Annotation

В монографии рассматриваются социальные аспекты экономического развития страны – вопросы доходов населения, здравоохранения, демографии, науки и образования, рынка труда и ЖКХ. Обосновываются предложения по усилению роли государства в социальном бюджетировании и регулировании заработной платы, предлагаются пути формирования устойчивого института пенсионного страхования и нормативных методов регулирования воспроизводства населения на уровне предприятий, а также способы решения задачи по методологическому обоснованию социальной модели государства.

Книга может быть рекомендована работникам аналитических и социальных служб, а также законодателям, государственным управленцам.

- В.И. Якунин, В.Д. Роик, С.С. Сулакшин

- Введение

- Глава 1

- 1.1. Характеристика ситуации в социальной сфере России

- 1.2. Содержание и направленность экономических преобразований социальной сферы страны

- 1.3. Развитие «человеческого капитала» и повышение качества жизни населения – стратегические ориентиры для современной России

- 1.4. Основополагающие принципы и социальные ориентиры экономической политики государства

- Глава 2

- 2.1. Модели распределительных отношений: какую выбрать для России?

- 2.2. Современные тенденции в социальной политике промышленно развитых стран: уроки для России

- 2.3. Экономические критерии выбора социальной модели государства для России

- 2.4. Роль государства в социальном бюджетировании социальной сферы

- 2.5. Финансовое обеспечение механизмов повышения качества жизни населения

- Глава 3

- 3.1. Институты доходов и социального обеспечения населения: оплаты труда и пенсионного обеспечения Институт оплаты труда – пути формирования

- 3.2. Проблемы и пути совершенствования экономики здравоохранения

- 3.3. Феномен «седеющего населения» – глобальная демографическая проблема

- 3.4. ЖКХ и формирование рынка доступного жилья

- 3.5. Модернизация науки и образования

- 3.6. Развитие рынка труда

- Выводы и предложения

- Приложение

- Литература

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

- 56

- 57

- 58

- 59

- 60

- 61

- 62

- 63

- 64

- 65

- 66

- 67

- 68

- 69

- 70

- 71

- 72

- 73

- 74

- 75

- 76

- 77

- 78

- 79

- 80

- 81

- 82

- 83

- 84

- 85

- 86

- 87

- 88

- 89

- 90

- 91

- 92

- 93

- 94

- 95

- 96

- 97

- 98

- 99

- 100

- 101

- 102

- 103

- 104

- 105

- 106

- 107

- 108

- 109

- 110

- 111

- 112

- 113

- 114

- 115

- 116

- 117

- 118

- 119

- 120

- 121

- 122

- 123

- 124

- 125

- 126

- 127

- 128

- 129

- 130

- 131

- 132

- 133

- 134

- 135

- 136

- 137

- 138

- 139

- 140

- 141

- 142

- 143

- 144

- 145

- 146

В.И. Якунин, В.Д. Роик, С.С. Сулакшин

Социальное измерение государственной экономической политики. Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования

Введение

Стартовавшие в начале 1990-х гг. общественные преобразования в России ныне охватили и социальную сферу. Форсированно решая на протяжении последних 15 лет задачи по формированию рыночных основ экономики, государство не сумело провести в достаточной степени реформы в социальной сфере, что привело к значительному отставанию в формировании цивилизованных социальных институтов доходов населения, здравоохранения, образования, трудоустройства и ЖКХ. Отсутствие последних вызывает существенное снижение уровня и качества жизни населения и в конечном итоге блокирует развитие человеческого потенциала и экономики страны.

Трудности в формировании новой экономической системы России во многом обусловлены стремлением провести реформы в ускоренном режиме (чего стоит лозунг и программа реформирования в течение 500 дней), наивными и утопичными неолиберальными представлениями создать саморегулирующуюся рыночную систему, узкоэкономическим подходом к реформам и игнорированием неотъемлемых сущностных социальных интересов широких слоев населения.

В конечном итоге преобладание в правящей элите страны в начале и середине 1990-х гг. устаревших (архаичных) взглядов на возможности «невидимой руки рынка» привело к утрате управляемости экономическими и социальными преобразованиями в стране на протяжении последнего десятилетия ХХ в.

Неолиберальная модель проведения реформ в России, в странах СНГ и большинстве стран Латинской Америки не оправдала себя. Резко обострились проблемы распределения и перераспределения собственности и доходов, выросла до аномальных величин дифференциация населения по доходам и доступу к качественному здравоохранению и образованию. Продолжают развиваться деградационные процессы в воспроизводстве населения, опустилась ниже критической отметки (в два и более раза) цена труда, обостряется ситуация на рынке труда, которая характеризуется высоким уровнем скрытой безработицы и становящейся все более острой нехваткой квалифицированных кадров.

Одна из основных причин кризиса занятости и деквалификации значительной части трудовых ресурсов страны заключается в экономическом росте, не ориентированном на создание рабочих мест. В последние 4 года, несмотря на устойчивый прирост производства в размере 6–7% в год, показатели фиксируемой и скрытой безработицы сохранялись на уровне 6,5–7,0 %.

Разрушение социального капитала[1] без соответствующего создания его современных аналогов сыграло, по мнению Джозефа Стиглица, бывшего главного экономиста Всемирного банка, важную роль в неудачах России и ряда бывших республик Советского Союза[2]. Главная причина – острейший социальный кризис, который на протяжении последних пятнадцати-двадцати лет испытывает российское общество.

В этих условиях абсолютным приоритетом является модернизация секторов, обеспечивающих развитие человеческого потенциала, прежде всего заработной платы и пенсионного обеспечения, образования, науки и здравоохранения, жилищно-коммунальной сферы и социальной инфраструктуры отношений государства и населения.

Такая предлагаемая доминанта развития связана с необходимостью обеспечения современных условий жизнедеятельности населения, а также необходимостью высокого и устойчивого экономического роста в средне – и долгосрочной перспективе.

Многие отечественные и зарубежные ученые отмечают необходимость усиления роли государства в экономической и социальной политике стран с переходной экономикой[3].

Вторым крупным направлением совершенствования экономических и социальных институтов на завершающем этапе формирования индустриального общества является создание эффективных национальных систем обязательного и добровольного социального и личного страхования, а также государственного социального обеспечения, на которые приходится второй по значимости ресурс жизнеобеспечения населения (после заработной платы), величина которого составляет в развитых странах порядка 20–30 % ВВП.

Большинство стран Центральной и Восточной Европы (включая Россию) в последние двадцать лет пытались использовать отдельные элементы систем социальной защиты (социальных инфраструктур отношений государства и общества), основанные на моделях Бисмарка и Бевериджа, однако зачастую оказались неготовы к их применению.

Кроме того, многие правительства стран с переходной экономикой, по мнению западного исследователя Р. Макинтайра, встав на путь быстрой и повсеместной либерализации цен, не осуществляли адекватного вмешательства для стимулирования экономического роста. Падение объемов производства и доходов в странах с переходной экономикой в большей степени объяснялось крахом совокупного спроса и, в частности, резким снижением инвестиций. Ключом к экономическому возрождению является стимулирование более высокого уровня инвестиций, в том числе и в развитие человеческих ресурсов[4].

В настоящее время Президентом страны В.В. Путиным, властными структурами предпринимаются серьезные меры по преодолению негативных тенденций 1990-х гг. в социальном развитии страны. В новых условиях социальной модернизации повышается ответственность органов власти перед обществом за приведение реального положения социальной сферы страны в соответствие с декларированным 7-ой статьей Конституции Российской Федерации определением России как социального государства.

Конкретизация и практическое наполнение данной политической установки возможно с помощью выбора модели государственной социальной политики, определении целей, принципов и механизмов построения современного общества и государственного устройства, ролей и функций структур гражданского общества и органов государственной власти по обеспечению эффективной публичной социальной политики.

Существенно, что целевой анализ содержания государственных политик в области экономики или социального развития показывает их взаимоувязанность[5], позволяет говорить о социальном измерении экономической политики, что отражено в названии данной монографии.

В качестве стратегических ориентиров при разработке доктрины экономической политики должны выступать основополагающие положения Конституции Российской Федерации, базовых федеральных законов, регулирующих жизнедеятельность населения, и международных документов: Всеобщей декларации прав человека (ООН, 10 декабря 1948 г.), Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах (1966 г.), Копенгагенской декларации о социальном развитии (1995 г.), Европейской социальной хартии (подписанной Россией в 2000 г.), ратифицированных конвенций Международной организации труда.

Социальное содержание экономической политики включает в себя обоснование выбора социальной модели государства, определение целей и базовых (концептуального характера) приоритетов вложенной и самостоятельной социальной политики на ближайшую и среднесрочную перспективу, механизмов ее программного и законодательного воплощения.

Проблема выбора социальной модели государства является центральной на каждом цивилизационном этапе развития любой страны. Для России эта проблема оказалась трудной вдвойне. Не завершив решения всего круга задач индустриального этапа по переходу к социально ориентированной рыночной экономике и построению демократического, правового и социального государства, страна погрузилась в череду политических и экономических реформ, которые отбросили ее по большинству показателей социального развития и качества жизни населения на рубежи 60–70 гг. XX в. Отсутствие стратегических, публично одобренных программ реформирования экономической, социальной и политической сфер жизнедеятельности общества привело к нарушению естественных взаимоотношений между государством и обществом, обществом и личностью, личностью и государством.

В конечном итоге это привело к появлению феномена дезинтеграции общества и государства, разрыву социальных связей, к глубокому социально-экономическому кризису, обесцениванию физического и человеческого капиталов. Сегодня по параметрам человеческого капитала Россия находится на 33-м, а человеческого развития – на 57-м местах в соответствующих мировых рейтингах. И с каждым годом наша страна опускается в этих списках все ниже и ниже. Особенно критическим является положение в областях здравоохранения и демографии, в которых страна занимает 108 и 112 места, соответственно[6].

В итоге модернизация общественного устройства и переход к постиндустриальному этапу развития блокируется отсталостью в уровне «человеческого капитала», устарелыми и неэффективными социальными институтами доходов населения (заработной платы и пенсионного обеспечения), образования, науки, здравоохранения, трудоустройства и ЖКХ.

Следует при этом отметить, что сложившееся положение дел для страны является неестественным. Ведь Россия по территории и обеспеченности природными ископаемыми находится на первом месте в мире, численности населения – на шестом, по размерам ВВП – на десятом, что дает ей все основания претендовать на роль одного из лидеров мирового сообщества[7].

К несомненным преимуществам, которыми располагает наша страна, относится высокий уровень в ряде направлений высоких технологий (освоение космоса и атомная энергетика), достаточно высокий уровень профессионального образования, богатейший научный и культурный потенциал. Она находится в пятерке ведущих стран по добыче нефти и газа, производству стали и электроэнергии, выпуску пиломатериалов, минеральных удобрений и хлопчатобумажных тканей[8].

Разработка стратегии инновационного роста экономики России может быть успешной при условии предваряющего политического выбора социальной модели государства, формировании институциональной базы для расширенного воспроизводства человеческого потенциала, определения оптимальных пропорций распределения ВВП на социальные и экономические потребности общества.

Значительные разрывы в показателях, отражающих различия в подходах по использованию произведенного национального продукта между развитыми индустриальными странами и Россией, показывают реальное положение дел и отставание страны в формировании цивилизованных экономических и социальных институтов.

Социальным содержанием государственной экономической политики в развитых индустриальных странах является три важнейших компонента:

• нормативно-договорное регулирование заработной платы наемных работников и доходов самозанятого населения, на которые приходится примерно 50 % ВВП (в России эти расходы в последние 15 лет не превышали 25 % ВВП);

• развитые институты обязательного и добровольного социального страхования, которые позволяют минимизировать и компенсировать основные виды социальных рисков – болезни, старости, инвалидности, утраты места работы, на которые приходится около 15–25 % ВВП (в России эти расходы в последние 15 лет не превышали 7 % ВВП);

• предоставление государством общественных (публичных) благ, связанных с социальным обеспечением, образованием, наукой, здравоохранением, жилищно-коммунальными услугами, с поддержкой прогрессивных форм развития экономики с помощью государственного бюджета, на что выделяется около 18–25 % ВВП (в России эти расходы составляют не более 10 %).

Указанная парадигма социального содержания экономического развития промышленно развитых стран позволяет им обеспечивать и высокое качество жизни населения, и эффективное развитие экономики. В этой связи формирование эффективных социальных институтов является одной из приоритетных национальных задач для России, а разработка концептуальных подходов построения институциональной социальной основы для России превращается в актуальный вопрос на ближайшую перспективу.

В ряду крупных, цивилизационного масштаба задач, которые стоят в повестке дня перед страной, – задача формирования современной экономики инновационного типа, решение которой осложнено рядом неблагоприятных условий для ее реализации: снижением численности населения и обезлюживанием огромных территорий страны не только Сибири и Дальнего Востока, но и в центре европейской ее части, стремительным изменением возрастной структуры населения вследствие быстрого его «старения», деградацией системы доходов населения и тенденцией падения финансовой устойчивости пенсионной системы страны.

Программа трансформации и динамичного развития экономики, качественного улучшения жизни населения, положительных и серьезных перемен в демографической ситуации может быть осуществлена на основе целенаправленного формирования современных и эффективных экономических и социальных институтов жизнедеятельности общества, обеспечивающих положительную мотивацию экономического и социального поведения основных субъектов правоотношений: работников и работодателей (бизнеса), государства и структур гражданского общества.

От того, как будет решаться эта задача, в определяющей мере будут зависеть не только условия жизни подавляющей части населения страны, но и перспективы экономического развития страны, а также само существование и сохранение в геополитическом пространстве государства Российского.

В настоящей монографии на основе анализа реального состояния дел в социально-экономической сфере в России предлагается системная платформа, отвечающая на два вопроса: ЧТО нужно сконструировать в государственном управлении в сфере социального содержания экономической политики и КАК возможно перейти из нынешнего состояния в желаемое целевое. Критерием в этой управленческой задаче являются интересы человека, общества и государства.

Глава 1

Социальное измерение экономической политики

1.1. Характеристика ситуации в социальной сфере России

Один из ключевых мотивов развертывания радикальных экономических и политических реформ в стране состоял, как известно, в отказе от централизованного государственного управления экономикой и формирования рыночных основ хозяйственной деятельности.

Следует отметить, что при некоторых позитивных изменениях последних лет, произошедших в экономике страны, все еще не удалось нейтрализовать многие угрозы социально-экономическому развитию страны, связанные с проведением 15-летнего реформирования российской экономики. Таков вывод итогового документа Х Российского экономического форума, проведенного 20–21 мая 2005 г. в Екатеринбурге, цель которого заключалась в том, чтобы на основе широкой репрезентативной (с участием представителей властно-управленческих структур всех уровней, крупного и малого бизнеса, научной общественности) дискуссии оценить итоги экономических преобразований 15-летнего этапа и предложить пути обновления стратегии социально-экономического развития страны[9].

Участники этого форума отмечают, что до сего времени не преодолена «голландская модель» российской экономики, выражающаяся, в частности, в опережающем росте сырьевых отраслей и аккумулировании в них главных инвестиционных ресурсов, что приводит к деиндустриализации экономики и снижает конкурентоспособность продукции отраслей обрабатывающей промышленности[10]. Налицо ухудшение демографической ситуации, углубление дифференциации социально-экономических параметров, состояния развития регионов, все более остро проявляется новая угроза – кадровый дефицит в экономике и управлении, разбалансированность спроса и предложения на рынке труда[11].

Хронической и наиболее характерной особенностью социальной ситуации 15-ти летнего периода реформ является обеднение населения страны, падение уровня жизни большей его части, ухудшение здоровья россиян и уменьшение средней продолжительности жизни[12].

Статистика фиксирует, что сократилось потребление многих важных групп питания (мяса, рыбы, молочных продуктов). В результате в структуре питания бедных и близким к ним по доходам группам населения (которые, по разным экспертным оценкам, составляют около 40–50 % всего населения страны) имеется дефицит пищевого белка, витаминов и минеральных веществ.

Учитывая, что в России большая часть работников в базовых отраслях экономики (промышленность, строительство, сельское хозяйство, транспорт и т. п.) занята на работах с высокой физической активностью, а также на территориях Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, снижение калорийности суточного рациона населения с 2527 ккал в 1991 г. до 2200 ккал в 1999 г.[13] привело к тому, что суточный рацион большей части населения страны не отвечает энергетическим затратам и потребностям в биологически активных веществах.

Среднедушевое суточное потребление продуктов питания в России – с учетом физиологических характеристик работников (рост и вес) и трудового процесса (интенсивность и напряженность труда) – является крайне скудным и недостаточным. Например, с позиции калорийности оно соответствует уровню конца XVIII в. В итоге его неудовлетворительные уровень и качественный состав приводят к низкой сопротивляемости организма работника, высокой заболеваемости и являются одной из причин сверхвысокой смертности мужчин в трудоспособном возрасте[14].

Существенное сокращение финансирования привело к серьезному кризису здравоохранения в России. С начала 1990-х гг. реальное финансирование здравоохранения сократилось почти вдвое и составило около 2,8–3,2 % от ВВП, а расходы на одного человека в год – около 50 долларов США (для сравнения – в США – 3 тыс., в странах Западной Европы – 1,5 тыс. долларов)[15].

Отечественные ученые отмечают, что одним из неблагоприятных следствий социально-экономических реформ в России явилось ухудшение здоровья в последнее десятилетие. Так, на общем фоне постоянного роста заболеваемости особенно остро вырисовываются проблемы нозологических форм социальной этиологии, в том числе туберкулезных. Статистика свидетельствует: сегодня в стране – более 2 млн больных туберкулезом, за 10 лет число пораженных этой болезнью увеличилось в 2,6 раза, а смертность от нее – в 2,8 раза. Налицо быстрый рост инвалидизации населения: каждый год число инвалидов прирастает более чем на 1 млн человек. Сегодня их уже более 15 млн человек. Кроме того, ныне насчитывается более 600 тыс. детей-инвалидов и их численность за последние десять лет выросла в 4,6 раза[16].

В условиях демографического спада страна вплотную подошла к периоду абсолютного сокращения населения трудоспособного возраста. По данным Минэкономразвития России, в 2006 г. число трудоспособного населения сократилось на 40 тыс. человек, в 2007 г. прогнозируется уменьшение уже на 412 тыс. человек, в 2008 г. – на 631 тыс. человек[17].

Обострились проблемы социального неравенства не только в части текущих доходов и уровня жизни, но и с точки зрения долгосрочных возможностей и перспектив – жилищной обеспеченности, потребления социально значимых благ, доступа к качественным системам образования и здравоохранения.

Наблюдается эрозия общественных установок на труд, его качество, квалификацию работников, профессионализм, что особенно рельефно проявляется, если рассматривать оплату труда с позиций общественно-значимой оценки труда. Минимальный размер оплаты труда составляет около трети от прожиточного минимума работника и всего 10 % от средней заработной платы по стране, что служит препятствием для выполнения институтом заработной платы своих важнейших функций: экономической, воспроизводственной и социальной.

Низкий уровень заработной платы в бюджетном секторе и отдельных отраслях экономики (в сельском и лесном хозяйстве, в текстильном и швейном производстве, в образовании и здравоохранении) приводит к оттоку квалифицированных кадров в другие сектора экономики, вызывает углубление диспропорций на рынке труда.

Труд в условиях бедности остается все еще значительным. Количество тех, кто работает за 3 доллара в день в расчете на работника и членов его семьи составляет не менее 16 % населения.

Искусственно занижая заработную плату, государство как работодатель для работников бюджетной сферы и как законодатель для частного сектора, тормозит развитие потребительского рынка, а следовательно и экономики в целом.

Сохраняется и даже увеличивается численность работников, занятых на рабочих местах с неблагоприятными условиями труда. С 1997 г. по 2006 г. она выросла с 17,1 до 22,2 %. Уровень производственного травматизма со смертельным исходом в несколько раз (2–4 раза) превышает аналогичные показатели в европейских странах.

Важнейшим социальным ориентиром экономической политики государства является сбалансированная стоимость труда и капитала. Затраты на наемного работника (и их главные составляющие – заработная плата и пенсии) имеют объективную основу: ее образует стоимость нормального (простого) и расширенного воспроизводства работника (и его семьи), определяемая стоимостью необходимых для такого воспроизводства продуктов и услуг.

В российских условиях уровень заработной платы и пенсий не обеспечивают для значительной части работников и членов их семей (приблизительно половины от численности населения) даже простого воспроизводства рабочей силы.

Снижение совокупной доли заработной платы и пенсий за период реформ с 52 % ВВП до 30 % (ориентировочно их приемлемый уровень оценивается в 40–45 % ВВП) приводит к одной из базовых макроэкономических диспропорций, постоянно воспроизводящей стагнацию производства в большинстве отраслей отечественной экономики и вызывающую кризисную демографическую ситуацию.

Говоря о соотношении цены и стоимости труда, важно учитывать ряд новых для России процессов, которые связаны с рыночной трансформацией экономики. К их числу относится перевод бесплатных услуг в платные (это касается таких социальных сфер, как здравоохранение, образование, предоставление жилья и т. д.), а также опережающий рост цен на платные услуги населению.

Согласно исследованию фонда «Общественное мнение», проведенному в 44 регионах страны среди 2 тыс. респондентов, 53 % опрошенных нуждаются в покупке жилья, но лишь 2 % имеют для этого необходимые средства. При этом запросы значительной части нуждающихся в улучшении жилищных условий очень скромные – 45,3 % хотели бы приобрести лишь одно-двухкомнатную квартиру. На четырехкомнатную квартиру претендует только 1,8 % опрошенных граждан.

Вопрос неудовлетворительного обеспечения жильем значительной части населения и его низкого качества остается одной из наиболее острых социальных проблем страны. Площадь жилища в среднем на одного жителя составила на конец 2004 г. 20,4 кв. м., увеличившись за 14 лет на 4 кв. м. При этом четверть домохозяйств не имели отдельной квартиры или дома. Лишь 75 % площади жилищного фонда было оборудовано водопроводом и 70 % канализацией, а в сельской местности – 41 % и 32 % соответственно[18].

В то же время, средняя цена 1 кв. м. жилья на его первичном рынке значительно выше среднемесячной заработной платы, в то время как в развитых странах его цена, как правило, ниже среднемесячной заработной платы, что создает благоприятные условия для его приобретения широкими слоями населения. И, пока размер заработной платы не будет позволять решать эту задачу, рассчитывать на то, что россияне смогут решить проблему обеспечения жильем бессмысленно.

В этой цепи проблем главное звено – не соответствующая рыночным условиям существующая система заработной платы. Величина средней заработной платы столь низка, что большая ее часть (80–90 %) расходуется на приобретение продуктов питания, оплату жилья и покупку промышленных товаров и услуг. Оставшейся части заработной платы крайне недостаточно на покупку товаров длительного пользования, приобретение жилья, оплату качественной медицинской помощи и качественного образования, дополнительного пенсионного и медицинского страхования.

В индустриальных странах мира на покупку продуктов питания и промышленных товаров расходуется не больше 25–30 % заработной платы, на оплату и приобретение жилья – 20–30 %, на налоги – 20–25 %, на дополнительное пенсионное и медицинское страхование – 10–15 %.

Переход России к формированию рыночной экономики с неизбежностью вызывает необходимость модернизации системы заработной платы и существенного увеличения ее минимального и среднего размера.

1.2. Содержание и направленность экономических преобразований социальной сферы страны

Состояние социальной сферы России и тенденции социального развития оцениваются специалистами как несомненно кризисные. По мнению известного отечественного ученого Б.В. Ракитского, кризисность при этом квалифицируется не как признак трудностей в ходе оздоровления, не как «болезнь роста и развития», а как признак социальной катастрофы, распада системных основ общества. Состояние социальной сферы и действующие в ней тенденции являются сегодня фактором явной необеспеченности национальной безопасности, перспектив России как геополитической реальности и народа России как страновой общности[19].

Причины создавшегося критически кризисного состояния социальной сферы страны Б.В. Ракитский связывает с самой сутью и избранной направленностью общественных преобразований в стране:

1) социальная политика была жестко деформирована установкой на «прорыв», на «перемещение России в точку невозврата» путем ускоренного и любой ценой достигаемого первоначального накопления капитала;

2) лишь один из аспектов социальной политики (а не вся она в целом) остался в поле приоритетного внимания государства, а именно – распределение собственности как параметра социального положения;

3) государство (а точнее – исполнительная ветвь государственной власти) выступило практически единственным субъектом, определявшим и проводившим в жизнь социальную политику.

Начиная с 1992 г. в основу курса реформ положена одна из идеологий, существующих в современных обществах, – идеология радикального либерализма. Фактически эта идеология стала государственной[20].

Во многом это связано с тем, что содержание либеральных реформ в стране было сведено к формированию рыночного хозяйственного уклада как доминирующего, что обеспечивалось и обеспечивается с помощью гипертрофированной поддержки одного социального слоя – слоя крупных частных собственников. Во всех остальных случаях выдерживается политическая установка на сокращение правовой и организационной роли государства в экономической и социальной жизни общества. Другими словами: произошел поворот маятника государственной экономической и социальной политики от ориентации на интересы основной массы населения на интересы капитала, не превышающего в человеческом измерении 15 % всего населения страны.

Такой поворот привел к утрате важнейших государственных функций в социальной сфере – социально сбалансированного учета интересов всех основных социальных слоев, аккумуляции необходимых финансовых ресурсов для перераспределения средств, регулирования сферы труда, здравоохранения, образования, что выполняют все без исключения государства, выбравшие либеральную, консервативную, социал-демократическую модель государственного устройства и государственной социальной политики.

В результате подавляющее большинство населения России не только не обрело достойного уровня и качества жизни, но и лишилось сколь-нибудь обнадеживающих перспектив в будущем. Маргинализация и социальная деградация стали привычными явлениями. Массовый слой высококлассных специалистов резко сократился. Конкретные тому причины – спад производства и массовая безработица, ведущая к деквалификации работников, их бегству и за границу, и от своих профессий, вследствие катастрофического сокращения реальных доходов.

Как отмечает в этой связи Ю.М. Лужков, «наше правительство добивается финансовой стабилизации, а не социальной устойчивости. Сокращает инфляцию, а не социальные диспропорции. Интересы человека в такой социально-экономической политике находятся где-то на периферии, уступая центральное место макроэкономическим виртуальностям. Концепция «минимального государства» продолжает торжествовать, несмотря на то, что создает угрозу дальнейшего падения уровня жизни, деградации и разрушения социальных отраслей экономики, роста социальной нестабильности»[21].

Заработная плата основной массы работников в России упала в 1990-е гг. до крайне низкого и зачастую недопустимого уровня, который не обеспечивает даже простое воспроизводство населения. Такое положение дел является одной из основных причин демографического кризиса России. Даже с учетом реального роста заработной платы на протяжении последних шести лет на конец 2006 г. она по своей покупательной способности достигла только 80–85 % предреформенной величины 1990 г..

Еще более удручающее положение наблюдается в пенсионном обеспечении. Для 40 % пенсионеров размер пенсий не превышает их прожиточный минимум, а покупательная способность пенсий на конец 2006 г. составляет всего 40–45 % к уровню 1990 г.

Содержанием проводимой государством экономической и социальной политики в период реформ 1990-х гг. явился курс на дерегулирование системы доходов населения, прежде всего системы заработной платы в частном секторе, минимизации социальных обязательств государства, применение принципов взаимной ответственности государства, бизнеса и граждан за материальное благополучие последних, введение элементов платности в сферах здравоохранения и образования. Последствиями такой политики стали резко возросшие проблемы занятости населения, утрата, в значительной степени, ранее существовавшей стабильности в доходах и социального положения, возникновение для значительного числа граждан непреодолимых трудностей в получении качественной медицинской помощи и образования.

Неоправданная по всем меркам дифференциация заработной платы приводит к недопустимому уровню расслоения населения. Как отмечают в этой связи известные отечественные ученые Лексин В.Н. и Швецов А.Н., во многом складывающаяся ситуация с резкой дифференциацией доходов населения объясняется доминированием в последние годы экспортно-сырьевой модели развития экономики России, которая воспроизводит в расширенном объеме «точечный» или «сегментный» рост отдельных подотраслей экономики и крупных мегаполисов, где концентрируется львиная доля финансовых ресурсов. Уже сегодня рост стоимостных параметров экономики на 65–75 % обеспечен деятельностью нескольких десятков крупных корпораций, расположенных не более чем в 150–200 населенных пунктах страны.

Более того, данная тенденция концентрации финансов, производства, социальной инфраструктуры при сложившейся сейчас структуре субъектов Российской Федерации и муниципальных образований будет носить характер нарастания в среднесрочной перспективе до 2008 г.: по душевому валовому региональному продукту – вдвое, по доходам населения – на 35–60 %, по бюджетной обеспеченности собственными доходами – на 70–80 %[22].

При сохранении нынешних тенденций функционирования экономики и дальнейшем усилении неравномерного («точечного» типа) развития производительных сил, наблюдающегося в стране в последние 15 лет, дифференциация заработной платы и доходов населения в ближайшие 5–6 лет возрастет еще на 40–60 %, что усилит антагонизм в обществе, приведет к появлению территориального пояса застойной бедности, где доля населения с доходами ниже прожиточного минимума будет составлять 35–40 % и более[23].

Ситуацию усугубляет крайне неблагоприятное внешнеполитическое влияние неолиберальных тенденций, которые получили широкое распространение в мировой политике в последние двадцать лет.

Неолиберальная политика весьма враждебно относится к государственным формам социальной поддержки населения (социального обеспечения и социальной помощи), рекомендует максимально сокращать роль государства в здравоохранении и образовании. Государственные программы, формирующие сетку безопасности населения, сводятся к минимуму.

В области налогов отдается приоритет плоской шкале налогообложения, которая получила применение и в России. Заявленной целью установления плоской шкалы подоходного налога в стране (в 2000 г.) было создание стимулов по более полному и открытому декларированию своих доходов и заработка работающими.

Но, как показывает анализ вопроса, объем собранных налогов практически не увеличился, в то время как значительная часть налогового бремени была снята с высокодоходных слоев населения, а относительная тяжесть налоговых платежей переложена на бедные и малообеспеченные слои[24]. В конечном итоге произошло увеличение неравенства доходов крайних децильных групп населения с 14 до 17 раз[25].

Другими словами: в стране наблюдается устойчивая тенденция увеличения дифференциации населения по доходам. Для групп с низкими доходами (примерно первых 4-е дециля) увеличение доходов в последние пять лет составило примерно 6–9% в год (т. е. ниже инфляции), а для групп с высокими доходами (верхние 4-е дециля) увеличение доходов составило примерно 23–47 % в год[26].

Главные пороки сегодняшней экономики России аргументированно раскрыты С. Меньшиковым: «В том виде, в каком наш капитализм сложился в последние десять с лишним лет, он не мог не стать олигархическим, т. е. перекошенным в сторону подавляющего господства узкой группы банковско-промышленных монополистических группировок. Отсюда неизбежно следуют две другие фундаментальные диспропорции: (1) перекос экономики в сторону сырьевых и топливных отраслей, ориентированных на внешний рынок и приносящих особо высокую сверхприбыль – ренту; и (2) непомерный перекос в распределении национального дохода в пользу валовой прибыли и в ущерб оплате труда, а это предполагает заведомую узость внутреннего рынка, нищету значительной части населения, имманентную неспособность экономики расти достаточно высокими темпами без специальных подпорок в виде благоприятных условий на внешнем рынке. Такая экономика находится в ловушке, выход из которой возможен только посредством коренной ломки ее олигархической структуры при активной роли государства»[27].

Как отмечает в этой связи американский ученый Дэвид Харви, основная задача неолиберального государства состоит в том, чтобы на его основе создать «благоприятный деловой климат» и оптимизировать условия для накопления капитала независимо от последствий этого для занятости или социального благополучия[28].

В этом состоит отличие от социал-демократического государства, которое отстаивает полную занятость и оптимизацию благосостояния всех его граждан, основываясь на поддержании достаточной и стабильной нормы накопления капитала.

Неолиберальное государство уделяет повышенное внимание приватизации государственной собственности, отдает приоритет частной собственности и считает дерегулирование экономической жизни единственным важным условием государственной политики. Отрасли экономики, которые прежде управлялись или регулировались государством (добыча и переработка природных ресурсов, включая нефть, газ, черные и цветные металлы, древесину, а также транспорт, телекоммуникации, предприятия коммунального обслуживания, жилье, образование), передаются частной сфере.

По мнению немецкого ученого Оскара Негта, такого эгоистического и демонстративного стремления к власти, какое наблюдается сегодня у владельцев капитала, история еще не знала. Основной причиной этому выступает постепенная утрата современным национальным государством его суверенитета и функциональности[29].

Бизнес начинает активно лоббировать свои интересы с помощью влияния при разработке и принятии законов, с выгодой для себя определять развитие государственной политики.

Неолиберальное государство проявляет особую заботу о финансовых институтах. Оно стремится не только облегчить распространение их влияния, но и любой ценой обеспечить неприкосновенность и платежеспособность финансовой системы. В случае конфликта между неприкосновенностью финансовой системы и благосостоянием населения неолиберальное государство выбирает первое.

Дерегулирование позволило финансовой системе стать одним из основных центров перераспределения, осуществляемого через спекуляцию, коррупцию, обман и воровство. Современная «технология» этих процессов – рейдерство.

Накручивание стоимости акций, пирамиды, запрограммированное разрушение активов через инфляцию, отделение активов с помощью слияния и поглощения компаний, рост долгового бремени, которое даже в развитых капиталистических странах приводит к увеличению долговой кабалы всего населения, изъятие активов (завладение пенсионными фондами и их разорение вследствие падения акций и краха корпораций), манипуляции с кредитами и акциями – все это стало основными чертами финансовой системы.

Идея о том, что рынок означает конкуренцию, все чаще опровергается массовыми примерами монополизации, централизации и интернационализации корпоративной и финансовой власти[30].

Как отмечает при этом Дэвид Харви, неолиберальное государство по своей сути антидемократично, хотя оно часто пытается скрывать этот факт. Поощряется правление элит, и в ущерб демократическому и парламентскому принятию решений растет стремление править при помощи правительственных постановлений и судебных решений[31].

Большинство западноевропейских стран сопротивлялись неолиберальному влиянию, которое активно насаждали США и Великобритания, находили возможность сохранить многое из своего социал-демократического наследия, ориентируясь на модели развития ФРГ, Франции и скандинавских стран. При этом можно с сожалением констатировать, что России противостоять последнему неолиберальному натиску должным образом не удалось.

Таким образом, сутью экономических реформ в России явилось первоначальное (в жесткой форме) накопление капитала, раздел государственной собственности, массовое обнищание большей части населения страны, преднамеренное затягивание с формированием цивилизованных институтов доходов и социальной защиты населения, государственного социального обеспечения и здравоохранения.

Формирование и реализация социальной политики зависит от политического устройства, уровня экономического развития, отношений вопросов собственности, культурных и духовных традиций, развитости структур гражданского общества, форм их взаимодействия с государственными органами.

Особое внимание при рассмотрении экономической политики, по мнению немецкого ученого Ойкена, следует уделять социальному обеспечению. «Потребность в обеспеченности является универсальной проблемой. Каждая эпоха обладала своей формой необеспеченности и неуверенности. Однако сегодня потребность в обеспеченности выросла в такой степени, какой не знала вся прежняя история человечества»[32].

Формирование структур гражданского общества должно опираться на разработанную и одобренную широкими кругами общественности доктрину новых взаимоотношений государства и общества, экономических и социальных субъектов, в соответствии с которой следует определить рамки и формы государственного регулирования экономики и поддержки социальной сферы.

Подобные доктрины были разработаны в развитых странах в середине ХХ столетия и нашли активное применение в адаптации рыночных экономик к социальным потребностям западного общества.

Кроме того, эти доктрины сыграли весомую роль в консолидации демократии и сплочении общества, обеспечили проведение эффективного курса на решение социальных проблем посредством регулирования заработной платы, формирования эффективных систем социального страхования, прогрессивного налога и бюджетного его перераспределения.

В этой связи России предстоит серьезная работа по разработке, публичному обсуждению и реализации национальной социальной доктрины, как ядра экономической политики.

1.3. Развитие «человеческого капитала» и повышение качества жизни населения – стратегические ориентиры для современной России

Анализ передового международного опыта свидетельствует о том, что формирование эффективной экономической и социальной политики достигается при существенном повышении человеческого капитала, качества жизни и качества трудовой жизни. Модель государства на индустриальном этапе с развитой системой социальной защиты населения во второй половине ХХ в. эволюционирует и преобразуется на постиндустриальном этапе в модель государства высокого качества жизни населения или как его официально провозгласили в конституциях ряда стран – в «социальное государство» или «государство всеобщего благосостояния».

Сутью категории «качества жизни» являются базовые условия жизнедеятельности людей, позволяющие на высоком уровне удовлетворять потребности в содержательном труде, отдыхе и культурных запросах, а также в сферах здравоохранения, образования и жилищных условий.

Высокое качество жизни – это требование времени, без него немыслимо движение вперед. Низкое качество жизни ограничивает раскрытие творческого потенциала людей. Они вынуждены концентрировать свои усилия на добывании «хлеба насущного», им – не до творчества.

Именно по этой причине промышленно развитые страны еще в 60-е годы XX в. взяли курс на создание условий по обеспечению высокого качества жизни для всего работающего населения и пенсионеров, и пошли они на этот шаг отнюдь не из филантропических побуждений, а потому, что это оказалось выгодно как для бизнеса, так и для правящей элиты, для экономического развития в целом. Перемещение приоритетов в обществе с удовлетворения элементарных физиологических потребностей к реализации достойной жизни позволяет удовлетворять на принципиально другом уровне как материальные, так и интеллектуальные и духовные потребности граждан, что является условием динамичного развития личности, общества и государства.

По оценкам Всемирного банка, проведенным по 192 странам, на долю физического капитала приходится около 16 % национального богатства, природного капитала – 20 %, человеческого – 64 %. Для России эта пропорция иная – 14, 72 и 14 %, т. е. в стране роль природных богатств является доминирующей. В таких промышленно развитых странах, как Германия, Япония и Швеция, доля человеческого капитала достигла 80 %[33]. Таким образом, экспертные оценки и экспериментальные расчеты свидетельствуют о том, что главным компонентом национального богатства в современных условиях должен быть человеческий капитал, а условием его накопления является высокое и все повышающиеся качество жизни.

Вложения в человеческий капитал превращаются в экономически выгодные проекты на национальном и корпоративном уровнях, а рост ценности человеческого труда становится определяющим фактором в повышении конкурентоспособности экономики и предпосылкой эффективных модернизационных проектов.

Исходя из такого подхода, высокое качество жизни предполагает высокие параметры качества трудовой жизни (по методологии Международной организации труда), высокое качество социальной сферы (здравоохранение, образование, жилье, общественный транспорт, культура и спорт) и высокое качество окружающей среды (здоровый воздух, безопасная вода и почва), а также безопасное санитарное состояние мест проживания человека.

Эти три компонента являются ядром структуры качества жизни. Так, качество трудовой жизни характеризует высокие стандарты жизнедеятельности работников и членов их семей: уровень благосостояния работников, достигаемый с помощью заработной платы, доступность качественных систем профессионального образования (переподготовки) и медицинской помощи, благоприятные условия производственной среды и содержания трудового процесса, позволяющие обеспечить удовлетворенность от трудовой деятельности и в конечном итоге – обеспечивать высокий профессиональный уровень (квалификацию) работников и их мотивацию на качественный труд.

Качество социальной жизни представляет собой характеристики качества жилищ и социальной сферы (здравоохранения, образования и культуры), доступности для людей предоставляемых им услуг, уровня социальной защиты населения (размеров пенсий и пособий), а также возможности оздоровления и реабилитации, занятия спортом и приобщения к культурным ценностям в публичных библиотеках, музеях и театрах.

Такая оценка качества жизни как научной категории, которая является базовой при проведении государственной социальной политики, в полной мере отвечает международным определениям данной категории. Так, классификация Европейской экономической комиссии ООН выделяет 8 групп показателей качества жизни, ставя на первое место здоровье, на второе – потребление, на третье – образование. В классификации ООН на первое место поставлено потребление продуктов питания, далее – состояние здоровья, уровень образования.

Другими словами: состояние сферы образования, здравоохранения, уровень потребления прочно вошли в научный и государственно-управленческий инструментарий промышленно развитых стран и международных специализированных организаций при оценке цивилизованности национальных социальных систем, призванных обеспечивать воспроизводство человеческих ресурсов на современном этапе.

Качество жизни, развитие человека и человеческий капитал – эти понятия составляют содержательную характеристику современных подходов к проблемам экономического роста и развития общества.

Понятие «человеческое развитие» было введено в широкое употребление международной организацией Программа развития ООН (ПРООН) в 1990 г.[34] Начиная с 1990 г. ПРООН издает ежегодные доклады о развитии человека. Каждый год доклады посвящались различным аспектам человеческого развития, представлялись новые концепции и подходы. При этом, «главной задачей всегда было обеспечение понимания того, что развитие должно служить интересам человека и расширению его возможностей как участника процесса развития»[35].

Концепция человеческого развития основывается на четырех основных принципах, отражающих производительность труда, равенство, устойчивость и расширение возможностей.

Производительность. Люди должны иметь возможность повышать производительность своего труда, полноценно участвовать в процессе формирования дохода и трудиться за достаточное и справедливое вознаграждение. Поэтому экономический рост является одной из составляющих моделей развития человеческого потенциала.

Равенство. Все люди изначально должны иметь равные возможности. Все барьеры, препятствующие обретению возможностей в экономической, социальной и политической жизни, должны быть ликвидированы, с тем, чтобы люди могли принимать участие в реализации этих возможностей и пользоваться их благами.

Устойчивость. Доступ к возможностям должен быть обеспечен не только нынешним, но и будущим поколениям.

Расширение возможностей. Развитие должно осуществляться усилиями людей и в интересах людей. Люди должны всемерно участвовать в процессе принятия решений и других процессах, определяющих их жизнь.

Основные условия для развития потенциала человека состоят в том, чтобы прожить долгую и здоровую жизнь, получить образование и обладать соответствующими ресурсами для обеспечения достойного жизненного уровня[36].

Другие элементы потенциала включают общественное и политическое участие в жизни общества. Например, в методологии оценки человеческого потенциала, разработанной ПРООН, выделены три критериальных основных жизненных показателя качества жизни – продолжительность жизни, уровень образования и уровень доходов (прежде всего – ВВП на душу населения), что нашло свое обобщенное выражение в таком интегральном показателе, как индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП). Он охватывает три измерения человеческого благосостояния: доходы, образование и здоровье. Считается, что ИРЧП является барометром перемен в благосостоянии человека и служит для сравнения прогресса, достигнутого в разных странах на различных этапах их общественного развития.

Следует отметить, что исполнительная власть хорошо осведомлена о существующих тенденциях в промышленно развитых странах по организации механизмов бюджетного перераспределения произведенного национального продукта. В этой связи финансовый блок Правительства России в 2002 г. выполнил косметическое улучшение внешних параметров социального бюджета с помощью перевода в федеральный бюджет величины единого социального налога (ЕСН), поступающего в конечном итоге в государственные внебюджетные фонды (а это около 7,0 % ВВП). Без зачета ЕСН через федеральный бюджет перераспределяется всего около 13 % ВВП, что в два раза меньше, чем в развитых странах.

Примечательно и то, что социальные бюджеты в большинстве промышленно развитых стран мирового сообщества, несмотря на регулярно проводимую политику критического пересмотра целесообразности тех или иных форм социальной поддержки населения и проводимую их «санацию», растут в абсолютных размерах, а во многих странах – и в относительных. Во многом это объясняется эффектом традиции и «устойчивого привыкания» населения к определенным формам социальной поддержки. Поэтому власть редко рискует кардинально уменьшать размеры социальной помощи.

Кроме того, возникает необходимость в новых видах социальной поддержки, что связывается с необходимостью обеспечения более высокого качества рабочей силы и переходом, по сути дела, на непрерывное образование и переподготовку кадров. Расширение «гибкости труда» и повышение масштабов миграционных потоков, вызвано старением населения и применением дополнительных форм и программ оздоровления, реабилитации пожилых работников и т. д.

Следует отметить, что в Российской Федерации доктрины качества жизни и человеческого потенциала еще не рассматриваются властными элитами с позиции практического применения. Недооценка важности социальной составляющей (как важнейшего условия экономического роста и гармонизированных трудовых отношений), характерная для советского периода, еще более усугубилась на этапе рыночной трансформации и смены общественного строя, что привело к обвальному снижению затрат на развитие человека, не обеспечивающих сегодня во многих сегментах и слоях населения даже простое его воспроизводство.

Состояние дел в этой сфере приводит к суженному воспроизводству населения с позиции демографии и снижению качества человеческого капитала. Для преодоления данных разрушительных тенденций потребуется не только существенный финансовый, но и временной ресурс, оцениваемый многими годами.

В последнее время наблюдается повышение интереса властных структур к повышению качества жизни населения. Однако, национальные крупномасштабные программы в этой сфере фактически еще не достигли стадии практической реализации, что приводит к весьма серьезным социальным последствиям. Так, в Российской Федерации индекс развития человеческого потенциала (ИРЧП), который, по сути дела, является результирующим критерием оценки качества жизни, за последние десять лет резко снизился – на 15 пунктов – и, прежде всего, из-за падения объемов ВВП, роста смертности и уменьшения продолжительности жизни[37].

Ожидаемая продолжительность жизни при рождении в Российской Федерации – одна из наиболее низких для промышленно развитых стран: 65 лет, по сравнению с 79 годами в Западной Европе. В 2003 г. ожидаемая продолжительность жизни для российских мужчин составила 59 лет и 72 года – для женщин, что является одним из самых широких разрывов (по признаку пола) в мире. При этом ожидаемая продолжительность жизни мужчин снизилась с 70 лет в середине 1980-х гг. на 11 лет и фактически остается на одном и том же низком уровне на протяжении ряда лет.

Среди непосредственных причин высокой смертности мужчин эксперты называют: высокий уровень сердечно-сосудистых заболеваний, что связывают с образом жизни и питания, ростом уровня психосоциального стресса, обусловленного реструктуризацией рынка труда, глубоким и продолжительным экономическим кризисом 1990-х гг. и демонтажем социальных гарантий занятости, устойчивого и приемлемого уровня заработка и пенсий, распространением инфекционных заболеваний, а также высоким уровнем производственного травматизма и насильственной смерти, которые принесла теневая экономика[38]. Как свидетельствуют прогнозные демографические оценки, если показатели смертности останутся на том же уровне, около 40 % сегодняшних пятнадцатилетних российских мужчин умрут до достижения ими 60 лет[39].

Сейчас Россия по ИРЧП занимает 62 место среди стран мирового сообщества[40] и этот показатель не растет[41].

Первым шагом по повышению качества жизни населения страны является задача преодоления бедности. Главным в решении стратегической задачи государства по преодолению бедности является обеспечение существенного роста доходов населения, увеличения минимального размера оплаты труда и базовой пенсии.

Особенностью государственной социальной политики в современных условиях является то, что она призвана не просто защитить человека от социальных рисков (утраты дохода в связи с болезнью, инвалидностью и старостью), но и предоставить доступ к качественным системам здравоохранения, профессионального образованию, к творческой трудовой деятельности и возможности участия в деятельности разнообразных структур гражданского общества. Тем самым демократическое, правовое и социальное государство создает пространство общественных возможностей, защищенных от произвола частной или государственно-авторитарной силы, от разрушающего влияния ситуативного перевеса сил на взаимоотношения социальных групп с противоположными интересами и устремлениями.

Эффективному выполнению государством социальных функций призваны содействовать структуры гражданского общества, что возможно с помощью активного участия большинства граждан в формировании и реализации социальной политики.

В качестве устойчивых признаков демократического, правового и социального государства выступают:

• доступность для всех членов общества к системам социальной поддержки, качественным систем здравоохранения, образования и трудовой деятельности;

• правовая природа социальной политики, закрепляющая обязанности государства, работодателей и работников в социальной сфере, т. е. обязанности действовать в интересах благосостояния (благоприятного социального положения) всех граждан и социальных групп;

• наличие развитой системы бюджетного регулирования и бюджетных выплат, позволяющих обеспечивать наряду с рыночными механизмами высокий уровень социальной защиты уязвимых слоев населения и равнодоступность граждан к базовым социальным гарантиям в сфере государственного здравоохранения, образования, социального обеспечения и трудовой деятельности;

• наличие государственных структур социальной защиты и принятие государством ответственности за достойный уровень благосостояния граждан, а также за создание условий для развертывание социальной активности граждан, общественных групп и общностей.

Характеристиками и инструментами данной модели государства служат:

• высокие расходы общества на заработную плату (4060 % ВВП);

• развитая система социальной защиты, расходы на которую составляют не менее 20–25 % ВВП;

• высокая доля социальных расходов в государственном бюджете на здравоохранение (7–9% ВВП) и образование (4–6% ВВП);

• развитые системы профессиональной подготовки, переподготовки и трудоустройства, недопущение высокого уровня безработицы, системная государственная деятельность по созданию новых рабочих мест.

В число задач данного типа государства входит:

• организация общественной жизни на основе гуманизма и права;

• определение стратегии социально-экономического развития общества;

• осуществление функций арбитра и контролера выполнения обязательств, имеющихся у других субъектов экономической и социальной жизни;

• разработка и реализация социального законодательства.

1.4. Основополагающие принципы и социальные ориентиры экономической политики государства

Основными принципами организации социально целесообразного порядка, обеспечивающего нормальное и поступательное развитие экономики, являются: социальная ответственность личности, государства, предпринимателей, институтов и структур гражданского общества за высокий уровень благосостояния граждан и качество их жизни, социальный гуманизм при обеспечении базовых прав человека, социальная солидарность разных слоев общества; всеобщее благо, как залог консолидации общества. Эти социальные принципы взаимоувязаны, что за счет органического единства может усиливать соответствующую гармонию рыночной экономики и социального государства.

Обычно в социально-политической традиции пользуются понятием социальной справедливости. Отдавая должное креативному потенциалу этой категории, приведшему к значительным достижениям в практике прогресса человечества, отметим и его принципиально уязвимые особенности. Главная из них – релятивизм понятия «справедливость». Каждый субъект общественных отношений имеет свои неотъемлемые интересы. К числу субъектов необходимо относить личность, группу, общество, государство. Аксиоматичен постулат о конфликте части интересов. Отсюда вытекает утверждение, что для каждого субъекта понятие справедливости становится производным от его интереса, а в случае конфликта – источником столкновения. Вместо пути к гармонизации подход, основанный на «справедливости», ведет к противостоянию. Именно отсюда вырастали концепции «гегемона», который только и знает, что такое справедливость. Или концепции либерального государства, не идущего дальше идеи «равенства возможностей», забывая при этом о наличествующем неравенстве стартовых и вообще «данных богом» человеку его индивидуальных возможностях.

Поэтому более инструментальным на взгляд авторов выступает принцип социального гуманизма. Он в своем базисе основан на признании равенства человеческого достоинства всех участников общественных отношений. Он дает количественную меру при решении проблем урегулирования конфликта интересов и, главное, что он определяет принципиальную недостижимость абсолютной справедливости.

Это означает, что «бог» (или для атеиста объективная реальность – природа) изначально несправедлива: одни родились пассионарными, умными и сильными и их возможности совсем иные, чем у более слабых и творчески обделенных. Простой принцип «социальной справедливости», что видно ярче всего на практике, выливается в уравниловку «Чтобы не было богатых!» и все стали бедными. И величайшая держава – СССР рухнула, проиграв прежде всего в совокупном национальном интеллекте и пассионарности.

Принцип же «социального гуманизма», основанный на представлении о равенстве человеческого достоинства не требует приравнивания достоинства к долларам, рублям или квадратным метрам. Для сильного он означает возможность свободы и самореализации, для слабого – социальной поддержки, для их отношений – взаимно уважительного перераспределения ресурсов, что в инструментальном выражении в государственном управлении порождает класс задач на оптимум, в которых критерий составляется как интегративный, включающий интересы всех членов общества. И таким образом политический управленец уходит с баррикад, от выявлений, что и почему «справедливо» и приходит к адаптивному оптимизационному управлению. Его же разрешительный и управленческий потенциал непременно богаче.

Поэтому более перспективно считать ядром естественного права принцип социального гуманизма, который выступает родоначальником нравственных критериев в организации гармоничных человеческих отношений:

– в отношениях между группами внутри общества;

– в отношениях между государством и личностью, государством и группами;

– в организации хозяйственной трудовой деятельности и отношениях работодателя и работника;

– в распределении результатов экономической деятельности, т. е. в бюджетно-налоговых процедурах.

Принцип солидарности означает взаимосвязанность и взаимную ответственность индивида и общества, общества и группы, суть которого состоит в понимании и высокой оценке личного достоинства и социального качества человека. Им определяется внутренняя структура общества, то, что его несет и держит. Этот принцип укоренен в глубочайших пластах человеческого бытия и стремления к социопсихологическому комфорту.

Считается, что типичные угрозы и социальные риски в жизнедеятельности населения целесообразно снижать усилиями организованных сообществ (ассоциаций, союзов, товариществ) при правовой организационной и экономической поддержке государства. В российском случае его специфическим отображением выступает принцип соборности.

В любом обществе его члены взаимосвязаны, а следовательно, должны отвечать друг за друга. Поэтому солидарность реализуется также в категории общего блага, которая помогает в реализации прав человека и его основных свобод: человеческого достоинства, выражаемого личной свободой и ответственностью перед самим собой, права на индивидуальность.

Поддержка, поощрение и защита этих ценностей составляет основу легитимности всех институтов права и осуществления властных полномочий государства, а также способствует созданию условий для гармоничного развития общества.

При этом свобода личности означает, что за человеком остается главная роль в устройстве своей жизни на основе персональной ответственности и личной предусмотрительности.

Сочетание принципов солидарности и личной ответственности позволяет преодолеть аргумент принципа индивидуализма в организации общественного устройства, который отрицает как социальную природу человека и рассматривает общество как механизм баланса отдельных интересов, так и коллективизм, который низводит человека исключительно до объекта экономических и политических процессов.

На соблюдение и реализацию принципа солидарности направлен принцип субсидиарности, который дополняет его с помощью разделения и разграничения компетенций. Заметим, что этот принцип рассматривается не как всеобщий и абсолютный, а как относительный.

Подразумевается, что общество для того и существует, чтобы оказывать в случае необходимости поддержку своим членам, предоставлять им преимущества и приносить пользу. При этом общество должно оказывать своему члену активную помощь и поддержку в том, чего он не может совершить самостоятельно, своими собственными силами и, напротив, оно не должно снимать с него трудностей, с которыми он может справиться сам, т. к. этим оно лишает его возможностей в результате собственных усилий приобрести умение и опыт по их разрешению.

Только там, где индивид, семья, община и т. д. не в состоянии должным образом выполнять обязанности, в их пользу должны выполнять соответствующие функции вышестоящие общественные или государственные структуры.

Государство помогает своим членам только в определенных пределах, делая акцент на развитии свободных ассоциаций людей, которые, как свидетельствует опыт, в большинстве случаев лучше решают стоящие перед ними задачи, чем это делают государственные органы.

Применительно к общественному устройству принцип относительной субсидиарности позволяет обеспечивать баланс основополагающих принципов функционирования социальных образований и государственных структур: солидарности и самоответственности, справедливости и общего блага.

Принципиальная установка на ответственность человеческой личности органично связана с ее достоинством, что увязывается не только с ответственностью человека за себя и свою семью, но и за нормальное состояние общества. С другой стороны, общество несет столь же высокие обязательства за содействие развитию личности, бережное отношение к ее индивидуальности.

Гармоничное отношение человека и общественных структур достигается на практике в солидарном сотрудничестве людей между собой и с первичными ячейками гражданского общества в таких базовых сферах жизнедеятельности как здравоохранение, воспитание и образование, социальное обеспечение, организованная (соседская и муниципальная) помощь одиноким престарелым и инвалидам, достигая, что именуется общим благом.

К числу базовых функций социального государства следует отнести формирование гражданского общества, т. е. создание в обществе и хозяйстве наряду с государственными негосударственных (общественных) субъектов.

В своей повседневной деятельности сотни и тысячи таких организаций ткут животворную ткань социального согласия в обществе, выполняя кропотливую работу по достижению консенсуса между работодателями и работниками, между государственными структурами и слоями общества, по сочетанию экономической эффективности и социального гуманизма на всех уровнях (центр, регионы, муниципалитеты, предприятия), помогают наиболее уязвимым слоям населения.

Использование данных принципов в реальной жизни имеет своей целью развитие личности и формирование активной позиции структур гражданского общества, укрепление государства и повышение его роли в создании общественных благ: безопасности граждан, доступности для граждан качественных систем трудовой деятельности, здравоохранения, образования, социального обеспечения, жилья, а также поддержки прогрессивных тенденций развития экономики.

На протяжении последних 50-ти лет, по мнению английского социолога Зигмунта Баумана, происходит возрастание неопределенности в жизни сообществ, возрастает дисбаланс в функционировании социальных структур, включающий в себя, помимо ощущения небезопасности, неуверенность и незащищенность людей. Даже если новые правила игры на рынке сулят подъем общего благосостояния страны, они делают расширение пропасти между участниками игры и всеми остальными, кто в ней не участвует, практически неизбежным[42].

Единственным средством решения проблем, возникающих в этой связи, З. Бауман считает целевое развитие и укрепление основ государства – благосостояния (welfare state), аргументируя это тем, что показатели человеческого общества должны измеряться качеством жизни слабейших его членов, которое выступает нравственным стандартом общества[43].

Глава 2

Разработка парадигмы социальной модели государства – имманентное условие перехода к постиндустриальному этапу общественного развития

2.1. Модели распределительных отношений: какую выбрать для России?

На формирование национальных механизмов и институтов социального содержания экономической политики влияют многие факторы – уровень экономического развития, особенности государственного устройства и структур гражданского общества, историко-культурные традиции страны, ментальность населения.

Распределение национального дохода, обусловливающее уровень и качество жизни населения, – центральное звено в конструкции модели социальной политики любой страны. Это связано с тем, что распределительные механизмы наполняют реальным содержанием социальные взаимоотношения в обществе, придают понятию социальная миссия государства конкретный смысл.

Главную роль в распределении доходов принципиально играет государство. Это зафиксировано и в положениях Конвенции МОТ № 117 «Об основных целях и нормах социальной политики», где основополагающая функция государства определяется следующим образом: «принимать все меры для обеспечения такого жизненного уровня, включая пищу, одежду, жилище, медицинское обслуживание и социальное обеспечение, а также образование, которые необходимы для поддержания здоровья и благосостояния».

Сформулированные в Европейской социальной хартии направления социальной политики Совета Европы близки позициям МОТ (рис. 1) и содержанию доктрины «социальная сплоченность»[44], сутью которых являются установки на реализацию прав человека в социально-трудовой сфере, обеспечение благосостояния всех членов общества, стремление к уменьшению неравенства в доступе к материальным и интеллектуальным благам, сведение к минимуму поляризации общества.

Отметим только, что на рис. 1 следовало бы добавить еще и доступ населения к образованию.

Рис. 1. Социальная хартия

По мнению немецкого ученого Лотара Витте, европейская социальная модель предполагает общность действий государства и гражданского общества, направленных на то, чтобы для всех граждан обеспечивалось удовлетворение основных материальных потребностей, участие в жизни общества, усиление социальной сплоченности[45].

Применительно к нашей стране очевидна необходимость трансформации модели распределения доходов, прежде всего в контексте повышения и оптимизации доли заработной платы наемных работников и доходов самозанятого населения в ВВП.

От решения этой крупной задачи во многом зависит построение национальной системы социальной миссии государства, формирование несущих конструкций которой определяется, прежде всего, исходя из задаваемого социальными программами макроэкономического соотношения – выплачиваемой («текущей») заработной платы и законодательно резервируемой ее части, предназначенной на пенсионное, медицинское и другие виды социального страхования.

Принципиально важным вопросом, который требует своего решения с позиции социального содержания экономической политики, является оптимальная доля заработной платы в ВВП, которая законодательно проецируется в виде еще одной фиксируемой доли на все виды обязательного социального страхования.

В практике развитых стран реализовано несколько моделей распределительной политики. В Германии, Франции, Швеции, Италии 40–55 % ВВП идет на текущую заработную плату (при этом объем чистой – за вычетом налогов – зарплаты работников составляет 35–40 % ВВП), а 25–35 % резервируется на всю совокупность видов социального страхования (от 18 до 25 % ВВП).

В США и Великобритании это соотношение другое. Большая часть 55–60 % идет на текущую заработную плату (при этом объем чистой, без налогов, заработной платы составляет 40–45 % ВВП), а 15–20 % резервируется на всю совокупность видов социального страхования (что составляет 12–15 % ВВП). Соответственно сами работники должны оплачивать значительную часть социальных расходов. При этом важно отметить: в Великобритании существует бесплатное государственное медицинское обслуживание, в США оно практически отсутствует, а обязательное медицинское страхование охватывает ограниченные слои населения, поэтому основная масса населения прибегает к услугам платной медицины, которые достаточно дороги.

Но важно, что как для первой, так и для второй группы стран суммарная доля в ВВП текущей и законодательно резервируемой заработной платы близка по величине и составляет порядка 50–60 % ВВП (табл. 1).

По сравнению с развитыми странами в России удельный вес совокупной текущей (чистой) и законодательно резервируемой заработной платы в ВВП почти в два раза ниже (28 % ВВП). Доля текущей чистой зарплаты, по разным оценкам, колеблется в диапазоне 20–21 % ВВП, на все виды социального страхования приходится 7,0 % ВВП. Заметим к тому же, что размер отечественного ВВП в расчете на одного работника составляет от одной десятой до одной пятой соответствующего показателя по развитым странам.

Таблица 1

Доля доходов и налогов наемных работников в ВВП в странах ЕС, США и России 1994 г., (в%)

Источники: Eurostat National accounts (1970–1994) and World Bank, World Development Report 1996, Basic indicators, табл. 1.

В этой связи закономерен вопрос: какую модель распределения доходов выбрать России – с высокой долей в ВВП заработной платы и существенным повышением роли работников в формировании фондов социального страхования (как в Германии, Великобритании и Франции) или связанную с постепенным повышением размера зарплаты и адекватным увеличением расходов на социальное страхование?

Применение тех или иных механизмов распределения доходов зависит от уровня экономического и культурного развития традиций и ментальности, соотношения социальных и политических сил, роли государства и структур гражданского общества в публичной жизни. Степень гармонизации экономического и социального развития определяет в конечном счете суть общественного развития, меру социальности государства, что в итоге можно оценить с помощью следующих критериев:

• вес социальных расходов в ВВП, место социальной сферы среди приоритетов государственной политики, что характеризует достигнутый баланс между рыночной эффективностью и социальным гуманизмом;

• распределение социальных функций между государством, структурами гражданского общества и предпринимательским сектором, между федеральным Центром, регионами и муниципалитетами;

• структура и параметрические характеристики налоговой системы, системы обязательного социального страхования, развитость систем личного и корпоративного страхования;

• выполнение государственных социально значимых публичных функций по формированию цивилизованного рынка труда и механизмов занятости населения, национальных систем здравоохранения и служб социальной поддержки уязвимых слоев населения (инвалидов, престарелых, бездомных и т. д.).

Существенным фактором, отличающим национальные социальные модели государства друг от друга, являются структура и конфигурация, сочетание важнейших институтов социальной защиты – обязательного социального страхования, социальной помощи и государственного социального обеспечения, медицинской помощи и образования, размеры ресурсов, направляемых на их функционирование, а также доминирующая роль одного из институтов социальной защиты.

При всей несхожести практики стран можно выделить три основных варианта – модель Бисмарка, модель Бевериджа и шведскую модель.

Базовыми характеристиками модели Бисмарка являются:

• максимальный учет природы трудовых отношений. Предназначение обязательного социального страхования состоит в сохранении для застрахованных работников достигнутого уровня и качества жизни, социального статуса при наступлении социальных рисков. Размер страховых взносов и выплат ориентирован на замещение заработной платы при наступлении страховых случаев, а также на предоставление качественной медицинской помощи и реабилитационных услуг. Необходимой предпосылкой стабильного функционирования социального страхования является договорное профессиональное и межотраслевое регулирование заработной платы;

• оптимальное сочетание интересов субъектов правоотношений – личной ответственности работников и работодателей, их солидарной взаимопомощи, что воплощается в распределении страховой нагрузки между работниками и работодателями на паритетной основе, при этом размер пенсий и пособий зависит от размера заработной платы, величины страховых платежей и продолжительности страхового стажа;

• организация социального страхования по отдельным видам социальных рисков в форме товариществ взаимного страхования, в которых ключевую роль играют работодатели и работники. Их полномочные представители определяют размеры страховых тарифов, формируют политику по созданию страховой, социальной и медицинской инфраструктуры, организуют процесс управления деятельностью исполнительных органов (страховщиков);

• сочетание универсального и дифференцированного подходов при определении финансовой нагрузки и размеров страховых тарифов. Первый выражается в одинаковых для всех категорий занятых размерах отчислений на социальное страхование, второй – в гибких тарифах, позволяющих компенсировать затраты, связанные с различными последствиями социальных (профессиональных) рисков в зависимости от вредности или опасности условий труда, а также состояния (качества) используемой рабочей силы (рис. 2).

Рис. 2. Модель социального страхования Бисмарка

Таким образом, социальное страхование, организованное по модели Бисмарка, основывается на профессионально-трудовой социальной солидарности, что позволяет аккумулировать крупные финансовые ресурсы, обеспечивающие гарантии предоставления качественной медицинской и реабилитационной помощи, высокий уровень страховых выплат (пенсий и пособий). Данная модель характеризуется демократичностью управления и прозрачностью финансовых потоков. Товарищества взаимного страхования действуют на основе самоуправления, самофинансирования и некоммерческого хозяйствования под государственным правовым контролем.

Гармоничное сочетание экономической деятельности и социального благополучия граждан достигается благодаря «культуре страховой солидарности», которая обеспечивает нормативные основы для узаконивания значительной части перераспределительной деятельности государства – благосостояния.

По мнению немецкого ученого Хайнца Ламперта[46], цели социального рыночного хозяйства в Германии состоят в социальной защищенности граждан, а средства, необходимые для ее достижения, должны проистекать из свободной хозяйственной деятельности. При этом достигается максимально высокое благосостояние населения благодаря целенаправленному проведению политики, ориентированной на экономический рост, – обеспечение полной занятости. Акцентируется обеспечение экономически эффективной и социально справедливой денежной системы, в особенности стабильных цен. Формирование и поддержание социальной обеспеченности основано на социальном прогрессе, сбалансированном распределении доходов и имущества.

Например, минимальное социальное обеспечение в форме социальной помощи охватывает всех граждан, оказавшихся в бедственном положении в случаях, если их заработка или пенсии не хватает на жизнь или они попали в тяжелые жизненные обстоятельства. Средства на эти цели выделяются из бюджетов земель и общин после соответствующей проверки материального положения нуждающихся граждан. Типовая ставка помощи на практике составляла в последние годы в среднем около 500 евро в месяц.

Для модели Бисмарка характерны высокие объемы перераспределения ВВП через бюджет (около 50 %), гармонизированная низкодифференцированная система заработной платы, развитая система обязательного социального страхования, что позволяет реализовать на практике лозунг «благоденствия через труд» и обеспечить социальную поддержку всех нуждающихся.

Модель Бевериджа характеризуют следующие черты:

• трехуровневый тип социальной защиты, закрепляющий за государством обязанности предоставления базовых гарантий социальной защиты всему населению, за работодателем – социальное (профессиональное) страхование наемных работников, в котором частичное участие принимает работник, за работником – дополнительное личное страхование;

• ориентация государственных социальных гарантий на прожиточный минимум, дополнительного профессионального страхования – на замещение (компенсацию) заработка, дополнительного добровольного личного страхования – на реализацию работниками своих личных возможностей в интересах собственной социальной защиты;

• обеспечение государством трех базовых условий жизнедеятельности населения – государственное здравоохранение, предоставление равных возможностей для воспитания детей семьям с разными доходами через пособия на детей и предотвращение массовой безработицы[47] (рис. 3).

Рис. 3. Модель социальной защиты Бевериджа

Беверидж полагал, что семейные пособия и национальную службу здравоохранения следует финансировать из госбюджета, а прочие меры социальной защиты за счет отчислений самих работников и работодателей, а также субсидий государства.

Модель Бевериджа основывается на шести основных принципах.

1. Величина прожиточного минимума – главный принцип социальной защиты, организуемой государством.

Независимо от получаемого прежде дохода в критический момент все граждане должны иметь возможность удовлетворить свои базовые нужды.

2. Единый размер страховых платежей работников (и в их пользу работодателей) в обязательную страховую систему призван обеспечить одинаковые размеры выплат, пенсий и пособий.

3. Унификация административной ответственности – все обязательные платежи первого уровня вносятся в единый фонд социального страхования.

4. Всеобщность и гарантированность государственной защиты, когда учитываются все основные виды социальных рисков, которые угрожают материальному и статусному положению граждан.

5. Приемлемость пособий, размеры которых должны обеспечивать возможность существования не располагая иными доходами.

6. Учет специфики образа жизни различных групп населения, что подразумевает возможность применения помимо государственных форм защиты других их разновидностей в виде корпоративных и личных систем социального и личного страхования.

В Великобритании на каждый из институтов социальной защиты (государственное социальное обеспечение, социальное страхование и дополнительное личное страхование) приходится примерно равная доля финансовых ресурсов.

Система здравоохранения и социального обеспечения в Великобритании включает в себя:

• национальную службу здравоохранения, услуги которой доступны всем гражданам страны, а также проживающим в ней и имеющим статус постоянного жителя;

• социальные службы при местных органах власти (муниципалитетах), обеспечивающие на местах заботу о престарелых, инвалидах, людях с умственными расстройствами, а также о семьях с детьми;

• социальное обеспечение – систему, призванную, во-первых, поддерживать базовый стандарт жизни для людей, которые лишились или не могут найти работу, а, во-вторых, обеспечивать финансовую помощь семьям и инвалидам.

Все эти организации имеют «прозрачный» бюджет, а их деятельность относится к числу главных приоритетов британского правительства: на их содержание уходит около половины всех правительственных расходов.

Модель Бевериджа реализуется в активной государственной политике занятости, государственном здравоохранении, единой системе минимальных стандартизированных мер социальной поддержки населения, в сочетании с корпоративными системами социального обеспечения, значительным уровнем перераспределения через ВВП (около 40 %), активным участием частных и общественных компаний и организаций в оказании социальных услуг.

Шведская модель и ее отличительные черты:

• финансирование социальных расходов за счет общих налоговых доходов бюджета, прогрессивная подоходная налоговая система, в которой изымается до 65 % доходов высокодоходных групп населения, приоритет принципов равенства и солидарности в осуществлении социальной политики;

• централизованное регулирование и даже установление заработной платы на национальном уровне и относительно равномерное распределение доходов;

• активная государственная политика по созданию рабочих мест с целью достижения полной занятости, упреждающий характер мер по недопущению длительной безработицы;

• высокий уровень и общедоступность мер социальной поддержки населения (рис. 4).

Рис. 4. Шведская модель социальной системы

По мнению шведского экономиста Ассара Линдбека, основой государства всеобщего благосостояния Швеции выступает высокоразвитая система социального страхования, страховые выплаты которой замещают значительную часть заработной платы (дохода)[48].

Значительная роль дотаций из госбюджета в систему обязательного социального страхования объясняет активную роль государства в функционировании этой системы, деятельность которой находится под строгим государственным контролем. Это позволяет поддерживать высокий уровень коэффициента замещения (от величины заработной платы) пенсий и пособий. Для пенсий до 65–75 % от заработной платы, для пособий по временной нетрудоспособности до 90 %.

Еще одной характерной чертой шведской социальной модели являются высокие расходы государства на такие меры социальной поддержки семьи, как поддержка детей и уход за престарелыми, которые организуются и финансируются муниципалитетами и/или региональными органами исполнительной власти.

Достижение всеобщего благосостояния и высокого при этом уровня предоставляемых социальных гарантий требует значительных затрат со стороны шведского государства. С этой целью в стране функционирует прогрессивная подоходная налоговая система, которая позволяет аккумулировать в государственном бюджете большие объемы ресурсов и перераспределять тем самым значительные объемы первично распределяемых доходов. Так, социальные расходы составляют в Швеции почти 50 % к объему государственных расходов, а финансирование социальных услуг в начале 1990-х гг. составляло около 20 % ВВП по сравнению с 10 % ВВП в среднем по Европейскому союзу.

Столь значительные расходы на социальную поддержку населения объясняет тот факт, что в Швеции в последние 20 лет совокупные государственные расходы составляли 6070 % ВВП, что значительно превышало средневзвешенные показатели западноевропейских стран (45–50 % ВВП)[49].

Таким образом, основу современных систем государственной социальной защиты, являющихся ядром государственной социальной политики (а в нашем контексте – социальным содержанием экономической политики) в странах Евросоюза, составляют два базовых института: социальное страхование и государственное социальное обеспечение. С их помощью формируются весьма крупные финансовые ресурсы, которые достигают 30 и более процентов ВВП. При этом на долю социального страхования в большинстве стран ЕС (в Германии, Франции, Бельгии, Италии) приходится примерно 60–70 % всех затрат на цели социальной защиты. В Скандинавских странах и Великобритании государственное бюджетное финансирование систем социальной поддержки населения и расходы на социальное страхование приблизительно равны.

Существенными факторами, отличающими социальные модели государств друг от друга, являются (табл. 2):

• структура и конфигурация (сочетание) применяемых институтов доходов населения;

• круг охвата населения системами обязательного социального страхования, уровень зависимости размеров пенсий и пособий от размеров заработной платы;

• степень перераспределения ресурсов между застрахованными и получателями пенсий и пособий.

Сопоставительный анализ социальных моделей государственного устройства Западной Европы и России свидетельствует о том, что в нашей стране еще не завершено формирование цивилизованных институтов заработной платы, обязательного социального страхования и налогов. Основная направленность экономических реформ в социальной сфере состоит в повышении экономической самостоятельности населения, в расширении платности социальных услуг, снижении уровня трансфертов.

Таблица 2

Сопоставительные характеристики социальных моделей государства

С этой целью предстоит решить ряд задач по повышению престижности труда и доходов большинства населения (первых 4–5 децильных групп), преодолению социального неравенства, качественному улучшению материального положения семьи с позиции решения демографического воспроизводства, формированию экономических механизмов и осуществлению государственных программ по созданию новой социальной инфраструктуры в социальных отраслях: здравоохранения, образования, культуры и спорта, жилищно-коммунального хозяйства.

2.2. Современные тенденции в социальной политике промышленно развитых стран: уроки для России

Проблемы замедления темпов роста экономики, старения населения и глобализация являются вызовами XXI в., на которые предстоит дать соответствующие ответы. В странах Западной Европы, США и Канаде эти и ряд других вопросов сегодня активно обсуждаются, по ним предлагаются различного рода программы действий, предусматривающие корректировку национальных социально-экономических политик.

В резолюции, принятой на заседании Евросовета в Барселоне в марте 2002 г., отмечается, что европейская социальная модель базируется на эффективной экономике, высоком уровне социальной защиты, образования и социальном диалоге.

Кроме того, европейскую модель отличает развитый страховой «компонент». Вместе с тем социальные факторы выступают и как производительные: существенную роль в достижении экономических результатов играет хорошее здоровье работников, конструктивное трудовое законодательство. Социальная модель ЕС зиждится на трех компромиссах – между государством и рынком, между трудом и капиталом (роль общенациональных соглашений), между государством благоденствия и индивидуальной ответственностью.

Подходы к решению основных задач, связанных с расширением ЕС, старением населения, глобализацией, которые следует учитывать в процессе выработки социальной повестки дня на 2006–2010 гг., вытекают из стратегии, принятой в 2000 г. на Лиссабонском саммите[50].

Выделены пять главных ориентиров:

• европейская стратегия занятости, фокусирующаяся на удлинении трудовой жизни, введении непрерывного обучения в соответствии с задачами экономической реструктуризации;

• реформирование системы социальной защиты;

• поощрение социальной интеграции;

• предоставление родителям свободы в определении количества детей в семье;

• развитие иммиграционной политики.

Помимо этих ориентиров, авторы доклада формулируют пять позиций, которые, по их мнению, необходимо принять во внимание при составлении новой социальной повестки дня:

• повышение вклада социальной политики в экономический рост, конкурентоспособность и социальную сплоченность благодаря развитию непрерывного обучения, модернизации организации труда и реформированию социальной защиты;

• удлинение трудовой жизни посредством расширения занятости не только старших по возрасту работников (мужчин и женщин), но и молодых. Удлинить и улучшить трудовую жизнь можно путем оптимального сочетания периодов работы, обучения, времени, посвящаемого детям и старикам. Это предполагает обеспечение гибкости в организации труда и социальной защиты на протяжении всего жизненного цикла человека;

• поощрение социальной интеграции, осуществление инвестиций в детей и молодежь. Нынешняя социальная политика особое внимание уделяет пожилым и устойчивости пенсионного обеспечения, однако нельзя игнорировать тот факт, что в сегодняшней Европе значительная часть молодых людей, которые в будущем станут играть ведущую роль в обществе, сталкивается с риском нищеты;

• динамизация демографических процессов. Мировой опыт подтверждает, что демографический фактор является определяющим для динамичного развития общества. Соответственно, ЕС предстоит придать иммиграционной политике более селективный и интегрированный характер, поощрять молодые пары к рождению любого количества детей;

• обеспечение качественного управления социальной сферой в каждой из стран ЕС, принимая во внимание различия между ними, особенно после расширения состава членов Евросоюза до 25.

В аналитической части доклада, посвященного Лиссабонской стратегии отмечается, что с 1957 г. содержание и инструменты европейской социальной политики претерпели грандиозную эволюцию. Можно выделить четыре этапа, обусловленные:

• регулированием свободного перемещения работников после 1957 г.;

• выработкой директивы в области здравоохранения и социальной защиты после принятия Единого европейского акта в 1986 г.;

• заключением соглашения европейских социальных партнеров после подписания Маастрихтского договора в 1993 г.;

• осуществлением Европейской стратегии занятости после подписания Амстердамского договора в 1997 г.

Середина 1990-х гг. отмечена принятием в ЕС новых членов (Швеции, Финляндии) и идеологии скандинавской модели состоящей в тесной взаимосвязи между экономической, социальной политикой и политикой занятости.

С середины 1990-х гг. ЕС и его члены начали пересматривать подходы к социальной политике: ставка на занятость как на цель и фактор экономического развития, а не на следствие экономической политики; повышение внимания к социальной политике как к инвестиционной сфере (а не только расходной), к ее «производительной» роли. Это привело, во-первых, к серьезному расширению усилий ЕС в области занятости и социальной политики с точки зрения идеологического и институционного обеспечения, во-вторых, к «запуску» метода открытой координации[51] как нового инструмента решения задач социальной политики.

Глобализация. Этот процесс – основной двигатель изменений. В центре глобализации находится торговля: 20 % мирового ВВП экспортируется. Глобализация существенно влияет на специализацию инвестиций и рабочих мест в каждой из стран, перекраивая карту международного разделения труда. Расширившийся Евросоюз, в котором создается все большее количество рабочих мест, в рамках лиссабонской стратегии фактически позиционирует себя как новый регион на такой карте. К этому ведет активная политика, основывающаяся на использовании позитивных возможностей, вытекающих из глобализации, а также четкая координация всех направлений политики – торговой, содействующей конкуренции, промышленной, инвестиционной, образовательной, включая профобразование, занятость.

Огромным потенциалом в области создания рабочих мест обладают новые сферы приложения труда, связанные с развитием экологических служб, дошкольного образования, расширением непрерывного образования, диверсификацией медицинских и социальных услуг, услуг для бизнеса, регионального и городского управления и т. д.

Считается, что чтобы европейская социальная модель сохранила устойчивость, она должна адаптироваться к условиям глобализации:

• в области социальной защиты – научиться более целенаправленно распределять налоговое бремя между всеми формами доходов (прибыль, доходы от капитала, зарплата, собственность, пенсии и др.);

• в области социального диалога – расширять круг проблем, обсуждаемых на переговорах социальных партнеров, искать согласие по новым вопросам, демонстрируя гибкость. Развивать социальный диалог и на международном уровне;

• в области социальной сплоченности – учитывая одно из последствий глобализации, а именно, проявление социальной исключенности в форме маргинализации социально слабых категорий, переходить к проведению активной социальной профилактики;

• в области безопасности – глобализация требует новых форм обеспечения социальной безопасности для работников в виде непрерывного обучения, участия во владении капиталом.

Непрерывное образование – основной инструмент защиты людей в случае потери ими работы и других изменениях в их трудовой жизни. В современных условиях смена работы постепенно станет нормой: на протяжении трудовой жизни человеку придется не раз менять профессию. Для этого необходима образовательная система, обеспечивающая возможность приобретать широкие базовые знания, развивающая способность к адаптации, познанию. Важная ее часть – образовательная подсистема для взрослых, позволяющая реализовать модель непрерывного образования в течение всей жизни.

Занятость. Отмечаются три цели европейской стратегии в сфере занятости: удлинение трудовой жизни, непрерывное образование на протяжении всей жизни, соотнесенность с экономической реструктуризацией.

Продолжительность трудовой жизни зависит от возраста входа на рынок труда и ухода с него. Не только работники старше 55 лет покидают рынок труда все раньше и раньше, но и молодежь выходит на рынок труда все позже.

С 1970 г. по 2000 г. доля молодых людей, активных на рынке труда, снизилась: для 15-19-летних – с 60 % до 33 %; 20-24-летних – с 88 % до 70 %, 55-59-летних – с 86 % до 69 %, 60-64-лет-них – с 67 % до 33 %. Для сравнения: активность мужчин основной группы (от 25 до 54 лет) – почти стабильна (95–96 % в 2000 г., 97–98 % – в 1970 г.). В 1970 г. одна из двух молодых женщин (15–19 лет) была активной на рынке труда; в 2000 г. этот показатель снизился до одной к четырем. Активность женщин основной группы возросла с 50 до 80 %, 55-59-летних – с 35 % до 44 %, 60-64-летних уменьшилась с 20 % до 15 %. Уровень безработицы среди молодых, как правило, вдвое выше, чем среди взрослых.

Чтобы повысить уровень занятости в ЕС в целом, необходимо повышать занятость молодежи (15–24 года), женщин, пожилых (55–64 года).

Наибольшее различие в уровне занятости между ЕС и США (13,4 п.п.) отмечено среди мужчин в возрасте от 15 до 24 лет. Это объясняется гораздо более длительными сроками обучения в европейских университетах и более поздним выходом молодежи на рынок труда. С одной стороны, это позволяет молодым людям выйти на рынок труда лучше подготовленными и найти высокооплачиваемую работу. С другой – такая возможность есть далеко не у всех: высокий уровень безработицы среди молодых людей отмечается в Греции, Италии, Испании, Финляндии, Бельгии (около 20 %), Среди новых членов ЕС самые высокие показатели в Польше и Словакии.

Увеличение продолжительности жизни на фоне снижения рождаемости способствует повышению среднего возраста населения и рабочей силы, количество которой сокращается. Поэтому так низок уровень занятости пожилых – около 40 % в ЕС-15 и около 30 % – в новых странах-членах ЕС. Это ставит под угрозу пенсионную систему и систему социальной защиты. Что касается занятых, то знания и навыки лиц старших возрастов нуждаются в обновлении с учетом усиления конкуренции в глобальной экономике.

Расширение занятости молодежи, женщин и пожилых связано с удлинением и улучшением трудовой жизни через совершенствование условий и организации труда. Для молодежи более ранняя, но более качественная интеграция в рынок труда, для мужчин и женщин – оптимальное сочетание семейной и трудовой жизни.

Национальные стратегии следует ориентировать на внедрение непрерывного обучения, используя возможности школ, компаний, Интернета, облегчая доступ к непрерывному обучению путем оптимальной организации рабочего времени, разделяя соответствующие издержки между социальными партнерами – государством, работодателями и работниками.

Реформа системы социальной защиты. Высокий уровень социальной защиты – особенность, отличающая европейскую социальную модель. В ЕС организация и финансирование этой сферы находится в компетенции стран-членов. Каждая из них имеет коллективную систему защиты граждан, снижающую социальные риски, включая сокращение бедности. Соцзащита – интегральная часть системы занятости. Качество ее взаимодействия, например, с трудовым правом, политикой занятости и колдоговорным процессом влияет на продуктивность занятости.

Основные социальные риски, на снижение которых ориентируется соцзащита, – старость, выход на пенсию, смерть кормильца, инвалидность, болезнь, беременность, уход за детьми, безработица, необходимость поддержки больных, стариков. В среднем страны-члены ЕС расходуют на эти цели 27,5 % ВВП, 2/3 ресурсов, выделяемых на соцзащиту – это расходы на пенсии и здравоохранение.

Эксперты Евросоюза выделяют два главных направления: модернизация соцзащиты в интересах увеличения количества рабочих мест через совершенствование политики доходов путем регулирования налогообложения, рынка труда, системы соцзащиты, расширение базы финансирования последней и обеспечение трудовой мобильности на протяжении всего жизненного цикла: создание условий для успешной индивидуальной трудовой карьеры, прерываемой заботой о детях и стариках, с переходом к неполной занятости, включающей периоды обучения и работы, что способствует удлинению трудовой жизни, адаптации системы соцзащиты к усилению мобильности на рынке труда, облегчающей переход от работы к обучению, самозанятости.

Свой оригинальный способ проведения социальной политики отмечается в США. Помимо традиционных институтов обязательного, добровольного социального и личного страхования, а также социальной помощи, в последние два десятилетия активно развивается система государственных федеральных программ. При этом примерно из 2000 федеральных программ, предназначенных для осуществления экономической деятельности, около 800 посвящены развитию социальной сферы[52].

Согласно оценкам американских экономистов, около 50 % трансфертных платежей составляют затраты на социальные цели и нужды рядовых граждан[53].

Данный опыт представляет собой альтернативный европейскому подходу способ проведения целенаправленной социальной политики с помощью федеральных программ, фактически федеральных заказов бизнесу, и позволяет осуществлять социальную гармонизацию общества.

2.3. Экономические критерии выбора социальной модели государства для России

Трансформация общественного устройства России в 1990-е гг. поставила в повестку дня задачу выбора новой социальной модели государства и формирования качественно новых социальных институтов. Социальная политика все более отходит от принципов патерналистского государства и предоставления социальных гарантий на уравнительных подходах. Это, по сути, отражает переход от уравнительно понимаемого принципа «социальной справедливости» к более дифференцированному и более эффективному принципу социального гуманизма.

В финансировании программ социальной поддержки утверждаются их адресные формы. В последние годы были приняты Трудовой кодекс Российской Федерации, новое пенсионное законодательство, законодательство по упорядочению социальных льгот (Федеральный закон № 122-ФЗ от 22.08.2004 г.).

Начиная с 1999 г. наблюдаются устойчивые темпы экономического роста, что позволяет выделять значительно больше ресурсов на решение социальных задач. Вместе с тем, остается ряд крупных социально-экономических проблем, которые не позволяют решать крупные задачи в области демографии, здравоохранения, образования, доходов населения и социального обеспечения. Так, сложившаяся демографическая ситуация остается сложной и характеризуется крайне низким уровнем рождаемости, не обеспечивающим простого воспроизводства населения, высоким уровнем смертности, особенно мужчин в трудоспособном возрасте (в разы превышающим аналогичные показатели в европейских странах). По мнению авторов «Доклада о развитии человека 2005», данная тенденция в области смертности в России являет собой одну из самых серьезных проблем развития человека в начале XXI в., когда при отсутствии войны, голода и эпидемий наблюдается такой масштаб человеческих потерь, который не имеет прецедентов в истории[54], кроме глобальных войн.

Переломить этот негативный тренд можно лишь на основе системных мер по радикальной модернизации социальной сферы.

Во-первых, требуется выбрать социальную модель государства, как систему взаимоувязанных социальных институтов доходов населения, социального страхования и обеспечения, здравоохранения и образования.

Во-вторых, государственные расходы на социальные цели следует законодательно установить на уровне не ниже минимальных стандартов, рекомендованных конвенциями и рекомендациями МОТ, Копенгагенской декларацией о социальном развитии (1995 г.)[55], Европейской социальной хартией, подписанной Россией в 2000 г.

В-третьих, необходимо разработать общенациональную, структурированную по основным направлениям, программу развития систем образования, здравоохранения и жилищно-коммунальной сферы, которая включала бы федеральную и согласованные с ней региональные программы.

Задающие ориентиры формирования социального содержания экономической политики возможно определить исходя из теории воспроизводства рабочей силы. Ее основополагающей установкой служит положение, согласно которому источником возмещения затрат на воспроизводство рабочей силы является часть дохода, создаваемого работником. Распределение и перераспределение этого дохода происходит в формах заработной платы, обязательного социального страхования, социальных затрат, осуществляемых предприятиями и государством через бюджетную систему.

Централизованное перераспределение затрат на рабочую силу осуществляется в двух принципиально различающихся формах: налогово-бюджетного и страхового перераспределения. При этом страховой механизм перераспределения является основным для стран с рыночной экономикой, поскольку вопросы компенсации социальных рисков во всех случаях потери трудоспособности или работы наиболее удобно и экономически выгодно обеспечивать на основе объединения страховых платежей значительных групп работающих.

Резервирование и аккумуляция части заработной платы, предназначенной на случаи социальных рисков, позволяет перераспределять значительные финансовые ресурсы как во времени от момента начисления страховых платежей до периода наступления определенного страхового случая, так и между застрахованными.

Такой механизм позволяет обеспечивать минимизацию расходов на рабочую силу и обеспечивать надежными гарантиями застрахованных работников и членов их семей.

Одним из наиболее сложных вопросов, возникающих при организации перераспределения средств, направляемых на воспроизводство рабочей силы, является определение базы для исчисления взносов в государственные внебюджетные фонды: пенсионный, медицинского и социального страхования. Занижение ее работодателями, что имеет место в российской практике, существенно снижает возможности по воспроизводству рабочей силы. Анализ макропропорций российской экономики показывает, что доля оплаты труда занижена не менее, чем в два раза. Такая большая диспропорция не может быть ликвидирована каким-то одним универсальным решением. Речь должна идти о пересмотре оплаты труда в бюджетной сфере (пересмотр МРОТ и ЕТС), в сфере частной экономики (возможно, что даже законодательное установление нижней границы ФОТ в балансе хозяйствующего субъекта). В любом случае задача формулируется как масштабная реформа в сфере оплаты труда в России.

Кроме того, следует учитывать, что текущий доход от трудовой деятельности не ограничивается формой денежных выплат. Работодатели предоставляют помимо заработной платы работникам различные виды социальных услуг: обеспечение работников жильем, добровольные виды медицинского и пенсионного страхования, профессиональное обучение, питание, культурно-бытовое обслуживание.

Величина этих затрат и конкретные направления могут существенно различаться по отраслям экономики и отдельным организациям, однако обычно они не превышают нескольких процентов в общей сумме затрат на рабочую силу.

Выделение различных групп затрат на рабочую силу, общих по источнику, но существенно различающихся по механизму использования, нашло отражение в применяемых в международной практике классификациях, позволяющих проводить их сопоставимый учет и анализ.

Согласно Международной классификации затрат на рабочую силу, рекомендованной Международной организацией труда, структура затрат организаций в России, по данным статистических обследований, проводившихся в 2002 г., выглядит следующим образом. В общей сумме затрат на рабочую силу заработная плата составила 60,3 %. При этом доля этих затрат различалась по отраслям экономики и составила от 48,5 % в газовой промышленности до 71,2 % в общественном питании. Расходы на обязательное социальное страхование составили 24 %, а на добровольное социальное страхование (пенсионное и медицинское) – 4,7 % (табл. 3).

Наиболее высокий удельный вес отчислений в негосударственные пенсионные фонды и взносов на добровольное медицинское страхование был в организациях топливной промышленности (2,4 % и 4,9 % соответственно), особенно газовой промышленности (4,7 % и 10,6 %). В газовой промышленности размер страховых взносов по негосударственному пенсионному страхованию на одного работника в 12 раз превышал средний размер страховых взносов по обследованным отраслям экономики, по добровольному медицинскому страхованию – в 20 раз[56].

Затраты организаций по обеспечению своих работников жильем (затраты на содержание жилого фонда, стоимость жилья, переданного в собственность работникам, безвозмездные субсидии, предоставленные на жилищное строительство или приобретение жилья и т. п.) постепенно сокращаются. Удельный вес этой группы расходов в 2002 г. составил в среднем 0,5 % (в 1998 г. – 2,0 %, в 2000 г. – 0,7 %). Наибольший удельный вес расходов по обеспечению работников жильем в затратах на рабочую силу был отмечен в организациях газовой промышленности (4,4 %).

Таблица 3

Структура среднемесячных затрат на рабочую силу в 2002 году (в%)

Источник: О составе затрат на рабочую силу в 2002 г. Материалы Госкомстата России // Общество экономика. 2004, № 1, С. 182–183.

Расходы организаций на профессиональное обучение в общих затратах на рабочую силу остались незначительными – всего 0,3 %, на питание и проживание работников – 0,5 %, на культурно-бытовое обслуживание – 1,0 %[57].

При анализе издержек на рабочую силу обычно выделяются две группы затрат: прямые и косвенные. Прямые затраты включают расходы, направленные организациями непосредственно на удовлетворение потребностей работников, к которым относятся расходы на заработную плату, различные социальные выплаты и социальные услуги, предоставляемые персоналу за счет организации. К косвенным затратам отнесены средства, которые изымаются в виде единого социального налога, страховые взносы на обязательное социальное страхование от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний, т. е. отчисления организаций в страховые социальные фонды и местные налоги, связанные с использованием рабочей силы. Доля прямых затрат на рабочую силу в общих затратах по отраслям экономики в 2002 г. колебалась от 76 % в организациях промышленности строительных материалов до 84 % в организациях газовой промышленности. Величина косвенных расходов колебалась в указанных выше отраслях соответственно от 24 % до 16 %[58].

Таким образом, на основе такого показателя как затраты работодателей на рабочую силу, его анализа путем группировок по различным признакам и критериям может быть выстроена система взаимоувязанных показателей, без которой невозможно осуществление учета и анализа, а также обоснованного и эффективного регулирования всеми субъектами экономических отношений средств, направляемых на воспроизводство рабочей силы. Применение данного показателя позволяет обеспечить методологическую базу для расчета социальных индикаторов и ориентиров для выбора социальной модели государства для России. Очевидно, что государство должно вести тщательный мониторинг указанных показателей в целях своих управленческих воздействий.

2.4. Роль государства в социальном бюджетировании социальной сферы

Использование государственных ресурсов для предоставления общественных и социальных благ это вопрос, актуальный во все времена. Однако только в XIX в. роль государства в перераспределении доходов начала приобретать существенные масштабы. До этого времени такое перераспределение в Европе происходило, в основном, путем благотворительности и других добровольных акций.

Система налогообложения обычно ограничивалась таможенными пошлинами, акцизами, налогами на монополии и некоторые товары. Подоходные налоги, которые были введены во Франции и Великобритании к концу XVIII в., не являлись основным источником доходов государства. Важной вехой в становлении социальных функций государства стало создание в Германии в конце XIX в. общенациональной системы социального страхования, которая через сто лет своего функционирования превратилась в высокоэффективный институт социальной поддержки работающих и членов их семей (табл. 4).

Таблица 4

Структура социального бюджета в ФРГ, 1998 год

Источник: Gilbert N., Voorhis R.A. Changing patterns of social protection. Transactions Publishers, Brunswick (U.S.A.) and London, 2003, P. 11.

В последующем Первая и Вторая мировые войны, Октябрьская революция в России, Великая депрессия 1930-х гг. в США послужили мощными импульсами становления социальных функций государства и значительного роста государственных расходов (в абсолютном выражении и удельном весе), в которых большую часть (25–30 % ВВП) стали составлять расходы на социальные цели (рис. 5).

Рис. 5. Совокупные государственные расходы в странах ОЭСР, в % от ВВП

Источник: Государство в меняющемся мире. Отчет о мировом развитии. Всемирный банк, Прайм-ТАСС, 1997, С. 2.

В СССР государственные расходы в 1990 г. составляли 51,3 % ВВП[59]. За годы реформ эта доля резко уменьшилась и составила в 2006 г. всего 35 % ВВП, что существенно ниже не только чем в странах Западной, но и Восточной Европы и Балтии (табл. 5).

Таблица 5

Доля государственных расходов в ВВП в странах Восточной Европы и Балтии в 2001 году

Источник: EBRD Transion Report 2003. London, 2003. P. 61.

Важнейшими показателями функционирования социальной сферы выступают следующие их типологические группы:

• уровень и качество жизни населения – уровень и динамика денежных доходов реальных, среднедушевых, суммарных, включающих в себя помимо денежных доходов также доходы от личного подсобного хозяйства и социальные трансферты, их покупательная способность, размеры социальных пособий, показатели потребления товаров[60];

• социально-трудовые характеристика трудовых ресурсов, условия их занятости в формальном или неформальном секторе, оплата и условия труда, возможности отдыха, характеристики обязательного социального страхования;

• качество социальной инфраструктуры – образования, занятости, здравоохранения, жилищных условий, торговли, общественного питания и бытового обслуживания, социальной защиты населения;

• состояние здоровья населения, объем и качество услуг здравоохранения: структура, динамика заболеваемости и ее характеристики, показатели утраты трудоспособности по их нозологии;

• демографические характеристики – структура, динамика численности населения по возрасту, полу, типам и численности семей, рождаемости, смертности, средней продолжительности жизни типовых возрастных групп.

Нормативы финансовых затрат определяются в России на основе применяемых социальных норм с учетом региональной дифференциации уровня цен, утвержденных тарифов на энергоносители и на жилищно-коммунальные услуги, стоимости региональной потребительской корзины.

В последние годы федеральные министерства финансового блока Российской Федерации проводят работу по совершенствованию нормативной базы бюджетного планирования. В качестве перспективных методов в данной сфере сформирован комплекс целей и задач бюджетного планирования и определены показатели, отражающие уровень ее достижения. Например, для повышения качества жизни населения предлагается широкий набор современных показателей, используемых в промышленно развитых странах, и ориентированных на международные стандарты, определяемые в конвенциях и рекомендациях международных специализированных организациях (ВОЗ, МОТ).

Основное значение придается обеспечению сопоставимости данных показателей как по динамике во времени, так и по межстрановым сравнениям (см. Приложение 1).

Сравнительный анализ социальных расходов на душу населения в 1990-е гг. в странах ЕС показывает, что, несмотря на различия в историческом развитии, системы социальной защиты большинства стран ЕС охватывают почти все социальные риски, такие, как болезнь, старость, инвалидность, несчастные случаи на производстве и др. Кроме того, в большинстве европейских стран предусмотрено предоставление минимального социального дохода. Между тем расходы, приходящиеся на финансирование отдельных социальных программ, существенно различаются по странам (табл. 6).

Таблица 6

Распределение расходов в социальных бюджетах стран ЕС в 1999 г. (в %)

Источник: Social Protection in Europe 2001. Luxemburg, 2002. P. 63.

Это зависит, с одной стороны, от количества населения, охваченного программами социальной защиты, а с другой, от числа предоставляемых социальных услуг. Соотношение между объемами социальных расходов таково, что, как правило, в большинстве стран ЕС значительная доля (от одной трети до 2/3 социального бюджета) приходится на пенсионное страхование. На втором месте в структуре социальных бюджетов европейских стран находятся расходы на медицинское страхование, а в Ирландии эта статья социальных расходов превышает даже затраты на пенсионное обеспечение.

Обычно системы социальной защиты используют два основных источника финансового обеспечения: страховые взносы, выплачиваемые работодателями и работниками, этот вид преобладает в странах так называемой «бисмарковской модели», и налоговые поступления в форме бюджетного обеспечения, этот вид является основным в странах, использующих так называемую «модель Бевериджа».

В большинстве стран Евросоюза финансирование социальной защиты осуществляется преимущественно за счет страховых взносов: социальный бюджет восьми государств-членов ЕС в середине 1990-х гг. более чем на 60 % состоял из страховых отчислений, а в Греции их величина в 1998 г. составила почти 70 % (табл. 7).

Таблица 7

Структура финансирования программ социальной защиты в странах ЕС (1980 г. и 1998 г.)

Анализ динамики структуры финансирования систем социальной защиты в странах ЕС на протяжении последних 20 лет позволяет выявить две тенденции[61]. Первая из них связана с тем обстоятельством, что в большинстве государств происходило постепенное увеличение доли бюджетного финансирования. Наиболее сильно это проявилось в четырех европейских странах – Греции, Испании, Италии и Португалии. Доля страховых взносов в социальных бюджетах этих государств снизилась более чем на 10 %. Вторая тенденция касается перераспределения долей участия в страховом финансировании между работодателями и работниками и связана с увеличением доли трудящихся и уменьшением взносов работодателей в страховых отчислениях. Уменьшению части взносового финансирования в большинстве стран противостояла тенденция увеличения государственного финансирования социальных программ. Особенно отчетливо это было выражено в Греции, где государственное участие в финансировании социальных услуг поднялось с 4,7 % в 1980 г. до 29,2 % в 1998 г.

Кроме Греции данная тенденция характерна для Испании, Италии и Португалии. Именно в этих странах Южной Европы рост социальных расходов был обусловлен стремлением поднять собственные системы социальной защиты до уровня более развитых стран ЕС, что было связано с необходимостью соответствия маастрихтским критериям экономической и социальной конвергенции.

Высокие удельный вес и динамика роста общественных расходов и расходов на социальную защиту стали особенно значительными в западноевропейских странах во второй половине XX в. Например в Италии, они к концу 1990-х гг. достигли 55,9 % ВВП и 24,5 % ВВП, соответственно (табл. 8).

Таблица 8

Динамика показателей на общественные расходы и расходы на социальную защиту в Италии, в период 1980–1992 гг.

Источник: Gilbert N., Voorhis R.A. Changing patterns of social protection. Transactions Publishers, Brunswick (U.S.A.) and London, 2003, P. 311.

К концу XX в. в европейских странах расходы на социальное обеспечение достигли 25 % ВВП, в США – 18 %, в странах с переходной экономикой Центральной Европы – 17 %, а в России – около 10 % (табл. 9).

Таблица 9

Совокупные уровни расходов на социальное обеспечение на конец 2000 г.

Источник: Социальное обеспечение: конкретные задачи, перспективы. МБТ, Женева, 2001, С. 60, а также собственные оценки. Рассчитано по данным: E^re^t Yearbook. 98/99, Р. 267; Statistical Abstract of the US: 2000, Р. 379.

Столь крупный финансовый ресурс социального страхования в странах Западной Европы и США позволяет обеспечивать высокие жизненные стандарты и уровни защиты для застрахованных. Так, размер пенсий и других выплат составляет в развитых странах в среднем 65–75 % от заработной платы для большинства получателей страховых возмещений.

В России потенциал социального страхования еще только формируется. Совокупный объем финансовых ресурсов Пенсионного фонда России, Фонда социального страхования и фондов обязательного медицинского страхования составляет всего около 7 % ВВП.

Столь низкая доля в расходах на цели социальной защиты застрахованных (в 2–3 раза ниже, чем в странах ЕС) позволяет выплачивать пенсии и пособия, составляющие в основной своей массе всего 30–35 % и ниже от размера предшествующей заработной платы, которая, в свою очередь, в пять-шесть раз меньше по сравнению со средними размерами заработной платы в целом по странам ЕС.

Во многом столь низкий размер страхового возмещения объясняется заниженным объемом расходов на заработную плату, которая является базой начисления страховых взносов – всего 24 % ВВП. Крайне низкий уровень заработной платы в стране, ее запредельная дифференциация представляют собой суть «нервного узла» всех проблем в сфере доходов населения[62].

В связи с этим следует отметить, что социальные бюджеты в большинстве промышленно развитых стран служат для реализации целей по повышению качества жизни населения и являются эффективными механизмами перераспределения произведенного национального продукта. Так, в промышленно развитых странах через бюджет «проходит» до 50 и более процентов ВВП, а доля социальных расходов составляет, как правило, 22–25 % ВВП (Германия, Италия и Франция – см. рис. 6)[63].

Роль и функции современного государства, характер его взаимодействия с рынком проявляются в первую очередь в сферах социального обеспечения, здравоохранения, образования и науки (табл. 10 и 11). При всех национальных различиях государство в странах Запада обеспечивает высокий уровень развития человеческого капитала.

Рис. 6. Расходы на социальную защиту в странах ЕС в процентах к ВВП, 2000 год

Источник: EUROSTAT: Europaische Socialstatistik 2000. Luxemburg, 2001. P. 13.

Таблица 10

Исходные данные для определения зависимости величины налоговой нагрузки от размера затрат, выделяемых рядом государств на образование

Источник: Савченко В.Я. О методике определения налоговой нагрузки // Финансы. 2005. № 7, С. 28 и авторские оценки.

Столь значительный рост государственных расходов на социальные цели объясняется заинтересованностью в эффективном функционировании социальной сферы и всей системы жизнедеятельности основных субъектов экономической и социальной деятельности:

• государство и структуры местного самоуправления заинтересованы в «социальном мире», в том, чтобы граждане были лояльными к государственной власти и ответственными налогоплательщиками;

• бизнес заинтересован в высококачественной рабочей силе;

• граждане заинтересованы в благоприятных условиях труда и проживания.

Таблица 11

Совокупные расходы «расширенных правительств» России и ряда зарубежных стран (в % к ВВП)

Источник: Шахова Г.Я., Боженко И.П. Государственные расходы и социально-экономическое развитие // Финансы. 2005. № 8, С. 64.

Теоретической основой активного регулирования государством благосостояния населения с помощью бюджетного участия в финансировании социальной сферы является доктрина «государства благосостояния» («welfare state»), в которой общественно предоставляемые и субсидируемые услуги интерпретировались как общественное благосостояние.

Значительную роль в теоретическом развитии доктрины государства благосостояния сыграли концептуальные разработки английских экономистов Дж. М. Кейнса[64] и У Бевериджа[65] (1930–1950 гг.), обосновавших необходимость активного финансового регулирования государством социальной жизни общества. Так, в докладе Бевериджа, основные положения которого были впоследствии законодательно воплощены в жизнь, утверждалась необходимость формирования государственной (бесплатной для граждан) системы здравоохранения, социального обеспечения, введения семейных пособий.

В 1950–1970 гг. в промышленно развитых странах нашли широкое применение государственные программы полной занятости, высокого уровня социального обеспечения, расширения и повышения качества систем образования, здравоохранения, жилищного строительства и создания развитой социальной инфраструктуры. В большинстве развитых стран регулирующая роль государства сегодня является более широкой и сложной, чем когда-либо ранее. Государство играет главную роль в предоставлении социальных услуг, а именно здравоохранении, образовании, социальном обеспечении, а также в таких областях, как защита окружающей среды и макроэкономическое регулирование вопросов занятости, стабильности цен и равновесия платежного баланса[66].

Примечательно, что социальные бюджеты в большинстве промышленно развитых стран мирового сообщества, несмотря на регулярно проводимую политику критического пересмотра целесообразности тех или иных форм социальной поддержки населения и проводимую их «санацию», растут в абсолютных размерах, а во многих странах и в относительных.

По этим причинам реформы конца XX в. позволили лишь приостановить повышение государственной нагрузки на экономику. Почти нигде они не привели к значительному снижению доли ВВП, перераспределяемой государством. Несмотря на попытки реформ, направленных на ограничение государственных расходов, эта доля в 1980-1990-х гг. продолжала возрастать, хотя и более низкими темпами, чем прежде: 1990 г. – 44,8 % ВВП, 1994 г. – 47,2 % (в среднем по странам ОЭСР)[67].

В России государство использует механизмы бюджетного распределения средств весьма «вяло». С помощью консолидированного бюджета распределяется на социальные функции государства порядка 35 % бюджетных средств, а с помощью федерального бюджета – не более 21 % от его расходов. При этом непосредственно на социальные нужды расходуется не более 3,5 % ВВП, что в 5–6 раз меньше доли, выделяемой на социальные функции в развитых странах и крайне недостаточно для России, для которой характерна высокая степень региональных и отраслевых различий. Подобная структура бюджета характерна для государства XIX, а не XXI столетия[68].

Во многом сложившееся положение дел объясняется тем, что существовавшая в советский период «общенародная» (фактически – государственная) собственность, в том числе на многие виды природных ресурсов, была приватизирована и превратилась в источник «социальной ренты» для узкой группы лиц. Это лишило государство финансовых ресурсов, необходимых для выполнения его обязательств по обеспечению жизнедеятельности населения, спровоцировало всеобъемлющий кризис хронически недофинансируемой социальной сферы[69].

Дальнейшее проведение либеральной политики в экономической и социальной сферах означает применительно к отечественным реалиям консервацию и увеличение колоссального имущественного неравенства и снижение человеческого потенциала, стагнацию экономического развития.

Реализация активной экономической и социальной политики связана с масштабными перераспределительными процессами, осуществлять которые в состоянии только государство в лице исполнительной власти. Для этого объективно необходимо формирование и поддержание достаточно высокого уровня государственных расходов и доходов, включая затраты, кратные существующим, на финансирование социального обеспечения, здравоохранения, образования, науки и культуры.

2.5. Финансовое обеспечение механизмов повышения качества жизни населения

В качестве основного источника повышения качества жизни населения в средне – и долгосрочной перспективе выступает законодательное и договорное регулирование заработной платы, повышение ее минимального размера до 4050 % от средней заработной платы по стране, существенное (на 25–40 %) увеличение средней заработной платы в течение 3–4 лет, что позволит решить ряд крупных проблем в сфере налогов, финансового обеспечения пенсионной системы и медицинского страхования.

Сформировав новую структуру заработной платы государство могло бы:

• законодательно ввести прогрессивную шкалу подоходного налога для значительной части работников;

• предусмотреть обязательное участие работников в пенсионном и медицинском страховании;

• сформировать эффективный механизм ипотечного кредитования жилья.

По предварительным расчетам, новая структура заработной платы позволит увеличить налоги с населения в 2–3 раза и эту часть налогов снять с предприятий и организаций путем уменьшения размера единого социального налога с 26 % от ФОТ до 18–20 %.

Такое перераспределение страховой нагрузки для государственных внебюджетных фондов позволит увеличить в среднесрочной перспективе доходную часть в 1,5–2,0 раза, инициировать рост спроса на отечественные товары в результате повышения доходов наиболее бедных слоев населения, развить систему кредитования на приобретение жилья.

Введение прогрессивной шкалы взимания подоходного налога с физических лиц требует проведения тщательных оценок и расчетов, сопоставления с отечественным и международным опытом. Критерием оптимальности может выступать соотношение заработной платы и прожиточного минимума. Как правило, подоходный налог не взимается с заработной платы ниже прожиточного минимума (ПМ). В интервале 1–2 ПМ – выплаты должны быть минимальными – не более 5 %, в интервале с 2 до 3 ПМ – до 10 %, с 3 до 5 ПМ – 12 %, с 5 до 10 ПМ – 15 %, выше 10 ПМ – 20 %.

Формирование средств на социальное страхование предлагается организовать из трех источников: большую часть следует оплачивать работодателям в размере примерно 60 % от всего объема, а две другие части распределить между работниками и государством.

Доля отдельных источников финансирования определяет сам характер системы страховых выплат: взносы выражают ее страховые принципы, а участие государства символизирует идею солидарности перед лицом потребностей, удовлетворение которых невозможно обеспечить лишь за счет страховых взносов, что заставляет обращаться к дофинансированию систем из государственных источников[70]. Страховые взносы работодателей и самих застрахованных прежде всего играют роль источника, обеспечивающего выплату компенсаций за утрату дохода пропорционально его величине, а средства государства предназначаются для выплат всеобщего характера и обеспечения минимального уровня страховых пособий, если для этого недостает поступающих страховых взносов.

С учетом вышеперечисленных аргументов, выполненных макроэкономических расчетов и зарубежного опыта предлагается следующая экономическая модель социального страхования для России (табл. 12).

Размер минимальной величины заработной платы работника, с которой целесообразно ввести обязательные страховые взносы работника в пределах 5–7% от ее нетто величины (нижний предел), можно установить как пороговую величину, размер которой должен составлять не менее 80 % от средней заработной платы в промышленности. Верхний предел заработной платы работника, выше которого обязательные страховые взносы работника не взимаются, можно установить как пороговую величину на уровне не более 150 % средней заработной платы в промышленности.

Таблица 12

Предлагаемое распределение страховых взносов в фонды обязательного социального страхования (в % от фонда зарплаты)

Установление нижнего и верхнего пределов заработной платы связано с необходимостью недопущения чрезмерного сокращения покупательной способности остающейся после уплаты налогов и страховых платежей заработной платы (нижний предел заработной платы), а также достижения оптимального перераспределения бремени страховых взносов (верхний предел).

Кроме того, для снижения общего финансового бремени работников в части налогов и страховых взносов потребуется снизить на 2–3 процентных пункта величину налоговых платежей, чтобы совокупное финансовое обременение работника не превышало 15–18 % от его заработной платы.

Предложенная более дифференцированная структура системы социального страхования в большей степени обеспечивает учет природы риска, что крайне важно для точного расчета финансовых средств, необходимых для страхования и более высокого уровня социальной защиты, а также исключает скрытое перераспределение финансовых средств, неизбежное при применении объединенных систем.

Глава 3

Формирование социальных институтов и инфраструктуры – необходимое условие повышения темпов экономического развития

3.1. Институты доходов и социального обеспечения населения: оплаты труда и пенсионного обеспечения Институт оплаты труда – пути формирования

Доходы основной массы работников в России упали в 1990-е гг. до крайне низкого и зачастую недопустимого уровня, который не обеспечивает даже простое воспроизводство населения. Существующая система заработной платы в России не отвечает требованиям рыночной экономики и тормозит ее развитие. Уровень затрат на рабочую силу в России по сравнению с развитыми странами мира остается низким. Даже с учетом более низкой производительности труда в России, по сравнению с развитыми странами в 2–3 раза, разрыв в заработной плате составляет 3–5 раз.

При существующем уровне заработной платы основная масса населения просто не в состоянии оплачивать требуемый круг жизненно важных жилищно-коммунальных, медицинских, образовательных, оздоровительных и других услуг. Зачастую граждане вынуждены отказываться от полноценного, сбалансированного питания, продолжения образования и даже от необходимого лечения. Последнее обстоятельство приводит к ухудшению здоровья населения, к росту заболеваемости и повышению уровня смертности. Такое положение дел является одной из основных причин демографического кризиса России.

Даже с учетом реального роста заработной платы на протяжении последних шести лет на конец 2006 г. она достигла только 85–90 % предреформенной величины 1990 г. Крайне низок и часовой уровень затрат на рабочую силу. В промышленности России он составил в 2006 г. 2,2 долл., тогда как в 2000 г. в Германии 23,0, Японии 22, в США – 19,9 долл.[71]; таким образом разрыв достигает 11–14 раз. Согласно оценке Федерации европейских работодателей, по уровню заработной платы работников Россия замыкает в Европе четвертый десяток стран. Столь удручающее положение с регулированием основного института доходов населения привело к новому феномену, когда значительная часть работающих граждан России, включая значительную часть работников бюджетной сферы страны, в XXI в. не могут прокормить себя и свою семью. Даже при наличии постоянной работы значительная часть работающих имеет доходы ниже необходимых для нормального существования.

Система оплаты труда должна позволять человеку полноценно питаться, растить детей, приобретать необходимые для быта товары, а также обеспечивать себя достойным жильем, поэтому величина заработной платы при ее формировании с необходимостью включает затраты на воспроизводство не только работника, но и членов его семьи. В условиях рыночной экономики затраты на развитие трудового потенциала складываются из расходов на воспитание, здравоохранение, образование, профессиональную подготовку, способствующую приобретению работником качеств, определяющих уровень производительности его труда и величину дохода.

Мировая практика свидетельствует о том, что невозможно сначала обеспечить экономический рост, оставляя на «потом» решение социальных проблем. Подобный подход, который еще бытует в социальной, экономической и бюджетной политике государства, все более осложняет и обостряет социальные болезни, ухудшает общее положение, придает негативным социальным процессам необратимые свойства, и, в конечном итоге, ведет к утрате временных возможностей и темпов экономического и социального развития.

За пять лет, прошедших со дня введения Трудового кодекса Российской Федерации (далее – Трудовой кодекс) так и не были реализованы положения 133 и 421 статей, согласно которым минимальный размер оплаты труда (далее – МРОТ) должен приблизиться к прожиточному минимуму: в 2002 г. он составлял 24 % от прожиточного минимума, во второй половине 2006 г. – около 30 %. Весьма вероятно, что эта задача не будет решена не только в средне, но и в долгосрочной перспективе. Так, несмотря на планируемое повышение МРОТ в 2007 г. с 1100 до 1400 рублей, как это предусмотрено в федеральном бюджете на 2007 год, его величина составит всего 35 % прожиточного минимума трудоспособного населения.

При сохранении таких темпов повышения МРОТ (в среднем около 2 % в год) задача доведения МРОТ до прожиточного минимума, поставленная в Трудовом кодексе, может быть решена только к концу первой половины XXI в.

В России отмечается крайне низкое значение такого важного показателя, отражающего степень сбалансированности отношений в трудовой сфере, как соотношение минимальной и средней заработной платы. Оно составляет всего 10 % при рекомендованных пропорциях для данного соотношения Международной организацией труда – 50 % и Европейским союзом – 60 %.

Специалисты прогнозируют, что до 2010 г. данное соотношение при разных вариантах развития экономики и роста заработной платы улучшится в России весьма незначительно: с 10 % в настоящее время до 12–25 %.

В стране сохраняется устойчивая тенденция к усилению поляризации населения страны по заработной плате практически между всеми возможными группами работающих: в разрезе отраслей экономики, регионов и предприятий. Если в начале 1990-х гг. заработная плата в отраслевом и региональном разрезах отличалась максимум в 2–3 раза, то сейчас уже в десятки раз.

Следствием данной тенденции является целый ряд негативных явлений: усиление неоправданной фрагментации социальной структуры общества на множество все более изолированных друг от друга слоев и групп, углубление индивидуализации поведения, снижение общественной солидарности и взаимопонимания, маргинализация значительных слоев населения.

В 2005 г. Президент Российской Федерации поставил задачу увеличить заработную плату к 2008 г. в 1,5 раза в реальном исчислении в учреждениях бюджетной сферы. Сложившийся уровень средней заработной платы в здравоохранении, физической культуре, социальном обеспечении, образовании, культуре и искусстве (около 18 % общего количества занятых) в случае выполнения поставленной задачи позволит, по оценкам ученых Всероссийского центра уровня жизни, достигнуть величины, равной 1,35 от восстановительного потребительского бюджета работника. Это означает, что через два года в семье с одним работающим можно будет материально обеспечить только одного ребенка. В то же время для простого воспроизводства, необходимого для нормального функционирования экономики страны, в подобной семье необходимо воспитывать, по крайней мере, двух детей. Понятно, что в семье с таким уровнем доходов не может идти и речи об улучшении жилищных условий или, что еще сложнее, о самостоятельном решении даже с помощью льготного кредитования жилищной проблемы.

Заниженный уровень заработной платы подрывает нормальный процесс воспроизводства трудовых ресурсов и выступает главным ограничителем увеличения покупательной способности населения, а значит, внутреннего спроса, как фактора развития производства. Чрезмерная дифференциация в оплате труда по отраслям и регионам ставит под сомнение вопрос существования в стране «единого социального пространства» со всеми вытекающими отсюда последствиями для самой государственности России.

Для выработки стратегического курса социального содержания государственной экономической политики важно использовать рекомендации Международной организации труда, а также важнейшие направления социальной политики Совета Европы, зафиксированные в Европейской социальной хартии и доктрине «социальной сплоченности».

Назрела трансформация модели распределения доходов, которая требует решения ряда сложных задач государственного масштаба: прежде всего повышения и оптимизации доли заработной платы наемных работников и доходов самозанятого населения в ВВП.

Размер минимальной заработной платы следует приблизить к величине не ниже 40 % от средней заработной платы по стране, размер средней заработной платы должен составлять 5–6 кратную величину от прожиточного минимума, для чего требуется существенно увеличить объем заработной платы, величину которой принципиально важно приблизить к концу первого десятилетия XXI в. к уровню не менее 35–40 % ВВП;

Институт пенсионного страхования, должен обеспечивать для наемных работников возможность зарабатывания пенсий после 35–40 лет страхового стажа на уровне не менее 50–60 % от их заработной платы.

Пути формирования современной пенсионной системы

Вторым по значимости институтом доходов населения выступает пенсионное обеспечение. В России в основной своей массе пенсии удручающе малы по размерам. Значительная часть пенсионеров (до 40 % и более) получают пенсию, которая ниже прожиточного минимума.

Что касается задачи приближения пенсий хотя бы к уровню 1990 г., то ее решение откладывается на неопределенное время. В то время средний размер пенсий был равен 2,02,4 набора прожиточного минимума и составлял приблизительно 60–70 % от средней заработной платы по стране.

Сейчас средний размер пенсии составляет всего 1,06 набора прожиточного минимума пенсионера и равняется 27 % средней заработной платы. Более того, по расчетам специалистов-актуариев, всего через три-четыре года средний размер пенсии понизится до 22 % и даже до 18 % от средней заработной платы. Это для средней заработной платы. Если же заработная плата работника была в два-три раза выше средней, то ситуация еще плачевней: размер пенсии составляет уже сегодня только пятую, а то и десятую часть от заработной платы. Материальное положение большинства пенсионеров при выходе на пенсию существенно понижается, в 3, а то и в 5–6 раз, что приводит к изменению их социального статуса, вызывает угрозы и риски реально попасть в категорию маргиналов, через два-три года стать бедными, а то и нищими. Например, высококвалифицированный специалист, зарабатывающий 30–40 тыс. рублей в месяц, при выходе на пенсию может рассчитывать на пенсию, размер которой не превысит 2700–2900 рублей, т. е. будет вынужден практически в одночасье снизить свой потребительский спрос более чем в 10–12 раз. Столь несправедливой пенсионной системы, пожалуй, нет ни в одной из развитых стран мира.

Социологические исследования показывают, что почти у 90 % пенсионеров размеры пенсии недостаточны для покупки одежды и обуви, у 60 % не хватает средств для приобретения необходимых лекарств. Низкие уровни доходов пенсионеров крайне угнетающе воздействуют на их психологическое состояние, являются причиной серьезных стрессов, социальной апатии, а зачастую и психологических срывов людей, переживающих подобные изменения в своем образе жизни.

Весьма острой остается проблема «северных» пенсий. В ряде регионов, особенно крайнего Севера и приравненных к ним местностях, средний размер пенсии увеличился, однако остался ниже прожиточного минимума пенсионера. Зачастую даже средняя пенсия во многих северных регионах составляет 60–70 % от прожиточного минимума.

Надо сказать, что российские показатели соотношения размеров пенсий с прожиточным минимумом и средней заработной платой примерно в два раза меньше величин, рекомендованных Международной организацией труда (МОТ)[72] и Европейской социальной хартией.

В этой связи возникает естественный вопрос: для чего понадобилось введение таких правовых механизмов, которые не позволяют работнику за 35–40 лет трудового (страхового) стажа накопить пенсионных прав на пенсию равную хотя бы в диапазоне 50–60 % от его заработной платы, что считается минимальной задачей даже для развивающихся стран?

Что касается накопительной части пенсии, о которой так много говорили авторы реформы 2002 г., а сейчас предпочитают даже не упоминать, то эта затея закончилась сокрушительным провалом. От участия в данной системе были отстранены не только работники «предпенсионных», но и средних возрастов вплоть до 1967 г. рождения. Более того, проценты роста по капитализируемой части пенсионных накоплений у работников, принимающих в данной системе участие, не покрывают реальной инфляции, что в итоге существенно обесценивает накапливаемые ресурсы и приводит в конечном итоге к утрате какого-либо смысла самого функционирования данной системы.

Таким образом, пенсионная реформа не смогла реализовать важнейшие заявляемые цели: повысить уровень пенсий и обеспечить тесную связь страховых платежей с размером пенсий. Более того, специалисты оценивают дальнейшее ухудшение в этой сфере в связи с законодательным уменьшением размера платежей, так называемого единого социального налога, в Пенсионный фонд России. Перспективы, скажем прямо, плачевные. А ведь реформаторы всего три года тому назад уверяли в «обреченности» пенсионной реформы на успех.

Неблагоприятные тенденции при этом нарастают. Например, у таких категорий работников, как занятые в сельском хозяйстве, в малом и среднем бизнесе (примерно треть от всех получателей пенсий) размер трудовой пенсии через 5–6 лет будет в 2 раза меньше прожиточного минимума. Более того, проблема усугубляется тем, что пенсионная реформа оставила фактически вне правового пенсионного поля примерно треть россиян – безработных, самозанятых, работающих без оформления должным образом своих трудовых отношений (без трудовых книжек). Все они могут рассчитывать только на социальную пенсию.

При этом, в настоящее время и на среднесрочную перспективу в условиях действующего законодательства объем поступлений сумм страховых взносов на финансирование страховой части трудовой пенсии примерно на 40 % не покрывает расходы Пенсионного фонда Российской Федерации на выплату указанной части трудовых пенсий.

Другими словами: пенсионная система России вошла в фазу затяжной финансовой неустойчивости, которая при сохранении существующей модели будет все более усугубляться.

Каковы причины столь крупных неудач в осуществлении пенсионной реформы? Их несколько.

Во-первых, перевод страховых взносов в 2001 г. в режим налогов в виде единого социального налога существенно подорвал страховые мотивационные механизмы сбора взносов.

Во-вторых, неоправданное с позиций обязательного пенсионного социального страхования отвлечение финансовых ресурсов на базовую, фактически социальную, пенсию и на накопительную пенсию не позволяет выполнять в полном объеме обязательства перед застрахованными.

В-третьих, две вышеуказанные причины не позволили сформировать институт пенсионного страхования, который в состоянии справиться с генеральной задачей по увязке и тесной зависимости размеров пенсий от размеров взносов.

В итоге в России пенсионная формула и задаваемые ею параметры распределения финансовых ресурсов приводят к «сплющиванию» страховых пенсий намного большему, чем это можно позволить для работающих, и подрывает мотивацию к зарабатыванию страховых пенсий у (5-10) верхних децилей застрахованных работников.

В этой связи назрела необходимость формирования эффективных механизмов пенсионного страхования. В их числе следующие важнейшие направления:

• формирование эффективных механизмов, обеспечивающих адекватность размеров пенсий и накапливаемых сумм страховых взносов;

• укрепление страховых принципов и расширение с этой целью базы взносов (декларируемой заработной платы), числа страхуемых работников, введение процедуры «гибкого выхода на пенсию»;

• законодательное разграничение финансовых ресурсов на нестраховые (базовые) и страховые пенсии по обязательному социальному страхованию с привлечением ресурсов федерального бюджета для финансирования базовых пенсий;

• формирование страховых механизмов профессиональных пенсий и дополнительного пенсионного страхования работающих пенсионеров;

• постепенное и поэтапное введение страховых платежей самими работающими с заработков, ограниченных нижним пределом в 2,5–3,0 прожиточных минимума работников и верхним пределом в 6 и более прожиточных минимумов работника.

Основную задачу, которую предстоит решить в ближайшей перспективе до конца 2008 г., исполнительная власть видит в увеличении базовых пенсий до прожиточного минимума. Хотя решение этой задачи само по себе и правильное, но оно заслоняет постановку и решение задачи более высокого уровня, а именно, формирования пенсионного страхования, которое могло бы предоставить возможность для работников и их работодателей с помощью страховых взносов «зарабатывать» пенсию, сопоставимую с заработной платой, на уровне 40–65 % размера заработной платы.

Следует в этой связи отметить, что решение задачи формирования эффективной системы пенсионного страхования – это задача очень большого масштаба. От ее решения зависит не только формирование должного качества жизни самих пенсионеров, но и работающего населения, решение крупной проблемы завершения индустриализации страны и создание тем самым условий перехода к постиндустриальной модели развития экономики и общества. Для этого требуется сформировать пенсионную систему, которая бы гарантировала для наемных работников со средними и высокими заработками размер пенсий после 35–40 лет страхового стажа на уровне не менее 50–60 % от их заработной платы. Без такой постановки вопроса и без такого решения экономическое и социальное развитие страны обречено на неудачу.

Решение проблемы финансовой устойчивости пенсионной системы России возможно исключительно на основе пенсионного страхования, вовлечения в этот процесс самих работников и установления жестких законодательных правил по увязке объема взносов и размеров пенсий.

Законодательство, касающееся реформирования пенсионной системы, должно носить пакетный характер. При проработке отдельных сценариев развития пенсионного обеспечения с помощью актуарных расчетов необходимо применить эффективные страховые экономические механизмы.

Важным условием успеха проведения модернизации пенсионной системы является законодательное закрепление механизма выполнения и контроля четко зафиксированных обязательств всех участников – государства, работодателей и работников на долгосрочную перспективу на 30–40 лет.

Формирование эффективной системы пенсионного страхования потребует применения всего потенциала государственной власти с целью регулирования заработной платы и системы доходов в стране.

Государственное стимулирование дополнительных систем пенсионного страхования с участием в их финансировании работодателей и работников и включение в них значительной доли занятых и самозанятых работников.

Эффективная государственная политика доходов населения – залог и выражение конструктивной социальной и экономической политики. В современном мире определяющую роль в социальной защите населения играют регулируемая государством заработная плата и институты социального страхования. В этой связи алгоритм решения назревших проблем в основном понятен.

Первое. Требуется опережающими по отношению к росту цен темпами повышать заработную плату, с тем, чтобы выйти на цивилизованные пропорции заработной платы (как доли в ВВП) к 2009–2010 гг. в соотношении не менее 32–34 % от ВВП.

Второе. Необходимо принять кардинальные меры по снижению дифференциации заработной платы. Это задача еще более крупная. Но ее решение крайне необходимо как для достижения цивилизованных уровней заработной платы, так и для решения проблемы становления институциональной основы пенсионного страхования, для формирования системы достойной защиты пенсионеров и инвалидов с ориентацией не на суженную модель воспроизводства населения, а на расширенную, по качеству и в абсолютном выражении. В этой связи в числе первоочередных мер находится программа доведения соотношения минимальной и средней заработной платы до соотношения не менее 40 % (рекомендуемое МОТ соотношение составляет 50 %). Данная мера позволит решить ряд других крупных экономических и социальных задач, например, постепенно снижать страховую пенсионную нагрузку с работодателей.

Третье. Требуется решить задачу законодательного определения величин дотаций из федерального бюджета в систему пенсионного обеспечения. Это обусловлено комплексом причин и, прежде всего, необходимостью переходного периода построения развитых рыночных и страховых отношений, когда не хватает ресурсов работодателей и работников. Эти ресурсы государство должно предоставлять на цели компенсации определенных видов социальных рисков, которые носят объективный характер: северные риски, риски профессионального труда – затраты по ним государство обязательно должно дотировать.

Четвертое. Пора решить проблему профессиональных пенсий. У нас каждый пятый работающий в промышленности имеет право на досрочную пенсию в соответствии с так называемыми Списками № 1 и 2 (Списки производств, работ, профессий и должностей, дающих право на досрочную пенсию за работу во вредных и опасных условиях труда). При этом за четыре последних года никто из них не заработал ни одного дня прав на досрочное пенсионное обеспечение. Это не просто законодательное упущение, это крупный законодательный провал, который необходимо срочно устранить. В противном случае не только суды первой инстанции, но и Конституционный и Верховный суды будут вынуждены работать по данной проблеме в ближайшее время «без выходных».

И последнее, пятое предложение. России не обойтись без решения вопроса специального финансирования северных пенсий. Ведь когда люди получают заработную плату в размере 35–40 тыс. рублей, а пенсию в размере 3–3,5 тыс. рублей, что составляет 8-12 % заработной платы, это неприемлемо ни с какой точки зрения. Поэтому представляется целесообразным определить финансовую схему для этого вида пенсионного страхования.

Данные пять предложений не исчерпывают всего круга требующих своего решения проблем, но они являются приоритетными и первоочередными при формировании современной пенсионной системы России.

3.2. Проблемы и пути совершенствования экономики здравоохранения

По ценностной иерархии здоровье относится к разряду высших ценностей, т. к. имеет непреходящее, всеобъемлющее и вневременное значение, является условием существования предельно значимой ценности – жизни.

На планетарном уровне ведущими тенденциями являются возрастание угрозы здоровью человечества в силу экологических и техногенных угроз, ухудшение генофонда человечества, увеличение нагрузок на психику, интенсификация преступлений против жизни и здоровья людей, дезинтеграция врачебной деятельности.

В последнее десятилетие развития нашего государства общий уровень здоровья населения всех социально-демографических групп резко снизился. Наиболее негативной особенностью современной России является беспрецедентно высокая смертность населения, особенно в трудоспособных возрастах. При этом смертность мужчин в трудоспособных возрастах в 4 раза превышает смертность женщин. И на первое место в трудоспособном возрасте вышла смертность от неестественных причин: несчастных случаев, отравлений, травм, убийств, самоубийств.

С 1989 г. по 2003 г. абсолютные числа умерших за год выросли с 1, 6 млн человек до 2,4 млн человек, т. е. в 1,5 раза.

Рост смертности населения России в 1990-е гг. происходит на фоне резкого ухудшения здоровья и роста инвалидизации населения.

За последнее десятилетие более чем в 2 раза выросла заболеваемость, причем во всех возрастных группах населения, включая беременных женщин и детей. Глубокую озабоченность вызывает рост инфекционных заболеваний, особенно туберкулеза, сифилиса, СПИДа, а также рост психических заболеваний. Проблема туберкулеза в ряде регионов достигла цифр эпидемического распространения. Увеличивается потребление алкоголя, табака и наркотиков.

Ухудшение здоровья увеличивает потери из-за временной нетрудоспособности на производстве, приводит к безрадостной старости.

Определяющее значение фактора здоровья в жизни людей и общества закреплено с помощью системы прав граждан, а поэтому организация национальных систем здравоохранения рассматривается как одно из центральных направлений социальной политики государств, которые направляют значительные финансовые и кадровые ресурсы на эти цели. Достаточно отметить, что расходы на здравоохранение составляют 8-10 % ВВП в развитых странах мира, и, по оценкам специалистов Всемирной организации здравоохранения, к началу 2001 г. составили около 8 % от мирового ВВП.

Здравоохранение как социальный институт, воздействуя на формирование и эффективное использование человеческого капитала, может выступать в качестве социальной предпосылки экономического роста, фактора обеспечения конкурентоспособности экономики страны на мировом рынке.

К основным проблемам системы здравоохранения следует отнести следующее:

• конституционные гарантии бесплатной медицинской помощи носят декларативный характер и не сбалансированы с финансовыми ресурсами, а права граждан на ее получение четко не определены. По данным ВОЗ Россия находится в предпоследней пятерке из 196 стран по реализации такой цели здравоохранения как справедливое финансирование». На практике это означает снижение доступности медицинской помощи определенного качества для основной части населения. В результате человек, имеющий низкие доходы, не может получить необходимую ему по состоянию здоровья медицинскую помощь. Как следствие, нарастает платность при получении медицинской помощи, в том числе в теневых формах;

• управление ресурсами здравоохранения осуществляется неэффективно, используемая бюджетно-сметная модель финансирования консервирует нерациональную сеть медицинских учреждений.

Имеются диспропорции между видами и уровнями медицинской помощи – приоритет отдается дорогостоящим стационарным методам лечения. Из-за отсутствия финансовых стимулов эффективного хозяйствования страдает качество предоставляемой медицинской помощи при возрастающих издержках. Федеральный центр не выполняет в должной мере регулирующей функции по выравниванию условий предоставления медицинской помощи: страховые принципы финансирования здравоохранения не получили должной реализации. Системы обязательного страхования рисков, связанные со здоровьем граждан, страхование на случай болезни, от несчастных случаев на производстве и профзаболеваний, по временной нетрудоспособности в связи с болезнью и другие разобщены; обязательное медицинское страхование не ввело страховые механизмы, способствующие развитию конкуренции и не включило в оборот здравоохранения необходимый объем финансовых ресурсов, не стало механизмом их эффективного расходования;

работники здравоохранения относятся к одной из самых малооплачиваемых категорий. Система и уровень оплаты труда не мотивируют их к качественной и результативной работе;

отмечается увеличение стоимости новых медицинских технологий и рост затрат на здравоохранение, что обостряет проблему экономической эффективности использования ресурсов;

происходит усиление импортозависимости по лекарственным средствам и медицинской технике и оборудованию; отсутствие системообразующих законов, регулирующих сферу здравоохранения, не позволило сформировать единство этого социального института, а переход к частно-правовому регулированию данных отношений привел к ослаблению управляющей функции государства, не сформированы и рыночные отношения между субъектами системы здравоохранения;

существующая многоканальность финансирования и различный правовой режим расходования финансовых средств бюджетов всех уровней, обязательного и добровольного медицинского страхования, платных услуг, является одной из причин их неэффективного расходования; наблюдается потеря системности и управляемости отраслью при сохранившихся органах управления всех уровней;

• отмечается нечеткость разделения компетенции Российской Федерации, ее субъектов и органов местного самоуправления. Процесс делегирования полномочий для здравоохранения прошел в двух направлениях: по вертикали по разделению компетенции – государственное и муниципальное здравоохранение, что можно рассматривать как децентрализованный вариант реализации прав и гарантий граждан, а также частное, и по горизонтали по разделению функций – общественное, ведомственное. При этом между подсистемами нет четких границ, недостаточно конкретно содержание их деятельности и критерии оценки результатов;

• противоречивость статуса медицинских учреждений. Конституция определила, что государственные и муниципальные медицинские учреждения оказывают бесплатную для граждан медицинскую помощь, а нормы Гражданского Кодекса Российской Федерации определяют, что учреждением признается организация, созданная собственником для осуществления управленческих, социально-культурных или иных функций некоммерческого характера и финансируется им полностью или частично.

При недостаточности денежных средств субсидиарную ответственность по обязательствам учреждения несет собственник имущества. В реальной жизни учреждение вынуждено самостоятельно зарабатывать недостающие денежные средства для обеспечения своей деятельности за счет оказания платных услуг. В результате в здравоохранении в одном ряду на основе государственной и муниципальной собственности одновременно реализуются и государственные, и рыночные отношения.

Формирующиеся рыночные отношения на основе различных видов собственности изменили здравоохранение как социальный институт, в котором остались прежние принципы финансирования сети учреждений при снижении относительных показателей их обеспеченности финансовыми ресурсами. При этом государственные и муниципальные учреждения здравоохранения вынуждены приобретать материально-технические ресурсы по рыночным ценам. Возник дисбаланс доходов и расходов учреждений.

До настоящего времени развитие здравоохранения в нашей стране не приобрело характер зависимости от потребностей граждан, как потребителей медицинской помощи. Человек не стал центральной фигурой при формировании правоотношений по поводу получения медицинской помощи. Потребности человека, государства, направленные на обеспечение необходимого уровня здоровья, не стали основой формирования организационно-экономической модели здравоохранения.

Существовавшая в СССР государственная модель здравоохранения в последние пятнадцать лет подвергается модернизации. В качестве дополнительных институтов медицинской помощи формируются системы обязательного и добровольного медицинского страхования (далее – ОМС и ДМС).

Правовые, экономические и организационные основы ОМС в России определены законом «О медицинском страховании в Российской Федерации», введенным в действие в 1993 г. Формирование института ОМС с его специализированным финансово-экономическим механизмом позволило в сложных условиях перехода к рынку создать независимый от противоречивого бюджетного процесса и систематической нехватки средств и стабильный финансовый источник медицинской помощи населению и сделать первые шаги на пути к формированию дополнительной медицинской инфрастуктуры и страховых механизмов финансирования здравоохранения.

В настоящее время структура системы ОМС организационно оформилась во всех субъектах Российской Федерации. Законодательно определены субъекты медицинского страхования, в качестве которых выступают: застрахованные работающие и неработающие граждане, страхователи, страховщики, медицинские учреждения. Их правоотношения регулирует система публично-правовых законодательно-обязательных и гражданско-правовых договорных отношений. Сформирован кадровый потенциал системы. Страхователями работающих граждан по ОМС являются работодатели, неработающих граждан – местные администрации субъектов Российской Федерации.

На начало 2006 г. договорами об ОМС охвачено около 130 млн (почти 90 %) жителей Российской Федерации. На договорной основе с ОМС работает около 6,5 тыс. амбулаторно-поликлинических учреждений и 4,4 тыс. стоматологических учреждений.

Однако, многолетний опыт функционирования ОМС свидетельствует о необходимости существенной модернизации медицинского страхования. В условиях бюджетного недофинансирования здравоохранения средства ОМС оказались по своей сути бюджето-замещающими, а поэтому страховой ресурс ОМС использовался на другие цели. Это в свою очередь, привело к другой причине слабого развития страховых механизмов: объем и качество медицинского лечения не зависит от накопленных страховых прав застрахованных.

Основная причина сложившегося положения дел состоит в том, что совокупные расходы на функционирование здравоохранения (государственные и страховые) крайне низки и достигают порядка 2,8–3,0 % ВВП, тогда как по рекомендациям Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и международной организации труда (МОТ) их минимально-допустимый уровень должен составлять не менее 5 % ВВП.

Для России же с ее территориальной спецификой рассредоточения малонаселенных пунктов и мест проживания этот минимальный порог объемов финансирования должен быть существенно выше.

Развитые страны в среднем тратят около 6–8% ВВП на медицинское обслуживание населения, что в абсолютном выражении в расчете на одного жителя равняется примерно 2,0–2,5 тысяч долларов в год, по сравнению с 50– 100 долларами в России.

Более того, такой важный бюджетоформирующий показатель, как расчетный норматив Минздравсоцразвития России по оказанию медицинской помощи населению за счет бюджетных средств, составляет всего 1544 руб. в год на душу населения, т. е. всего 50 долларов.

Это приводит к низкому уровню медицинского обслуживания в стране, особенно малоимущих слоев населения, для которых медицинские услуги предоставляются зачастую только в самых неотложных случаях и на поздних стадиях протекания заболеваний, остро ощущается нехватка медикаментов, а уровень и качество услуг не отвечают современному уровню медицинских технологий. Достаточно показательна в этой связи комплексная оценка системы здравоохранения в Российской Федерации, данная Всемирной организацией здравоохранения в 2000 г.: Россия находится на 130 месте в группе из 191 страны-члена организации[73].

В настоящее время система здравоохранения в России является бесплатной лишь номинально. На практике, зачастую повсеместно, пациенты вынуждены оплачивать ряд медицинских услуг и лекарств. Объем оплачиваемых медицинских услуг эксперты оценивают в диапазоне 25–50 % всех затрат на здравоохранение.

Бедность и здоровье: как разрубить «гордиев узел»

Бедность пагубна для человека тем, что лишает его возможности получить достаточное и адекватное питание или необходимые лекарственные средства для лечения поддающихся излечению заболеваний.

Кроме того, бедность, плохое состояние здоровья приводит к повышенной уязвимости людей со стороны экологических и профессиональных факторов риска, что для России особенно актуально. В этой связи уместно напомнить определение категории «здоровье», данное ВОЗ, которое включает в себя: состояние полного физического, душевного и социального благополучия.

Поэтому главной проблемой в сфере отечественного здравоохранения является хроническое его недофинансирование, объем которого по оценкам специалистов составляет около половины от потребностей. По этой причине государственные обязательства и гарантии получения бесплатных медицинских услуг в значительной степени не покрывают объективные потребности населения.

Особенно проблема недофинансирования обострена в региональном аспекте. Так, в республиках Бурятия, Ингушетия, Хакасия и Агинском Бурятском автономном округе территориальные программы бесплатной медицинской помощи недофинансируются более чем наполовину, а в 39 субъектах Российской Федерации – на четверть.

Дифференциация в финансировании территориальных программ в расчете на одного жителя по регионам страны в 2000 г. составила 13 раз, в 2006 г. – 15 раз: от нескольких сотен рублей в год на человека до 7–8 тысяч рублей в год.

В результате состояние и качество медицинской помощи значительной части населения является неудовлетворительным. Уровень смертности трудоспособного населения России превышает аналогичные показатели по Евросоюзу в 2,5 раза, крайне низкой является продолжительность жизни населения страны, особенно у мужчин.

Почти две трети нуждавшихся в медицинской помощи россиян вынуждены были за последний год отказывать себе в необходимых лекарствах или лечении (операциях) из-за недостатка средств[74]. На протяжении последних двадцати лет ученые и специалисты отмечают небывалые для цивилизованных стран, сверхвысокие в России показатели смертности мужчин в трудоспособном возрасте – от 40 до 60 лет.

Неблагоприятные тенденции со здоровьем населения наблюдаются и в последнее десятилетие. Уровень первичной заболеваемости за последние 5 лет увеличился почти на 10 %, а общей – на 15 %. В 2001 г. были госпитализированы 32 млн человек, что на 600 тысяч больше, чем в предыдущем[75].

Небывалое для мирного времени ухудшение здоровья населения России объясняется комплексом причин: снижением качества жизни и качества трудовой жизни, чрезмерными стрессовыми нагрузками, алкоголизацией общества, угрожающим состоянием окружающей среды, низким качеством медицинской помощи. Показательны в этой связи крайне негативная динамика и удручающее состояние с таким социальным заболеванием, как туберкулез, что отечественные и зарубежные специалисты связывают с пониженным иммунитетом населения страны.

Например, в Орловской области число зарегистрированных случаев туберкулеза увеличилось с 41,4 на 100 тыс. человек в 1990 г. до 71,2 на 100 тыс. чел. в 1999 г. или в 1,7 раза. Помимо этого показатель незавершенного лечения в некоторых районах достиг 30 %, в результате чего возникла дополнительная проблема – развитие лекарственно устойчивых форм туберкулеза. Анализ проблемы Комитетом здравоохранения Орловской области подтвердил тот факт, что бедные представляют собой наиболее серьезную группу риска. Причем, опасность заключается в том, что больные туберкулезом являются источниками и распространителями этого опасного заболевания.

Городские власти прибегли к рекомендациям Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и совместно с ее специалистами и при поддержке Российского Красного Креста и Международной Федерации Общества Красного Креста и Красного Полумесяца начали осуществлять совместную программу. Ежедневно или еженедельно пациентам выдавались продуктовые наборы в то время, когда они приходили в медицинское учреждение для приема лекарства. Это не только создавало стимулы для продолжения лечения до его полного завершения, но и обеспечивало, чтобы даже самые бедные из пациентов не голодали. Отмечается положительный результат данной программы: число случаев незавершенного лечения в Орловской области составило всего около 3 %[76].

Крупными проблемами плохого состояния здоровья и недостаточного питания, низкого уровня медицинской помощи отличаются такие группы населения как заключенные и пенсионеры. В 2000 г. в Российской Федерации насчитывалось приблизительно 1 млн заключенных, среди которых у 10 % была обнаружена активная форма туберкулеза. Причинами такого высокого уровня заболеваемости заключенных является переполненность камер в тюрьмах, низкое качество питания и плохие условия жизни[77].

Как показали обследования условий жизни пенсионеров в г. Таганрог, «плохим» и «очень плохим» считают свое материальное положение 60,5 % домохозяйств отдельно проживающих неработающих пенсионеров и 36,5 % домохозяйств работающих пенсионеров[78].

Следует отметить, что субъективная оценка материального положения пенсионеров совпала с критериями бедности: денежный доход ниже прожиточного минимума имели 62,1 % домохозяйств, а свое материальное положение оценили как «плохое» и «очень плохое» – 63 %[79].

Понятно, что для большинства пенсионеров очень острой является проблема покупки лекарств и возможности пользоваться услугами платных медицинских учреждений.

Для оказания практической помощи пенсионерам в 2003 г. в ряде регионов осуществлялся эксперимент по отработке новых механизмов обязательного медицинского страхования. Дополнительные платежи на оказание адресной медицинской помощи неработающим пенсионерам по старости в рамках базовой программы ОМС осуществлялись за счет средств Пенсионного фонда Российской Федерации в размере до 525 руб. в год на одного неработающего.

Проблемы формирования институциональной основы медицинского страхования

В числе наиболее часто упоминаемых проблем медицинского страхования эксперты обычно отмечают следующие их виды:

• законодательно неурегулированный вопрос уплаты страховых взносов за неработающее население;

• отсутствие действенных механизмов выравнивания условий реализации Базовой программы ОМС как по отдельным субъектам Федерации, так и в пределах каждого из них;

• отсутствие эффективного вневедомственного контроля качества медицинской помощи.

Кроме того, система финансирования здравоохранения за счет средств бюджетов всех уровней и обязательного медицинского страхования запутана, неупорядочена, зачастую дублирует одни и те же статьи расходов, в результате к ней применима пословица «где густо, а где и пусто».

Следует однако, отметить, что помимо вышеуказанных проблем существует ряд других, которые носят более сложный концептуальный и правовой характер, а поэтому требуют глубокого и всестороннего анализа.

Существенное отставание в формировании института обязательного социального медицинского страхования во многом обусловлено концептуальными и методологическими недостатками, которые не позволили решить ряд ключевых задач:

• не определены страховые механизмы медицинского страхования для конкретных групп населения (работающее и неработающее, с высокими и низкими уровнями риска заболевания), что не позволило увязать в приемлемых пропорциях размеры страховых взносов и объемы получаемой медицинской помощи;

• не определены приоритетные программы и финансовые источники по созданию страховой инфраструктуры оценки социальных рисков заболеваний по их нозологии, по формированию сети центров ранней диагностики хронических и профессиональных заболеваний, а также центров медицинской и медико-социальной реабилитации;

• не определены уровни государственных гарантий населению, обеспечиваемых медицинским страхованием и правовая процедура рассмотрения жалоб застрахованных на некачественную страховую медицинскую помощь, не сформированы независимые экспертные службы по оценке качества предоставляемых страховых услуг, что в итоге свидетельствует об отсутствии центрального элемента медицинского страхования – публично-правовых механизмов соблюдения прав застрахованных.

Вопросы становления института медицинского страхования тесно увязаны с системой заработной платы наемных работников и доходов самозанятого населения. Поэтому важнейшим направлением при формировании мотивационных установок работающего населения должно стать формирование страхового финансового механизма по установлению зависимости между объемом уплачиваемых страховых взносов и объемов предоставляемых медицинских услуг.

Ключевой вопрос, который необходимо решить, состоит в законодательном определении базового набора услуг, оплачиваемых за счет ОМС, а также услуг, оплачиваемых за счет государственного здравоохранения.

Важной задачей, решение которой следует предусмотреть законодателям в ближайшее время, является законодательное определение алгоритма совместной работы органов здравоохранения и региональных фондов ОМС, а также медицинских страховых организаций с целью совместного медицинского аудита, потребность в котором продиктована необходимостью формирования эффективной системы мониторинга и контроля за набором и качеством медицинских услуг.

Крайне актуальным вопросом является разработка подходов по формированию национальной модели здравоохранения. Важно концептуально решить задачу – какой быть модели: страховой – по аналогии с моделью страхования (по модели Бисмарка), государственного здравоохранения – (советская модель), либо сочетающей в себе страховую и государственного здравоохранения доли, примерно в равных пропорциях, т. е. симбиоз моделей Бисмарка и советской – (модель Бевериджа).

Еще одним крупным вопросом финансового обеспечения медицинского страхования является проблема поиска и аккумуляции ресурсов на федеральном уровне для оказания приемлемой по размерам помощи регионам. Для этого требуется не так уж и много средств – всего 1,5 % от ФОТ, что позволит Федеральному фонду ОМС обеспечить выравнивание условий финансирования Базовой программы ОМС во всех субъектах Российской Федерации.

Таким образом, в настоящее время необходимо провести совершенствование ОМС на страховых принципах и повысить объем страховых ресурсов. Выполненные макроэкономические расчеты свидетельствуют о том, что для этого можно предложить следующие виды и объемы ресурсов:

• ввести страховые взносы с заработной платы работающих в объеме 1,0–1,5 % от их заработной платы;

• ввести целевой региональный налог на алкоголь, табачные изделия и игорный бизнес на финансирование ОМС за неработающее население: 3 % с дохода от соответствующей деятельности (продаж).

Положительное решение данного принципиального вопроса поможет определить пропорции, соотношения и случаи применения способов финансирования медицинской помощи в системе ОМС: платы за услуги и/или подушевое финансирование.

Законодательное обеспечение реформ в здравоохранении России

Важным условием для успешного решения накопившихся проблем должно стать дальнейшее развитие законодательства в области охраны здоровья граждан. Российскому законодательству в этой сфере присущи многие недостатки. Среди них – отсутствие комплексного подхода к решению проблемы, недостаточное финансовое обеспечение, декларативность и противоречивость отдельных норм. Законы не всегда содержат четкое описание процедуры исполнения, распределение предметов ведения и полномочий.

В ближайшее время должны получить развитие следующие основные направления законотворческой деятельности:

• необходимо принять закон, регламентирующий деятельность национальной системы здравоохранения. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан от 22 июля 1993 г. № 5487-I в настоящее время устарели. Это позволит устранить разобщенность и раздробленность государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения, а также восстановить их управляемость;

• для сохранения равенства и доступности населению системы здравоохранения необходим закон «О государственных гарантиях медицинской помощи гражданам Российской Федерации». В нем следует четко определить пакет медицинских услуг, гарантированных населению в рамках обязательного медицинского страхования.

Российское законодательство в сфере охраны здоровья следует дополнить такими федеральными законами как «О регулировании частной медицинской деятельности», «О правах пациентов», «О репродуктивном здоровье населения». Их принятие заложит правовые основы для обеспечения доступности и повышения качества услуг здравоохранения.

Принятый в 1991 г. Закон Российской Федерации «О медицинском страховании граждан Российской Федерации» сыграл положительную роль, но в настоящее время нуждается в модернизации в соответствии с потребностями сегодняшнего дня.

Прежде всего необходимо повысить финансовую устойчивость системы обязательного медицинского страхования, усилить механизм выравнивания финансирования базовой программы ОМС в субъектах Российской Федерации, законодательно закрепить ответственность субъектов системы обязательного медицинского страхования, определить требования к страховщикам, осуществляющим обязательное медицинское страхование, установить единые принципы страхового возмещения. В особую группу выделяется задача проведения актуарных расчетов страховых тарифов на обязательное медицинское страхование.

Внедрение новых организационно-финансовых механизмов предполагает также обеспечение хозяйственной самостоятельности и увеличение разнообразия организационно-правовых форм медицинских организаций, переход к единым методам оплаты медицинской помощи, повышение действенности механизмов координации управления здравоохранением, а также уточнение соответствующих надзорных полномочий на федеральном и региональном уровнях, процедур лицензирования и регулирования деятельности страховщиков.

Назрела необходимость принятия решений о проведении структурных и организационных преобразований в системе здравоохранения и изменении функций ряда медицинских служб с целью уделить больше внимания проведению предупредительных мероприятий, направленных на охрану здоровья населения и профилактику заболеваний.

Ослаблению здоровья нации, в том числе работающего населения, способствуют неблагоприятные условия труда, нездоровый образ жизни (чрезмерное потребление алкоголя, курение табака, неполноценное питание, малоподвижность, и т. п.), неблагоприятные экологические условия. В связи с этим необходимо приблизить медицинские услуги к работающему населению, восстановить на предприятиях службы охраны труда, медицинские части. Нуждается в усилении пропаганда здорового образа жизни путем развития социальной рекламы.

Для более эффективного использования ресурсов системы здравоохранения необходимо создать стимулы для медицинских работников, обеспечение достойной заработной платы медицинским работникам и улучшить условия их труда.

Актуальной остается проблема перехода работников организаций бюджетной сферы, в том числе работников здравоохранения, на отраслевые системы оплаты труда.

Для перехода на отраслевые системы оплаты труда нужны финансовые средства, которые позволят повысить уровень оплаты труда работников здравоохранения не менее чем в 2 раза. Изменение принципов оплаты труда медицинских работников требует разработки критериев эффективной работы и создания системы мотивации за более интенсивную и качественную работу. Это должно в перспективе привести к установлению средней заработной платы медицинских работников выше среднего уровня по стране.

Реформе оплаты труда работников организаций бюджетной сферы должна предшествовать реформа межбюджетных отношений, завершение работы по разграничению полномочий между уровнями власти.

В системе здравоохранения России за годы реформ произошли существенные изменения: сократилось на 18 % число участковых и районных больниц[80], резко уменьшилась численность участковых врачей и обеспеченность ими составила 2 человека на 10 тыс. населения (при нормативе 1 врач на 1600 человек)[81], произошло снижение качества и доступности медицинской помощи, уменьшение объема бесплатных услуг.

Социологические исследования выявили ряд факторов, определяющих проблемы в сфере здравоохранения:

• возрастающий негативный разрыв в показателях здоровья населения в зависимости от их материального положения;

• высокую дифференциацию уровня финансирования медицинской помощи (в несколько раз) по регионам страны;

• старение социальной инфраструктуры системы здравоохранения, медленные темпы внедрения современных медицинских технологий;

• недооценка регулирующей роли государства в сохранении единой системы здравоохранения[82].

Правительственная программа мер по совершенствованию финансовых механизмов обеспечения здравоохранения, способов оплаты медицинской помощи, ориентированных на конечный результат справедливо критикуется медицинским сообществом, поскольку по существу представляет политику, направленную на ослабление государственной ответственности в этой сфере. Вместо увеличения доли государственных расходов в ВВП на медицинское обеспечение до уровня, принятого в развитых странах, намечено реорганизовать систему оказания медицинской помощи за счет усиления роли первичной медико-санитарной помощи в соответствии с имеющимися ресурсами, модернизировать систему обязательного медицинского страхования, внедрить новые организационно-правовые формы медицинских организаций, обладающих большей самостоятельностью в использовании ресурсов и применении новых методов оплаты труда медицинских работников.

Столь анахронический путь развития здравоохранения (конца XIX в.), основан на универсальном враче земского типа и предполагает замену корпуса современных специализированных медицинских работников. Такой подход противоречит общемировым тенденциям технологизации и специализации медицинской помощи, оказываемой не «в среднем на 100 тыс. человек населения», а индивидуально каждому нуждающемуся в ней человеку.

С точки зрения системного подхода здравоохранение является сложной социальной системой и включает ряд подсистем, нацеленных на четко определенные цели и решающих функциональные задачи, имеющие свое законодательное и нормативно-правовое обеспечение. Среди них можно выделить такие подсистемы как: организация охраны здоровья населения; управление органами и учреждениями здравоохранения, регулирование обязательного и добровольного медицинского страхования, финансирование, санитарно-эпидемиологическая служба, лекарственное обеспечение, профилактика и реабилитация, охрана здоровья матери и ребенка, права пациента, первичное и специализированное медицинское обслуживание, охрана окружающей среды.

Наиболее важным условием эффективной реформы здравоохранения является создание современной организационно-правовой базы, позволяющей с одной стороны, закрепить в законах и иных нормативных правовых актах накопленный положительный опыт, а с другой стороны, с учетом создавшейся в стране ситуации, определить необходимые модели и рациональные пути развития отечественного здравоохранения, как в целом по Российской Федерации, так и на региональном уровне. Необходимо, чтобы система законодательства в сфере охраны здоровья населения максимально соответствовала активно развивающимся общественным отношениям в этой области.

Возможны три варианта решения проблем здравоохранения.

Первый – возврат к государственному здравоохранению «советского образца», т. е. финансирование за счет средств государственного бюджета. В этом случае предоставление бесплатных медицинских услуг осуществляется в режиме государственного пенсионного обеспечения. Но тогда медицинское страхование может быть только добровольным (частным и корпоративным).

Второй – последовательное развитие страховой модели обязательного медицинского страхования, базирующейся на подлинно страховых принципах и страховых технологиях и за счет страховых взносов. Этот тип присущ всем странам с социально ориентированной рыночной экономикой. При этом может развиваться и добровольное медицинское страхование как корпоративное за счет взносов работодателей, так и частное за счет личных доходов населения.

Третий – это сочетание государственного бюджета здравоохранения и страхового. Этот подход представляется предпочтительным.

Стратегические ориентиры развития здравоохранения должны опираться на критерии улучшения здоровья россиян, кардинального ослабления региональной дифференциации соответствующей бюджетной обеспеченности регионов, стимулирования внедрения современных медицинских технологий. Для этого требуется двухкратное увеличение федеральных бюджетных ассигнований на эти цели и двухкратное увеличение страховых тарифов на медицинское страхование. Задача, как видим, очень похожая и даже связанная с предлагаемой реформой в оплате труда и пенсионном обеспечении.

3.3. Феномен «седеющего населения» – глобальная демографическая проблема

Феномен «седеющего населения» сформировался во второй половине ХХ в. В древности и в средние века старость была чрезвычайно редким явлением: вплоть до XVII в. только 1 % людей достигал 65-летнего возраста. К началу XIX в. этот показатель повысился до 4 %[83].

В дальнейшем на повышение продолжительности жизни в промышленно развитых странах оказал влияние комплекс факторов: значительные достижения в области здравоохранения особенно путем борьбы с инфекционными и другими заболеваниями, улучшение питания, совершенствование медицинского обслуживания и повышение других слагающих качества жизни населения. В 1950 г. пожилые люди в возрасте 60 лет и старше составляли 8 % мирового населения, в 2000 г. – уже 10 %[84]. Сегодня, по оценкам демографов, около 70 % населения Западной Европы проживут более 65 лет, а 30–40 % – более 80[85].

В этой связи в ближайшие три-четыре десятилетия численный и возрастной состав населения в промышленно-развитых странах претерпит значительные изменения. Из-за снижения рождаемости и увеличения продолжительности жизни прогнозируется резкое увеличение доли пожилых людей и уменьшение численности населения[86].

При сохранении существующих уровней рождаемости и смертности в европейских странах количество детей в возрасте до 15 лет сократится к 2050 г. на 40 % (до 87 млн), а численность пожилых удвоится (до 169 млн человек). Если Европа намерена сохранить сегодняшнее соотношение возрастных групп населения, то ей придется принять к 2050 г. 169 млн иммигрантов, преимущественно из стран Африки и Среднего Востока[87].

Прогнозы демографов говорят о том, что в ближайшие 50 лет возрастная структура населения в европейских странах резко изменится в пользу средних и старших возрастов (рис. 7).

Рис. 7. Распределение населения по возрастным группам в странах Европы (1975–2050 гг.), в процентах

Источник: Confronting demographic change: a new solidarity between the generations. Green paper. European Commission. Employment and social affairs. march. 2005, Р. 24.

Еще нагляднее характер изменения возрастной структуры западного общества виден на рис. 8. Так, исходя из возрастных характеристик населения промышленно развитых стран, возрастную структуру общества сегодня можно представить в виде прямоугольника, закругленного в верхней части, поскольку приблизительно равное число людей находится во всех возрастных десятилетиях (т. е. одинаковое число тех, кому 0–9 лет, 10–19 лет, 20–29 лет и т. д.).

Возрастная структура общества для 1900 г. для той же группы стран выглядит как пирамида, поскольку большое количество людей приходилось на самую младшую возрастную группу, гораздо меньше людей фиксировалось в трудоспособном возрасте и наименьшая доля людей – в пожилом.

Более того, на смену возрастной структуры населения в виде прямоугольника приходит ее новая разновидность в форме «перевернутой пирамиды»: одного ребенка, двух родителей, четырех бабушек и дедушек и нескольких прадедушек и прабабушек. Средний возраст представителей двух и более поколений при этом может составлять свыше 60 лет.

Рис. 8. Модель представления структуры населения в промышленно развитых странах в 1900, 2000 и 2050 годах[88]

Складывающаяся ситуация в демографических характеристиках современного общества означает качественные изменения в структуре времени жизни поколений: увеличивается продолжительность времени, проживаемого в средних и старших возрастах и соответственно растут их доли во всем совокупном времени жизни каждого поколения.

На старение населения или увеличение доли пожилых и старых людей в общей численности населения влияет ряд факторов: снижение рождаемости (или «старение снизу»), увеличение средней продолжительности жизни пожилых людей (или «старение сверху»), а также миграция и некоторые другие причины.

Следует заметить, однако, что указанные прогнозы носят инерционный характер. Это означает, что они исходят из предположения о невмешательстве в демографические процессы активной целенаправленной воли государства и общества, из того, что демографический процесс предопределен. Эта теория носит название теории демографического перехода[89].

Однако в современных работах[90] показано, что более обоснованной (имея в виду ее управленческий потенциал) является теория демографической вариативности. Ее основные постулаты зиждятся на фактах сочетания высокой продолжительности жизни и высокой рождаемости. Выявлены факторы, ответственные за данное сочетание для России. Долго жить как на Западе и рожать, как на Востоке – вполне достижимый для соответствующего государственного управления результат.

Основными параметрами, описывающими демографическое состояние, являются рождаемость, смертность, ожидаемая продолжительность жизни, миграционное сальдо.

Для государственного же мониторинга и управления целесообразно иметь интегративный целевой и ценностный параметр, характеризующий демографическое состояние и успешность демографической политики в целом. Как в этом смысле «суммировать» рождаемость, смертность, ожидаемую продолжительность жизни и миграцию? Они даже измеряются в различных единицах.

С указанной целью предложен единый интегративный показатель успешности демографической политики – коэффициент витальности страны.

где Н – численность населения (чел),

Р – рождаемость (чел на 1000 чел населения за год),

С – смертность (чел на 1000 чел населения за год),

At = 1 год,

ОПЖ – ожидаемая продолжительность жизни (лет),

М – миграционное сальдо (чел в год),

В (эфф. чел. жизн. в год) – прирост населения с учетом эффективных человеческих жизней в связи с изменчивостью продолжительности жизни.

Введение данного параметра объясняется стремлением опе-рационализировать в управленческом и правовом смысле признание человеческой жизни высшим мерилом государственно-управленческой успешности. Человеческая жизнь в первичном, самом важном цивилизационно-ценностном определении, есть сама жизнь, т. е. сам факт существования человека, каждого дня, проживаемого каждым человеком в этом мире. Данный факт описывается рождаемостью (прибавление человеческой жизни), смертностью (убытие человеческой жизни), прожитым человеком временем жизни, прибавлением или убытием человеческой жизни на национальной территории за счет миграции. Два первых показателя измеряются в количестве рожденных и умерших на 1000 чел. за один год. Третий измеряется в годах.

Четвертый в абсолютном количестве человек. Как совместить их в едином интегративном показателе? Как сформировать показатель, чтобы он действительно характеризовал успешность (в позитивном ценностном смысле) государственной политики?

Введенный параметр позволяет это сделать. Его физический смысл заключается в возможности замера отклика демографического состояния общества на государственную политику высшего уровня. Подсчеты по формуле (1) без учета миграционного вклада, например за годы реформ 19902005 гг., показывают, что в стране дополнительно не родилось, дополнительно умерло и сократилось количество эффективных человеческих жизней (из-за сокращения ожидаемой продолжительности жизни) в размере 28 млн человек. К сожалению, этот счет продолжается и в наши дни. Временной ход коэффициента витальности в России показан на рис. 9.

Важный вывод в контексте обсуждаемой темы вытекает из хорошо заметного на рисунке факта, что амплитуда кратковременных (длительностью в несколько лет) выбросов больше, чем изменчивость за счет долговременного тренда (с характерным временем в десятки-сотни лет). Выбросы имеют как отрицательный, так и положительный характер. Это означает, что социально-политические, социально-экономические события (или на языке государственной политики, как управленческой практики, управленческие решения, меры и действия) могут приводить к очень значимым демографическим результатам. Результаты могут быть позитивными в случае умных и действенных управленческих мер. Это в свою очередь означает, что фатальную предопределенность длинных трендов демографического перехода не надо переоценивать. Активная государственная управленческая практика может существенно переломить ситуацию к лучшему. Этот же вывод подтверждается сравнительным анализом демографических данных по разным странам. Ситуации настолько разнятся, что это также подтверждает нашу оценку объяснительных или тем более абсолютизируемых выводов теории демографического перехода.

1 – революция, 2 – голодомор, 3,4,5 – предвоенный, военный, послевоенный период, 6 – приход Горбачева, 7 – развал СССР, 8 – дефолт, 9 – приход Путина.

Рис. 9. Коэффициент витальности, полученный по ежегодным демографическим данным

Вместе с тем современные тренды, классифицируемые с позиций демографического перехода необходимо тщательно изучать и принимать во внимание.

Для оценки процесса старения населения применяются различные категории и шкалы. В соответствии с одной из них население можно считать «старым» в случае, если доля лиц в возрасте 60 лет и старше составляет 12 % и выше по отношению ко всему населению, а в возрасте 65 лет и старше – 8 % и более[91]. В качестве количественных показателей старения населения используют доли лиц определенного возраста, например, старше 60 или 65 лет (обозначают 60+ или 65+) в общей численности населения.

В соответствии с классификацией ООН началом старости считается возраст не 60, а 65 лет. Если доля населения в возрасте 65 лет и старше составляет 4 % – население считается «молодым», 4–7% – на «пороге старости», 7 % и выше – «старым». Согласно прогнозам ООН доля численности землян в возрасте 60 лет и старше повысится с 8,2 % населения мира в 1950 г. до 15 % в 2025 г., а в развитых странах – до 30 %. Еще более высокие темпы старения прогнозируются в европейских странах (табл. 13).

Таблица 13

Численность населения в возрасте свыше 60 лет. 1990–2050 годы (в процентах)

Источники: United Nations Population Division. 1999. World population prospects: The 1998 Revision. New York;

World Bank: Averting the old-age crisis: Policies to protect the old and promote growth, Washington, DC, Oxford Univercity Press, 1994.

В Европе к 2050 г. 37 % населения по этим прогнозам составят пожилые люди. Данная тенденция в полной мере присуща и для России, в которой за период 1959–2002 гг. общая численность населения увеличилась на четверть, а число пожилых людей увеличилось более чем в два с половиной раза[92]. Но вновь добавим, при условии, если государство и общество ничего не будут предпринимать.

Как отмечает в этой связи А.Г. Вишневский, известный сторонник предопределенности демографических процессов, в России старение началось позднее, чем в большинстве европейских стран, но также продвинулось весьма далеко, а поэтому по его мнению наши проблемы сродни проблемам всех стареющих обществ (табл. 14)[93].

Таблица 14

Доля трех крупных возрастных групп населения России в отдельные годы переписей населения (в %)

Источник: См.: Вишневский А. Похвала старению // Отечественные записки. № 3, 2005. Стареть по-русски. С. 92.

Демографическое старение населения страны вызвано, в первую очередь, снижением рождаемости и уменьшением доли и численности занятого населения (сужением основания возрастной пирамиды). В то же время, в отличие от развитых стран, в России особенности возрастной структуры смертности (повышенная смертность в трудоспособных возрастах) усугубляют эту неблагоприятную тенденцию и приводят к сокращению и без того уменьшающейся численности населения в трудоспособных возрастах. Вместе с тем прогноз авторов[94] в случае России иной. Современный российский тренд может существенно измениться при перенастройке государственной демографической политики. Обоснована эффективность факторов, которые могут существенно увеличить рождаемость и понизить смертность в когортах трудоспособного возраста.

По итогам Всероссийской переписи населения 2002 г., с 1989 г. средний возраст жителей страны увеличился на 3 года. Численность населения трудоспособного возраста (мужчин 16–59 лет, женщин 16–54 лет) составила 89,0 млн человек (61 %), моложе трудоспособного возраста – 26,3 млн человек (18 %), старше трудоспособного возраста – 29,8 млн человек (21 %)[95].

На начало 2005 г. численность граждан пенсионного возраста составила 30,4 млн человек или 20,3 % от всего населения России. Продолжается устойчивый рост численности лиц в возрасте 85 лет и старше. Особенно выражен процесс старения населения в европейской части России, где доля лиц пенсионного возраста превышает 23 %. Большая часть пожилых людей проживает в городах. В то же время среди сельского населения их доля составляет почти 23 %, что на 2,9 % превышает аналогичный показатель для населения городов.

В долгосрочной перспективе в рамках инерционного подхода прогнозируется снижение численности постоянного населения России: к 2020 г. она может сократиться на 9,1 % (т. е. на 13,1 млн человек) и составить 130 млн человек. При этом численность населения трудоспособного возраста может сократиться на 15,8 млн человек и составить в 2020 г. 74,4 млн человек, или 57,3 % от общей численности населения. Доля населения в возрасте старше трудоспособного возрастет к 2020 г. до 26,3 % против 20,4 % в 2005 г. При этом удельный вес пенсионеров в общей численности постоянного населения Российской Федерации возрастет с 25,4 % в 2005 г. до 29,7 % к 2020 г.[96]

Если ничего не менять в государственной практике, то в результате проявления данной тенденции пенсионная нагрузка пенсионной системы на занятое население будет возрастать. Если в 2005 г. на каждые 100 получателей трудовых пенсий приходилось 198 человек занятых трудовой деятельностью, то в 2020 г. их в инерционном прогнозе будет всего 156 человек[97].

Структура населения и демографическая динамика дают возможность сделать вывод о том, что рост масштабов старения может получить для России характер устойчивой и необратимой тенденции, в случае, если не предпринимать особых усилий.

Следует отметить, что в России значительно сильнее, чем в Западной Европе, выражен гендерный дисбаланс возрастной структуры: в 2002 г. в группе от 60 лет и старше на 1000 женщин приходилось 529 мужчин. Поэтому и значения таких показателей, как доля лиц в возрасте 60+ в общей численности населения и демографическая нагрузка за счет пожилых, для женского населения у нас в стране почти в два раза выше, чем для мужского.

Для сравнения: в Западной Европе в 2002 г. для возрастов 60+ на 1000 женщин приходилось 720 мужчин[98].

В 1965 г. из каждой тысячи мужчин, достигших 20-летнего возраста, 732 имели шанс дожить до 60 лет. В 1980 г. – всего 644, в 2000-м – еще меньше – всего 563. В то же время соответствующий показатель в США в 2000 г. составил 865 человек, во Франции – 868, в Японии – 904, в Швеции – 912[99].

Учитывая столь выраженный гендерный дисбаланс, можно отметить, что уже сегодня требуют особого внимания проблемы снижения высокой мужской смертности в трудоспособных возрастах, а также социальные проблемы пожилых женщин, особенно одиноких и проживающих в сельской местности.

Растущая доля пожилых людей вызывает озабоченность в отношении устойчивости пенсионных систем и рынка труда, экономического состояния и перспектив медицинской помощи.

Ситуация стареющего населения в странах Европейского союза потребует к 2035 г. привлечения в западноевропейскую экономику не менее 35 млн работников-мигрантов, т. к. без этого невозможно будет поддержать современную пенсионную систему ЕС и его передовые экономические позиции[100].

С другой стороны последствия старения населения, носящие долговременный и глобальный по масштабу характер, порождают не только острые экономические, социальные, политические и психологические проблемы для большинства промышленно развитых стран, но и одновременно открывают существенные возможности для людей, народов и государств. Отечественные и зарубежные ученые отмечают «новый тип» пожилых людей, которые обладают высокой профессиональной и образовательной подготовкой, их здоровье и трудоспособность отличаются более высокими показателями, по сравнению с предыдущими поколениями, а ориентации все более смещаются к творческим установкам – труду и освоению новых профессиональных навыков[101].

Уже сейчас в странах Западной Европы наблюдается такой феномен, как «молодые старики». Суть его заключается в том, что по образу жизни, здоровью и трудоспособности, спектру интересов, тяге к знанию пожилые люди, достигшие 65 лет и более, вполне вписываются в круг людей среднего возраста[102].

Возрастная структура общества отражает тип воспроизводства общества (расширенный, простой, суженный), удельный вес каждой возрастной группы, соотношение экономически активного и нетрудоспособного населения или как его называют специалисты – коэффициент демографической нагрузки, определяемый как отношение числа детей и пожилых к численности трудоспособного населения в расчете на 1000 человек.

В целом по России этот показатель составлял в 2003 г. величину равную 0,629[103].

При этом демографическая статистика выделяет коэффициент демографической нагрузки по отдельным возрастам: моложе трудоспособного возраста – соотношение детей к трудоспособному населению и старше трудоспособного возраста – соотношение населения старше трудоспособного возраста к трудоспособному возрасту. В целом по России эти показатели составляли в 2003 г. 0,292 и 0,337, соответственно[104].

Таким образом, на сегодня наблюдается устойчивая тенденция увеличения доли пожилых людей в промышленно развитых странах. В рамках теории демографического перехода прогнозируется увеличение доли лиц старше 65 лет более чем на 10 процентных пунктов – с 14,3 % в 2000 г. до 25,7 % в 2040 г.

Ожидается, что особо быстрыми темпами будет стареть население Австрии, Германии, Канады, Италии, Испании, Республики Корея, Нидерландов, Швейцарии и Японии[105].

Наряду со старением во многих странах ОЭСР станет сокращаться численность населения: особо заметно – в Германии, Греции, Италии, Испании и Японии, где темпы такого сокращения за 40-летний период, как ожидается, превысят 10 %. Что же касается Австралии, Ирландии, Испании, Республики Корея, Новой Зеландии и США, то в них, напротив, численность населения возрастет более чем на 15 %[106]. И это как раз свидетельствует об ограниченности объяснительного и прогностического потенциала упомянутой теории и соответствующих инерционных прогнозов.

В этой связи закономерной представляется тенденция, все более четко проявляющаяся в развитых странах, к увеличению пенсионного возраста, стимулированию финансовой подготовки к старости посредством развития систем негосударственного пенсионного обеспечения и личного страхования, пересмотру государственной политики в сфере занятости (табл. 15).

Таблица 15

Коэффициент зависимости (иждивенчества) пожилого населения, (%)

Источники: Труд в мире. Международное Бюро Труда. Женева. Москва, 2001, С. 240–250.

Поскольку у значительной части пожилых людей в приемлемой мере сохраняются здоровье и трудоспособность, они могут продолжать трудиться. Для применения их опыта и знаний потребуется наличие достаточного числа рабочих мест, приспособленных для них, а также привлекательные условия экономические, организационные и финансовые для продолжения их трудовой деятельности.

Следует отметить, что в промышленно развитых странах в последние 25 лет многих работников вынуждали досрочно до наступления возраста 60 лет уходить на пенсию. Надо признать при этом, что данный подход находил положительный отклик у многих работников, которые с удовлетворением переходили на «заслуженный отдых». Если процесс старения населения приведет к пересмотру такой модели регулирования режима найма рабочей силы и заставит работодателей создавать более привлекательные условия занятости для пожилых трудящихся, то в долгосрочном плане новые формы продления трудовой жизни могут стать важным направлением социальной политики и регулирования рынка труда.

Кроме того, потребуется решение комплекса других проблем, связанных с системой социального обеспечения и поддержки пожилых граждан, в том числе – развития ряда социальных и медицинских наук, призванных разработать эффективные практические рекомендации в области социальной геронтологии и психологии пожилого возраста.

Процесс увеличения численности пожилых людей в общей массе населения требует всестороннего учета их специфических потребностей как особой категории граждан. В частности, все более важной проблемой становится доступ пожилых людей к медицинским и социальным услугам. Необходимость надлежащего социального обслуживания пожилых предполагает расширение сети социальных учреждений для долговременного ухода, а также ухода в рамках семьи, что приведет к росту соответствующих социальных расходов и увеличению неоплачиваемой нагрузки на женщин.

Кроме того, специалисты отмечают более высокий уровень потребностей пожилых людей в медицинских услугах и в лекарствах. Исследования вопроса в Мексике показало, что лица в возрасте 65 лет и старше прибегают к медицинским услугам вдвое чаще, чем население в целом, и на них приходится треть от совокупных расходов на обслуживание[107].

Позиция международных организаций

Коренные сдвиги в демографической структуре населения мира побудили ООН сформировать систему взглядов на проблему старения населения, определяющих политику в интересах пожилых людей и защиты их прав. Эта система базируется на универсальных гуманитарных нормах и служит обоснованием для осуществления мер в поддержку пожилых людей на международном и национальном уровнях.

В ее основе лежит идея гармоничного сочетания полноправного участия пожилых людей в жизни общества и заботы о них, удовлетворения их потребностей и реализации накопленного ими потенциала. Признание авторитета, мудрости и достоинства, которые приобретаются с жизненным опытом, было традиционным элементом отношения к пожилым людям на протяжении всей истории человечества.

Люди старших возрастов рассматриваются гуманистическим мировым сообществом как позитивный «фактор» процесса социального развития, а не бремя. Уважение к пожилым и забота о них всегда и везде являлись одной из немногих неизменных качественных характеристик нашей цивилизации, что в немалой степени обусловило выживание и прогресс человечества.

Целевые установки по организации деятельности в интересах пожилых людей нашли отражение в Международном плане действий по проблемам старения (1982 г.), Глобальных целях по проблемам старения до 2001 г. (1992 г.), Европейской социальной хартии (1961 г.) и Дополнительном протоколе к ней (1988 г.), в конвенциях и рекомендациях МОТ, Декларации и Программе действий Всемирной встречи на высшем уровне в интересах социального развития (Копенгаген, 1995 г.).

Наиболее полное выражение взгляды на место и роль пожилых людей получили в Принципах ООН «Сделать полнокровной жизнь лиц преклонного возраста», принятых 46-ой Генеральной Ассамблеей ООН 16 декабря 1991 г. С учетом более поздних дополнений 18 принципов сгруппированы в пять групп: независимость, участие, уход, реализация внутреннего потенциала, достоинство[108].

Принципы группы «независимость» подразумевают, что пожилые люди должны иметь доступ к основным благам и обслуживанию, возможность работать или заниматься другими видами приносящей доход деятельности, участвовать в определении сроков прекращения трудовой деятельности, сохранять возможность участия в программах образования и профессиональной подготовки, жить в безопасных условиях с учетом личных склонностей и изменяющегося состояния, получать содействие в проживании в домашних условиях до тех пор, пока это возможно.

Принципы группы «участие» отражают вопросы вовлеченности пожилых людей в жизнь общества и активного участия в разработке и осуществлении затрагивающей их благосостояние политики, возможность создавать движения или ассоциации лиц пожилого возраста.

Принципы группы «уход» затрагивают проблемы обеспеченности уходом и защитой со стороны семьи и общины, доступа к медицинскому обслуживанию в целях поддержания или восстановления оптимального уровня физического, психического и эмоционального благосостояния и предупреждения заболеваний, доступа к социальным и правовым услугам, пользования услугами попечительских учреждений и обязательного соблюдения в социальных учреждениях прав человека и основных свобод, включая полное уважение достоинства, убеждений, нужд и личной жизни, а также права принимать решения в отношении ухода и качества жизни.

Принципы группы «реализация внутреннего потенциала» призывают к тому, чтобы пожилые люди имели возможности для всесторонней реализации своего потенциала, чтобы им всегда был открыт доступ к общественным ценностям в области образования, культуры, духовной жизни и отдыха.

Принципы группы «достоинство» затрагивают вопросы недопущения эксплуатации, физического или психологического насилия в отношении пожилых людей, обеспечения им права на справедливое обращение независимо от возраста, пола, расовой или этнической принадлежности, инвалидности или иного статуса, а также независимо от предыдущего экономического вклада.

Закрепляя особый статус пожилых людей, принципы ООН, по существу, представляют собой свод этических норм и рекомендаций по установлению приоритетов в том, что касается пожилого населения. Для государственных и общественных структур они являются важным ориентиром на перспективу в трактовке социальных запросов пожилых людей и в организации деятельности по их удовлетворению.

Об огромном уважении международного сообщества к старшему поколению свидетельствует установление ежегодного Международного дня пожилых людей (1 октября) и проведение в 1999 г. Международного года пожилых людей «…как знака признания демографического вступления человечества в пору зрелости и тех перспектив, которые оно открывает для развития более зрелых представлений и возможностей в общественной, экономической, культурной и духовной жизни – не в последнюю очередь в интересах всеобщего мира и развития в следующем столетии».

Тема Международного года – «По пути к обществу для людей всех возрастов» – базировалась на концепции «общество для всех людей», основанной на уважении прав человека и свобод, культурном и религиозном разнообразии, социальной справедливости, демократическом участии и законности.

Цель построения такого общества связана с отражением в социальном содержании экономической политики потребностей и учета возможностей всех граждан, приведению в соответствие с ней общественных структур и практической социальной деятельности. Роль пожилого населения, которое является одним из основных объектов социальной политики сегодня и в долгосрочной перспективе, побудила ООН к тому, чтобы дополнить идею «общество для всех» идеей «общество для людей всех возрастов».

Смысловая нагрузка данной концептуальной установки заключается в межвозрастной социальной солидарности, будь то на уровне семьи, общины или страны. При этом под социальной солидарностью понимается то, что пожилые граждане сознают свою социальную ответственность, содействуют функционированию общества, участвуют в публичной жизни и пользуются уважением.

Кроме того, организация общества на принципах социальной солидарности предполагает распределение общественных благ честным и гуманным образом в целях предоставления каждому пожилому гражданину в качестве члена общества права на социальное и экономическое достоинство[109].

Важной вехой в формировании стратегии, связанной с вопросами старения, стал Мадридский международный план действий по старению, принятый в Мадриде в апреле 2002 г.[110]. В нем приведены современные тенденции роста численности пожилых людей по группам стран и континентов, раскрыты социально-экономические последствия данного явления, изложены базовые принципы мирового сообщества на политику в области отношения к пожилым людям по широкому спектру социально-экономических, медицинских и образовательных вопросов.

Достаточно сказать, что в этом документе нашли отражение 18 крупных групп вопросов по 11 темам, которые служат методической основой для организации работы в этой сфере на международном и национальном уровнях. Углубленный анализ процессов старения населения позволяет увидеть проблемные узлы в экономическом и социальном разрезах, а предложенные рекомендации могут служить основой для разработки программ действий с учетом значительной специфики в конкретных странах.

Цель Международного плана действий состоит в обеспечении пожилому населению всех стран мира возможности жить в безопасных и достойных условиях и продолжать участвовать в жизни общества в качестве полноправных граждан.

Рекомендации, содержащиеся в этом документе, включают три приоритетных направления: участие пожилых людей в развитии страны; обеспечение медицинских услуг и благосостояния в пожилом возрасте; создание благоприятных и позитивных условий для людей всех возрастных групп.

Осуществление Международного плана действий по проблемам старения закономерно предполагает выработку соответствующих национальных программ действий, опирающихся на концепции политического, экономического, этического, духовного и социального развития пожилых людей, в основе которых лежат такие принципы, как человеческое достоинство, права человека, равенство, уважение, мир, демократия, взаимная ответственность, сотрудничество и уважение различных религиозных и этических ценностей, а также культурной самобытности людей.

Проблемы демографического старения в России

В связи с вступлением в пенсионный возраст относительно малочисленных поколений, родившихся в послевоенные годы, в ближайшие три-четыре года доля лиц пенсионного возраста сохранится на уровне 20,7 %. Однако к 2016 г. из-за низкой рождаемости и увеличения ожидаемой продолжительности жизни доля лиц старших возрастов в структуре населения в инерционном прогнозе достигнет четверти от его общей численности (24,9 %). На фоне прогнозируемого с 2008 г. сокращения численности трудоспособного населения коэффициент демографической нагрузки (зависимости) будет повышаться преимущественно за счет лиц пенсионного возраста.

Постепенный процесс старения российского населения отягощается стремительной депопуляцией населения страны, которая носит характер возрастающей убыли. Так, по данным Федеральной службы государственной статистики, за период между последними переписями населения (1989 г. и 2002 г.) общие коэффициенты смертности в стране выросли в 1,5 раза, а рождаемости сократились в 1,4 раза; численность населения уменьшилась на 1,8 млн человек. Причем за этот период родилось 20,5 млн человек, а умерло 27,9 млн человек, прибыло в страну из-за рубежа 11 млн, покинуло ее 5,4 млн человек. Таким образом, естественная убыль населения (разница между умершими и родившимися) составила 7,4 млн человек; миграционный прирост (разница между прибывшими и убывшими) – 5,6 млн человек – компенсировал 76 % естественной убыли.

За последние 13 лет в России перестали существовать 290 городов, 11 тысяч сел, еще 13 тысяч сел близки к тому, что скоро в них не останется ни одного человека. По масштабам потерь постсоветский демографический кризис сопоставим с Великой Отечественной войной 1941–1945 гг. Не случайно в американском докладе «Обезлюдевшая Россия» указывается со ссылкой на исследование ООН, что Россия находится на краю демографической гибели[111].

Наиболее тревожной с точки зрения демографических и гуманитарных последствий является динамика смертности. Обращает на себя внимание ее существенная социальная составляющая: высокий процент преждевременных смертей трудоспособных граждан от неестественных причин таких как дорожно-транспортные происшествия, пожары, экологические и техногенные катастрофы, убийства, самоубийства, алкоголизм, наркотики, а также от инфекционных и паразитарных болезней. Будучи сегодня фактически таким, каким он был 100 лет назад, уровень смертности россиян в 2,5 раза превышает соответствующие показатели развитых стран и в 1,5 раза – развивающихся. Что касается сопоставления смертности трудоспособного населения в России и Евросоюзе, то наше «опережение» составляет 4,5 раза[112].

Смертность мужчин превышает смертность женщин трудоспособного возраста в 5–7 раз, в результате чего между ними сложился беспрецедентный по мировым меркам разрыв в средней продолжительности жизни – более 13 лет. В результате одновременного кризисного роста смертности и снижения рождаемости естественная убыль населения (превышение числа умерших над числом родившихся) составила за период между переписями населения 1989 г. и 2002 г. огромную величину 7,4 млн человек. Убыль населения отмечена в 66 регионах страны.

Таким образом, Россия находится в состоянии демографической катастрофы, налицо натуральная «депопуляция», что на обыденном языке звучит как суровая констатация: народ вымирает. Для перелома ситуации требуются крупномасштабные долгосрочные меры национального масштаба по «сбережению населения» и резкого, многократного повышения рождаемости.

Возможно ли коренное изменение описанной картины демографического кризиса в России? Да, возможно. В работе[113] выявлены основные факторы специфически важные в российском случае. Они порядке степени значимости связаны с идейно-духовным состоянием российского общества, цивилизационной идентичностью российской государственности, качеством государственной политики как управленческой практики и материальными условиями жизни. Разработана новая государственная демографическая политика, которая в случае ее реализации может существенно изменить российский демографический процесс.

Сегодня же многие регионы России ощущают острую нехватку рабочих рук, увеличивается экономическая нагрузка на занятое население, возникает необходимость выделения дополнительных средств на медико-социальную помощь пожилым. Причем в инерционном процессе рассчитывать на смягчение этих явлений в ближайшие годы не приходится (табл. 16).

Таблица 16

Уменьшение трудоспособного населения России по федеральным округам в период с 2006 по 2015 годы, млн человек

Источник: Прогноз Минэкономразвития России (инерционный – Прим. авт.)

В недалеком будущем стране не будет хватать ни солдат, ни работников. Проще всего рассчитывать на то, что благодаря притоку мигрантов удастся победить этот «дефицит». Гораздо сложнее стимулировать рождаемость, обеспечивать сохранение здоровья, однако это возможно[114].

По данным экспертов Всемирного банка в структуре национального богатства ведущих стран мира доля человеческого капитала составляет 68–76 %. Эффективность же его развития и использования зависит от качества жизни, обобщающим показателем которого является индекс развития человеческого потенциала – ИРЧП.

Согласно оценкам специалистов Программ развития ООН (сравнительные исследования проводились по 174 странам), по этому индексу Россия находится на 71-м месте, а по состоянию здоровья и благосостоянию граждан относится к категории развивающихся государств.

Между потенциалом здоровья населения и экономическим ростом существует довольно тесная взаимосвязь. Так, по расчетам ряда специалистов, экономический ущерб от потери здоровья россиян в 1999 г. составил около 65 млрд долл.[115] Очевидно, что подобные потери ослабляют страну, становясь угрозой ее национальной безопасности.

Таким образом, сложившаяся в настоящее время демографическая ситуация, особенно при сохранении существующего уровня смертности лиц трудоспособных возрастов, в достаточно короткий срок может привести к реальному дефициту трудовых ресурсов, что станет серьезнейшим препятствием социально-экономическому развитию страны.

«Седеющее население» – полноправная часть общества, внесшая неоценимый вклад в формирование той среды (в широком смысле), в которой все мы живем. К сожалению, пока нельзя сказать, что условия для достойной жизни российских пенсионеров созданы: размеры пенсий удручающе низки и не позволяют обеспечивать значительной части пожилых хотя бы относительно приемлемый уровень жизни.

Кардинальный пересмотр позиции государства по отношению к гражданам, что представляется насущной необходимостью, предполагает не только усиление его защитных функций по отношению к ним, но и вовлечение последних в активную деятельность с учетом их возрастных особенностей. Недальновидно игнорировать опыт, интеллектуальный и профессиональный потенциал этой категории людей.

Государственная социальная политика в отношении граждан старшего поколения должна в большей мере учитывать гендерные проблемы вдовства и предусматривать социальные меры, снижающие его остроту.

Необходимо укрепление целенаправленного взаимодействия органов государственной власти и органов местного самоуправления с общественными объединениями, особенно благотворительной ориентации. Мировой опыт свидетельствует, что содействие таким организациям в осуществлении деятельности по оказанию услуг пожилым гражданам, защите их прав и интересов, повышению социальной активности – весьма эффективно.

Основополагающими позициями политики, проводимой государством в отношении граждан старшего поколения, могли бы стать[116]:

• усиление их правовой защиты путем закрепления в действующем законодательстве специальных норм, способствующих реализации конституционных гарантий, осуществлению комплексных мер по оказанию правовой и иной защиты пожилых людей, оказавшихся в трудных жизненных ситуациях, созданию социальной адвокатуры и социальных судов;

• обеспечение достойного уровня жизни пожилых посредством поддержания гарантированного прожиточного минимума и дохода, что позволило бы им удовлетворять жизненные потребности, повышать качество жизни вне зависимости от принадлежности к какой-либо статусной категории, региона проживания и других условий;

• содействие повышению роли семьи в уходе за пожилыми людьми, экономическая, социальная и психологическая поддержка семей, предоставляющих уход престарелым родственникам, особенно семей с низкими доходами и пожилых супружеских пар, учет гендерных различий при предоставлении помощи и социальных услуг;

• организация эффективного социального обслуживания одиноких пожилых людей;

• содействие в обеспечении пожилых людей достойным жилищем в соответствии с минимальными государственными стандартами, отвечающими физическим возможностям и специфике их образа жизни путем модернизации, реконструкции и ремонта домов и квартир, проектирования и строительства новых типов жилища, улучшения экологических условий проживания и создания условий для активного отдыха;

• оптимизация сети и развитие материально-технической базы учреждений, обслуживающих пожилых людей в различных отраслях социальной сферы, создание системы независимого контроля предоставления помощи и услуг;

• содействие посильной трудовой занятости пожилых людей и неукоснительное соблюдение гарантий в части удовлетворительных условий и оплаты труда, предотвращение травматизма и профилактика профессиональных заболеваний, недопущение дискриминации по возрасту при трудоустройстве, обеспечение равного доступа пожилых людей к программам и системам профессиональной ориентации, подготовки и переподготовки;

• оказание поддержки лицам пожилого возраста, находящимся в неблагоприятном положении, в первую очередь, одиноким гражданам и пожилым супружеским парам, утратившим способность к самообслуживанию, тяжело больным пожилым людям, одиноким пожилым женщинам, жителям отдаленных районов сельской местности, Крайнего Севера и приравненных к ним местностей, вынужденным переселенцам, лицам без определенного места жительства;

• организация эффективной психологической помощи пожилым людям, включая подготовку к смене социального статуса и выходу на пенсию, адаптацию к ухудшению состояния здоровья, снижению трудоспособности, потере близких, одиночеству, психологическую помощь в преодолении стрессовых и конфликтных ситуаций, в том числе в семье;

• обеспечение доступности пожилым людям информации о предпринимаемых мерах по улучшению их правового, экономического и социального положения, о деятельности органов государственной власти и органов местного самоуправления по защите интересов лиц пожилого возраста и учреждений социальной сферы в части предоставления услуг пожилым людям.

Важно укреплять равноправное партнерство органов государственной власти, местного самоуправления с общественными объединениями, особенно благотворительной ориентации. Следует оказывать содействие общественным объединениям в осуществлении ими деятельности по оказанию услуг пожилым гражданам, защите их прав и интересов, повышению социальной активности, а также созданию объединений пожилых людей для наилучшей интеграции граждан старшего поколения в процесс социального развития.

Целесообразно создать на федеральном и региональном уровнях государственно-общественные органы, координирующие деятельность федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов Российской Федерации, предприятий и организаций, общественных объединений и частных лиц по оказанию поддержки гражданам старших поколений.

3.4. ЖКХ и формирование рынка доступного жилья

Жилищно-коммунальное хозяйство (ЖКХ) – значительный сектор российской экономики, представленный 52 тыс. предприятий и 4,2 млн человек, работающих в нем. Ежегодно отрасль оказывает услуги в объеме равном примерно 8 % ВВП[117]. Реформа отрасли, затрагивающая интересы всего населения, по затратности и остроте возникающих в ее ходе проблем – одна из сложнейших в спектре преобразований, начатых в 1990-х гг. Высказываются различные оценки стоимости реформы ЖКХ. В 2005 г. руководители Федерального агентства по строительству и жилищно-коммунальному хозяйству Российской Федерации оценивали ее проведение в более чем 2 трлн. рублей[118].

Важнейшими направлениями заявленной официально жилищной реформы являются: развитие института частной собственности в этой сфере, формирование рынка купли-продажи жилья, завершение передачи ведомственного жилого фонда в муниципальную собственность, повышение удельного веса платежей населения и снижение доли бюджетного дотирования отрасли, обеспечение адресной защиты малоимущих семей.

Вопрос обеспечения качественным жильем – одна из самых острых социальных проблем. Она во многом определяет уровень и качество жизни, рынок труда, а в конечном счете – степень свободы человека. Качество, размер, а, следовательно, и стоимость жилья, находящегося в собственности россиян, довольно низкие. При этом около 40 % россиян либо не имеют отдельного жилья, либо имеют жилье менее 8 кв. м. общей площади на человека, либо в собственности у них неблагоустроенный сельский дом. И лишь четверть россиян находятся в относительно благополучной жилищной ситуации. Тем не менее, поскольку это общая для большинства россиян проблема, к которой они в массе своей «притерпелись», лишь 15–16 % ощущают выраженную потребность изменить имеющуюся у них жилищную ситуацию.

Реализуемая ныне жилищная политика ориентирована на решение жилищных проблем наиболее благополучных россиян, которые пока еще не решили свой жилищный вопрос. Сделать это предполагается через содействие развитию рынка жилья и повышение доступности приобретения жилья с помощью ипотечных кредитов. Но доля тех, кто хочет и способен сегодня решить свою жилищную проблему с помощью ипотеки, составляет не более 8 % населения.

Оценка стоимости жилья, которое необходимо построить в стране составляет 400–450 млрд долл. Столь значительную сумму российские банки прокредитовать не в состоянии, у них просто нет таких активов. У населения таких средств также нет. Невозможно их привлечь по разным причинам ни с фондового рынка, ни из-за рубежа. Единственным реальным источником является актуализация ресурсов недомонетизации национальной экономики России. Они составляют около 1,5 трлн долл., что позволяет говорить о разрешимости задачи кредитования строительства жилья в необходимых масштабах. Схема финансового механизма, необходимые для его реализации нормативно-правовые новации разработаны и обоснованы в недавно вышедшей работе[119]. На рис. 10 показана схема предложенного государственного внебюджетного инвестиционно-кредитного фонда.

В этих условиях не удивительно, что среди россиян доминирует установка на сохранение права на получение бесплатного жилья, хотя бы для некоторых категорий населения. Но это противоречит новому Жилищному Кодексу и Федеральной целевой программе «Жилище», т. к. выделенные в них льготные группы нуждающихся в решении жилищного вопроса за счет государства не совпадают с группами, которые выделяются в общественном мнении россиян.

Все это заставляет предполагать, что жилищная проблема, традиционно стоящая в России достаточно остро, в будущем обострится. Если учесть, что, согласно Жилищному Кодексу, на собственников жилья перекладывается еще и капитальный ремонт зданий, то, в условиях нехватки у россиян свободных денежных средств и изношенности значительной части жилищного фонда, можно ожидать дальнейшей поляризации жилищной обеспеченности россиян и появления «гетто». Это дополнительно усугубит и без того непростую ситуацию в жилищной сфере и может стать дополнительным фактором роста социальной напряженности.

Рис. 10. Примерная организационная схема функционирования Государственного внебюджетного инвестиционно-кредитного фонда

В целом социологическое исследование показало, что проводимая реформа ЖКХ и, в частности, системы оплаты жилищно-коммунальных услуг, воспринимается населением негативно. Сегодня, по мнению россиян, эта реформа не решает главных проблем, существующих во взаимоотношениях между гражданами и службами жилищно-коммунального хозяйства, и не повышает качества жилищно-коммунального обслуживания. Она будет способствовать дальнейшему обеднению наиболее уязвимых и социально незащищенных групп населения, лишению их одного из важнейших условий существования – собственного жилья. И это в условиях, когда четверть населения не имеет собственного отдельного жилья[120].

Бесперебойная работа коммунальных сетей, обеспечение теплом, водой, электрической энергией в климатических условиях России относится к вопросам безопасности страны. В настоящее время жилье для многих семей является единственным ценным имуществом, стоимость которого тесно связана с уровнем комфортности и наличием коммунальных удобств.

В настоящее время общая площадь жилищного фонда Российской Федерации составляет около 2,9 млрд кв. м, из которых 24 % – муниципальный жилищный фонд, 68 % – частный жилищный фонд (64 % из него в собственности граждан), 7 % – государственный жилищный фонд, 1 % находится в общественной и смешанной собственности.

Картина благоустройства жилья выглядит следующим образом: удельный вес площади, оборудованной водопроводом, составляет 74 %, канализацией – 69,7 %, центральным отоплением – 74,5 %, горячим водоснабжением – 60,8 %, газом – 70,2 %[121].

Износ основных фондов. По оценкам специалистов жилищный сектор находится в состоянии системного кризиса. Износ основных фондов составляет от 60 до 90 %. Около 90 млн кв. м жилья относится к категории аварийного. Более 800 млн кв. м – крупнопанельные дома, построенные «поточным методом» в 1950-1970-е гг. Из них 300 млн кв. м относится к категории ветхого. Оно устарело не только физически, но и морально[122]. Ветхое и аварийное жилье составляет 3,1 % жилищного фонда. Годовой показатель объемов капитального ремонта и реконструкции жилья составляет менее 1 % от объема всего жилищного фонда при том, что норма – 4–5%. Износ объектов коммунального хозяйства составляет около 70 %, применяемые технологии – неэффективны и энергозатратны. По мнению экспертов, из-за износа коммуникаций теряется до 70 % тепла, 30 % воды, 18 % электроэнергии[123]. Качество жилищно-коммунальных услуг не соответствует требованиям, предъявляемым населением, и значительно отстает от роста тарифов, что является источником социальной напряженности во многих населенных пунктах страны.

Сохраняется дефицит жилья. В среднем на одного россиянина в 2006 г. приходилось около 20 кв. м, жилой площади. В городе этот показатель составил 19,5 кв. м, в сельской местности – 20,2 кв. м. Данный показатель в развитых европейских странах значительно выше: Норвегия – 74 кв. м, Франция – 43 кв. м.

По данным Министерства регионального развития Российской Федерации, на 1 января 2005 г. число семей, стоящих в очереди на получение жилья составляло более 4,5 млн. Время ожидания получения жилья занимает 15–20 лет. По отношению к 1,2 млн семей государство имеет установленные законодательством обязательства по обеспечению жильем.

Почти 2/3 россиян не удовлетворены жилищными условиями, при этом каждая четвертая семья проживает в жилье, находящемся в плохом или очень плохом состоянии. К концу текущего десятилетия состояние жилого фонда станет одной из ключевых социальных проблем. Объем ветхого и аварийного жилья достигнет 5 % жилого фонда, увеличившись вдвое по сравнению с 2000 г.[124]

Кризисное состояние жилищно-коммунального хозяйства обусловлено низкой платежеспособностью населения, хроническим недофинансированием эксплуатационных расходов и средств на модернизацию объектов ЖКХ, сложившейся неэффективной системой управления, огромными социальными обязательствами государства перед населением по оплате жилищно-коммунальных услуг. Первые две причины системно связаны, более того, являются следствием избранной монетаристской модели борьбы с инфляцией, а именно, подавлением внутреннего спроса и ликвидацией оборотной денежной массы в экономике страны путем снижения индекса ее монетизации и денежного предложения[125]. Из оборота выведена колоссальная сумма – 1,5 трлн долл. Оплата труда, как показано выше, в 2–3 раза в балансе национальной экономики меньше, чем в развитых странах. Возможности инвестирования, инвестиционного кредитования стройиндустрии, промышленности строительных материалов практически минимальны. Население также не имеет возможности кредитоваться в необходимых объемах и на приемлемых условиях.

Вместе с тем восстановление рабочего уровня монетизации экономики России и актуализация механизмов инвестиционной «подкачки» строительства жилья возможны.

С возникновением собственности на жилье не произошло формирования ответственных собственников жилья, организации граждан по управлению принадлежащей им недвижимости. В управлении ТСЖ[126] находится к настоящему моменту только около 2 % общей площади жилья. Одной из причин нежелания граждан образовывать товарищества собственников жилья является высокие издержки на администрирование при управлении многоквартирным домом.

Причина системного кризиса состоит в том, что переход к рыночным условиям управления и хозяйствования в этой сфере начался позже и происходил медленнее, чем в других отраслях. Решающее негативное влияние на состояние жилищного сектора оказывают также макроэкономические диспропорции в экономике, недооценка фактора оплаты труда. Это находит выражение в несоответствии между темпами роста цен на жилье, ресурсы и услуги ЖКХ и уровнем доходов населения.

В настоящее время жилищная политика Российской федерации определяется Федеральной целевой программой «Жилище»[127] на 2002–2010 гг. и входящими в нее подпрограммами, в частности подпрограммой «Реформирование и модернизация жилищно-коммунального комплекса России», а также Национальным проектом «Доступное и комфортное жилье – гражданам России».

Основная цель официальной реформы жилищно-коммунального комплекса – «обеспечение высокого уровня и качества жилищно-коммунальных услуг населению России на базе эффективной и рентабельной работы предприятий жилищно-коммунального сектора».

Реформа по замыслу ее авторов должна идти по трем направлениям. Первое касается организационно-технологических проблем, связанных с оказанием услуг населению, включая обновление жилого фонда, изменение «коммунальной начинки» жилых помещений, касающейся водоснабжения, теплоснабжения, энергоснабжения. Второе направление связано с обеспечением населения минимальными жилищно-коммунальными услугами и, прежде всего, минимальной жилой площадью на уровне 9-17 кв. м. И, наконец, третье направление, к которому только сегодня по существу и сводится реформа ЖКХ – это 100 %-ная оплата населением жилищно-коммунальных услуг.

Однако реформа в такой концепции объективно может быть реализована только частично. Это связано с рядом причин. Во-первых, 100 %-ная оплата услуг невозможна, т. к. заработная плата значительной части населения страны сегодня настолько низка, что ее «расходная часть» не предусматривает подобной постановки. И это касается не только минимального или близкого к ней уровня, но и средней величины. О том свидетельствует широкий протест граждан. Во-вторых, жилой фонд и коммунальные сети сегодня находятся в состоянии сильного износа, который в среднем достигает 60 %. Обновление фондов возможно осуществить лишь за счет государственных ресурсов, а средства населения смогут участвовать лишь в минимальном размере. Только после того как будет осуществлена необходимая реконструкция жилищно-коммунального хозяйства, можно проводить реструктуризацию текущего финансирования предоставляемых населению услуг. В-третьих, создание товариществ жильцов – это еще более длительный процесс, который связан не только с реконструкцией, но и с решением ряда организационных, социальных и психологических проблем.

Государство намерено реформировать отрасль путем передачи обслуживания жилищного сектора частным предприятиям, при создании инфраструктурных объектов в государственной и муниципальной собственности. Эта модель, хорошо зарекомендовавшая себя во многих странах, требует соблюдения целого ряда условий, большинство из которых в России пока отсутствуют.

Для улучшения сложившейся ситуации в сфере ЖКХ предлагается осуществить следующую программу мероприятий[128]:

• проведение инвентаризации в технической части или инфраструктуре ЖКХ, подписание актов разграничения предметов ведения, оформление прав собственности. В половине регионов до настоящего момента не проведена инвентаризация имущества ЖКХ, а следовательно, имущества муниципального образования;

• внедрение государственной системы контроля за уровнем цен и тарифов на ЖКУ топливно-энергетические ресурсы и проведение инвентаризации в системе формирования тарифов и цен на услуги ЖКХ – от норм потребления к обоснованным объемам потребления услуги, введение приборов учета за счет предприятий ЖКХ. Для этого необходим специальный жесткий федеральный закон. Необходимо проводить обязательный аудит всех тарифов на ЖКУ, по итогам которого органами утверждаются тарифы. Аудит должны проводить независимые аудиторские организации;

• принятие единой системы учета затрат и расходов для предприятий ЖКХ;

• единообразное представление на уровне понятийного аппарата об уровне возмещения населением затрат на ЖКУ;

• долевая оплата населением затрат на содержание инфрастуктуры ЖКХ;

• мониторинг цен и тарифов, публичное представление результатов мониторинга, включая программу прекращения перекрестного субсидирования по тарифам на электроэнергию и теплоэнергию;

• развитие инфраструктуры предоставления адресной социальной помощи выделенным группам населения или оплата «федеральных мандатов», предоставление социальной помощи малоимущим слоям населения на оплату ЖКУ Такие субсидии не должны выделяться с помощью унижающих человека процедур стояния в очередях и сбора документов.

Для решения проблем ЖКХ необходимо:

• ускорить разработку и принятие федерального закона, направленного на финансовое оздоровление жилищнокоммунального комплекса страны;

• повысить роль органов местного самоуправления в организации ЖКХ поселений, муниципальных органов и городских округов, в том числе их контроля, независимо от видов собственности и защиты интересов потребителей услуг коммунального хозяйства;

• осуществить постепенный переход от дотирования жилищно-коммунальных предприятий к переходу их на коммерческие принципы работы при повышении качества предоставляемых услуг на основе современных технологий и материалов;

• стимулировать процесс преобразования муниципальных унитарных предприятий ЖКХ в акционерные общества и другие рыночные структуры, работающие на конкурентной основе.

Главное решение заключается в масштабном инвестировании строительства и реконструкции жилья, обновления основных фондов ЖКХ и инвестиционное кредитование населения[129].

3.5. Модернизация науки и образования

Формирование экономики, основанной на научных знаниях, в современном передовом мире – это безальтернативное условие поступательного развития обществ и государств. Но экономические реформы, проведенные в России в 1990-е гг., привели к утрате российской наукой передовых позиций. В годы перестройки были существенно снижены общенациональные масштабы научной деятельности, почти в два раза снизилась численность персонала, занятого исследованиями и разработками, сократились объемы финансовых ресурсов с 0,5 % ВВП в 1992 г. до 0,3 % ВВП в 2005 г.[130]

Данное обстоятельство усугубляется потерями ядра научно-технических кадров в материальном производстве и ряде непроизводственных отраслей утечкой мозгов за рубеж. Как свидетельствуют данные Федеральной службы занятости населения (ФСЗН), в 1997 г. насчитывалось 650 тыс. человек безработных среди инженерно-технических кадров проектных и научных организаций, что более 10 % от их численности.

Персонал научно-исследовательских, конструкторских и проектно-изыскательских организаций к 1999 г. сократился на 45 % по сравнению с 1992 г. Сокращение в наибольшей степени коснулось категории «исследователей»[131]. В станкостроении производство станков с числовым программным управлением уменьшилось в 35 раз, а экспорт высокоточной продукции машиностроения снизился с 20 до 6,5 %. В несколько раз упал объем национального патентования. В 1998 г. было подано около 20 тыс. патентных заявок против 100 тыс. в начале 1980-х гг., из которых регистрировалось 50–60 тыс. авторских свидетельств и по этому показателю СССР превосходил США и Японию.

На фоне интенсивного развития индустриально развитыми государствами передовых технологий, в частности информационных, предъявляющих повышенные требования к интеллектуальной составляющей трудового потенциала, российские потери на этом поприще выглядят особенно удручающе.

Из 150 стран с экономикой рыночного типа лишь семь из них, самые высокоразвитые, сосредоточили у себя производство 80–90 % всей наукоемкой продукции. На долю России приходится 0,3 %. Безусловное лидерство семерки обеспечивается владением 46 из 50 макротехнологий. США располагают 20–22 из них, Германия – 8-10, Япония – 7, Англия и Франция – 3–5, Швеция, Норвегия, Италия, Швейцария – по 1–2[132].

Особая роль в модернизационном процессе России, усилении влияния научно-технического прогресса на решение социальных и экономических задач принадлежит фундаментальной и прикладной науке. Свою лидирующую роль и организационную самостоятельность должна сохранить Российская академия наук и отраслевые академии, являющиеся не только научным, но и культурным достоянием страны.

В отношении наиболее значимых научных направлений должно быть обеспечено бюджетное финансирование, в том числе финансирование исследовательских рисков. Главное направление государственной поддержки науки должно быть связано с принятием государством надлежащих обязательств по финансированию науки и жестким контролем за их выполнением. Кроме того, требуется разработка правовых форм и механизмов дополнительного финансирования науки.

Одновременно с этим целесообразно использовать опыт развитых стран по экономическому «понуждению промышленников к техническому перевооружению производства на базе современных высоких технологий»[133].

Исходя из этого опыта, многие крупные организаторы отечественной науки предлагают ввести обязательные отчисления коммерческих организаций, которые целевым образом направлялись бы на развитие науки, одновременно способствуя и запуску инновационных механизмов в экономике[134]. Необходим закон о роялти.

Актуальной задачей совершенствования мотивации к занятию научной деятельностью является разработка экономических и правовых механизмов привязки оплаты труда научного работника к уровню средней оплаты труда по экономике и закрепления обоснованной дифференциации оплаты труда научных работников в зависимости от ученых степеней и званий.

Одна из первоочередных задач – совершенствование отношений в сфере интеллектуальной собственности научных достижений.

Среди приоритетных факторов экономической модернизации – ускоренное развитие отраслей, способных стать локомотивами научно-технологического прогресса, прежде всего, – внедрение информационных технологий и биотехнологий. Но это невозможно без целевых механизмов стимулирования деловой активности в этих видах деятельности. Нужны стимулы, прежде всего, для притока частных капиталов, для роста государственных инвестиций. Эти задачи также могут быть решены в рамках функции государственного инвестиционно-кредитного механизма[135].

В Основах политики Российской Федерации в области развития науки и технологий на период до 2010 г. и дальнейшую перспективу подробно изложена официальная стратегия развития науки. В соответствии с ней целью государственной политики в области развития науки и технологий является переход к инновационному пути развития страны. Однако надо критично признать, что механизмов достижения этой цели, реалистичных и действенных фактически не предложено. Более того, тренды процессов в научном и научно-техническом комплексе страны носят пока прежний, деструктивный характер.

Важнейшими направлениями государственной политики в области развития науки и технологий по официальной доктрине являются:

• развитие фундаментальной науки, важнейших прикладных исследований и разработок;

• совершенствование государственного регулирования в области развития науки и технологий;

• формирование национальной инновационной системы;

• повышение эффективности использования результатов научной и научно-технической деятельности;

• сохранение и развитие кадрового потенциала научно-технического комплекса;

• интеграция науки и образования;

• развитие международного научно-технического сотрудничества.

Даже из этого перечня, его стилистики хорошо видно, что реальные, критически значимые задачи даже не обозначаются. Разговор идет на уровне лозунгов и призывов, банальных пожеланий. Выявление истинных причин деградации, предложение мер по их преодолению в официальных документах просматривается крайне слабо.

В 2005 г. были приняты два федеральных закона, затрагивающие вопросы регулирования государственной политики в области развития науки и технологий.

В то же время программные установки государственной научно-технической политики требуют решения новых задач законодательного регулирования научно-технической сферы.

Необходимо разработать четкие процедуры участия в определении приоритетов развития науки представителей научного и экспертного сообщества, бизнеса, власти.

Требуется законодательно закрепить процедуры реформирования научных организаций, инвентаризации их имущественного комплекса.

Необходима более четкая регламентация прав на результаты интеллектуальной деятельности, особенно в проблеме разграничения с государственной интеллектуальной собственностью.

Специальной законодательной поддержки требуют вопросы развития инновационной экономики, стимулирования инновационной деятельности и внедрения в производство наукоемких технологий, роялти.

В их числе:

• создание правовых условий для развития научно-технической и инновационной деятельности на региональном уровне путем уточнения полномочий органов государственной власти субъектов Российской Федерации;

• стимулирование внедрения в производство новых технологий;

• определение правового статуса отдельных участников инновационного процесса (субъектов малого инновационного бизнеса, государственных научных центров);

• обеспечение вовлечения результатов интеллектуальной деятельности в экономический оборот и др.

Практическая программа, меняющая положение дел в обсуждаемой сфере вытекает из ответа на четыре ключевых вопроса:

– почему производителю инновационного интеллектуального продукта это невыгодно и он не заинтересован?

– почему производителю новых товаров и услуг на основе инновационных идей и технологий это делать невыгодно и он не заинтересован?

– откуда взять венчурные финансы на производство интеллектуального и материального инновационных продуктов?

– что может и должно сделать государство для ответа на перечисленные вопросы?

Из ответов и проблемного анализа по указанным вопросам может вытекать программа эффективных действий. На сегодня у государства на должном уровне реалистичности и действенности такой программы нет.

Образование – одна из базовых ценностей, определяющих профессиональную карьеру и судьбу каждого человека.

Как самостоятельная сфера предметно-практической деятельности, образование по своему значению и масштабам занимает наряду с производственной деятельностью одно из ведущих мест в жизни общества. В настоящее время образованием охвачено около 33 млн человек. Если к этому добавить обучающихся по различным образовательным программам из числа безработных граждан, студентов негосударственных вузов, слушателей курсов повышения профессиональной квалификации, то общее число обучающихся колеблется от 20 до 25 % всего населения страны. С образованием связана практически каждая семья. В условиях постоянного и быстрого обновления научных знаний самообразованием занимается большинство людей трудоспособного возраста. В сфере образования занято более 2,5 млн педагогических работни ков[136].

Будучи одним из основных социальных институтов, образование удовлетворяет потребности общества в сохранении и передаче от поколения к поколению системы научных знаний и социальных норм, в создании необходимых условий для социализации личности: ее обучения, воспитания и развития. По мере роста значения человеческого фактора в общественном прогрессе образование становится важнейшим средством формирования нового качества экономических, социальных и духовных отношений общества.

Образование населения во многом определяет рейтинг страны на международной арене, конкурентоспособность государства, его способность отвечать вызовам времени. Как подчеркнуто в Послании Президента России 2004 г. Федеральному собранию: «российское образование – по своей фундаментальности – занимало и занимает одно из ведущих мест в мире. Утрата этого преимущества абсолютно недопустима».

Президент назвал развитие системы образование одной из основных задач на современном этапе развития России.

С начала 1990-х гг. произошли кардинальные изменения в образовательной системе России. Повысился престиж высшего профессионального образования, снизилась привлекательность начального профессионального образования из-за сокращения занятости в реальном секторе экономики. Определенное влияние на образование оказал демографический фактор – снижение рождаемости и сокращение численности детей и молодежи. Можно прогнозировать увеличение влияния этого фактора в ближайшие годы, когда в трудоспособный возраст будут входить малочисленные когорты молодежи, родившейся с начала 1990-х гг.

Число общеобразовательных учреждений сократилось с 77,4 тыс. в 1991 г. до 65,7 тыс. в 2003 г., что связано с сокращением численности детей школьного возраста.

В то же время в России резко увеличилось число вузов и обучающихся в них студентов. Если в 1991 г. в 514 вузах страны обучалось 2,8 млн студентов, то 2003 г. число вузов увеличилось в два раза и достигло 1039, а численность студентов выросла до 5,9 млн человек.

Число студентов в средних специальных учреждениях также увеличилось с 2,3 млн в 1991 г. до 2,5 в 2003 г.

Одновременно снизилось число детей и молодежи, обучающихся в учреждениях начального профессионального образования: с 1,9 млн человек в 1990 г. до 1,6 млн человек в 2002 г.

Следует отметить устойчивый и быстрый рост платности образования в высших учебных заведениях. Если в 1993 г. доля студентов, обучающихся за счет государственного бюджета, составляла 93,6 %, то в 2002 г. – всего лишь 50 %[137].

В 2002/03 учебном году 57 % первокурсников российских вузов обучались на платной основе. При этом в общей численности студентов доля платного контингента составляла 45 %. Финансовые поступления от платного обучения превысили 1,5 млрд долл. и лишь немного уступали бюджетным ассигнованиям на эти цели – 1,8 млрд долл.[138]

В ходе налоговой реформы 2000–2001 гг. в России были введены налоговые вычеты на образовательные цели из подоходного налога. Однако данная практика, как и система вычетов по расходам, направленным на оплату услуг здравоохранения, пока не получила широкого распространения. Так, в 2002 г. общая сумма поступлений от налога на доходы физических лиц составила 357,8 млрд рублей, а сумма социального налогового вычета – 6,2 млрд рублей. В 2003 г. – 455,3 млрд рублей и 8,7 млрд рублей[139].

Кроме того, необходимо отметить, что в отечественной системе образования сохраняется целый ряд других серьезных проблем[140]:

• несистемное планирование бюджетных мест;

• низкий уровень заработной платы педагогических работников не позволяет привлечь в систему образования высококвалифицированные кадры;

• учебно-материальная база большинства образовательных учреждений нуждается в обновлении;

• требуется увеличение объемов средств на капитальный ремонт, строительство, оборудование системами безопасности образовательных учреждений;

• стипендии не обеспечивают минимальных условий жизнедеятельности студентов;

• сельские общеобразовательные учреждения испытывают большие трудности в вопросах обеспечения учебниками, а также доставки обучающихся в школы из отдаленных населенных пунктов.

Важно подчеркнуть, что Федеральный закон от 22 августа 2004 г. № 122-ФЗ радикально изменил законодательство в сфере образования[141].

Общее образование фактически передано на уровень субъектов Российской Федерации и муниципальных образований. В ведении федеральных органов власти осталось практически только высшее образование и ряд образовательных учреждений среднего и начального профессионального образования. Начат процесс передачи с федерального на региональный уровень профтехучилищ, техникумов, колледжей.

Вопросы финансирования выполнения государственных стандартов общего образования образовательными учреждениями общего образования возложены действующим законодательством главным образом на субъекты Российской Федерации.

В настоящее время финансовая обеспеченность и, соответственно, фактические нормативы обучения одного ученика общеобразовательной школы различаются по разным регионам в 10–15 раз. Следовательно, конституционные гарантии образования, предусматривающие «общедоступность и бесплатность дошкольного, основного общего и среднего профессионального образования в государственных или муниципальных образовательных учреждениях и на предприятиях», обеспечиваются государством в неравной степени – в зависимости от территории проживания.

Законодательное регулирование сферы образования и его реформирование. Цели, принципы и приоритеты официальной образовательной политики России сформулированы в Национальной доктрине образования Российской Федерации до 2025 г. (одобрена постановлением Правительства Российской Федерации от 4 октября 2000 г., № 751) и Концепции модернизации российского образования (утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации 29 декабря 2001 г., № 1756-р).

Базовые нормативные акты в сфере образования – это Закон Российской Федерации «Об образовании» и Федеральный закон «О высшем и послевузовском профессиональном образовании»

В настоящее время, в связи с проведением административной и бюджетной реформ, реформы льгот с 1 января 2005 г. вступают в силу новые редакции Закона Российской Федерации «Об образовании» и Федерального закона «О высшем и послевузовском профессиональном образовании».

В соответствии с ними вводится распределение полномочий между различными уровнями власти в области образования. Все образовательные учреждения разделяются на федеральные, субъектов Российской Федерации и муниципальные. Каждый уровень власти будет отвечать за соответствующие учреждения. Образование фактически передается в ведение субъектов Российской Федерации и муниципальных образований. В ведении федеральных органов власти остается высшее образование.

В этой связи требуют финансового обеспечения учреждения, обеспечивающие общую среднюю школьную подготовку на селе и в малых городах страны.

Нуждается в системной поддержке среднее профессиональное образование, которое должно готовить специалистов, способных управлять сложной современной техникой.

3.6. Развитие рынка труда

Современный рынок труда сформировался в условиях реформирования российской экономики и продолжает испытывать негативное воздействие социально-экономического кризиса 1990-х гг., обусловившего спад в промышленном секторе и сельском хозяйстве, снижение спроса на рабочую силу, рост общей и регистрируемой безработицы. При сокращении ВВП в 1990–1998 гг. на 42,5 % численность занятых уменьшилась с 75,3 до 63,6 млн человек или на 15,3 %.

Наибольшее сокращение произошло в промышленности, где численность работников сократилась на 8,6 млн человек, а доля работающих в общей численности занятых в экономике снизилась с 30,3 % до 22,2 %. При этом структурные процессы в промышленности в 1990-х гг. привели к значительному снижению численности занятых в наиболее приоритетных наукоемких отраслях[142].

Исследования состояния рынка труда в России выделили следующие особенности:

• наличие масштабной скрытой и частичной занятости;

• достаточно высокий образовательный и профессиональный уровень большей части официальных безработных;

• более высокий, чем для развитых стран, уровень женской безработицы;

• высокий удельный вес уволенных в связи с сокращением производства и реорганизацией предприятий;

• растущую долю застойных форм безработицы, неразвитость системы социальной защиты;

• неравномерность в уровне безработицы по отраслям, регионам и профессиональным группам;

• скрытую занятость на неформальном рынке труда.

Степень проявления этих особенностей на разных региональных рынках труда различна.

Начиная с 1999 г., в Российской Федерации происходит закрепление позитивных тенденций на рынке труда, наметившихся в 1999 г. в связи с началом периода экономического роста и сопровождающимся увеличением спроса на труд.

Это выражается в росте численности занятого населения и снижении численности безработных.

Численность занятых в экономике увеличилась с 63 млн человек в 1999 г. до 68,6 млн человек в мае 2006 г., т. е. на 5,6 млн человек. Преобладающая часть занятого населения сосредоточена в крупных и средних предприятиях и организациях (55,9 % общей численности занятых). Численность безработных, рассчитанных по методологии МОТ, в мае 2006 г. составила 5,4 млн человек или 7,2 % экономически активного населения. Численность официально зарегистрированных безработных в мае 2006 г. составила 1,8 млн человек или 2,4 % экономически активного населения[143].

В настоящее время в Российской Федерации сложилась следующая демографическая ситуация в области трудовых ресурсов.

По данным Переписи населения 2002 г. численность населения трудоспособного возраста составила 89 млн человек или 63,1 % от общей численности населения.

При общем сокращении численности населения страны численность населения трудоспособного возраста и его доля во всем населении увеличивалась вплоть до 2006 г. и составляет 89,8 млн человек и 63,6 % всего населения соответственно. Это временное явление обусловлено особенностями воспроизводства населения в 1980-е гг., когда наблюдалась демографическая волна повышения рождаемости в результате проведения активной демографической политики.

Однако, начиная с 2006 г., при всех вариантах прогноза, неизбежно сокращение численности трудоспособных возрастов. В 2016 г. останется всего 80,4 млн человек трудоспособного возраста (59,9 % от всего населения), т. е. в целом за период с 2006 по 2016 годы сокращение составит огромную величину в 9,7 млн человек.

Еще более негативные изменения ожидаются в населении моложе и старше трудоспособного возраста. Численность детей будет постоянно сокращаться с 26,3 млн человек в 2002 г.

до 20,6 млн человек в 2016 г., а пожилых вырастет с 29,8 млн до 33,4 млн за этот же период (в инерционном сценарии).

В целом это означает сокращение трудоспособной части населения и рост числа пенсионеров в последующие годы. Например, в образовании и здравоохранении численность занятых, достигших пенсионного возраста, к 2015 г. составит 41 % и 39 % соответственно[144].

За годы реформ в большинстве организаций была прекращена подготовка и переподготовка кадров. Устаревшие производственные технологии и оборудование, длительные и порой необратимые остановки производства существенно снизили общий уровень профессиональной подготовки и квалификации рабочих кадров. При этом средний возраст высококвалифицированных специалистов возрос.

Современная структура подготовки кадров не отвечает потребностям экономики. Во многих регионах наблюдается перепроизводство юристов, экономистов, менеджеров при дефиците специалистов для промышленности, строительства, транспорта, жилищно-коммунального хозяйства, социально-трудовой сферы и квалифицированных рабочих.

Между тем российская экономика подошла вплотную к неизбежному этапу развития, когда для экономического роста на основе технологической модернизации отраслей требуются специалисты качественно нового уровня.

Однако система профессионального образования оказалась не готова оперативно реагировать на изменение спроса, что не позволило решить проблему дефицита квалифицированных рабочих кадров и ликвидировать диспропорцию спроса и предложения на локальных рынках труда.

Проблема кадрового потенциала необходимой квалификации и неэффективная политика инвестирования в современные технологии обуславливают низкий уровень производительности труда, которая в настоящее время в России в три-четыре раза ниже, чем в развитых индустриальных странах, что приводит к недостаточным по сравнению с другими странами качественным и количественным показателям экономического роста, низкой конкурентоспособности отечественной продукции на внутреннем и внешнем рынках, низкому уровню оплаты труда, слабому инвестиционному потенциалу российской экономики, который не позволяет в необходимой степени внедрять современные технологии.

Одним из открытых проявлений неэффективной занятости остается неполная занятость. Численность работников организаций, за исключением субъектов малого предпринимательства, работавших в течение года неполное рабочее время по инициативе администрации, а также находившихся в вынужденных отпусках, в 2002 г. составила около трех миллионов человек.

Развитие малого предпринимательства является резервом, дающим возможность поднять жизненный уровень населения и создать новые рабочие места. Но, несмотря на усилия, предпринятые за последнее десятилетие, количество организаций малого бизнеса в России по-прежнему недостаточно. При этом, как следует из рис. 11 активные меры государственного управленческого воздействия могут существенно менять ситуацию. Дело «за малым». Государству нужно сформировать действенный набор мер, решений и действий и последовательно его реализовывать. По статистическим данным, организации малого бизнеса в России дают 11 % суммарного внутреннего валового продукта, что крайне недостаточно для рыночной конкурентной среды и формирования среднего класса.

Особое значение в силу ряда объективных экономических и социальных причин (рост численности трудоспособного населения, слабое развитие агропромышленного комплекса, недостаточное количество создаваемых новых рабочих мест, специфика условий сельского труда и ряд других факторов) имеет развитие малого предпринимательства для поддержания занятости сельского населения.

Рис. 11. Динамика размерной структуры в промышленности.

Развитие самозанятости и различных форм малого предпринимательства, стимулирующих создание новых рабочих мест как в аграрном секторе, так и в смежных отраслях экономики, способствует также снижению социальной напряженности.

Растет сельская общая и регистрируемая безработица. В 2000–2002 гг. общая численность безработных возросла с 1,86 до 1,94 млн человек, или на 4,3 %, а численность безработных, зарегистрированных в органах службы занятости, – с 325,3 до 455,9 тыс. человек, или на 40,1 %.

Сельское население по сравнению с городским оказалось в большей степени вытесненным с рынка труда. С одной стороны, экономический кризис 1990-х гг. на селе лишил многих жителей рабочих мест, с другой стороны, возможности сельскохозяйственного производства в домашнем хозяйстве активно способствовали уходу людей с рынка труда. Особенно это коснулось женщин предпенсионного возраста с низким образовательным уровнем и молодых женщин (до 24 лет), которые покинули формальный рынок труда, став активными участниками неформальной экономики домохозяйства. Сохраняется значительный отток молодежи в возрасте до 30 лет (более 46 % выбывшего сельского населения). Растет заболеваемость и смертность сельского населения, что может вызвать серьезные негативные демографические последствия и проблемы в восполнении трудовых ресурсов в агропромышленном комплексе.

Существенную долю российского рынка труда составляет неформальный сектор экономики[145]. Во второй половине 1990-х гг. численность граждан в России, для которых неформальная занятость являлась единственной, составляла 7 млн человек, а общие масштабы неформальной занятости оцениваются в размере 10–12 млн человек.

Наиболее важная социально-экономическая функция неформального сектора экономики состоит в том, что он в 1990-е гг. компенсировал последствия сокращения занятости в формальном секторе, а в настоящее время дает части россиян возможность иметь дополнительный заработок, смягчая тем самым социальное напряжение в обществе.

В то же время неформальный сектор экономики оказывает отрицательное воздействие на собираемость налогов и другие экономические показатели.

Сохраняются значительные различия уровня занятости и уровня безработицы в субъектах Российской Федерации вследствие дифференциации экономического развития регионов и низкой трудовой мобильности населения. Девять субъектов Российской Федерации отнесены к территориям с напряженной ситуацией на рынке труда. Требует кардинального улучшения состояние занятости населения в Чеченской Республике, а также в других республиках Северного Кавказа, где уровень общей и регистрируемой безработицы превышает средний показатель по России в 1,5–3 раза.

Остается острой проблема занятости в населенных пунктах с градообразующими организациями, в которых в настоящее время проживает свыше 24 млн человек.

Негативное воздействие на региональный рынок труда оказывает массовый отток населения трудоспособного возраста из северных, восточных и дальневосточных территорий, богатых сырьевыми ресурсами, что ведет к неравномерному распределению трудовых ресурсов по территории России, к концентрации излишней рабочей силы в одних регионах и нехватке трудовых ресурсов в других регионах.

Еще одна безусловная отрасль государственного регулирования на рынке труда – трудовая миграция.

Свободный рынок труда требует не только свободных рабочих мест, но и развитого рынка жилья, его доступности, а также свободы передвижения трудовых ресурсов по территории. Дефицит жилья при его недоступности для значительной части населения – основной фактор, тормозящий территориальную мобильность рабочей силы. Другой фактор – административные препоны в регистрации мигрантов. Замена прописки регистрацией не изменила ситуации, поскольку не удается перейти с разрешительного на заявительный принцип регистрации. Специальные исследования авторов[146] показали, что эмиграционный отток и иммиграционный приток трудоспособного населения в Россию происходит в силу качественно различающихся мотивов (табл. 17). Покидают страну высокообразованные квалифицированные кадры, а притекают кадры низкой квалификации и, что также очень важно, с иным цивилизационным цензом, что ведет к социально-культурным проблемам адаптации иммигрантов.

Таблица 17

Интегральные для периода 1897–2005 гг. коэффициенты корреляции факторов демографического поведения и демографического результата

Серьезнейшей проблемой российского рынка труда является эрозия труда как социальной ценности, снижение трудовой мотивации из-за низкой цены труда, не обеспечивающей качественное воспроизводство рабочей силы. Заметим, что тому немало способствует деятельность СМИ, иных механизмов, пропагандирующих совсем иные ценности.

Нормальная цена труда – важнейший фактор устойчивого экономического развития, формирования платежеспособного спроса, стимулирующего развитие производства, главное условие успешного реформирования отраслей социальной сферы в направлении рыночных отношений и снятия социальной напряженности в обществе. Это является жизненно важной задачей с позиции демографических вызовов, перед которыми стоит Россия: высокой смертности, низкой рождаемости и продолжительности жизни, депопуляции. Как указывалось выше ее размер нужно повышать в два раза. Реформа такого масштаба требует очень тщательного расчета и комплексирования, поскольку вызывает по цепочке реформу структуры налогообложения и пенсионной системы. Это в свою очередь вторгается в структуру и порядок бюджетного процесса, процесса работы пенсионного фонда. Но в любом случае ситуация назрела настолько серьезная, что стране необходимо принимать подобное решение.

Узловыми вопросами активизации государственной политики на рынке труда должны стать:

• максимизация уровня эффективной занятости;

• перевод теневой занятости и скрытой безработицы в легальное русло;

• рационализация структуры рабочих мест;

• преодоление отраслевого подхода к осуществлению социальных преобразований в сфере труда;

• преодоление остаточного принципа финансирования социальной поддержки населения на рынке труда, создание условий для формирования эффективного собственника и инвестирования в человеческий капитал, прежде всего в здоровье и квалификацию работника.

Формирование национального рынка труда в стране происходит, прежде всего, как формирование региональных рынков труда, что предполагает их развитость в каждом регионе. В этой связи крайне необходимы комплексные методы регулирования в рамках социальных целевых программ занятости, обеспечивающие сопряженность темпов экономических и социальных изменений, консолидацию трудовых, финансовых, материальных потоков на рынке труда, контроль за их целевым использованием.

Стратегия занятости должна предусматривать меры по преодолению ограничений территориальной мобильности населения из-за отсутствия рынка жилья, ограничений прописки в ряде городов России, различного уровня социальнокультурной сферы.

Становление рынка труда должно базироваться на создании гибкой системы воспроизводства рабочей силы, предполагающей использование, с одной стороны, механизма свободной рыночной конкуренции при формировании цены рабочей силы или заработной платы и, с другой, – механизма социальной защиты рабочей силы, функционирующего на основе проведения государством социальной политики. В условиях рыночной экономики, особенно в период формирования рыночных отношений и рынка труда, государство должно брать на себя функции установления правовых норм регулирования трудовых отношений, разработки рекомендаций и осуществления контроля за социальными процессами.

К таким условиям, которые лежат в основе государственного регулирования занятости и трудоустройства относятся:

• изучение тенденций экономического развития и прогнозирование на этой основе наиболее существенных направлений перераспределения рабочей силы в целях предварительного создания соответствующих практических условий в области трудоустройства;

• заблаговременная, ведущаяся по плану переподготовка различных категорий трудящихся, намеченных к перемещению на рабочие места как внутри того или иного предприятия, так и за его пределы. Для этого необходимо функционирование хорошо организованной системы обучения;

• активная работа по поиску и подбору вакантных рабочих мест, в том числе с каждым обращающимся в органы по трудоустройству;

• создание новых рабочих мест. В современных развитых странах с рыночной экономикой государство осуществляет специальные программы по созданию дополнительных рабочих мест, финансируемые преимущественно из государственных источников;

• оказание широкой финансовой помощи в виде различных субсидий, льготных кредитов, предоставления материальных ресурсов для организации собственного дела, малого предпринимательства, надомного труда и т. д.;

• профилактика безработицы – оказание финансовой помощи предприятиям, испытывающим серьезные затруднения, создание особых предпринимательских зон в районах, отстающих в хозяйственном развитии, на территории которых сосредоточены предприятия низкорентабельных отраслей. В этих зонах необходимо предусмотреть ряд льгот для предпринимателей: практическое освобождение от налогов, предоставление льготных кредитов;

• создание фонда, достаточного для эффективного осуществления всех названных выше мер и социальной защиты безработных. Источниками создания такого фонда могут быть средства госбюджета, отчисления от прибыли предприятий, отчисления от заработной платы трудящихся, профсоюзные средства.

Выводы и предложения

Экономический рост и улучшение условий жизни населения, социальное развитие – это два органически и неразрывно связанных процесса.

Мировая практика свидетельствует, что невозможно сначала обеспечить экономический рост, оставляя на «потом» решение социальных проблем. Подобный подход, который все еще просматривается в социальной, экономической и бюджетной политике России, все более осложняет и обостряет социальные болезни, ухудшает общее положение, придает негативным социальным процессам необратимые свойства, и в конечном итоге, катастрофически влияет на утрату темпов развития.

Экономические и социальные реформы, проводимые последние 15 лет в России, привели к результатам, весьма далеким от ожидаемых в начале 1990-х гг. Жизнь подавляющей части населения не улучшилась. Показатели материального благополучия граждан дореформенного периода, такие как заработная плата, пенсии, возможности доступа к качественным здравоохранению и образованию, могут быть достигнуты, по оптимистичным прогнозам, к концу 2010–2015 гг.

И без того высокая дифференциация населения по доходам продолжает нарастать. Увеличивается дезинтеграция общества, утрачено доверие граждан к властным структурам государства. Все еще не сформированы цивилизованные социальные институты доходов населения и социальной защиты, которые могли бы служить базой экономического подъема страны.

Отсутствие научно обоснованных и публично одобренных концепций, направленных на формирование эффективных социальных институтов, во многом связано с преобладанием во взглядах государственных управленцев узко экономических подходов, с отсутствием стратегии с четко определенными целями, отвечающими интересам большинства населения. При этом речь должна идти не только о формировании общественного уклада, позволяющего обеспечить сохранение человеческого потенциала страны, но и об его качественно более высоком уровне.

Россия провозглашена в Конституции Российской Федерации социальным государством, обеспечивающим политические, экономические и социальные права всех граждан: мужчин, женщин и детей.

Рыночные отношения и необходимость инновационного экономического роста в России требуют качественно новой рабочей силы, имеющей существенно более высокие показатели физического здоровья, образования и профессиональной подготовки.

За время реформ государство не смогло сохранить существовавший высокий профессионально-технический потенциал и обеспечить задачу преемственной передачи профессиональных навыков. Сегодня средний возраст конструкторов, научных работников, рабочих высокой квалификации в большинстве отраслей экономики приближается или выше 60 лет. Россия уже сегодня столкнулась с дефицитом такой рабочей силы. Это тем более актуально в связи с тем, что социальная парадигма постиндустриального развития базируется на постулатах взаимосвязи экономического и социального развития, возможного только с помощью таких социальных групп, органическими характеристиками которых выступают: высоко профессиональная подготовка, социальная активность и мобильность, психологическая выносливость, надежность в выполнении функциональных обязанностей.

К причинам медленного продвижения по пути формирования механизмов и институтов динамично развивающейся экономики, постиндустриального неантагонистического гражданского общества и социального государства необходимо отнести следующие.

Первая – состоит в отсутствии в доктрине долгосрочного развития социальной сферы нашей страны и в социальной политике государства целевых ориентиров, признанных в международной практике: качества жизни; величины коллективных социальных благ; индекса развития человеческого потенциала, выключающего в себя уровень образования, состояние здоровья населения и продолжительность жизни. Надо признать, что указанной доктрины, как таковой, нет.

Это, в свою очередь, тормозит формирование адекватных институтов и экономико-правовых механизмов, позволяющих государству эффективно исполнять свои социальные функции и обязательства. В разы заниженная цена труда тормозит развитие не только социальной сферы, но и экономики.

Вторая – заключается в отставании методологической базы социальной политики и бюджетного процесса от темпов экономических и правовых преобразований. В результате цели, принципы, функции государства, включая федеральный Центр и регионы, и социальных субъектов во многом не соответствуют характеру и типу взаимоотношений в рыночной экономике и конституционному типу государственного устройства – социальному государству. Федеральный центр и субъекты Федерации осуществляют социальную политику в режиме перманентной несогласованности.

Третья – связана с отсутствием современного инструментария выбора приоритетов и механизмов их реализации: нормативов развития социальной сферы и социальной защиты различных категорий населения, пенсионеров, инвалидов, безработных, проживающих в регионах Севера, а также минимальных уровней доходов, обеспечивающих достойный уровень жизни. В итоге в стране сохраняется долгосрочная тенденция недопустимо крупного удельного веса бедного населения и продолжается процесс увеличивающейся дифференциации доходов. Доля затрат на социальную сферу в ВВП сейчас оценивается в 15–16 %, что на треть ниже минимальной границы, рекомендованной международным сообществом даже для развивающихся стран.

Четвертая – недостаточная системность и взаимосвязь экономических и социальных реформ и текущего управления. Многочисленные факты свидетельствую что, например, невозможно реформировать пенсионную систему или систему регулирования рынка труда, оставляя в «замороженном виде» прожиточный минимум и не приводя систему оплаты труда к цивилизованному виду.

В условиях катастрофически высокой поляризации доходов населения важно, используя опыт западноевропейских стран, сформировать и внедрить рыночные механизмы по выравниванию и перераспределению доходов, отказаться от архаичных среднестатистических методов оценки состояния и динамики доходов населения. Социологические опросы, проведенные в мае 2006 г., свидетельствуют, что более половины россиян считают, что материальное положение семьи за последний год не изменилось; еще 28 % граждан отметили, что стали жить даже хуже; только 16 % опрошенных считают, что стали жить лучше.

Первые признаки, возрастания экономической активности в национальной экономике наталкиваются на дефицитность хорошо оплачиваемых рабочих мест. В случае непринятия государственных решений в данной сфере эта проблема в ближайшее время обострит социальную ситуацию в стране. Для ее решения требуется существенный пересмотр государственной и местной политики занятости и регулирования доходов, формирования четкой государственной установки и ориентиров для работодателей.

Социальные реформы в области доходов населения являются фундаментом социальных и экономических реформ.

Социальные факторы призваны подкреплять геополитическую, экономическую, социальную и демографическую безопасность страны перед лицом глобальных вызовов: глобализации экономического и финансового пространства Земли, демографических (старение и уменьшение численности населения) и экологических изменений, все более отчетливо переходящих на траектории неуправляемости и критически непоправимого финала.

Переход на новую модель развития невозможен без форсированного включения человеческого потенциала, для чего требуется создать соответствующие социальные, социально-психологические и экономические условия жизнедеятельности семьи и хозяйственной деятельности. Как свидетельствует опыт экономически развитых стран на протяжении последних 50-ти лет вложения «в человека», «в семью», практическая реализация государством и структурами гражданского общества интересов и возможностей широких слоев населения позволяют достигать высоких темпов развития, консолидировать общество, преодолевать социальную апатию, формировать атмосферу доверия между гражданами и структурами государства.

В основе доктрины социального содержания экономической политики должна быть заложена система сбалансированных между собой принципов, отношений и механизмов реализации социальных и экономических приоритетов, обеспечивающих согласованное развитие экономики и социальной сферы.

Важнейшим условием функционирования экономических, организационных и правовых механизмов новой социальной и экономической системы являются качественно новые роли государства и структур гражданского общества, а также формы их взаимопонимания. Для государства важно освоить новую, более активную роль управляющего субъекта с помощью налогового, бюджетного, инвестиционного регулирования экономической и социальной жизни общества, расширения масштабов бюджетного обеспечения публичных благ и услуг.

Государство должно стать гарантом поддержания оптимальных пропорций экономической и социальной составляющих жизни общества, а также создать необходимые условия для цивилизованных форм социального партнерства работодателей и работников в форме развитых систем заработной платы, обязательного и добровольного социального страхования, с помощью которых решаются базовые проблемы доходов населения (порядка 50–60 % ВВП).

В число первоочередных мер в социальном содержании экономической политики целесообразно включить:

1. Поэтапное, в течение 2–3 лет, повышение минимальной заработной платы до уровня прожиточного минимума.

2. Пересмотр и расширение «замороженного» потребительского бюджета, который следует в ближайшее время довести до дореформенного уровня и определить стратегические задачи поэтапного приближения до величин среднеевропейского уровня.

3. Принятие законодательных мер по уменьшению поляризации заработной платы и доходов, доведению тем самым в среднесрочной перспективе соотношения заработков крайних децильных групп до соотношения 1:5, уменьшив тем самым разбег в четыре раза, а также приблизить уровень минимальной зарплаты до 30–40 % от величины средней заработной платы по стране.

4. Повышение уровня трудовых пенсий с тем, чтобы минимальный размер пенсии обеспечивал бы 80 % прожиточного минимума, минимальная величина пенсий после 30 лет страхового стажа была бы не ниже 40 % предыдущего заработка (Конвенция МОТ № 102), а максимальная пенсия после 40 лет страхового стажа не ниже 50 % предыдущего заработка.

И еще об одной грани социального содержания экономической политики.

Социальные блага (их нормативы) и покупательская способность зарплаты занятого населения неразрывно связаны с доходами государства, состоянием и эффективностью экономики в целом. Учитывая, правда, что в России в разы занижена оплата труда, и нужны специальные оговорки, но закон опережающего роста производительности труда по отношению к росту заработной платы в общем случае никто не отменял. Поэтому «социальное измерение государственной экономической политики» заключается как раз в том, чтобы, во-первых, существовала «Государственная социальная политика» как неотъемлемая часть государственной политики социально – экономического развития России в целом.

А, во-вторых, из ничего – может быть только ничего. Обоснована и справедлива критика неолиберальных попыток в Российской экономике, но важно побудить большинство трудоспособного населения осознать, что благополучие можно только заработать. И это – тоже социальная проблема современного российского общества: почти поголовное пьянство, леность, безразличие. Все это социальные заболевания, но как физическая грязь ведет к заболеваниям физическим, так и вышеперечисленные формы поведения ведут к общей социальной деградации общества. Бесплодно возлагать за это вину только на КПСС или на Правительство, граждане тоже должны осознать степень своей ответственности за свое будущее, и за будущее своих детей, своей страны.

Или как объяснить, если это только «промахи» в государственном планировании, тот факт, что после сильнейшего землетрясения в Спитаке (Армения) в армянских детских домах не возникло «спитакских» детдомовцев. Детей разобрали по семьям! А у нас по одним данным (официальным) около 1 млн беспризорных детей, а по информации МВД их 3 млн.

Списать это только на отсутствие материального благополучия нельзя. Все это, по всей видимости, представляет собой постановку еще одной исследовательско-управленческой задачи, которую нужно ставить и решать. Причем касается она очень чувствительной тематики формирования общественного сознания в духе гуманизма, социальной солидарности, поведенческих ценностных кодов и культуры. Экономический резонанс от данных показателей для нас очевиден. Социальный человеческий или духовный капитал – это тоже фактор экономики, это тоже предмет государственной экономической политики. И это составляет предмет авторских исследований на следующем этапе наших творческих усилий.

Приложение

Динамика показателей качества жизни населения Российской Федерации (2000–2004 гг.)

Источник: Концепция реформирования бюджетного процесса в Российской Федерации в 2004–2006 гг., одобрена постановлением Правительства РФ от 22 мая 2004 г. № 249.

Литература

1. Абалкин Л. Размышления о долгосрочной стратегии, науке и демократии // Вопросы экономики, 2006, № 12, С. 4.

2. Альперович В.Д. Геронтология. Старость. Социокультурный портрет. Учебное пособие. М.: 1998, С. 31.

3. Антропов В.В. Социальная защита в странах Европейского союза. История, организация, финансирование, проблемы. М.: ЗАО «Издательство «Экономика», 2006, С. 47–49.

4. Бахметова Г.Ш. Современные проблемы старения населения в Европейских странах // Демографические и социально-экономические аспекты старения населения: Вторые Валентеевские чтения. М.: Диалог МГУ, 1999. Кн. 1, С. 82.

5. Белоусов А.Р. Сценарии экономического развития России на пятнадцатилетнюю перспективу // Проблемы прогнозирования, 2006, № 1, С. 21.

6. Бобков В.Н. Бедность, уровень и качество жизни: методология анализа и механизмы реализации // Уровень жизни населения регионов России. ВЦУЖ.М., 2005, № 1, С. 7–20.

7. Бьюкенен П.Дж. Смерть Запада. пер. с англ. А. Башкирова. М.: АСТ, 2003, С. 40.

8. Валентей С., Нестеров Л. Человеческий потенциал: новые измерители и новые ориентиры // Вопросы экономики. 1999. № 2. С. 96.

9. Винченцо Спьеция. Стареющее население: растраченный человеческий капитал или просто долг общества. В: Международный обзор труда. Том 141, № 1–2, 2002. Международное Бюро Труда. Женева, Москва, 2003, С. 135.

10. Вишневский А. Похвала старению // Отечественные записки. № 3, 2005. Стареть по-русски. С. 92, 95.

11. Вялков А.И., Щенин В.О. Проблемы и перспективы реформирования здравоохранения (материалы социологического исследования) / Под ред. акад. РАМН О.П. Щептна. – М., 2001, С. 3, 39.

12. Гайдар Е.Т. Долгое время. Россия в мире: очерки экономической истории. – М.: Дело, 2005, С. 490, 589.

13. Гидеон Бен-Израэль, Рут Бен-Израэль. Пожилые граждане: социальное достоинство, статус и право на представительную свободу организации. Международный обзор труда, том 141 № 3–4, 2002. Международное Бюро Труда. Женева. Москва, 2003, С. 37–60.

14. ГК РФ по строительству и жилищно-коммунальному комплексу. Справочно-информационные материалы. М., 2001, С. 35.

15. Государственный доклад Министерства здравоохранения и социального развития РФ и РАМН, 2003.

16. Государственный доклад о состоянии здоровья населения Российской Федерации в 2002 г. М.: ГЭОТАР-МЕД, 2003. С. 3–6.

17. Государство в меняющемся мире. Отчет о мировом развитии. Всемирный банк. Изд-во «Прайм-ТАСС», 1997, С. 26.

18. Гринберг Р.С., Рубинштейн А.Я. Рациональное поведение государства в условиях смешанной экономики: проблемы теории и методологии. – М., 2004.

19. Денисов Н.А. Эффективность модернизации социальной политики на федеральном, региональном и муниципальных уровнях. // Уровень жизни населения регионов России. 2006, № 2, С. 7.

20. Доброхлеб В.Г. Мир для всех возрастов // Народонаселение, № 1, 2006, С. 77.

21. Доклад о развитии человека 2005. Международное сотрудничество на перепутье. Помощь, торговля и безопасность в мире неравенства. Программа развития ООН (ПРООН). Изд-во «Весь Мир». 2005, С. 26, 27, 242.

22. Дэвид Харви. Неолиберализм и реставрация классовой власти // Прогнозис. Журнал о будущем. 2006. № 2 (6), С. 21.

23. Ершов М. Экономический рост: новые проблемы и новые риски // Вопросы экономики. 2006, № 12, С. 20–21.

24. Информационные материалы «О ходе реализации приоритетного национального проекта «Доступное и комфортное жилье – гражданам России». Министерство регионального развития Российской Федерации. 2005 г.

25. Клячко Т.Л. Анализ финансовых потоков в системе профессионального образования. Научные труды. № 600. М.: Институт экономики переходного периода, 2003. С. 137213.

26. Комаров Ю.М. Российское здравоохранение: состояние, пути реорганизации // Вестник государственного социального страхования, № 1, 2006, С. 17.

27. Конвенция МОТ № 102 (1952 года) «О минимальных нормах социальной защиты».

28. Концепция демографического развития Российской Федерации на период до 2015 г., одобрена распоряжением Правительства Российской Федерации от 24.09.2001 г. № 1270-р. М.: Права человека, 2004.

29. Концепция Президентской программы «Здоровье работающего населения России на 2004–2015 гг.», М., С. 4.

30. Кузьмин С.А. Занятость: стратегия России. М. 2001. С. 114.

31. Ламперт Х. Социальная рыночная экономика. Германский путь. М., 1999. С. 68–69.

32. Лексин В., Швецов А. Общероссийские реформы и территориальное развитие // Российский экономический журнал. № 4, 2004, С. 16.

33. Лексин В.Н. Пространство власти и мир человека // Мир России. 2004, № 3, С. 41.

34. Лексин В.Н. Социальные обязательства государства и их исполнение // Лексин В.Н., Швецов А.Н. М., 2000–2001.

35. Линдбек А. Шведский эксперимент // Очерки о мировой экономике: Выдающиеся экономисты мира в Московском центре Карнеги. М., 2002, С. 69–72.

36. Лотар Витте. Европейская социальная модель и социальная сплоченность: какую роль играет ЕС? // Человек и труд. № 1, 2006, С. 23–24.

37. Лужков Ю.М. Развитие капитализма в России. 100 лет спустя: Спор с правительством о социальной политике. М.: ОАО «Московские учебники и Картолитография», 2005, С. 45.

38. Львов Д.С. Миссия России. Государственный университет управления. М. 2006, С. 21, 62.

39. Мадридский международный план действий по проблемам старения (2002 г.) // Социальный Вестник, № 3 (21) 2005, С. 86–112.

40. Макинтайр Р. Социальная политика в странах с переходной экономикой в аспекте развития человеческих ресурсов // Проблемы прогнозирования, 2002, № 2.

41. Международный год пожилых людей 1999. Принципы Организации Объединенных Наций в отношении пожилых людей. Web-сайт Программы ООН по старению, Доклад Генерального секретаря ООН на 53 сессии Генеральной

Ассамблеи. Подготовка к проведению международного года пожилых людей. 26 августа 1998 г. А/53/294.

42. Меньшиков С. Анатомия российского капитализма. – М.: Изд-во Международные отношения, 2004, С. 7.

43. Население: уровень жизни и здоровье. Проект «Таганрог – IV, 1998». РАН, Институт социально-экономических проблем народонаселения. М., 2001, С. 134.

44. Негт О. Государство и капитал // Императив, 1997, III, С. 26.

45. О составе затрат на рабочую силу в 2002 г. Материалы Госкомстата России // Общество и экономика, 2004, № 1, С. 180, 181, 185.

46. О социальных аспектах развития России в среднесрочной перспективе (2006–2008 гг.) // Социальная политика и социальное партнерство. 2006, № 8, С. 4, 6.

47. Ойкен В. Основные принципы экономической политики. М., 1995, С. 408.

48. Основные итоги Всероссийской переписи населения 2002. М., 2003, С. 3.

49. Пересмотренная стратегия социальной сплоченности. Европейский комитет по вопросам социальной сплоченности (РКСС). Страсбург, 27 апреля 2004, СDCC (2004) 10; Мэри Дейли. Доступ к социальным правам. РКСС, май 2002.

50. Пирожков С.И. Демографическое старение // Народонаселение: Энциклопедический словарь. М.: БСЭ, 1994.

51. Постановление Правительства РФ от 17.11.01 № 797.

52. Правительственная концепция действий на рынке труда на 2003–2005 годы // Отечественные записки, 2003, № 3, С. 33.

53. Проблемы прогнозирования № 3, 2002 г., С. 125–135.

54. ПРООН. Доклад о развитии человека за 1999 год. Нью-Йорк: Оксфорд Юниверсити пресс. 1999. С. 18.

55. Ракитский Б.В. Концепция социальной политики для современной России. – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2000. – С. 7.

56. Регионы России. Социально-экономические показатели. 2003: Стат. сб. / Госкомстат России. М., 2003, С. 50.

57. Реформа ЖКХ: намерения государства минус возможности населения. // Человек и труд. 2005, № 7, С. 20.

58. Римашевская Н. Установка на ценность труда (о социальной доктрине) // Социальная политика и социальное партнерство. 2006. № 8, С. 11.

59. Римашевская Н. Установка на ценность труда (о социальной доктрине) // Социальная политика и социальное партнерство. 2006, № 9, С. 16–17.

60. Римашевская Н.М. Человеческий потенциал России и проблемы «сбережения населения» // Российский экономический журнал, 2004, № 9-10, С. 29–30.

61. Рогов С.М. О роли государства в возрождении созидательного потенциала России // Российский экономический журнал. 2005. № 7–8, С. 34, 35.

62. Роик В.Д. Социальная политика времен отказа от патернализма и иждивенчества// Человек и труд. 1997. № 2.

63. Российский экономический журнал. 2005, № 5–6, С. 3–5.

64. Россия в цифрах – 2003. Краткий статистический сборник. М. Госкомстат России, 2003.

65. Россия в цифрах – 2005. Краткий статистический сборник. М. 2005. С. 270–289.

66. Рынок труда и денежные доходы населения // Социальная политика и социальное партнерство. 2006. № 8. С. 26.

67. Сафарова Г. Демографические аспекты старения населения России // Отечественные записки. № 3, 2005. Стареть по-русски. С. 110, 115.

68. Системы здравоохранения против бедности. Всемирная организация здравоохранения, 2003, С. 12–13; 135–145.

69. Соловьев А.К. Актуарное обеспечение финансовой устойчивости пенсионной системы России // Пенсионные фонды и инвестиции. 2006, № 4 (28), С. 59–60.

70. Социальные приоритеты и механизм экономических преобразований в России: Доклад ИЭ РАН // Вопросы экономики. 1998. № 6, С. 27.

71. Стиглиц Дж. Неудачи корпоративного управления при переходе к рынку // Экономическая наука в современной России. 2001, № 4, С. 144.

72. Сулакшин С.С. Российский демографический кризис. От диагностики к преодолению. М., Научный эксперт, 2006 г.

73. Труд в мире 2000. Обеспечение дохода и социальная защита в меняющемся мире. Международное Бюро Труда. Женева. Москва. 2001, С. 82.

74. Труд и занятость в России: Статистический сборник. М., 1999. С. 107; Россия в цифрах – 2000. М., 2000. С. 264.

75. Уткин А.И. Мировой порядок XXI в. М., 2001, С. 116.

76. Федорович В.А. США: Федеральная контрактная система и экономика. С. 66–67.

77. Федотова В.Г. Социальное государство и рынок // Свободная мысль – XXI, 2002, № 7, С. 78–94.

78. Фогель РУ. Экономический рост, демография и физиология: Воздействие долговременных процессов на разработку и осуществление экономической политики: Нобелевская лекция, прочитанная 9 декабря 1993 г. / В кн.: Мировая экономическая мысль сквозь призму веков. – В 5-ти т. Т. 5. Кн. Первая. – М.: Мысль, 2004. С. 724–763.

79. Фортов В. Отечественная наука в переходный период // Отечественные записки. Спец. выпуск «Блеск и нищета российской науки», 2002, № 7. С. 48.

80. Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. Государственная политика вывода России из демографического кризиса. М., Научный эксперт, 2007 г.

81. Якунин В.И. и др. О постановке задачи разработки экономической политики России. М., Научный эксперт, 2006 г.

82. Якунин В.И., Сулакшин С.С, Ахметзянова И.Р. и др. О конкретном механизме восстановления рабочего уровня монетизации и инвестиционном стимулировании развития российской экономики (Государственный внебюджетный инвестиционно-кредитный фонд). М., Научный эксперт, 2007.

83. Bauman Z. The Individualized Society. Cambridge, Polity Press. 2001, P. 44, 74.

84. Brody J.A. Changing health needs of the ageing population. Reseach and The Ageing Population. Ciba Foundaion Symposium, 134, Chichester: Wiley, 1988, P. 65.

85. Cowgill D. The demography of aging. In A.M. Hoffman. The Daily Needs and Interests of Older People. Springfield, Illinois: C.C. Thomas. 1977, P. 187.

86. European Economy. 1999. № 68. P. 218.

87. OECD. Ageing Populations: The Social Policy Implications. Paris. 1988. P. 17–21.

88. Report of the High-Level Group on the Future of Social policy in an enlarged European Union. European Commission. Directorate-general for Employment and Social Affairs. 2004. P. 3.

89. UNDP. Human Development Report. 1990. New York: Oxford University Press. 1990. Р. 1.

90. WHO, The World Health Report 2000. Health Systems: Improving Performance. World Health Organisation. 2000, Р. 206.

91. World Bank. World Deverlopment Indicators. 1999. Washington.

notes

Примечания

1

Под социальным капиталом обычно понимают современные социальные отношения в обществе, а также социальную инфраструктуру жизнедеятельности населения (основные фонды здравоохранения, образования, культуры, ЖКХ, имущество домохозяйств). – Прим. авт.

2

Стиглиц Дж. Неудачи корпоративного управления при переходе к рынку // Экономическая наука в современной России. 2001, № 4, С. 144.

3

Лексин В.Н. Социальные обязательства государства и их исполнение. М., 2000–2001, Лексин В.Н. Пространство власти и мир человека // Мир России. 2004, № 3, С. 41. Роик В.Д. Социальная политика времен отказа от патернализма и иждивенчества // Человек и труд. 1997. № 2. Федотова В.Г. Социальное государство и рынок // Свободная мысль – XXI, 2002, № 7, С. 78–94.

4

Макинтайр Р. Социальная политика в странах с переходной экономикой в аспекте развития человеческих ресурсов // Проблемы прогнозирования, 2002, № 2.

5

Якунин В.И., Богомолов О.Т., Макаров В.Л. и др. О постановке задачи разработки экономической политики России / Под ред. С.С. Сулакшина. М., Научный эксперт, 2006.

6

Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная политика вывода России из демографического кризиса. М., Научный эксперт, 2007.

7

С.М. Рогов. О роли государства в возрождении созидательного потенциала России // Российский экономический журнал. 2005. № 7–8, С. 35.

8

Л. Абалкин. Размышления о долгосрочной стратегии, науке и демократии // Вопросы экономики, 2006, № 12, С. 4.

9

Российский экономический журнал. 2005, № 5–6, С. 3–5.

10

За последние годы российская экономика демонстрирует устойчивый рост в основном за счет увеличения доли ТЭК в ВВП: в 2003 г. она составила 20 %, в 2005 г. – 30 %; аналогична структура экспорта: в 1997 г. доля ТЭК составляла в экспорте 47 %, в 2005 г. – 64 %. См.: М. Ершов. Экономический рост: новые проблемы и новые риски // Вопросы экономики. 2006, № 12, С. 20–21.

11

Там же, С. 5.

12

Якунин В.И. Демографическая миссия Российского государства // Национальная идентичность России и демографический кризис. Материалы Всероссийской научной конференции. М., 2006. С. 18.

13

Следует отметить, что в последние годы калорийность суточного рациона составляет 2100–2300 ккал в среднем на человека, в то время как в промышленно развитых странах этот показатель равен величинам в диапазоне 3300–3700 ккал (Германия, США, Франция).

14

Фогель Р.У. Экономический рост, демография и физиология: Воздействие долговременных процессов на разработку и осуществление экономической политики: Нобелевская лекция, прочитанная 9 декабря 1993 г. / В кн.: Мировая экономическая мысль сквозь призму веков. – В 5-ти т. – Т. 5. – Кн. 1. – М.: Мысль, 2004. С. 724–763.

15

Социальные приоритеты и механизм экономических преобразований в России: Доклад ИЭ РАН // Вопросы экономики. 1998. № 6, С. 27.

16

Римашевская Н.М. Человеческий потенциал России и проблемы «сбережения населения» // Российский экономический журнал, 2004, № 9-10, С. 29–30.

17

О социальных аспектах развития России в среднесрочной перспективе (2006–2008 гг.) // Социальная политика и социальное партнерство. 2006, № 8, С. 4.

18

Денисов Н.А. Эффективность модернизации социальной политики на федеральном, региональном и муниципальных уровнях. // Уровень жизни населения регионов России. 2006, № 2, С. 7.

19

Ракитский Б.В. Концепция социальной политики для современной России. – М.: Институт перспектив и проблем страны. 2000. С. 7.

20

Там же, С. 8.

21

Лужков Ю.М. Развитие капитализма в России. 100 лет спустя: Спор с правительством о социальной политике. М.: ОАО «Московские учебники и Картолитография», 2005. С.45.

22

Лексин В., Швецов А. Общероссийские реформы и территориальное развитие // Российский экономический журнал. № 4, 2004, С. 16.

23

Белоусов А.Р. Сценарии экономического развития России на пятнадцатилетнюю перспективу // Проблемы прогнозирования, 2006, № 1, С. 21.

24

Применение в стране плоского подоходного налога является социально-несправедливой мерой, поскольку им одинаково облагают физических лиц с доходом ниже прожиточного минимума и лиц, чьи доходы в сотни и тысячи раз превышают прожиточный минимум. Аргументы сторонников плоского подоходного налога, что он позволит вывести из тени заработную плату после пяти лет его применения на практике, не подтверждаются.

25

Римашевская Н. Установка на ценность труда (о социальной доктрине) // Социальная политика и социальное партнерство. 2006. № 8, С. 11.

26

Львов Д.С. Миссия России. Государственный университет управления. М. 2006, С. 21, 62.

27

Меньшиков С. Анатомия российского капитализма. – М.: Изд-во Международные отношения, 2004, С. 7.

28

Дэвид Харви. Неолиберализм и реставрация классовой власти // Прогнозис. Журнал о будущем. 2006. № 2 (6), С. 21.

29

Негт О. Государство и капитал // Императив, 1997, III, С. 26.

30

Дэвид Харви. Там же, С. 54.

31

Дэвид Харви. Там же, С. 23.

32

Ойкен В. Основные принципы экономической политики. М., 1995, С. 408.

33

Валентей С., Нестеров Л. Человеческий потенциал: новые измерители и новые ориентиры // Вопросы экономики. 1999. № 2. С.96.

34

UNDP. Human Development Report. New York: Oxford University Press. 1990.

35

ПРООН. Доклад о развитии человека за 1999 год. Нью Йорк: Оксфорд Юниверсити пресс. 1999. С. 18.

36

UNDP. Human Development Report. 1990. New York: Oxford University Press. 1990. p. 1.

37

Доклад о развитии человека 2005. Программа развития ООН (ПРООН). Издательство «Весь Мир», 2005. С. 26.

38

Там же. С. 27.

39

Там же. С. 31.

40

Доклад о развитии человека 2005.Программа развития ООН (ПРООН). Издательство «Весь Мир», 2005, С. 242.

41

Якунин В.И., Богомолов О.Т., Макаров В.Л. и др. О постановке задачи разработки экономической политики России / Под ред. С.С. Сулакшина. М., Научный эксперт, 2006.

42

Bauman Z. The Individualized Society. Cambridge, Polity Press. 2001, p. 44, 74.

43

Там же, p. 22, 23, 75–76, 78, 79.

44

Пересмотренная стратегия социальной сплоченности. Европейский комитет по вопросам социальной сплоченности (РКСС). Страсбург, 27 апреля 2004, СDCC (2004) 10; Мэри Дейли. Доступ к социальным правам. РКСС, май 2002,ISBN 92-871-4984-4.

45

Лотар Витте. Европейская социальная модель и социальная сплоченность: какую роль играет ЕС? // Человек и труд. № 1, 2006, С. 23–24.

46

Ламперт Х. Социальная рыночная экономика. Германский путь. М., 1999. С. 68–69.

47

Следует отметить, что на мировоззрение Бевериджа в значительной степени повлияли идеи Кейнса, касающиеся государственного регулирования рынка труда, устранения кризисных явлений в экономике и обеспечения благосостояния населения – Прим. авт.

48

Линдбек А. Шведский эксперимент // Очерки о мировой экономике: Выдающиеся экономисты мира в Московском центре Карнеги. М., 2002, С. 69–72.

49

См.: Там же, С. 72–77.

50

Report of the High-Level Group on the Future of Social policy in an enlarged European Union. European Commission. Directorate-general for Employment and Social Affairs. 2004. Р. 3.

51

Установление целей сопровождается своеобразным графиком их достижения (ближайшие, средне – и долгосрочные результаты), определением количественных и качественных индикаторов, сравнением с наилучшими мировыми показателями, привязкой к потребностям стран-членов и т. д.; перевод общеевропейских задач на уровень национальной и региональной политики путем постановки специфических целей и применения соответствующих средств с учетом национальных и региональных различий; мониторинг, оценка. – Прим. авт.

52

Федорович В.А. США: Федеральная контрактная система и экономика. С. 66–67.

53

См.: Там же, С. 375.

54

Доклад о развитии человека 2005. Международное сотрудничество на перепутье. Помощь, торговля и безопасность в мире неравенства. Программа развития ООН (ПРООН). Изд-во «Весь Мир». 2005, С. 27.

55

Принципиальная позиция данной декларации состоит в том, что даже развивающиеся страны должны тратить на социальную защиту не менее 20 % ВВП, для сравнения: Россия тратит на эти цели всего 17 % ВВП. – Прим. авт.

56

О составе затрат на рабочую силу в 2002 г… Материал Госкомстата России // Общество и экономика, 2004, № 1, С. 181, 185.

57

О составе затрат на рабочую силу в 2002 г… Материал Госкомстата России // Общество и экономика, 2004, № 1, С. 184, 186.

58

См.: Там же, С. 187.

59

EBRD Transion Report 2003. London, 2003. P. 61.

60

Бобков В.Н. Бедность, уровень и качество жизни: методология анализа и механизмы реализации // Уровень жизни населения регионов России. ВЦУЖ.М., 2005, № 1, С. 7–20.

61

Антропов В.В. Социальная защита в странах Европейского союза. История, организация, финансирование, проблемы. М.: Экономика, 2006, С. 47–49.

Источник: Eurostat Yearbook 2002. Luxemburg, 2002. P. 195.

62

При этом доля заработной платы в ВВП возрастет с 24 % в 2006 г. до 26 % только к концу 2008 года. См.: О социальных аспектах развития России в среднесрочной перспективе (2006–2008 годы) // Социальная политика и социальное партнерство. 2006, № 8, С. 6.

63

European Economy. 1999. № 68. P. 218.

64

Джон Мейнард Кейнс (1883–1946) – английский экономист и государственный деятель, обосновал необходимость активного вмешательства государства в экономическую жизнь общества, которая впоследствии сыграла значительную роль в теоретическом развитии концепции государства всеобщего благосостояния – Прим. авт.

65

Уильям Генри Беверидж (1879–1963) – английский экономист и государственный деятель, разработал с группой ученых доклад, в котором обосновал национальную систему социальной поддержки населения; основные положения доклада были одобрены в 1942 г. Парламентом страны – Прим. авт.

66

Государство в меняющемся мире. Отчет о мировом развитии. Всемирный банк. Прайм-ТАСС, 1997, С. 26.

67

Гайдар Е.Т. Долгое время. Россия в мире: очерки экономической истории. – М.: Дело, 2005, С. 490.

68

Рогов С.М. О роли государства в возрождении созидательного потенциала России // Российский экономический журнал. 2005. № 7–8, С. 34.

69

Гринберг Р.С., Рубинштейн А.Я. Рациональное поведение государства в условиях смешанной экономики: проблемы теории и методологии. – М., 2004.

70

Дотации национальных систем социального страхования за счет федерального бюджета довольно типичное явление, например, в Австрии они составляют 25 %, в Германии – 21 %, в Канаде – около 30 % от их общего объема.

71

О составе затрат на рабочую силу в 2002 г. Материалы Госкомстата России // Общество и экономика, 2004, № 1, С. 180.

72

Конвенция МОТ № 102 (1952 года) «О минимальных нормах социальной защиты».

73

WHO, The World Health Report 2000. Health Systems: Improving Performance. World Health Organisation. 2000, Р. 206.

74

Горшков М.К. Социальная ситуация в России в фокусе общественного мнения // Социс, 2006, № 12, С. 6.

75

Государственный доклад о состоянии здоровья населения Российской Федерации в 2002 г… М.: ГЭОТАР-МЕД, 2003. С. 3–6.

76

Системы здравоохранения против бедности. Всемирная организация здравоохранения, 2003, С. 12–13; 135-145

77

Там же, С. 138.

78

Население: уровень жизни и здоровье. Проект «Таганрог – IV, 1998». РАН, Институт социально-экономических проблем народонаселения. М., 2001, С. 134.

79

Там же, С. 135.

80

Вялков А.И., Щепин В.О. Проблемы и перспективы реформирования здравоохранения (материалы социологического исследования) / Под ред. акад. РАМН О.П. Щептна. – М., 2001, С. 3.

81

Государственный доклад Министерства здравоохранения и социального развития РФ и РАМН, 2003.

82

Вялков А.И., Щенин В.О. Проблемы и перспективы реформирования здравоохранения (материалы социологического исследования) / Под ред. акад. РАМН О.П. Щептна. – М., 2001, С. 39.

83

Cowgill D. The demography of aging. In A.M. Hoffman. The Daily Needs and Interests of Older People. Springfield, Illinois: C.C. Thomas. 1977, Р. 187.

84

Сафарова Г. Демографические аспекты старения населения России // Отечественные записки № 3, 2005. Стареть по-русски. С. 110.

85

Brody J.A. Changing health needs of the ageing population. Reseach and The Ageing Population. Ciba Foundaion Symposium, 134, Chichester: Wiley, 1988, Р. 65.

86

World Bank. World Deverlopment Indicators. 1999. Washington.

87

Бьюкенен П.Дж. Смерть Запада. пер. с англ. А. Башкирова. М.: Из-во АСТ, 2003, С. 40.

88

Основание возрастной пирамиды демонстрирует численность детей, середина – трудоспособное население, вершина – пожилых и старых людей. При этом пирамида (М) представляет «молодое общество», в котором большую долю населения представляют дети; прямоугольник (З) – «зрелое общество», а перевернутая пирамида (П) – «постаревшее и старое общество». См.: Альперович В.Д. Геронтология. Старость. Социокультурный портрет. Учебное пособие. М.: 1998, С. 31.

89

Вишневский А.Г. Постсоветское демографическое пространство: Восточная Европа или интегральная часть Европы / Русский или прусский? Размышления переходного периода. М., 2005. С. 148.

90

Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная политика вывода России из демографического кризиса. М., Научный эксперт, 2007. Багдасарян В.Э. К вопросу о формировании теории демографической вариативности как новой объяснительной модели демографических процессов. М., Научный эксперт, 2006.

91

Пирожков С.И. Демографическое старение // Народонаселение: Энциклопедический словарь. М.: БСЭ, 1994.

92

Сафарова Г. Демографические аспекты старения населения России // Отечественные записки. № 3, 2005. Стареть по-русски. С. 110.

93

Вишневский А. Похвала старению//Отечественные записки. № 3, 2005. Стареть по-русски. С. 92.

94

Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная политика вывода России из демографического кризиса. М., Научный эксперт, 2007.

95

Основные итоги Всероссийской переписи населения 2002. М., 2003,

96

Соловьев А.К. Актуарное обеспечение финансовой устойчивости пенсионной системы России // Пенсионные фонды и инвестиции. 2006, № 4 (28), С. 59–60.

97

Соловьев А.К. Там же. С. 60.

98

Сафарова Г. Демографические аспекты старения населения России // Отечественные записки. № 3, 2005. Стареть по-русски. С. 115.

99

Вишневский А. Похвала старению // Отечественные записки. № 3, 2005. Стареть по-русски. С. 95.

100

См.: Уткин А.И. Мировой порядок XXI века. М., 2001, С. 116.

101

Доброхлеб В.Г. Мир для всех возрастов // Народонаселение, № 1, 2006, С. 77.

102

Бахметова Г.Ш. Современные проблемы старения населения в Европейских странах // Демографические и социально-экономические аспекты старения населения: Вторые Валентеевские чтения. М.: Диалог МГУ, 1999. Кн. 1, С. 82.

103

Регионы России. Социально-экономические показатели. 2003: Стат. сб. / Госкомстат России. – М —. 2003, С. 50.

104

См.: Там же, С. 50–51.

105

Винченцо Спьеция. Стареющее население: растраченный человеческий капитал или просто долг общества. В: Международный обзор труда. Том 141, № 1–2, 2002. Международное Бюро Труда. Женева, Москва, 2003, С. 135.

106

См.: Там же. С. 135.

107

Труд в мире 2000. Обеспечение дохода и социальная защита в меняющемся мире. Международное Бюро Труда. Женева. Москва. 2001, С. 82.

108

Международный год пожилых людей 1999. Принципы Организации Объединенных Наций в отношении пожилых людей. Web-сайт Программы ООН по старению, Доклад Генерального секретаря ООН на 53 сессии Генеральной Ассамблеи. Подготовка к проведению международного года пожилых людей. 26 августа 1998 г. А/53/294.

109

Гидеон Бен-Израэль, Рут Бен-Израэль. Пожилые граждане: социальное достоинство, статус и право на представительную свободу организации. Международный обзор труда, том 141 № 3–4, 2002. Международное Бюро Труда. Женева. Москва, 2003, С. 37–60.

110

Мадридский международный план действий по проблемам старения (2002 года) // Социальный Вестник, № 3 (21) 2005, С. 86–112.

111

Комаров Ю.М. Российское здравоохранение: состояние, пути реорганизации // Вестник государственного социального страхования, № 1, 2006, С. 17.

112

Концепция Президентской программы «Здоровье работающего населения России на 2004–2015 гг.», М., С. 4.

113

Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная политика вывода России из демографического кризиса. М., Научный эксперт, 2007.

114

Сулакшин С.С. Российский демографический кризис. От диагностики к преодолению. М., Научный эксперт, 2006.

115

Проблемы прогнозирования № 3, 2002, С. 125–135.

116

«Концепция демографического развития Российской Федерации на период до 2015 г.», одобрена распоряжением Правительства Российской Федерации от 24.09.2001 г. № 1270-р. М.: Права человека, 2004.

117

Реформа ЖКХ: намерения государства минус возможности населения. // Человек и труд. 2005, № 7, С. 20.

118

См.: Там же.

119

Якунин В.И., Сулакшин С.С., Ахметзянова И.Р. и др. О конкретном механизме восстановления рабочего уровня монетизации и инвестиционном стимулировании развития российской экономики (Государственный внебюджетный инвестиционно-кредитный фонд). М., Научный эксперт, 2007.

120

Горшков М.К. Социальная ситуация в России в фокусе общественного мнения // Социс, 2006, № 12, С. 7–8.

121

ГК РФ по строительству и жилищно-коммунальному комплексу. Справочно-информационные материалы. М., 2001, С. 35.

122

Реформа ЖКХ: намерения государства минус возможности населения. // Человек и труд. 2005, № 7, С. 20.

123

Там же, С. 35.

124

Информационные материалы «О ходе реализации приоритетного национального проекта «Доступное и комфортное жилье – гражданам России». Министерство регионального развития Российской Федерации. 2005 г.; Белоусов А.Р. Сценарии экономического развития России на пятнадцатилетнюю перспективу // Проблемы прогнозирования, 2006, № 1, С. 21.

125

Якунин В.И., Сулакшин С.С., Ахметзянова И.Р. и др. О конкретном механизме восстановления рабочего уровня монетизации и инвестиционном стимулировании развития российской экономики (Государственный внебюджетный инвестиционно-кредитный фонд). М., Научный эксперт, 2007.

126

Товарищество собственников жилья.

127

Постановление Правительства РФ от 17.11.01 № 797.

128

Римашевская Н. Установка на ценность труда (о социальной доктрине) // Социальная политика и социальное партнерство. 2006, № 9, С. 16–17.

129

Якунин В.И., Сулакшин С.С, Ахметзянова И.Р. и др О конкретном механизме восстановления рабочего уровня монетизации и инвестиционном стимулировании развития российской экономики (Государственный внебюджетный инвестиционно-кредитный фонд). М., Научный эксперт, 2007.

130

Россия в цифрах – 2005. Краткий статистический сборник. М. 2005. С. 270–289.

131

Труд и занятость в России: Статистический сборник. М., 1999. С. 107; Россия в цифрах – 2000. М., 2000. С. 264.

132

Кузьмин С.А. Занятость: стратегия России. М. 2001. С. 114.

133

Фортов В. Отечественная наука в переходный период // Отечественные записки. Спец. выпуск «Блеск и нищета российской науки», 2002, № 7. С. 48.

134

Там же, С. 47–48.

135

Якунин В.И., Сулакшин С.С, Ахметзянова И.Р. и др. О конкретном механизме восстановления рабочего уровня монетизации и инвестиционном стимулировании развития российской экономики (Государственный внебюджетный инвестиционно-кредитный фонд). М., Научный эксперт, 2007.

136

Социальное законодательство: научно-практическое пособие / Отв. ред. Ю.А. Тихомиров, В.А. Зенков. М.: Контракт, ИНФРА-М, 2005, С. 98.

137

Россия в цифрах – 2003. Краткий статистический сборник. М. Госкомстат России, 2003.

138

Клячко Т.Л. Анализ финансовых потоков в системе профессионального образования. Научные труды. № 600. М.: Институт экономики переходного периода, 2003. С. 137–213.

139

Гайдар Е.Т. Долгое время. Россия в мире: очерки экономической истории. М.: Дело, 2005, С. 589.

140

Использованы материалы Министерства образования и науки Российской Федерации от 20 октября 2005 г. № МОН-П-1369 и Федерального агентства по образованию от 19 октября 2005 года № 01-50-1772/17-04.

141

Из предложений к докладу Федеральной службы по надзору в сфере образования и науки от 5 октября 2005 г. № 01-50-363/09-10.

142

Правительственная концепция действий на рынке труда на 20032005 гг. // Отечественные записки, 2003, № 3, С. 33.

143

Рынок труда и денежные доходы населения // Социальная политика и социальное партнерство. 2006. № 8. С. 26.

144

Белоусов А.Р. Сценарии экономического развития России на пятнадцатилетнюю перспективу // Проблемы прогнозирования, 2006, № 1, С. 21.

145

Иначе называемый теневой экономикой (в отличие от криминальной компоненты теневой экономики).

146

Якунин В.И., Сулакшин С.С., Багдасарян В.Э. и др. Государственная политика вывода России из демографического кризиса. М., Научный эксперт, 2007.

Table of Contents

В.И. Якунин, В.Д. Роик, С.С. Сулакшин Социальное измерение государственной экономической политики. Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования

Введение

Глава 1 Социальное измерение экономической политики

1.1. Характеристика ситуации в социальной сфере России

1.2. Содержание и направленность экономических преобразований социальной сферы страны

1.3. Развитие «человеческого капитала» и повышение качества жизни населения – стратегические ориентиры для современной России

1.4. Основополагающие принципы и социальные ориентиры экономической политики государства

Глава 2 Разработка парадигмы социальной модели государства – имманентное условие перехода к постиндустриальному этапу общественного развития

2.1. Модели распределительных отношений: какую выбрать для России?

2.2. Современные тенденции в социальной политике промышленно развитых стран: уроки для России

2.3. Экономические критерии выбора социальной модели государства для России

2.4. Роль государства в социальном бюджетировании социальной сферы

2.5. Финансовое обеспечение механизмов повышения качества жизни населения

Глава 3 Формирование социальных институтов и инфраструктуры – необходимое условие повышения темпов экономического развития

3.1. Институты доходов и социального обеспечения населения: оплаты труда и пенсионного обеспечения Институт оплаты труда – пути формирования

3.2. Проблемы и пути совершенствования экономики здравоохранения

3.3. Феномен «седеющего населения» – глобальная демографическая проблема

3.4. ЖКХ и формирование рынка доступного жилья

3.5. Модернизация науки и образования

3.6. Развитие рынка труда

Выводы и предложения

Приложение

Литература

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104

105

106

107

108

109

110

111

112

113

114

115

116

117

118

119

120

121

122

123

124

125

126

127

128

129

130

131

132

133

134

135

136

137

138

139

140

141

142

143

144

145

146