пособ. – Свердловск, 1973. – С. 150.

172

См.: Васильев А.Н., Карнеева Л.М. Тактика допроса при расследовании преступлений. – М., 1970. – С. 162.

173

См.: Уголовное дело № 1–357/2006 // Архив Кировского районного суда г. Уфы

174

См.: Ратинов А.Р., Ефимова Н. И. Психология допроса обвиняемого. – С. 72–73.

175

См.: www.glossary.ru

176

177. См.: www.glossary.ru

177

См., например: Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии // Теория памяти. Роль ассоциативных, смысловых и структурных связей в запоминании. – СПб., 1998. – С. 305–307; Васильев В. Л. Юридическая психология. – СПб.: Питер, 2001. – С. 32–37; и др.

178

См.: www.glossary.ru

179

См.: Рубинштейн С. Л. Указ. соч. – С. 346.

Table of Contents

Р. И. Зайнуллин Очная ставка с участием несовершеннолетнего обвиняемого

Введение

Общетеоретические основы очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

Параграф 1. Понятие, цели и задачи очной ставки

Параграф 2. Нравственные основы очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

Параграф 3. Криминалистическое изучение личности несовершеннолетнего обвиняемого

Организационно-тактические основы производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

Параграф 1. Организационно-тактические основы подготовки к очной ставке с участием несовершеннолетнего обвиняемого

Параграф 2. Тактико-психологические основы производства очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого

Параграф 3. Особенности очной ставки с участием несовершеннолетнего обвиняемого, дающего заведомо ложные показания

Ситуация 1. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым обвиняемым, дающим правдивые показания

Ситуация 2. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и несовершеннолетним обвиняемым, дающим правдивые показания

Ситуация 3. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым потерпевшим, дающим правдивые показания

Ситуация 4. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и несовершеннолетним потерпевшим, дающим правдивые показания

Ситуация 5. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и взрослым свидетелем, дающим правдивые показания

Ситуация 6. Очная ставка между несовершеннолетним обвиняемым, дающим заведомо ложные показания, и несовершеннолетним свидетелем, дающим правдивые показания

Параграф 4. Особенности очной ставки с участием добросовестно заблуждающегося несовершеннолетнего обвиняемого

Short summary

Библиографический список

Результаты изучения архивных уголовных дел Количество изученых уголовных дел – 320

Результаты опроса следователей Количество опрошенных следователей – 67

Анкета с результатами опроса несовершеннолетних осужденных Количество опрошенных несовершеннолетних осужденных – 36

Сноски

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179