Annotation

В книге рассматривается роль государства в современном мире. Глобальные потрясения и геополитические сдвиги, изменение климата, стремительное развитие технологий, демографические сдвиги, ограниченные ресурсы, все более и более разнообразные требования и ожидания граждан – это лишь некоторые из движущих сил общественных трансформаций, влияющих на работу правительств. Правительства разных стран меняют подходы к управлению, оказанию услуг, взаимодействию с гражданами, деловыми кругами и третьим сектором, но выработать оптимальные практики реагирования на эти вызовы им не удается до сих пор. В книге «Эффективное правительство для нового века» представлены новейшие идеи современного государственного управления. В ней описываются текущие тенденции в практике управления, предлагаются варианты операционных моделей, процессов и инструментов, исследуются способы, которыми правительства пытаются ответить на сложнейшие вызовы современности.

Авторы книги Раби Абучакра и Мишель Хури занимают руководящие должности в Управлении по стратегическим вопросам правительства Абу-Даби. За плечами у обоих значительный опыт работы в сфере стратегического планирования в государственном секторе. Автор предисловия, Робин Батлер, барон Брокуэлл, занимал должность руководителя аппарата пяти премьер-министров Великобритании.

- Раби Абучакра, Мишель Хури

- Предисловие

- Введение

- Часть I

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Часть II

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Часть III

- Глава 9

- Глава 10

- Глава 11

- 20 пунктов программы преобразований

- Послесловие

- Об авторах

- Контрибьюторы

- Благодарности

- Несколько слов о Thinkers50

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

- 56

- 57

- 58

- 59

- 60

- 61

- 62

- 63

- 64

- 65

- 66

- 67

- 68

- 69

- 70

- 71

- 72

- 73

- 74

- 75

- 76

- 77

- 78

- 79

- 80

- 81

- 82

- 83

- 84

- 85

- 86

- 87

- 88

- 89

- 90

- 91

- 92

- 93

- 94

- 95

- 96

- 97

- 98

- 99

- 100

- 101

- 102

- 103

- 104

- 105

- 106

- 107

- 108

- 109

- 110

- 111

- 112

- 113

- 114

- 115

- 116

- 117

- 118

- 119

- 120

- 121

- 122

- 123

- 124

- 125

- 126

- 127

- 128

- 129

- 130

- 131

- 132

- 133

- 134

- 135

- 136

- 137

- 138

- 139

- 140

- 141

- 142

- 143

- 144

- 145

- 146

- 147

- 148

- 149

- 150

- 151

- 152

- 153

- 154

- 155

- 156

- 157

- 158

- 159

- 160

- 161

- 162

- 163

- 164

- 165

- 166

- 167

- 168

- 169

- 170

- 171

- 172

- 173

- 174

- 175

- 176

- 177

- 178

- 179

- 180

- 181

- 182

- 183

- 184

- 185

Раби Абучакра, Мишель Хури

Эффективное правительство для нового века

Реформирование государственного управления в современном мире

© Rabih Abouchakra and Michel Khoury, 2015 All rights reserved.

© Перевод на русский язык, издание, оформление. Издательство «Олимп – Бизнес», 2016

* * *

Предисловие

На протяжении всей карьеры государственного служащего я поражался тому, насколько разнообразны задачи и вызовы государственного управления. В правительстве Великобритании документы доставляют министрам в красных чемоданчиках; я же, как секретарь Кабинета министров и руководитель Гражданской службы, получал свои бумаги в чемоданчике черного цвета. Открывая их, я всегда волновался: что там внутри на этот раз? Маргарет Тэтчер, одну из пяти британских премьер-министров, с которыми мне довелось поработать, однажды спросили, не надоедало ли ей постоянно получать красные чемоданчики. Она ответила, что заскучала, когда перестала их получать.

В настоящее время чемоданчики, доставляемые членам правительства, стали тяжелее, сфера действия находящихся в них документов – намного шире, а участие в государственном управлении, безусловно, требует от политических деятелей и государственных служащих намного больше усилий, чем когда-либо прежде. Более того, государственное управление подвержено быстрым изменениям, что убедительно показывают Раби Абучакра и Мишель Хури в книге «Эффективное правительство для нового века: реформирование государственного управления в современном мире». Я служил правительству Великобритании 40 лет, но сегодня задачи и механизмы управления совершенно иные, чем были в мое время.

Изменения, конечно, неизбежны. В мою бытность чиновником правительства один из высоких государственных постов в нем занимал сэр Мэтью Стивенсон. В ответ на замечание коллег, что в случае проведения предлагаемых им реформ жизнь уже никогда не будет прежней, сэр Мэтью заметил: «Жизнь действительно меняется, но тем она и отличается от смерти».

В государственном управлении XXI века явственно выделяются две основные черты. Во-первых, государственные органы сталкиваются с беспрецедентным потоком информации. Раньше поток фактов был ограниченным. Теперь это не так. Правительства имеют дело с неструктурированным массивом информации, которую нужно осмыслить, упорядочить, отфильтровать, систематизировать, выделив важнейшее, а затем использовать в работе. Во-вторых, мы живем в эпоху глобализации. С одной стороны, это дает множество преимуществ, в том числе и коммерческих, но с другой – создает угрозу быстрого распространения локальных конфликтов и превращения их в мировые катаклизмы. Одновременно уменьшаются возможности самостоятельных действий национальных правительств.

Безусловно, глобализация и технологизация – мощные и в основном положительные силы. Но также бесспорно, что они порождают великое множество сложнейших проблем – и не в последнюю очередь проблем, связанных с неприкосновенностью частной жизни и национальной безопасностью. С этими проблемами борются правительства всего мира.

Чтобы наилучшим образом использовать силы, меняющие форму и практику государственного управления, необходимо помнить об основных функциях правительства и о тех, кто их выполняет. Я всегда полагал, что главная задача правительства – создать систему правил и уже в рамках этой системы передавать как можно больше полномочий, в том числе и по принятию решений, непосредственным исполнителям. Управление требует делегирования полномочий. К сожалению, правительство часто поддается искушению громоздить один закон на другой. В большинстве случаев это не более чем поспешная реакция на события – между тем изобилие наспех принятых законов угрожает дискредитировать саму концепцию законодательства.

Кроме того, правительство отвечает за создание инфраструктуры обслуживания граждан, предоставление услуг и защиту их прав. И здесь вновь огромную роль играют технология и глобальные информационные потоки – ведь, собирая и используя информацию, правительства не должны нарушать права на неприкосновенность частной жизни.

Для повышения эффективности своей работы правительство должно действовать на двух уровнях. Ему надлежит одновременно реагировать на текущие события, поддерживая постоянную связь со средствами массовой информации, и решать важнейшие задачи государственного управления.

Ни одно современное правительство не может игнорировать запросы СМИ, но при этом оно не вправе пренебрегать и своими основными обязанностями – создать отлаженную структуру управления и заботиться о нуждах своих граждан.

Исследуя различные аспекты государственного управления, авторы отмечают необходимость равновесия ветвей власти. Органы исполнительной власти и парламент должны работать в тандеме, нарушение баланса полномочий в ту или иную сторону чревато проблемами.

В Великобритании я участвую в Инициативе «Лучшее правительство» (www.bettergovernmentinitiative.co.uk). В основе Инициативы лежит идея о том, что эффективность правительства базируется на пяти столпах: отлаженный процесс принятия политических решений; открытое и прозрачное управление; простое и ясное законодательство, отвечающее точно обозначенным потребностям; реальная подотчетность правительства; неангажированная, диверсифицированная и профессиональная государственная служба.

Эти и другие важные вопросы государственного управления рассматриваются Раби Абучакрой и Мишелем Хури в книге «Эффективное правительство для нового века». Усилия правительств, которые решительно берутся за дело и включаются в дискуссию о характере и целях государственного управления будущего, заслуживают искреннего уважения. Результат эффективного управления не может быть измерен в одних лишь экономических категориях. Он должен определяться не только величиной ВВП, но и уровнем благосостояния граждан – идея, которую отстаивает сэр Гас О’Доннелл, один из моих преемников в секретариате Кабинета министров Великобритании.

Качество исполнительной власти имеет огромное значение. Эффективное правительство играет жизненно важную роль в создании лучшего мира.

Робин Батлер, барон Брокуэлл, Лондон, июль 2014 г.

Введение

Новая эра государственного управления

Масштабы происходящей сегодня административной реформы беспрецедентны в современной истории – мы вступили в новую эру государственного управления. Системы, институты и инструменты управления государством кардинально меняются во всем мире, будь то развитые или развивающиеся страны.

Трансформация одних систем государственной власти вызывается убежденностью политических деятелей и чиновников в том, что есть лучшие способы служить интересам граждан страны, чем действующие и общепринятые в данное время. Преобразования других систем диктуются внешними факторами или становятся следствием контактов граждан с правительством, дискуссий и сотрудничества в осуществлении изменений в интересах общества.

Конечно, преобразование государственной власти – явление отнюдь не новое. Правительства всегда реагировали на события, внешние и внутренние обстоятельства, но обычно такая реакция была пассивной и сводилась к ответу на раздражитель. Следствием экономических кризисов 1930-х, а затем 1980-х годов стало законодательное регулирование, ужесточение финансовой дисциплины, введение норм на снижение затрат и прочие меры. Точно так же крах банковской системы, спровоцировавший недавний финансовый кризис и глобальную рецессию, поставил перед правительствами новые задачи и – потенциально – выявил новые роли государственного управления.

Внешние и внутренние причины, естественные факторы и прорывные инновации – существует множество спусковых механизмов для изменения способов, с помощью которых правительства управляют людьми. Первые десятилетия XXI века стали временем множества разнообразных и сложных вызовов, одновременно появилось и немало новых возможностей, которыми правительствам следует воспользоваться.

Прежде всего, мы получили в свое распоряжение инструменты, которые 20 лет назад невозможно было даже представить. Социальные сети и новые технологии коммуникации позволяют гражданам взаимодействовать с правительствами, выражая свои пожелания, требовать большей прозрачности и ответственности за результаты и последствия их деятельности. Люди больше не хотят ждать. Массовое погружение в электронную вселенную интернета привело к тому, что информация стала свободно и повсеместно доступной. Первоочередным требованием становится быстрота реагирования: люди хотят и ждут немедленных результатов.

Кроме того, правительства оказались под давлением необходимости делать больше с меньшими затратами. Кредитный кризис и последовавшая за ним рецессия вызвали бюджетные ограничения, которые стали катализатором повышенного внимания к эффективности и производительности. Долги многих государств приобрели просто фантастические размеры: в ряде развитых стран отношение государственного долга к годовому ВВП составляет или превышает 100 %. Стремясь минимизировать дефицит бюджета и решить долговые проблемы, правительства стараются обеспечивать консолидацию и устойчивость налогово-бюджетной политики.

В широком смысле глобализация означает, что экономический шок, возникший на одном континенте, в отдельном регионе или стране оказывает сильное воздействие на другие страны мира. Например, задолженность правительства Китая перед местными деловыми кругами – проблема не только самого Китая. Местные долги, становясь причиной системного банковского кризиса, могут в конечном счете вызвать серьезные экономические последствия во всем регионе и даже в мире.

Дешевые международные грузоперевозки и туризм приносят обществу огромные выгоды; при этом растет опасность, что массовый туризм приведет к пандемии какого-нибудь изначально сравнительно безвредного вируса из отдаленного региона маленькой страны, который в течение нескольких недель станет угрозой здоровью населения всего мира.

Еще один двигатель реформ – демографические сдвиги. Население мира достигло 7 млрд и продолжает расти. Поразительно быстрый темп роста можно наблюдать в режиме реального времени на одном из многих счетчиков населения планеты. Ускоряющийся рост городского населения – к 2050 году приблизительно 70 % мирового населения станут городскими жителями – создает большую нагрузку на инфраструктуру государств. Ухудшение инфраструктуры, одной из причин которого является недостаточность инвестиций, уже стало серьезной проблемой для многих развивающихся стран (а также для некоторых развитых экономик). Старение населения в большинстве развитых стран приводит к сокращению численности людей трудоспособного возраста, снижению налоговых доходов и росту бремени государственных расходов – следовательно, правительства вынуждены искать способы смягчения негативного воздействия этой тенденции.

Одновременно рост уровня жизни и экономических ожиданий в развивающихся странах означает увеличение спроса на ресурсы и более ожесточенную конкуренцию за них, будь то вода, талантливые работники, финансовый капитал или сырье (например, запасы углеродов или рыбные запасы). Эту проблему усиливает угрожающее планете антропогенное изменение климата. Именно поэтому большинство государств сегодня включают вопрос устойчивости экосистем в долгосрочные планы развития; во многих странах разрабатываются программы частичного перехода на низкоуглеродные источники энергии, поддерживается разработка экологически безопасных технологий и отраслей промышленности.

Ответ на вызовы

Страны сталкиваются с множеством разнообразных и тревожных вызовов. Однако благодаря ускорению технологического прогресса правительства получают новые инструменты для их решения, преобразуют систему взглядов, подходы к управлению, организации и оценке результатов; налаживают сотрудничество с гражданами, деловыми кругами и некоммерческим третьим сектором[1] экономики.

Между тем до сравнительно недавнего времени выявление лучших практик оставалось трудной задачей. Несмотря на то что поиск инновационных решений описанных проблем ведется во многих странах, до сих пор не удалось ни выработать целостного подхода, ни наладить широкий обмен знаниями по этим вопросам. Межправительственное сотрудничество и обмен инновационным опытом происходят лишь от случая к случаю.

Между тем правительства ищут – и находят – ответы на ряд важнейших вопросов:

◊ Каким образом правительство может реально повысить эффективность своей работы?

◊ Как правительство может стать более гибким?

◊ Как правительство должно подходить к отношениям между государственным, частным и третьим сектором?

◊ Какое коллективное качество следует развивать правительству, чтобы предвидеть изменения и нестабильность, справляться с ними и обеспечивать процветание общества в этих условиях?

Книга «Эффективное правительство для нового века» исследует вопрос о том, как в попытке решить неотложные проблемы правительства пересматривают ценностные ориентиры. В ней сводятся воедино новейшие идеи о современном государственном управлении, проливается свет на текущие тенденции в практике управления и анализируются используемые правительствами модели, процессы и инструменты.

Книга разбита на три части: управление, формирование и обеспечение прогрессивного развития, – что позволяет лучше понять динамику изменений.

В первой части («Управление с использованием форсайта») рассматривается весь управленческий процесс от формулировки стратегического видения до его реализации. В главе 1 исследуется то, как правительство может использовать инструменты и методы форсайта, чтобы получить представление о проблемах будущего и снизить риск непредвиденных потрясений.

В главе 2 обсуждается формирование программы действий на основе национального позиционирования, определения приоритетов и стратегического видения и выявляется, какие институциональные структуры могут сыграть решающую роль в достижении целей национального позиционирования.

В главе 3 предлагаются некоторые инновационные методы, с помощью которых правительства разных стран изменяют принципы выработки политики.

Регулирование всегда будет важной частью государственного управления, и, как показано в главе 4, сегодня возможны новые интеллектуальные подходы к регулированию.

Во второй части («Создание умной системы госуправления») исследуются механизмы государственного управления, а также то, что требуется для их преобразования. Поскольку многие страны отягощены большим государственным долгом, жизненно важно оптимизировать расходы на государственное управление. Принятие инновационного экосистемного подхода к оказанию государственных услуг, сопровождающееся другими мерами, например финансовой консолидацией и усилением прозрачности, помогает выявить точки неэффективности и привести к снижению государственных расходов. В главах 5 и 6 раскрываются механизмы государственного управления и то, как правительства разрабатывают инновационные решения по предоставлению услуг.

Правительству нового века в современном сложном и быстро меняющемся мире требуются хорошо управляемые, обладающие большими способностями, высококвалифицированные и преданные своему делу сотрудники. В главе 7 описано, как правительства развивают свои трудовые ресурсы.

В главе 8 показано, как правительства стараются повысить активность многочисленных представителей заинтересованной общественности.

В третьей части под названием «Устойчивый прогресс» показано, что реальный прогресс – это не только результаты социально-экономического развития. Главное заключается в том, насколько жизнеспособны эти результаты и достаточны ли социальные, экономические, экологические условия и система государственного управления для устойчивого развития общества. Это зависит от гибкости правительства и от его готовности и способности реагировать на кризисы.

В стремлении лучше отвечать на потребности граждан правительство расширяет традиционную сферу своей деятельности и влияния. В главе 9 подробно описаны методы, позволяющие правительству воздействовать на жизнь людей, способствуя достижению стабильности, равенства, идеологического многообразия и приемлемого социального поведения.

Растет число значимых неблагоприятных событий – например, стихийных бедствий, которые провоцируют, помимо прочего, системные экономические кризисы. О важности обеспечения запаса прочности национальных систем управления говорится в главе 10.

В главе 11 предпринята попытка еще раз определить, как оценивать результативность действий правительства. Чего следует добиваться, и как можно проверить, достигнута ли цель?

Наконец, сводя все воедино, авторы представляют подробную программу преобразований для построения эффективного правительства нового века. Послесловие о растущей роли правительств и о значении социального прогресса, дающее пищу для дальнейших размышлений, написано Субраманьяном Ранджаном, профессором бизнес-школы INSEAD.

Если правительства нацелены на поддержание и улучшение стандартов предоставляемых им услуг, то управленческие преобразования неизбежны – вопрос только в степени, темпах и видах изменений. Правительства, которые позитивно воспринимают инновации, открыты к изменениям, готовы развивать и применять методы, описанные в этой книге, скорее всего смогут обеспечить стабильное экономическое и социальное развитие общества и благосостояние граждан.

В книге «Эффективное правительство для нового века: реформирование государственного управления в современном мире» рассказывается о том, как провести административную реформу с тем, чтобы повысить качество государственного управления и предоставления услуг. В ней содержится множество примеров того, как во всем мире правительства, общественность, корпорации и третий сектор добиваются значительного прогресса. И авторы надеются, что их труд послужит руководством по реформам для тех, кто работает над подготовкой своего правительства к решению грядущих сложных задач.

Эта книга отнюдь не претендует на то, чтобы стать философским трактатом о значении и целях государственного управления. Авторы старались сохранить беспристрастность при рассмотрении практик государственного управления в различных странах. В политике существует множество подходов, но функция большинства правительств одна и та же: управляя своими странами, они в большей или меньшей степени предоставляют услуги своим гражданам. Мир невозможен без государственного управления, а для построения лучшего мира государственное управление должно быть максимально эффективным.

Часть I

Управление с использованием форсайта

Глава 1

Мышление на перспективу

С января 1918 по декабрь 1920 года мировая пандемия гриппа поразила около 500 млн человек и унесла от 50 до 100 млн жизней. Испанский грипп («испанка»), как известно, имел три волны. Во время первой пострадали в основном больные и пожилые люди – обычные группы риска. Заболевания второй и третьей волны, после того как вирус мутировал, стали проходить тяжелее и вызывали больше смертных случаев у молодых и здоровых.

Предполагается, что мутация и быстрое распространение вируса гриппа были частично обусловлены Первой мировой войной. В это время правительства не ожидали и не прогнозировали вспышку пандемии – и в результате невольно создавали условия для распространения опасного штамма вируса. В обычных условиях люди, страдающие тяжелой формой заболевания, остаются дома, и только заболевшие более легкой формой гриппа не прекращают социальные контакты. Иная ситуация сложилась во время войны: солдаты с легкой формой заболевания оставались на фронте, в то время как тяжелобольных в переполненном транспорте отправляли в забитые людьми тыловые госпитали; в результате вирус стал стремительно распространяться.

Правительства разных стран оказались не готовы к разразившейся пандемии. Но и почти 100 лет спустя пандемии по-прежнему угрожают многим странам. В последней четверти прошлого века «в мире было идентифицировано более 30 новых или недавно выявленных инфекций»[2]. Согласно Национальному реестру рисков Великобритании, большинство этих инфекций передается позвоночными животными и людьми, что осложняет их отслеживание[3].

Риск пандемии присутствует постоянно. В любое историческое время в мире наблюдается множество вспышек заболеваний, которые при определенных обстоятельствах могут превратиться в мировую пандемию[4]. Возьмем, например, вспышку атипичной пневмонии (тяжелый острый респираторный синдром, ТОРС), которая началась в конце 2002 года и быстро распространилась в Азии, Северной Америке, Южной Америке и Европе. Попытки взять эпидемию под контроль увенчались успехом лишь к середине 2003 года, в общей сложности переболело около 8000 человек, более 750 человек умерли[5].

Правительство должно не только справляться с пандемиями – его сфера ответственности весьма широка и продолжает расширяться. Так, 15 февраля 2013 года памятно для астрономов. В этот день астероид 2012 DA14 вплотную приблизился к Земле: 190000-тонная каменная глыба прошла на расстоянии 17 200 миль (ок. 27 680 км) от нашей планеты – ближе, чем некоторые спутники. Этого гостя ждали, астрономы знали о его существовании и маршруте почти за год. Однако в тот же день другой метеорит – весом в 10 000 тонн – на сей раз абсолютно неожиданно нанес визит Земле. Причиненный челябинским метеоритом ущерб был бы значительно больше, если бы он не взорвался в атмосфере Земли; тем не менее более 1500 человек получили ранения, более 7000 зданий[6], [7] были повреждены.

Форсайт и варианты будущего

Мы живем в непредсказуемом и сложном мире, и основная проблема для государств и правительств состоит в том, как справляться с неопределенностью. Будь то пандемии или метеориты, от правительств всегда ждут готового ответа. Правительство новой эры должно прежде всего уметь предусматривать риски, причины или ограничивающие факторы которых не полностью определены, а последствия и вероятные осложнения обычно невозможно или трудно точно предсказать. К подобным рискам относятся воздействие околоземных объектов, пандемии, коренные изменения технологий, климата, доступности ресурсов, демографические сдвиги, экономические кризисы и многое другое.

Но как правительства могут подготовиться к будущему? Для этого существуют методы и инструменты. Один из подходов – форсайт (англ. foresight) или перспективный анализ, направленный на изучение будущего, часто с использованием больших данных. Форсайт в этом контексте рассматривается как процесс поддержки политических решений, обеспечивающий определенный способ размышления о будущем и стратегический подход к обсуждаемым темам. Методы форсайта используются для формирования стратегии: форсайт предполагает анализ широкого диапазона потенциальных возможностей (или вариантов будущего) и учет альтернатив, выходящих за рамки устоявшихся стереотипов.

Самыми распространенными из инструментов форсайта являются сканирование горизонтов (англ. horizon scanning или комплексный анализ внешних источников информации) и сценарное планирование. Часто оба метода используются одновременно: сканирование горизонтов позволяет выявить тенденции и источники изменений, что затем учитывается при разработке сценариев. Сценарии будущего и сканирование горизонтов – как методы стратегического форсайта – могут и по отдельности приводить к полезным результатам, но они, как правило, гораздо эффективнее при совместном использовании, поскольку обеспечивают более полный анализ потенциальных рисков, а также оценку проблем и возможностей данной страны.

Форсайт полезен и для деятельности самого правительства. Он способствует формированию общего представления о будущем и единой системы понятий для его обсуждения; обеспечивает дискуссионную площадку для обмена организационным опытом; поз воляет мобилизовать интеллектуальный потенциал внешних экспертов, обычно исключенных из процесса планирования; способствует установлению неформальных связей между министерствами и ведомствами, – и тем самым превращается в надежную дискуссионную платформу для обсуждения потенциально спорных и сложных проблем.

Одной из привлекательных особенностей форсайта, в частности при разработке сценариев, является то, что в некоторых случаях его можно осуществить с относительно небольшими затратами. Одно из основных требований – привлечение ключевых экспертов и заинтересованных сторон, наличие квалифицированных работников для реализации форсайт-проекта и, в случае необходимости, исследовательских ресурсов.

Наличие постоянно действующего форсайт-центра способствует привлечению к его работе заинтересованных сторон и использованию его правительством для выработки политического курса. Такое подразделение задает направление исследований будущего, оповещает государственных служащих о результатах и предоставляет информацию по конкретным запросам министерств. Крайне полезно формализовать форсайт-процессы. Можно привести в пример одну из крупнейших мировых корпораций – энергетический гигант Shell. Эта компания внесла большой вклад в разработку инструментария сценарного планирования. На каждый момент времени Shell обычно имеет несколько сценариев для различных вариантов развития ситуации, и в их контексте рассматриваются достоинства и недостатки любых поступающих предложений по крупным инвестициям или стратегические инициативы.

Между тем следует учитывать, что форсайт связан с многочисленными рисками; один из них – опасность негативного влияния средств массовой информации, которые могут ошибочно интерпретировать характер процесса создания сценария или сканирования горизонтов, а также дискредитировать возможные сценарии, представленные правительством. Кроме того, поскольку государственные служащие видят окружающий мир через призму политики, они могут подойти к сценарному планированию с предубеждением, ограничивающим их мышление. При этом сами по себе сценарии не оказывают серьезного воздействия, если изначально отсутствует поддержка форсайта сверху. Поэтому при выборе темы для создания эффективного сценария одинаково важно учитывать и политическую ситуацию, и характер самой проблемы.

Преобразования в действии: форсайт в Великобритании

До недавнего времени за форсайт-программу правительства Великобритании отвечал Центр форсайта Отдела по вопросам науки, входящий в Министерство по делам бизнеса, инноваций и профессиональной подготовки. Центр форсайта и сканирования горизонтов занимался прогнозированием в двух направлениях: глубинные исследования долгосрочных – от 20 до 80 лет – перспектив и изучение отдельных потенциально важных проблем на ближайшие 10–15 лет.

В 2013 году собственную форсайт-программу инициировал и секретариат Кабинета министров Великобритании, но уже в марте 2014 года после парламентской проверки работы по форсайту в правительстве Великобритании оба подразделения были объединены в Исследовательскую группу сканирования горизонтов [8],[9].

Изначально британский форсайт был нацелен на изучение вопросов, связанных с разработкой материалов и технологий будущего; с кроссдисциплинарными научными исследованиями, выходящими за рамки узкой тематики; влияющих на государственную политику; ранее не изученных и находящихся вне сферы внимания других институтов; активно поддерживаемых заинтересованными сторонами. Выбираемые для форсайта проблемы отличал высокий уровень неопределенности. Например, масштабное исследование прогрессирующего ожирения было предпринято правительством именно потому, что никто не мог точно предсказать его последствия для системы здравоохранения и для общества в целом. Не меньшей неопределенностью и серьезностью последствий отличаются и другие темы исследований: мировая экологическая миграция, обеспеченность населения продовольствием и сельское хозяйство будущего, перспективы электронных торгов. На момент написания этой книги в центре внимания форсайта Великобритании числилось будущее городов и последствия старения населения.

Британский форсайт внес вклад в создание вариантов будущего на основе анализа фактических материалов, заполнив тем самым определенные пробелы в понимании текущей политики, и открыл возможности для политических решений и стратегических вмешательств, направленных на решение сложных проблем.

Сканирование горизонтов

Бит Хаббегер, специалист по анализу устойчивости и рисков, в исследовании перспектив развития Швейцарии отметил, что термин сканирование горизонтов пока не имеет четкого определения[10]. Обычно он используется в двух значениях: как «инструмент политики, предназначенный для систематического сбора широкого спектра информации и фактических материалов о грядущих проблемах, тенденциях, прогрессе, идеях и событиях в политической, экономической, социальной, технологической или экологической среде организации», и как «собирательный термин для множества так называемых форсайт-процессов, направленных на повышение способности организаций решать проблемы, связанные с неопределенным и неоднозначным будущим». Наше понимание сканирования горизонтов ближе ко второму определению Хаббегера, при котором «инструмент политики» превращается в часть более широкой программы форсайта.

На практике сканирование горизонтов часто используется совместно со сценарным планированием при построении вариантов будущего для определения тенденций и стимулирующих факторов.

Сканирование горизонтов открывает для правительства гораздо более широкий спектр вариантов будущего. Метод помогает выявить области со значительными информационными пробелами и на этой основе сформулировать текущие исследовательские задачи; кроме того, он позволяет аналитикам обнаружить на ранней стадии те события, которые предвещают большие изменения. Примечательно, что успех сканирования горизонтов зависит от новейших технологий в меньшей степени, чем от глубины и широты вовлеченных в процесс экспертных сетей и связей. Чтобы обнаружить сигналы, чтобы собрать, систематизировать и осмыслить информацию, организациям требуется установить и поддерживать взаимодействие с широким кругом как государственных, так и независимых экспертов, работающих в самых разных областях – от экономики до социальной политики, от военной науки до информационных технологий, – как внутри страны, так и за рубежом. Наличие экспертной сети дает возможность постоянно отслеживать возникновение новых тенденций.

После сбора и анализа информации ее предоставляют другим сторонам – другим подразделениям правительства, компаниям частного сектора или широкой общественности. Для управления этим процессом требуется нечто вроде секретариата. В Сингапуре, например, такую функцию выполняет министр-координатор по вопросам национальной безопасности.

В правительстве должны существовать формальные механизмы, обеспечивающие интеграцию полученных данных в процесс выработки политических решений. Данные, полученные в результате сканирования горизонтов, нельзя игнорировать, ими нельзя пренебрегать. Опыт показывает, что это может обойтись очень дорого. Например, в 2004 году, незадолго до того, как ураган «Катрина» опустошил Новый Орлеан, Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям провело тренинг по усложненному сценарию «Ураган „Пэм“», в котором ураган четвертой степени обрушивался на некий город в США. Но похоже, что данные, полученные в этом тренинге, не были внедрены в практику работы правительства[11].

Рисунок 1. Два значения понятия «сканирование горизонтов»

Источник: Центр исследований безопасности, Федеральное управление защиты гражданского населения, Швейцария

Информация, полученная в результате сканирования горизонтов, должна быть доступна для поиска и выборки всем сотрудникам правительственных учреждений. Более того, при разработке политики или стратегии от лиц, ответственных за итоговые предложения, требуется обязательное обращение к материалам сканирования по соответствующим вопросам.

Правительства, в которых форсайт формализован, обычно отличаются наиболее развитыми возможностями сканирования горизонтов. Например, единые службы сканирования горизонтов по широкому кругу вопросов созданы в Великобритании и Сингапуре. В других, прежде всего развитых, странах сканирование горизонтов проводится отдельными органами власти и не координируется в масштабах всего правительства. Главные объекты такого сканирования – наука и техника. Так, в Австралии был создан Консультативный комитет по технологиям здравоохранения, с тем чтобы «заблаговременно информировать учреждения здравоохранения Австралии и Новой Зеландии о новых и перспективных технологиях, имеющих особое значение, с целью обмена информацией о таких технологиях и оценки их потенциального влияния на соответствующие системы здравоохранения»[12].

Сканирование горизонтов может быть также направлено на поддержку конкретных проектов или вопросы государственной политики. Комиссия по консультированию отраслевых советов Нидерландов внедрила программу «Сканирование горизонтов Нидерландов», направленную на формирование приоритетов в сфере социальных исследований.

В Великобритании Центр сканирования горизонтов запустил проект Sigma Scan, являющийся частью форсайт-программы британского правительства. В рамках этого проекта было подготовлено около 250 кратких статей и обзоров по проблемам и тенденциям, которые могут оказаться актуальными для Великобритании в последующие 50 лет. Их тематика охватывает широкий диапазон вопросов государственной политики – от традиционной проблемы отношений Великобритании и ЕС до более отвлеченных тем – например, таких, как влияние трансформации нравственных ценностей на социальное поведение. Впоследствии сторонние эксперты обновили эту информацию и переработали четвертую часть документов. При каждом новом сканировании рассматривалась единственная тенденция, ей давалось четкое определение, оценивалась (ранжировалась) вероятность ее возникновения, степень воздействия и провоцируемые конфликты, а также кратко излагалось потенциальное влияние на политический курс. Центр привлек к работе в Sigma Scan сторонних исполнителей, обладающих опытом в сфере прогнозирования и государственной политики, в том числе консалтинговое агентство стратегического прогнозирования Outsights, центр изучения общественного мнения Ipsos MORI и некоммерческий исследовательский центр Institute for the Future.

Проект предусматривал взаимодействие и с высшими эшелонами гражданской службы. Первыми мероприятиями Sigma Scan стали симпозиумы с участием высших чиновников, крупнейших предпринимателей и других влиятельных лиц. Изначально цель проекта состояла в том, чтобы создать централизованную государственную базу данных результатов сканирования горизонтов. Однако проект приобрел столь широкую популярность, что многие министерства занялись самостоятельным сканированием горизонтов, тем самым похоронив надежду на создание единого ресурса. Опасность этой самодеятельности кроется в том, что министерства могут случайно проигнорировать серьезные проблемы в областях, не входящих в сферу их компетенции и опыта. Даже если форсайт действительно превратится в общепринятый метод принятия политических решений, координирование форсайт-программ отдельных министерств останется отдельной задачей[13].

Построение сценариев

Сценарное планирование – еще один популярный инструмент форсайта, ориентированный на оптимизацию решений с учетом перспектив изменения внешних условий. В ходе сценарного планирования тенденции не экстраполируются, но создается альтернативное видение, допускающее резкие скачкообразные изменения, которые необходимо подвергнуть оценке. Авторы форсайта пересматривают исходные предпосылки принятия решений и, предвосхищая грядущие угрозы и возможности, закладывают основы для единой концепции будущего, которая влияет на внутриорганизационный и индивидуальный стили работы. Планируя сценарии будущего, организации и правительства могут лучше понять природу и динамику сил, которые станут определяющими для мира через пять, десять и даже двадцать лет. Построенный на групповой работе, этот метод позволяет нивелировать влияние таких распространенных недостатков, как, например, самонадеянность и узость кругозора; он стимулирует обмен информацией и выработку согласованного понимания основных тенденций.

Сценарное планирование – не точная наука и не стопроцентно надежный способ предсказать все возможные последствия. Однако оно позволяет государственным органам подвергнуть пересмотру свои гипотезы будущего и оценить пригодность тех или иных решений в предполагаемых обстоятельствах. Сценарное планирование – структурированный процесс, который хотя и осуществляется по-разному в различных организациях и властных структурах, обычно включает следующие элементы:

◊ Анализ задачи: поиск ответа на вопрос «Какова текущая ситуация?». На этом этапе процесса рассматриваются цели и стратегии ведомства, исследуются сильные и слабые стороны, с тем чтобы стимулировать альтернативное мышление, выходящее за рамки традиционного мышления.

◊ Анализ влияния: выявление внешних факторов, влияющих на текущие подходы и стратегии; одновременно оценивается степень воздействия различных факторов.

◊ Прогнозирование: оценивается статус внешних факторов как в настоящий момент, так и в будущем. Задача формулируется максимально нейтрально, с тем чтобы не подталкивать участников в каком-либо конкретном направлении, а, наоборот, стимулировать альтернативные представления о будущем.

◊ Группировка альтернатив: сравнение альтернатив, проверка их внутренней согласованности, совместимости и логики.

◊ Интерпретация сценария: анализ, сравнение и противопоставление различных сценариев; сценариям даются названия.

◊ Анализ последствий: рассматриваются последствия выбранных сценариев, оцениваются и измеряются риски и возможности, перепроверяются правительственные стратегии с позиции «а что если?..».

◊ Деструктивные события: подвергаются анализу по всем возможным направлениям. Идентифицировав потенциально деструктивное событие, следует оценить его воздействие, построить соответствующий сценарий и подготовить профилактические и ответные меры.

◊ Передача сценария: последний этап процесса – ранее идентифицированные возможности и риски используются при формировании государственной политики[14].

Не все темы одинаково пригодны для сценарного планирования. Лучшие результаты этот метод дает в областях, требующих стратегического долгосрочного прогнозирования, в которых либо выявлена тенденция, вызывающая стратегические последствия для данной сферы, либо серьезные изменения вызываются естественной эволюцией. Примером первого варианта является воздействие новых открытий и технологий, в частности воздействие добычи сланцевого газа на энергетический сектор.

Естественная эволюция, например старение населения западных стран, заставляет учитывать влияние этого процесса при организации системы здравоохранения.

Преобразования в действии: оценки сценариев в Нидерландах

В правительстве Нидерландов процесс прогнозирования тесно связан с оценкой угроз безопасности и основывается на детально проработанных процедурах. Риски, выявленные в процессе разработки сценария, анализируются по десяти критериям, непосредственно связанным с пятью сферами жизненно важных интересов страны, а именно[15]:

• территориальная безопасность (включая военное вторжение на территорию Нидерландов и ухудшение международного положения страны);

• безопасность личности (включая несчастные случаи, серьезные травмы, хронические заболевания и физические страдания);

• экономическая безопасность (включая издержки);

• экологическая безопасность (включая долгосрочное воздействие на природную окружающую среду);

• социальная и политическая стабильность (включая дезорганизацию повседневной жизни, нарушение демократической системы, воздействие на общество и психику людей).

Значимость риска по каждому критерию для конкретного сценария оценивается в баллах, а затем с помощью разнообразных методов данные агрегируются в единый показатель воздействия для этого сценария. Добавление в модель вероятности реализации самого сценария позволяет получить всеобъемлющую оценку риска.

Баллы зависят от специфики каждого критерия; при этом учитывается характер возможных последствий (от умеренных до катастрофических), география распространения и вероятные границы (верхние и нижние) воздействия[16]. Подобная процедура проводится при разработке стратегии действий правительства для устранения, уменьшения или смягчения ожидаемых неблагоприятных воздействий, определенных в таких сценариях.

Преобразования в действии: Сингапур – концепция форсайта и сценарное мышление

Форсайт предполагает разнообразие методов и методологических подходов. Отбираются и применяются те из них, которые отражают потребности организации и которые она может адаптировать под свои нужды.

Хорошим примером этого является Сингапур. Использовать в стране сценарии начало Министерство обороны в 1991 году. К 1993 году Кабинет министров убедился в их пользе для разработки долгосрочной стратегии развития и в 1995 году создал Отдел сценарного планирования в рамках Управления государственной службы.

Одновременно, чтобы обеспечить внедрение сценарного подхода и в других министерствах, помимо Отдела сценарного планирования, и сформировать у чиновников государственной службы установку на «готовность к изменениям, их прогнозирование и управление ими», правительство Сингапура инициировало специальную программу, получившую название PS21. В результате, благодаря распространению навыков сценарного планирования, команды по исследованию вариантов будущего были учреждены и в других правительственных структурах, включая Министерство торговли и промышленности, Министерство обороны и даже Министерство общественного развития, молодежи и спорта.

На рубеже столетий ряд событий, особенно финансовый кризис в Азии и теракты 11 сентября 2001 года в США, вызвали у чиновников определенный скептицизм в отношении пользы сценариев как инструмента политики. Однако в правительстве Сингапура не отказались от них, а постарались сделать их более эффективными.

Прежде всего, расширилась сфера компетенции Отдела сценарного планирования, который был переименован в Отдел стратегической политики и стал заниматься межведомственными проблемами, которые в ином случае не привлекли бы должного внимания. В дополнение к сценарному планированию появились инструменты, предназначенные для действий в условиях скачкообразных изменений и непредвиденных событий типа «черный лебедь», описанных в одноименной книге Нассима Николаса Талеба[17]. И, что особенно важно, была сформирована Группа оценки рисков и сканирования горизонтов при Аппарате заместителя премьер-министра.

В 2010 году правительство Сингапура создало Центр стратегического планирования будущего, с тем чтобы при поддержке Отдела стратегической политики определять основные стратегические вызовы и координировать работу по разработке вариантов будущего в рамках всего правительства. В задачу Центра также входит расширение прогностической деятельности за счет создания при каждом министерстве прогностической группы, управляемой Стратегической сетью разработки вариантов будущего в составе заместителей министров.

Использование больших данных и прогнозного анализа

Эффективность форсайта во многом зависит от того, насколько правительство способно использовать «большие данные» и прогнозный анализ. Новейшие системы хранения данных позволяют накапливать информацию в различных форматах и во все увеличивающихся объемах. Предполагается, что с 2013 по 2020 год «цифровая вселенная» вырастет в десять раз – с 4,4 трлн до 44 трлн гигабайт. Международная консалтинговая компания International Data Corporation (IDC) предполагает, что объем хранимых данных к 2016 году вырастет до 3,77 зеттабайт[18]. Согласно IDC, сегодня только 5 % данных являются «ценными или многоцелевыми», однако эта цифра к 2020 году увеличится более чем вдвое благодаря большим данным и другим технологиям[19].

Создание данных – постоянный и повсеместный процесс. Что бы мы ни делали, будь то управление автомобилем, включение домашних приборов или использование мобильного телефона, – мы производим данные. С помощью датчиков, пронизывающих ткань нашего физического мира, и портативных устройств доступа в интернет – мы производим данные. Добавьте сюда компании, производящие и хранящие данные всех видов, фиксирующие мельчайшие детали миллиардов контактов между участниками рынка, и правительства, собирающие информацию о своих гражданах – об их здоровье, поездках, домашнем хозяйстве и финансовых делах. Такие массивы данных порождают возможности, но и создают проблемы, связанные с их организацией, хранением, поиском, анализом и отображением. Эти задачи решаются средствами больших данных.

Точное происхождение термина «большие данные» неизвестно. Многие считают, что впервые его употребил еще в 1990-х годах Джон Мэши, главный научный сотрудник компании Silicon Graphics[20]. Но какова бы ни была этимология этого термина, большие данные приобретают все большую важность и для государственного, и для частного сектора.

Большие данные – серия подходов, инструментов и методов обработки огромных объемов структурированных и неструктурированных данных, с которыми не могут эффективно справляться стандартные инструменты. Одним из способов описания больших данных является модель 3V, разработанная фирмой Gartner, ведущей исследования в области информационных технологий. Эти три V–Volume (объем), Velocity (скорость), Variety (многообразие), то есть физический объем, скорость прироста и обработки, а также диапазон типов и источников данных. В большие данные входят и те данные, которые хранятся в памяти, и те, которые создаются с использованием других данных.

Большие данные не только порождают проблемы, но и создают беспрецедентные возможности и для государственного, и для частного сектора. Наряду с новейшими, передовыми инструментами управления базами данных и методами прогнозного анализа, большие данные открывают доступ к ценной информации о множественных взаимосвязях, закономерностях и воздействиях.

Преобразования в действии: здоровье нации

Феномен больших данных – революционный фактор как для сферы государственного управления, так и для многих отраслей экономики. Организации государственного сектора аккумулируют огромные массивы информации. В Великобритании, например, Национальная служба здравоохранения (NHS), одна из самых больших в мире финансируемых государством систем здравоохранения и крупнейший работодатель, хранит гигантский объем клинической информации и данных о пациентах. Помимо прочего, NHS публикует данные по каждому медицинскому назначению, сделанному каждым врачом по месяцам, что в итоге составляет 400 миллионов точек данных[21]. Сегодня большие данные NHS используются государственными службами для анализа работы этой службы и поиска путей ее усовершенствования.

Например, компания Mastodon C, специализирующаяся на больших данных, проводит оценку работы NHS через разнообразный анализ клинических данных[22]. Целью одного из исследований было изучение работы клиник врачей общей практики. Mastodon C использовал данные, чтобы определить, влияет ли размер клиники на внедрение передовых методов работы, – оказалось, что в небольших клиниках этот процесс идет медленнее, чем в крупных. Кроме того, выяснилось, что небольшие клиники реже прописывали новое лекарство от диабета, чем крупные. Однако данные также показали, что соседство клиник явилось более существенным фактором внедрения рекомендованных методов, нежели их размер[23]. А исследуя, как в различных клиниках прописывают патентованные лекарства и воспроизведенные лекарства – дженерики, команда из Mastodon C пришла к выводу, что патентованные статины прописываются гораздо чаще, чем дженерики, – и эта разница обходилась NHS приблизительно в 200 млн ф. ст. в год[24].

Новые возможности больших данных

Работы Глобального института McKinsey (MGI) подтвердили вывод о том, что использование больших данных способно повысить эффективность и результативность общественного сектора[25]. Согласно оценке MGI, эффективное использование больших данных могло бы снизить административные издержки в Европейском союзе на 15–20 %, что эквивалентно примерно 150–300 млрд евро в стоимостном выражении (как результат роста эффективности, так и за счет ликвидации разрыва между потенциальной и фактической суммой поступлений от сбора налогов).

В отчете указано пять широких областей, в которых большие данные могут существенно помочь правительствам. Бóльшая прозрачность и обмен данными между министерствами позволят, например, ведомствам, федеральным органам и гражданам оптимизировать заполнение различных форм, поскольку многие данные, запрашиваемые у организаций и физических лиц одним государственным органом, нередко хранятся в другом.

Опираясь на принцип открытых данных, правительства смогут предоставлять гражданам и организациям доступ к некоторым из имеющихся у них информационным массивам, что будет способствовать прогрессу во многих областях, экономии средств и совершенствованию обслуживания населения. Примеры использования этого принципа приводятся на британском сайте data.gov.uk и на испанском сетевом портале Aporta (www. proyectoaporta.es). В частности, местный информационный ресурс может стать результатом объединения возможностей социальных сетей и доступа к данным открытых правительственных источников, например статистике преступлений или погодных катаклизмов. Открытая информация может также использоваться для оценки качества услуг и предложения возможных усовершенствований.

Доступ к большим данным позволяет правительству более подробно анализировать деятельность своих министерств и ведомств, сравнивать их результаты. В отчете McKinsey предполагается, что использование «приборных панелей» результативности (рейтингов и визуализации данных) отдельных коллективов в составе государственных ведомств приведет к совершенствованию их деятельности, поскольку менеджеры будут стремиться превзойти друг друга.

Разнообразие вариантов, отраженное в больших данных, поможет гражданам более взвешенно принимать жизненно важные решения – например, при выборе больницы для лечения определенных заболеваний или школы для детей. Весьма вероятно, что предоставление широкого доступа к таким данным позволит улучшить качество услуг в целом.

Ценность больших данных для развития сегментации и улучшения планирования целевых государственных услуг уже доказана во многих странах. Так, например, Федеральное агентство по труду Германии использовало массу накопленных им данных за прошедшие периоды, чтобы ускорить процесс трудоустройства безработных[26].

Наряду с большими данными, процесс принятия решений в государственном секторе опирается и на сложные автоматизированные методы анализа, например нейронные сети. Эти методы могут также использоваться для раскрытия мошенничества в сферах налогообложения и социального обеспечения. Предоставление открытого доступа к большим базам данных и инструментам анализа способно помочь в совершенствовании государственных услуг за счет внедрения сторонних инноваций. Анализ организациями и физическими лицами открытой информации стимулирует обратную связь с государственными учреждениями, включая предложения по улучшению процедур и методов обслуживания населения.

Извлечение потенциальных выгод из работы с большими данными – непростая задача. Для ее реализации необходим прежде всего доступ к данным, что отчасти зависит от готовности правительств открыть свои данные для организаций и частных лиц, а отчасти от способности самих людей использовать технологии для получения доступа к информации. С ростом информированности возрастает и ответственность. Правительства должны продемонстрировать свою приверженность этическим нормам – например, путем внедрения стандарта использования аналитических методов в государственных учреждениях; этот стандарт также должен быть открыт для граждан.

Со своей стороны, организации, которые хотят эффективно использовать большие данные, должны пересматривать старые подходы и модернизировать технологические системы. И правительству, и сторонним организациям придется набрать новых сотрудников или обучить имеющийся персонал навыкам, необходимым для работы с большими массивами данных. Да и сами руководящие работники государственного сектора должны быть знакомы с новейшими аналитическими инструментами и методами.

В работе «Возможности больших данных: как сделать правительство более быстрым, более умным и более личным» Крис Ю, руководитель группы электронного правительства в аналитическом центре организации Обмен политическими стратегиями, предлагает множество рекомендаций для правительств по использованию мощности больших данных[27]. (По его оценкам, правительство, использующее большие данные, сможет за счет роста эффективности сэкономить от 16 до 33 млрд ф. ст. в год.) Рекомендации включают создание в аппарате правительства группы передовой аналитики, которая станет выявлять области, где большие данные могут способствовать совершенствованию государственных услуг. Также, как полагает Ю, эта группа инициирует использование новых возможностей в министерствах и будет предлагать рекомендации по принятию решений. Для того чтобы увеличить вероятность эффективного применения больших данных, Крис Ю рекомендует для начала сосредоточиться лишь на нескольких сферах государственной политики и измерять получаемую экономию и выгоды в конкретных денежных показателях. Следует также ввести четкие критерии как для оценки прогресса, так и для оценки ценности и целесообразности программы. Наконец, важно протестировать проекты больших данных в контролируемом режиме, и лишь затем – в реальных условиях.

Резюме: мышление на перспективу

В быстро меняющемся мире правительства нуждаются в более широком и перспективном взгляде за пределы текущих задач для разработки новых стратегических подходов к решению проблем и использованию возможностей, создаваемых неопределенным будущим.

Переход к мышлению на перспективу требует использования все большего количества инструментов форсайта, включая сканирование горизонтов и сценарное планирование. Кроме того, правительства должны эффективно использовать массивы разно образной информации с помощью глубокого анализа больших данных и управления ими, что становится возможным благодаря прогрессу в технологиях. Чтобы достичь успеха, следует регламентировать и стандартизировать в рамках правительства функции отделов по исследованию будущего. Мышление на перспективу требует долгосрочных инвестиций и ресурсов. Необходимо привлекать к работе профессиональные сообщества, в особенности представителей коммерческого сектора, неправительственные аналитические центры и академические круги. Работа должна вестись в тесной связи с высшими государственными должностными лицами и ведущими политиками, с тем чтобы системные и обоснованные рекомендации прогнозного характера могли положительно воздействовать на политический процесс.

Глава 2

Выработка стратегического курса

Правительства, используя множество различных инструментов и методов, инициируют создание различных сценариев будущего, определяют спектр их вероятных последствий. После анализа возможных вариантов будущего им предстоит использовать полученные результаты для определения своих действий. Недостаточно лишь предсказать будущее. Правительствам следует, опираясь на составленные прогнозы, принимать стратегические, комплексные решения. Необходимо учитывать и то, что ключевую роль в формировании государственной политики играют устремления государственных лидеров; именно они определяют политический курс страны, формулируют стратегическое видение и цели на будущее и создают прочную основу для принятия долгосрочных политических решений.

Странам предстоит создать оптимальные структуры управления политическими процессами и оказанием услуг. Такие структуры могут включать министерства, ведомства и другие органы власти, предприятия с участием государственного капитала (также именуемые полугосударственными), государственно-частные партнерства, сотрудничающие с третьим сектором, или даже поддерживать и расширять возможности самообслуживания граждан.

Четкая формулировка видения помогает правительствам решать множество задач. Как гласит японская пословица, «планирование без действия – мечта, а действия без плана – кошмар». Стратегическое видение задает миссию и устремления организации, помогает сформулировать ее философию, цели и направление развития. Видение способствует выработке целостного чувства цели и побуждает к определенным действиям. Общее видение будущего помогает выработать единое понимание задач и задает ориентиры в процессе принятия решений.

Общенациональный взгляд

Не только компании понимают ценность определения перспективы. Эффективное руководство издавна ассоциировалось с умением видеть перспективу и пониманием цели. Благодаря своим личным качествам и стратегическому видению, политические лидеры завоевывают сторонников и добиваются их единения. Например, Джон Ф. Кеннеди объединил нацию идеей о том, что США к концу 1960-х годов смогут отправить человека на луну.

В последнее время все больше стран (к их числу относятся Сингапур и Финляндия) выстраивают собственные национальные стратегии. Для этого четко формулируется национальное видение, определяются сферы деятельности правительства, устанавливаются приоритеты и цели в каждой из них.

ОЭСР провела исследование функций аппарата правительства в 27 странах; его частью стало изучение роли центральных органов власти в стратегическом планировании[28]. В ходе исследования предполагалось выяснить, существует ли документ, определяющий стратегическое видение для данной страны, а если существует, то кем он был подготовлен, какой период времени в нем предусмотрен и кто имеет доступ к этому документу.

Соответствующий стратегический документ был разработан в 21 стране (77 % участвующих в исследовании). В большинстве случаев в нем определялась перспектива на период от 1 года до 5 лет, только в одном – более чем на 20 лет, а в 7 странах – более чем на 6 лет. Положительно ответили на вопрос о доступе в 21 стране, при этом в 18 странах доступ к стратегическому документу получила широкая общественность, из них в 15 – документ был размещен в сети интернет.

Преобразования в действии: NSW-2021

Правительство штата Новый Южный Уэльс (юго-восток Австралии) представляет видение будущего в своем отчете следующим образом: «NSW-2021: сделать Новый Южный Уэльс лучшим из штатов». Десятилетний план нацелен на «перестройку экономики, оказание качественных услуг, обновление инфраструктуры, восстановление подотчетности центральному правительству, улучшение среды обитания местных общин и самоуправление»[29]. Эти пять целей разбиты на 32 общие и 180 специальные задачи. Первая состоит в том, чтобы перестраивая экономику, сделать столицу штата, Сидней, экономическим и финансовым центром влияния в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Для этого в NSW-2021 установлен ряд показателей занятости, предпринимательской и инвестиционной активности, общего объема выпуска продукции на душу населения.

Концепция развития штата предполагает улучшение государственных услуг, усовершенствование инфраструктуры и предоставление гражданам расширенных полномочий, что дает местным сообществам возможности большего контроля по таким вопросам, как планирование, охрана природы, качество антропогенной и природной среды и трансформация сферы услуг с учетом старения населения.

Наконец, предполагается повысить подотчетность властей штата, расширить доступ общественности к информации и возможности участия в принятии решений местных органов власти, а также сосредоточить усилия на повышении удовлетворенности государственными услугами. Заслуживает внимания тот факт, что в стратегическом документе штата не только излагаются цели и задачи, но и определяются ведомства, на которые возлагается ответственность за решение этих задач и достижение поставленных целей.

Преобразования в действии: Кения – перспектива 2030

Кенийское правительство обнародовало концепцию развития страны в 2008 году. Новая стратегия «Vision-2030» сменила стратегию экономического восстановления, которая реализовывалась правительством страны с 2003 по 2007 год[30]. Основная цель кенийского правительства – «создать к 2030 году конкурентоспособное на мировом рынке и преуспевающее государство с высоким качеством жизни, превращение Кении в новую индустриальную державу со средним уровнем доходов, обеспечение всем гражданам страны к 2030 году высокого качества жизни, чистой экологии и безопасности». Основанная на трех столпах: экономика, социальная сфера и политическое управление, – стратегия «Vision-2030» претворяется в жизнь в форме ряда пятилетних «среднесрочных планов»; текущая пятилетка ограничена 2013 и 2017 годами[31].

К настоящему моменту достижения страны включают 40-процентное увеличение набора в начальные школы; строительство 2200 км дорог, что почти в полтора раза превышает плановые 1500 км; подключение Кении к всемирной сети интернет через три подводных оптоволоконных кабеля; принятие в 2010 году новой конституции.

Но для того чтобы добиться всех поставленных целей, Кении придется преодолеть еще множество проблем. Меры по борьбе с ними заложены во втором среднесрочном плане. В области здравоохранения правительство расширяет доступ к медицинским услугам в рамках долгосрочной программы всеобщего здравоохранения, запланированы инвестиции в медицинские исследования и фармацевтическую промышленность. Продвигаясь к цели – росту ВВП к 2017 году на 10 %, – Кения развивает многоотраслевую экономику, отказываясь от приоритета сельского хозяйства и сферы услуг. Совершенствуя государственное управление, кенийское правительство сосредотачивает свои усилия на воплощение принципов новой конституции.

По мере выполнения «Vision-2030» приоритеты корректируются таким образом, чтобы сохранить стратегический курс. Так, например, во втором долгосрочном плане появились две важных национальных инициативы: после обнаружения в Кении крупного месторождения углеводородов добыча нефти и других полезных ископаемых была добавлена к приоритетным областям экономики. Правительство также углубляет принципы национальных преобразований, интегрируя комплекс национальных ценностей и этических правил в процесс формирования устойчивой и уникальной кенийской идентичности.

Позиционирование политики

Общенациональные цели необходимо транслировать в долгосрочную политику по трем основным направлениям: желаемая позиция страны на мировом рынке; вклад главных факторов экономического роста трудовых ресурсов, капитала и их совокупной факторной производительности в валовой продукт; приоритеты правительства по стимулированию и поддержке отраслевых драйверов экономики.

Хороший пример национального позиционирования продемонстрировал Сингапур, развернувший деятельность во всех трех направлениях. Первое – позиция страны на мировом рынке, а также выбор между открытой экономикой и протекционизмом – в Сингапуре означает наличие торговых партнеров на международном, региональном и двустороннем уровнях; торжество принципа открытой экономики за счет отсутствия торговых пошлин на импорт, экспортных субсидий и валютных ограничений; укрепление антимонопольного права; приватизацию, в которой участвуют и международные корпорации. Второе направление – четкое определение основ экономического роста – включает активную поддержку экономики знаний путем значительных инвестиций в исследования, инновации и предпринимательство, а также создание динамичной системы образования и профессионального обучения, соответствующих требованиям промышленности. Работа по третьему направлению – стимулирование развития отдельных секторов экономики – предполагает поддержку электроники, информационных коммуникаций, средств массовой информации и биомедицинских наук – отраслей, относящихся к экономике знаний и способствующих конкурентоспособности страны. Помимо этого, в стране были приняты исключительные меры по финансированию жизнеспособных компаний после финансового кризиса 2008 года. Однако в целом уровень государственной поддержки других областей бизнеса в Сингапуре остается низким.

В других странах государство, наоборот, оказывает значительную помощь различным секторам экономики. Норвегия, например, ослабила регулирование, стимулируя конкуренцию в цементной отрасли, что вызвало рост производства, создало условия для ценовой конкуренции на международном рынке и, соответственно, благоприятные условия для картелей. Помимо этого, норвежское правительство предложило поддержку экспортерам сырья и инфраструктурным компаниям через финансируемые государством схемы кредитования экспорта.

Преобразования в действии: стратегия Абу-Даби

Достижение общенациональных целей более вероятно, если действия правительства могут быть количественно оценены. От правительств новой эры потребуются стратегические планы, результаты или показатели которых будут связаны с национальным приоритетами.

Хороший пример – эмират Абу-Даби, ОАЭ. Главными целями экономической стратегии Абу-Даби на период до 2030 года («Экономическая стратегия Абу-Даби–2030»), изложенной в 142-страничном документе, являются «безопасное и надежное общество и динамичная, открытая экономика»[32]. Этот документ описывает будущее Абу-Даби как «стабильную многоотраслевую экономику с высокой прибавочной стоимостью, которая поощряет коммерческую деятельность и предпринимательство и интегрирована в мировую экономику, предоставляя наилучшие возможности для всех».

Правительство Абу-Даби выделяет девять фундаментальных элементов социального, политического и экономического будущего эмирата. Эти элементы – развитие и расширение возможностей частного сектора; создание стабильной экономики знаний; благоприятные и прозрачные нормативно-правовые отношения; прочные и разносторонние международные связи; оптимизация ресурсов эмирата; первоклассное образование, здравоохранение и инфраструктура; полная национальная безопасность; поддержание ценностей, культуры и наследия Абу-Даби; широкомасштабное сотрудничество с Федерацией ОАЭ.

Осуществлению такой стратегии способствует концентрация усилий на четырех приоритетных сферах деятельности: экономическое развитие; социальное развитие и развитие человеческих ресурсов; развитие инфраструктуры и экологическая устойчивость; оптимизация деятельности правительства.

Стратегическое видение правительства Абу-Даби дополнено детально структурированным планом по его достижению. Он охватывает стратегию экономического развития эмиратов, политические меры и нормативные механизмы для их реализации. В стратегическом плане перечислены отрасли, которым предстоит стать движущей силой экономического роста; предприятия, которые будут обеспечивать рост и конкурентоспособность; региональные и/или социальные группы, которым требуется уделять особое внимание. Политические и нормативные инструменты включают создание благоприятной деловой среды; развитие финансовых и валютных инструментов, инфраструктуры, сферы услуг и человеческих ресурсов.

Рисунок 2. Экономическая стратегия Абу-Даби на период до 2030 г.

Источник: «Экономическая стратегия Абу-Даби–2030»

В документе подробно описаны цели приоритетных областей политики – всего их 30 – и перечислен ряд показателей, которые используются для оценки прогресса и в качестве гарантии того, что правительство придерживается выбранного курса и успешно реализует избранную стратегию.

В совокупности документ «Экономическая стратегия Абу-Даби–2030» представляет собой дорожную карту будущего эмирата. Он содержит все важнейшие элементы, необходимые для обеспечения национальной устойчивости: комплексную стратегическую концепцию; подробное описание широких направлений государственной деятельности; перечень секторов, имеющих ключевое значение для реализации этой стратегии; перечисление политических приоритетов; список областей особого политического внимания и связанных с ними целей, а также систему показателей для оценки прогресса.

Гибридное будущее

Как мы увидели, правительства формируют четкое представление о направлениях деятельности, зачастую в форме детальной концепции, а также разрабатывают политики, определяющие отдельные аспекты правительственных решений, – например, по степени открытости для глобального рынка, основным факторам экономического роста и секторальным драйверам экономического развития.

Затем определяются долгосрочные результаты деятельности и устанавливается структура, в рамках которой прорабатываются национальные стратегии и планы их реализации. Национальные цели становятся основой подробных стратегических планов действий, которые затем тесно увязываются с результатами или показателями движения в намеченном направлении.

В прошлом конкретная проработка и претворение в жизнь намеченных правительством мер осуществлялись через государственные структуры, специально приспособленные для решения подобных задач. Однако сегодня многие правительства больше не зависят от учреждений государственного сектора в своем стремлении сформировать нацию, которая воплотит их надежды на будущее.

Граница между правительственными и неправительственными организациями размывается все больше. Появился термин «гибридное правительство», которым обычно обозначаются различные виды организаций, занимающих новую нишу: корпорации с государственным финансированием, государственные инвестиционные фонды или особые экономические зоны (ОЭЗ)[33].

Предприятия с государственным участием – это юридические лица, полностью или частично принадлежащие государству, но, как правило, управляемые частными лицами. Подобная организационно-правовая форма предприятий – не новшество. Хотя прежде они так не назывались, но уже в XVII веке существовали компании, которые считались полностью или частично государственными и находились в частном управлении. Известный пример – Ост-Индская компания. До момента передачи под непосредственный контроль парламента Великобритании (в XVIII веке) она действовала на основании королевского устава, дарованного ей в 1600 году королевой Елизаветой I. Чрезвычайно прибыльное предприятие для большинства своих участников, Ост-Индская компания управляла территорией Индии, имела собственную армию и приобрела огромные богатства за счет торговли и колонизации территорий.

Между тем, хотя предприятия с государственным участием имеют долгую историю, их судьба и востребованность у правительств менялись. Есть свидетельства о принадлежащих государству предприятиях до Первой мировой войны[34] и в послевоенный период. В Америке, где после краха Уолл-стрит и в период Великой депрессии наблюдался высокий уровень безработицы и массовое обнищание населения, государственные предприятия смогли обеспечить занятость населения. Правительства, которые принимали либеральный подход невмешательства государства в экономику, обычно выводили предприятия из собственности государства через программы приватизации.

Сегодня сектор полугосударственных предприятий находится на подъеме как в развитых экономиках, пытающихся преодолеть посткризисную экономическую депрессию, так и в развивающихся странах. В России и Бразилии доля государства в капитализации фондового рынка составляет 30–40 %; в Китае – 60 %[35]. Интересен тот факт, что в недавно опубликованный список крупнейших в мире компаний Forbes Global 2000 включены 208 принадлежащих государству корпораций[36]. По оценкам, приблизительно 90 % мировых запасов нефти и значительный процент других ресурсов контролируются государством.

Предприятия с государственным участием встречаются во всех сферах государственной деятельности и во всех отраслях промышленности. Они работают в сфере коммунальных услуг, здравоохранения, пивоварения, телекоммуникаций, средств массовой информации, энергетики, финансовых услуг, спорта, даже в игорном бизнесе и лотереях (включая интерактивные азартные игры, например интернет-покер). Многие из них, такие как «Би-Би-Си», «Газпром» и Bank of China, известны во всем мире.

Одна из причин популярности предприятий с государственным участием в наше время состоит в том, что они ищут новые пути эффективного оказания целевых государственных услуг. Трудно «идти в ногу» с быстро глобализирующимся миром, в котором, среди прочих факторов, под воздействием современных технологий меняются способы ведения предпринимательской деятельности. Правительства должны стать более гибкими и оперативными, иметь доступ к самым передовым специальным знаниям – и предприятия с государственным участием помогают достичь этой цели. В развивающихся странах такие предприятия обладают преимуществами, не всегда доступными правительству. Они могут привлекать капитал теми способами, которыми правительство не может воспользоваться самостоятельно. Им открыт доступ к мировым рынкам и возможность расширить свое присутствие с помощью целевых инвестиций. За счет внедрения управленческих и организационных методов частного сектора они способны создать привлекательную среду для талантливых работников и организационные структуры для эффективной работы. Практика предприятий с участием государственного капитала строится на принципах независимости органов управления, подотчетности управленческих структур, конкурентоспособных зарплатных и премиальных схемах, а также ориентации на развитие лидерских качеств.

Полугосударственные предприятия имеют также потенциальные преимущества в применении мер регулирования. Коммерческие компании, которые правительство могло бы привлечь к решению отдельных задач, не всегда устраивает созданная этим правительством регуляторная среда. Государственное участие позволяет преодолеть данную проблему, обеспечить бизнесу более благоприятные и привлекательные условия.

Особые экономические зоны отличаются сравнительно более либеральным регулированием бизнеса – например, в целях поощрения международной торговли ОЭЗ могут быть освобождены от различных налогов, квот и необходимости соблюдения отдельных законодательных норм. Понятие ОЭЗ охватывает различные категории зон – например, свободные торговые зоны (СТЗ), свободные зоны (СЗ), особые зоны экспорта (ОЗЭ) и свободные порты; все они имеют аналогичные цели. Особые экономические зоны существуют во многих странах. Множество ОЭЗ функционирует в Китае и Индии, государственные предприятия Китая даже участвуют в ОЭЗ африканских стран. На Ближнем Востоке существует постоянно действующая программа развития ОЭЗ, в том числе Индустриального города Абу-Даби и Дубайского международного финансового центра.

Успешность государственных организаций

Все, что связано с государством, не может быть вне критики. По этому в прошлом государственные организации подвергались жесткой критике за неэффективное руководство, недостаточное обеспечение ресурсами, политически мотивированное назначение управленцев и нежелание привлекать способных и опытных специалистов. Государственным организациям необходимо квалифицированное руководство, стабильная система управления и надлежащая нормативная правовая база, высококвалифицированный персонал, полномочия и оценки результативности деятельности, увязанные с общенациональными приоритетами.

Успешные государственные организации обладают некоторыми общими свойствами. Например, должна быть ясно определена и четко сформулирована стратегия их развития, включая роль организации, цели и задачи. Решающее значение для таких организаций имеет эффективность управления и деятельности. Государственные организации должны обеспечиваться необходимыми ресурсами – в частности, они нуждаются в достаточном финансировании и в квалифицированных кадрах. Система контроля и критерии оценки результатов деятельности должны соответствовать самой передовой международной практике и быть привязаны к ключевым стратегическим, экономическим и социально-политическим показателям. При оценке необходимо учитывать способность государственных предприятий в настоящее время и в будущем вносить вклад в достижение общенациональных стратегических целей, указанных в общенациональных целеполагающих документах.

Государственные организации требуют грамотного управления, надлежащей поддержки и нормативного обеспечения. Управление государственными организациями должно обеспечить достаточную свободу их действий и эффективность и одновременно стимулировать участие в реализации правительственных планов развития. Государственные организации обычно находятся в ведении специального органа власти или министерства финансов.

В 2005 году ОЭСР разработала рекомендации по управлению государственных организаций. Эти рекомендации заполнили нормативную брешь, были широко распространены и в настоящее время применяются на практике. Рекомендации регулярно пересматриваются с учетом опыта, накопленного после их принятия, и растущего числа применявших их стран.

Резюме: выработка стратегического курса

Правительства все большего числа стран осознают ценность четкого структурирования национальной стратегии, позволяющей сформировать стратегическое видение, сформулировать ценности, подробно описать задачи, намерения и цели, сосредоточить внимание на конечных результатах. Ясное и четко изложенное видение будущего с учетом устремлений политического руководства и анализа фактических данных создает прочную базу для формирования долгосрочного политического курса и выработки практических решений.

Стратегическое видение правительства должно транслироваться в измеримые цели и эффективные стратегии, политические меры и планы, а также конкретные шаги, способствующие достижению поставленных целей. Решение этих задач требует создания новых организационных структур, позволяющих выйти за рамки традиционной государственной машины. Например, гибридные политические институты (использующие модели как частного, так и государственного управления) обладают большей гибкостью, могут эффективнее функционировать в международном деловом пространстве и потенциально играть ведущую роль в осуществлении программы действий правительства.

Кроме того, для реализации стратегической концепции важно проработать систему показателей эффективности, позволяющую оценивать прогресс в достижении целей и отчитываться перед заинтересованными сторонами (стейкхолдерами).

Глава 3

Переосмысление механизма выработки государственных решений

В 2008 году правительство Шотландии вместе с Советом местных властей Шотландии, национальной ассоциацией шотландских советов самоуправления (COSLA), опубликовало «Рамочную программу для ранних лет»[37]. В документе подробно излагается программа оперативных мер помощи детям на ранних этапах развития с целью обеспечить им наилучший старт в жизни и рассматриваются «исторически унаследованные проблемы Шотландии – бедность, плохое здоровье, низкий уровень образования и безработица».

Действия шотландского правительства ознаменовали радикальный отказ от негибкого, авторитарного и жестко централизованного подхода к разработке политики. Сотрудничество между правительством и COSLA создает новый контекст для принятия политических решений, который все шире распространяется во всем мире.

Как отметили в предисловии к программе министр по делам детей и молодежи и спикер COSLA по вопросам образования, детей и молодежи, «шотландское правительство и COSLA разрабатывали эту программу при поддержке широкого круга партнеров. Она воплощает новый принцип принятия политических решений: в сотрудничестве, с уважением к разнообразию потребностей различных регионов и отказом от негибкого, централизованного подхода к политике, который не дал ожидаемых результатов».

Горизонтальный процесс выработки государственной политики

«Рамочная программа для ранних лет» – лишь один из примеров сравнительно нового подхода к принятию политических решений. Традиционно во многих странах процесс принятия решений осуществлялся сверху вниз: решения инициировались на самых высоких правительственных уровнях (министрами и их советниками, премьер-министром и центральным аппаратом правительства), а затем спускались по иерархической вертикали в соответствующие ведомства, где прорабатывались, осуществлялись и контролировались (разумеется, в системах управления, организованных по федеративному принципу, это происходило несколько иначе.)

Сегодня все больше государств понимают, что выработка политических решений может оказаться эффективнее, если этот процесс будет осуществляться по горизонтали. Отчасти это понимание обусловлено тем, что проблемы, с которыми сталкиваются правительства и общество, чрезвычайно сложны и взаимосвязаны более чем когда-либо, а их решение требует специальных знаний, информации и опыта различных министерств и ведомств.

Горизонтальный механизм принятия политических решений, как один из типов государственного управления, анализируется в отчете «Правительства будущего» (GfF)[38], опубликованном в 2013 году[39]. В проекте GfF, в котором приняли участие Австрия, Финляндия, Швеция и Великобритания, решалась задача исследовать роль центрального аппарата правительства и сегодня, и в будущем. Исследование было направлено на «улучшение способности управления из центра», причем признавалось, что в большинстве сфер деятельности и в большинстве стран центр добивался успехов за счет инициирования и укрепления сотрудничества с другими уровнями государственного управления.

Изучались три аспекта государственного управления, в которых центральный аппарат правительства играет важную координирующую роль: оптимизация использования фактических данных в процессе принятия политических решений; продвижение инноваций, обучение и развитие; горизонтальный механизм выработки политических решений, включая сопутствующий вопрос объединения двух процессов: разработки политической стратегии и распределения ресурсов.

Обзор специальной литературы – академических журналов и книг – выявил, что правительства склонны применять два основных подхода к выработке политических решений «по горизонтали». Один подход основан на консенсусе. Во главу угла ставится создание горизонтальных иерархий для процессов и структур, с тем чтобы собрать наилучшую фактологическую базу. Предполагается, что различные стороны, вовлеченные в процесс выработки политики, способны прийти к соглашению при наличии хорошей инфраструктуры. В отчете также указано, что результаты консенсусного подхода можно оценить с использованием количественных показателей.

Другой исследуемый в этом проекте подход основан скорее на достижении компромисса, чем консенсуса. При таком подходе конкурирующие и противоречащие друг другу мнения и позиции – неотъемлемая часть процесса выработки политики, а количественные показатели менее важны для оценки успеха, чем широкое участие заинтересованных сторон, которое придает процессу бóльшую легитимность, а результату – точность.

На практике любая инициатива, связанная с выстраиванием горизонтальных связей в целях выработки политики, вероятно, будет использовать оба подхода: либо по отдельности для различных политических программ, либо даже в рамках одного и того же процесса. Их сочетание будет зависеть от ряда факторов: от политической идеологии правящей партии, от приоритетов и сроков, от структуры и организации государственного управления и от состояния государственных финансов. Степень сложности процесса также может повлиять на состав привлекаемых правительством заинтересованных лиц.

Внедрение горизонтального механизма выработки государственной политики

Правительство, использующее горизонтальный механизм, должно учитывать множество факторов.

Изменения и осторожность

Большинство правительств, реализующих традиционный нисходящий механизм принятия политических решений, укрепляют ведомственную вертикаль. В политике личная позиция и карьерные перспективы базируются на поддержании статус-кво, что создает значительные препятствия для внедрения горизонтального механизма принятия политических решений. Возникает искушение радикально изменить правительственные функции, с тем чтобы стимулировать горизонтальные процессы. Но хотя определенные преобразования, несомненно, необходимы, правительству следует соблюдать некоторую осторожность и не разрушать фундаментальные структуры и сложившиеся практики работы. Иногда вертикальные методы выработки и осуществления государственной политики наиболее приемлемы, и средства их осуществления должны быть сохранены.

Продуманный выбор инициатив

Эксперименты с полномасштабными преобразованиями – роскошь, которую правительство (впрочем, как и любая другая организация) не всегда может себе позволить. Деятельность правительства требует слишком больших усилий, дефицит времени слишком велик, а рамки бюджета слишком тесны. Разумное решение состоит в том, чтобы искать наиболее простые, но при этом выигрышные варианты – например, применять горизонтальный подход лишь к отдельным вопросам или политическим инициативам. Предпочтительнее – хотя, возможно, и труднее – выделить не вызывающие серьезных споров проблемы, в отношении важности которых в обществе (и, по возможности, среди политических партий) существует широкий консенсус. Этой проблемой может быть необходимость снизить уровень рецидивной преступности, улучшить уход за престарелыми или повысить качество образования детей.

Роль государственной службы

Политические консультанты и государственные служащие играют важную роль в обеспечении непрерывности и стабильности горизонтального процесса выработки государственной политики, но степень их участия в процессе в разных странах различна. Государственные служащие, включая высшее руководство, как правило, дольше выполняют свои функции, чем политические деятели, которых они обслуживают. В странах, где государственные служащие участвуют в выработке и осуществлении политики, их роль заключается в обеспечении непрерывности процессов и процедур. В случае быстрой ротации политических деятелей и государственных служащих трудно поддерживать горизонтальный принцип выработки политики, и только прозрачные и тщательно проработанные директивные рамки помогут сделать этот процесс непрерывным.

Чиновники и политические деятели должны поддерживать горизонтальный процесс выработки государственной политики и принимать в нем участие. Для создания эффективных горизонтальных связей следует сосредоточить внимание на административных структурах и механизмах. Не стоит при этом забывать и о важности политической воли: не менее налаженного взаимодействия государственных служащих разных ведомств важна совместная работа руководителей различных министерств. Возможность горизонтального сотрудничества теряет смысл, если при этом отсутствует готовность осуществлять политические полномочия вне узких ведомственных рамок.

Чтобы горизонтальный механизм принятия политических решений оказался эффективным, его участники должны понимать, что их вклад в процесс будет справедливо оценен. В структуру принятия политических решений следует включить механизмы, гарантирующие государственным служащим и другим участникам процесса объективную оценку их политических предложений на любом этапе. Это одинаково важно, какой бы – консенсусный или компромиссный – способ горизонтального принятия решений ни был избран.

Широкое участие

Необходимо помнить, что для успеха горизонтального подхода к выработке политики может потребоваться привлечение широкого круга заинтересованных сторон, включая политических деятелей. Этот процесс требует политической воли, которая, в свою очередь, зависит от выстраивания максимально возможных доверительных отношений с представителями всего политического спектра. Помимо центрального аппарата, отдельных министерств и государственной службы, в процесс принятия политических решений могут вовлекаться и другие стороны, а именно – исследовательские центры, аудиторские фирмы, регуляторные органы, правительственные агентства и учреждения, а также все участники консультационного процесса, то есть соответствующие компании, неправительственные организации, эксперты в предметных областях и рядовые граждане.

Временные рамки

Эффективное внедрение горизонтального механизма выработки политики требует времени, и хотя краткосрочные достижения очень важны для привлечения внимания к процессу на раннем этапе, некоторые его элементы не могут быть реализованы в сжатые сроки. Например, обучение и повышение квалификации должны проводиться одновременно для сотрудников различных министерств. Политические предложения в какой-то момент времени могут быть отвергнуты, а год спустя оказаться целесообразными или даже жизненно важными. Следовательно, государственная служба, которая наряду с административными и политическими процессами и процедурами обеспечивает непрерывность, необходимую для горизонтального процесса выработки политики, должна периодически возвращать министрам такие политические идеи и предложения на повторное рассмотрение.

Отсутствие универсальных решений

Не существует универсальных вариантов горизонтального подхода; в разных странах будут работать различные методы, зависящие от множества факторов – например, от степени вовлеченности государственных служащих и политических лидеров. То же самое справедливо и в отношении используемых инструментов и методов. Безусловно, следует использовать опыт стран, которые уже пришли к организации государственного управления на основе горизонтального взаимодействия (Великобритании, Финляндии или Австрии), однако решить эту задачу способом, полученным в другой стране, невозможно. Намного полезнее адаптировать чужой опыт к условиям конкретной страны.

Финансовые проблемы

Проект GfF привлек внимание к другому важному аспекту реализации горизонтального механизма принятия политических решений – финансовому планированию и бюджетированию. Министерства финансов и другие государственные учреждения, связанные с финансированием политики, обычно сосредотачивают в своих руках широкие политические полномочия. Нередко процессы и процедуры, которые они используют при принятии политических решений, прочно укоренены в традициях страны и с трудом поддаются изменениям. Может случиться и так, что в какой-то момент эти министерства утеряют связь с политическим процессом и перестанут направлять ресурсы на достижение тех стратегических целей, к которым стремится правительство.

Поскольку бюджетные ассигнования обычно выделяются конкретным министерствам, а не на межведомственные политические инициативы, финансирование горизонтальных процессов принятия политических решений становится проблематичным. Этот вопрос рассматривался в отчете GfF. В частности, анализировалось, как согласовать выработку политических решений с распределением ресурсов и как оценить успешность попыток такого согласования. Лучшим способом решения этой задачи, согласно данным GfF, является разработка стратегии до обсуждения бюджета, тем самым стратегические цели формируют основу для последующего двустороннего или многостороннего обсуждения бюджета.

В отчете также содержится вывод, что управление по результатам – важная часть цикла усовершенствования горизонтальной системы принятия политических решений. Однако, хотя обратная связь и играет важную роль, директивное введение универсальной системы показателей может не дать ожидаемого результата. Наоборот, хорошие результаты могут быть получены путем использования для различных частей горизонтальной системы специальных показателей и метрик. Общие целевые показатели, установленные для нескольких организаций, полезны для согласования действий ведомств.

Роль центрального аппарата правительства

По мере распространения межведомственного подхода к принятию политических решений возникает потребность в создании в рамках аппарата правительства соответствующего координационного механизма.

Традиционно на центральном аппарате правительства лежит множество функций: он руководит решением острых дипломатических проблем, представляет страну на мировой арене по вопросам мировой торговли и безопасности и на международных конференциях по мировым проблемам – таким, как изменение климата. Он отвечает за определение целей на высшем уровне и движение к ним, а также координирует процесс формирования политики в различных сферах. Центральный аппарат правительства определяет контуры национальной повестки во внутренней политике, касается ли это вопросов баланса интересов, заботы о качестве жизни граждан или экономического развития.

Одновременно, по мере того как все более популярным в управлении становится сетевой подход (см. главу 5), центральный аппарат берет на себя функции координации, организуя взаимодействие между министерствами и ведомствами.

Роль центрального аппарата правительства – одна из тем Программы Поддержки развития государственного управления и менеджмента, совместной инициативы ОЭСР и Европейского союза[40]. В одном из ее документов Михаль Бен-Гера, администратор программы, определяет термин «центральный аппарат правительства» как «универсальный…, используемый в отношении института(ов) в правительстве, ответственный за обеспечение деятельности премьер-министра и помощь Совету министров как коллективному руководящему органу»[41].

Бен-Гера отмечает, что, хотя структура центрального аппарата правительства различается в зависимости от исторически сложившейся в разных странах системы управления, есть и общие черты. Например, в большинстве стран центральный аппарат возглавляет министр или руководитель аппарата. Как правило, структурные единицы центрального аппарата правительства, отвечающие за координационные функции, включают подразделения, обеспечивающие согласование политики, поддержку премьер-министра и кабинета министров. Эти подразделения могут быть разделены по направлениям – экономика, социальная сфера, оборона и международные дела. Обычно в состав центрального аппарата входит подразделение, ответственное за прессу и коммуникации, а также группы, специализирующиеся на планировании, юридических вопросах и внутренней политике, особенно если правительство коалиционное.

В исследовании центрального аппарата правительства «Centre of Government Study», проведенном ОЭСР в 2013 году, рассматривалась координация политики этими институтами в 27 странах. Было выявлено, что во всех странах, кроме трех, аппарат правительства отвечает за согласование повестки дня перед ее обсуждением в кабинете министров, и абсолютно во всех странах – за организацию межведомственных групп или комитетов по координации политики. В 19 странах для стимулирования координации между министерствами и ведомствами использовались финансовые рычаги и целевые показатели. Координация также затрагивала направления политики, связанные с международным сотрудничеством, включая вопросы международной помощи и развития.

Как правило, эффективные действия центрального аппарата правительства независимо от страны имеют ряд сходных черт. В частности, существует разработанный правительством план действий, рассчитанный как минимум на несколько месяцев. Правительство принимает решения в соответствии с поставленными и обоснованными целями, на основании фактических данных и имеющегося бюджета. Министерства и ведомства проводят взаимные консультации, с тем чтобы избегать противоречивых политических решений и разрешать любые споры до заседаний правительства.

Конкретные роли центрального аппарата правительства зависят от условий той или иной страны и частично от типа системы государственного управления – например, жестко централизованной или, наоборот, децентрализованной с расширенным местным самоуправлением. Но структура аппарата в любом случае имеет большое значение. Создание в структуре подразделений, специализирующихся, скажем, на разработке стратегий и направлений деятельности, переводит вопросы стратегии на более высокий уровень.

Жизненно важной задачей является непосредственное вовлечение лидеров. Поддержка со стороны высшего руководства страны, например премьер-министра, усиливает стратегическое значение центрального аппарата, а его влияние обеспечивает равновесие между краткосрочными и долгосрочными потребностями, между деятельностью, приносящей быстрые результаты, и стратегической работой на перспективу. Лидеры также должны привлекать союзников, осознающих роль центра, для обеспечения более широкого сотрудничества с центральным аппаратом и стабильности его функционирования в течение длительного времени, без резких изменений при смене правительства.

Бен-Гера дает рекомендации по преобразованию центрального аппарата правительства с целью усиления его координирующей функции.

В частности, он отмечает необходимость поддержки реформ на самом высоком политическом уровне: например, реформа инициируется премьер-министром и проводится руководителями высшего ранга.

Реформа, вероятно, займет некоторое время – до четырех лет, предполагает Бен-Гера. Она должна начинаться с укрепления основных подразделений центрального аппарата и постепенно развиваться, включая в себя, при необходимости, изменения законодательной базы, использования человеческих ресурсов, процессов и процедур. Предлагается привлечь к процессу реформирования министерства (чтобы обеспечить с их стороны лучшую координацию) на более поздней стадии, когда реформы уже продвинутся в достаточной мере.

Инновации в политике

Становится все очевиднее, что если правительство видит своей задачей решение неотложных социальных проблем, то ему придется выйти за рамки традиционных жестких законодательных, нормативных и налоговых мер и научиться применять инновационные подходы к выработке политики, построенные на основе современных экономических и научных идей.

Стандартные методы принятия политических решений все еще действуют во многих сферах. Между тем, чтобы убедить людей изменить их поведение, образ жизни или привычки, нередко требуются комплексные меры – соединение традиционных экономических стимулов с непрямыми методами, учитывающими убеждения, ценности, взгляды людей и их культурную среду.

Так, в 2012 году в Копенгагене началась кампания под названием «Чистая любовь к Копенгагену». Объявив войну мусору на улицах города, количество которого с 2011 года увеличилась на 31 %, Копенгаген поставил целью к 2015 году стать самой чистой европейской столицей. Кампания объединила усилия и инновационные идеи организаций государственного, частного и третьего сектора.

Департамент технического и экологического управления Копенгагена привлек к работе специалиста по анализу поведения, который вместе с группой студентов провел простой эксперимент. Сначала студенты раздавали прохожим бесплатные конфеты, а потом подсчитывали количество оберток на улицах, в мусорных баках, в переулках и в корзинах велосипедов. Затем они нарисовали зеленой краской большие следы ног, ведущие к контейнерам для мусора, снова раздали конфеты и повторили подсчет. В итоге количество брошенных на улице оберток уменьшилось на 46 %. Это произвело большое впечатление на муниципалитет, который принял решение проложить такие же зеленые «тропинки» к большинству мусорных контейнеров города[42].

Толчок, еще толчок

Правительство Великобритании одним из первых создало ведомственное подразделение, занимающееся управленческими инновациями. Чуть позже подобные подразделения были созданы во Франции, Австралии и Японии, в то время как в ряде других стран стали реализовываться межведомственные инновационные проекты (например, MindLab в Дании)[43]. В некоторых странах соответствующие департаменты были открыты в структуре министерств, как, например, Департамент инноваций и развития при Министерстве образования США.

В последние годы целый ряд международных исследований был посвящен изучению различных способов воздействия на поведение людей и тому, как привлекать их к участию в государственной политике. Например, Ричард Талер и Касс Санстейн в книге «Толчок к лучшему выбору для здоровья, богатства и благополучия» показывают, как довольно незначительные изменения выбора, осуществляемого людьми, и обстоятельств, в которых они делают выбор, могут существенно воздействовать на их поведение в целом[44]. Один из примеров – попытка заставить водителей снизить скорость с помощью белых полос на дороге, расстояние между которыми вначале одинаковое, но по мере приближения к опасному повороту становится все меньше. Такая разметка создает иллюзию ускорения, и водители инстинктивно сбрасывают скорость.

Общий подход к организации поведенческого вмешательства таков: сначала определяется, какой тип поведения необходимо изменить, а также характеристики целевой аудитории. Для этого государственные служащие могут использовать геодемографию – профилирование людей по месту их проживания – и социальный маркетинг, который основан на коммерческом маркетинге в социальном контексте. Затем начинается процесс планирования вмешательства с целью изменения поведения. Оно может предусматривать финансовые инструменты, например сборы и субсидии, или нефинансовые – рекламу, или сочетать оба типа. Очень полезно брать на вооружение новейшие данные научных исследований в понимании человеческой психологии.

Наконец, успех поведенческого вмешательства должен быть оценен. Например, Королевский фонд – благотворительная организация, которая помогла сформировать национальную стратегию Службы здравоохранения Великобритании, – предложил привлечь университеты к разработке показателей оценки. При оценке рекомендуется по возможности принимать во внимание как долгосрочные, так и краткосрочные результаты вмешательства и его экономическую эффективность, а для сравнения включать в исследование контрольную группу, поведение которой не подвергается воздействию.

Один из основных положительных моментов непринудительного подхода к изменению поведения – сравнительно низкий уровень затрат. Бюджетные ограничения и рост мировых цен на продовольственные и промышленные товары, повышение экологических налогов и сокращение топливных субсидий создают сегодня политические проблемы для многих правительств. При этом появляется все больше примеров того, как изменение поведения может быть достигнуто с относительно низкими издержками. Так, исследование экономической эффективности стимулирования занятий спортом и физической активности показало, что устройство велосипедных и пешеходных дорожек для развития здорового образа жизни значительно эффективнее и экономичнее, чем традиционные методы с использованием печатных материалов, консультаций и психологических сеансов.

С другой стороны, поведенческое вмешательство – новая область и для науки, и для политики. Пока неизвестно, как долго сохраняется его эффект и будут ли меры, оправдавшие себя для одной группы населения, действенными для другой. Вопрос потенциально спорный – не в последнюю очередь и потому, что люди не в полной мере осознают изменение своего поведения, и это может сделать правительство мишенью для обвинений в манипуляции. Такая политика должна иметь четкие рамки, а общественности должна быть предоставлена возможность участия в ее формировании. Даже самые преданные защитники поведенческой экономики признают, что она должна сочетаться с традиционными инструментами управления – регулированием, материальными стимулами и расширением доступа к информации.

Поскольку использование поведенческой психологии для достижения целей управления – сравнительно новая область практики, методы, основанные на таком подходе, используют лишь немногие страны. Великобритания – пионер в данной сфере. При секретариате Кабинета министров Королевства существует Группа анализа поведения, известная публике как «Группа подталкивания», которая «применяет результаты академических исследований в поведенческой экономике и психологии для разработки государственной политики и услуг»[45].

Рисунок 3. Области социального поведения, на которые может влиять государство с помощью методов поведенческой психологии

Источник: «Обзор моделей изменения поведения и их использования» Службы социальных исследований Правительства Великобритании, Центр устойчивого развития, Вестминстерский университет

Преобразования в действии: Великобритания и изменение климата

В данном контексте представляет интерес стратегия правительства Великобритании по привлечению людей к решению проблем изменения климата. Принятый в стране в 2008 году Закон об изменении климата[46] устанавливает в качестве обязательной цели сокращение выбросов парниковых газов к 2050 году на 80 % (по сравнению с 1990 годом). Поскольку было обнаружено, что приблизительно 42 % эмиссии углекислого газа Великобритании является непосредственным результатом действий физических лиц, правительство сделало упор на изменении поведения людей – это стало важной составляющей Государственного плана перехода к низкоуглеродной экономике[47], который построен на четырех принципах[48]:

• Вовлекать: привлекать людей к участию – например, с помощью кампаний в средствах массовой информации.

• Поощрять: действенное стимулирование – например, через налоговую систему.

• Обеспечивать возможности: упрощение «зеленого» поведения – например, путем создания необходимой инфраструктуры.

• Служить примером: демонстрировать последовательность в политике.

На сегодняшний день опыт правительства Великобритании по проблемам изменения климата дает множество интересных наблюдений:

• Высокая степень осведомленности общества об изменениях климата отнюдь не всегда приводит к изменению поведения людей, так как оно зависит от многих психологических, социальных и системных факторов.

• Пропаганда изменения индивидуального поведения – важный инструмент для снижения эмиссии углекислого газа в Великобритании, но она эффективна только в сочетании с другими видами воздействия, такими как финансовое стимулирование перехода на электромобили или усовершенствование инфраструктуры общественного транспорта.

• Наиболее эффективные агитационные кампании рассчитаны на различные целевые аудитории и используют убедительные и в широком смысле позитивные обращения, включая конкретные предложения о том, что могли бы предпринять люди для изменения ситуации. Привлечение влиятельных членов местных сообществ к распространению такой информации может быть эффективнее, чем участие чиновников.

• Адаптация централизованных методов воздействия под условия местных сообществ может повысить эффективность правительственных кампаний по изменению поведения и обеспечить поддержку данной политики.

• Правительство может расширить участие общественности, подавая хороший пример и подкрепляя решения достоверными фактами.

Всеобщая геймификация

Наряду с расширением интереса к поведенческой экономике со стороны практики, еще один неожиданный вклад в понимание процесса принятия политических решений дали игры.

Известно, что люди играли в игры в течение многих столетий. Археологические находки свидетельствуют о том, что игры были обычным делом в древнем мире, от сенета в Египте и го в Китае до найота в Корее и патолли в империи ацтеков. В течение многих лет игры способствовали прогрессу в разных областях. Чтобы сделать их более захватывающими, привлекались психологи. Компьютерные игры привели к разработке многих технологических инноваций, от компьютерной графики до инструментов совместной работы в онлайновом режиме. В течение многих столетий игры-конкурсы использовались различными правительствами и правителями как мотивационный инструмент для решения острых проблем. В 1869 году император Франции Луи-Наполеон, озабоченный ростом цен на масло, финансировал конкурс на изобретение его заменителя. Обращением к общественной инициативе, которое в конечном счете и привело к изобретению маргарина, император обогатил славную традицию больших премий за инновации: премии Наполеона Бонапарта за лучший способ получения сахара из свеклы 1810 года; премии за определение долготы, учрежденной правительством Великобритании в 1714 году; премии короля Эдуарда VII за лучший проект туберкулезного санатория 1903 года и многих других.

Прошло несколько столетий, и хотя игры стали более сложными, одно осталось неизменным: мотивации к игре могут быть самыми разными, но большинство людей играют для развлечения. Они добровольно участвуют в игре, часто в течение многих часов. Миллионы потребителей охотно платят за игры. Организации по достоинству оценили привлекательность игр, их возрастающую сложность и инновационное применение в них достижений искусства, науки и техники и начали внедрять игровое мышление, дизайн и технические приемы в собственные совсем неигровые коммерческие операции. Этот процесс назвали геймификацией (термин, часто приписываемый британскому программисту Нику Пеллингу).

Возможности геймификации изменять поведение, стимулировать инновации и привлекать заинтересованных пользователей позволяют использовать ее и в организациях государственного сектора. Компания Gartner выделяет четыре фактора, способствующих вовлечению аудитории в игру: ускоренная обратная связь; ясные цели и правила игры; интересный сюжет; сложные, но решаемые задачи.

Органы государственного сектора осваивают концепцию геймификации и экспериментируют с играми, интегрируя их в систему предоставления услуг. Министерством образования Сингапура разработана образовательная программа под названием FutureSchools@Singapore. Один из ее элементов, Trial Shuttle, позволяет студентам эффективно управлять своим собственным обучением.

В австралийском штате Виктория геймификация использовалась Министерством юстиции для обучения молодежи закону о защите прав потребителей. Полагая, что сухое обсуждение юридических понятий не увлечет молодую аудиторию, министерство выпустило игру под названием Party for Your Rights. «Она рассчитана на молодых людей и позволяет им получить информацию о своих правах, отправляясь на виртуальную вечеринку. Игра прекрасно сделана, с графикой в стиле 1980-х годов и музыкой в стиле ретро», – рассказал Пол Чандли, генеральный директор по цифровой стратегии и взаимодействию с обществом при Министерстве юстиции. С момента выпуска игры в июне 2014 года ее запускали 23 000 раз. Опрос игроков показал, что 96 % из них либо считали себя более информированными о своих правах, либо более уверенно пользовались ими.

Игра приобрела популярность в Австралии, но существует множество примеров и других успешных игр, созданных правительственными органами, – от лотереи для водителей (регистрировались показания камеры фиксации скоростного режима) в Швеции[49] до игры, темой которой стала борьба с наводнениями в Таиланде. Известный пример геймификации в некоммерческом секторе – интерактивная игра EVOKE. Первая версия игры – Urgent EVOKE, – созданная Институтом Всемирного банка, представляла собой «десятинедельный интенсивный курс по изменению мира». Участники провели десять игровых недель за решением реальных социальных проблем, таких как голод и бедность[50].

Геймификация создает заманчивые возможности, но правительства не должны забывать: для чего бы ни использовались игры – как источник идей, для развития сотрудничества среди работников или для того, чтобы облегчить освоение новых технологий, – они должны быть интересными. Люди играют в игры добровольно, ради развлечения. Принудительная геймификация их не развлечет, но, скорее всего, демотивирует и оттолкнет.

Резюме: переосмысление механизма выработки государственных решений

Если сравнительно недавно принятие политических решений представляло собой нисходящий процесс, в котором разработка решений проходила на уровне департаментов, то сегодня это все меньше соответствует действительности.

Правительства сталкиваются с многогранными социальными вызовами, которые требуют координированных, инновационных и согласованных действий. На практике такие действия включают в себя множество элементов.

Правительство должно управлять целостным горизонтальным процессом принятия политических решений, который охватывает органы власти, группы влияния и сохраняет прочную связь с реальной жизнью, при этом обеспечивая надежный контроль и оперативную обратную связь. Горизонтальный механизм выработки государственной политики предполагает приоритетность межведомственных контактов и связей, при этом контроль деятельности осуществляется путем активного привлечения заинтересованных сторон и специально наделенных этими полномочиями межведомственных государственных учреждений и структур. Процесс может стимулироваться через привлечение политических сторонников, совместное использование ресурсов и расширение круга участников за счет включения в них внешних партнеров.

В то же время правительства находят все больше инновационных оригинальных способов выработки политики, ставших возможными благодаря достижениям науки. Они берут на вооружение новые методы поведенческой экономики и социальной психологии, предоставляющие дополнительные способы воздействия на социальное поведение через поведенческое вмешательство. Кроме того, правительства могут эффективно использовать игровые принципы и технологии, стимулировать людей участвовать в играх, выигрывая призы, соревнуясь друг с другом и попутно получая новую информацию или меняя свое поведение в направлении, заданном политическими целями.

Глава 4

Упрощение и целевая ориентация регулирования

Первого октября 2012 года правительство Канады опубликовало План действий по дебюрократизации. Его цель – облегчение бремени административного давления на население и бизнес Канады. План включает в том числе и Правило «Один за один», вступившее в силу ранее – 1 апреля 2012 года, которым устанавливается строгий контроль над ростом бюрократических процедур в отношении предпринимательской деятельности: при введении одной новой нормы одна старая должна отменяться.

Правило позволило не только снизить административные барьеры – в 2012–2013 годах были отменены в общей сложности шесть правительственных нормативных правовых актов, – но привело к сокращению государственных расходов примерно на 3 млн долларов США и помогло коммерческим компаниям сберечь, по оценкам, около 98 000 часов в год. По информации на 12 декабря 2013 года, 19 нормативных правовых актов были упразднены, а уменьшение административного бремени позволило бюджету в совокупности сэкономить почти 20 млн долларов США.

Регулирование – одна из основных функций государства; в той или иной степени она реализуется всегда, какова бы ни была его позиция относительно численности государственных служащих или уровня регулирования. Регулирование – существенный аспект проводимого государством политического курса. Сложные задачи, такие как стабильность финансовых услуг или защита окружающей среды, не могут решаться без определенного правительственного вмешательства: экологические нормы, вводимые для промышленных предприятий, помогают защитить население; нормы и правила, вводимые для розничной торговли, помогают защитить потребителей; регулирование финансовых учреждений помогает защитить бизнес.

Представление о приемлемом уровне государственного регулирования меняется с определенными интервалами, почти циклически. С ослаблением регулирования общество связывает такие негативные явления, как, например, низкокачественные или чрезмерно дорогие товары и услуги или рост производственного травматизма. Как следствие, потребность в усилении регулирования возрастает, и в ответ на общественный запрос государство принимает дополнительные нормативные правовые акты. Через некоторое время, когда такие акты вступают в силу, а острых социальных проблем становится меньше, раздаются призывы отказаться от ряда законодательных ограничений. В итоге происходит либерализация законодательства, нормативная правовая база сокращается, что с течением времени приводит к появлению прежних проблем, и цикл повторяется вновь.

К примеру, одной из причин недавнего финансового кризиса считаются долговременные разрушительные процессы в законодательстве ряда стран, в частности в США – отмена Закона Гласса – Стиголла[51]. Их следствием стал возврат к регулированию сектора финансовых услуг: государственные органы вынуждены снова вмешиваться в сферы, от регулирования которых они на какое-то время отказались. В попытке избежать повторения кризиса, предотвратить дальнейший коллапс банков и выстроить динамичную инновационную банковскую систему регулирование финансового сектора (при поддержке политических кругов) пошло по пути ужесточения законодательства. Так, в ближайшее время планируется значительно увеличить финансовые активы банков, что, как ожидается, должно повысить надежность финансовой системы. В то же время в большинстве стран сохраняется тенденция к дерегулированию других секторов экономики, например телекоммуникации и энергетики.

Целевое регулирование

На каком бы этапе цикла «регулирование – дерегулирование» ни находилось законодательство, некоторая степень государственного регулирования всегда необходима; важно лишь, чтобы законодательные меры соответствовали тем целям, с которыми они были приняты. Непродуманная, без учета возможных последствий, законодательная реформа может привести к непредвиденным расходам и создать трудности, перевешивающие ожидаемый полезный эффект.

Мы уже неоднократно подчеркивали, что условия современной жизни быстро меняются и, как следствие, меняются государственные приоритеты. В последние десять лет большее значение приобрели задачи защиты интересов населения, потребителей, охраны окружающей среды, но устаревшее и неэффективное законодательство препятствует их решению. Нет сомнения, что государственное регулирование играет важную роль в создании здоровой экономической среды, однако слишком часто попытки законодательного вмешательства не достигают цели и, вместо того чтобы оживить бизнес и стимулировать общественную активность, вызывают негативные последствия.

Плохо функционирующая и неразвитая система государственного регулирования может создать угрозу безопасности населения; подорвать доверие к правительству со стороны граждан и деловых кругов; ограничить возможности доступа населения и бизнеса к новым технологиям – например, к новым лекарствам или очищенному топливу. Неэффективная система регулирования может препятствовать инновациям, повышению производительности и росту конкурентоспособности. Страны, которые не реформируют нормативную правовую базу, рискуют остаться на обочине прогресса. Вот почему правительства нуждаются в умной системе регулирования, которая:

◊ трансформируется с учетом достижений мирового научно-технического прогресса;

◊ защищает потребителей от рисков;

◊ открыта для инноваций, достаточно гибка и подвижна для того, чтобы в текущей ситуации удовлетворять потребности заинтересованных сторон;

◊ существует в интересах общества, взаимодействует с населением и бизнесом.

К примеру, предвидя развитие рынка самоуправляемых автомобилей и намереваясь сохранить лидерство в новой технологической сфере, правительство Великобритании в 2014 году провело анализ дорожного законодательства в попытке скорректировать законодательную базу под тестирование самоуправляемых автомобилей на дорогах страны. В результате были сформулированы рекомендации для двух видов беспилотных автомобилей: предусматривающих присутствие водителя и полностью автономных машин без водителя.

Аналогично, в Калифорнии была создана законодательная база для таких стартапов, как Lyft, SideCar, UberX и Tickengo. Комиссия штата по общественным услугам ввела норму, допускающую образование «сетевых транспортных компаний» (TNC). Калифорния стала первым штатом США, узаконившим новый вид сервисов и предоставившим своим жителям доступ к инновационным высококачественным услугам, тем самым открыв путь для дальнейшего развития «экономики взаимопомощи».

Умное регулирование позволяет властям установить более высокие стандарты защиты интересов деловых кругов и общества, придает уверенности бизнесу и повышает доверие граждан к системе власти. Оно помогает создать среду, в которой законодательство обеспечивает защиту; при этом система сохраняет достаточную гибкость, чтобы использовать новые достижения в той или иной отрасли. Умное регулирование способствует позиционированию страны как привлекательной для бизнеса, позволяет лучше использовать государственные ресурсы и открыть внутренний рынок для иностранных инвестиций, помогает совершенствовать стандарты и защищать экологию.

Независимо от того, на каком этапе цикла регулирования конкретной сферы находится правительство, важно, чтобы всякий раз при реформе существующих или разработке новых нормативных правовых актов принимались взвешенные решения. Верен ли выбранный путь? Достигнуто ли равновесие между защитой интересов населения и бизнеса и созданием условий для эффективной работы в правовых рамках?

Сознавая потребность в умном регулировании, многие правительства пересматривают представление о структуре и масштабах регулирования и ищут способы его улучшения. Одна из очевидных тенденций сегодня – укрепление институциональных структур, через которые проводится политика и осуществляются регулирование (например, создание центральных курирующих органов) и совершенствование процесса формирования политики путем более скрупулезного анализа целесообразности для общества затрат на новые реформы. К счастью для правительств, существуют принципы и инструменты, позволяющие политикам использовать наиболее эффективные регуляторные процедуры.

Укрепление институциональных структур

Правительство может добиться улучшения институциональных механизмов поддержки умного регулирования, прибегая к ряду мер: например, назначить министра, ответственного за реформу регулирования; создать профильный орган, отвечающий за проведение последовательной политики и контроль проводимых реформ, или сформировать консультативный комитет.

На практике правительства нередко одновременно учреждают несколько подобных структур. Рост их численности часто ведет к дублированию функций, перекрыванию сфер ответственности и непоследовательности в принятии, внедрении и реализации политических решений; именно в этом случае процесс регулирования нуждается в усовершенствовании.

Один из способов преодоления упомянутых недостатков – создание органа, ответственного за проведение реформы регулирования и управление ею со стороны центрального аппарата правительства. Наличие центрального государственного органа, ответственного за контроль реформы регулирования, – обычное дело. Такой орган обеспечивает последовательность реформы, стимулирует ее и анализирует результаты регулирующего воздействия, проводит консультации, предваряющие разработку нормативных правовых актов, регулярно проверяет их актуальность и содействует упрощению законодательной базы.

Создав центральный курирующий орган и отдав в его ведение тщательную проверку всех поступающих проектов, правительство тем самым вводит контроль качества новых нормативных правовых документов, получает возможность снимать противоречия, снизить риск непредвиденных последствий, обусловленных конфликтом политических программ, повысить согласованность политики и получить цельное представление обо всей регуляторной структуре.

Правительства, нацеленные на реформирование институциональных структур, способствуют росту конкурентоспособности страны на международном рынке: улучшение качества нормативной базы, усиление прозрачности и внимание к интересам деловых кругов способствуют привлечению крупных иностранных инвестиций. Результатом продвижения по пути преобразования регулирующих структур зачастую является улучшение позиции страны в авторитетных рейтингах, таких как, например, рейтинг «Ведение бизнеса» (Doing Business) Всемирного банка[52].

Создать курирующий орган с описанным набором функций непросто. Для этого требуется поддержка на самом высоком уровне – премьер-министра (или эквивалентной должности) либо министра, на которого возложена ответственность. Курирующий орган представляет собой межведомственную структуру и наделяется полномочиями, которые до этого были распределены между различными министерствами и ведомствами.

На работу в центральный курирующий орган следует назначать людей, обладающих специальными знаниями и опытом. Им предстоит первыми выявлять области, в которых необходимо усилить или ослабить регулирование, а следовательно, от них требуется комплексное понимание этих сфер деятельности – к примеру, развитие биотехнологий предполагает решение не только научных, но и этических проблем. Кроме того, необходимы соответствующие программы подготовки сотрудников для курирующего органа, разъясняющие возможности и преимущества новой архитектуры регулирования.

Не менее важно разбираться в тех многогранных проблемах, которые сопровождают реформу регулирования. Особое внимание этому следует уделять на региональном уровне, где может не хватать опыта формальной оценки результатов (например, опыта ОРВ).

Между всеми регулирующими органами следует наладить взаимодействие и обмен информацией – для этого должны быть разработаны специальные процедуры; важнейшую роль в расширении сотрудничества играет распространение рекомендаций и развитие стандартизации.

Отметим, что курирующий орган одновременно действует и как координатор, и как интегратор: он обеспечивает соответствие всей политики государственного регулирования целям правительства, проводит анализ проектов для предотвращения излишнего регулирования и обеспечивает его адекватность таким образом, чтобы затраты на введение новых норм регулирования не превышали положительный эффект от их введения. Курирующий орган не принимает на себя функции отдельных регулирующих органов и не разрабатывает политику регулирования. При этом курирующий орган нередко выявляет недостатки регулирования и инициирует принятие новых норм, чтобы заполнить существующие пробелы. Он может инициировать изучение потребности в регулировании конкретной области, например сферы биотехнологий, и передать собранную информацию в соответствующий департамент для принятия необходимых мер. Как правило, курирующий орган отчитывается о продвижении реформы регулирования на самом высоком правительственном уровне, чтобы обеспечить ее реализацию всеми министерствами.

Одной из причин потребности правительств в таком органе является невозможность добиться умного регулирования с помощью разовых указов или распоряжений. Регулирование – отклик государства на динамичные, постоянно происходящие изменения; невозможно установить принципы работы раз и навсегда – ситуация непрерывно развивается и требует постоянного мониторинга.

Преобразования в действии: создание курирующих органов

Признавая необходимость существования в рамках правительства подразделения, курирующего реформу регулирования, большинство стран ОЭСР в последние годы учредили центральные курирующие органы. Они, как правило, являются частью центрального аппарата правительства, входят в состав администрации премьер-министра или президента. В ряде стран надзорную функцию выполняет министерство финансов или юстиции. Штат курирующих органов может быть довольно большим и насчитывать до ста человек.

Еще одна распространяющаяся тенденция – создание формальных механизмов координации. В Дании, например, местные и региональные органы власти представлены в комитете внутригосударственных инициатив, который помогает расширять сотрудничество и согласовывать действия различных уровней правительства. Хорошо отработанная система поощрения сотрудничества регулирующих органов существует и в Австралии. В 2008 году введение премирования за ускорение внедрения согласованной политики придало системе новый импульс.

Преобразования в действии: реформа регулирования в Австралии

Регулирование в Австралии осуществляется на трех уровнях государственного управления: Содружество, шесть штатов и две территории. Основной целью программы реформы регулирования, принятой австралийским правительством в 2007 году, стало обеспечение согласованности регулирования на этих трех уровнях. Отвечать за проведение реформ был уполномочен Линдси Таннер, как раз в это время получивший портфель министра финансов и дерегулирования. Задачей Таннера стало создание «культуры непрерывного усовершенствования регулирования… при которой правительство будет систематически изыскивать возможности упростить процессы регулирования… точно так же, как производители стремятся непрерывно совершенствовать производственные процессы».

Работа по координации регулирования на различных уровнях правительства велась под руководством Совета австралийских правительств (COAG) – межправительственного форума под председательством премьер-министра. В 2008 году Совет согласовал программу реформ для 27 различных областей регулирования и принял новые рабочие соглашения о сотрудничестве между Содружеством и штатами.

Приоритетные области регулирования включали технику безопасности и охрану труда, потребительское кредитование, продовольственное законодательство, строительство и сферу ответственности директоров организаций.

Интересной особенностью австралийской программы реформ стало введение системы финансового поощрения для стимулирования взаимодействия уровней власти. С этой целью в ноябре 2008 года Совет австралийских правительств согласовал новую Программу национального партнерства, в рамках которой штатам и территориям выделялось 550 млн австралийских долларов (590 млн долларов США) на срок более пяти лет. Часть суммы перечислялась в виде аванса, а часть выплачивалась в зависимости от результатов работы.

К середине 2012 года реформа была завершена в 17 из 27 намеченных направлений. Согласно Комиссии по производительности, это привело к росту ВВП на 0,4 % (примерно 6 млрд австралийских долларов) в год при сокращении издержек на 4 млрд австралийских долларов в год[53]. К концу 2013 года Совет по реформам при Совете австралийских правительств опубликовал данные за пять лет: признавая, что за это время был достигнут существенный прогресс, Совет указал на необходимость дополнительной работы над ускорением темпов реформ[54].

Оценка регулирующего воздействия

Для совершенствования процесса принятия решений, связанных с регулированием, одновременно с контролем со стороны центрального органа правительства все чаще используют оценку регулирующего воздействия (ОРВ). ОРВ обычно выполняется в виде аналитического отчета и представляет собой способ детальной структурированной оценки потенциальной эффективности, полезного эффекта и затрат, связанных с введением новых норм регулирования.

В отдельных случаях обязательность ОРВ становится законодательной нормой – это зависит от ряда факторов, например от степени важности конкретной нормы регулирования. На сегодняшний момент еще не выработано согласованного подхода или единой процедуры проведения ОРВ, однако в странах ОЭСР наблюдается все более широкое распространение этого вида анализа.

Правильно проведенная ОРВ дает информацию, которую органы государственной власти могут использовать в качестве ключевого аргумента: принять или отвергнуть предлагаемые нормативные правовые акты. При этом минимизируется количество нормативных актов, затраты от введения которых превышают потенциальный положительный эффект; снижаются государственные издержки, связанные с изменением регулирования; повышается доверие к правовой среде страны и, как следствие, ее привлекательность для бизнеса.

Процедура ОРВ состоит из множества этапов, важнейшим из которых является анализ эффективности затрат.

◊ На первом этапе необходимо добиться полного понимания проблемы, которую предстоит решить, и, исходя их него, определить контекст реализации политики и цели регулирования.

◊ На втором этапе обычно составляется перечень всех возможных вариантов государственной политики, позволяющих добиться поставленных целей, включая регуляторные и нерегуляторные методы.

◊ Анализ эффективности затрат проводится на третьем этапе: определяются и сравниваются измеримые воздействия каждой политики с учетом всех возможных последствий (например, предпочтения одной социальной группы в ущерб другой).

◊ На четвертом этапе в ОРВ включаются «операционные расходы» на реализацию каждого варианта политики: от авторов инициатив требуется предоставить планы их внедрения и обеспечения соблюдения новых норм регулирования.

◊ Наконец, лица, ответственные за проведение ОРВ, должны разработать метод измерения и сравнительного анализа успеха политических решений (возможно, в форме количественных показателей), чтобы в будущем выработка политики осуществлялась с учетом полученной информации. Часто ОРВ проводится в сотрудничестве с другими правительственными органами и внешними заинтересованными сторонами и может являться важным дополнительным инструментом для принятия решений.

Единого формализованного и «правильного» способа проведения ОРВ не существует, однако большинство стран применяют один из двух следующих подходов:

◊ Централизованный, который опирается на центральный курирующий орган, созданный в структуре центрального аппарата правительства.

◊ Децентрализованный, при котором определяющую роль в достижении политических целей играет координация действий между регуляторами.

Команды, ответственные за ОРВ, должны быть кроссфункциональными, а их участники – иметь разнообразный опыт работы, многопрофильные знания и навыки, в том числе в таких дисциплинах, как экономика, политика, право и коммуникации. Найти людей с подходящими компетенциями непросто, но особенно сложно найти специалистов, способных с точностью оценить затраты, связанные с внедрением нового регулирования, включая скрытые, не выявленные в ходе анализа. Для того чтобы определить как прямые, так и косвенные последствия внедрения новых норм регулирования для всех, на кого они распространяются, необходим отраслевой опыт и развитые аналитические навыки.

Формализованная процедура ОРВ должна также включать отлаженный механизм консультаций, в ходе которых выявляются все заинтересованные стороны – как в структуре правительства, так и вне ее, – участвующие в регулировании и испытывающие его воздействие. В процессе консультаций с заинтересованными сторонами правительство формирует более четкое представление о последствиях предлагаемых мер. Обращение к конкретным фактам способствует конструктивному диалогу и гарантирует, что голоса участников процесса будут услышаны, а их мнения – учтены. Привлекая внимание общественности к процессу принятия новых норм регулирования, процедура ОРВ повышает ответственность правительства, что, в свою очередь, способствует формированию политики, которая приносит пользу всему обществу, а не служит интересам отдельных его групп.

Внедрение ОРВ требует последовательности и системности. Важно следовать единой процедуре, установленной центральным курирующим органом: только так можно гарантировать логически обоснованное и осмысленное сравнение альтернативных предложений по регулированию.

Поскольку регулятивная деятельность находится в ведении государства, именно оно должно контролировать ОРВ. Успех ОРВ зависит от политической поддержки на самом высоком уровне, а законодательное требование проведения ОРВ придаст авторитет процессу принятия регулятивных решений. Как показано выше, центральные курирующие органы играют ключевую роль в проверке результатов ОРВ, проведенной различными регулирующими ведомствами; они отвечают за выработку рекомендаций и распространение наилучших практик. При отсутствии такого органа постоянную координацию между регулирующими ведомствами должно обеспечить правительство.

Имеет значение и способ осуществления оценки регулирующего воздействия. Целый ряд последствий введения новой нормы регулирования не поддается количественной оценке, а только качественной (например, трудно измерить количественно изменения в уровне защиты прав потребителей). Чтобы преодолеть эту проблему, сначала оценивается, к чему бы привело отсутствие регулирования – например, возможные финансовые последствия для потребителей, – и исходя из этого оценивается положительный эффект от введения нового закона. Так что, хотя ОРВ часто имеет количественное выражение, в ходе ее проведения может потребоваться и приблизительная качественная оценка предполагаемого эффекта. Наоборот, затраты должны оцениваться количественно: регулирование, которое затрагивает широкий круг лиц, требует хорошего количественного обоснования.

Ценность и глубина ОРВ в определенной степени зависят от объема и важности регулирования. Так, если регулирование затрагивает широкий круг лиц и социальных групп или серьезно сказывается на множестве членов одной группы, то, вероятно, потребуется детальная ОРВ. ОРВ помогает в решении широкого круга задач. Более точная оценка затрат и последствий введения нового регулирования конвертируется в повышение конкурентоспособности и экономический рост. Эффективная система ОРВ, снижающая риски введения неудачного регулирования, помогает активизировать предпринимательскую и инвестиционную деятельность и повысить инвестиционный рейтинг страны. ОРВ также полезна для повышения эффективности систем регулирования. Поощряя перераспределение ресурсов в пользу поддержки более эффективных нормативных правовых актов, ОРВ помогает установить приоритеты и снизить затраты государственного вмешательства.

Преобразования в действии: первые шаги ОРВ

В 1980-х годах лишь немногие страны сколько-нибудь систематически проводили ОРВ. Однако в последние несколько десятилетий эта практика постепенно распространилась, и сегодня ОРВ в той или иной форме проводится во многих юрисдикциях ОЭСР (см. рис. 4). Несмотря на быстрый рост популярности ОРВ, сферы ее применения в разных странах существенно различаются. Например, данные ОЭСР показывают, что около 70 % стран ОЭСР ввели требование количественной оценки затрат на реализацию новых норм регулирования, но только 47 % закрепили необходимость количественно оценивать ожидаемый эффект.

Принимая во внимание значительные объемы государственного регулирования, неразумно и экономически неэффективно подвергать процедуре ОРВ каждый регулирующий акт. Для вынесения решения о том, должен ли новый документ проходить ОРВ, во многих странах ОЭСР применяется система двухуровневой фильтрации: прежде всего проверяется, не превышают ли затраты на внедрение предлагаемого регулирования определенные пороговые значения, которые представляют собой совокупность количественных и качественных факторов. В США, например, все документы подвергаются полноценной процедуре ОРВ лишь в том случае, если это «важные нормы регулирования», которые могут потребовать ежегодных затрат, превышающих 100 млн долларов США, или «оказать сильное негативное воздействие на экономику, один из секторов экономики, производительность производства, уровень конкуренции, рынок труда, экологию, здравоохранение и безопасность, на государственные, местные или племенные органы управления и на жизнь сообществ»[55].

В Южной Корее, помимо преодоления количественного порога, полная процедура ОРВ требуется в том случае, если предлагаемое регулирование касается более миллиона человек.

Несмотря на то что ОРВ обычно используется для оценки проектов новых регулирующих актов, некоторые страны, включая Австралию, Канаду, Германию и Великобританию, используют ОРВ и для действующих норм. По ним накоплен достаточный фактический материал, поэтому процедура ОРВ обычно бывает проще, чем для новых нормативных правовых актов.

Преобразования в действии: приоритеты регулирования в Канаде

Канада – одна из тех стран, которые предприняли серьезную попытку улучшить процедуру ОРВ. Правительство, нацеленное на то, чтобы принимаемые законы давали ожидаемый результат, предложило ряд мер, способствующих разработке, внедрению, оценке и пересмотру нормативных правовых актов. Отныне проект каждого нового документа должен сопровождаться Отчетом о результатах оценки регулирующего воздействия (ООРВ). ООРВ представляет собой «систематизированную обобщенную информацию, которая позволяет различным аудиториям ООРВ разобраться в проблеме, подлежащей регулированию, понять основания для ее регулирования и цели правительства, оценить финансовые затраты и полезный эффект, получить представление о том, кого коснется регулирование, с кем проводились консультации при разработке нормативного документа и как правительство будет оценивать и измерять результаты достижения поставленных целей»[56]. Результаты ОРВ дают представление об ожидаемом эффекте от воздействия нового регулирования на экологию, здравоохранение, безопасность и экономическое благосостояние всех граждан; они помогают регуляторам определить влияние их политики на потребителей, конкурентную среду и малый бизнес.

Рисунок 4. Динамика внедрения ОРВ центральными структурами государственного управления

Источник: ОЭСР, «Панорама государственного управления», 2009 год

Чтобы сделать систему регулирования более эффективной, канадское правительство инициировало разработку руководства по оценке регуляторных инициатив. Руководство под названием «Triage Statement» («Заявление о приоритетах»)[57] включает оценку воздействия нового регулирования и помогает законодателям выявлять процессы, которые можно упростить, тем самым оптимизировав распределение ресурсов.

В документе заявлен ряд связанных целей, а именно:

• ускорение процедуры подачи проектов нормативных правовых актов на рассмотрение за счет вовлечения в процесс регулирования Казначейства Канады;

• помощь в выборе параметров и уровня анализа, необходимых для подачи законодательных проектов;

• привлечение внимания регулирующих ведомств к проектам, имеющим среднюю или высокую степени воздействия;

• поощрение заполнения форм ОРВ при подаче проектов.

Проведенная в Канаде работа над упрощением законодательства призвана подчеркнуть, что принимаемые регуляторами решения должны ставить во главу угла интересы общества. Министерства и ведомства обязаны продемонстрировать, каким образом они планируют улучшить экологию, экономическое и социальное положение населения, условия для бизнеса и эффективность государства. При этом необходимо установить распределение затрат и получаемых преимуществ между всеми подпадающими под новую норму организациями и экономическими отраслями Канады.

Руководство по оценке регуляторных инициатив предоставляется в распоряжение регулирующих ведомств; тем самым обеспечиваются единые стандарты системности и качества анализа проектов нормативных правовых актов. В руководстве описан механизм определения рисков и монетизации полученных преимуществ, а также даются рекомендации по многим другим вопросам.

Резюме: упрощение регулирования

Нормы регулирования необходимы для защиты населения и бизнеса, охраны окружающей среды и обеспечения экономического роста и развития. Недостатки регулирования способствовали мировому финансовому кризису, что подчеркнуло необходимость сильного государственного регулирования для управления рисками и обеспечения устойчивого экономического роста.

Государственное регулирование во многих странах представляет собой повторяющиеся циклы усиления и последующего смягчения регулирования. Однако некоторые правительства, независимо от того, на каком этапе такого цикла они находятся, продемонстрировали возможность более умного и более целенаправленного подхода к регулированию. Умное регулирование устанавливает иерархию политических целей и обеспечивает соответствие нормативных правовых актов тем целям, для достижения которых они принимаются, способствует прозрачности систем регулирования и осуществляет контроль над исполнением законов.

Регулирующие органы играют важнейшую роль в обеспечении качества нормативных правовых актов. Центральный курирующий орган (обычно подразделение центрального аппарата правительства) обеспечивает систематичность реформ регулирования на всех уровнях государственной власти и помогает правительствам проводить последовательную регуляторную политику, тщательно анализируя инициативы, поступающие от министерств.

Основной инструмент достижения этих целей – оценка регулирующего воздействия. С помощью ОРВ правительства изучают и измеряют потенциальный положительный эффект, затраты и результаты применения существующих и введения новых нормативных правовых актов. Тем самым реализуется умный подход к государственному регулированию, регулирующие органы получают дополнительный инструмент выбора оптимальных политик, расширяется эмпирическая база для принятия обоснованных решений по совершенствованию регулирования.

Часть II

Создание умной системы госуправления

Глава 5

Формирование гибкой административной машины

Правительства обходятся дорого. Государственные расходы в странах ОЭСР в среднем составляют 45 % ВВП[58]. На фоне таких факторов, как рост населения и повышение уровня безработицы, замедление экономического роста, сокращение налоговых поступлений и увеличение расходов на обслуживание госдолга, затраты на оказание государственных услуг начинают выглядеть в долгосрочной перспективе весьма раздражающими и, возможно, непосильными для многих государств. Даже те страны, в которых уровень государственных затрат сравнительно низок, вынуждены искать возможности повышения эффективности и производительности: «делать больше с меньшими затратами» – правительственная мантра нашего времени. Для достижения этой цели органам государственного управления следует проявлять организационную гибкость, налаживать сетевые коммуникации, использовать инновационные технологические решения.

Конечно, повышение эффективности правительства и оптимизация процессов управления – процессы, начатые не в последнее время. Правительства всегда брали на себя обязательства по проведению реформ для обеспечения лучшего качества оказания государственных услуг с наименьшими затратами. Но в последние годы эта задача еще более усложнилась, поскольку финансовый кризис вынудил правительства всего мира резко увеличить расходы – либо для спасения банков, либо для стимулирования слабеющей экономики.

Но сокращение государственных расходов – крайне тяжелый процесс. Отказаться от услуг и выплат, к которым население уже привыкло, политически сложно. В трудозатратных и дорогостоящих областях, таких как образование и здравоохранение, особенно трудно повысить производительность. Кроме того, правительства вынуждены постоянно расширять спектр оказываемых услуг и увеличивать затраты на инфраструктуру. Между тем большинство правительств – подобно любым крупным организациям – все еще имеют широкие возможности для повышения эффективности. В этой главе описывается комплекс мер, которые помогают правительствам сократить расходы и стать эффективнее. Он включает в себя:

◊ внедрение сетевого подхода, в рамках которого правительство избирает оптимальный способ предоставления услуг – посредством использования частного или публичного сектора, своими силами или через сторонние организации;

◊ развитие инновационных процессов на основе передового опыта на всех уровнях управления: инновации должны оказаться в центре внимания правительства;

◊ осуществление долгосрочных стратегий финансовой устойчивости.

При этом важно обеспечить прозрачность и подотчетность всех процессов, поскольку это стимулирует вовлечение различных заинтересованных сторон и не позволяет полезным инициативам увязнуть в политике. Однако расширение сетевого подхода к предоставлению государственных услуг делает органы управления более уязвимыми (например, для кибератак), создает условия физической потери данных. В связи с этим безопасность и надежность приобретают все большую важность.

Сетевая архитектура государственного управления

Традиционно правительства использовали централизованный подход к предоставлению государственных услуг – единую иерархическую систему, разделенную на различные сферы услуг. Между тем в частном секторе происходит революция в предоставлении комплексных услуг, предполагающая распределение выполняемых функций и получаемого дохода между заинтересованными сторонами, что стало возможным благодаря внедрению современных технологий и новому взгляду на сотрудничество.

Эти технологии и методы были восприняты и государственным сектором. Стандартному для правительств вертикальному бюрократическому подходу противостоит новая сетевая модель управления. Ее возникновение частично обусловлено сближением трех основных тенденций.

Первая из них – увеличение доли аутсорсинга в узкоспециализированных областях государственного сектора услуг: правительства готовы поручать частным компаниям часть своей работы. Общая годовая стоимость контрактов аутсорсинга в государственном секторе США с 2001 года по третий квартал 2013 года составила 135 млрд долларов США, то есть 56 % общемирового рынка аутсорсинга за этот период[59]. В Великобритании в 2012 году более 4 млрд фунтов стерлингов было выплачено четырем компаниям-аутсорсерам – Serco, Capita, Atos и G4S, предоставлявшим услуги широкого спектра: от управления тюрьмами до проведения оценки дееспособности в рамках системы социальной защиты[60], [61].

Аутсорсинг создает значительные преимущества, но при этом необходимо очень тщательно выбирать провайдеров, прорабатывать детали и форму контракта, а также контролировать многие другие аспекты. Опыт показал, что переход на аутсорсинг не означает автоматического повышения эффективности.

Вторая тенденция – расширение сотрудничества. Жизненная необходимость в инновациях заставляет организации пересматривать способы сотрудничества – как внутреннего, так и внешнего. Более распространенным стало взаимодействие между функциональными подразделениями, носителями отдельных компетенций и бизнес-структурами. Предприятия преодолевают организационные границы, реализуя модель открытых инноваций вместе с другими заинтересованными сторонами в общей цепочке создания стоимости. Организации могут даже устанавливать связи со своими конкурентами в форме коопераций и союзов. Население также активно участвует в процессах создания и предоставления услуг.

Государственный сектор и правительство перенимают такой подход, поскольку они стремятся наладить сотрудничество между государственными органами, подразделениями и министерствами. Так, например, два государственных органа могут работать совместно для достижения конкретных целей, внедряя взаимодействие либо на двусторонней основе, либо одновременно в нескольких городах, регионах или подразделениях. Может быть даже создан новый орган, предназначенный для достижения общей цели, объединяющей различные юрисдикции.

Третья тенденция, способствующая внедрению сетевого подхода к управлению, – технологический прогресс. Новые и усовершенствованные технологии стимулируют взаимодействие и сотрудничество, позволяя преодолевать организационные барьеры, причем с минимальными затратами. Когда описанные тенденции объединяются, модель управления может считаться действительно сетевой.

Переход к сетевой архитектуре управления означает применение новых методов работы, новых видов отчетности и новых способов управления. Но сколь сложна ни была бы задача, выгоды, получаемые государственными органами в результате такого перехода, стоят того.

Сетевые организационные структуры более гибкие, они способны справляться с более сложными проблемами, реагировать на внешние изменения и на требования все более разнообразных и мобильных групп населения. Программы становятся более целенаправленными, а различные уровни правительственных органов – более взаимосвязанными и сплоченными в достижении целей. Технологически сетевой подход расширяет потенциальную сферу действия управленческих мер, программ и мероприятий.

При сетевой архитектуре правительства исчезает принцип монопольного использования навыков, поскольку во главу угла ставится межведомственное сотрудничество. На передний план выходит способность эффективно и рационально использовать ресурсы. Больше внимания уделяется фундаментальным ценностям, лежащим в основе работы правительства. Общие ценности становятся одним из главных принципов руководства, информирования, согласования действий и принципов поведения в рамках сети.

Расширенный сетевой подход также означает облегчение распространения и внедрения лучших практик управления. Обмен информацией снижает вероятность возникновения недоразумений и помогает участникам сети строить доверительные отношения и узнавать об успехах и ошибках друг друга. Доступ к новой информации и данным позволяет правительству оценить свои ресурсы и перспективы, обеспечивая лучшую интеграцию и согласование целей, измерение результатов сетевой активности и постановку стратегических целей (рис. 5).

Рисунок 5. Развитие взаимодействия в органах управления

Источник: Обзор национального и международного опыта, принятый Управлением государственных закупок и Консультативным комитетом по проблемам управления штата Виктория, Австралия

Преобразования в действии: развитие сети

Как показывает опыт ряда правительств, принявших более радикальный подход, сетевая архитектура государственного управления выходит далеко за рамки тактического аутсорсинга или сотрудничества в отдельных областях.

Например, правительство Нидерландов реализует несколько межведомственных программ. Правительство создает финансовые стимулы для взаимодействия министерств, выделяя бюджетные средства на эти программы лишь тогда, когда вовлеченные министерства достигают консенсуса по поводу распределения этих средств. Правительство Нидерландов даже провело эксперимент с «виртуальным» министерством по делам молодежи и семьи. Его возглавляет министр, но орган не имеет собственных ресурсов и при необходимости привлекает ресурсы других министерств и ведомств.

В Канаде министерства, осуществляющие внедрение и оценку межведомственных инициатив, получают поддержку от Секретариата Казначейства Канады, который также курирует объединенное агентство по предоставлению услуг Service Canada.

Программа социальных реформ Wisconsin Works (W-2) США, запущенная в 1997 году, стала новаторским экспериментом в области сетевой модели управления, который затем повторили и другие страны[62]. Раньше, как правило, неблагополучные семьи получали денежные пособия. Но в программе W-2 роль государства заключается в том, чтобы помочь таким семьям обрести экономическую самостоятельность. Ответственность за выполнение программы была возложена на 72 учреждения, выбранные на конкурсной основе (включая и частные компании). Каждому из них была предоставлена значительная свобода действий и выплачивалось фиксированное вознаграждение за ведение этой программы.

W-2 предусматривала использование как частных, так и государственных ресурсов, а также традиционных для рынка механизмов контроля, основанных на оценке результатов, а не на бюрократических правилах. К 2012 году более 72 % объема работ по W-2 выполнялось подрядчиками; нагрузка на систему социального обеспечения уменьшилась на 89 %, а процент малоимущих среди неполных семей снизился с 30 до 25 %.

Правительство Сингапура, решая проблему асимметричных * и нетрадиционных угроз безопасности, использовало технологические возможности для создания единой правительственной сети, способной выявить и зафиксировать ранние признаки потенциальных угроз. Такой подход позволил предоставлять государственным органам информацию о возможных рисках на ближайший период от двух до пяти лет и стимулировал разработку стратегии предотвращения этих угроз.

Преобразования в действии: программа ONE BARNET

Сталкиваясь с необходимостью существенного сокращения бюджета, некоторые местные органы управления в Великобритании прибегают к весьма инновационной и в то же время спорной стратегии уменьшения затрат при предоставлении важнейших услуг.

Возьмем для примера муниципальный совет района Барнет на севере Лондона. Разработанная им программа One Barnet («Единый Барнет») направлена на то, чтобы помочь совету «стать организацией, ориентированной на граждан», за счет принятия трех основных принципов: выстраивание новых отношений с гражданами, создание многофункциональных центров обслуживания населения и неустанное стремление к эффективности. Программа преобразований охватывает широкий спектр предоставляемых советом услуг, от поддержки кабельного вещания до организации автостоянок, а также включает реорганизацию административных функций совета и способов взаимодействия с гражданами.

Большая часть работы по реализации программы передавалась государственно-частным партнерствам, на аутсорсинг или частному сектору. В частности, район заключил два десятилетних контракта с сервисной организацией Capita, передав подрядчику ответственность за предоставление «видимых» услуг, таких как городское планирование, охрана окружающей среды, обслуживание автомагистралей, контроль за соблюдением транспортных и торговых стандартов, операционных услуг по поддержке и обслуживанию потребителей, включая предоставление выплат и пособий. Положения контракта, хотя и частично отредактированные, были опубликованы на сайте совета района Барнет – все 2084 страницы. Программа радикальных преобразований One Barnet не избежала критики. Против нее был подан судебный иск, организованы различные местные группы протеста против предлагаемых мер. Тем не менее реализация программы продолжается, и совет предсказывает, что она позволит суммарно сэкономить 165 млн ф. ст.[63]

Управление ресурсами предприятия

Чтобы внедрить сетевые методы работы в государственный сектор и преодолеть межведомственные барьеры, правительство должно эффективно использовать системы планирования ресурсов предприятия (или ERP системы), которые позволяют объединить внутри- и межведомственные процессы, рационализировать финансовые и административные системы; дают возможность различным органам управления ввести стандарты обмена информацией, устранить многоступенчатые системы и сократить дублирование функций.

Система планирования ресурсов предприятия (англ. Enterprise Resource Planning) – термин, введенный в 1990 году международной компанией по исследованию технологий Gartner Group, – означает совокупность компьютерного программного обеспечения, использующегося для управления бизнес-процессами. ERP является целостным программным решением, которое связывает отдельные подразделения и функции организации в единую систему. Объединение данных о различных направлениях деятельности предприятия позволяет сделать анализ информации более эффективным и, следовательно, облегчить процесс принятия решений. ERP система может включать в себя такие функциональные модули, как продажи, маркетинг и бухгалтерия, управление транспортировками и запасами, производство и разработка продукта.

Прежде чем система планирования ресурсов предприятия охватила все подразделения организации, ее использовали в основном в производстве и для функций операционных отделов, таких как бухгалтерский учет и управление персоналом. Однако условия ведения бизнеса меняются. Современные источники информации разрозненны; компаниям приходится хранить, обрабатывать и распространять значительно больше данных. Требования к сокращению расходов стали жестче, люди и организации – мобильнее. Чтобы выжить, организации должны становиться более гибкими и учиться действовать проактивно в условиях неопределенности.

Технологии, использующиеся в рамках ERP систем, развиваются. Рассмотрим, например, виртуализацию. Эта технология позволяет многочисленным приложениям работать на общем виртуальном сервере, поэтому для каждого из них не требуется собственный физический сервер. Виртуализация может использоваться вместе с облачными сервисами, которые предоставляют доступ к услугам управления ресурсами предприятия через интернет. Сокращение издержек при этом может быть весьма существенным.

Другое инновационное достижение – использование технологии «inmemory», или вычисления в оперативной памяти, когда данные больше не записываются физически на диск, а хранятся в блоках памяти быстрого доступа. Это позволяет намного быстрее обрабатывать данные и является шагом к объединению инфраструктуры управления ресурсами предприятия, включая обработку данных, создание сетей хранения и управления данными, в результате чего мониторинг и техническое обслуживание ERP системы значительно упрощаются.

Компания Deloitte, специализирующаяся на финансовых услугах и консалтинге, каждый год публикует доклад о развитии технологий, способных воздействовать на бизнес в краткосрочной и среднесрочной перспективе. В докладе 2013 года Deloitte привела несколько интересных фактов о том, как системы управления ресурсами предприятия перестраиваются и приспосабливаются для нужд XXI столетия[64].

В докладе отмечается, что в частном секторе внедрение ERP систем связано с переходом к единым интегрированным решениям. Это позволяет отказаться от закупки оборудования у нескольких поставщиков и не тратить затем время и деньги на преобразование его в единую систему. ERP системы, использующие технологию вычислений в оперативной памяти, дают компаниям возможность удовлетворять потребности клиентов на глубинном уровне и, что наиболее важно, в режиме реального времени.

Государственные органы уже используют ERP системы в течение ряда лет, но последние разработки в этой области предлагают очевидные преимущества. Государственные служащие могут оптимальным образом использовать большие объемы данных, имеющихся у правительства, для поддержки различных инициатив. Они могут выявлять тревожные тенденции и повторяющиеся сценарии поведения, такие как мошеннические действия и несоблюдение законодательства, что позволит сократить государственные издержки.

ERP системы в государственном секторе сложнее обновлять и интегрировать, чем в частном секторе. Прежде всего из-за того, что в разных государственных организациях, и даже в рамках одного ведомства, используются разные ERP системы. К тому же ERP системы могут быть фрагментированы, поскольку должностные лица стремятся сохранить свои полномочия и автономию. Эти факторы усложняют процессы интеграции.

Не менее проблематично и управление такими системами. Функционирование ERP системы критически важно для работы организации. Проекты модификации и расширения этих систем потенциально дорогостоящие и рискованные. Прежде чем начинать такие проекты, приходится задать себе множество вопросов: каковы сегодняшние стратегические цели? Как процесс принятия решений может повлиять на разработку и реализацию проекта? Какие специалисты и знания необходимы для его реализации? Кто заинтересован в сохранении статус-кво?

Оценивая перспективы, Deloitte отмечает, что организации государственного сектора должны учитывать ряд факторов, чтобы помочь своим служащим решиться на модернизацию и преобразование ERP систем. Эти факторы таковы:

◊ Наличие возможностей для нововведений. При модернизации ERP систем следует по возможности вводить новшества, не затрагивая основной деятельности: например, начинать внедрение ERP системы стоит с процедур анализа больших неструктурированных данных в процессе разработки управленческих решений. Преобразования, затрагивающие основные процессы, можно провести позже, когда люди убедятся в том, что инновации приносят пользу.

◊ Устарело – модернизируй. Если система не обновлялась в течение некоторого времени, возможно, стоит не обновлять ее до новой версии, а модернизировать всю систему. Воспользуйтесь преимуществами новейших ERP решений – быстрых, гибких и доступных – для улучшения государственного управления.

◊ Заинтересованность во внедрении ERP системы. Государственным служащим, нацеленным на внедрение новых ERP решений, следует отстаивать эту технологию в своей организации, приводя убедительные доводы. Они должны разъяснить преимущества ERP систем, привести примеры их применения на практике, тем самым подчеркнув положительные стороны внедрения, при этом адекватно оценивая проблемы реализации такого проекта.

Следует также помнить, что поставщики таких решений предлагают различные системы, обладающие различными преимуществами. При выборе продавцов, партнеров и предложений услуг государственному сектору требуются собственные квалифицированные специалисты.

Поддержка инноваций

Надежная и подвижная государственная машина должна обладать способностью к обновлению. Принимая и поощряя инновации, государственный сектор будет не только лучше понимать потребности общества, но и успешнее реализовывать программы, предоставлять услуги и продукты более высокого качества, делать это более эффективно и с меньшими затратами.

В условиях слабой или отсутствующей конкуренции внутри государственного сектора затраты имеют тенденцию расти быстрее, чем в других отраслях экономики. Помогая сломать организационные границы, привлекая других участников системы управления и расширяя сотрудничество между государственными органами, инновации привносят в государственный аппарат элемент конкуренции, что может повысить его экономическую эффективность.

Инновации также оказывают положительное влияние на моральное состояние государственных служащих. Участие в процессе внедрения инноваций значительно улучшает рабочую атмосферу, создает обстановку сотрудничества, способствует обмену информацией и обучению через приобретаемый опыт. Поддерживая инновации, получая поощрения за новые идеи, государственные служащие привыкают мыслить нетрадиционно и по-новому. Формируется новый образ мышления, ориентированный на результат.

В государственном секторе существует пять основных видов инноваций:

◊ Инновации в сфере услуг: новые услуги.

◊ Инновации в сфере предоставления услуг: новый или улучшенный способ предоставления услуг.

◊ Инновации в процессах: новый или усовершенствованный процесс.

◊ Инновации в методах государственной политики: новый подход к реализации государственной политики или изменение в способах ее реализации.

◊ Системная инновация: новая или улучшенная модель функционирования какой-либо части или всего государственного сектора, включая взаимодействие с основными заинтересованными сторонами.

Приведем пример инновации в процессах: в 2005 году Государственное управление Великобритании по налоговым и таможенным сборам внедрило ряд усовершенствований в процесс обработки налоговых деклараций. Это нововведение позволило в трехмесячный срок вдвое сократить время обработки деклараций и увеличить долю «принятых с первого раза» деклараций с 55 до 98 %.

Рациональная инициатива в сочетании с уверенным руководством получила название PaceSetter («Лидер») и к концу 2013 года помогла получить дополнительно 600 млн ф. ст. налогового дохода, увеличить производительность в среднем на 30 % и сэкономить на заработной плате более 300 млн ф. ст.[65]

Институционализация инноваций

Повышение инновационности в государственном секторе означает более широкое внедрение инновационных процессов и адаптацию их к основным ценностям и задачам правительственных организаций. Чтобы добиться реального прогресса, недостаточно просто внедрить ряд разрозненных инициатив и разовых изменений. Преобразование инновационной деятельности из набора спонтанных действий в постоянный и надежный фактор повышения эффективности и означает институционализацию инноваций. В структуре правительства должна быть развита способность инициировать инновации и применять их результаты.

Это требует создания успешного инновационного процесса. Существует множество различных подходов, но большинство из них – разные вариации одного процесса: рождение, выбор, реализация идеи и распространение результатов.

Например, Управление транспортной безопасности США запустило структурированный инновационный процесс, создав в 2007 году интерактивное сетевое сообщество Idea Factory более чем для 50 000 своих сотрудников. Цель инициативы состояла в том, чтобы привлечь работников к дискуссии, выяснять их мнения о функционировании этого ведомства, собирать мнения и пожелания персонала по его усовершенствованию, а затем распространить информацию о новых инициативах и политике управления среди сотрудников. Интерактивная платформа позволяет служащим в любое время предлагать свои идеи по одной из 17 категорий программ. Управление транспортной безопасности получает приблизительно 300 предложений в месяц, и более 85 из них осуществляются – включая, например, внедрение новой системы организации очереди пассажиров в аэропорту, которая снижает раздражение и повышает удовлетворенность пассажиров[66].

Правительство федеральной земли Бавария в 2010 году запустило инициативу поддержки инноваций Aufbruch Bayern («Подъем Баварии»). Ее суть заключалась в том, чтобы собрать инновационные предложения населения. Баварское правительство учредило интерактивный конкурс инноваций, который продолжался с 15 июня до 15 августа 2010 года. В нем участвовало более 100 000 граждан, внесших 740 предложений, по ним был получен 10 931 отзыв и 6342 комментария. Совет министров земли Бавария выбрал наиболее перспективные идеи в каждой из трех категорий – семья, образование и инновации[67].

Всем четырем элементам процесса инноваций следует уделять равное внимание. Зачастую во главу угла ставится создание идей, а не их реализация и распространение. Этот этап привлекает к себе основное внимание во многом потому, что широкую популярность приобрели творческие инструменты, связанные с формированием идей, например мозговой штурм. Но успех инновации определяется не только креативным процессом рождения идей. Отбор идеи, ее осуществление и распространение не менее важны. В противном случае время и силы будут потрачены впустую на дублирование идей, повторение ошибок, медленное распространение идей и внутреннее сопротивление инновационным изменениям.

Инструменты реализации инноваций

Существует ряд стратегий внедрения инноваций в государственном секторе. К их числу относится воспроизведение уже существующих инноваций, создание стимулов для инновационного поведения, расширение сотрудничества и использования передовых технологий.

Наиболее эффективный подход к инновациям в государственном секторе – адаптация и воспроизведение существующих инноваций в новом контексте. Это снижает затраты на новые исследования и внушает участникам процесса бóльшую веру в успех.

Сотрудники всех уровней должны быть полностью задействованы в инновационном процессе. Надежный способ добиться этого – целевое стимулирование и поощрение инновационного поведения, в частности через финансовые меры поощрения – например, бонусы, премии и вознаграждения.

Широкое сотрудничество также активизирует инновационные процессы. Развивая партнерство с другими правительственными органами, частным сектором и носителями новаторских идей среди населения, государственный сектор распределяет и преобразовывает ресурсы. Партнерства обеспечивают множество выгод от инноваций, включая доступ к новым моделям бизнеса и технологиям, устраняют бюрократические и финансовые ограничения, способствуют росту эффективности и созданию клиент-ориентированных систем управления. Организация сетевых сообществ внутри различных министерств важно не менее, нежели за их пределами. Сети позволяют фильтровать и распространять инновационные идеи, преодолевать организационные границы, помогают создавать общие цели и ценности и справляться с трудностями.

Технологии являются ключом к уничтожению монополии на знания и обеспечению притока информации и знаний, которые порождают идеи и способствуют их распространению в государственном секторе. Создавая хранилища идей – с помощью таких инструментов, как Wiki, или платформ для реализации модели открытых инноваций, – можно реализовывать механизмы обратной связи и стимулировать нестандартные подходы и решения путем расширения групп участников, обладающих правами на нововведения.

Такие процессы невозможны без соответствующей организационной культуры и коллективной идентичности. Один из самых серьезных барьеров для инноваций в государственном секторе – это неспособность государственных деятелей найти верный тон во взаимодействии со своими сотрудниками.

Создание культуры принятия инноваций и связанных с ними рисков может быть сложной задачей, особенно в организациях, которые по своей природе являются консервативными и иерархическими.

Четкое разграничение ответственности и подотчетности, общие цели в рабочих группах, усиливающие чувство причастности, – все это делает людей более снисходительными к ошибкам и более восприимчивыми к различным перспективам, укрепляет их готовность к риску. Но в конечном счете главную роль в преодолении сопротивления изменениям и в создании организационной культуры и коллективной идентичности, способствующих инновациям, играют лидерские качества и решительность представителей руководства, определяющих политику организации.

Политическая поддержка – важный стимул. Добиться этого можно многими способами. Один из способов приобрести политическую поддержку и постепенно изменить образ мышления в организации – обнародование успешных инновационных предложений и проектов. Своевременное и достоверное информирование сотрудников о запланированных изменениях, а также регулярное обучение, повышение компетентности и проведение совещаний по обмену опытом помогут уменьшить сопротивление нововведениям.

Что можно измерить, тем можно управлять. Это особенно верно для инноваций. Создание системы измерений и показателей позволяет организациям делать правильный выбор инноваций для внедрения, предварительно оценив риски, успехи и возможные компромиссы, с тем чтобы обеспечить более эффективное распределение ресурсов.

Например, распространение инновации – полезный показатель ее успеха. Для распространения инноваций необходимы поддержка и политическая заинтересованность участников процесса. Успех деятельности по внедрению и распространению инноваций требует налаживания механизмов обратной связи, запуска и анализа пилотных проектов, эффективного мониторинга и отчетности.

Стратегия финансовой устойчивости

Причины заинтересованности государства в инновациях и создании сетевой архитектуры управления очевидны. Государственные финансы существенно пострадали во время мирового финансового и экономического кризиса. Дефицит бюджета достиг новых глубин, а государственный долг поднялся на опасные высоты. Кризис повлек за собой проблемы платежеспособности, повышение процентных ставок по государственным долгам и снижение кредитоспособности многих стран.

В странах ОЭСР с 2007 по 2010 год дефицит вырос в среднем на 4,3 %, а объем государственного долга в зоне ОЭСР – в среднем до 74,2 % от ВВП. Доходы резко снизились, экономический рост практически прекратился.

Многим развитым странам приходится сокращать социальные пособия, чтобы привести в порядок государственные финансы в долгосрочной перспективе, так как одного лишь экономического роста будет недостаточно для приостановки роста долгов.

Сбалансированность государственного бюджета – необходимое условие для преодоления экономических трудностей и возвращения к устойчивому экономическому росту. Многие страны осознали это и начали настойчиво внедрять меры по оздоровлению бюджета: их политика была направлена на сокращение государственного дефицита и сдерживание роста задолженности.

Оздоровление бюджета – это комплекс политических мер для снижения государственного дефицита и общей суммы долга. Как правило, эти меры количественно определяются в виде процента от номинального ВВП и направлены на выявление отраслей, в которых возможна экономия бюджетных средств, что окажет существенное влияние на оживление финансового сектора и стабилизацию государственного долга.

Управление размером государственного долга может смягчить его долгосрочные побочные воздействия на другие сферы экономики, предотвращая отток государственных ресурсов из социальных и экономических программ. Снижение риска неплатежеспособности государства способствует введению процентных ставок, создающих благоприятные условия для экономического роста и повышения покупательной способности населения.

Хотя реформы, необходимые для преодоления экономического спада, имеют краткосрочные цели, они могут стимулировать рост экономики и производительности в долгосрочной перспективе, уменьшая тяжесть подобных кризисов в будущем. Политика оздоровления бюджета позволяет правительствам достичь финансовой стабильности и подготовить почву для восстановления экономики.

Обеспечение будущего роста экономики является одной из целей оздоровления бюджета, тогда как его главная задача – сократить расходы, а не увеличить доходы. Исследования показывают, что контроль над расходами более эффективен, чем меры, направленные на рост доходов, например повышение налогов[68]. Согласно Исследованию по укреплению финансовой системы ОЭСР, оздоровление бюджета в среднем на две трети состоит из сокращения расходов и на одну треть – из увеличения доходов[69].

Чтобы остановить рост долга, страны ОЭСР прорабатывали возможность оптимизации расходов в двух основных областях: социальные программы, особенно программы социального обеспечения, такие как пенсии, здравоохранение и образование; а также текущие расходы, включая сокращение заработной платы и пособий.

В частности, несколько стран ОЭСР приняли решение увеличить пенсионный возраст и сократить пенсионные выплаты будущим пенсионерам.

Механизмы и институты, через которые осуществляются меры оздоровления бюджета, столь же важны, как и сами эти меры. Например, способ, которым правительство сообщает заинтересованным сторонам о предстоящей финансовой оптимизации, является ключом к успеху этих планов. Рынки отреагируют на предлагаемые меры либо позитивно, либо негативно в зависимости от стратегического значения этих мер, от уровня их прозрачности и возможности практического осуществления в течение указанного времени.

Для проведения финансовой реформы, безусловно, необходима как прочная институциональная структура, так и многолетний план оздоровления бюджета. Для обеспечения должного контроля и усиления роли правительства в формировании бюджетных доходов возможно создание независимых институциональных финансовых органов, таких как финансовые советы и управления, целью которых будет тщательное исследование прогнозов и формирование предположений по бюджетным поступлениям.

Понимая важность создания финансовых советов и управлений, правительства стран – членов ОЭСР постоянно увеличивали количество независимых органов, обеспечивающих финансовую дисциплину. В 2010 году президент США Барак Обама создал межпартийную национальную Комиссию по финансовой ответственности и реформе – орган, нацеленный на укрепление финансовой дисциплины путем разработки политических мер, направленных на улучшение финансовой ситуации в краткие сроки и на достижение финансовой стабильности в долгосрочной перспективе. «Финансовое положение нашей страны неустойчиво», – заключила Комиссия, предложив план из шести частей с целью «вернуть нашей стране состояние финансового благополучия, способствовать ее экономическому росту и защитить наиболее уязвимых из нас»[70].

Урезание бюджета отнюдь не пользуется популярностью среди граждан и предпринимателей. Однако открытость и прозрачность придают бóльшую легитимность трудным, но все же необходимым реформам, которые следует провести многим правительствам для восстановления государственных финансов. Доступность соответствующей информации позволяет гражданам контролировать эффективность и справедливость этих мер и требовать от правительства отчета об их реализации. Тем самым формируется доверие общества к запланированным мерам оздоровления бюджета.

Реформы в сфере укрепления финансовой стабильности продолжаются в течение нескольких лет – дольше среднего срока, на который избираются правительства в развитых странах. Следовательно, реформы, разработанные коалицией политических партий и затрагивающие многие группы заинтересованных лиц, вероятно, окажутся продолжительнее и достигнут большего успеха, чем те, которые изначально поддерживает лишь одна партия. Правительства, которые привлекают все ключевые заинтересованные стороны к осуществлению бюджетных и пенсионных реформ, делают эти реформы более жизнеспособными в долговременной перспективе и сами становятся более гибкими, лучше подготовленными к будущим кризисам.

Преобразования в действии: финансовое управление в Японии

Пример Японии показывает, как легко планы финансового оздоровления могут зайти в тупик из-за короткого срока полномочий избранного правительства. В 2010 году, до того как на должность премьер-министра был избран Синдзо Абэ, японское правительство приняло стратегию финансового управления, которая была призвана сократить исходный дефицит вдвое к 2015 году.

Среди предложенных мер было замораживание расходов (за исключением погашения долгов и уплаты процентов по ним) в 2011–2013 годах и удержание бюджета на уровне, не превышающем уровень 2010 года. Кроме того, правительство планировало в 2011 году поддерживать выпуск облигаций на уровне 2008 года, сократить расходы на социальную инфраструктуру и урезать субсидии местным органам власти. Чтобы получить общественную поддержку программы оздоровления бюджета, правительство инициировало трансляцию слушаний по государственному бюджету в интернете и по телевидению. На слушаниях тщательно анализировались расходы министерств, а министр финансов должен был отстаивать все статьи бюджета перед ревизионной комиссией, состоящей из членов парламента и экспертов.

Однако, заняв пост премьер-министра в 2012 году, Синдзо Абэ внедрил комплекс экономических мер, известных как «абэномика», который, напротив предусматривал увеличение расходов правительства – например, на проекты инфраструктуры. Такой подход, по всей вероятности, увеличит дефицит бюджета Японии, по крайней мере в ближайшей перспективе, хотя в 2014 году в стране был повышен налог на потребление.

Преобразования в действии: сокращение расходов в Канаде

В 2009 году ВВП Канады сократился на 2,5 %, тогда как средний показатель снижения по ОЭСР составил 3,4 %. Профицит бюджета Канады, отмечавшийся в предыдущие годы, означал, что страна оставалась в относительно стабильном экономическом положении с хорошей бюджетной и налоговой историей, хотя и страдала от таких проблем, как растущий бюджетный дефицит, сокращение государственного бюджета и увеличение коэффициента долговой нагрузки до уровня, сравнимого со средним значением по ОЭСР.

Для решения возникших проблем канадское правительство сосредоточило усилия на оздоровлении бюджета путем ограничения затрат по трем направлениям: сокращение расходов за счет отмены временных мер стимулирования; введение комплекса мер по ограничению расходов, вступающих в силу в 2011 году; пересмотр низкоприоритетных и малоэффективных программ.

Все эти меры являлись частью правительственной стратегии оздоровления бюджета, направленной на достижение к 2015 году бюджетного профицита приблизительно в 1 % ВВП Канады (что равно 17,6 млрд канадских долларов или 17,1 млрд долларов США).

Кроме того, были предприняты некоторые меры уменьшения расходов, включая замораживание текущих ведомственных бюджетов до 2013 года, сокращение международной помощи и отказ от перераспределения средств, сэкономленных в результате реализации стратегических программ пересмотра бюджета. В начале 2014 года Канада была на верном пути к тому, чтобы добиться в 2015 году профицита бюджета в размере более 4,5 млрд долларов, что почти на 1 млрд долларов превышает первоначальную оценку[71].

Институционализация прозрачности и подотчетности

Важным условием создания сетевого, инновационного и эффективного правительственного аппарата служат прозрачность и подотчетность. Прозрачность помогает правительству мотивировать людей на эффективные действия. Повышение прозрачности обходится недорого, но приносит большую пользу – снижает уровень коррупции, улучшает качество работы и облегчает обмен опытом.

Повышение прозрачности и подотчетности может помочь победить коррупцию, фаворитизм и некомпетентное управление государственными ресурсами. Высокая прозрачность государственных закупок обеспечивает существенную экономию средств, предоставляя возможность различным правительственным органам сравнить методы организации государственных закупок и способствовать их оптимизации. К примеру, исследование, проведенное Счетной палатой Великобритании, позволило сделать вывод, что Национальная служба здравоохранения этой страны могла бы сэкономить более 500 млн ф. cт. (около 800 млн долларов США) в год за счет оптимизации своих закупок[72].

Участие в международных рейтингах также может стать движущей силой реформ. Например, рейтинг Международной программы ОЭСР по оценке образовательных достижений учащихся, который позволяет оценить эффективность систем образования, пользуется большим доверием и является важным стимулом реформ на национальном уровне.

Среди лидеров в этой области – Объединенные Арабские Эмираты, которые анонсировали новую правительственную инициативу по повышению прозрачности и подотчетности в работе правительства в начале 2014 года[73]. Согласно Программе высших стандартов для государственных услуг ОАЭ, результатам деятельности каждого органа власти ежегодно присуждаются звезды по шкале от двух до семи. Получение рейтинга «семь звезд» означает, что орган власти наладил открытый обмен информацией о практике предоставления услуг и получает высокий балл удовлетворенности качеством услуг по опросам сотрудников и клиентов.

В случае неудовлетворительных результатов министерствам отводится год на исправление недоработок; в конце года объявляются финальные рейтинги. После того как министерство проходит оценку, его соответствие полученному рейтингу в течение длительного периода проверяется «тайными покупателями»[74] через случайно выбранные промежутки времени. Повторная оценка проводится через три года после присвоения начального рейтинга или раньше, если это необходимо.

Меры по усилению прозрачности и подотчетности правительства делятся на две широкие категории. Первая категория – отчетность перед обществом. Меры, относящиеся к данной категории, позволяют гражданам непосредственно или косвенно требовать отчета от правительства. Примеры этого – предоставление гражданам возможности участвовать в формировании государственной политики, а также контроль над оказанием государственных услуг, контроль государственных расходов и реализации бизнес-планов.

Другая категория – свободный доступ к информации. Многие правительства разрешили доступ к информации и данным, которые прежде были недоступны. Инициативы, направленные на развитие свободы информации (Freedom of Information – FOI), включают изменения законодательства, кампании за «право знать», схемы добровольного раскрытия информации и другие механизмы.

В большинстве стран ОЭСР законы о свободе информации предусматривают вертикальное распространение информации по всем уровням управления, в половине стран ОЭСР – горизонтальное по всем структурам центрального правительства. (Тем не менее для таких законов часто существуют исключения; из сферы их действия могут быть изъяты некоторые виды информации, представляющие собой государственную тайну или способные причинить ущерб либо вред.)

Одним из движущих факторов большей прозрачности и подотчетности является стремление к снижению коррупции. Для этого следует применять сравнительный анализ государственных закупок на основе стандартов, признанных международными организациями, такими как Всемирная торговая организация (ВТО) и Азиатский банк развития. Соглашение о честном поведении (Integrity Pact), разработанное международной организацией Transparency International, – письменный договор между правительством и участниками тендеров об отказе от взяточничества и коррупции – широко использовалось для повышения прозрачности государственных закупок. Германия, Индия, Индонезия, Италия и Мексика использовали соглашения о честном поведении для создания свободного доступа к информации и укрепления доверия к принятию решений на государственном уровне.

В странах ОЭСР также распространена практика, согласно которой лица, ответственные за принятие ключевых решений, должны публиковать заявления о наличии конфликта интересов. Как правило, это законодательное требование, но в некоторых случаях должностные лица добровольно информируют о наличии сторонних интересов. Более чем в 80 % стран ОЭСР государственные служащие, занимающие высокие должности, обязаны раскрывать свои доходы, а более чем в половине стран ОЭСР – сведения об оплачиваемой работе по совместительству. Должностные лица, работающие в сферах, где существует риск коррупции, например таможня, государственные закупки или сбор налогов, все чаще обязаны сообщать о подарках и о должностях, занимаемых ими по совместительству. Правда, общедоступная публикация этой информации требуется лишь в немногих странах.

В последние годы получили широкое распространение инициативы, связанные со свободным доступом к информации. В 1990 году только 13 стран приняли национальные законы о праве на свободный доступ к информации. Сегодня такие законы приняты более чем в 85 странах. Привычными стали правительственные интернет-сайты, публикующие информацию из центрального правительственного портала. Согласно отчету Международного экономического форума, в настоящее время не менее 10 стран имеют порталы открытых данных, где правительственная информация раскрывается в доступной для использования гражданами форме.

Поскольку возможность повышения прозрачности очень часто зависит от технологий, для правительств важно сосредоточить усилия на обеспечении достаточного уровня знакомства граждан с новыми технологиями, наличия скоростных интернет-каналов и помощи гражданам в формировании навыков доступа к предоставляемым данным.

Поскольку всё бóльшие объемы информации перемещаются на государственные порталы, технологическая инфраструктура должна обеспечивать хранение информации и удовлетворять запросы граждан. Также, для того чтобы прозрачность способствовала эффективности, статистические данные должны быть точны и надежны. Страны ОЭСР отличает от многих развивающихся стран прежде всего способность предоставлять точные статистические данные, на основании которых формируется запрос на повышение эффективности и на другие изменения. Кроме того, на перспективы повышения прозрачности влияет политическая ситуация.

Усиление безопасности и надежности

Правительства вынуждены повышать свою открытость и прозрачность, расширять доступ к данным, взаимодействовать с гражданами и бизнесом в рамках открытых инноваций. Сетевой подход к государственному управлению означает возрастающую значимость надежности и безопасности.

Обратная сторона такой активной позиции правительства – усложнение проблем безопасности.

Хакерские атаки на корпорации и правительственные учреждения стали обычным делом. По мере возрастания интенсивности применения новых технологий в таких областях, как сетевое управление, государственные учреждения оказываются все более уязвимыми.

В 2007 году Эстония стала, вероятно, первой страной – жертвой кибервойны, пережив трехнедельные DDoS-атаки (атака, ведущая к отказу работы системы). Они были направлены на офис президента страны, парламент, министерства, коммуникации, банки, новостные агентства и политические партии. Оказались парализованы интернет-сайты, были блокированы контакты правительства с гражданами.

Существует немало других примеров хакерских атак на государственном уровне. Государственные органы Пакистана и Индии подверглись таким атакам в 2010 году. Канадское правительство отключило основные экономические ведомства от интернета после кибервторжения в 2011 году. Некоторое время спустя в Южной Корее компьютеры пострадали от вредоносной программы DarkSeoul.

Сегодня кибербезопасность является одной из основных составляющих национальной безопасности. Если правительство стремится расширить диалог с подрядчиками и гражданами, оно должно гарантировать безопасность киберпространства.

В мире, все более зависимом от цифровых и сетевых технологий, усиление кибербезопасности не менее важно, чем традиционных видов безопасности. Кибератаки могут привести к огромным потерям. Если на определенном уровне последствия кибератак можно смягчить, то неспособность защитить киберпространство целой страны может оказаться губительной для национальной безопасности[75].

Для защиты от кибератак и эффективного развития кибербезопасности правительство должно обладать инструментами более совершенными, чем у хакеров, – в частности, доступом к передовым технологиям и опыту. Нелегко найти экспертов, способных сформулировать ответ на существующие угрозы, а также отслеживать новые угрозы и готовиться к их отражению.

Например, в 2010 году Джим Гослер, директор и основатель Тайного отдела информационных технологий ЦРУ, заявил, что Соединенным Штатам

Америки требуется 20 000–30 000 специалистов по киберзащите, но в то время их насчитывалось только 1000 человек[76].

Рисунок 6. Виды и частота кибератак за 12-месячный период (2009/2010) для выборки из 45 организаций США, в %

Примечание: частота в процентах определяет категорию атаки, которой наиболее часто подвергались организации

Источник: Ponemon Institute

Чтобы нанять на работу высококвалифицированных специалистов или наладить совместную работу по обеспечению безопасности, государственным органам, ответственным за кибербезопасность, требуются тесные связи с частным бизнесом и научными сообществами. Специальные образовательные программы позволяют повысить общественную осведомленность об этих проблемах. Правительства должны уметь различать и выявлять угрозы, но при этом не следует вводить ненужные ограничения на новые технологии.

Государства сформировали два вида учреждений, ответственных за киберзащиту, – на практике они могут пересекаться и взаимодействовать. Специализированные департаменты или подразделения в составе военных или разведывательных служб используются для защиты вооруженных сил и стратегически важной национальной инфраструктуры; гражданские учреждения укрепляют безопасность внутри страны, осуществляют защиту предпринимателей и граждан, являющихся активными пользователями интернета. Принимая во внимание природу современных цифровых сетей, эти специализированные учреждения выполняют не только охранные, но и координирующие функции для государственных и частных пользователей и участвуют в образовательных и информационных программах.

Преобразования в действии: испанский план AVANZA

План Avanza – испанская правительственная инициатива, действовавшая с 2006 по 2010 год, направленная на расширение использования в Испании информационных и коммуникационных технологий и повышение доверия к сетевой безопасности. Меры, предпринятые для достижения конфиденциальности в секторе электронных средств связи, включали:

• информационные кампании;

• создание сети центров безопасности и групп реагирования на нарушения компьютерной защиты;

• усовершенствование технологий защиты;

• обеспечение стимулов для применения технологии цифровой идентификации личности и электронной подписи;

• создание Комитета по информационной безопасности с участием национальных и местных органов власти и частного сектора для обсуждения и координации действий;

• разработку системы измерений и методологий для оценки показателей конфиденциальности;

• исследование использования технологий защиты в различных сегментах общества.

Согласно данным ОЭСР, план Avanza был успешно реализован, способствуя усилению кибербезопасности Испании. С тех пор Испания осуществляет план Avanza II, который включает дополнительные цели безопасности, такие как распространение надежных технологий среди населения, охрана тайны частной жизни и защита детей, предотвращение мошенничества.

Резюме: формирование гибкого государственного аппарата

В условиях чрезмерного государственного долга и ужесточения бюджетных ограничений от правительств во всем мире ожидается бóльшая результативность с меньшими затратами, бóльшая гибкость и быстрое реагирование на новые потребности общества.

Правительства стремятся быстро отвечать на любые вызовы и решать любые встающие перед ними проблемы, но им предстоит стать еще динамичнее. Они должны приспособиться к изменениям и научиться с относительной легкостью удовлетворять возникающие потребности. Правительствам приходится постоянно исследовать внешнюю и внутреннюю среду, оценивать потребности граждан и следить за их удовлетворением. Оно перемещает ресурсы между различными приоритетными областями и способно понять, когда существующие структуры и процессы утрачивают свою необходимость.

Такая динамичность достигается благодаря гибким сетевым структурам, прозрачному и подотчетному управлению, политике экономии и финансовой эффективности. Гибкое правительство характеризуется также целостным подходом к инновациям, позволяющим выявлять, оценивать, испытывать, распространять и вознаграждать инновационные идеи, которые могут исходить от общественности или от сотрудников гражданской службы, коммерческих компаний, неправительственных организаций и научных сообществ.

Для внедрения инноваций как в пределах одного органа власти, так и на межведомственном уровне важна культура коллективной сетевой работы. Прозрачность и подотчетность, которые должны стать обязательными для открытого сетевого правительства, требуют кибербезопасности самого высокого уровня – это одна из нескольких областей, где правительства будут конкурировать в будущем.

Глава 6

Инновационные способы оказания услуг

Теоретически любое государство стремится предоставлять населению услуги с максимальным качеством. Очевидно между тем, что правительства многих стран сталкиваются с проблемами, которые осложняют эту работу. В результате возникает острая необходимость в обновлении подходов к предоставлению услуг, выработке мер, помогающих поддерживать или улучшать их стандарты. В поиске технологических и организационных решений по предоставлению услуг государственный сектор все чаще обращается к коммерческим организациям, обладающим инновационными возможностями.

В США средства на инновации в сфере государственных услуг выделяются министерствам и ведомствам. Располагая бюджетом около 150 млн долларов, Фонд i3 Департамента образования предоставляет гранты на разработку и испытание новых идей по улучшению образовательных услуг[77]. Фонд поддерживает новые начинания, часть которых окажется провальной, но другие в случае успеха могут привести к очень неплохим результатам. При грантовой поддержке Фонда i3 было разработано 92 уникальных проекта по инновационным решениям распространенных проблем образования. Со времени основания Фонда в 2010 году общая сумма выделенных им средств составила более 900 млн долларов США.

Инновации в сфере услуг затронут, вероятно, несколько областей. Так, например, продолжится разработка многофункциональных решений, а использование современных технологий, таких как мобильная связь и облачные сервисы, сделает услуги более удобными и доступными. Государственные органы начнут шире применять геопространственные технологии – это позволит индивидуализировать услуги и приспособить их к потребностям отдельных пользователей и групп граждан. Увеличится использование потенциала социальных медиа.

Реализация принципа «одного окна»

Концепция «одного окна» предполагает, что у граждан появляется возможность получать государственные услуги в одном месте, будь то помещение, интернет-сайт или платформа, объединяющая обе возможности.

Оказание государственных услуг в формате «одного окна» в рамках многофункциональных сервисных центров производится либо по широкому спектру услуг, либо по одному конкретному направлению – например, содействие в трудоустройстве или социальное обеспечение.

По данным Международного союза телекоммуникаций, одного из ведомств ООН, из 1,1 млрд мировых домохозяйств, не подключенных к сети интернет, 90 % находятся в развивающихся странах. Но даже в развитых странах доступ к интернету есть далеко не у всех, поэтому физические многофункциональные центры предоставляют гражданам в том числе и эту услугу.

Служба Service Canada сделала следующий шаг: она предоставляет пользователям единый комплекс услуг: по сети интернет, по телефону и через 600 физических сервис-центров[78]. В шести городах Финляндии открыто несколько Центров государственных услуг, общий штат работающих в них составляет 800 человек[79]. Законодательство Италии требует от местных властей создания единого центра для выдачи лицензий на предпринимательскую деятельность, оформления документов и регистрации. Агентство по оказанию услуг населению Австралии действует как посредник между гражданами и рядом государственных учреждений. Граждане получают государственные услуги через офисы агентства Centrelink ofces[80].

Возможность более качественного оказания услуг – не единственное преимущество многофункционального центра; организация системы «одного окна» также приводит к более эффективному использованию ресурсов. Если прежде для взаимодействия граждан с различными ведомствами существовало несколько контактных пунктов, то теперь их функции сливаются, в результате снижаются затраты на обслуживание офисов, возникает дополнительная экономия за счет объединения персонала, информационных технологий и коллективных закупок в других областях.

Клиент-ориентированный подход позволяет органам власти улучшить совместную работу по отдельным обращениям граждан. Объединение различных составляющих сферы услуг стимулирует министерства к сотрудничеству и совершенствованию в процессе этого сотрудничества. Сокращение документооборота дает возможность уделять больше внимания людям и выбирать наиболее подходящий способ взаимодействия. Уменьшению затрат способствуют и профилактические меры для снижения потребности в дополнительных услугах. Например, подбор более дешевого жилья для людей, потерявших работу, – в противном случае люди могут оказаться на улице, им потребуется временное размещение, что в результате обойдется государству гораздо дороже.

Создание многофункциональных центров способствует росту качества управления, поскольку сокращение количества обращений граждан в правительственные учреждения снижает вероятность коррупции. При этом эффективнее используются трудовые ресурсы: взаимодействие с населением может стать отдельной сферой профессиональной компетенции, что даст возможность специалистам в других областях сконцентрироваться на своей работе.

Реализация многофункционального подхода к предоставлению услуг требует политической воли. Различные ведомства, участвующие в предоставлении услуг, должны быть готовы к сотрудничеству. На практике же министры, ответственные за отдельные направления государственной политики, не всегда приветствуют инициативы, которые требуют межведомственного сотрудничества, если такое сотрудничество ведет к потере контроля и нарушению подотчетности. У этой проблемы есть решение. В Канаде, например, министр занятости и социального развития непосредственно отвечает за политику и управление службой Service Canada. Это означает, что в стране есть должностное лицо, ответственное за поиск достаточных ресурсов для оказания услуг и способное урегулировать межведомственные споры в рамках коллективной министерской ответственности. Обязательства по подотчетности и прозрачности прописываются в уставе об оказании услуг, в него же заложены конкретные и поддающиеся количественной оценке контрольные показатели; жалобы рассматриваются независимым Управлением качества обслуживания клиентов. Независимый аудиторский комитет и консультативный совет принимают решения по внутренним рабочим разногласиям и поддерживают необходимые широкомасштабные изменения в управлении.

В условиях широкого распространения информации о проблемах безопасности в интернете властям предстоит научиться рассеивать страхи граждан и дать им уверенность в защите их личной информации. Эта задача не имеет простого решения. Правительство должно по меньшей мере продемонстрировать, что его базовая технологическая инфраструктура обеспечивает надежную и защищенную связь со всеми ведомствами, объединенными единым многофункциональным решением. Спустя некоторое время, как только предоставление услуг через многофункциональные центры будет хорошо отлажено, граждане, вероятно, станут более уверенно пользоваться такими услугами.

Преобразования в действии: киоски для граждан[81]

В исследовании, проведенном в 2004 году Андреасом Милонасом, директором Отдела трудовых отношений при Министерстве труда и социального страхования Кипра, выявилось, что гражданская служба страны забюрократизирована, чрезмерно централизована, а ее организационная структура не отличается гибкостью.

Ответной мерой правительства стало создание множества многофункциональных центров, получивших название Центры обслуживания населения. Первые центры появились в столице Кипра, Никосии, в 2005 году, а затем распространились по всей стране. В них гражданам доступны 64 услуги, предоставляемые шестью министерствами: Министерством финансов (которое и создало многофункциональные центры), Министерством дорожного транспорта, Министерством здравоохранения, а также ведомствами социального страхования, записи актов гражданского состояния и землевладения.

Здесь же установлены интерактивные терминалы, с помощью которых граждане могут войти в интернет и воспользоваться услугами или оформить заявки, отсутствующие в центрах на момент обращения.

Современные технологии позволяют оказывать некоторые услуги прямо в центрах – например, здесь можно получить документ о регистрации по месту жительства или продлить водительские права. В то же время замена паспорта или получение государственного пособия требует участия соответствующих государственных органов, поэтому сотрудники центров лишь принимают заявления и действуют как посредники между гражданами и соответствующими должностными лицами в правительстве.

Исследование Министерства финансов Кипра показало, что для 89 % пользователей время ожидания получения услуги составляло меньше 10 минут, а для 65 % – меньше 5 минут. Неудивительно, что 92 % заявителей считали скорость обслуживания «весьма удовлетворительной». Более 90 % пользователей были «очень довольны» компетентностью сотрудников, их отношением и работой центра в целом, а 95 % оказались удовлетворены временем работы центров. Центры закрываются в 17:00, на два часа позже, чем правительственные учреждения Кипра, и правительство предполагает увеличить количество таких центров.

Преобразования в действии: система TAS'НEEL

В середине 2000-х годов Министерство труда ОАЭ отвечало не только за формирование политики, но и за множество других задач, включая проведение инспекций, выдачу разрешений на работу и регистрацию предпринимателей. Деятельность, выходящая за рамки основной функции (разработки политики), серьезно обременяла Министерство. Особенно трудоемкой была задача выдачи разрешений на работу и регистрации предпринимателей, поскольку в ОАЭ работает множество иммигрантов и ротация этих работников велика. В результате должностные лица Министерства отвлекались от стратегически важных задач и фактически 80 % времени посвящали проблемам, связанным с выдачей разрешений на работу и регистрацией предпринимателей, и только 20 % отводилось на разработку политики и проведение проверок[82]. Эта ситуация осложнялась тем, что многие работники-иммигранты предпочитали бумажные формы подачи документов интернету.

Изменения назрели, и Министерство передало некоторые административные функции, требующие затрат времени, частному поставщику услуг на основании договора франшизы. В 2007 году многие услуги по выдаче разрешений на работу и регистрации предпринимателей были включены в новую систему многофункциональных центров под названием Tas'Heel, что по-арабски означает «упрощение».

Такое решение облегчило жизнь и работникам-иммигрантам, и чиновникам Министерства. Многофункциональные центры занятости получили специальные полномочия, а держатель франшизы – плату за каждую осуществленную операцию. Информация передавалась в Министерство труда посредством электронной коммуникации для последующего утверждения и обработки. В результате стоимость этих услуг снизилась, процесс обработки документов ускорился, документооборот Министерства сократился, а прозрачность и подотчетность повысились.

Спустя пять лет после старта этого проекта в ОАЭ появилось 25 многофункциональных центров по предоставлению услуг. Приблизительно 85 % запросов, связанных с трудоустройством, были представлены в Министерство через систему Tas'Heel. Значительно увеличилось количество запросов: с 25 000 в 2007 году до 4,8 млн в 2011 году[83].

Использование новых технологий для предоставления услуг

Многофункциональные центры открывают гражданам более широкий доступ к государственным органам. Помимо этого, правительства многих стран, стремясь повысить эффективность и качество своих услуг, обращаются к новейшим технологическим разработкам, внедряют элементы электронного правительства, максимально используя новые технологии: облачные, мобильные и геопространственные сервисы и решения.

Использование новых технологий способно реформировать бюрократию. Так, компании с хорошо отлаженным управлением не считают жалобы клиента досадной неприятностью – они используют данные, собранные на интернет-сайтах и центрами обработки заказов, для усовершенствования своих продуктов и услуг. Правительство может применять те же методы.

Использование новых технологий – не самоцель. Оно определяется потребностями населения и бизнеса. Сначала, как правило, исследуется вопрос о том, какие коммуникации предпочитают граждане, и только потом проектируется соответствующая система. Правильно выстроенная технологическая архитектура прежде всего учитывает интересы гражданина, а не бюрократа. Например, гражданин, регистрирующий рождение ребенка, не должен беспокоиться о том, каким образом информация о новорожденном попадает и учитывается налоговыми органами, службами социального обеспечения и здравоохранения, системами образования, департаментом переписи населения и местным органом власти.

Новые технологии могут привести к значительной экономии, пусть и не сразу. Например, онлайн-коммуникации и дешевле и быстрее, но одновременно с ними приходится поддерживать и традиционную физическую инфраструктуру. Новые технологии могут принести дополнительные затраты, не устранив при этом расходы на традиционные технологии.

Сравнительно более простая задача – наладить эффективную коммуникацию с бóльшим количеством граждан. Интернет, мобильная телефония и другие технологии позволяют правительствам распространять информацию и получать обратную связь более эффективно, чем когда-либо прежде, и облегчают использование полученной информации. Например, в Швеции все правительственные интернет-сайты имеют две версии: одну на официальном шведском, другую – содержащую упрощенный текст, более доступный для понимания.

Одна из причин быстрого роста взаимодействия государственных органов и населения с помощью мобильной связи в Африке и Юго-Восточной Азии – широкое распространение этой технологии среди населения данных регионов. Даже в Мьянме, где использование информационно-коммуникационных технологий очень ограничено, иностранцам разрешается подавать заявление на визу через интернет. Некоторые развивающиеся страны стали пионерами в области мобильных правительственных инициатив. Интерактивные правительственные порталы существуют повсюду. В Эстонии, например, граждане имеют доступ к своему профилю на государственном сайте и имеют возможность корректировать его данные.

По мере того как правительства внедряют новые информационно-технологические платформы для предоставления услуг населению и организации инфраструктуры бэк-офиса (вспомогательных подразделений), взаимодействие государства и граждан существенно меняется. Согласно оценке Европейского союза, в 2010 году 82 % основных государственных услуг в странах ЕС предоставлялись через интернет. В частности, заслуживает внимание использование трех технологий – мобильной телефонии, облачной обработки данных и геопространственных сервисов.

Мобильное правительство

Во многих странах технология мобильной связи уже используется для предоставления услуг, а значит, мобильное правительство, или м-правительство, уже стало реальностью. М-правительство является неотъемлемой частью электронного правительства. Использование мобильных технологий для связи и взаимодействия с населением имеет преимущества и ограничения, характерные для электронного правительства в целом. Мобильное правительство удобно для обладателей мобильных телефонов, однако подобная услуга не станет универсальной до тех пор, пока мобильные устройства не превратятся в общепринятое и предпочитаемое средство взаимодействия с правительством в определенной сфере услуг.

Впрочем, между электронным и мобильным правительствами существуют важные практические различия. Мобильная телефония распространена намного шире, чем стандартное покрытие сети интернет, особенно в развивающихся странах. Примерно три четверти мирового населения имеют доступ к мобильному телефону. Число абонентов мобильной связи выросло с менее чем 1 млрд в 2000 году до более чем 6 млрд в 2012 году (и продолжает расти), из которых почти 5 млрд проживают в развивающихся странах[84].

В результате в развивающихся странах появилось огромное количество инициатив по обмену информацией с помощью СМС, от первичной медицинской помощи до цен на потребительские товары, и включающих широкий спектр заинтересованных людей, от фермеров до рыбаков.

Подход к мобильному правительству – не догма, он корректируется и развивается, поскольку технологии позволяют совершенствовать его структуру для лучшего удовлетворения потребностей граждан. Из-за специфики технологического развития разных стран в них реализуются принципиально разные механизмы мобильного правительства. Так, в отдельных странах для активизации взаимодействия с населением государственные органы выпускают бесплатные приложения для смартфонов. Федеральное правительство США даже имеет каталог таких приложений (http://apps.usa.gov/).

Зависимость мобильного правительства от уровня развития технологий имеет серьезные последствия. По мере того как мобильная телефония сближается с технологиями обработки данных на портативных устройствах – смартфонах и планшетах, мобильное правительство будет утрачивать специфические, характерные черты и все больше напоминать портал государственных услуг или электронное правительство, с доступом через беспроводные устройства. Первый шаг к такой системе – рост использования мобильных приложений в развитых странах.

Неизвестно, какова будет конфигурация электронного и мобильного правительств после их сближения. Важную роль в этом процессе будет играть культура и традиции страны. Например, в Швеции население без всяких проблем предоставляет информацию правительству. Это дает властям возможность рассчитать налог на доходы конкретного физического лица и формально согласовать с ним свои расчеты, используя простой двусторонний обмен СМС.

Преобразования в действии: мобильное правительство в ОАЭ

Масштабная стратегия мобильного правительства реализуется в ОАЭ. Руководство ОАЭ объявило об этих планах в мае 2013 года, тем самым дав старт очередному этапу улучшения государственных услуг. Цель инициативы «Мобильное правительство» – предоставлять услуги населению оперативно и вне зависимости от места их нахождения[85]. Согласно проведенному в 2014 году ООН исследованию развития электронных правительств, ОАЭ занимают 12 место в мире по предоставлению онлайн-услуг. Инициатива «Мобильного правительства» построена на широком применении мобильных телефонов, других средств мобильной связи и современных технологий для оказания услуг. В 2014 году в ОАЭ был запущен магазин приложений для мобильного правительства. Как сообщило руководство страны, основной идеей инициативы стало превращение «мобильных сервисов в часть повсе дневной жизни общества».

Магазин приложений является частью стратегии по созданию мобильного правительства, реализуемой с середины 2015 года. Магазин содержит более 100 приложений для смартфонов, работающих на платформах Android и iOS; приложения разработаны местными и федеральными органами исполнительной власти и служат для населения «единым окном», объединяющим 700 услуг. Проект реализуется в сотрудничестве с Google и Apple.

Преобразования в действии: инициатива Южной Африки

Существует множество примеров инновационного использования мобильных технологий для улучшения качества предоставления услуг в развивающихся странах. Ханна Тиньян, профессор информатики Университета Родса, провела исследование организации услуг для населения в муниципалитете Макана, Южная Африка. Совместно с Дебби Коулсон, научным сотрудником Государственной службы мониторинга подотчетности (PSAM) Университета Родса, она изучила вопрос использования мобильных телефонов для дальнейшего развития региона. В задачу PSAM входит систематический контроль управления государственными ресурсами. Методология мониторинга социальной ответственности (SАM) службы PSAM подразумевает вовлечение граждан в пять основных управленческих процессов: стратегическое планирование и распределение ресурсов, управление расходами, управление эффективностью, контроль за подотчетностью чиновников обществу и общие надзорные функции.

На платформе, интегрированной с системой SАM, Тиньян и Коулсон создали mobilSAM – мобильную инфраструктуру для проведения опросов и организации взаимодействия между населением и властями в режиме реального времени. Например, муниципалитет задает жителям вопрос, достаточно ли давление воды; все ответы автоматически сопоставляются и выводятся на экран. Кроме того, зарегистрированные пользователи регулярно получают информацию о работе системы водоснабжения и возникающих в ней проблемах. Тиньян и Коулсон расширили возможности mobilSAM для всех основных услуг, предоставляемых органами местного самоуправления.

В облаке

Облачные вычисления – одна из технологий, которая, помогая правительству повысить качество услуг, также снимает ограничения, накладываемые сравнительно невысокими вычислительными мощностями мобильных устройств. Облачные вычисления – это модель обеспечения сетевого доступа к программному обеспечению, платформам и инфраструктуре по требованию пользователя. Вычислительная мощность становится услугой, которая может быть предоставлена оперативно и с минимальными эксплуатационными затратами, а доступ к ней можно получить в любом месте и в любое время.

Пользователи платят только за то, что они используют, извлекая преимущества из возможности всегда иметь под рукой самые современные технологии. Облачные системы могут быть публичными (англ. public cloud) и эксплуатироваться организациями, предоставляющими интернет-услуги для широкой публики, например магазин приложений Google Apps; они могут быть частными (англ. private cloud), предназначенными для использования одной организацией; относиться к одному сообществу (англ. community cloud) или группе связанных между собой организаций, например таких, как государственные ведомственные службы. Возможны и гибридные варианты – комбинация из двух или более различных облачных инфраструктур. Использование облаков становится все более популярным. Так, исследовательская компания Gartner прогнозирует, что к 2017 году 25 % коммерческих услуг в различных сферах, за исключением национальной безопасности и обороны, будет оказываться правительством через «публичные облака». Компания Gartner предполагает, что активный переход пользователей к облаку может иметь ряд последствий. К 2017 году 35 % правительственных центров общего обслуживания будут управляться частным сектором. В результате должности в государственном аппарате будут либо изменены, либо сокращены. Gartner ожидает, что по меньшей мере 25 % сотрудников правительства, занимающихся разработкой программного обеспечения, будут уволены, а высвободившиеся финансы направлены на наем бизнес-аналитиков и специалистов по анализу данных.

Правительства нескольких стран, включая США, Великобританию и Австралию, находятся на стадии перевода различных услуг в облако – в правительственное либо гибридное. Такие компании, как IBM, AT&T и H P, соперничают в борьбе за миллиардные контракты по обслуживанию правительственных облачных сервисов.

В январе 2014 года правительство Гонконга для размещения сервисов электронного правительства запустило внутреннюю облачную платформу GovCloud. В настоящее время платформа, используемая совместно департаментами и отделами, является инструментом решения внутренних задач и не используется для государственных закупок. Первоначально с ее помощью предполагалось вести электронный документооборот и поддерживать системы совместной работы; в течение ближайших пяти лет в развитие GovCloud и добавление к ней новых услуг будет инвестировано 242 млн долларов.

Использование облачных технологий в мире растет в геометрической прогрессии, эта же тенденция, как ожидается, охватит и правительственные организации. Однако в развивающихся странах переход к облачным технологиям может занять некоторое время.

Работа в облаке требует от пользователя или покупателя сервиса преодоления внутренних барьеров и страхов, связанных, например, с сохранением конфиденциальности и уровнем защиты личной информации, географическим положением серверов с данными, их безопасностью и особенностями юрисдикции, надежностью сервиса, условиями блокировки, невозможностью апгрейда, а также недостаточностью организационного взаимодействия между министерствами.

Одновременно в развивающихся странах существуют и внешние барьеры, связанные с более широким экономическим и коммуникационным контекстом. В докладе ЮНКТАД[86] они подразделяются на три категории: неразвитость инфраструктуры, правовые и нормативные барьеры, уязвимые места в деловой среде в целом.

По данным ЮНКТАД, в 2011 году развитые страны располагали в 1000 раз более защищенными серверами данных в пересчете на миллион человек, чем наименее развитые страны (НРС), при этом на долю развитых стран приходилось 85 % центров обработки данных. Из-за сравнительно невысокой скорости мобильных сетей они не очень эффективны для облачных вычислений. Однако организации по-прежнему находятся в поиске новых способов объединения мобильных сетей и облачных услуг.

Скорее всего, внедрение облаков приведет к улучшению инфраструктуры вспомогательных отделов и к сокращению расходов. С течением времени появятся новые модели облачных услуг. Выявление их, впрочем, будет возможно только опытным путем. Выгоду от облачных сервисов получат те, кто позволит сотрудникам государственных органов активно экспериментировать с их использованием.

Контуры будущего

Возможности улучшения государственных услуг связаны не только с мобильной телефонией и облачными сервисами. Инновационные методы сбора и анализа геопространственных данных и возможности современных коммуникационных технологий создают условия для привязки услуг к местоположению человека[87].

В течение столетий правительства разных стран были озабочены сбором картографических данных. В 1791 году по распоряжению Британского правительства была составлена карта Великобритании, а в 1894 году первый национальный атлас появился в США. Удивительно, насколько, вплоть до сравнительно недавнего времени, предложение геопространственной информации было похоже: только атласы и карты. Огромные объемы данных хранятся в Географических информационных системах (GIS), однако они исторически существовали изолированно и не использовались в других системах. Основным преимуществом оцифровки данных GIS оказалось то, что географическую информацию стало легко объединять и изучить. Это позволило усовершенствовать геоаналитику и оказало огромное влияние на сферу услуг. Например, многие военные и полицейские ведомства используют такие данные для оценки рисков. Нью-Йорк стал первопроходцем в использовании геолокации в рамках перехода к риск-ориентированной охране правопорядка при Уильяме Бреттоне[88], реализовавшем ряд инициатив, с которыми напрямую связывают значительное снижение преступности в 1990-х годах.

Однако перспектива геопространственных услуг гораздо шире, и сегодня во многих приложениях существует географическая привязка. Традиционно обработке такой информации препятствовали низкие вычислительные мощности устройств, но с появлением облачных сервисов и единых стандартов представления географических данных она стала возможной. В конце концов услуги на основе геопозиционирования станут элементом облачных сервисов.

В настоящее время правительства все еще продолжают заниматься разработкой технологий обмена информацией. Инфраструктура пространственной информации в Европе (Infrastructure for Spatial Information in Europe, INSPIRE), которая первоначально создавалась для исследования окружающей среды, сейчас активно задействована в разработке стандартов для обмена географическими данными. Между тем Федеральный комитет правительства США по географическим данным запустил проект GeoCloud Sandbox Initiative[89].

Атлас влияния окружающей среды на продукты питания (англ. Food Environment Atlas) является хорошим примером того, как правительства на практике могут использовать геопространственные данные. Атлас, инициированный Службой экономических исследований Министерства сельского хозяйства США, предоставляет собой срез информации о доступе людей к здоровым продуктам питания с учетом данных геолокации. В него включены 90 показателей, отражающих такие аспекты пищевой среды людей, как доступ к здоровой и недорогой еде, расходы на быстрое питание, демография, доходы и близость продуктовых магазинов. Граждане получают представление о ситуации в том месте, где они живут, эти же данные могут использоваться и для исследовательских проектов.

Преобразования в действии: Сингапурский фонд геоинноваций

Фонд геоинноваций был создан земельным ведомством Сингапура (SLA)[90] в сентябре 2013 года. Цель фонда – стимулирование инновационного развития в рамках программы «Наука и техника геопространственной информации» (GIST)[91].

Создавая фонд, SLA ориентировалось на студентов, программистов и начинающих предпринимателей, имеющих живой «интерес к созданию геопространственных приложений и услуг». Каждый проект GIST, направленный на благо общества и развитие экономики, может претендовать на финансирование в размере 50 000 сингапурских долларов. В документе о создании фонда были приведены примеры инновационных приложений GIST. Одно из них – EcoFinder, геосоциальное приложение, стимулирующее экологическое поведение. Оно позволяет людям находить вблизи от их места жительства контейнеры для сбора мусора на переработку, отмечать количество сданного мусора, получать баллы и соревноваться с другими. Другой пример – мобильное приложение LOO («Давайте следить за собой»), разработанное Ассоциацией клининговых компаний. Приложение помогает людям находить общественные туалеты и позволяет сообщать муниципальным властям об их состоянии.

Подчеркивая важность, которую правительство Сингапура придает GIST, Сиау Юн, директор геолокационного подразделения SLA, отметил: «GIST признана правительством ключевым инструментом эффективного принятия решений и оказания государственных услуг. Мы уверены, что Фонд геоинноваций будет способствовать развитию геопространственных инноваций и проявлению талантов в этой области».

Конфигурация приложений, интегрирующих геопространственную информацию, пока что не ясна, в отличие от тех, которые лишь используют геоданные. Геопространственные приложения станут инновационным прорывом в предоставлении услуг. Так, например, в отличие от стандартных карт и информации о конкретном месте, они смогут, проанализировав данные, «предупредить» пользователя о повышенной опасности или «настроить» услуги в зависимости от его местонахождения.

Однако прежде предстоит решить ряд сложных вопросов – например, проблему финансирования. Государственные бюджеты, как правило, распределены по ведомствам. Объединение этих бюджетов для приобретения общих технологий или предоставления комплексных услуг гражданам может оказаться проблематичным, учитывая сложившиеся традиции государственных институтов.

Возможно, потребуется внести изменения и в законодательство, поскольку в ряде юрисдикций объединение ресурсов вспомогательных подразделений ограничено или запрещено. Кроме того, взаимодействие нескольких ведомств потребует новых комплексных процессов, которые должны разработаться и реализовываться без перерыва в оказании основных услуг.

Но невозможно лишь ограничиться привлечением к работе квалифицированных сотрудников. Необходимы искусные ораторы, способные объяснить возможности, возникающие благодаря новым технологиям, аудитории, которая не разбирается в инновациях, – то есть политикам, рядовым гражданам, работникам предприятий и других организаций, вовлеченных в сферу государственных услуг.

Социальные инструменты

Социальные медиа являются частью повседневной жизни миллиардов людей как в развитых, так и в развивающихся странах. Для этих людей выгода от сотрудничества и распространения информации очевидна. Роль социальных инструментов осознается и коммерческими компаниями: совместно многое делается лучше и быстрее.

Правительствам большинства стран еще только предстоит оценить возможности социальных инструментов, которыми уже пользуются граждане и компании частного сектора. Но в отдельных странах уже поняли преимущества, открывающиеся благодаря им для сотрудничества, обмена информацией, коллективного решения проблем, разносторонней коммуникации и даже согласования официальных сообщений.

Лидером в этой области являются США, где были созданы многие из самых популярных в мире социальных медиа-платформ. Большинство американских федеральных органов власти уже используют популярные Twitter, Facebook и YouTube.

Но есть и более сложные примеры. Так, сочетание публичных wiki-ресурсов, блогов и сайтов с открытым кодом было использовано при создании Национальной сети информации о здравоохранении[92]. Более 60 компаний приняли участие в проекте, который за год прошел путь от формирования целей до пилотного запуска. Другой пример – использование Facebook для определения видов рыб в исследовании, спонсируемом Смитсоновским национальным музеем естествознания. Группе ихтиологов было поручено провести опрос о видах рыб, встречающихся в реке Куюни в Гайане. Чтобы идентифицировать за неделю более 5000 образцов, исследователи воспользовались краудсорсингом[93] и обратились за помощью к коллегам через Facebook. В результате им удалось определить родовую принадлежность как минимум 90 % образцов менее чем за 24 часа и даже обнаружить два незарегистрированных вида.

Взаимодействие граждан с властями с помощью социальных медиа позволяет правительству использовать более эффективный подход к оказанию услуг. С использованием сотрудничества и социальных инструментов принятие и выполнение решений становятся более информированными. Это касается самых разных областей: от контроля распространения заболеваний до управления транспортным сообщением. Описанная выше история с биологами Смитсоновского музея является хорошим примером применения социальных инструментов в проекте с опорой на большое количество участников-экспертов. Аналогичным образом можно использовать социальные медиа для обращения к гражданам в случае продвижения политических инициатив или к третьему сектору за помощью в предотвращении чрезвычайных ситуаций.

Нельзя допускать, чтобы существующие системы ограничивали свободу мысли. Необходимо сформулировать желаемый результат, продумать, как социальные инструменты помогут его достичь, затем выявить препятствия, которые способны помешать достижению этих целей, и разработать решения для их преодоления.

Особое внимание должно уделяться построению социальных сетей, способных оказать помощь в достижении целей, стоящих перед правительством (т. е. предоставления необходимых услуг). Следует не только определить основные группы населения, которые было бы полезно привлечь к сотрудничеству, но и выделить в них влиятельных лиц, способных убедить людей участвовать в инициативе. После того как цели поставлены и социальные сети идентифицированы, необходимо определить, какие социальные инструменты можно задействовать, в частности уже присутствующие в сетях разрозненные тематические инициативы. Следует придерживаться согласованного подхода, с четкими стандартами общего управления социальным взаимодействием и с учетом уже существующих инициатив.

Правительства должны идти в ногу с эволюцией социальных инструментов и технологий, внедрять наиболее эффективные механизмы и реализовать их потенциал для оптимизации оказания услуг.

Резюме: инновационные способы оказания услуг

Ожидания граждан от властей растут: люди рассчитывают на высококачественные, оперативные и персонализированные услуги. Чтобы удовлетворить эти ожидания, правительства должны лучше представлять себе потребности людей, научиться привлекать их к разработке инноваций в сфере государственных услуг и профилированию их под местные условия и индивидуальные потребности.

В прошлом гражданам приходилось обращаться с разными проблемами к различным органам власти. Благодаря инновациям в организации процессов, например созданию многофункциональных центров, объединяющих сразу несколько видов сервисов, и передовым технологиям, таким как мобильное правительство, облачные вычисления и геопространственные услуги, появились принципиально новые формы оказания государственных услуг.

Мобильное правительство, перенос электронного правительства на мобильные платформы, а также системное использование всех видов беспроводных и мобильных технологий, сервисов, приложений и устройств будут играть ключевую роль в повышении доступности и эффективности государственных услуг. Одновременно органы власти не должны обходить вниманием рост популярности социальных медиа.

Глава 7

Создание компетенций для будущего

Успешная трансформация государственного управления в значительной степени зависит от людей, работающих в правительстве или сотрудничающих с ним. Поскольку условия работы государственных органов изменяются, а ожидания граждан растут, правительствам следует стимулировать развитие у своих сотрудников квалификаций, необходимых не только сегодня, но и в будущем. Это касается как узкоспециализированных областей, таких как безопасность данных или оценка рисков, так и более широких сфер – например, образования.

Правительствам необходимо поддерживать существующую кадровую базу, и в то же время привлекать новых заинтересованных, мотивированных и талантливых работников. Необходимо внедрять лучшие практики по управлению человеческими ресурсами, поскольку приемы и методы кадровой работы оказывают значительное влияние на эффективность правительственных учреждений. Внутренняя политика по использованию человеческого капитала должна стать одним из приоритетов государственного управления.

Оценка основных компетенций для будущего

Оценка ключевых навыков, которыми должны обладать работники государственного сектора, является трудной управленческой задачей. Правительства сталкиваются со все более сложными проблемами, используют новые подходы к принятию политических решений; соответственно меняются профессиональные компетенции, необходимые для работы на государственной службе. Компетенции, которые будут значимы в будущем, могут отличаться от тех, которые важны сегодня.

Даже правительства в странах с развитой и эффективно функционирующей системой образования испытывают нехватку квалифицированных специалистов, особенно в тех областях, где внедряются новые технологии оказания услуг. Хорошим примером является рост использования больших массивов данных и прогностической аналитики (об этом говорится в главе 1). В частных компаниях умение эффективно анализировать большие объемы данных создает возможности для улучшения сервиса и получения конкурентного преимущества. Так же и органы государственного управления, умело использующие большие данные, смогут обеспечить более качественное обслуживание граждан.

«Я думаю, госорганы постепенно проникаются идеей того, что грамотная работа с данными может помочь создать модели для решения важных задач государственного управления», – заявил доктор Роберт Хаммел, вице-президент и ведущий ученый Потомакского института политических исследований, во время выступления на Правительственном форуме больших данных[94].

Специалисты по обработке данных могут иметь самое разное образование. Как отмечается в статье, опубликованной The Wall Street Journal, посвященной нарастающей потребности в специалистах по большим данным, это могут быть выпускники университетов со степенью PhD в астрофизике, биостатистике, когнитивной психологии или прикладной математике[95]. Для работы в сфере больших данных необходим широкий спектр навыков и значительный опыт. Об этом рассказал в интервью, данном FutureGov, Прабир Сен, главный специалист по анализу больших данных в правительстве Сингапура, назначенный на эту должность в январе 2014 года. По его словам, такие сотрудники «должны хорошо понимать поведение людей, то, как люди справляются со своими проблемами и принимают решения, и должны уметь, участвуя в междисциплинарных стратегических диалогах, выходить за рамки шаблонного мышления». Кроме того, они должны обладать способностью «учиться, разучиваться и переучиваться». Сен описал свою роль в новой должности как поиск «способов создания инновационных продуктов с использованием инженерно-аналитического подхода к большим данным и нестандартных решений; способов стимулирования быстрой разработки и внедрения аналитических методов; а также развития навыков и опыта у специалистов по обработке данных на местах»[96].

Неудивительно, что в условиях конкурентной борьбы частного и государственного секторов за экспертов по обработке больших массивов данных спрос на таких сотрудников растет. Журнал Harvard Business Review назвал эту профессию «самой сексуальной работой XXI века»[97], отметив, что с 2011 по 2012 год число вакансий по этой специальности увеличилось в 150 раз.

Преобразования в действии: развитие защиты киберпространства в Японии

Кибербезопасность является еще одной областью, испытывающей нехватку квалифицированных экспертов. В Японии, например, согласно Информационному агентству по продвижению технологий Японии (IPA)[98], задействовано около 265 000 инженеров, специализирующихся на кибербезопасности. При этом 160 000 из них не обладают достаточной квалификацией, чтобы успешно бороться с кибератаками. И даже если бы все они имели необходимые опыт и профессионализм, Японии все равно потребовались бы еще 80 000 экспертов в области кибербезопасности, чтобы полностью удовлетворить спрос со стороны как частного, так и государственного секторов[99].

Проблему нехватки специалистов в области кибербезопасности отчасти поможет решить инициатива японских университетов, планирующих расширить подготовку студентов по этому направлению. И в Университете Кюсю, и в Университете Нагасаки открыты кафедры и разработаны учебные дисциплины по информационной безопасности. Специальные программы предлагают и другие университеты страны. Например, в Университете Айдзу прошел десятидневный семинар по киберзащите, на котором участники боролись с кибератаками в режиме реального времени.

Мероприятие было организовано при участии Фумияки Ямазаки, который ранее входил в центральную правительственную комиссию по информационной безопасности Японии.

Со своей стороны, IPA также принимает целый ряд мер: например, проводятся выездные школы, где молодые люди могут совершенствовать навыки в области кибербезопасности. Попасть в них непросто: так, в одном случае примерно из 300 заявок были одобрены лишь 42. Свидетельством того, что Япония осознает важность кибербезопасности, является ее готовность сотрудничать с другими странами в поисках путей противостоять возникающим угрозам. В качестве примера можно назвать совместную работу японских властей с правительством США: в мае 2013 года в Токио проходил американо-японский диалог по кибербезопасности на уровне руководителей ведомств. В совместном заявлении это мероприятие было представлено как «консультации для обмена информацией о киберугрозах, разработки международных политических мер по кибер-безопасности, сравнения национальных киберстратегий, сотрудничества по усилению мер защиты фундаментальной инфраструктуры, а также обсуждения сотрудничества в области киберзащиты на уровне национальной политики обороны и безопасности». Второй диалог прошел в апреле 2014 года. Кроме того, в феврале 2014 года в Токио состоялось заседание совместной американо-японской рабочей группы по политике киберзащиты, на котором обсуждалась необходимость увеличения количества экспертов по компьютерной безопасности.

Нехватка специалистов подобного профиля существует и в США, особенно она ощущается в тех секторах рынка, где требуются наиболее высококвалифицированные кадры и правительство страны крайне озабочено решением данной проблемы[100]. Например, Департамент внутренней безопасности и Национальный научный фонд совместно спонсируют государственную программу «CyberCorps: Scholarship for Service». Программа предоставляет стипендии на обучение при условии, что после окончания университета молодой специалист будет работать несколько лет на государственной службе. Целью программы является повышение количества и квалификации федеральных специалистов, занимающихся защитой информационной инфраструктуры правительства США. Талантливые люди участвуют в университетских программах для докторантов и в различных образовательных инициативах, направленных на совершенствование компетенций; для их привлечения на ключевые роли в государственных учреждениях правительствам, возможно, предстоит пойти на дополнительные инвестиции. Примером привлечения талантов является приход в Белый дом летом 2014 года экс-сотрудника Google Мики Дикерсона. Дикерсон участвовал в предвыборной кампании президента Обамы в 2012 году. По замыслу нанимателей, он должен был применить знания и умения, полученные им во время работы в Google, на государственной службе. Дикерсон успешно справился с задачей, усовершенствовав сайт HealthCare.gov, а также помог улучшить работу других правительственных интернет-сайтов[101].

Речь идет не только о применении передовых умений в определенных стратегических областях. Сотрудники государственного сектора могут приобрести особую квалификацию в сферах, которые часто передаются на аутсорсинг частным структурам. Так произошло в Гонконге, где правительством был накоплен большой опыт при строительстве метрополитена, начатом еще в середине 1970-х годов. Компания с государственным участием MTR Corporation, осуществлявшая строительство, стала настоящим экспертом в таких областях, как обслуживание и инжиниринг, управление инфраструктурой, управление операциями и собственностью. В результате MTR Corporation пригласили участвовать в совместных проектах с другими правительствами. Компания выиграла контракт на эксплуатацию Стокгольмского метрополитена в течение восьми лет начиная с 2009 года, с возможностью продления еще на шесть лет. В Австралии MTR Corporation заключила контракт на эксплуатацию железнодорожной сети Мельбурна в рамках совместного предприятия.

Правительствам, которые стремятся привлекать квалифицированных и опытных специалистов, придется изменить традиционную структуру карьерных возможностей. Правительственные организации часто характеризуют как многоступенчатые иерархии, где люди продвигаются по карьерной лестнице очень медленно; при этом учитывается в первую очередь их стаж, а не способности, и рабочее место гарантировано им практически пожизненно. Эта оценка хоть и является преувеличением, но во многих случаях довольно близка к истине. Тем не менее, если правительствам нужны все новые и новые профессиональные компетенции и они хотят конкурировать с бизнесом, им требуется более гибкий подход к человеческим ресурсам.

Им также придется учитывать бизнес-реалии и предлагать конкурентные варианты совокупного вознаграждения сотрудников. В Сингапуре, например, государственные служащие высшего звена получают бонус, привязанный к показателям экономического развития Сингапура, – ВВП-бонус, – и их зарплаты больше приближены к уровню частных компаний, чем во многих других странах.

Специальные данные человека, необходимые для выполнения конкретных функций в организации, HR-менеджеры определяют как компетенции. Это могут быть знания, умения, опыт, поведение, ценности, установки и личностные характеристики. ОЭСР провела обширное исследование компетенций, которые правительственные организации, скорее всего, потребуют от своих сотрудников в будущем. Оказалось, что представления о компетенциях госслужащих в разных странах сильно разнятся. В Бельгии главной оказалась способность быстро реагировать на новые ситуации, то есть гибкость, ориентированность на предоставление услуг и саморазвитие. Государственные служащие должны быть ориентированными на качество, на клиента и на результат. Среди желательных компетенций были также названы инновационность и креативность. В Нидерландах от правительства будущего ожидают большей компактности, поэтому ему потребуются сотрудники с широким набором навыков и знаний. Они смогут обеспечивать преемственность власти, в то время как для ведения краткосрочных специальных проектов станут формироваться экспертные команды[102].

Авторы исследования предположили, что государственным служащим для приобретения разносторонних навыков необходим опыт работы в самых различных организациях: частных, правительственных и некоммерческих; необходим опыт коммуникации, взаимодействия и обмена знаниями не только с коллегами, но и с гражданами и с бизнесом.

Важную роль играют и навыки управления. Управленческие компетенции государственных служащих должны включать: способность руководить различными коллективами, готовность нести ответственность, способность понимать ситуацию и воздействовать на нее, а также уверенность в своих силах.

В вышеуказанном исследовании ОЭСР определены восемь важнейших компетенций, необходимых государственным служащим в будущем: управление изменениями, креативность, гибкость, ориентация на будущее, инновационность, умение выстраивать отношения, дальновидность, готовность к сотрудничеству (совместной работе на международном уровне)[103]. Эти компетенции можно объединить в четыре группы: креативное мышление (креативность и инновации); гибкость (гибкость и управление изменениями); сотрудничество (совместная работа на международном уровне и построение отношений); стратегическое мышление (прогнозирование и ориентация на будущее).

Управление компетенциями как движущая сила

Правительства не могут рассчитывать на то, что умения и компетенции сотрудников будут развиваться сами собой. Хотя многие правительства, по-видимому, решают кадровые вопросы «по ситуации», наем новых сотрудников и повышение квалификации существующих можно формализовать путем управления компетенциями. Этот подход позволяет определить навыки, способности и модели поведения, которые необходимы для эффективной работы правительства. Интеграция различных видов деятельности по управлению человеческими ресурсами в систему управления компетенциями позволяет организации нанимать на работу сотрудников с необходимыми данными, а сотрудникам – максимально использовать свой потенциал.

Компетентностный подход как альтернатива IQ-тестированию при подборе персонала был впервые описан гарвардским психологом Дэвидом Макклелландом в 70-х годах прошлого века. В 1980-х годах управление компетенциями приобрело популярность в бизнесе. Впоследствии, когда правительства в Европе стали стремиться к модернизации и повышению собственной эффективности в русле «Нового государственного управления»[104], управление компетенциями широко распространилось в странах ОЭСР.

В рамках компетентностного подхода определяется система требований, предъявляемых к выполнению определенного рода деятельности, и оцениваются возможности каждого конкретного специалиста удовлетворять им.

Он отличается от функциональной модели управления человеческими ресурсами опорой на измеримые результаты выполнения конкретных рабочих задач каждым отдельным сотрудником. При описании должности упор делается на основные задачи и функциональные требования, при приеме на работу – на соответствие квалификации кандидата функционалу вакантной должности, а карьерный рост и объем вознаграждения зависят от выполнения функциональных задач, а не стажа. Карьерный путь становится более гибким.

Существует ряд факторов, способствующих популярности компетентностного подхода. Поскольку организации становятся все более клиент-ориентированными, умения сотрудников – например, их отношение к клиентам – начинают играть более важную роль, чем их должности. Глобализация приводит к росту конкуренции, и персонал становится конкурентным преимуществом организаций. По мере того как организационная структура трансформируется в более простую и менее разветвленную, традиционные карьерные траектории исчезают, а работодателям приходится изыскивать новые способы обеспечения удовлетворенности карьерой и самореализации сотрудников.

Управление компетенциями может быть мощным катализатором перемен и эффективным инструментом преобразования органов власти. Значимая роль компетенций при модернизации государственного управления изменяет наше представление о безликой бюрократической системе, где государственные служащие – не более чем винтики в огромной машине. Государственный сектор должен научиться привлекать талантливых людей (иначе они уйдут в частный бизнес), сделать работу в государственных учреждениях более заманчивой. Карьерный рост и развитие персонала на уровне отделов, функций и проектов, как по горизонтали, так и по вертикали, должны зависеть от профессиональных и личных качеств каждого сотрудника. Люди знают, что им необходимо для продвижения вперед; понимают, что именно влияет на их результативность. Компетентностный подход в этом смысле является более справедливым и прозрачным, будь то в вопросах карьеры, аттестации или вознаграждений.

Управление компетенциями также позволяет использовать единый язык при выработке и обсуждении стратегии государственной политики. Независимо от того, на каких должностях люди работают в органах власти, они смогут определять место своей деятельности и в структуре компетенций, и в разработке общей стратегии, тем самым осознавая свой личный вклад в успех организации. Компетентностный подход – прекрасный инструмент для интегрирования целей отдельных сотрудников с целями организации и для повышения конкурентоспособности государственных служащих на рынке труда.

Составляя перечень основных аспектов, которые должны учитываться при «внедрении, развитии и реализации» управления компетенциями, страны ОЭСР выделили ключевые факторы успешного применения этого подхода. Прежде всего – это понимание необходимости внедрения компетентностного подхода и умение донести это понимание до сотрудников, связать его с видением, миссией и общими целями организации.

Особое значение в этом процессе приобретает персональная ответственность. Кто-то должен нести ответственность за разработку, координацию и реализацию управления на основе компетенций. Ответственные лица (или лицо) могут быть сотрудниками центрального аппарата правительства, сотрудниками профильного министерства или работать в обеих структурах – в этом случае разработка, как правило, осуществляется на центральном уровне, иногда с привлечением сторонних специалистов. Построение системы ответственности предполагает, в том числе, определение таких понятий, как «компетенции», «управление компетенциями» и «модель компетенций», с тем чтобы каждый сотрудник понимал их в контексте целей правительства. При этом должна быть определена конкретная ответственность каждого лица, внедряющего ту или иную часть управления компетенциями, а информация доведена до сведения всех участников процесса. Нередко возможно адаптировать уже существующую модель компетенций, что позволяет сэкономить время и деньги. При выборе последнего варианта важно помнить о необходимости привести в соответствие компетенции и стратегические цели организации, а также систему управления кадрами.

Необходимо убедиться, что подход на основе компетенций «прижился». Он должен стать частью культуры организации, охватывать весь спектр деятельности HR-отдела, будь то набор и удержание сотрудников, управление талантами, аттестация, система вознаграждения или планирование преемственности.

Популярный вариант начала преобразований – пилотный проект, связанный с одним аспектом управления кадрами и с одной областью государственного управления. Во время реализации проекта необходимо проводить регулярную оценку системы управления компетенциями; в ходе обновления и совершенствования этой системы обнаруживаются важные тенденции, возникают новые практики, а в старые вносятся поправки.

Трансформация происходит постепенно: Бельгия и Южная Корея пересмотрели модели профессиональных компетенций к 2013 году, и на это потребовалось пять лет. В Великобритании примерно тогда же, в 2013 году, была создана и начала работу новая правительственная Структура компетенций государственных служащих (Civil Service Competency Framework), которая заменила ранее существовавшую систему профессиональных навыков государственного управления (Professional Skills for Government). В центре новой структуры «как особенности поведения, так и умения» государственных служащих[105].

Ряд стран уже пересмотрели должностные инструкции сотрудников органов власти. Правительство Нидерландов представило новый перечень должностей, описанных в соответствии с моделью компетенций, охватывающий все уровни государственного управления[106]. В других странах требования к профессиональной подготовке госслужащих были приведены в соответствие с должностными компетенциями. Правительства также вводят новые виды аттестации, интегрированные во внутренние методы управления персоналом, направленные на ускорение карьерного роста сотрудников организации, что помогает улучшить внутреннюю карьерную мобильность.

Обучение и развитие является еще одной областью, в которой правительства продолжают совершенствовать системы управления компетенциями. Например, образовательные программы Канадской школы государственной службы были адаптированы в соответствии с «Ключевыми лидерскими компетенциями» (Key Leadership Competencies[107]), а в распоряжение федеральных государственных служащих были предоставлены онлайн-инструменты, с помощью которых они могут создавать индивидуальные планы обучения. В Дании квалификационные требования разрабатывались совместно государственными ведомствами и научными институтами – например, Копенгагенской школой бизнеса.

Еще одна тенденция заключается в подборе специальных методов обучения и систем стимулирования для различных категорий сотрудников, что особенно важно при обучении высокопоставленных государственных служащих. Их роль крайне значима, так как они занимаются и разработкой стратегии, и ее реализацией. Чиновники высшего звена должны обладать лидерскими качествами для действий в быстро меняющихся ситуациях, а также опытом и умениями, необходимыми для принятия обоснованных решений.

На практике использование компетентностного подхода означает разработку системы квалификационных требований. Эта система, или модель компетенций, разрабатывается централизованно и описывает систему требований, предъявляемых либо к отдельным группам государственных служащих, например руководителям высшего или среднего звена, либо ко всему персоналу, как, например, в Великобритании и Канаде.

Система квалификационных требований обычно имеет довольно общий характер, технические детали в ней часто отсутствуют, так как они специфичны для конкретных должностей, которые могут, однако, быть внесены на ведомственном уровне. При этом в квалификационные требования, как правило, включаются поведенческие компетенции. К ключевым компетенциям относятся и ценности. Так, Нидерланды, Великобритания и Австралия включили в их перечень такие ценности, как честность и добросовестность, а также прозрачность и подотчетность.

Преобразования в действии: компетенции по-британски

В 2012 году в рамках реформирования государственной службы Великобритания представила новую модель компетенций для государственных служащих и систему управления эффективностью. Модель компетенций устанавливает то, чем, по мнению правительства Великобритании, должны руководствоваться государственные служащие в своей работе. Честность, добросовестность, беспристрастность и объективность занимают в этой системе правил центральное место. Кроме того, все сотрудники должны демонстрировать лидерское поведение трех типов: уметь задавать направление, вовлекать людей и добиваться результатов.

В модель включены десять компетенций, объединенных в три группы по трем типам лидерского поведения, и по каждой из них описываются ожидания от всех сотрудников, а также от руководителей высшего звена. Под «умением задавать направление» подразумевается, что государственные служащие должны видеть общую картину и понимать, как их работа способствует достижению целей организации и удовлетворению широкого круга потребностей общества. Открытые к инновациям, они должны способствовать изменениям и улучшениям. Эффективное принятие решений также входит в эту группу требований, означая, что государственные служащие должны руководствоваться «здравым смыслом, фактическими данными и знаниями для обеспечения точных, высококвалифицированных и профессиональных решений».

Набор квалификационных требований, условно обозначенный как «вовлечение людей», включает умение вести за собой, объяснять доходчиво, уверенно и с энтузиазмом, а для чиновников высокого ранга – еще и демонстрировать четкое видение перспективы. Навыки взаимодействия необходимы на всех уровнях; при этом сотрудники высшего звена должны достигать целей посредством «создания инклюзивной среды, поощрения сотрудничества и установления рабочих партнерских отношений, включая глав министерств». Государственные служащие должны создавать широкие возможности «непрерывного обучения для себя, других людей и организации в целом».

Наконец, умение «добиваться результатов» означает «получение экономической отдачи от всех видов деятельности в долгосрочной перспективе», используя деньги налогоплательщиков максимально эффективным и экономичным образом для оказания услуг населению. Государственные служащие должны стремиться улучшить качество предоставляемых услуг, принимая во внимание различные потребности и запросы граждан. Сотрудники государственных органов должны работать быстро и «энергично, брать на себя ответственность за качество результатов» даже в непростое время.

Далее в модели компетенции предложена детализация эффективного и неэффективного поведения на различных уровнях, от административного сотрудника или помощника до руководителей[108].

Осознание ценности человеческого капитала: планирование и развитие

Человеческий капитал является одним из самых ценных активов любой организации. В государственном секторе, где сотрудники заняты реализацией стратегических и политических инициатив правительства, оказание услуг может быть качественным или же, напротив, некачественным, приводящим к провалу проектов и, в конечном счете, к неэффективному государственному управлению.

Специалисты по кадрам сегодня располагают обширным арсеналом инструментов и методов для оптимального использования рабочей силы. Выше уже говорилось о том, как правительство может определять умения, необходимые для эффективной работы в будущем. Но учитывать эти умения при планировании развития кадров следует уже сегодня.

Развитие способностей и талантов включает их оценку, в том числе выявление сотрудников, имеющих потенциал для достижения успеха в областях, важных для реализации целей организации. Среди них могут быть работники, способные занять высшие руководящие посты, или, например, технические специалисты. При этом организации должны обеспечивать возможности обучения и развития не только для людей с высоким потенциалом, но и для других сотрудников. Совершенствование умений может быть объединено с индивидуальными планами развития, которые включают цели обучения и пути их достижения. В Бельгии, например, для государственных служащих составляются индивидуальные учебные планы, а также обеспечивается их участие в сертифицированных программах повышения квалификации.

Разработку стратегий, позволяющих сократить разницу между фактическими и желаемыми умениями, иногда называют кадровым планированием. Традиционно оно сосредоточено на выявлении разницы между умениями, которыми обладают сотрудники, и теми умениями, которыми они должны обладать, и исходя из этого определяются потребности в кадровых ресурсах. В быстро меняющихся условиях современного мира частные предприятия развивают кадровое планирование, с тем чтобы быстро адаптироваться к постоянным изменениям и реагировать на потребности в рабочей силе по мере их возникновения. Современное кадровое планирование в государственном секторе должно включать не только анализ дефицита квалифицированных сотрудников, но и тестирование различных сценариев использования кадровых ресурсов на основе методов прогнозирования и моделирования. Необходимо осуществлять анализ человеческих ресурсов, исходя из их умений и функций и учитывая то, какие из них критичны для миссии организации, а какие – нет.

Правительство Южной Кореи требует от центральных министерств пересматривать плана по найму персонала каждые пять лет[109]. Министерствам предстоит оценить умения, необходимые сейчас и в будущем; определить, каких умений не хватает и каким образом можно их получить: путем найма новых сотрудников, или путем обучения уже принятых на работу, или же обоими способами одновременно.

В Австралии в процессе планирования рабочей силы учитываются современные и прогнозируемые условия деятельности, а также осуществляется мониторинг кадровых проблем, стратегических целей и внешних факторов. Специалисты по планированию принимают во внимание несколько аспектов: на что направлена деятельность конкретного правительственного учреждения, каков стратегический контекст и какие именно умения необходимы; как выглядит нынешняя ситуация с кадрами и программой их развития; как учреждение планирует решать стоящие перед ним задачи.

К сожалению, как только у правительства возникает необходимость в экономии бюджетных средств, инвестиции в планирование, развитие и обучение персонала урезаются в первую очередь. Опрос, проведенный компанией McKinsey (в нем участвовали 974 государственных служащих высокого уровня), показал, что только около 39 % крупных проектов в государственном секторе полностью достигают поставленных целей. Столь низкая результативность означает, что урезание расходов на обучение и развитие, по-видимому, является ложной экономией[110].

Разумеется, существует ряд конкретных мер, на которых правительства могут сосредоточиться, чтобы получить максимальную отдачу от средств, вложенных в обучение и развитие кадров. Одним из важных элементов процесса обучения является метод обучения. Хороший пример распространения лучших практик представляет собой высококонкурентный рынок бизнес-образования. Бизнес-школы отказались от традиционной дидактики с опорой на лекции и чтение учебников в пользу смешанного подхода: сочетание теории и практических упражнений, бизнес-кейсов и моделирования, интерактивных семинаров и практикумов. Популярность обучения в действии постоянно растет. Теория обучения в действии, разработанная британским промышленником и профессором Реджем Ревансом в 1920-х годах, предполагает, что менеджеры учатся лучше, когда решают реальные проблемы в группе, а не в традиционном классе. Реванс придумал формулу L = P + Q: Обучение (L) происходит с помощью комбинации теоретического обучения (P) и умения задавать вопросы по сути проблемы (Q).

Такой подход к обучению нашел применение и в органах власти – например, в Корейском центральном институте подготовки государственных служащих. В докладе консультантов по управлению McKinsey под названием «Government by design: Four principles for a better public sector»[111] Дайна Фаррелл и Эндрю Гудман приводят в качестве примера программу Бюро многоквартирного жилья Министерства жилищного строительства и городского развития США. В рамках одной из образовательных программ данного ведомства было организовано интенсивное обучение руководителей навыкам решения проблем. Результаты оказались впечатляющими – снижение на 70 % количества невыполненных заявок и повышение производительности на 35 %.

Безусловно, реализация эффективной долгосрочной кадровой стратегии, включающей качественное обучение, требует долгосрочного планирования. Когда речь идет о назначаемых правительством должностных лицах, частые изменения в органах власти могут препятствовать созданию и внедрению стабильных и эффективных кадровых систем и подрывать их целостность. Поэтому одним из решений является выведение вопросов назначения чиновников высшего звена из сферы политики. Так, например, происходит в Новой Зеландии, где руководитель Комитета по оказанию государственных услуг назначает, контролирует и увольняет высших руководителей в государственных ведомствах.

Подбор и обучение руководящих кадров

В настоящее время многие правительства разрабатывают отдельный комплекс мер, направленных на выявление и подготовку потенциальных руководителей в государственном секторе, а также на повышение и поддержание квалификации существующих руководителей и высокопоставленных чиновников. Во многих правительствах стран ОЭСР государственные служащие высшего звена выделяются в обособленную группу. В отличие от прочих сотрудников, их нанимают на работу централизованно, и в большинстве стран ОЭСР для этих позиций существует специальный набор квалификационных требований. Некоторые страны ОЭСР разработали механизмы выявления потенциальных руководителей в начале их карьеры, что не только способствует привлечению талантливых специалистов на государственную службу, но и позволяет уже на раннем этапе увеличивать их потенциал путем обучения. Упор делается на стимулирование повышения эффективности работы высокопоставленных государственных служащих. Например, в некоторых странах в структуре оплаты труда работников этой категории более высокую долю составляют выплаты, увязанные с результативностью.

Высокопоставленные государственные служащие осуществляют сложные функции. С одной стороны, они участвуют в процессе принятия политических решений; с другой – несут ответственность за их реализацию. Следовательно, чтобы руководить исполнением решений, эти сотрудники должны обладать широким спектром умений: от лидерских качеств до способности усваивать техническую информацию по целому ряду отраслей. Кроме того, высокопоставленные чиновники должны понимать, как работают механизмы власти на практике, что, как правило, основывается на их собственном опыте или на опыте других лиц. Без этих умений механизмы управления усовершенствовать невозможно.

Таким образом, необходимость ярко выраженных лидерских качеств очевидна. Сегодняшние руководители государственного сектора должны уметь принимать решения в быстро развивающемся и сложном мире. Основными областями стратегического принятия решений являются определение курса, разработка методов работы и управление ресурсами.

Определение курса

Задача руководителя – сформулировать и донести до подчиненных видение и миссию организации, а также выстроить иерархию видения, миссии, целей и задач. Подобная работа может вестись в рамках итерационного процесса путем консультаций с внешними стейкхолдерами или с коллегами по организации. Именно руководители организации в конечном счете несут ответственность за то, какими должны быть цели, задачи и стратегическое видение, а также за то, насколько они приняты коллективом. Главная задача руководителя состоит в том, чтобы побудить всех сотрудников двигаться в одном и том же направлении, разрабатывать общую концепцию, а также понимать и принимать способы ее реализации. При этом руководителям не следует забывать о назначении государственных учреждений: предоставлять услуги гражданам. Таким образом, основное внимание в концепции должно уделяться людям, и об этом необходимо четко и открыто сообщать внешнему миру.

Методы работы

Видение, миссия, цели и задачи определяют намерения организации. Руководитель, однако, обязан также определить, как именно организация будет двигаться к поставленным целям. Это не означает, что ему следует участвовать во всех конкретных действиях на местах, но разработка общей стратегии достижения целей входит в его обязанности.

Так, например, руководитель должен поощрять прозрачность и подотчетность, сотрудничество и инновации, равноправие и справедливость, дальновидность и активное участие в принятии решений. Он также обязан способствовать соблюдению этических норм в управлении. При этом недостаточно лишь утверждать, что эти аспекты государственной власти являются крайне важными; эффективные руководители воздействуют на подчиненных личным примером.

Управление ресурсами

Высокопоставленные государственные служащие должны принимать сложные стратегические решения об использовании ресурсов, находящихся в их распоряжении. Они обязаны управлять ограниченными ресурсами и меняющимися бюджетами так, чтобы качество оказания услуг гражданам постоянно повышалось. Способность управлять этими ресурсами на всех этапах предоставления услуг является важной компетенцией руководителей. Один из самых важных ресурсов, имеющихся в распоряжении любого высокопоставленного государственного служащего, – это опыт, знания и квалификация сотрудников, человеческий капитал. Помимо заботы об улучшении жизни граждан, руководители несут ответственность за поддержание и развитие кадров государственного сектора. Они должны гарантировать, что организация имеет в своем распоряжении персонал, способный эффективно работать в будущем.

Государственная служба имеет долгую и богатую историю. Государственные служащие управляли Римской империей. В Китайской империи во времена династии Суй (581–618 годы н. э.) существовали экзамены для чиновников.

Руководители государственных органов приходят и уходят, как республики и империи, которым они служат. Они являются хранителями воли правительства и государственной политики, инструментами ее проработки и реализации. При этом им никогда не следует забывать, что их сегодняшняя деятельность направлена на защиту прав и интересов граждан в долгосрочной перспективе. Решения, которые высокопоставленные чиновники принимают в краткосрочной перспективе, чего бы они ни касались – окружающей среды, бизнеса, инфраструктуры или интеллектуального капитала, – должны способствовать благополучию населения в течение гораздо более длительного периода времени.

Этого можно достичь только в том случае, если представления о компетенциях, необходимых тем, кто придет на государственную службу в будущем, уже сегодня используются в качестве основы для подбора персонала, его сохранения, оценки результатов работы, а также обучения и развития кадров.

Резюме: создание компетенций для будущего

Поскольку правительства сталкиваются со все более сложными проблемами и вынуждены использовать инновационные подходы к принятию политических решений и оказанию услуг, они должны заниматься как развитием нынешних сотрудников, так и обеспечивать приток новых кадров для создания правительства новой эры.

Люди, которые уже работают в правительстве, должны получать поддержку; их необходимо поощрять и мотивировать посредством целенаправленного планирования и развития их карьеры, в том числе и с использованием методов из сферы бизнес-обучения. Акцент следует сделать на формировании гибкой рабочей силы, в основном состоящей из высококвалифицированных специалистов с обширными знаниями, умеющих решать самые различные проблемы, обладающих критическим мышлением и творческими способностями, использующих бизнес-аналитику, работающих в коллективах и сетях, часто контактирующих с гражданами, частными компаниями и НКО.

Поддерживая профессионалов, обладающих компетенциями, необходимыми сегодня, правительства должны привлекать людей, имеющих квалификацию в новых областях, важных для правительства в будущем. Эти умения включают в себя прогнозную аналитику и работу с большими данными, сценарное планирование, кибербезопасность, поведенческую экономику, развитие мобильных приложений, геймификацию, облачные и когнитивные вычисления.

Учитывая нехватку умений в этих областях, правительства должны соперничать с частными компаниями, привлекая таланты конкурентоспособной оплатой труда, гибким графиком работы и выгодными условиями трудового договора. Правительствам следует использовать свое уникальное положение для поиска и удержания людей с такими умениями, а также предоставлять им доступ к видам деятельности, обеспечивающим удовлетворение потребности в служении обществу.

Глава 8

Вовлечение заинтересованных сторон

Тесное взаимодействие с гражданами позволяет органам власти повышать эффективность оказания услуг и добиваться решения сложных задач, с которыми правительства и общество сталкиваются в XXI веке. Однако не только граждане нуждаются в том, чтобы государственные органы знали об их проблемах и потребностях. Правительства должны взаимодействовать с частными компаниями и третьим сектором: некоммерческими и общественными организациями, – с тем чтобы лучше понимать их желания и потребности.

К счастью, появление новых технологий значительно упрощает решение задач такого рода. Благодаря социальным медиа правительственные организации участвуют в обмене мнениями и информацией, способствуют активным дискуссиям, могут строить отношения более активно, целенаправленно и эффективно, чем когда-либо прежде.

Некоторые правительства используют технологии «электронного участия» (или е-участия, согласно терминологии ООН), что позволяет гражданам взаимодействовать с органами власти и оказывать влияние на принятие решений. В то же время правительства поддерживают диалог с бизнесом о степени и формах регулирования, а также привлекают третий сектор (включая неправительственные организации) к предоставлению услуг.

Инновационные инструменты взаимодействия с гражданами

В течение последнего десятилетия правительства задумались о более эффективном взаимодействии с населением, в том числе с целью получения информации об отношении граждан к принимаемым решениям и качеству оказываемых им услуг. Для общения с населением органы власти используют разнообразные инструменты: от обеспечения доступа к услугам на базе новейших мобильных технологий до использования социальных медиа для получения обратной связи через опросы и фокус-группы.

Существует несколько направлений взаимодействия граждан с органами государственной власти: запрос и получение информации, например о здравоохранении и безопасности; получение государственных услуг; участие в принятии решений; сотрудничество при разработке и реализации политических решений и услуг.

Некоторые правительства создали специальные учреждения, которым поручено налаживать отношения между государством и гражданами. В Испании, например, Конституцией, принятой после референдума 1978 года, был учрежден Офис омбудсмена. Омбудсмен избирается парламентом сроком на пять лет, защищает основные права и политические свободы граждан, а в сферу его полномочий входит подробное изучение деятельности министров, административных органов и государственных служащих. Помощь в расширении контактов между властью и гражданами могут оказывать и общественные организации; в их силах, например, способствовать повышению осведомленности людей о государственных инициативах или требовать от правительства выполнения обещаний. Вовлечению граждан в политическую жизнь способствуют и гибкие системы налогообложения, в том числе предоставление особого статуса и налоговых льгот для компаний и частных лиц, занимающихся благотворительной деятельностью.

Если правительства рассчитывают достичь быстрого, результативного и взаимовыгодного сотрудничества с гражданами, они должны сделать более доступными интернет и мобильную связь. Южная Корея является хорошим примером того, как инвестиции в инфраструктуру информационно-коммуникационных технологий помогли улучшить взаимодействие с населением. Южная Корея возглавила рейтинг электронного участия ООН 2012 года, выстроенный на основе индекса, рассчитываемого с учетом уровня открытости, взаимодействия с властью и возможностей граждан непосредственно влиять на принятие решений. В докладе ООН говорится о роли мобильных приложений, обеспечивающих доступ к государственным услугам в этой стране.

Польза от участия граждан

Взаимодействие с гражданами имеет целый ряд преимуществ. Благодаря ему правительства могут проводить политику, действительно учитывающую потребности населения. Граждане редко интересуются механизмами политики, однако их, как правило, волнуют политические решения, непосредственно влияющие на повседневную жизнь. Привлечение граждан к разработке таких инициатив, скорее всего, приведет к формированию политик и услуг, наиболее соответствующих потребностям населения, будь то помощь по уходу за детьми или новая транспортная инфраструктура, школы и больницы.

Опрос правительств стран ОЭСР показал, что основными целями взаимодействия с гражданами в сфере предоставления услуг являются: вовлечение населения (71 % респондентов), оценка качества обслуживания (60 %), повышение эффективности затрат (55 %) и повышение доверия к правительству (48 %).

Программа «пациент-эксперт» (EPP)[112] Национальной службы здравоохранения Великобритании является примером эффективного взаимодействия с гражданами, приводящего к повышению качества обслуживания при снижении его стоимости. EPP является программой самопомощи для людей, страдающих хроническими заболеваниями. Многие врачи признают, что пациенты с хроническими заболеваниями понимают свое состояние лучше, чем медицинские работники. Неудивительно, что пациенты становятся настоящими экспертами, – ведь им приходится справляться со своими недугами. В рамках ЕРР люди с хроническими заболеваниями могут посещать специальные бесплатные курсы, помогающие им следить за своим состоянием, что помогает добиться улучшения здоровья и качества жизни и снизить ограничения, накладываемые болезнью. Отдельные курсы существуют и для родителей детей с хроническими заболеваниями; полученные на них знания помогают взрослым впоследствии активно поддерживать своих детей, а не полагаться полностью на помощь государства.

Сотрудничество с гражданами и выявление их взглядов позволяют генерировать свежие идеи, которые могут способствовать эффективному использованию инноваций для оказания услуг населению и в результате повысить качество государственных услуг.

Кроме того, готовность органов власти идти навстречу населению дает гражданам уверенность в том, что их мнение действительно имеет значение и что правительство может быть привлечено к ответственности. Особенно важно это обстоятельство для тех людей, которые считают, что их интересы недостаточно представлены в официальных политических институтах.

Сотрудничество приводит к росту доверия к правительству со стороны граждан в том числе и потому, что чем теснее контакты с населением, тем прозрачнее становится деятельность органов власти. Взаимодействие с гражданами через негосударственные СМИ, например через социальные медиа, добавляет достоверности правительственной информации. Широкое общественное признание реформ, проводимых правительством, может привести к снижению совокупных расходов. В результате эффективность государственного управления повысится, а финансовое бремя для граждан уменьшится.

Преобразования в действии: участие власти

Одна из самых инновационных стратегий эффективного участия граждан была реализована еще до распространения интернета и впоследствии широко копировалась. Инициатива «совместное бюджетирование», которая родилась в Порту-Алегри (столица штата Риу-Гранди-ду-Сул, Бразилия) в 1989 году, заключалась в том, что микрорайоны города могли решать путем открытого обсуждения, как должны быть потрачены выделяемые им государственные средства.

Сравнительно недавно многие правительства объявили о разработке специальных мер и о создании институциональных механизмов для укрепления связей с гражданами. В Германии, например, совместное бюджетирование в 2007 году реализовали муниципальные власти Кельна. В городе прошел опрос населения, с тем чтобы отобрать экономически эффективные проекты улучшения состояния дорог, зеленых зон и спортивных сооружений города. Об инициативе гражданам сообщили по местному радио, с помощью рекламных щитов и электронных рассылок. Подавляющее большинство участников высказывали свое мнение на интернет-форуме, хотя предложения принимались также по почте, телефону или электронной почте. Разрешалось анонимное участие, а все представленные идеи были опубликованы и открыты для модерируемых комментариев.

Участники проголосовали за наиболее интересные, по их мнению, предложения, а топ-100 идей (из почти 5000 предложений) оценивал Городской совет. Лучшим предложениям было предоставлено финансирование в размере 17 млн евро. Проект получил несколько наград, в результате чего городской совет распространил его на другие инициативы.

Многие правительства считают интернет наиболее эффективным инструментом привлечения общественности, поэтому нередко в правительственные сайты интегрирована форма обратной связи и ссылка на аккаунт в Twitter. Под руководством президентской администрации Обамы государственные органы США начали использовать разнообразные онлайн-инструменты для доступа к национальной аудитории. Сайт www.change.gov содержит такую функцию, как «Ваше место за столом», которая позволяет гражданам просматривать и обсуждать предложения, сделанные различными организациями и лоббистами команде Обамы. «Информационный бюллетень граждан» был одной из первых попыток краудсорсинга для обсуждения политических инициатив. Он привлек около 125 000 человек, которые предложили 44 000 идей и подали 1,4 млн голосов. Вместе с тем были отмечены и отдельные проблемы, одна из которых, например, получила название «эффект ранней подачи заявки» – популярные предложения, поступившие в первый день, оставались на первой странице сайта и, следовательно, привлекали больше голосов в последующие дни.

Преобразования в действии: Reach опрашивает жителей Сингапура

В 2006 году в Сингапуре было создано государственное ведомство REACH, задачей которого стало взаимодействие с населением. Руководит им наблюдательный совет, состоящий из семи членов парламента и восемнадцати частных лиц (некоторые из них представляют местные общины), при поддержке представителей молодежи и рабочих групп, занимающихся исследованием политических инициатив.

REACH преследует три основные цели: анализ общественного мнения, позволяющий выяснить, что действительно важно для сингапурцев; сотрудничество с гражданами и вовлечение их в политические процессы; повышение активности граждан. Ведомство уполномочено обращаться к жителям страны и собирать обратную связь, повышать уровень участия и с помощью специальных форумов обеспечивать сингапурцам возможность выражать свою точку зрения, получать информацию о политических решениях и участвовать в общенациональных дебатах.

Гражданам не обязательно участвовать в специальной государственной программе, чтобы власти могли узнать их мнение о политических инициативах, – его можно выразить и через традиционные способы обратной связи, такие как диалоги и общественные форумы. Одновременно широко используются онлайн-каналы: электронные консультации и электронные опросы по отдельным темам, например по вопросам национальной политики, а контакты респондентов REACH предоставляет Народный Форум, который владеет обширной базой данных сингапурцев и постоянно проживающих в стране иностранцев. Помимо этого, существуют и целевые инициативы. В Программе молодежного представительства REACH участвовали более 140 детей из 24 школ: они опрашивали своих сверстников и передавали результаты в правительственные структуры.

Каждый год REACH публикует отчет, содержащий обзор эффективности REACH, оценку уровня взаимодействия с населением за прошедший год и перечень вопросов, оказавшихся для общественности наиболее важными. Практически вся информация от граждан поступает в ведомство посредством новых медиа, включая социальные; при этом количество личных контактов заметно снизилось. Самые популярные темы для обсуждения – иностранцы, транспорт, население и иммиграция.

Активный диалог с бизнесом

Среди тех, с кем должны взаимодействовать органы власти, разумеется, не только частные лица. Правительства всегда поддерживали и поддерживают диалог с бизнесом, опираются на мнение представителей бизнеса для создания процветающей экономики. Государственные органы также ищут пути для улучшения взаимодействия с частным сектором, зачастую для решения сложных проблем и снижения затрат на предоставление государственных услуг и на инфраструктуру. В течение последних пятнадцати лет наблюдается увеличение числа инициатив в области государственно-частного партнерства.

Мировой финансовый кризис мотивировал многие правительства к поиску новых возможностей диалога с бизнесом. Взаимодействие с частными компаниями не только поддерживает экономический рост и усиливает конкурентоспособность страны, но и повышает эффективность государственного управления.

Компании, признавая важность эффективного управления как фактора, способствующего социально-экономическому прогрессу, считают, что они имеют неотъемлемое право добиваться принятия эффективных норм и правил. В мире, где корпорации обладают значительной властью и богатством, бизнес является основной заинтересованной стороной в развитии новых форм институциональной архитектуры – от выработки политических решений до обмена информацией, регулирования, финансирования и предоставления услуг.

Существует ряд мер, которые правительства могут предпринять, чтобы сделать взаимодействие с бизнесом как можно более продуктивным, в частности определить лидеров, которые станут стимулировать диалог с частным сектором и устранять препятствия для сотрудничества. Поскольку государственные органы и руководители бизнес-корпораций, как правило, имеют схожие проблемы и приоритеты, эти лидеры смогут взять на себя посреднические функции и мотивировать частный сектор к сотрудничеству, опираясь на ноу-хау, опыт и практическое обучение.

Компании довольно часто жалуются на то, что их желание сотрудничать с правительством трудно осуществить на практике. Предприниматели признаются, что из-за различных факторов, будь то бюрократия, формализм, медленное принятие решений или траты драгоценного времени и ресурсов, у них возникает чувство глубокого разочарования. Опрос Форума частного бизнеса[113] в 2014 году, например, показал, что восемь из десяти компаний в Великобритании потратили больше времени на урегулирование проблем, связанных с законодательством, чем годом ранее, а 67 % израсходовали больше средств на привлечение специалистов-консультантов, помогающих компаниям оставаться в рамках правового поля.

Рисунок 7. Операционная модель REACH, Сингапур (2014 год)

Правительства прилагают усилия, чтобы упростить многие процедуры и снизить количество бюрократических преград для бизнеса. Так, с введением онлайн-сервиса «одного окна» новые предприятия получили возможность зарегистрироваться и подать заявку на получение сразу нескольких лицензий. Правительства упрощают нормативную базу, которая зачастую сложна и непрозрачна. Основными задачами упрощенного регулирования являются уменьшение количества препятствий для открытия новых компаний, снижение затрат с целью повышения производительности и эффективности, что делает возможным обмен информацией для обеспечения соблюдения правовых норм, а также расширение международных торговых возможностей. Восточная Европа и Центральная Азия, а также Восточноазиатский и Тихоокеанский регион за последние несколько лет провели наибольшее количество бизнес-реформ, а такие страны, как Колумбия и Сьерра-Леоне, при участии частного бизнеса создали комитеты по реформированию регулирования для улучшения бизнес-климата[114].

Если государственные организации хотят добиться более рационального и эффективного оказания услуг гражданам при содействии частного бизнеса, то им следует хорошо разобраться в его задачах и проблемах. Во многих странах с этой целью созданы научно-исследовательские институты, непосредственно взаимодействующие с коммерческими компаниями и университетами; они предоставляют финансирование, изучают аналитику, тенденции и статистические данные, с тем чтобы упростить принятие решений на государственном уровне. Например, Государственному институту экономических исследований Финляндии поручено анализировать государственный бюджет и оценивать результативность экономических реформ.

Переход от глобализации к локализации также увеличивает потребность правительств и компаний в активном и регулярном взаимодействии. Компании обладают более обширными знаниями о региональной экономике, чем правительства, особенно в вопросах занятости и условий, необходимых для найма талантливых работников или привлечения прямых иностранных инвестиций. Поэтому все заинтересованные стороны должны стремиться к созданию эффективных платформ для диалога и сотрудничества.

Польза для бизнеса

Недостаточное взаимодействие правительства с бизнесом может оказать негативное влияние на компании. В опросе McKinsey, касавшемся сотрудничества бизнеса и государства, 47 % опрошенных руководителей сообщили, что новые законы и нормы отрицательно сказываются на их фирмах[115]. И наоборот, позитивный диалог способен принести пользу.

Привлечение бизнеса к выработке новых политических мер и норм регулирования может положительно воздействовать на принятие решений государственными органами. Так, при проведении анализа «затраты-результат» в отношении новых законодательных инициатив учет мнения бизнеса позволит полнее оценить потенциальные издержки для деятельности компаний. Правительства могут обеспечить бизнесу возможности согласования политики корпоративной социальной ответственности с принципами государственной политики, предоставить канал более эффективной коммуникации, обмена передовыми идеями и обсуждения важных вопросов.

Для улучшения государственного диалога с бизнесом создаются бизнес-ассоциации, совместные советы правительства и бизнеса, форумы, рабочие группы и другие платформы. Точно так же, как коммерческие компании реализовали собственные стратегии и развивали межотраслевое сотрудничество для решения социальных и экологических проблем, руководствуясь концепцией корпоративной социальной ответственности (КСО), правительства стремятся к более широкому сотрудничеству с бизнесом, осознавая, что оно может способствовать эффективности государственного управления на фоне глобализации и в условиях сложности, непредсказуемости и изменчивости внешней среды.

С точки зрения результативности тесное сотрудничество частного и государственного секторов также весьма выгодно. Дея тельность частных компаний обычно более инновационна и эффективна, чем деятельность государственных учреждений, и в процессе сотрудничества правительства получают доступ к ресурсам частного сектора: капиталу, технологиям, опыту и финансированию. Взаимодействие по модели государственно-частного партнерства (ГЧП) не только способствует повышению эффективности государственных услуг, но и позволяет разделить риски – спроса и доходов, проектирования, внедрения, финансовые и политические. При этом учитывается, какая из сторон способна лучше управлять риском: частная компания или государственная организация. Преимущества, возникающие при правильной организации ГЧП, дают возможность правительствам выполнить принятые социальные обязательства, снижая дефицит бюджета и закладывая основы для экономического роста.

ГЧП все чаще встречается в сферах водоснабжения, телекоммуникаций, транспорта и здравоохранения, где успех подобной формы взаимодействия государства и бизнеса обеспечивается открытостью, конкурентностью и прозрачностью процесса государственных закупок. В результате укрепляются связи между государственными и частными структурами, а региональный бизнес получает позитивный импульс, так как постепенно исчезают условия для монополизации рынка услуг, прекращается завышение цен и перерасход средств, освобождаются государственные ресурсы для других важных областей, то есть распределение ресурсов становится эффективнее[116]. Совместная работа также способствует более оперативному оказанию услуг и, в зависимости от типа контракта, позволяет повысить эффективность расходов на эксплуатацию и техническое обслуживание в течение всего жизненного цикла, поскольку они закладываются на этапе проектирования.

Правительства продемонстрировали, что заинтересованность частного сектора в участии в ГЧП повышается с внедрением соответствующих законодательных норм, способствующих быстрому и прозрачному принятию решений, при наличии институциональных возможностей для управления ГЧП и в условиях экономической политики, уменьшающей риски частного сектора. Это дает властям возможность согласовывать политические шаги и цели и приводит к консенсусу между правительством и бизнесом, в результате чего государственный и частный сектора дополняют друг друга.

Взаимодействуя с бизнесом в рамках ГЧП, правительства, однако, должны быть уверены, что государственные служащие обладают достаточными знаниями, чтобы вести переговоры по проектам, и могут оценить их стоимость. В противном случае государственные ведомства рискуют заключить невыгодные для себя долгосрочные контракты.

Правительства используют современные технологии в интересах бизнеса, стремясь строить отношения с бизнесом с учетом его потребностей и использовать индивидуальный подход при оказании услуг. В частности, порталы «одного окна» «Правительство – бизнесу» (G2B) предоставляют предпринимателям круглосуточную возможность регистрации компании, подачи налоговой декларации и декларации о доходах. Здесь же содержится множество полезной информации, включая нормативно-законодательные акты; тем самым бизнес получает действенную помощь без бюрократических проволочек.

Эффективное взаимодействие с бизнесом увеличивает инновационный потенциал правительства, что, в свою очередь, положительным образом сказывается на качестве государственных услуг. Сотрудничая с инновационными организациями, государственные органы получают дополнительный импульс к обмену передовым опытом, реализации новых идей и адаптации инновационных механизмов.

NESTA, британская благотворительная организация, поддерживающая инновации, провела исследование, которое показало, что местные органы власти Великобритании, взаимодействующие с частным сектором на основе партнерств или в форме консультаций, смогли в среднем на 80 % повысить эффективность и качество обслуживания, улучшить доступ к услугам и наладить обратную связь с гражданами[117].

Преобразования в действии: компании-участники

Правительства реализуют инновационные решения для оптимизации онлайн-услуг G2B путем борьбы с бюрократизацией, упрощения норм осуществления бизнес-деятельности и минимизации трудностей, связанных с необходимостью обращаться в несколько органов власти.

Сервис онлайн-лицензирования бизнеса Сингапура (OBLS) был запущен по просьбам бизнес-сообщества Сингапура, адресованным правительственной Конференции по поддержке предпринимательства, прошедшей в 2000 году[118]. Представителей частных компаний волновали вопросы, касающиеся расходов, связанных с получением различных лицензий, являвшихся барьерами для регистрации бизнеса и осуществления предпринимательской деятельности. Онлайн-сервис «одного окна» OBLS оказался весьма эффективным: за счет того, что для получения нескольких лицензий компаниям теперь достаточно подать одну заявку, затраты и время обработки заявлений значительно сократились; при этом объем вводимых данных уменьшился на 60 %. OBLS, получивший премию Public Service Award ООН, стал образцом для большинства G2B-порталов – он продемонстрировал важность результатов, процессов и сотрудничества деловых кругов и государственного сектора для модернизации правительства.

Правительственные инициативы, поощряющие открытые инновации и свободный доступ к общественной информации, являются важным инструментом для принятия мер по продвижению решений в сфере информационных технологий, а также для совершенствования предоставления услуг и стимулирования инновационных видов деятельности. В развивающихся странах такие информационные технологии, как открытые данные, помогают в решении проблем, связанных с неразвитым законодательством в области интеллектуальной собственности, авторского права и патентов. Коммерческие и некоммерческие организации экспериментируют с разнообразными методами работы и доводят полученные результаты до правительства, помогая властям проводить реформы с учетом потребностей бизнеса.

Проект «Открытые города» был разработан высокотехнологичными компаниями при поддержке Европейского союза. Его цель заключалась в создании платформы для открытых инноваций в шести крупных городах Европы, в том числе в Барселоне, Амстердаме и Хельсинки[119]. Органы местного самоуправления, став настоящими экспериментальными площадками для бизнеса, предоставили открытые данные в частное и коммерческое использование.

Оказывая поддержку предпринимательской деятельности, некоторые правительства разработали инициативы, направленные на повышение уровня участия малых и средних предприятий в сфере государственных закупок. Так, Секретариат Кабинета министров Великобритании запустил инновационное онлайн-приложение Innovation Launch pad, позволяющее малому бизнесу сообщать властям о дешевых и эффективных способах помочь правительству в развитии его услуг[120]. Секретариат кабинета министров также профинансировал создание проекта Public Service Launchpad, который стартовал в сентябре 2013 года и действовал в течение четырнадцати недель – до апреля 2014 года. Эта инициатива представляла собой акселератор и инкубатор для граждан, готовых предложить способы улучшить качество государственных услуг. Благодаря Public Service Launchpad лучшие идеи превращались в успешные бизнес-проекты[121].

Другой механизм участия малого и среднего бизнеса может быть связан с введением рейтингования. Ранжирование компаний по темпам их роста предоставляет правительствам ценные сведения о быстрорастущих секторах, эффективном корпоративном управлении, доступе к капиталу, партнерствам и другой полезной информации. Например, рейтинг топ-100 самых динамичных компаний Саудовской Аравии был составлен в 2008 году по инициативе SAGIA[122] с целью выявления наиболее активно растущих компаний и стартапов страны. Это позволило Саудовской Аравии оценить вклад предприятий, которые создавали рабочие места и стимулировали инновации, и внедрить перспективные инициативы в национальную стратегию развития.

Сходный проект был реализован и Советом экономического развития Дубая. В 2010 году Совет опубликовал рейтинг ста лучших компаний Дубая – SME 100. Входящие в список предприятия получают привилегированный доступ к государственным программам и взаимодействуют с участвующими в инициативе в качестве стратегических партнеров заинтересованными сторонами, такими как банки и другие финансовые учреждения, имеющими опыт международных контактов.

Третий путь

Стремясь предоставить населению услуги лучшего качества, правительства многих стран наладили сотрудничество с частным сектором, однако значительный объем услуг все еще находится в ведении государства. Например, в США, являющихся первопроходцем по привлечению частного бизнеса как в рамках ГЧП, так и через приватизацию ряда организаций государственного сектора, государству по-прежнему принадлежит значительная часть инфраструктуры, в том числе железные дороги, порты и системы водоснабжения. Кроме того, в этой стране меньше частных школ, чем, например, в Швеции.

В своем стремлении сократить расходы, особенно в посткризисный период, некоторые правительства рассматривают альтернативные меры оказания услуг, заимствуя опыт и информацию у неправительственных организаций (НПО), общественных групп, граждан и государственных служащих. Например, правительства пересматривают концепцию Альтернативного способа оказания услуг (ASD), разработанную в Канаде в 1990-е годы. НПО, общественные группы и граждане начинают рассматриваться в качестве частных поставщиков услуг. Но сотрудничество с общественными группами – это лишь одна из составляющих концепции. Основной целью ASD является создание надежных структур для оказания услуг, для чего могут потребоваться такие меры, как реорганизация правительства, приобретение услуг, приватизация или создание партнерств с НПО. НПО, таким образом, становятся частью более широкой экосистемы оказания услуг общественного характера.

Планируя сотрудничать с НПО и другими некоммерческими организациями в этой сфере, политикам следует учитывать ряд моментов. Начнем с того, что НПО, некоммерческие и частные социальные предприниматели не всегда имеют возможность оказывать услуги согласно стандартам, установленным правительством. Следовательно, создание необходимых условий в рамках государственного сектора может стать экономически более эффективным. В этом случае, как и для любых видов государственных закупок, необходимо провести комплексную юридическую и финансовую проверку участников и осуществлять управление, сверяясь с положениями контрактов по обслуживанию и условиям партнерства.

Поскольку мониторинг эффективности некоммерческого обслуживания может оказаться проблематичным, крайне важно грамотное управление работами, включая систематический мониторинг. Чтобы определить, предоставляются ли услуги на должном уровне, необходимо разработать систему показателей и с их помощью установить соответствие между качеством оказания услуг и вознаграждением за них.

Иногда могут возникать проблемы, связанные с различиями в системообразующих принципах государства и поставщика услуг, – например, если светское государство сотрудничает с НПО, основанной религиозной общиной. В случае подобных расхождений уровень прозрачности отношений имеет огромное значение и важно еще на старте определить, чьи взгляды имеют преимущественную силу при возникновении разногласий.

Некоммерческие организации часто обладают значительным опытом и знаниями местных реалий, а также имеют лучшие отношения с сообществом, нежели чиновники; кроме того совместная деятельность помогает укрепить связи и внутри сообщества. В отличие от традиционных государственных бюрократических структур, НПО могут обеспечить бóльшую гибкость и инновационность при оказании услуг.

Ряд стран использовали совместное с третьим сектором предоставление услуг в некоторых областях государственной политики. Концепция применялась в той или иной степени в рамках многих государственных программ Великобритании, в частности программ по социальному обеспечению, предоставлению государственного жилья и программ для молодежи. В США политические инициативы в области здравоохранения, образования, реабилитации заключенных и снижения уровня бедности разрабатывались частным и государственным секторами совместно.

На сегодняшний день уже большинство правительств в той или иной степени сотрудничают с общественными организациями в области предоставления услуг. Альтернативное оказание услуг принято в различных формах в Канаде (на федеральном, провинциальном и городском уровнях), Великобритании, США, Австралии, Новой Зеландии, Швеции, Латвии и других странах. В более бедных странах в дополнение к государственным системам школьного образования и здравоохранения часто существуют предоставляющие аналогичные услуги НПО – как правило, получающие внешнее финансирование. Даже в странах с высокоразвитой экономикой и сильной государственной структурой распределение услуг между НПО, государственным и частным секторами зачастую происходит в результате не целенаправленно проводимой политики, а исторической случайности. Так, недавняя инициатива США по Альтернативному оказанию услуг предполагает участие Офиса партнерств конфессиональных и местных организаций при Белом доме (созданного в 2001 году президентом Джорджем Бушем-младшим) в распределении нескольких миллиардов долларов в год в пользу сообществ и религиозных организаций, оказывающих общественные услуги[123].

Примечательно, что некоторые правительства привлекают к альтернативному оказанию услуг государственных служащих, помогая основать собственные компании, которые в дальнейшем претендуют на право обслуживания в сфере государственного здравоохранения, образования, социального обеспечения и экстренной помощи. В Великобритании, например, сотни новых частных компаний выросли из государственного сектора и теперь обеспечивают государственные услуги стоимостью почти 1,5 млрд долл.; в них в настоящее время трудится свыше 35 000 человек, в течение последних трех лет они создали более 3000 дополнительных рабочих мест.

Все вышесказанное является подтверждением тому, что в будущем от правительств потребуется активное сотрудничество с различными структурами и частными лицами.

Резюме: вовлечение заинтересованных сторон

Для правительств становится все важнее прислушиваться к мнению всех заинтересованных сторон: граждан, коммерческих и некоммерческих организаций и сообществ, понимать их потребности и создавать эффективные возможности реагирования. Правительства с надежными механизмами обратной связи способны лучше вычленять ценную информацию и учитывать ее при разработке политики и регуляторных нормативов.

Таким образом, на органах власти лежит обязанность взаимодействовать с гражданами посредством современных, инновационных и удобных инструментов, а также создать для людей возможность принимать участие в разработке и реализации политических решений и оказании услуг, которые будут способствовать росту удовлетворенности граждан и снижению бюджетных расходов.

Государству следует сотрудничать и с частными компаниями. Во-первых, необходимо создать благоприятную среду для развития бизнеса; во-вторых, требуется найти новые формы взаимодействия с частным сектором, что позволит использовать его ресурсы для предоставления государственных услуг и заручиться поддержкой приоритетов развития, обозначенных правительством.

Кроме того, правительствам следует выстраивать взаимодействие с негосударственным сектором; государственным служащим предстоит искать и применять оптимальные способы оказания услуг на существующем или более высоком уровне, а также привлекать заинтересованные сообщества к непосредственному участию в решении проблем.

Часть III

Устойчивый прогресс

Глава 9

Обеспечение устойчивого развития общества

Тысячелетиями правительства используют комбинацию правовых и социальных норм в качестве инструмента, регулирующего поведение граждан. Степень участия государства в жизни людей и представление о приемлемых пределах вмешательства государства в частную жизнь варьируются от страны к стране. Нередко эти позиции не совпадают.

В последнее время, однако, правительствам и населению все чаще удается приходить к консенсусу; в частности, приемлемым становится влияние государства в таких областях, как устойчивое общественное развитие и охрана окружающей среды, здравоохранение и обеспечение равенства. Более того, можно утверждать, что содействие устойчивому развитию общества – новая задача органов власти. Она может иметь широкий спектр способов решения, включающих политические меры и нормы регулирования, экспериментальный поиск и поддержку перспективных идей, формирование образцов поведения и создание новых возможностей (например, в сфере государственных закупок и внутренних правил). Основные области внимания государства: экологическая ответственность, равенство, содействие устойчивому экономическому развитию, а также построение умных, устойчиво развивающихся городов.

Экологическая ответственность

Экологические проблемы – антропогенные изменения климата, ухудшение состояния природных систем и истощение природных ресурсов – оказались в центре внимания общества в последние пять лет. Пока что правительства не слишком успешны в поисках совместных решений этих проблем, хотя и признают, что устойчивое развитие, связанное в том числе и с состоянием экологических и социальных систем, имеет важное значение для будущего процветания и благополучия.

Рассмотрим, к примеру, результаты исследования 2014 года, проведенного компанией GLOBE International и Грэнтемским исследовательским институтом по изменению климата при Лондонской школе экономики. По данным за 2013 год, 61 из 66 стран (ЕС рассматривался как единый субъект), на которые пришлось более 88 % мировых выбросов парниковых газов, в том числе США и Китай, «приняли законы, способствующие использованию местных, экологически чистых источников энергии», а 54 государства уже «законодательно закрепили повышение эффективности энергетического сектора»[124].

Правительства могут принимать меры для обеспечения устойчивого развития и сохранения окружающей среды во многих областях. Энергоэффективность является одной из них. Повышение энергоэффективности жилых домов, предприятий, транспортных средств и всей транспортной системы имеет важное значение для решения взаимосвязанных проблем загрязнения окружающей среды, изменения климата, истощения месторождений углеводородов и энергетической безопасности.

Наибольшим потенциалом энергосбережения обладает сфера строительных технологий, так как на нее приходится около трети мирового потребления энергии и она является крупнейшим источником выбросов парниковых газов. В индустрии уже разработаны варианты решений, предполагающие модернизацию существующих зданий с улучшением изоляции, кондиционирования и освещения, введение жестких мер для повышения энергоэффективности и норм в отношении материалов, используемых при строительстве новых зданий, а также их конструкции и дизайна. Современные бытовые приборы, такие как холодильники, стиральные машины, плиты, потребляют гораздо меньше электроэнергии, чем те, которые были выпущены десять лет назад, и во многих странах на всех новых бытовых приборах указывается класс энергопотребления.

Политика энергоэффективности также предполагает, что люди должны осознанно относиться к личному потреблению энергии и быть готовыми изменить свое поведение – например, выключать лампы и приборы, когда они не используются. Правительства, со своей стороны, могут организовывать информационно-просветительские кампании, вводить меры стимулирования и экологические налоги.

Возобновляемые виды энергии – это та область, в которой вмешательство правительства может оказаться особенно значимым. Солнечная, ветряная, биомассовая и геотермальная энергетика характеризуется сниженным уровнем выброса углекислого газа и потенциально обладает низкой стоимостью производства электричества. Альтернативная энергетика стимулирует развитие технологий, создает рабочие места и дает конкурентные преимущества странам, являющимся лидерами в ее развитии. Государства вкладывают значительные средства в возобновляемые источники энергии. Общий объем инвестиций в альтернативные источники энергии и топливо в 2013 году составил 214 млрд долларов (эта цифра снизилась по сравнению с предыдущими годами благодаря резкому падению цен на солнечные энергетические системы)[125].

Эксперименты с альтернативными низкоуглеродными видами топлива продолжаются – в частности, такое топливо может применяться для гибридных автомобилей и автомобилей, работающих на биодизельном двигателе. Кроме того, хотя и не столь активно, ведутся разработки по использованию водорода и сжатого воздуха. Электромобили скоро смогут конкурировать с традиционными автомобилями по такому важному параметру, как запас хода. Пока производителям удается решать не все проблемы, но благодаря низкому уровню шума, эмиссии и стоимости электроэнергии электромобили являются сравнительно недорогим решением для городских условий. Электродвигатели хорошо подходят для автофургонов, автобусов, такси и парка государственных машин, и власти поощряют их использование через системные государственные закупки.

Снижение объемов отходов, переработка, повторное использование и ремонт технических и бытовых предметов будут способствовать значительному снижению затрат, предотвращая бессмысленное истощение природных ресурсов и уменьшая загрязнение окружающей среды и выбросы парниковых газов. Использование отходов как вторичный ресурс открывает перед правительствами обширные возможности. В докладе по управлению отходами Программы ООН по охране окружающей среды подсчитано, что ежегодно во всем мире собирается 1,3 млрд тонн твердых отходов – и лишь четверть из них подвергается переработке. Мировой рынок отходов оценивается в 410 млрд долларов в год, и только в странах ЕС в переработке отходов заняты более 500 000 человек[126].

Еще одной острой проблемой для многих стран является дефицит пресной воды. По данным Доклада о развитии водных ресурсов в мире, подготовленном ООН в 2012 году, при текущих темпах роста населения, составляющих около 80 млн человек в год, потребность в пресной воде ежегодно растет на 64 млрд кубометров. В Европе 60 % городов с населением более чем 100 000 жителей используют запасы грунтовых вод быстрее, чем они пополнялись бы естественным образом[127]. К счастью, существуют технологии эффективной фильтрации и повторного использования воды в зданиях и на территории муниципалитетов, но необходимым дополнением к техническим средствам должно стать стимулирование людей и компаний экономить воду.

Приверженность экологическому подходу должна подкрепляться и соответствующими финансовыми инструментами. Сочетание налогового режима и рыночных механизмов помогает воздействовать на мышление и поведение потребителей и продвигать «зеленые» инвестиции. Государственные расходы в областях, истощающих природные ресурсы, должны быть сведены к минимуму. Субсидирование, приводящее к искусственному снижению цен на товары, поощряет неэффективность, рост объема отходов и злоупотреблений. Международное энергетическое агентство (МЭА) подсчитало, что субсидии на ископаемое топливо в 2012 году составили 544 млрд долларов – повышение по сравнению с 523 млрд долларов годом ранее. Кроме того, субсидии создали барьеры для инвестиций в более устойчивые возобновляемые технологии[128], [129].

Создание возможностей, при которых организации и НПО начнут заниматься социальными вопросами (в частности, изменением климата), а также соответствующая подготовка и обучение крайне важны для обеспечения перехода к «зеленой», более устойчивой экономике. Правительства могут сами подать пример серьезности намерений, нанимая на работу экологически ориентированных сотрудников. Создание надежной законодательной базы приводит к сокращению случаев неэкологического поведения и снижению бизнес-рисков, что будет иметь положительные последствия для инвесторов.

Экологическая ответственность имеет гораздо больше положительных аспектов, чем принято считать. Уменьшение антропогенного влияния на климат приводит к значительной экономии, а в некоторых случаях даже к увеличению доходов. Снижение спроса на топливо за счет повышения энергоэффективности зданий, включая системы отопления и кондиционирования воздуха, промышленных предприятий и транспортных систем ведет к снижению затрат как частных лиц, так и государств.

В крупной нефтегазодобывающей стране сокращение спроса на энергию помогает сохранить ограниченные ресурсы для будущих поколений, способствует диверсификации экономики за счет уменьшения зависимости от добычи углеводородов. В то же время стимулирование инвестиций в возобновляемые источники энергии приводит к улучшению здоровья населения, повышению энергетической безопасности и уровня занятости и к экономическому росту.

Многие страны используют «цену на углерод» (повышенную цену за топливо, электроэнергию и промышленную деятельность, основанные на углероде) для стимулирования более экологичного ведения бизнеса, в частности в форме углеродного налога – фиксированной суммы за тонну углерода, выбрасываемого в атмосферу промышленными компаниями. Австралия стала первой страной, отменившей углеродный налог (в июле 2014 года). Альтернативой тарифным методам регулирования может стать система торговли квотами на выбросы углерода, при которой государства добровольно устанавливают лимит выброса в качестве экологической цели, а квоты на выбор торгуются на рынке по коммерческим ценам.

Минимизация использования водных ресурсов позволяет значительно сократить бюджетные расходы стран, вынужденных инвестировать в дорогостоящие опреснительные установки. Отходы, на сбор которых тратится значительная доля бюджетов большинства органов местного самоуправления, могут генерировать и доходы за счет повторного использования и переработки. Так, Бразилия является мировым лидером в утилизации использованной металлической тары из-под напитков. В 2012 году в стране было переработано около 267 000 тонн (или 19,8 млрд штук) алюминиевых банок, то есть почти 98 % от общего количества[130]; это принесло бразильской экономике 270 млн долларов.

Разумеется, ответственный подход к защите окружающей среды весьма важен и для здоровья населения. «Зеленые», более эффективные системы общественного транспорта меньше загрязняют окружающую среду и позволяют разгрузить уличное движение, что приводит к улучшению состояния здоровья граждан и повышению их работоспособности. Подобные меры направлены на создание более благоприятной для проживания городской среды, стимулирующей творческие способности жителей и способствующей повышению их благосостояния.

Преобразования в действии: примеры

«Законодателем моды» в экологической политике и родиной принципа «загрязнитель платит» является Швеция. Стандарты энергоэффективности, введенные в этой стране в 1975 году, сегодня применяются во всем мире. В 2009 году шведское правительство сообщило о намерении ежегодно в период с 2010 по 2020 год инвестировать 27,3 млн евро (39 млн долларов) в мероприятия по повышению энергоэффективности.

В Германии регулирование в области охраны окружающей среды, утилизации и переработки отходов постоянно ужесточается, что заставляет предприятия рационально подходить к использованию энергии и ресурсов. Инвестиции в самые современные перерабатывающие предприятия и в общественный транспорт – наряду со строгими нормативными требованиями – привели к повышению уровня утилизации бытовых отходов и способствовали росту экологической ответственности населения. В Италии стратегии содействия корпоративной социальной ответственности (КСО) нашли отражение в «зеленой» политике государственных закупок, реализуемой во всех тендерах.

ЕС ранее других регионов мира установил цену на углерод и механизмы ограничения выбросов парниковых газов. Схема торговли выбросами в ЕС, которую стали применять в 2005 году, охватывает около 11 000 электростанций и промышленных предприятий в тридцати странах, чьи выбросы составляют почти 50 % общеевропейских.

Множество мер по защите окружающей среды ввел Китай. В 2007 году Пекин принял директивы ЕС, которые запрещают использование опасных веществ и регулируют утилизацию бытовой техники и электроники; это позволило Китаю выйти на рынок ЕС (500 миллионам потребителей). А в 2008 году в Поднебесной был введен запрет на ультратонкие полиэтиленовые пакеты. Хотя не все сочли эту меру разумной, она позволила сохранить 1,6 млн тонн нефти в течение года после введения и привела к закрытию крупнейшего производителя пластиковых пакетов в стране. Двенадцатый пятилетний план Китая (2011–2015 годы) содержит ряд передовых мер по улучшению экологической политики. Они устанавливают новый уровень углеродоемкости (т. е. разрешенных выбросов на единицу ВВП), предписывают более широкое использование возобновляемых источников энергии (главным образом гидроэнергии и атомной энергии), увеличение лесного фонда и ужесточение законодательных мер борьбы с основными химическими загрязнителями атмосферного воздуха, в том числе оксидами азота и аммиака. В частности, в планах Китая – достичь мощности ветряных установок, равной 100 гигаватт, к 2015 году и 1000 гигаватт – к 2050 году.

Преобразования в действии: переработка отходов и производство компоста в Австрии

Австрия – страна с одним из самых высоких в мире (около 70 %) показателей переработки твердых бытовых отходов и производства компоста. Этого удалось достичь за счет компромиссной политики принуждения и убеждения. Федеральное министерство вводит систему управления отходами, а муниципалитеты контролируют каждодневные операции. Ряд политических инициатив позволил создать следующие стимулы для граждан и бизнеса:

Финансовый стимул: В 1989 году Австрия ввела налог на размещение отходов на свалках. Сумма платежа постоянно увеличивалась и в 2006 году достигла 87 евро (126 долларов) за тонну отходов, что являлось в то время одной из самых высоких ставок в мире. Вырученные средства направлялись на финансирование рекультивации загрязненных земель.

Законодательный стимул: С 2004 года в стране введен строгий законодательный запрет на свалку отходов, которые не прошли процесс утилизации путем сжигания или механико-биологической обработки. Это создало стимулы для разработки альтернативных способов утилизации, например производства топлива из твердых отходов (RDF), а австрийские предприятия вышли в мировые лидеры в области технологий утилизации и переработки отходов.

Ответственность производителя: Австрия потребовала от производственных предприятий переработать всю использованную упаковку, накопленную с 1993 года. Ответственность за реализацию этого требования взяла на себя созданная по инициативе частного сектора компания Altstof Recycling Austria (АРА), финансируемая полностью за счет промышленности.

В стране насчитывается более 40 мусоросжигательных заводов. С начала 1980-х годов домохозяйства были обязаны сортировать отходы; впоследствии законодательство было изменено и стало включать компостирование отходов. Компании, насчитывающие более 100 сотрудников, должны назначить специально обученного «ответственного по отходам».

◊ Информационные кампании: ужесточение законодательства идет рука об руку с проведением различных кампаний, направленных на развитие у населения сознательного отношения к сортировке и сбору мусора. Например, Венская стратегическая группа по пред отвращению накопления отходов[131] потратила около 5 млн евро (7,2 млн долларов) на образовательные и информационные программы и продвижение популярности продуктов многоразового использования (по сравнению с одноразовыми продуктами). Другим примером является Сервисный центр повторного использования и ремонта в Вене. Центр, который занимается ремонтом и восстановлением электрических приборов, привлек широкое внимание международной общественности.

Равенство на повестке дня

Устойчивое общественное развитие (это понятие включает в себя равноправие, права человека, социальную справедливость и социальную ответственность) зависит в том числе от экологии в месте проживания[132]. Некоторые аспекты устойчивого развития стали привлекать внимание граждан и правительственных организаций сравнительно недавно, другие существуют уже давно, но по-прежнему остаются предметом разногласий.

Слово «дискриминация» происходит от латинского discrimire, что переводится как «отделять» или «различать». Дискриминация существует во всех обществах и означает некоторую форму отчуждения или отторжения – касается ли это доступа к образованию, рабочим местам или общественным услугам, – и приводит к очевидным последствиям для благополучия и социального положения людей.

По инициативе ООН многие страны приняли законы о предотвращении дискриминации. В 1995 году, например, финансируемая правительством США Комиссия «стеклянного потолка»[133] рекомендовала так называемую позитивную дискриминацию при найме на работу – создание преимуществ для определенных групп населения исходя из гендерной и расовой принадлежности. Тем не менее правительства все еще не готовы менять законодательные нормы в ряде вопросов, касающихся социального равенства, полагаясь на рыночный механизм саморегулирования.

Но некоторый прогресс в этой сфере, все же наблюдается. Например, в США женщины составляют более 50 % сотрудников уровня менеджера или специалиста[134]. И все же еще предстоит решить немало проблем. В частности, по-прежнему существуют лишь немногочисленные примеры назначения женщин на высшие руководящие должности в крупных корпорациях, несмотря на то что доля женщин среди сотрудников растет.

Отсутствие позитивной динамики в решении проблемы гендерного равенства подтолкнуло правительства ряда стран принимать законодательные меры в областях, где предпочтительной стратегией считался принцип саморегулирования. В Европе первопроходцем стала Норвегия, которая в 2006 году ввела квоту в 40 % для женщин в советах директоров открытых акционерных компаний. Ее примеру последовала Германия, где в советах директоров публичных акционерных компаний должно быть 30 % женщин к 2016 году, а также Бельгия, Франция, Италия, Нидерланды и Испания. В другой части света Япония заявила о намерении увеличить число женщин на руководящих должностях по крайней мере до 30 % к 2020 году.

В последнее десятилетие несколько стран приняли законы о запрете дискриминации на рабочем месте, например Закон о равенстве в Великобритании[135]. Быстрых успехов удалось достичь в реализации законодательства, запрещающего дискриминацию по инвалидности и возрасту. Половое и расовое равенство включено в правовые нормы почти всех стран, в то время как другие основания для дискриминации, такие как социальное происхождение и политические убеждения, часто не учитываются законодателями.

В ряде стран Европы отдельные антидискриминационные законы заменены единым Законом о равенстве и запрете дискриминации, а определения дискриминации и положение о бремени доказывания вины приведены в соответствие с директивами ЕС. Малайзия закрепила в конституции запрет на дискриминацию по половому признаку. В 2008 году Южная Корея объявила дискриминацию по возрасту вне закона.

Меры, направленные на поддержку семьи, программы по обучению пожилых работников и квоты для женщин на руководящих должностях дополняют действующее законодательство. Тем не менее в третьем Глобальном докладе о дискриминации[136] Международная организация труда (МОТ) предупреждает, что формального наличия законов, институтов и специальных мер недостаточно для предотвращения дискриминации на рабочем месте; задача состоит в том, чтобы заставить их эффективно функционировать.

Многие государственные институты и контролирующие органы сталкиваются с серьезными финансовыми ограничениями. МОТ также сообщает, что особенно пострадали от глобального экономического спада трудящиеся мигранты из-за неравенства возможностей в сфере занятости и свободы передвижения, вследствие усиления ксенофобии и насилия, а также из-за ухудшения условий труда.

Даже в тех странах, где существуют законы по предотвращению расовой, этнической и кастовой дискриминации, а также неравенства по языковому и религиозному признаку, остаются серьезные и требующие безотлагательного решения проблемы. По-прежнему сохраняется гендерная дискриминация: не везде женщины наделены равными правами с мужчинами, часто им недоступны образование и профессиональная деятельность. Широко распространенным явлением является дискриминация инвалидов, наиболее очевидно это на бытовом уровне: многие здания и сооружения не приспособлены для людей с ограниченными возможностями, им недоступны отдельные услуги.

Помимо искоренения присущей обществу несправедливости, связанной с дискриминацией, закрепленные законодательно нормы равенства имеют и другие преимущества. Равенство в сфере занятости и законодательные запреты дискриминации означают, что перед организациями открывается возможность более широкого выбора сотрудников из людей креативных, обладающих обширным опытом и разнообразными идеями.

Существует связь между уменьшением дискриминации и улучшением результатов деятельности как на уровне организаций, так и на национальном уровне. Сотрудники, не испытывающие дискриминации, могут сосредоточиться на работе, что приводит к росту производительности. Благоприятные условия труда приводят к уменьшению прогулов, повышению лояльности и снижению текучести кадров. В условиях взаимного уважения сотрудники работают как единая команда. Предприятия и учреждения, которые претворяют в жизнь политику равенства, как правило, имеют хорошую репутацию, не запятнанную жалобами на нарушения прав человека и судебными разбирательствами.

По данным исследования ОЭСР – «Дети и боссы: сочетание семейной и трудовой жизни»[137], трудовые отношения, оставляющие достаточно времени для семьи, и соблюдение гендерного равенства при найме и управлении персоналом улучшают производительность и экономическую эффективность труда[138].

Политические решения, которые стимулируют занятость женщин, помогают бороться с потенциальными негативными последствиями снижения рождаемости и старения населения. Еще один доклад ОЭСР «Пол и устойчивое развитие: Максимизация экономической, социальной и экологической роли женщины»[139] показывает, что повышение роли и активности женщины в мире несет потенциал экономического роста, снижения уровня бедности, увеличения благосостояния общества и способствует стабильному развитию во всех странах[140].

Существует также вероятность того, что в обществах, основанных на равенстве, качество жизни будет выше. В книге «Уровень духа» британские эпидемиологи Ричард Уилкинсон и Кейт Пиккетт привели доказательства в поддержку своего утверждения о том, что почти все социальные проблемы, от плохого здоровья до насилия и неграмотности, связаны не с тем, насколько богато общество, а с тем, насколько в нем распространено равенство. «Известно, что социальные проблемы и проблемы здравоохранения сильны среди менее зажиточных слоев любого общества, но теперь мы знаем, что общее бремя этих проблем гораздо тяжелее в обществах с высоким уровнем неравенства», – пишут Уилкинсон и Пиккетт[141].

Антидискриминационное законодательство занимает центральное место в любой эффективной стратегии, направленной на борьбу с дискриминацией. Оно существует во многих формах – от общегосударственных законов до дополнений в трудовой кодекс, запрещающих дискриминацию на рабочем месте.

В правительстве за широкомасштабные изменения, связанные с введением закона о равенстве, отвечает определенный департамент или его подразделения. В Великобритании, например, правительственное Ведомство по вопросам равноправия[142] относится к Министерству культуры, СМИ и спорта, но при разработке антидискриминационной стратегии, в том числе Закона о равенстве 2010 года, взаимодействует со всеми министерствами.

Несмотря на широкое признание преимуществ равенства, нередки случаи, когда законы на практике не соблюдаются. Исследования показывают, что работодатели, даже имеющие самые благие намерения, опасаются принимать меры по борьбе с дискриминацией, поскольку боятся ошибиться или показаться неквалифицированными и некомпетентными. Правильный подход чаще встречается в крупных организациях. Что касается малых предприятий, им необходимы соответствующие консультации и обучение, которые могут обеспечить государственные ведомства и НПО.

Правительства, намеренные бороться с неравенством, должны доносить соответствующую информацию до работодателей, организаций частного и государственного секторов и граждан. Правительственные ведомства не всегда полно информируют людей об их правах в сфере трудового законодательства. НПО, такие как, например, Бюро консультации населения[143] в Великобритании, часто восполняют этот пробел, предоставляя независимые консультации и оказывая необходимое содействие. Их существование обеспечивается финансовой поддержкой как со стороны государства, так и со стороны добровольных жертвователей.

Поддержание экономической устойчивости

Действия правительств по сохранению окружающей среды и созданию равных возможностей для всех граждан являются крайне важными факторами устойчивого развития общества. Еще одной составляющей является устойчивое развитие экономики. Как государство может стимулировать устойчивое развитие в экономике? Некоторые страны обладают большими ресурсами, чем другие. Как можно их использовать наиболее оптимально?

Термин «Фонд национального благосостояния» появился сравнительно недавно; он был предложен Эндрю Розановым в статье «Кто обладает богатством народов?», вышедшей в Central Banking Journal в 2005 году[144]. Сама концепция, однако, не нова. Фонды, создаваемые государствами для управления национальным богатством и поддержания долгосрочной финансовой безопасности, впервые появились в 1950-х годах. В 1953 году, например, инвестиционное ведомство Кувейта создало Фонд национального благосостояния[145], распоряжающийся нефтяными доходами. Тихоокеанское государство Кирибати основало в 1956 году Стабилизационный фонд[146], финансируемый из средств, полученных от экспорта фосфатов.

Фонды благосостояния могут использоваться для достижения иных стратегических целей, нежели управление благосостоянием, – например, для получения более высокой доходности. Они могут выполнять функции фондов развития, то есть тратить зарабатываемые средства на финансирование развития национальной инфраструктуры. Инвестиции в иностранные активы помогают приобретать сырье, технические ноу-хау и получать доступ к иностранным рынкам. Фонды помогают решать и политические задачи: например, в рамках политики государственного протекционизма средства могут инвестироваться только в отечественные активы.

Фонды различаются по типам и назначению. Средства фондов национального благосостояния могут размещаться в самые разные активы, в том числе в акции, облигации, драгоценные металлы, частные акционерные компании и хедж-фонды, а также в недвижимость. Суверенные фонды формируются из доходов от экспорта сырьевых товаров (нефти и газа) или за счет средств из несырьевых источников за счет передачи части активов официальных валютных резервов, выделения средств из государственных бюджетов и из доходов от приватизации.

Несырьевые суверенные фонды благосостояния становятся для правительств все более популярным способом размещения временно избыточных валютных средств, бюджетных ассигнований при профиците бюджета и поступлений от приватизации. Идея финансирования фондов за счет прибыли или активов, не связанных с торговлей сырьевыми товарами, уже была опробована. В 1970-е годы правительство Сингапура создало Temasek Holdings, один из первых и крупнейших несырьевых фондов благосостояния.

В настоящее время в мире насчитывается около 23 несырьевых фондов примерно из 74 фондов национального благосостояния (рис. 8). К концу 2011 года активы несырьевых инвестиционных фондов составили в общей сложности 2,1 трлн долларов (по сравнению с менее чем 250 млрд долларов в 2000 году)[147]. Учитывая, что большое активное сальдо по текущим счетам, вероятно, сохранится в странах Восточной Азии на протяжении большей части предстоящего десятилетия, фонды этого типа, скорее всего, продолжат быстро расти.

Через несырьевые фонды правительства могут превращать излишки иностранной валюты и бюджетный профицит в различные классы активов, которые предлагают более долгосрочные прибыли и диверсификацию, чем традиционные инвестиции с низким уровнем риска, такие как казначейские облигации США. Эти инвестиции могут включать в себя акции, облигации, недвижимость и деривативы.

Накопление капитала для несырьевых фондов часто связано с негибкостью валютного режима и валютными интервенциями центробанков. Доход фондов от инвестиций помогает компенсировать расходы, сопряженные со стерилизацией денежной массы, связанной с притоком иностранной валюты.

Рисунок 8. Растущая популярность фондов национального благосостояния (количество фондов)

Источник: Институт Фондов национального благосостояния (EIU)

Правительства часто принимают решения создать несырьевые фонды после накопления более чем достаточных запасов иностранных активов или для аккумулирования высоких налоговых доходов. Вопрос о том, что понимается под «достаточными», является спорным, но валютные резервы, которые могут поддерживать трехмесячный импорт и покрыть все внешние краткосрочные долговые обязательства, обычно считаются достаточными[148].

Возможность создания Фонда национального благосостояния зачастую также оценивается на основе платежей по внешнему долгу или способности центробанка страны управлять им в долгосрочной перспективе. Как правило, фонды должны создаваться в условиях стабильного роста резервов и при наличии четких целей повышения доходности этих активов или их роста[149].

При создании несырьевого фонда правительству следует принять решение о том, какие институциональные механизмы должны соответствовать его целям. Задачи несырьевого фонда в основном связаны с повышением доходности зарубежных активов или ростом пенсионных активов.

Фонды национального благосостояния, сформированные с участием пенсионных накоплений граждан, с учетом их относительно ясной инвестиционной перспективы, как правило, имеют более четкие границы операционных рисков, чем фонды, ориентированные на рост доходности. Несырьевые фонды обычно уделяют меньше внимания бюджетной стабилизации, чем сырьевые, так как они менее ориентированы на типичные циклы бума и спада. Фонды этого типа пытаются избегать любых действий, которые могли бы привести к росту реального обменного курса и подорвать экспорт, тем самым истощив источники капитала для фондов.

Несырьевые и сырьевые фонды могут создаваться как самостоятельные юридические лица, внутри центробанка либо министерства финансов. Какова бы ни была структура руководства фонда, операционное управление должно быть независимым, с четко определенными целями и полномочиями.

Создание фонда национального благосостояния в рамках другой организации или учреждения перераспределяет финансовые полномочия и влияния в пользу определенных лиц или групп внутри правительства. Закулисная борьба за власть может негативно отразиться на деятельности фонда. Функциональная независимость от лиц, контролирующих фонд, является важным условием, поскольку политическое вмешательство – реальное или мнимое – может подорвать инвестиционные цели фонда. Правила и положения, регулирующие финансирование фонда, изъятие капиталов и инвестиционные операции, должны быть правильно и четко определены в соответствии с целями фонда.

Все более популярным в управлении несырьевыми фондами становится использование профессиональных менеджеров. Решение китайской инвестиционной корпорации China Investment Corporation о покупке доли в Blackstone Group, одном из крупнейших в мире фондов прямых инвестиций, частично связано с желанием заполучить специалистов по инвестициям.

Фонд должен быть прозрачным, чтобы получить легитимность в глазах граждан, которые хотят знать, куда вкладываются их деньги, – особенно после потерь во время мирового финансового кризиса.

Неудивительно, что страны, которые извлекли выгоду из быстрого развития экспорта и накопили огромные валютные резервы, например Китай, Гонконг, Сингапур и Южная Корея, создали большие несырьевые национальные фонды. В то время как крупнейшие фонды по-прежнему формируются за счет экспорта нефти, самую большую стоимость имеют активы национального фонда Китая (все они являются несырьевыми)[150].

Преобразования в действии: фонд национального благосостояния Бразилии

Бразилия основала свой первый фонд национального благосостояния, Fundo Soberano do Brasil (FSB), в конце 2008 года. Управление фондом осуществляет Министерство финансов, при этом в его правление – Совещательный совет FSB, который определяет цели и инвестиционные принципы работы, – входят министр планирования и председатель центрального банка Бразилии (Banco Central do Brasil).

Несмотря на наличие у страны значительных валютных резервов (368 млрд долларов в сентябре 2013 года), наполнение фонда осуществлялось за счет выпуска гособлигаций внутреннего обращения. Этот внутренний канал финансирования был создан, чтобы FSB мог функционировать в качестве инструмента для накопления избыточных доходов бюджета при достижении целевых годовых значений.

По мировым стандартам фонд небольшой (его рыночная капитализация составила в 2012 году всего 11,3 млрд долларов) и относительно прозрачный – он публикует квартальные отчеты о своей деятельности. В целом бразильский фонд имеет мало общего с азиатскими несырьевыми «хранилищами». Целями FSB являются стимулирование инвестиций в Бразилии, накопление государственных сбережений, выравнивание экономического цикла и содействие стратегическим проектам внутри страны и за рубежом.

На сегодняшний день фонд в значительной степени используется для инвестирования в местные ценные бумаги и увеличения интервенций центрального банка, необходимых для компенсации роста курса реала, путем продажи национальной валюты за доллары США. Теоретически FSB позволяет Министерству финансов, действуя на валютных рынках, меньше зависеть от центрального банка. Однако уровень функциональной независимости от политического влияния остается неясным. В конце 2010 года президент и министр финансов сообщили, что FSB получил разрешение приобретать доллары США. Тем не менее на практике такие меры могут не иметь решающего значения, если учесть относительно небольшой объем капитала, находящийся в распоряжении FSB.

Умные города и города устойчивого развития

Одной из областей, где правительства могут оказывать большое влияние на устойчивость общественного развития и жизнь людей в будущем, является проектирование, развитие и рост городов. Города следует рассматривать как механизмы развития и социального прогресса. При эффективном управлении они могут стать важным инструментом в обеспечении устойчивости развития социальных систем.

Темпы урбанизации растут, и правительствам предстоит управлять ею умело и рационально. Статистика ужасающа: в 1950-е годы единственным городом, население которого превышало 10 млн человек, был Нью-Йорк. В 2007 году городское население переступило порог в 3,3 млрд человек. Впервые более половины населения Земли оказались жителями городских центров. В 2012 году ежедневно более 180 000 человек переезжали в города. Каждую секунду городское население увеличивается на два человека. К 2015 году, по оценкам ООН, число мегаполисов вырастет до 22. К 2050 году около 70 % населения Земли – 6,4 млрд человек – будут городскими жителями. Не менее впечатляющие цифры связаны и с развитием городов. Ожидается, что в Индии в ближайшие два десятилетия из деревни в город будут переезжать 30 человек в минуту. Понадобятся 500 новых городов, чтобы разместить этот поток переселенцев. В Китае десятки миллионов человек перебрались в города в поисках лучшей жизни, что поощрялось правительством. Согласно некоторым исследованиям, в Поднебесной за первую декаду нашего тысячелетия исчезли 900 тыс. деревень, при этом количество сельских жителей сократилось с 3,6 млн в 2000 году до 2,7 млн в 2010 году[151].

Резкий всплеск урбанизации и рост городского населения имеют ряд важных последствий. Значительно возрастает нагрузка на инфраструктуру существующих городов; эту тенденцию приходится учитывать и при планировании и проектировании новых городов. К тому же рост городского населения приводит к таким глобальным последствиям, как нехватка ресурсов и изменения климата. Например, в Индии только 74 % городских домохозяйств имеют водопровод; при этом ни в одном городе (по состоянию на декабрь 2013 года) не обеспечена круглосуточная и ежедневная подача пресной воды. Чаще всего подача воды ограничена 4–5 часами в день[152], [153].

Около 80 % мировых выбросов углерода приходится на города, при этом города потребляют 75 % вырабатываемой энергии[154].

Существующая городская инфраструктура, будь то вода, энергетика, транспорт, жилье или другие городские службы, потребует значительных финансовых вложений и инновационной модернизации. В связи с ростом существующих городов и строительством новых необходимы стратегии устойчивого развития, помогающие решить проблему увеличения выбросов парниковых газов и повышения спроса на ресурсы. Экономическое неравенство между городскими и сельскими районами будет увеличиваться, и потребуются политические меры, чтобы избежать несправедливого распределения экономических благ.

Многие города весьма серьезно относятся к реализации концепции умных городов, формируя программы устойчивого развития. Собственные программы устойчивого развития разработали Нью-Йорк, Копенгаген и Роттердам; они охватывают все аспекты городской жизни, включая эффективное строительство, рациональную транспортную систему, поставку более экологически чистой энергии, доступные и ориентированные на граждан информационные услуги и управление отходами. Определены количественные целевые показатели, уровень которых регулярно контролируется. Например, PlaNYC – план Нью-Йорка по устойчивому развитию и созданию пригодной для жизни среды – имеет конкретные показатели в таких сферах, как жилье, парки, транспорт, энергетика, отходы и изменения климата[155].

Преобразования в действии: Масдар

Учрежденная правительством Абу-Даби компания Mubadala Development Company строит город Масдар. Масдар задуман как эталон города, использующего возобновляемые источники энергии, экологически чистые технологии, а также как яркий пример устойчивого городского развития. В дизайне предусмотрено шесть технологических систем городской инфраструктуры: умные здания/умные электросети, экологически чистая схема снабжения, транспорт, тепловая энергия, информационно-коммуникационные технологии (ИКТ) и энергоэффективное освещение.

Ориентация на устойчивое развитие является частью планирования и развития города в целом; она включает в себя такие цели, как сокращение потребления воды и энергии, использование экологичных продуктов и многофункциональных экологических зданий, создание благоприятной для пешеходов среды с передовой экологически чистой транспортной системой, а также применение новейших технологий и методов, использующихся в городском планировании, архитектуре, дизайне, строительстве и эксплуатации. Город выступает как «открытая платформа и испытательный полигон для технологий, важных для развития и успешного существования городов»[156].

Помимо других проектов в Масдаре в марте 2013 года была сдана в эксплуатацию электростанция на солнечных установках концентрирующего типа «Shams 1» стоимостью 600 млн долларов – крупнейший проект по возобновляемой энергии на Ближнем Востоке. Он основан на партнерстве между такими компаниями, как Masdar, Total и Abengoa.

Электростанция, расположенная на площади размером в 2,5 км^2, использует солнечные тепловые коллекторы, чтобы сфокусировать энергию солнечного света на центральной трубе, где специальное масло разогревается до 393 ºС. В свою очередь, тепло от масла генерирует пар, приводящий в действие турбину, которая затем питает генератор, производящий электричество для энергосетей Абу-Даби.

Электростанция на солнечных установках концентрирующего типа[157] «Shams 1» в Абу-Даби способствовала росту рейтинга ОАЭ среди мировых держав в таких категориях, как «инвестиции в технологии CSP» и «общая мощность CSP», позволив им занять третье место в 2013 году. Сейчас только Испания и США опережают ОАЭ по совокупной мощности CSP, Индия и Китай замыкают мировую пятерку лидеров.

Развитие Масдара является частью стратегии Абу-Даби по созданию баланса между использованием углеводородного сырья и возобновляемых источников энергии и помогает решить как вопросы изменения климата, так и проблемы энергетической безопасности.

Многие города все чаще получают возможность самостоятельно регулировать свою жизнь и принимать решения, которые было бы сложно принять центральному правительству. Например, Нью-Йорк в 2005 году обязался уменьшить выбросы углекислого газа на 30 % к 2030 году. Федеральное правительство не ставило перед собой такой цели и, соответственно, не могло ее реализовать. К июню 2013 года город добился 19-процентного сокращения выбросов углекислого газа, что опережало утвержденный график[158].

Около 80 % населения Великобритании проживает в городах. Правительство этой страны хочет использовать технологии умных городов, сделав города в Великобритании «пригодными для жизни в цифровую эпоху»[159]. Оно стремится к тому, чтобы в Великобритании развивалась индустрия умных городов, мировой объем которой, по оценкам экспертов, к 2020 году составит 408 млрд долл. [160], [161] В 2013 году Великобритания уже инвестировала 95 млн ф. ст. в исследования в области умных городов, финансируемые Научно-исследовательским советом Великобритании[162], 50 млн – в создание нового Центра развития городов будущего[163], учрежденного Советом по технологической стратегии[164] Лондона, и 33 млн – на модели городов будущего. Одним из таких городов будущего является Бристоль. «Умный город Бристоль»[165] – программа сотрудничества между государственным сектором, бизнесом и обществом, цель которой – используя эффективные технологии, сократить выбросы СО_2 на 40 % к 2020 году.

В городе также осуществляется программа цифрового партнерства «Соединяя Бристоль»[166], которая направлена на использование широкополосной инфраструктуры нового поколения, открытых данных, «зеленых» ИКТ и повышение доступности цифровых технологий. Проект Gigabit Bristol, получивший от государства финансирование в размере 11 млн ф. ст., в тестовом режиме разворачивает широкополосную высокоскоростную сеть Wi-Fi в масштабах города, используя экспериментальную радиочастотную сеть. Другой город будущего, Глазго, потратил 24 млн ф. ст., выделенных Советом по технологической стратегии, на предоставление интегрированных наборов услуг в сферах здравоохранения, транспорта, энергетики и общественной безопасности, тем самым стимулируя местную экономику и улучшая качество жизни горожан[167].

Из приведенных выше примеров очевидно, что технология, ставшая частью структуры города, является ключевым фактором в создании умных городов. Правительства должны способствовать развитию таких городов – прямо или косвенно. В конце концов, когда умные города станут нормой, ИКТ будут распространены повсеместно и станут легкодоступными, хотя и не всегда видимыми.

Чтобы достичь этой цели, нужно преодолеть значительные барьеры. Вим Элфринк, исполнительный вице-президент Cisco по стратегии и развитию новых решений и генеральный директор по вопросам глобализации, и Рик Киркланд, партнер консалтинговой фирмы McKinsey & Company, назвали пять составляющих успеха проектов умных городов[168]. Руководители должны быть увлечены концепцией умных городов и готовы претворять ее в жизнь в долгосрочной перспективе. Такое руководство должно отчасти быть направлено на формирование сильного, по-настоящему взаимовыгодного государственно-частного партнерства, которое сможет обеспечить преемственность вне зависимости от результатов выборов.

Необходимо умное регулирование, поскольку именно оно гарантирует обновление стандартов городской инфраструктуры. Например, в Австралии ведется длительная и непрекращающаяся дискуссия о преимуществах обязательной установки дополнительных резервуаров для воды в каждом новом доме. В рамках умного стратегического подхода была бы осуществлена установка различных типов резервуаров в зависимости от доступности воды и исключен уравнительный принцип в решении данной проблемы.

Рождение городов будущего – это создание новых экосистем для предоставления новых услуг, а также возникновение новых производственных отраслей. Как заметили Элфринк и Киркланд, в умных городах людям не нужно будет долго искать места для парковки, загрязняя город и нанося вред окружающей среде. Водитель получит информацию о свободных парковочных местах либо через приложение в смартфоне, либо через информационную систему автомобиля[169]. Наличие технологий и организаций, необходимых для предоставления подобной услуги, требует активного сотрудничества между городскими органами власти, автопроизводителями, поставщиками сенсорных технологий, операторами мобильных сетей, поставщиками облачных услуг – и многими другими организациями.

Резюме: обеспечение устойчивого развития общества

Устойчивое развитие в широком понимании этого термина становится новой целью правительства. Оказывая услуги населению сегодня, органы государственной власти должны заботиться о будущем. Углубление понимания необходимости более устойчивого развития происходит на фоне стремительного изменения климата, растущей нехватки ресурсов и растущего неравенства – все это представляет значительную угрозу для прогресса. Устойчивый подход к развитию может быть внедрен с помощью адекватной стратегии и нормативного регулирования, с помощью эффективных институтов и инструментов, а также путем финансирования пилотных инициатив, эталонных экспериментов с использованием инновационных методов и созданием соответствующих возможностей.

В частности, правительствам необходимо расширять возможности городов, закладывая основу для умного и устойчивого развития, путем прозрачного и эффективного городского управления со стороны властей, которые создают и контролируют новые экосистемы. Власти также должны использовать как традиционные, так и инновационные институты (например, Фонд национального благосостояния и Банки экологического развития), что будет способствовать финансовой стабильности, устойчивости окружающей среды, равноправию и благосостоянию будущих поколений.

Глава 10

Повышение устойчивости к рискам

Седьмого ноября 2013 года на Филиппины обрушился чудовищный тайфун «Хайян». Он вызвал сильнейшие разрушения на большей части островов Лейте и Самар: миллионы жителей лишились крова и имущества, а десятки тысяч – жизни. По предварительным оценкам, финансовый ущерб от урагана составил несколько миллиардов долларов. К 11 ноября положение в провинциях Аклан, Капис, Себу, Илоило, Лейте, Палаван и Самар было объявлено национальной катастрофой, что позволило правительству использовать государственные средства для ликвидации последствий стихийного бедствия и восстановления регионов и ввести контроль цен на основные товары. Национальный совет по снижению рисков и ликвидации последствий катастроф взял на себя ответственность за координацию действий по ликвидации чрезвычайной ситуации.

Масштабы катастрофы стали понятны из отчета правительства, подготовленного спустя десять дней после прихода тайфуна. Согласно представленным в отчете данным, 295 тыс. домов были разрушены полностью, 300 тыс. – частично; пострадало более 10 млн человек, из них 4 млн были эвакуированы и размещены в местах временного проживания, в том числе и в лагерях под открытым небом. В некоторых городах, например Таклобан, оказалось уничтожено 90 % инфраструктуры. По программе экстренного реагирования были мобилизованы около 24 тыс. человек, 1300 транспортных средств, 98 морских судов и 163 самолета; кроме того, было роздано 837 975 продуктовых наборов.

Прогнозы ученых крайне пессимистичны: подобные климатические катастрофы будут случаться все чаще. Но, к сожалению, в будущем правительствам придется сталкиваться не только с чрезвычайными ситуациями, вызванными климатическими изменениями: в условиях глобализации риски, с которыми сталкиваются страны, – от терроризма до устойчивых к лекарствам вирусов, вызывающих пандемии, – становятся многочисленнее и потенциально намного серьезнее, чем в прошлом. Для динамичного реагирования на них необходимы три элемента: комплексный подход к управлению рисками, всеобъемлющее государственное управление, подготовка и устойчивость на национальном уровне.

Рисунок 9. Структура интегрированного управления рисками

Всеобъемлющее управление рисками

Правительствам приходится сталкиваться не только с ростом числа и тяжести чрезвычайных ситуаций. Сегодня управление рисками предполагает всестороннюю оценку влияния рисков на ситуацию в стране, поскольку проблемы в одной области могут привести к неожиданным последствиям в других. Для комплексного управления рисками создаются специальные ведомства, осваиваются новые методы повышения устойчивости и готовности страны к рискам – от сбора информации до распределения ресурсов в зоне бедствия.

Комплексный подход к управлению рисками помогает лучше понять сложную природу и взаимообусловленность разнородных рисков. Для решения сложных вопросов требуется мультидисциплинарный и межведомственный подход, а следовательно, необходимы формализованные процедуры по преодолению рисков, налаженные контакты и взаимодействие между министерствами и ведомствами. Перечень угроз, помимо традиционных, включает риски, связанные со здоровьем, общественными мероприятиями и даже экологией. Исследования, проведенные в Великобритании, выявили 80 типов событий, которые подходят под определение чрезвычайных ситуаций, и еще 40 находятся в стадии рассмотрения.

Управление рисками – активно меняющаяся сфера государственного управления, и в каждой стране она включает собственный перечень мер. Япония, к примеру, сосредоточила внимание практически исключительно на природных катаклизмах, в то время как Секретариат по защите граждан в чрезвычайных ситуациях Великобритании контролирует риски, связанные со здоровьем, геополитикой, общественными беспорядками, технологиями и экологией. Исключение обычно составляют экономические риски, которыми, как правило, управляют министерство финансов, центральный банк или казначейство.

Лучшее понимание рисков позволяет правительствам искать новые возможности борьбы с ними. Например, целостный взгляд на проблему ожирения и его долгосрочные последствия приводит правительство к решению ввести в школах уроки кулинарии и обучать врачей лечению заболеваний, связанных с избыточным весом.

Рисунок 10. Реестр национальных рисков Великобритании, 2013 год (за исключением риска террористических атак и иных злонамеренных действий)

Единая система управления рисками На уровне государства

Структуры

Правительствам необходимо развивать эффективные, интегрированные функции по управлению рисками, обеспечивать координацию центральных, региональных и местных органов власти. Деятельность по предотвращению рисков не допускает ведомственной зашоренности: четкая система распределения полномочий должна обеспечивать признание авторитета любого подразделения, отвечающего за управление рисками, и гарантировать ему доступ ко всей необходимой информации. В некоторых странах, например в США и Швеции, различные отделы управления рисками объединяются в рамках одного ведомства.

Создание институциональных структур управления рисками означает, что и внутриправительственные и внешние источники предоставляют важный материал для последующего анализа и выявления потенциальных угроз, даже если они еще не вполне очевидны, и на этой основе разрабатывается и совершенствуется система оценки рисков.

Для успешного управления рисками крайне важны координация и сотрудничество различных органов государственной власти. В США за координацию взаимодействия с отдельными штатами и частными компаниями отвечает Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям (FEMA), входящее в структуру Министерства внутренней безопасности. Совет внутренней безопасности США, являющийся подразделением Исполнительного управления президента, с тем же штатом сотрудников и по существу с тем же членством, что и Совет национальной безопасности, предоставляет рекомендации главе государства, который, в свою очередь, обеспечивает координацию на национальном уровне.

Координационный орган разрабатывает директивы по проведению оценки рисков для всего правительства. Так, Координационный центр национальной безопасности Сингапура, относящийся к Секретариату по координации национальной безопасности, работает в тесном сотрудничестве с министерствами и обеспечивает мониторинг широкого спектра угроз, в том числе в сфере морской безопасности и защиты инфраструктуры.

Оптимальным является использование единых стандартов – например, единых методов оповещения о результатах оценки рисков и общих планов по управлению чрезвычайными ситуациями. Между соответствующими министерствами и ведомствами должен быть установлен постоянный доверительный контакт, в том числе и на уровне ответственных лиц, налажен обмен информацией, позволяющий оперативно снимать возникающие вопросы. Центр передового опыта по вопросам национальной безопасности Сингапура проводит для местных и иностранных сотрудников служб национальной безопасности курсы, семинары и практикумы по обмену инновационными практиками и налаживанию профессиональных контактов.

Существуют три основных способа решить задачу построения системы комплексного управления рисками. Во-первых, путем объединения существующих ведомств; во-вторых, путем создания небольших влиятельных подразделений, непосредственно подчиняющихся главе правительства; в-третьих, функцию управления рисками может взять на себя одно из существующих министерств. Но даже в случае создания специального ведомства, для противодействия отдельным угрозам, и особенно во время кризиса, требуется координация на уровне министерств. В большинстве стран такая работа (организация консультаций и доклад руководству страны о результатах) ведется на высшем уровня власти: Кабинетом министров, как, например, в Нидерландах, или его подкомитетом, как в Японии, где в структуре Кабинета министров существует Центральный совет по управлению стихийными бедствиями. Однако в некоторых странах специальное подразделение в структуре Кабинета создается только в преддверии или во время чрезвычайной ситуации. Примерами являются Комитет по гражданским чрезвычайным происшествиям (известный как COBRA[170]) Великобритании и Министерский комитет по управлению внутренними кризисами Сингапура, который ежеквартально проводит совещания Стратегического комитета, состоящего из высокопоставленных государственных служащих, посвященные координации планирования.

В некоторых странах правительства применяют интегральный подход к управлению рисками в отдельных сферах; чаще всего это государственная и общественная безопасность и управление чрезвычайными ситуациями. Так, после террористических актов 11 сентября 2001 года в США произошло слияние 22 независимых ведомств с образованием в 2002 году Министерства внутренней безопасности. Изначально его целью было противодействие внутренним угрозам, но после того как в 2003 году в состав министерства вошло Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям, в сферу ответственности объединенного ведомства была включена задача оказания чрезвычайной помощи при стихийных бедствиях.

Существуют и другие убедительные примеры. Министерство общественной безопасности Канады было создано в 2003 году для координации усилий федеральных органов по защите граждан от преступности, стихийных бедствий и терроризма. Секретариат по чрезвычайным ситуациям в гражданской сфере Великобритании основное внимание уделяет подготовке и планированию мер по борьбе с чрезвычайными ситуациями, в том числе сканированию горизонтов в поисках возможных рисков. В Японии Управление стихийными бедствиями Японии, подотчетное Кабинету министров, разрабатывает планы и координирует меры по борьбе со стихийными бедствиями. Координацией управления рисками в Нидерландах занимается Генеральный директорат по безопасности и общественному порядку, входящий в структуру Министерства внутренних дел, и Национальный кризисный центр.

Объединенные органы управления рисками существуют также в областях, не связанных с безопасностью. После банковского кризиса 2008–2009 годов роль такого органа принял на себя комитет ЕС по банковскому контролю. В США существует Федеральная программа по управлению рисками и авторизации, подотчетная Управлению по информации[171], которая обеспечивает совместную авторизацию и непрерывный мониторинг безопасности систем облачных вычислений, предназначенных для межведомственного использования.

Законодательство

В условиях кризиса правительства должны действовать быстро, и для принимаемых ими мер необходима четкая и понятная законодательная основа, а все меры быстрого реагирования должны опираться на законодательные и конституционные нормы. Системой нормативных правовых актов должны определяться полномочия и обязанности министерств, обстоятельства, при которых центральным и региональным органам власти могут быть предоставлены чрезвычайные полномочия, а также то, какие комитеты необходимо сформировать и каким процедурам необходимо следовать. Одновременно закрепляется ответственность за различные аспекты подготовки и устойчивости страны к рискам и за долгосрочные программы восстановления после чрезвычайных ситуаций.

Необходимо заранее определить, какие министерства и ведомства будут играть ведущую роль в тех или иных ситуациях, при тех или иных угрозах. Противодействие рискам для здоровья населения может находиться в компетенции Министерства здравоохранения или более специализированного ведомства – например, Центра контроля и профилактики заболеваний. Ответственность за последствия стихийных бедствий может быть возложена на Министерство по делам гражданской обороны и ликвидации последствий стихийных бедствий, Министерство внутренних дел, а также, возможно, на Министерство обороны и специализированные органы, например Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям в США.

Ответственность за ликвидацию последствий чрезвычайных ситуаций определенного уровня или определенной степени тяжести несут комитеты, предварительно сформированные в структуре центральных министерств и ведомств. Необходимо тщательно предусмотреть все детали работы таких комитетов, включая их состав, безопасность места заседаний, процедуры взаимодействия с различными ведомствами, отвечающими за конкретные вопросы (эвакуация, спасательные операции, общественный порядок).

Не все кризисные ситуации требуют координации на национальном уровне. Общий принцип гласит, что ответственность за принятие решений возлагается на соответствующие органы самого низкого уровня. Например, районам, пострадавшим от урагана, первыми оказывают помощь местные службы экстренного реагирования; к региональным или национальным властям обращаются только в том случае, если местные ведомства не могут справиться самостоятельно.

Необходимо разработать инструкции по взаимодействию с другими организациями и учреждениями, в том числе негосударственными. Среди них могут быть компании, предоставляющие услуги связи, транспортного сообщения, энерго- и водоснабжения, некоторые НКО и другие организации. В Японии, например, согласно законодательству около 50 государственных корпораций – в том числе Центральный банк Японии, представительство Красного Креста, коммунальные службы и телекоммуникационные компании – включаются в работу по ликвидации последствий стихийных бедствий наряду с министерствами и ведомствами.

В мире существует тенденция к расширению диапазона анализируемых рисков национальной безопасности за счет включения в их число угроз природного характера. Служба национальной безопасности Новой Зеландии сформулировала это так: «Стратегия национальной безопасности традиционно ориентирована на защиту государства от военной угрозы или политического насилия. Реакция на эти угрозы остается основной задачей правительства, однако в современных концепциях национальной безопасности к традиционным приоритетам добавляется управление социальными рисками и чрезвычайными ситуациями в гражданской сфере».

Национальная готовность и устойчивость к чрезвычайным ситуациям

Сегодня правительства многих государств пересматривают и ужесточают подход к обеспечению готовности и устойчивости страны к чрезвычайным ситуациям. Всемирный экономический форум называет устойчивой страну, способную «адаптироваться к изменяющимся условиям; выдерживать внезапные потрясения и восстанавливать требуемое равновесие либо на прежнем уровне, либо на новом, сохраняя при этом непрерывность деятельности. Три признака устойчивости, перечисленные в этом определении, охватывают одновременно и способность к восстановлению, и умение адаптироваться к изменяющимся обстоятельствам».

Карта потенциальных угроз

Предваряя планирование мер по снижению рисков, составляется единый перечень потенциальных угроз. Как правило, такое задание поручается специальному министерству или ведомству. Каждому риску присваиваются баллы, которые зависят от его вероятности и тяжести последствий; тем самым у руководства страны формируется целостное представление о возможных угрозах, а правительство получает возможность расставлять приоритеты при подготовке мер смягчения опасного воздействия.

Общая стратегия управления рисками также включает оценку региональных рисков, которая позволяет выявить ключевые риски, могущие иметь локальные последствия – например, наводнение или загрязнение воздуха. В Новой Зеландии идентификацией и оценкой региональных рисков занимаются региональные группы. А местные сообщества могут составлять списки рисков для своих населенных пунктов. В Великобритании, например, такие риски, главным образом возникающие непредумышленно, формируют реестры местных рисков.

Вероятность возникновения рисков меняется с течением времени: изменение климата увеличивает вероятность серьезных погодных катаклизмов, достижения медицины влияют на представление о вероятности пандемии, а геополитические события повышают или, наоборот, снижают вероятность рисков террористических актов. Следовательно, необходимо регулярно обновлять перечни рисков, расширяя возможности их идентификации и оценки. Это может потребовать дополнительных инвестиций – например, для привлечения технических экспертов.

Результаты оценки рисков принимаются во внимание при определении объемов государственных инвестиций в меры по пред отвращению и уменьшению рисков, минимизации негативных последствий и программы восстановления после чрезвычайных ситуаций. Страны, подверженные стихийным бедствиям, например землетрясениям, скорее всего будут вкладывать средства в подготовку и обучение, развивать системы коллективной устойчивости и мобилизации населения. В регионах высокого риска пандемий или террористических атак средства, вероятно, будут выделены на поддержку ключевой инфраструктуры и на обеспечение быстрой и эффективной помощи пострадавшим.

Сотрудничество с местными сообществами

Для повышения устойчивости общества к рискам правительства все чаще взаимодействуют с местными сообществами. Роль местного населения крайне велика и в подготовке к стихийным бедствиям, и при ликвидации их последствий; поэтому власти активно поддерживают различные общественные организации, поощряют и стимулируют работу добровольцев.

Для взаимодействия с сообществами и определения их места в общей государственной стратегии управления рисками необходима соответствующая инфраструктура. Так, в Сингапуре контакты с сообществами осуществляются через Народную ассоциацию – крыло правящей партии. Народная ассоциация имеет представительства по всему Сингапуру. Она разрабатывает планы готовности к чрезвычайным ситуациям, создает необходимые структуры, проводит обучение, занимается повышением уровня информированности общественности, предоставляет команды экстренного реагирования и необходимые ресурсы во время чрезвычайных ситуаций. В подготовке к чрезвычайным ситуациям могут принимать участие и другие общественные организации (например, местные клубы).

Общественные группы по своей природе существуют довольно обособленно. Поэтому правительствам необходимо разрабатывать механизмы координации действий волонтерских групп, проводить их обучение. Хорошим примером является Австралийский форум волонтеров по управлению чрезвычайными ситуациями, который налаживает взаимодействие между группами волонтеров и национальным правительством Австралии, организует тренинги лидерства среди волонтеров. В США местные команды экстренного реагирования, состоящие из десяти человек, были интегрированы в официальную службу чрезвычайных ситуаций и работают вместе со штатными сотрудниками. Команды обучают навыкам поиска и спасения пострадавших, методам эвакуации, определения очередности помощи пострадавшим, основам тушения пожаров и сдерживания толпы.

Для управления ликвидацией последствий стихийных бедствий на национальном и региональном уровнях может потребоваться много человеческих ресурсов. В некоторых странах местные власти поддерживают на постоянной основе существование организованных групп добровольцев и привлекают их во время масштабных чрезвычайных ситуаций. Например, в Австралии в спасательных и восстановительных работах участвуют около 350 тыс. волонтеров, а в Японии бороться с наводнениями помогают около 1 млн человек.

Защита ключевой инфраструктуры и важнейших систем

Сохранность инфраструктуры и важнейших систем в случае серьезной катастрофы имеет огромное значение для поддержания стабильности в стране, эффективного функционирования общества и экономики.

К ключевым системам относятся энергетика, транспорт, связь и водоснабжение, а также банковские услуги и поставки продовольствия. Временное прекращение их функционирования вызовет проблемы, а долгосрочный сбой приведет к существенным потерям и усилит негативные последствия чрезвычайной ситуации.

Для обеспечения бесперебойного оказания услуг правительства должны в первую очередь провести инвентаризацию основных объектов сервисной инфраструктуры в частном и государственном секторах. После этого устанавливаются правила и стандарты, механизмы и материалы для строительства, которые сделают инфраструктуру более надежной и менее подверженной рискам. Анализ инфраструктуры также позволяет правительствам создать запас прочности там, где это необходимо.

Взаимодействие национальных и региональных властей с местными сообществами помогает привлечь дополнительные силы к борьбе с кризисными ситуациями; точно так же партнерство государства и общественности имеет важное значение для сохранения инфраструктуры услуг. Во многих странах значимые инфраструктурные объекты принадлежат частному сектору, в том числе иностранным корпорациям; государственные органы должны сотрудничать с ними, обмениваться передовым опытом и совместными усилиями обеспечивать устойчивость инфраструктуры. В Австралии, например, эту задачу решает Сеть обмена достоверной информацией для сохранения ключевой инфраструктуры, куда входят представители ведущих компаний и организаций, а также эксперты.

Информированность и осведомленность

Одной лишь готовности правительств и уполномоченных организаций действовать в условиях масштабной чрезвычайной ситуации недостаточно – к возможным рискам должно быть подготовлено и население в целом. Государственным органам следует оповещать общественность о национальных и локальных рисках, используя разнообразные медиаканалы; однако объем и содержание информации должны зависеть от характера и вероятности предполагаемых угроз. Не вполне уместно проведение регулярных общественных кампаний в отношении таких рисков, как пандемии или терроризм, однако в экстренных случаях должна существовать возможность быстро организовать информационную кампанию.

В ряде стран устанавливаются специальные дни, посвященные распространению информации о предотвращении стихийных бедствий и повышению осведомленности населения. Так, в Японии в течение многих лет существовал День по уменьшению опасности стихийных бедствий; Национальный день по предупреждению и снижению опасности стихийных бедствий есть в Китае. ООН поддерживает ежегодный Международный день по защите в случае стихийных бедствий, проводимый в октябре.

Повышение осведомленности общественности о готовности к стихийным бедствиям идет и через образование. Информация о чрезвычайных ситуациях и управлении ими может быть введена в школьную программу; в результате дети начнут получать необходимую информацию прямо на уроках, а следом, опосредованно, и их родители. Например, в школах Австралии реализуется Программа подготовки к стихийным бедствиям. Она представляет собой информационный ресурс для учащихся и преподавателей по организации реагирования на чрезвычайные ситуации, включает планы уроков и поддержку интерактивных методов обучения; при этом результаты обучения интегрированы с ключевыми областями национальной образовательной программы.

Просвещение населения особенно важно в странах с большими сообществами новых иммигрантов или лиц, перемещающихся в поисках работы. У вновь прибывших может быть слабым или вовсе отсутствовать представление о национальных и региональных рисках; нередко они вообще не понимают, как действовать в случае чрезвычайной ситуации. Кроме того, из-за языковых барьеров возникают трудности при информировании таких сообществ; поэтому для них, возможно, потребуются специальные программы.

Создание и поддержание ключевого потенциала

Регулярные тренинги и учения с участием всех соответствующих органов исполнительной власти и вовлеченных организаций будут способствовать развитию потенциала для борьбы со стихийными бедствиями. Их необходимо проводить достаточно часто, чтобы выработать единое понимание процессов и обязанностей и проверить работоспособность системы в критической ситуации. Тренинги должны быть межведомственными, и в процессе занятий следует рассматривать важнейшие риски, с которыми могут столкнуться национальные или региональные органы власти. Так, Министерство здравоохранения Сингапура регулярно проводит полномасштабные учения с большим количеством участников: в ходе одних учений имитировался инцидент в общественном транспорте, в другой раз отрабатывался план действий в случае крупного возгорания резервуара с нефтепродуктами. Во время учений по экстренному реагированию на террористическую угрозу были эвакуированы 18 000 сотрудников из десяти офисных зданий. Несколько учений провели Силы гражданской обороны Сингапура; в них участвовали жители микрорайонов, школы, предприятия и гостиницы.

В зависимости от типа чрезвычайной ситуации инициативу по проведению учений берут на себя различные министерства и ведомства. Например, органы здравоохранения разрабатывают планы по подготовке медицинского персонала для групп быстрого реагирования. Нередко к тренингам привлекаются и работники частного сектора. В отдельных случаях правительства разрабатывают планы международного сотрудничества по ликвидации стихийных бедствий, особенно в тех случаях, когда необходимо участие большого числа специалистов. Возможны даже совместные мероприятия и учения с привлечением разных стран с целью обеспечения слаженной работы служб экстренного реагирования.

Быстрое реагирование

Успех быстрого реагирования на чрезвычайную ситуацию обеспечивается целым рядом факторов. Соответствующие государственные органы обязаны незамедлительно начать действовать, должны быть запущены разработанные процедуры, объявлено о наступлении чрезвычайной ситуации, начата работа по выработке необходимых решений и координированию их реализации. В этот момент могут экстренно потребоваться специальные материально-технические средства и выделенные средства коммуникации, возникнет необходимость в создании специальных центров управления. Проведение спасательных и восстановительных работ является непростой задачей. С ней лучше справятся правительства, которые опираются на передовой опыт, ищут способы преодоления функциональных проблем, выявленных в ходе ликвидации более ранних чрезвычайных ситуаций. Например, в последние годы в ходе оценки эффективности реагирования была выявлена угроза возникновения проблем со связью между аварийно-спасательными службами из-за перегруженных мобильных сетей; на местах отсутствовало единое понимание оперативной ответственности. Таким образом, был сделан вывод о необходимости использования специальных линий связи и разработки четких инструкций для аварийно-спасательных служб.

Экстренное реагирование считается эффективным, если чрезвычайная ситуация не вызывает панику; при этом отсутствует информационный вакуум и население располагает достаточными сведениями, чтобы избежать распространения слухов. Необходима четкая, последовательная и своевременная связь с общественностью, чтобы граждане получали информацию о ситуации и о том, какие действия им необходимо предпринять.

Задача по оповещению населения осложняется в быстро меняющейся ситуации; тем не менее ее необходимо решать, поскольку неполная информация или ее нехватка могут привести к тяжелым последствиям – именно это произошло после аварии на ядерном реакторе «Фукусима» в Японии. В современном обществе у властей мало шансов скрыть информацию о чрезвычайной ситуации. Повсеместное проникновение социальных сетей, широкое использование Facebook и Twitter означают, что сведения становятся доступны широкой общественности в реальном времени. Поэтому для управления информацией государственным органам следует использовать возможности социальных медиа.

В большинстве чрезвычайных ситуаций требуется экстренная медицинская помощь и другие услуги по спасению жизни. Оперативное предоставление таких услуг является абсолютным приоритетом, а для выполнения этой задачи необходима координация действий с благотворительными организациями и другими структурами, также оказывающими экстренную помощь и поддержку.

Жизнеобеспечение

Эффективность действий организаций, поддерживающих жизненно важную инфраструктуру и услуги, является ключом к успешной ликвидации чрезвычайных ситуаций. Транспортные, коммуникационные и энергетические предприятия должны делать все возможное во время и после кризиса, безвозмездно помогая уполномоченным органам власти.

Пострадавшая инфраструктура нуждается в неотложном восстановлении; для этого в стране должно быть достаточно строительных мощностей и специалистов, которые обязаны как можно скорее приступить к работе.

После землетрясения и цунами в Тохоку (Япония) большая часть транспортной и коммуникационной инфраструктуры была очень быстро восстановлена благодаря сотрудничеству правительства, военных ведомств и частных фирм.

Помимо инфраструктуры, в случае чрезвычайной ситуации необходимо обеспечить работоспособность и других систем: поставку продовольствия и медицинских товаров, оказание банковских и финансовых услуг. Поскольку в организации их работы нередко участвуют частные компании, государственные органы должны заключить необходимые контракты для обеспечения адекватного предоставления услуг в чрезвычайной ситуации. Примечательно, что больше внимания в таких случаях уделяется укреплению устойчивости системы, а не накоплению ресурсов, что было характерно для традиционного подхода.

В США службы по борьбе с чрезвычайными ситуациями задействовали частных поставщиков в работе служб экстренного реагирования. Отчасти это связано с опытом, полученным при ликвидации последствий урагана «Катрина», когда такие компании, как Walmart, благодаря своим логистическим ресурсам оказали неоценимую помощь в снабжении пострадавших регионов продуктами питания и другими предметами жизнеобеспечения.

Здравоохранение в чрезвычайных ситуациях

В чрезвычайных ситуациях медицинские и сопутствующие услуги потребуются гораздо большему количеству людей, что следует учитывать властям при планировании действий в чрезвычайных ситуациях. Необходимо предусмотреть достаточное количество койкомест и помещений, организовать поставку медицинских препаратов (лекарств, плазмы) и подготовку кадров. Необходимо предусмотреть резервы на тот случай, если доступ к медицинским учреждениям будет перекрыт из-за чрезвычайной ситуации. Инициативу в разработке таких мер должно взять на себя министерство здравоохранения. Важное значение имеет правильное распределение квалифицированного персонала. В чрезвычайной ситуации одни сотрудники включаются в службы оперативного реагирования и оказывают помощь на месте катастрофы, в то время как другие направляются в специально развернутые медицинские пункты, куда будет поступать большинство пострадавших. Участие достаточного количества добровольцев уменьшит нагрузку медицинского персонала, который сможет сосредоточиться на серьезных случаях.

Помощь населению включает не только непосредственный уход за пострадавшими в чрезвычайной ситуации; к ней также относится предоставление ритуальных услуг в случае массовой гибели людей, что помогает избежать распространения заболеваний. Во многих ситуациях психологическая поддержка необходима не только пострадавшим, но и персоналу экстренных служб; посттравматический стресс испытывают как жертвы стихийного бедствия, так и люди, оказывающие им помощь.

Обеспечение предметами первой необходимости

Во время чрезвычайной ситуации населению должна быть гарантирована поставка воды и продуктов питания, предоставлены жилье и отопление. Органам власти следует организовать временные центры эвакуации в школьных помещениях, общественных центрах и гражданских объектах. Помимо жизненно важных услуг, люди смогут получать в этих центрах информацию и консультации.

Предметы первой необходимости могут требоваться в течение более или менее длительного срока, в зависимости от обстоятельств чрезвычайной ситуации. Например, после землетрясения и цунами в Тохоку, произошедших в 2011 году, сотни тысяч людей были эвакуированы из зоны вокруг АЭС «Фукусима». Два с половиной года спустя примерно 50 тыс. из них по-прежнему занимают временное жилье[172].

Выполнив эвакуацию пострадавших и обеспечив их основные жизненные потребности, правительству следует переключиться на помощь более уязвимым группам общества: детям и пожилым людям. В частности, может потребоваться выделение им временной финансовой помощи – например, в форме предоплаченных кредитных карт – для приобретения необходимых товаров и услуг.

В условиях чрезвычайных ситуаций крайне важна роль гражданского общества, в частности НКО и благотворительных организаций. Структуры гражданского общества оказывают экстренную помощь: поставляют продукты питания и пресную воду, помещения и одежду, предоставляют дополнительные услуги, например консультирование или содействие в поиске пропавших членов семьи. Группы волонтеров и организации, предоставляющие благотворительную помощь, нередко проводят самую заметную для общественности работу.

В последнее время существенно выросло участие частного сектора в начальном этапе развертывания системы экстренного реагирования. Корпорации могут предоставить свои каналы поставок, дистрибьюторские сети и логистические возможности для обеспечения пострадавших районов самым необходимым, например продуктами питания. Во многих странах, в частности в Финляндии и США, коммерческие компании входят в официальные службы экстренного реагирования.

Восстановление и реконструкция

Когда первые меры по ликвидации чрезвычайной ситуации предприняты и основная угроза миновала, начинается период восстановления. В случае масштабных стихийных бедствий – ураганов, тайфунов, землетрясений – стоимость восстановления может составить значительную долю национального дохода. Правительства, как правило, предпринимают ряд мер, позволяющих выдержать серьезную финансовую нагрузку. Прежде всего, власти рассчитывают, что ущерб, нанесенный предприятиям и гражданам, будет покрываться страховыми выплатами. В некоторых случаях, например для объектов в зонах риска наводнений, даже вводится обязательное страхование; этому, как правило, предшествуют консультации между правительством и частными страховыми компаниями по возможному размеру страхового покрытия, обсуждается финансовый вклад со стороны государства. Одновременно государства развивают механизмы страхования и перестрахования. В большинстве стран органы власти поощряют самостоятельность людей и организаций в принятии решений о страховании, снижении рисков и обеспечении сохранности имущества.

В тех случаях, когда частное страхование рисков невозможно, требуется государственная поддержка. Например, Комиссия по землетрясениям Новой Зеландии при поддержке государства обеспечивает страхование в регионах, где недоступны частные услуги. В сферу деятельности Комиссии, кроме того, входит управление Фондом стихийных бедствий, через который осуществляется финансирование исследований стихийных бедствий и путей снижения их воздействия, а также просветительской деятельности в этой области.

Помимо страхования, правительство может предоставить пострадавшим от стихийного бедствия прямую финансовую помощь. Она может заключаться в финансировании реконструкции жилищ и предприятий, проектов восстановления инфраструктуры – или даже в предоставлении кредитов с низкой процентной ставкой местным властям для возобновления нормального функционирования пострадавших районов. Часто государственную финансовую помощь дополняют пожертвования от благотворительных организаций или фондов – либо уже существующих, либо создаваемых специально для оказания помощи в чрезвычайной ситуации.

Если восстановление после стихийного бедствия обещает быть долгим, для координации и контроля этого процесса может потребоваться создание новых государственных органов.

Подведение итогов и успешный опыт

Наконец, после масштабного бедствия национального, регионального или местного масштаба крайне важно провести анализ полученного опыта. Все заинтересованные стороны – государственные органы, коммерческие и некоммерческие организации – должны совместно проанализировать осуществленные действия по ликвидации чрезвычайной ситуации. Необходим откровенный и тщательный разбор выполненных действий, дабы определить, что именно следует улучшить в будущем. Для этого может потребоваться создание специальных правительственных комитетов, наделенных полномочиями задавать вопросы третьим сторонам. Вслед за этим примеры удачного опыта следует включить в стратегию управления рисками.

Национальная готовность и устойчивость: контрольный список для правительственных органов

Часть 1. Стратегическая организационная структура

1. Государственное управление и законодательные меры

a. Несет ли уполномоченное ведомство полную ответственность за внедрение национальной стратегии и функционирование систем национальной готовности и устойчивости?

b. Существуют ли официальные координационные структуры, необходимые для обеспечения взаимодействия между соответствующими государственными органами?

c. Является ли организационная модель достаточно гибкой для того, чтобы реагировать на внезапные события?

2. Оценка рисков

a. Существует ли единый скоординированный подход к общему процессу оценки рисков?

b. Присутствует ли в оценке рисков достаточный уровень детализации?

c. Имеет ли процесс оценки рисков прямую связь с процессом принятия решений и распределением ресурсов?

3. Международное сотрудничество

a. Является ли государство участником международного обмена информацией в рамках соответствующих платформ?

b. Планирует ли правительство сотрудничать с другими странами для мониторинга отдельных рисков?

c. Планирует ли правительство принимать участие в работе международных платформ для трансграничных действий?

Часть 2. Минимизация рисков, устойчивость и готовность

4. Долгосрочные меры по снижению уязвимости к рискам

a. Существует ли структурированный процесс по определению национальных приоритетов для снижения уязвимости в долгосрочной перспективе?

b. Существует ли последовательная национальная стратегия с конкретными мерами по устранению или уменьшению основных рисков?

c. Существует ли всесторонний план снижения воздействия рисков на уязвимые области?

5. Защита ключевой инфраструктуры и жизненно важных услуг

a. Существует ли стратегия по защите инфраструктуры и созданы ли официальные институты управления ею?

b. Установило ли правительство четкие стандарты и нормы?

c. Созданы ли правительством механизмы и институты, поз воляющие ему сотрудничать с частным сектором?

d. Существуют ли механизмы обеспечения непрерывности бизнес-процессов, прежде всего для оказания жизненно важных услуг?

6. Обеспечение социальной устойчивости

a. Разработало ли правительство четкую стратегию по укреплению общества?

b. Стимулирует ли правительство создание организаций, инфраструктуры и специальных ресурсов, которые способствуют социальной сплоченности?

c. Стимулирует ли правительство создание культурных и психологических основ для социальной сплоченности?

d. Направлены ли действия правительства на поощрение и поддержку волонтерства?

7. Государственное образование

a. Существует ли курирующее ведомство с четко определенными полномочиями для разработки стратегии государственного образования?

b. Имеет ли стратегия широкий охват, используются ли различные платформы?

c. Реализуются ли в стратегии простые, действенные идеи, доступные для всех?

Часть 3. Реагирование на чрезвычайные ситуации и восстановление

8. Создание потенциала реагирования на чрезвычайные ситуации

a. Существуют ли четко прописанные механизмы управления и ответственности для ликвидации чрезвычайных ситуаций?

b. Существует ли функциональное взаимодействие между службами экстренного реагирования?

c. Активно ли правительство в создании культуры доверия и взаимодействия между учреждениями?

d. Существует ли структурированная программа регулярных тренировочных занятий и учений?

e. Были ли предусмотрены четкие и надежные логистические меры?

f. Обеспечено ли взаимодействие с частным сектором и гражданским обществом/волонтерами?

9. Связи с общественностью

g. Существует ли курирующий орган исполнительной власти, отвечающий за стратегию коммуникации с обществом?

h. Инвестирует ли правительство в создание хорошо функционирующих коммуникативных платформ?

i. Существует ли ясная стратегия обеспечения связи в реальном времени при чрезвычайных ситуациях?

10. Оказание помощи населению

j. Разработаны ли правительством ясные механизмы и структуры управления оказанием помощи населению в чрезвычайных ситуациях?

k. Существуют ли понятные системы и механизмы оказания экстренной помощи населению?

l. Создало ли правительство потенциал для оказания помощи населению в среднесрочной перспективе?

Резюме: повышение устойчивости к рискам

Стремительные преобразования меняют картину глобальных рисков. Появились новые источники природных и техногенных угроз, новые социально-экономические тенденции, например концентрация населения в опасных географических зонах, возросла техническая интеграции и экономическая взаимозависимость; все это ведет к росту частоты чрезвычайных ситуаций и масштабов их разрушающего воздействия. Государствам необходимо готовиться к кризисным ситуациям, уметь защищаться, смягчать последствия и восстанавливаться после них. Этой цели служит интегрированный, централизованный, всеохватывающий подход к управлению рисками, который предполагает наличие центрального государственного ведомства, ответственного за целостное управление рисками, законодательных норм для всеохватывающего управления рисками, межправительственного комитета или процессов, объединяющих управление рисками и усилия по обеспечению устойчивости при чрезвычайных ситуациях.

Эффективный процесс управления рисками начинается с выявления и оценки национальных рисков (во всех сферах: социальной, экономической, экологической, инфраструктурной, управления, безопасности) с использованием надежных методов, позволяющих оценить потенциал, необходимый для предотвращения рисков и минимизации их последствий.

Для проведения оценки рисков и повышения готовности к ним государственным органам следует: стимулировать национальную устойчивость путем создания, поддержания и укрепления внутреннего потенциала с целью минимизировать последствия чрезвычайных ситуаций (за счет инвестиций в государственные программы, соответствующие приоритетным потребностям); обеспечить защиту ключевой инфраструктуры; укрепить устойчивость общества и непрерывность деловой активности; а также развивать государственное и частное партнерство для управления последствиями катаклизмов и для принятия решений о страховании от рисков.

Глава 11

Переосмысление результатов

Проводя реформу государственного управления, важно наверняка знать, что изменения ведут к общественному прогрессу. Важнейшими вопросами являются следующие: принесут ли инициативы по преобразованию пользу гражданам и бизнесу? И что является мерилом успеха?

Традиционно лишь малая часть из огромного объема собираемых государственными органами данных использовалась для оценки эффективности их работы, направленной на экономический рост и процветание страны. Основным показателем деятельности правительств, как и многих других организаций, является валовой внутренний продукт (ВВП) – по мнению Министерства торговли США, одно из величайших изобретений XX века.

Между тем адекватность такого показателя национального благосостояния, как ВВП, все чаще ставится под сомнение. Правительства пересматривают концепции национального успеха и процветания, стараясь понять, следует ли в них учитывать такие категории, как личное благополучие и счастье. Лидеры Франции, Великобритании, Австралии, ОЭСР, ООН, других стран и организаций пытаются разработать более содержательные критерии эффективности национальной экономики, в том числе более широкое определение понятия национального благосостояния.

Измерение уровня развития

Понятие ВВП было предложено правительством США, которому был необходим объективный финансовый анализ экономики страны, для разработки плана преодоления Великой депрессии, а затем и для военного планирования во время Второй мировой войны. Министерство торговли поручило экономисту Саймону Кузнецу из Национального бюро экономических исследований (NBER)[173] разработать систему национальных счетов[174]. При поддержке небольшой команды сотрудников правительства и исследователей из NBER Кузнец подготовил доклад о национальном доходе и производстве за период 1929–1935 годов «Национальный доход, 1929–1935» и в 1937 году[175] представил его Конгрессу. В докладе был предложен метод расчета ВВП, который после Бреттон-Вудской конференции[176] 1944 года стал де-факто основным инструментом оценки эффективности экономики страны, а Кузнец в 1971 году был удостоен Нобелевской премии в области экономики «за эмпирически обоснованное толкование экономического роста».

ВВП – макроэкономический показатель, который учитывает все товары и услуги, произведенные физическими лицами, частными компаниями и государственными структурами. Теоретически при благоприятном положении дел ВВП растет – и, наоборот, когда экономический климат ухудшается, ВВП падает. С момента разработки ВВП многие влиятельные экономисты предостерегали от использования его как инструмента оценки благосостояния страны; к 1950-м годам критика усилилась, в том числе и со стороны известного американского экономиста и историка экономики Мозеса Абрамовица. Да и сам Кузнец полагал, что «едва ли можно судить о благосостоянии нации на основании величины национального дохода»[177]. Один из аспектов критики связан с сомнениями в эффективности ВВП как полноценного экономического показателя. Как указывают скептики, этот показатель основан на принципиально неполной картине социальной и природной систем: в него не включены, например, деятельность добровольцев и нерыночные операции, а также другие многочисленные и разнообразные виды некоммерческой деятельности от ухода за больными родственниками до создания программного обеспечения с открытым исходным кодом. Кроме того, показатели ВВП – ни совокупный для страны, ни в пересчете на душу населения – не отражают характер распределения богатства между гражданами и непредставления о разрыве между богатыми и бедными внутри страны, а именно этот разрыв является потенциальным источником конфликтов.

Помимо этого, ВВП не раскрывает, какую именно пользу нации принесли конкретные инвестиции. Например, в ВВП одинаковым образом учитываются расходы на восстановление инфраструктуры и новые инвестиции; в результате невозможно различить, например, расходы на ремонт поврежденной автомагистрали, не увеличивающие ее пропускную способность, и строительство новой автомагистрали, благодаря которой пропускная способность растет.

ВВП не отражает и изменяющиеся свойства товаров. Так, например, качество компьютеров с течением времени улучшается, что в теории должно было бы привести к росту производительности и резкому снижению их стоимости; тем не менее на практике стоимость компьютеров изменилась незначительно.

Еще один аспект критики использования ВВП для оценки развития страны связан с тем, что политики, сосредоточившись исключительно на этом показателе, не могут представить себе истинную картину жизни населения. ВВП не учитывает многие важные аспекты жизни людей, которые, по мнению экспертов, влияют на их благополучие и, в итоге, на благополучие страны. К ним относятся состояние здравоохранения, социальные факторы, такие как крепость семейных и дружеских связей, а также состояние экологии, например загрязнение воздуха. ВВП также не учитывает фактор негативных экологических и социальных последствий, которые могут возникнуть в результате производства определенных товаров.

Многие критики также указывают на «нейтральность» при оценке ВВП. Иными словами, будут ли одинаково полезны обществу инвестиции в размере 1 млрд долл. на строительство тюрем или на строительство школ? В краткосрочной перспективе они одинаково влияют на ВВП, хотя могут по-разному отражаться в совокупном объеме производства.

Проблемой, впрочем, является не само по себе использование ВВП, а то, что этот показатель, по словам лауреата Нобелевской премии экономиста Джозефа Стиглица[178], стал «фетишем» для правительств. ВВП привыкли использовать как единственную меру социального благополучия и прогресса, независимо от его целесообразности в той или иной ситуации, – отчасти в силу традиции, а также из-за отсутствия альтернатив или нежелания начать их поиск.

Однако сравнительно недавно политические лидеры и экономисты продемонстрировали готовность разработать и, возможно, использовать альтернативные показатели. Сложнее всего, конечно, определить составляющие таких измерений. Один из подходов предлагает свести различные социальные, экологические и экономические показатели в единый индекс. Хорошим примером является индекс человеческого развития (ИЧР)[179] Программы развития ООН, разработанный в 1990 году группой экономистов во главе с Махбубом-уль-Хаком на основании работ лауреата Нобелевской премии Амартии Сена[180].

Составной индекс, методология которого была изменена в 2010 году, оценивает прогресс с помощью трех показателей – здоровье и долголетие, уровень образования и уровень жизни[181]. Долголетие нации оценивается исходя из ожидаемой средней продолжительности жизни. Уровень образования определяется как средний показатель между ожидаемой продолжительностью обучения для детей школьного возраста и средним количеством лет, потраченных на обучение, для взрослых в возрасте от 25 лет и старше.

Метод ИЧР не является совершенным. В частности, продолжаются дебаты о том, должны ли эти три компонента «весить» одинаково, как это предусматривает существующая методология. Кроме того, ожидаемая продолжительность жизни, ожидаемая продолжительность обучения и уровень жизни, выраженный через валовой национальный доход, являются лишь приблизительными оценками и не отражают состояние здоровья, уровень знаний и доходов каждого индивида.

Другой подход представляет собой попытку оценки счастья или благополучия. Хотя по определению подобные оценки носят оттенок субъективности, экспертами были проведены достаточно эффективные статистические исследования в данной области. Тем не менее реализация этого подхода на практике по-прежнему связана со значительными проблемами: нужно ли измерять всеобщее благополучие или благополучие лишь в некоторых сферах? Каким образом государство будет искать компромисс между различными уровнями счастья у отдельных групп населения?

Смысл любого индекса национального благосостояния по сути своей утилитарен: подразумевается, что правильной является та стратегия, которая максимально увеличивает благополучие наибольшего числа людей. За индексом стоит определенная идеология, и использование именно этого индекса правительством означает ее доминирование над другими идеологическими позициями. Например, если субъективная оценка благополучия является результатом адаптации индивида или группы к условиям существующего неравенства (есть свидетельства, говорящие в пользу этого), то индекс, основанный на субъективно понимаемом благополучии, можно рассматривать как оправдание и поддержку неравенства. Именно поэтому наибольшие трудности, связанные с измерением благополучия, носят концептуальный, а не институциональный характер. Большинство правительств имеют в своем распоряжении достаточное количество разнообразных методов сбора и анализа экономических и социальных данных. Поэтому прежде всего следует принять решение о том, чтó необходимо включить в тот или иной индекс или систему индексов, какой относительный вес имеет каждый показатель, насколько значимыми являются средние показатели по всей стране или по подгруппам и какие действия нужно предпринять. А уже после того как эти концептуальные вопросы решены, остается собрать и проанализировать данные, что является относительно простой задачей для любого современного государственного статистического ведомства.

Важной частью дискуссии об альтернативных измерениях национального прогресса является парадокс Истерлина, появившийся в 1970-х годах и названный по имени экономиста Ричарда Истерлина[182]. Его исследование показало, что в США субъективные оценки уровня счастья зависят от уровня жизни, в то время как в мире в целом эта связь не прослеживается, то есть отсутствует однозначная корреляция между средним ВВП и уровнем счастья. И хотя в среднем в мире между 1946 и 1970 годами уровень жизни населения неуклонно рос, уровень счастья оставался сравнительно неизменным. Собранные различными учеными за прошедшие годы эмпирические данные подтверждают справедливость этого вывода.

Парадокс Истерлина обнаруживает две трудности, связанные с измерением благополучия или счастья людей. Во-первых, уровень счастья, как правило, не меняется с течением времени. Это означает, что, казалось бы, положительные факторы – такие как более высокий уровень образования, продолжительность жизни и уровень дохода, – по-видимому, не оказывают никакого влияния на уровень удовлетворенности жизнью. Люди хорошо адаптируются к обстоятельствам, при этом уровень счастья не меняется: это означает, что правительствам непросто использовать счастье в качестве показателя прогресса.

Тем не менее некоторые исследования демонстрируют высокую корреляцию между уровнем благосостояния в обществе и уровнем счастья отдельных граждан, а межстрановые данные доказывают наличие связи также между средним ВВП и субъективным восприятием благополучия в отдельных странах. Другими словами, ВВП неожиданно оказался хорошим опосредованным показателем счастья.

Преобразования в действии: счастливый Бутан

Пятый король Бутана Джигме Кхесар Намгьял Вангчук, взошедший на престол в 2008 году, решил применить необычный подход к оценке благосостояния своей страны. Отказавшись от традиционного показателя ВВП, он предложил использовать Индекс валового национального счастья (ВНС). Основным органом планирования государственной политики стала Комиссия валового национального счастья. Конституция страны гласит, что государство несет ответственность за достижение всеобщего национального счастья. Однако опыт Бутана показывает, что разработать и использовать индекс, основанный на благополучии, и выбрать для него показатели не так-то просто.

Изначально индекс включал девять аспектов, касавшихся всех сфер жизни: от психологического комфорта (в том числе общее психологическое здоровье, эмоциональное равновесие и духовность) до времяпрепровождения (включая занятия в свободное время и сон). Каждый аспект оценивали отдельно, и уровень счастья определялся на основе показателей по каждой отдельной области. Очень высокие показатели в одной области не могли уравновесить низких показателей в другой. Индекс был составлен на основе данных, полученных по результатам опроса, проведенного в 2007 году, который включал 209 вопросов, охватывающих 72 показателя. Помимо этого, правительство разработало специальный список из 23 вопросов для каждой политической инициативы, позволяющий оценить, будет ли она способствовать (или хотя бы не препятствовать) росту ВНС.

Этот нестандартный подход к измерению национального благосостояния заинтересовал многие правительства и организации по всему миру. В 2011 году ООН приняла резолюцию, инициированную Бутаном. Основная идея этой резолюции заключалась в том, что «счастье является фундаментальной целью человечества и всеобщим стремлением; что ВВП по своей природе не отражает эту цель; что неустойчивые модели производства и потребления препятствуют устойчивому развитию; что необходим всеохватывающий, справедливый и сбалансированный подход для обеспечения устойчивости, искоренения нищеты и повышения уровня благополучия и счастья». Взяв эту резолюцию за основу, ООН объявила содействие росту благополучия и счастья своей девятой целью тысячелетия.

Впрочем, в Бутане также проводились дискуссии о сущности и смысле ВНС и о возможности использовать его в качестве показателя. Один из главных адептов концепции национального счастья, бывший премьер-министр Джигми И Тхинли, вынужден был оставить кресло депутата парламента после того, как его партия про играла всеобщие выборы в 2013 году. Его преемник, Тшеринг Тобгай, не является сторонником использования ВНС в качестве основного национального показателя, предпочитая более традиционные экономические индикаторы прогресса. «Вместо того чтобы говорить о счастье, мы хотим работать над устранением препятствий к его достижению», – заявил он.

Национальное благополучие

Ни одна страна еще не отказалась от ВВП как показателя национального успеха и прогресса в пользу индикатора благополучия, однако в некоторых странах предпринимаются попытки в качестве дополнения к ВВП использовать и иные показатели.

В 2004 году Казначейство Австралии объявило о создании программы «Основы благополучия». В отличие от индекса счастья, основанного на оценке практической стороны жизни, оно поставило целью измерить возможности людей действовать по собственному выбору. Структура оценочной матрицы, претерпевшая модификацию в 2011 году, определяет пять показателей, которые прямо или косвенно влияют на благополучие:

◊ Разнообразие доступных для людей возможностей. Среди них не только возможность приобретать товары и услуги, но и хорошее здоровье и благоприятная окружающая среда, досуг и такие нематериальные блага, как личная жизнь и социальная деятельность, политические права и свободы.

◊ Распределение этих возможностей среди населения Австралии. В частности, все австралийцы должны иметь возможность вести полноценную жизнь и активно участвовать в жизни общества.

◊ Устойчивая доступность этих возможностей в течение долгого времени. В частности, сохранится ли необходимая производственная база (общий объем капитала, в том числе человеческого, объем физических, социальных и природных ресурсов) для нынешних и будущих поколений.

◊ Общий уровень и локализация рисков для отдельных лиц и общественности. Оценивается способность или неспособность граждан управлять уровнем и характером рисков, с которыми они сталкиваются.

◊ Сложность выбора, стоящего перед отдельными гражданами и обществом. К этой категории отнесены вопросы издержек, связанных с подобной сложностью, прозрачности государственного управления и способности граждан сделать выбор в соответствии с их предпочтениями.

Индекс благополучия Канады появился в 2011 году по инициативе граждан. Разработанный на Факультете прикладных медицинских наук университета Ватерлоо, индекс включает 64 показателя в восьми областях: уровень жизни, здоровье населения, активная общественная жизнь, уровень демократии, использование времени, досуг и культура, образование и окружающая среда. Несмотря на поддержку со стороны государственного органа (Бюро статистики Канады), в настоящее время нет никаких свидетельств того, что правительство использует этот индекс или намеревается использовать его в будущем.

Экс-президент Франции Николя Саркози и британский премьер-министр Дэвид Кэмерон открыто заявили о необходимости создания индекса национального благополучия в дополнение или как замену ВВП. Комиссия, сформированная правительством Франции для разработки такого индекса, ограничилась перечнем показателей, которые должны в него входить, выразив сомнение в том, что единого индекса будет достаточно.

В Великобритании Программу измерения национального благополучия разработало Управление национальной статистики. Программа учитывает 41 основной показатель в десяти областях, среди которых здравоохранение, социальные и семейные отношения, удовлетворенность работой, экономическая безопасность, образование, экология и субъективная оценка личного благополучия. Среди показателей есть как объективные (например, количество преступлений против личности на тысячу взрослых), так и субъективные (например, процент людей, которые считают безопасным ходить в одиночку в темное время суток).

Согласно данным, полученным в ходе реализации программы, личное благополучие наиболее часто связывают со здоровьем, занятостью и семейным положением (личными отношениями).

Исследование «Жизнь в Великобритании», проведенное в 2014 году, показало, что большинство участников опроса (77 %) удовлетворены своей жизнью; при этом доверие к правительству выказали лишь 24 % опрошенных – поистине самоочевидный результат.

Преобразования в действии: улучшение жизни

В 2011 году странами ОЭСР была принята Инициатива лучшей жизни[183]. Она охватывает страны – члены ОЭСР, и еще несколько стран присоединятся к ней после ратификации: Китай, Индия, Индонезия и ЮАР. Инициатива позволяет оценить общий уровень благополучия по 11 аспектам жизни, которые, по мнению ОЭСР, характеризуют индивидуальное благополучие человека.

Некоторые из этих аспектов – жилищные условия, доход и работа – характеризуют материальные условия жизни. Другие – общество, образование, экология, гражданские права, здравоохранение, удовлетворенность жизнью, безопасность и баланс между работой и отдыхом – связаны с качеством жизни. В свою очередь, каждый из аспектов включает до четырех отдельных показателей. Например, к категории «работа» относятся четыре показателя: уровень занятости, личные доходы, уровень долговременной безработицы и гарантии трудовой занятости.

Посетители сайта индекса (www.oecdbetterlifeindex.org) могут создать свой собственный рейтинг на основе 11 показателей, присвоив им определенные веса. Если же пользователь не задает веса показателя, рейтинг строится по умолчанию, то есть все показатели входят с равными весами.

ОЭСР также использует данные по восьми областям – доход, работа, здоровье, доступ к услугам, экология, образование, безопасность и гражданская активность, – чтобы создать «Путеводитель регионального благополучия». Данные (на www.oecdregionalwellbeing.org) позволяют сравнивать качество жизни в 300 регионах ОЭСР.

Дискуссии ОБ общественном прогрессе

Государственные органы не испытывают недостатка в данных для оценки эффективности собственной обширной и разнообразной деятельности. Они располагают петабайтами данных по всем сферам: от времени реагирования на чрезвычайные ситуации до уровня текучести кадров в государственных органах, от государственной статистики до количества рецидивистов среди заключенных, от уровня безработицы до пунктуальности работы общественного транспорта. Между тем система оценки эффективности правительства в целом нуждается в доработке. В новейшей истории в качестве основного критерия эффективности используется ВВП – показатель оценки экономического роста и развития национальной экономики, что транслируется в усилия правительства способствовать экономическому росту, а не максимизации психического и физического здоровья и благополучия населения, повышения уровня общей удовлетворенности людей своей жизнью.

В XXI веке, однако, в отдельных странах все громче раздаются голоса, подвергающие сомнению утверждение о том, что экономический рост является оптимальным показателем прогресса. Формируется стойкое мнение, что при принятии политических решений ВВП придается чрезмерное значение и что следует использовать иные показатели, которые нагляднее отражают истинное состояние общества. Но даже скептики согласны с тем, что ВВП, при всех своих недостатках, является понятным и простым инструментом. Вопрос, однако, заключается в том, может ли один показатель или группа показателей действительно отразить сущность «общественного блага», даже если в конце концов удастся сформулировать единое определение этого понятия?

Кроме того, правительства стремятся скрыть недостатки в своей работе за показателями, которые преувеличивают значение или уровень общего благополучия – особенно в отсутствие единых международных индексов.

Попытки дать развернутое определение национального благосостояния приводят к появлению новых подходов к оценке состояния общества,

которые могут дополнять существующие экономические, социальные и экологические метрики. Однако до сих пор не удалось выработать целостный, надежный и универсальный научный подход к определению общественного прогресса, который способствовал бы принятию правильных политических решений и одновременно позволял бы сравнивать ситуацию в разных странах. Дебаты, направленные на определение индикаторов, оптимальных для измерения национального прогресса и процветания, скорее всего, продлятся еще долгое время.

20 пунктов программы преобразований

В заключение мы представляем основную программу административной реформы для всех стран. Она включает следующие задачи:

1. Стимулировать мышление о будущем, используя сканирование горизонтов, сценарное планирование и разработку вариантов будущего для повышения качества выработки политики и управления рисками.

2. Оптимизировать работу с большими объемами разнообразной информации и аналитическими ресурсами, используя для этого технологию больших данных.

3. Четко сформулировать будущее направление работы правительства в форме стратегического видения и/или долгосрочных политических целей.

4. Развивать и модернизировать соответствующие институты, обеспечивающие реализацию долгосрочного стратегического видения и поставленных целей (например, создавать гибридные институты, в которых используется сочетание моделей государственного и частного управления).

5. Преобразовывать видение и долгосрочные цели в эффективные стратегии, решения и планы.

6. Организовать единый горизонтальный процесс выработки политики, обеспечивающий взаимосвязь между учреждениями и заинтересованными сторонами, а также надлежащий контроль и обратную связь.

7. Изучать новые области поведенческой экономики и социальной психологии с целью выработки новых и более точных методов воздействия на поведение людей.

8. Применять «умное» регулирование, внедряя эмпирическую оценку регулирующего воздействия различных политик и практикуя регулярный систематический пересмотр регулирования в рамках централизованных реформ.

9. Создавать и внедрять гибкий и надежный механизм оказания услуг с помощью ответственного управления, сетевых структур, рационализированных процессов и безопасной инфраструктуры – в частности, в киберпространстве.

10. Оказывать инновационные, персонализированные государственные услуги именно тем, в то время и в той форме, в какой они требуются. Использовать для этого передовые технологии и новые модели, такие как партнерство, совместные предприятия, совместное проектирование и совместная разработка.

11. Привлекать, развивать и поддерживать талантливых сотрудников, пересматривать способы их премирования и мотивации для обеспечения их целенаправленного профессионального развития, удержания на рабочем месте и планирования их карьерного роста.

12. Сформировать поколение активных государственных служащих, обладающих компетенциями, соответствующими требованиям нового века (например, владеющих методами обработки данных, внедрения инноваций, сценарного планирования и обеспечения кибербезопасности), и использовать их опыт в органах государственной власти.

13. Активно взаимодействовать с гражданами, пользующимися цифровыми технологиями, и заинтересованными компаниями, предвидеть и удовлетворять их потребности.

14. Сотрудничать с третьим сектором, чтобы обеспечить более эффективное оказание государственных услуг и социальные решения, соответствующие потребностям местных сообществ.

15. Поддерживать экологически устойчивое развитие, способствовать равенству и включенности в общественную жизнь разных слоев населения. Предпринимать для этого необходимые политические меры, использовать методы государственного регулирования, инициировать распространение образцовых инициатив, экспериментировать с инновациями и создавать соответствующие возможности.

16. Стимулировать развитие умных и устойчивых городов как центров роста экономики, сформировать ответственное и эффективное управление городами, направленное на создание и контроль новых устойчивых экосистем.

17. Создавать, поддерживать и развивать национальный потенциал для подготовки к чрезвычайным ситуациям, к защите от них, ликвидации их последствий и восстановлению после них на основе единого, централизованного, всеохватывающего подхода к рискам.

18. Способствовать укреплению устойчивости к внешним воздействиям путем усиления готовности на всех уровнях, обеспечения безопасности ключевой инфраструктуры, бесперебойного оказания жизненно важных услуг и сотрудничества с общественностью и бизнесом для скоординированного ответа в случае чрезвычайных ситуаций.

19. Разработать более широкое определение национального благополучия, чтобы дополнить существующие экономические, социальные и экологические показатели.

20. Пересмотреть роль правительства и его влияние на общественный прогресс.

Послесловие

В прямом и переносном смысле мы, без сомнения, вступили в «новый век». Очевидно, что правительства стран продолжат играть важнейшую роль в укреплении жизнеспособности и социальной справедливости общества, в формировании его будущего. Насколько конструктивной и последовательной будет роль государства, зависит от его способности адаптироваться к запросам нового века. Потребности и стремления граждан будут меняться, соответственно станут меняться стратегическое видение и задачи государственного управления. Переменам не видно конца. Точно так же послесловие к книге «Эффективное правительство для нового века» – это не конец книги. По просьбе авторов я не ставлю точку, но намечаю некоторые темы для обсуждения при новой встрече.

Начало любых преобразований в обществе требует больших усилий. В современном мире, в котором экономика по-прежнему зависит от циклических колебаний бизнес-активности, где нередко политика оказывает на нее чрезмерное воздействие, преобразования даются непросто. Прежде всего потому, что они требуют комплексного подхода. Приватизация промышленности не приведет к росту производительности, если одновременно не стимулировать конкуренцию. Инвестиции в образование будут эффективными только в том случае, если рынок труда и бизнес-среда не чрезмерно зарегулированы. Преобразования должны быть многосторонними, должны взаимно дополнять и сочетаться друг с другом.

В то же время очевидно, что в проведении преобразования чрезвычайно важна роль энергичных и целеустремленных лидеров. В этой книге приводится много примеров инновационных инициатив, и во всех случаях для их реализации требовалось умелое и грамотное руководство. Для преобразования государственного управления необходимо участие не только нового поколения технократов, владеющих цифровыми технологиями. Реформы должны возглавлять лидеры, обладающие политической энергией и способные грамотно использовать государственные ресурсы и инфраструктуру. Не существует единого рецепта успеха – он зависит от творческих способностей, прагматизма и принципов руководителей.

Хотелось бы отметить, что существует еще один аспект работы правительства, который зачастую недооценивается. В руках политических лидеров будущее. В то время как большинство из нас ориентированы на «здесь и сейчас», они смотрят вперед. Без этого ви́дения распределение ресурсов становится исключительно утилитарным; решения принимаются исходя из сиюминутных интересов, текущему моменту отводится доминирующая роль. Наоборот, ориентация на стратегические цели – это то, что отличает эффективную государственную власть.

Следует также упомянуть еще одну функцию правительств – выстраивание партнерств с другими странами или организациями: региональных, например в рамках Европейского союза или АСЕАН, либо для решения определенных задач – в целях борьбы с изменением климата и торговлей людьми или ради укрепления финансовой стабильности. Традиционное правительство, обладающее централизованной властью на ограниченной территории, теперь подвергается все более серьезному воздействию взаимозависимых проблем, новых технологий и народных движений, что неизбежно потребует от него более согласованных и партнерских действий. И это – еще один знак наступления новой эры государственного управления. Для адаптации к требованиям нового времени правительства должны будут сильно измениться. Предыдущие дебаты касались численности органов власти, теперь же наиболее острым является вопрос их качества, а значит, потребуются изменения структуры, возможностей и культуры государственного управления.

Сегодня правительства уже демонстрируют готовность к переменам, и это стремление обнадеживает. В его основе лежит ряд причин; одной из них является понятие спорной легитимности. Повышение прозрачности, децентрализация, влияние современных технологий и снижение доверия к политикам приводят к тому, что правительства начинают чувствовать собственную уязвимость. Их озабоченность вызывает также рост количества и влиятельности рейтингов конкурентоспособности; теперь эффективность правительств оказывается под пристальным вниманием общественности, какая бы сфера ни затрагивалась: благосостояние страны, затраты времени на регистрацию компании или образование граждан.

Правительства должны уметь справляться с самыми разнообразными, постоянно меняющимися задачами, будь то безработица среди молодежи, эпидемии или другие глобальные риски. Чтобы понять, как органы власти справляются с этими проблемами, нужно ответить на следующие вопросы:

Каким образом правительства могут выполнять дополняющую, а не замещающую функцию? Роль властей – служить дополнением к коммерческим или социальным институтам (семье, церкви), а не заменять их собой.

Как можно осуществлять глобальное управление без глобального правительства? Известно, что многие люди являются сторонниками усиления роли органов местного самоуправления, однако большинство вопросов, которые решают правительства, имеют региональное или глобальное значение. В многополярном мире все еще не понятно, в какой именно форме должно осуществляться сотрудничество для выработки решений на международном уровне. Закономерной отправной точкой являются международные институты, несмотря на наличие официальных ограничений их возможностей.

Должны ли правительства сконцентрировать свои усилия на прогрессе в одной области или же им следует стремиться к прогрессу в нескольких областях одновременно? Это вопрос методологии. Как добиваться прогресса, если он включает в себя множество аспектов? Например, в понятие благополучия входят по меньшей мере десять взаимосвязанных элементов. Занятость является важным аспектом благополучия, но она зависит от состояния экономики, которое может быть связано с изменениями климата и другими факторами. Стоит ли сконцентрироваться на одном аспекте или на нескольких одновременно? Можем ли мы действовать так, чтобы не возникала путаница?

Что представляет собой общественный прогресс? Как показано в предыдущей главе, этот вопрос является вневременнáым. В принципе, можно считать, что, когда мы сокращаем различия между нынешним состоянием и тем, которого необходимо достичь, мы добиваемся прогресса – в обществе, в компании, регионе или семье. Для устойчивого прогресса необходимо прикладывать рациональные и длительные усилия для сокращения этих различий.

Отдельные задачи на пути прогресса являются универсальными; к ним относятся обеспечение прожиточного минимума, защита достоинства и социальной справедливости, охрана окружающей среды. Другие – связаны с географией, культурой и историей конкретной страны, то есть с разным контекстом и разными предпочтениями.

Даже если составляющие прогресса универсальны, желательно сформулировать длинный список целей, которые должны быть достигнуты, и расставить приоритеты. Народам и государствам принесут пользу продуманные и всеобъемлющие подходы к принятию решений об оптимальном использовании времени, талантов и ресурсов.

Сегодня правительства (как и все мы) имеют доступ к большему, чем прежде, объему информации. Но недостаточно просто понимать разницу между нынешним и желаемым состоянием общества. Важно уметь сделать выбор, а он как раз лежит в плоскости между представлением об этой разнице и ее устранением (прогрессом). На данный момент у нас мало адекватных методов коллективного выбора. Отчасти поэтому традиционная политика нередко ставит нас перед альтернативой «или/или».

Пока же мы должны выработать определенные принципы. Например, сейчас уже понятно, что, независимо от развития общества, прогресс одной страны должен быть совместим с возможностями и прогрессом других стран и обществ (особенно будущих поколений). Нам также придется согласиться с тем, что не всегда прогресс можно представить в виде сводных статистических данных. Как правило, мы ориентируемся на количественные факторы – уровень безработицы или развитость систем образования – и при этом игнорируем более красноречивые и гуманистические качественные показатели, которые не только апеллируют к человеческому в нас, но и зачастую лежат в основе прогресса. Если самым важным в жизни является ее осмысленность, время и социальные отношения, то правительствам следует в концепцию прогресса включать и эти ценности.

С учетом вышесказанного может показаться, что общественный прогресс является философской категорией, далекой от напряженности повседневной жизни. На самом же деле эта точка зрения просто доказывает, что прогресс не является монолитной, статичной идеей, утопическим пунктом назначения. Идея прогрессивного развития имеет одновременно и прагматическую, и глубокую моральную составляющие; если правительствам удастся реализовать эту дуалистическую сущность прогресса, то новый век окажется веком лучшей жизни.

Субраманьян Ранджан, Лондон, июль 2014 г.

Об авторах

Раби Абучакра занимает пост генерального директора Управления по стратегическим вопросам Правительства наследного принца Абу-Даби. Ранее он был вице-президентом и партнером Booz & Company и руководил организационно-стратегическим подразделением компании на Ближнем Востоке, где занимался вопросами модернизации государственного управления, разработкой политических инициатив и масштабных преобразований. Перед этим он работал в представительствах Bain & Company в Канаде и Великобритании. Является членом правления Al-Qattara Investments и Al-Ain Club Investment Company, членом консультативных советов INSEAD Абу-Даби[184] и факультета экономики университета Цюриха. Соавтор книги «Руководство умным преобразованием: план действий для правительства мирового уровня» (Leading Smart Transformation: A Roadmap for World Class Government: Palgrave, 2011), имеет степени магистра делового администрирования бизнес-школы INSEAD, магистра телекоммуникационных технологий и бакалавра электротехники (с отличием) канадского Университета Макгилла. В 1995 году был награжден Британским орденом почета.

Мишель Хури занимает пост директора Управления по стратегическим вопросам Правительства наследного принца Абу-Даби. Ранее он работал старшим консультантом в Booz & Company, отвечал за стратегическое планирование в государственном секторе, за разработку политических инициатив, правовую реформу, реструктуризацию организаций и масштабные преобразования. До этого работал консультантом в компании BearingPoint в Париже и специализировался на технологиях в государственном секторе.

В течение последнего десятилетия г-н Хури занимается исследованиями государственного сектора, является автором ряда перспективных работ, посвященных государственному управлению, новым тенденциям и инновациям, участию граждан в государственном управлении, сканированию горизонтов и управлению рисками. Получил степень магистра естественных наук в области управления в школе менеджмента HEC во Франции и степень бакалавра электротехники в ESIB в Ливане.

Контрибьюторы

Робин Батлер, барон Брокуэлл, занимал должность руководителя аппарата пяти премьер-министров Великобритании. С 1988 по 1998 год служил секретарем Кабинета министров и главой Внутренней гражданской службы. В настоящее время член Палаты лордов.

Субраманьян Ранджан – профессор стратегии и управления в международной школе бизнеса INSEAD. Обладатель наград за научные исследования, преподаватель и соавтор двух книг: «Менеджер в международной экономике» и «Призма глобализации» («The Manager in the International Economy» и «A Prism on Globalization»). Помощник редактора Global Strategy Journal; член Международного совета по новым транснациональным корпорациям Всемирного экономического форума и член попечительского совета Fundacao Dom Cabral. В настоящее время проводит исследования эволюции капитализма и, в частности, того, как предприятия согласуют результативность с прогрессом. Работая с ведущими философами, социологами и руководителями бизнеса, профессор Ранджан редактирует готовящиеся к выпуску труды о капитализме, бизнесе и обществе.

Благодарности

В любом книжном проекте всегда участвует команда людей. Мы хотели бы выразить признательность всем тем, чьи идеи на протяжении многих лет помогали нам успешно участвовать в преобразовании государственного управления.

Мы благодарим Робина Батлера, барона Брокуэлла, и профессора Субраманьяна Ранджана за участие в написании этой книги. Они оба – видные деятели в области государственного управления.

Наши коллеги, д-р Мона Хаммами и Фиона Шваб, просматривали черновые варианты книги и давали нам бесценные советы. Эндрю Арчер консультировал в области национального управления рисками и устойчивостью.

Мы также благодарны за поддержку, оказанную Economic Intelligence Unit на ранней стадии исследования.

Мы благодарим Найлу Абучакра и Зейну Эль Каисси за то, что они первыми прочли эту книгу, и за их поддержку на протяжении всего периода работы над ней. Особую признательность мы хотели бы выразить д-ру Герберту Полу за его экспертное мнение.

Наконец, мы хотели бы поблагодарить Стюарта Крейнера и Деса Дир-лава, создателей Thinkers50[185], за их участие, поддержку и энтузиазм. Важнейшую роль в работе над книгой «Эффективное правительство для нового века» сыграл их коллега Стив Кумбер – он помогал сформулировать наши идеи и превратить их в книгу.

Раби Абучакра, Мишель Хури, сентябрь 2014 года

Несколько слов о Thinkers50

Thinkers50 (www.thinkers50.com) собирает, ранжирует и представляет лучшие идеи в области управления. Выходящий раз в два года рейтинг бизнес-мыслителей был впервые опубликован в 2001 году и стал глобальным ориентиром в области менеджмента.

В рамках своей миссии Thinkers50 сотрудничает с Infnite Ideas, что позволяет учитывать самые передовые идеи при составлении рейтинга. Thinkers50 выражает благодарность Ричарду Бертону, Ребекке Клэйр и Кейт Сантон за их вклад в эту книгу.

notes

Примечания

1

Третий сектор – это понятие, обобщающее в себе весь спектр существующих некоммерческих организаций. В одних странах их называют неправительственными, в других – общественными, в третьих – добровольными, благотворительными, неприбыльными. – Прим. ред.

2

www.hpa.org.uk/Topics/InfectiousDiseases/InfectionsAZ/EmergingIn-fections/

3

www.gov.uk/government/uploads/system/uploads/attachment_data/fle/61934/national_risk_register.pdf

4

www.who.int/csr/don/en/index.html

5

www.ncbi.nlm.nih.gov/pubmedhealth/PMH0004460

6

www.economist.com/news/science-and-technology/21572162-after-hitand-near-miss-minds-are-focusing-risks-space-rocks

7

www.top.rbc.ru/incidents/18/02/2013/845595.shtml

8

www.publications.parliament.uk/pa/cm201314/cmselect/cmsctech/703/70306.htm

9

www.gov.uk/government/groups/horizon-scanning-programme-team

10

www.bevoelkerungsschutz.admin.ch/internet/bs/en/home/dokumente/Un-terlagen_Risiken.parsys.0001150.downloadList.69578.DownloadFile.tmp/horizonscanningingovernment.pdf

11

www.globalresearch.ca/disaster-scenario-of-hurricane-katrina-heldin-2004

12

www.health.qld.gov.au/healthpact

13

www.sigmascan.org/Live

14

Von Reibnitz, U. H. Scenario Techniques. Hamburg, 1988; Szenario-Technik: Instrumente für die unternehmerische und persönliche Erfolgsplanung. Wiesbaden, 1992.

15

www.preventionweb.net/files/26422_guidancemethodolog ynational-safetyan.pdf

16

Там же.

17

Талеб Н. Н. Черный лебедь. Под знаком непредсказуемости. – М.: Азбука-Аттикус, 2015. – Прим. ред.

18

www.computerworld.com/slideshow/detail/143723

19

www.emc.com/leadership/digital-universe/2014iview/executive-summary.htm

20

www.bits.blogs.nytimes.com/2013/02/01/the-origins-of-big-data-anetymo-logical-detective-story/?_r=0

21

www.youtube.com/embed/VKAdGEEgC5o?autoplay=1

22

More about Mastodon C at www.blog.mastodonc.com/

23

www.youtube.com/embed/VKAdGEEgC5o?autoplay=1

24

www.openhealthdata.cdehub.org/

25

«Big Data: The Next Frontier for Innovation, Competition, and Productivity». McKinsey Global Institute, June 2011.

26

www.googlepolicyeurope.blogspot.co.uk/2012/05/2012-year-of-big-data.html

27

www.policyexchange.org.uk/images/publications/the%20big%20data%20 opportunity.pdf

28

«Survey on the Organization and Functions of the Centre of Government: Preliminary Results», 32nd Meeting of the Senior Ofcials from Centres of Government. Santiago, October 2013, OECD.

29

www.2021.nsw.gov.au/

30

www.vision2030.go.ke/

31

www.vision2030.go.ke/index.php/pillars

32

https://gsec.abudhabi.ae/Sites/GSEC/Navigation/EN/publications.did=131400.html

33

«The rise of hybrid governance» by Parag Khanna. October 2012; www.mckinsey.com/insights/public_sector/the_rise_of_hybrid_governance

34

www.stwr.org/multinational-corporations/the-return-of-state-ownedenter-prises-should-we-be-afraid.html

35

«Leviathan as capitalist». Economist. 21 June 2014.

36

«Meeting of the OECD Council». May 2014.

37

«The Early Years Framework». Scottish government and COSLA. December 2008.

38

Governments for the Future (GfF). – Прим. ред.

39

www.vm.f/vm/f/04_julkaisut_ja_asiakirjat/01_julkaisut/08_muut_julkai-sut/20131119Govern/Government_for_the_Future.pdf

40

www.sigmaweb.org

41

«Co-ordination at the Centre of Government: The Functions and Organization of the Government Ofce, Comparative Analysis of OECD Countries, CEECs and Western Balkan Countries». SIGMA Paper № 35, Michal Ben-Gera, Paris: Organization for Economic Co-operation and Development, 2004.

42

www.inudgeyou.com/category/posts/green-nudges/; www.copcap.com/Newslist/2012/Copenhagen%20aims%20to%20be%20the%20worlds%20

43

www.mind-lab.dk/en

44

Thaler, Richard H. and Sunstein, Cass R., Nudge. «Improving Decisions About Health, Wealth, and Happiness». Yale University Press, 2008.

45

www.gov.uk/government/organizations/behavioural-insights-team

46

Climate Change Act. – Прим. ред.

47

Low Carbon Transition Plan. – Прим. ред.

48

«Horizon Scan: Reshaping Government: Evolving Trends and Best Prac-tices». Crown Prince Court Emirate of Abu Dhabi. October 2011.

49

Проект под названием The Fun Theory, идея проекта – регистрировать в национальной лотерее водителей, соблюдающих скоростной режим. Деньги для лотереи получены из части средств, поступивших от штрафов водителей-нарушителей. Идея получила премию Titanium Каннского международного фестиваля творчества в 2011 году. – Прим. ред.

50

www.web.worldbank.org/WBSITE/EXTERNAL/TOPICS/EXTEDUCA-TION/0,contentMDK:22931151~pagePK:148956~piPK:216618~the SitePK:282386,00; html.www.urgentevoke.com

51

Закон Гласса – Стиголла (англ. Glass – Steagall Act), или Банковский закон 1933 года – федеральный законодательный акт, подписанный президентом США 16 июня 1933 года и вплоть до конца XX века определивший облик американской банковской системы, запретив коммерческим банкам заниматься инвестиционной деятельностью, существенно ограничив право банков на операции с ценными бумагами и введя обязательное страхование банковских вкладов. – Прим. ред.

52

www.doingbusiness.org/

53

www.coag.gov.au/a_seamless_national_economy.www.pc.gov.au/projects/ study/coag-reporting/report

54

www.coagreformcouncil.gov.au/media/releases/2013-11-06

55

www.whitehouse.gov/sites/default/files/omb/assets/OMB/circulars/ a004/a-4_FAQ.pdf

56

www.tbs-sct.gc.ca/rtrap-parfa/gfrpg-gperf/gfrpg-gperf02-eng.asp

57

Triage Statement – предварительная оценка, определяющая потенциальное воздействие регулирующего предложения. – Прим. ред.

58

«Government at a Glance 2013», OECD, 2013.

59

www.isg-one.com/pdf/index/3Q13-ISG-Outsourcing-Index.pdf

60

www.theguardian.com/commentisfree/2013/dec/09/atos-disabledpeo-ple-assessment-ft-work-report

61

www.theguardian.com/politics/2013/nov/12/public-sector-paidoutsourcing-frms-4-billion-pounds

62

www.dcf.wisconsin.gov/w2/

63

www.barnet.gov.uk/info/920056/one_barnet_transformation_programme/904/one_barnet_transformation_programme; www.theguardian.com/local-government-network/2013/aug/09/one-barnet-decision-democracy-alive-and-well; www.barnet.moderngov.co.uk/Data/Cabinet/201011291900/Agenda/Document%204.pdf; www.barnet.gov.uk/news/article/364/barnet_council_publishes_landmark_outsourcing_contract; www.barnet.gov.uk/info/920056/one_barnet_transformation_programme/904/one_barnet_transfor-mation_programme

64

Deloitte, Tech Trend 2013, «Elements of the Postdigital»; www.deloitte.com/view/en_US/us/Services/consulting/technology-consulting/technology-2013/index.htm?id=us_furl_cons_general_tt13_main_121212

65

www.wired-gov.net/wg/wg-images-1.nsf/img/DNWA-8C6LXT/$fle/Pace-setter.pdf

66

www.acus.gov/best-practices/success-story/tsas-ideafactory-the-nextge-neration-suggestion-box-for-the-front-line/

67

«Open Collective Innovation, Some Case Examples» by John Bessant and Joe Tidd, 2011; www.iande.info/wp-content/uploads/2011/03/Caseexam-plesOpenCollectiveInnovation.pdf

68

«Notably, a number of papers» by Alberto Alesina, Nathaniel Ropes, Professor of Political Economy at Harvard University; www.scholar.harvard.edu/ alesina/publications

69

www.oecd.org/newsroom/respondingtothecrisiswhatareoecdcountries doing-tostrengthentheirpublicfnances.htm

70

«The Moment of Truth: Report of the National Commission on Fiscal Responsibility and Reform». 2010, November 10; www.fscalcommission.gov/news/moment-truth-report-nationalcommission-fscal-responsibility-and-reform

71

www.thestar.com/news/canada/2014/01/05/canadas_budget_surplus_ could_exceed_forecast_faherty_says.html

72

«Horizon Scan: Reshaping Government: Evolving Trends and Best Prac-tices», Crown Prince Court Emirate of Abu Dhabi, 2011.

73

www.gulfnews.com/news/gulf/uae/general/uae-to-introduce-starratings-for-government-departments-1.1289766; «An Exploratory Look at Public Sector Innovation in GCC Countries, The Government Summit Thought Leadership Series», OECD. February 2014.

74

Технология «тайных покупателей» – использование специально подготовленных покупателей для анонимной оценки качества обслуживания потребителей, работы персонала, его честности, для проверки выполнения стандартов качества продуктов и услуг. – Прим. ред.

75

www.nytimes.com/2008/08/13/technology/13cyber.html?em&_r=1&; www.spectrum.ieee.org/telecom/security/its-time-to-write-the-rules-ofcy-berwar; www.theguardian.com/world/2007/may/17/topstories3.russia

76

www.npr.org/player/v2/mediaPlayer.html?action=1&t=1&islist=-false&id=128574055&m=128614371; www.npr.org/templates/story/story.php?storyId=128574055

77

www.ed.gov/news/press-releases/education-department-launches-2013-investing-innovation-competition

78

Flumain, M., Coe, A., and Kernaghan, K., «Transforming service to Canadians: the Service Canada model», International Review of Administrative Sciences. Vol. 73, № 4, 2007: 557–568.

79

www.slideshare.net/overheidscongres/sharing-services-across-government-kieku-fnland-state-treasury

80

www.humanservices.gov.au/customer/dhs/centrelink

81

www.mof.gov.cy/mof/mof.nsf/page03_en/page03_en

82

www.thegovernmentsummit.ae/media/496791/GS14_OECD_English_ eVersion.pdf

83

Там же.

84

www.worldbank.org/en/news/press-release/2012/07/17/mobile-phoneac-cess-reaches-three-quarters-planets-population

85

www.government.ae/en/web/guest/mobile-government; www.futuregov.asia/articles/2014/mar/31/uae-launches-worlds-first-smartgovern-ment-app-sto/

86

Конференция ООН по торговле и развитию. – Прим. ред.

87

Речь идет о геолокации – методе определения относительного положения объекта на поверхности земли. – Прим. ред.

88

Глава полиции Нью-Йорка (1994–1996, повторно с января 2014 г. по сегодняшний день). – Прим. пер.

89

GeoCloud Sandbox Initiative – проект по применению облачных технологий с использованием геопространственной платформы. – Прим. пер.

90

Singapore Land Authority – государственный комитет, подчиняющийся министерству юстиции Сингапура. – Прим. пер.

91

Geospatial Information Science and technology. GIST использует спутниковые данные, 3D-карты и компьютерные технологии для сбора данных о земной поверхности. – Прим. пер.

92

National Health Information Network – американская сеть для сбора данных о состоянии здоровья всех граждан в течение их жизни. – Прим. пер.

93

Привлечение через интернет больших групп людей. – Прим. пер.

94

www.fcw.com/articles/2013/04/04/big-data-yoda.aspx

95

www.online.wsj.com/articles/academic-researchers-find-lucrative-wor-kas-big-data-scientists-1407543088#printMode

96

www.futuregov.asia/articles/2014/aug/14/singapore-governments-frst-chief-data-scientist-p/

97

www.hbr.org/2012/10/data-scientist-the-sexiest-job-of-the-21st-century/

98

Information Technology Promotion Agency занимается повышением надежности и безопасности систем обработки информации. – Прим. пер.

99

www.the-japan-news.com/news/article/0001494115

100

«H4cker5 Wanted: An examination of the cyber security labor market» by Martin C. Libicki, David Senty, Julia Pollak.

101

www.bits.blogs.nytimes.com/2014/08/17/reprogramming-governmen ta-conversation-with-mikey-dickerson/?_php=true&_type=blogs&_r=0

102

«Managing Competencies in Government: State of the Art Practices and Issues at Stake for the Future», OECD, Sophie Op de Beeck, Annie Hondeghem, 2010.

103

Там же.

104

Новое государственное управление (англ. New Public Management movement) – часть реформы управления, в которой были использованы методы, принятые в бизнесе. – Прим. пер.

105

www.civilservice.gov.uk/about/improving/preparing-for-the-new-civilser-vice-competency-framework

106

«Managing Competencies in Government: State of the Art Practices and Issues at Stake for the Future», OECD, Sophie Op de Beeck, Annie Hondeghem, 2010.

107

Key Leadership Competencies – документ, предложенный правительством Канады в 2005 году и с тех пор неоднократно обновлявшийся; описывает лидерские навыки, способности и поведенческие характеристики, которые необходимы менеджерам на всех уровнях, чтобы отвечать на вызовы сегодняшнего и завтрашнего дня. – Прим. ред.

108

www.civilservice.gov.uk/wp-content/uploads/2012/07/Civil-ServiceCom-petency-Framework-July-2012.pdf

109

www.soc.kuleuven.be/io/onderzoek/project/fles/hrm27-country-report-korea.pdf

110

Stacey Dietsch et al., «Leading transformational change in the public sector», McKinsey Center for Government, May 2013.

111

«Структура правительства: четыре принципа улучшения государственного сектора». – Прим. пер.

112

Expert Patients Programme. – Прим. ред.

113

Forum of Private Business – британская некоммерческая организация, поддерживающая развитие малого бизнеса. – Прим. пер.

114

«Doing Business 2011: Making a Difference for Entrepreneurs», Washington: The International Bank for Reconstruction and Development. The World Bank, 2011.

115

www.mckinsey.com/insights/public_sector/how_business_interacts_with_ government_mckinsey_global_survey_results

116

«Public-Private Partnerships: A New Catalyst for Economic Growth». Abu Dhabi: Booz & Company, 2008.

117

«Innovation in Public Sector Organizations: A Pilot Survey for Measuring Innovation Across the Public Sector». London: NESTA, 2011.

118

https://licences.business.gov.sg/SHINE/sop/WebPageHandler?p=OA-SIS&pn=SelectLicences&ss=Start

119

www.opencities.net/content/project

120

www.gov.uk/government/uploads/system/uploads/attachment_data/fle/61149/sme-report-annex-a-progress-fnal.pdf; www.cabinetofce.gov.uk/news/innovation-launch-pad

121

www.publicservice.hublaunchpad.net/

122

Saudi Arabian General Investment Authority (SAGIA) – правительственная организация, занимающаяся привлечением местных и иностранных инвестиций. – Прим. пер.

123

www.whitehouse.gov/administration/eop/ofbnp

124

«THE GLOBE Climate Legislation Study: A Review of Climate Change Legislation in 66 Countries», 4th Edition 2014 at www.globeinternational.org/reader/web/viewer.html?fle=/climatepdf/IVCCL.pdf

125

«Global Trends in Renewable Energy Investment 2014», Bloomberg New Energy Finance, 2014.

126

www.unep.org/ietc/Portals/136/Publications/Waste%20Manage-ment/UNEP%20NWMS%20English.pdf.www.recyclingportal.eu/ar-tikel/31492.shtml

127

«World Business Council For Sustainable Development (WBCSD)»; www.unwater.org/statistics_use.html

128

www.bbc.co.uk/news/business-27142377

129

www.rtcc.org/2012/11/12/iea-fossil-fuel-subsidies-increase-30-in-2011/

130

www.recyclinginternational.com/recycling-news/7546/non-ferrousmetals/ brazil/brazil-remains-world-039-s-top-aluminium-can-recycler

131

Vienna’s Strategic Waste Prevention Group. – Прим. ред.

132

www.regional.org.au/au/soc/2002/4/ barron_gauntlett.htm

133

Glass Ceiling Commission; «стеклянный потолок» – термин, введенный в начале 1980-х годов для описания формально никак не обозначенного барьера («потолка»), ограничивающего карьерный рост женщин. Впоследствии термин был расширен и на другие социальные группы. – Прим. пер.

134

www.catalyst.org/knowledge/statistical-overview-women-workplace

135

Equality Act. – Прим. ред.

136

Global Report on discrimination. – Прим. ред.

137

Babies and Bosses: Reconciling Family and Work Life. – Прим. ред.

138

www.oecd.org/els/family/babiesandbosses-reconcilingworkandfamilyli-feasynthesisofndingsforoecdcountries.htm

139

Gender and Sustainable Development: Maximising the Economic, Social and Environmental Role of Women. – Прим. ред.

140

www.oecd-ilibrary.org/environment/gender-and-sustainabledevelop-ment_9789264049901-en

141

Wilkinson, Richard G. and Pickett, Kate. «The Spirit Level: Why More Equal Societies Almost Always Do Better». Allen Lane, 2009.

142

Government Equalities Ofce. – Прим. ред.

143

Citizens Advice Bureau. – Прим. ред.

144

Rozanov, Andrew. «Who holds the wealth of nations?» Central Banking Journal, Vol. 15, № 4, May 2005.

145

Sovereign Wealth Fund. – Прим. ред.

146

Revenue Equalization Reserve Fund. – Прим. ред.

147

«Sovereign Wealth Funds, Financial Markets Series», April 2000.

148

Reisen, Helmut. «Commodity and non-commodity sovereign wealth funds». Deutsche Bank Research. July 2008.

149

Das, Udaibir S.; Lu, Yinqiu; Mulder, Christian; and Sy, Amadou. «Setting up a Sovereign Wealth Fund: Some Policy and Operational Considerations». Working Paper, IMF. August 2009.

150

www.swfnstitute.org/fund-rankings/

151

www.nytimes.com/2014/02/02/world/asia/once-the-villages-are-gonethe-culture-is-gone.html?_r=0

152

www.timesofndia.indiatimes.com/city/varanasi/This-JNNURM-citylags-behind-in-modernisation/articleshow/28372652.cms

153

www.hindustantimes.com/india-news/hindustantimesleadershipsum-mit2013/meeting-urban-india-s-growing-environment-challenge/arti-cle1-1158037.aspx

154

www.theguardian.com/sustainable-business/smart-cities-innovationener-gy-sustainable

155

www.home.nyc.gov/html/planyc/html/home/home.shtml

156

www.masdarcity.ae/en/

157

Concentrated solar power (CSP). – Прим. ред.

158

www.reuters.com/article/2013/12/30/us-newyorkcity-climateidUS-BRE9BT0QN20131230

159

www.gov.uk/government/news/new-initiative-to-support-40-billionsmart-cities-in-the-uk

160

www.gov.uk/government/news/uk-set-to-lead-the-way-for-smart-cities

161

www.gov.uk/government/uploads/system/uploads/attachment_data/fle/249423/bis-13-1217-smart-city-market-opportunties-uk.pdf

162

Research Councils UK. – Прим. ред.

163

Future Cities Catapult centre. – Прим. ред.

164

Technology Strategy Board. – Прим. ред.

165

Smart City Bristol programme. – Прим. ред.

166

Connecting Bristol. – Прим. ред.

167

www.gov.uk/government/news/new-initiative-to-support-40-billionsmart-cities-in-the-uk

168

Elfrink, Wim. «The Smart-City Solution». McKinsey Insights and Publications, October 2012.

169

Там же.

170

Cabinet Ofce Briefng Room A. В название включено обозначение аудитории, в которой собирался комитет. – Прим. ред.

171

Этой программой управляет совет директоров по информации трех ведомств: Министерства внутренней безопасности, Министерства обороны и Управления служб общего назначения. – Прим. ред.

172

www.reuters.com/article/2013/11/11/us-japan-fukushimaidUS-BRE9AA03Z20131111

173

National Bureau of Economic Research, NBER – частная некоммерческая организация со штаб-квартирой в Нью-Йорке, основанная в 1920 г. для содействия объективному количественному анализу экономики США. Национальное бюро экономических исследований является крупнейшим поставщиком высококачественного анализа микро-, макро- и международных аспектов экономики США. – Прим. ред.

174

Система национальных счетов (СНС) – согласованный на международном уровне стандартный набор рекомендаций по исчислению показателей экономической деятельности в соответствии с четкими правилами ведения счетов и учета на макроуровне, основанными на принципах экономической теории. – Прим. ред.

175

Первые оценки национального дохода были сделаны Кузнецом в докладе «Национальный доход, 1923–1932», представленном Конгрессу в 1934 году. – Прим. ред.

176

Бреттон-Вудская конференция, или официально – Валютно-финансовая конференция Объединенных Наций (англ. The United Nations Monetary and Financial Conference) – международная конференция, состоявшаяся в июле 1944 года в США, штат Нью-Хемпшир, Бреттон-Вудс, отель «Маунт Вашингтон». На конференции присутствовали 730 делегатов из 44 государств – участников антигитлеровской коалиции. Конференция проходила с 1 по 22 июля 1944 года. Целью конференции было урегулирование международных валютных и финансовых отношений по окончании Второй мировой войны. – Прим. ред.

177

До 1991 года базовым показателем в макроэкономических исследованиях был валовой национальный продукт. – Прим. ред.

178

Джозеф Юджин Стиглиц – американский экономист, лауреат Нобелевской премии 2001 года по экономике (совместно с Джорджем Акерлофом и Майклом Спенсом) «за анализ рынков с несимметричной информацией». – Прим. ред.

179

До 2013 года «Индекс развития человеческого потенциала» (ИРЧП). – Прим. ред.

180

Амартия Сен – индийский экономист, внесший значительный вклад в формулировку концептуальной структуры ежегодных отчетов ООН о развитии человечества и индекса развития человеческого потенциала. В 1998 году ему была присуждена Нобелевская премия по экономике «За вклад в экономическую теорию благосостояния». – Прим. ред.

181

Уровень жизни оценивается через ВНД на душу населения по паритету покупательной способности (ППС) в долларах США. – Прим. ред.

182

Ричард Истерлин – американский экономист и демограф, автор гипотезы так называемых истерлиновских циклов, согласно которым колебания рождаемости имеют цикличную природу с периодом около 50 лет. Парадоксом Истерлина называется вывод о том, что рост абсолютного, но не относительного дохода не приводит к увеличению уровня удовлетворенности жизнью. – Прим. ред.

183

Better Life Initiative. На основе Инициативы создан индекс лучшей жизни ОЭСР. См.: http://www.oecdbetterlifeindex.org/ – Прим. ред.

184

INSEAD – французская бизнес-школа и исследовательский институт. Кампусы школы расположены в Европе (Франция), Азии (Сингапур) и на Ближнем Востоке (Абу-Даби). – Прим. пер.

185

Thinkers50 – первый в истории глобальный рейтинг самых влиятельных мыслителей в сфере бизнеса и управления. – Прим. ред.

Table of Contents

Раби Абучакра, Мишель Хури Эффективное правительство для нового века Реформирование государственного управления в современном мире

Предисловие

Введение Новая эра государственного управления

Часть I Управление с использованием форсайта

Глава 1 Мышление на перспективу

Глава 2 Выработка стратегического курса

Глава 3 Переосмысление механизма выработки государственных решений

Глава 4 Упрощение и целевая ориентация регулирования

Часть II Создание умной системы госуправления

Глава 5 Формирование гибкой административной машины

Глава 6 Инновационные способы оказания услуг

Глава 7 Создание компетенций для будущего

Глава 8 Вовлечение заинтересованных сторон

Часть III Устойчивый прогресс

Глава 9 Обеспечение устойчивого развития общества

Глава 10 Повышение устойчивости к рискам

Глава 11 Переосмысление результатов

20 пунктов программы преобразований

Послесловие

Об авторах

Контрибьюторы

Благодарности

Несколько слов о Thinkers50

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146

147

148

149

150

151

152

153

154

155

156

157

158

159

160

161

162

163

164

165

166

167

168

169

170

171

172

173

174

175

176

177

178

179

180

181

182

183

184

185