Книги по бизнесу и учебники по экономике. 8 000 книг, 4 000 авторов

» » Читать книгу по бизнесу Заклинательница пряжи. Как я связала свою судьбу Клары Паркс : онлайн чтение - страница 1

Заклинательница пряжи. Как я связала свою судьбу

Правообладателям!

Представленный фрагмент книги размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает ваши или чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 27 мая 2022, 15:36

Текст бизнес-книги "Заклинательница пряжи. Как я связала свою судьбу"


Автор книги: Клара Паркс


Раздел: Хобби и Ремесла, Дом и Семья


Возрастные ограничения: +12

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Клара Паркс
Заклинательница пряжи. Как я связала свою судьбу

Clara Parkes

THE YARN WHISPERER: MY UNEXPECTED LIFE IN KNITTING

Text Copyright © 2013 Clara Parkes

First published in the English language in 2013 by Abrams an imprint of Harry N. Abrams, Incorporated, New York

ORIGINAL ENGLISH TITLE: THE YARN WHISPERER: MY UNEXPECTED LIFE IN KNITTING


В оформлении переплета использована иллюстрация:

Shpadaruk Aleksei / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com

Во внутреннем оформлении использованы иллюстрации:

MiniDoodle / Shutterstock.com

Используется по лицензии от Shutterstock.com


© Парнюк Л.В., перевод на русский язык, 2019

© ООО «Издательство «Эксмо», 2019

Предисловие


Звание «рок-звезды вязания», присужденное газетой Bangor Daily News[1]1
  Ежедневная утренняя газета, крупнейшая по тиражу газета штата. Издается в г. Бангоре, штат Мэн. Тираж – около 74 тыс. экз. Досл. перевод «Ежедневные новости Бангора».


[Закрыть]
, сравнимо со званием «Лучший ресторан пакистанской кухни». Такая честь! Но это точно не поможет вам в последний момент получить свободный столик в ресторане Le Bernardin[2]2
  Le Bernardin (транслит. «Ле Бернандин») – очень популярный и дорогой ресторан французской кухни в Нью-Йорке.


[Закрыть]
или рыцарский орден из рук королевы. Да и вряд ли швейцары когда-либо станут распахивать двери перед знаменитыми вязальщицами. И все же после более чем десяти лет напряженной работы, упорства и усердия я вдруг с удивлением узнала, что именно так меня и называют. Повезло мне.

Ну и как же выглядит рок-звезда вязания, спросите вы. Для затравки – я сознательно проживаю в городке с населением в 910 человек, редко ложусь спать позже 10 вечера, а мой вариант погрома в гостиничном номере предполагает лишь похищение солонки и перечницы (дважды!) – хотя в свою защиту могу сказать, что я оставляю очень щедрые чаевые.

Я могу материться как сапожник, но при этом остаюсь отчаянно преданным другом и сделаю почти все от себя зависящее, чтобы никого не обидеть.

У меня не было «нормальной» работы вот уже двенадцать лет. Как же я скучаю по регулярным зачислениям денежек на карту и по оплачиваемому отпуску, и – божечки! – как мне не хватает шикарного страхового медицинского полиса.

С тех пор как я связала свою жизнь с пряжей, я прожила уже с десяток жизней. Временами захватывающих, иногда полных тревоги и поражений. На моем пути встречались потрясающие виды и перспективы, было и несколько крутых поворотов, кочек и ухабов, способных выбить из колеи. Мои внутренние подушки безопасности срабатывали не раз. Но дорога всегда вела меня вперед. Мне повезло, и я благодарна.

Ну и в заключение один простой факт: я люблю пряжу. Пряжа завораживала меня, сколько я себя помню. Когда я впервые попросила свою бабушку – маму моей мамы, которая сыграла значительную роль в моей вязальной жизни, – научить меня вязать, то, собственно, речь не шла о том, как связать что-то конкретное; я просто хотела знать, что вообще можно сделать с пряжей. Я знала, что в ней скрыта энергия, и, выполнив ряд простых действий собственными руками, я могу эту пряжу оживить. Мотки пряжи казались мне книгами на иностранном языке; и как же я хотела научиться их читать.

Некоторым вязание необходимо, чтобы почувствовать себя счастливыми. Они упорно сплетают нити в полотно, проходя метр за метром, как газонокосильщики, анализируя свои мысли и заботы в процессе вязания. Или вяжут одну вещь за другой – аккуратные завершенные шедевры. Я же совсем непоследовательна в вязании, мне больше интересен сам процесс путешествия, чем финальный пункт назначения. Но мне очень нужна пряжа. Для меня она – истинная сущность всего лучшего в вязании: возможность, открытая дорога, безграничный потенциал. Как земля, на которой мы трудимся, как еда, которую мы едим, пряжа дает жизнь.

Много лет назад, еще в Сан-Франциско, я работала редактором одного технического журнала, содержание которого на самом деле было мне совсем непонятно.

Я вернулась в вязание спустя годы, и это был долгожданный глоток свежего воздуха для моей затравленной души. Недалеко от своего офиса я обнаружила магазин пряжи; он стал для меня островком спасения в обеденный перерыв.

Мои запасы за неделю заметно разрослись – пряжа, спицы, разные инструменты, инструкции, книги. Много, много книг. Большинство из них были руководствами и сборниками узоров. Я хорошо запомнила одну книгу под названием «Вязание в Америке». Это был сборник вязаных моделей и узоров, и все они были слишком витиеватые и замысловатые для моих умений. Но что мне особенно нравилось в этой книге – это то, что она рассказывала о разных людях со всей страны, которые поняли, как заниматься тем, что они любят. Они зарабатывали на пряже, на разведении животных, на окраске шерсти, на создании дизайнов… их пути были разными, но пункт назначения одинаков. Я чувствовала родство с этими людьми, словно я наконец-то обрела свой народ.

Быстренько отмотаю несколько лет вперед. Я переехала в Мэн, подрабатывая внештатным сотрудником, все еще в технической сфере. Вместе с моим коллегой мы каким-то чудом открыли собственную редакцию. Первоначально мы собирались рассказывать о людях, которые нашли свой путь, о тех, кто живет в согласии со своими внутренними убеждениями, а не в противоречии с ними. Я – писатель.

Мой коллега нашпиговывал меня разными именами и историями, которые, как он считал, подходят для проекта. Человек, который оставил свою семью ради путешествия на паруснике вокруг света за один год. Еще один, который сделал целое состояние на инвестициях. Третий – автогонщик.

Я же открыла свою проверенную книгу «Вязание в Америке» и нашла в ней свои собственные истории. Я выбрала Маргрит Лорер и Альбрехта Пихлера[3]3
  Margrit Lohrer, Albrecht Pichler.


[Закрыть]
, основателей Morehouse Merino[4]4
  Morehouse Merino (транслит. «Морехаус Мерино») – частная компания, торговая марка шерсти и пряжи.


[Закрыть]
, которые, будучи успешными городскими жителями, умудрились создать полноценную параллельную жизнь в сельской местности к северу от Нью-Йорка. Я написала о них историю, столько позаимствовав из «Вязания в Америке», что практически балансировала на грани плагиата.

Сам процесс создания истории столь мне близкой – физический процесс прохождения слов сквозь мой разум, сквозь пальцы на клавиатуру, на экран и в конечном итоге на бумагу – заряжал меня энергией. Получилось так легко и так быстро, словно я наконец-то снова заговорила на родном языке, после того как многие годы пользовалась чужим. Я была дома.

Когда я поделилась историей со своим коллегой, вот что он ответил: «Ну я понял, что история тебе нравится. Но ты серьезно? Овечки?»

Вот и все, что мне нужно было услышать. Я вежливо отложила этот проект, и всего четыре месяца спустя опубликовала первый выпуск Knitter’s Review[5]5
  Knitter’s Review (транслит. «Книттерс ревью») – обзоры пряжи, инструментов и прочего для вязальщиц.


[Закрыть]
. Каждую неделю я публиковала вдумчивые исчерпывающие обзоры пряжи, инструментов, книг и событий, которые формируют вязальный опыт. Это был сентябрь 2000 года. Можно с уверенностью сказать, что с тех пор через мои пальцы прошли сотни метров пряжи; я встретила тысячи людей, написала миллионы слов.

Истории – как дома. Мы видим их фасад, общую конструкцию, удачное расположение. В окнах горит свет, и так хочется зайти внутрь. Задача писателя – найти нужную дверь. Если это получится, остальная часть путешествия будет легкой. Я нашла эту дверь; мое приключение стало даром. И сегодня, открывая страницы «Вязания в Америке», я понимаю, что совершенно случайно многие персонажи этой книги стали моими личными друзьями. Такой скачок от кумира до друга совершенно невероятен.

Помню свою встречу с Мег Свонсен[6]6
  Meg Swansen – дочь знаменитой Элизабет Циммерман («бабушки американского вязания»), автор книг, инструкций по вязанию, также унаследовала компанию своей матери по продаже пряжи и инструментов для вязания.


[Закрыть]
в 1995 году, на моем первом вязальном мероприятии Stitches West[7]7
  Stitches West досл. «вязание на западном побережье» – ежегодное мероприятие в США, объединяющее ярмарку, мастер-классы и семинары по вязанию, выставку товаров для рукоделия и т. п.


[Закрыть]
. Уже под завязку нагрузившись пряжей, я завернула за угол и подошла к стенду с книгами. За столом стояла красивая женщина. Она повернулась ко мне и улыбнулась ослепительной электризующей улыбкой.

Время остановилось, пока мой ум не сопоставил все факты и я наконец не осознала, что передо мной стоит Мег Свонсен – знаменитость, учитель, дизайнер, писатель и дочь Элизабет Циммерман. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, я разинула рот, но не смогла выдавить ни словечка. Я просто сбежала. Двенадцать лет спустя мы сидели вместе под сливовым деревом после первого дня Sock Summit[8]8
  Сок Саммит досл. «Носочная конференция» – ежегодная встреча по вязанию носков.


[Закрыть]
в Орегоне, вязали и болтали. И только когда мне удалось избавиться от всех ярлыков, который мы зачастую навешиваем на знаменитых людей, я поразилась открытию Мег как человека – ее мудрости, ее чувству юмора, ее ранимости, всему в ней.

Самая удивительная часть моего путешествия – люди. Мои скитания в поисках хорошей пряжи и историях о ней сводили меня лицом к лицу с поразительно разными людьми, которых при иных обстоятельствах я бы никогда не встретила:

Мелинда Кьярум[9]9
  Melinda Kjarum.


[Закрыть]
. Разводит исландских овец в Миннесоте (когда самый старый баран в стаде, Иван, был еще жив, она каждый вечер натирала его артритные суставы настойкой из болотной мяты).

Юджин Уайт[10]10
  Eugene Waytt.


[Закрыть]
. Фермер, который разводит овец породы меринос. Играет на тромбоне, чтобы отпугнуть койотов, и частенько цитирует Пруста в своем блоге.

Мелани Фалик. Автор книги «Вязание в Америке», волею случая редактирует книгу, которую вы держите в своих руках. Мой круг замкнулся.

Мир вязания значительно изменился с тех пор, как я впервые попала в него. Теперь все двери широко распахнуты. Теперь у каждого есть гораздо больше возможностей найти свое место в этом мире. Теперь мы знаем все о техниках, которые используем, и о том, как они появились. И теперь у нас есть выбор – больше чем когда-либо.

Купить пряжу просто. Всего пара щелчков мышкой – и сразу видно, что другие люди думают об этой пряже, что они из нее связали, понравилось ли им и сколько пряжи у них осталось.

Можно найти десятки, даже сотни моделей и инструкций – и посмотреть, какую пряжу другие люди использовали для этих моделей, что они думают о них и как они их вязали.

Отбросьте ненужную болтовню, абстрагируйтесь от окружающего, и все, что у вас останется, – пряжа. В этом и заключается настоящее приключение, это ключ к моему сердцу. Хорошая пряжа куда лучше, чем любой столик в Le Bernardin.

В Викторианскую эпоху люди часто общались друг с другом с помощью цветов. Это называется флориография. Цветок акации – символ тайной любви, маргаритка призывала к терпению, а цветы груши означали крепкую дружбу. Но, как и в детективах Агаты Кристи о мисс Марпл, некоторые цветы были предвестниками опасности, обмана и даже смерти. Женщины «общались» с помощью цветов, вкладывая в них гораздо более глубокий смысл, чем можно выразить словами.

А что если с пряжей мы делаем то же самое, создавая образцы и одежду, которые, если правильно их расшифровать, могут рассказать свои собственные истории? Лицевая гладь, резинка, косы и жгуты, даже просто пряжа – все это мгновенно пробуждает в памяти места, времена, людей, беседы – все те трогательные и мучительные моменты, которые мы спрятали в глубинах своей памяти. Со временем эти петельки складываются в карту нашей жизни.

Эта книга – сборник моих собственных размышлений о пряже и петлях. Почему мы их вяжем, как они складываются в вязаное полотно и какой вклад они внесли в полотно моей собственной жизни. Жизнь – это петля. У нее есть начало, середина и конец. Она служит определенной цели, и если повезет, то получится нечто большее, чем просто сложение ее отдельных фрагментов.


О притворстве и уверенности


По окончании колледжа я сразу же устроилась на работу в отдел по работе с клиентами в Macy’s[11]11
  Macy’s – одна из крупнейших и старейших сетей розничной торговли в США.


[Закрыть]
в торговом центре «Бейфер Молл» в Сан-Леандро, штат Калифорния. Четыре года в высшем учебном заведении, беглый французский, умение ориентироваться в произведениях искусства, как выяснилось, стоили ровно двадцать центов. Мне предложили зарплату в 6 долларов 10 центов в час, а затем подняли до 6 долларов 30 центов, приведя в качестве аргумента мой диплом.

За две недели стажировки я научилась делать всякое, что моя должность вовсе не подразумевала, например, работать за кассой, выдавать наличные и кредиты, а еще взвешиваться на весах в женской раздевалке. Потом начальница отвела меня в сторонку и уверила, что отдел по работе с клиентами гораздо лучше остальных отделов. Это путь к карьерному росту. Я же стою за стойкой администратора. Усердно работай и получишь повышение, говорила она. Вот, глянь на нее, она работает за этой самой стойкой с момента открытия в 1957 году.

Мой отдел находился в конце коридора с низкими потолками, флуоресцентными лампами и линолеумом на полу, все это явно отдавало обреченностью советской эпохи. Я встречала клиентов, стоя за пластиковой стойкой с кнопкой посередине. Нажми, и откуда-то сзади раздастся динь-дон старомодного дверного звонка. Люди обожали эту кнопку. Одна женщина пришла повоевать за покрытую застарелым жиром скороварку, которую намеревалась вернуть, хотя скороварке явно было уже немало лет и чека на нее не было. Она плюхнула своего годовасика прямо на прилавок, и тот стал непрерывно давить на кнопку.

«Чем я могу вам помочь?» Динь-дон, динь-дон.

«Ага, эта штуковина не работает (динь-дон), а менять на другую (динь-дон) мне не хотят». Динь-дон.

Высокая перегородка позади стойки скрывала служебное помещение без окон, зато с несколькими пустыми столами и скрипучими стульями, серыми металлическими шкафчиками для бумаг и ковром, который когда-то был бежевым. Это было мое укромное убежище.

Я понятия не имела, что я делала. Ни малейшего. Я была конечной инстанцией для тех, кто приходил за однозначным ответом. А я не могла назвать часы работы магазина, не подглядывая в шпаргалку. Хозтовары? Думаю, на этом же этаже. А, не, погодите, наверное, на втором этаже. Простите, секундочку, сейчас я проверю.

Телефон постоянно звонил. «Я только что купила набор простыней и постирала их, а теперь передумала, я могу их вернуть?» Да откуда я знаю? Сначала я записывала все сообщения, пыталась найти ответы и перезвонить. Но звонки все не прекращались. И я просто переводила звонки в режим ожидания, пока на том конце провода не бросали трубку.

Стопки записок все росли, и, в конце концов, я стала запихивать их в свою сумочку и выкидывать по дороге домой. Мне казалось, что меня поставили управлять атомной подлодкой. И неважно, на какую кнопку я нажму, все равно что-нибудь взорвется.

По пятницам в мои обязанности входило выдавать зарплату коллегам. Они стояли в ожидании, нетерпеливо постукивая пальцами по столу, пока я выискивала конверты с их именами, склонившись к специальному ящику под стойкой. Мужчины особенно старались помочь мне сориентироваться в алфавите. Они нависали над стойкой и заглядывали в ящик с конвертами вместе со мной. «Это Д… погоди, ты сейчас на Г, следующая буква…» Мне понадобилось ровно две недели, чтобы понять, – они просто пытались заглянуть в вырез моей блузки.

Магазин постоянно втюхивал кредиты, предлагая вечное «10 процентов скидки, если вы откроете у нас кредит». Сотрудникам выдавали лотерейные билетики каждый раз, когда кто-нибудь открывал кредитный счет. Даже я выиграла 200 долларов, которые тут же потратила в ювелирном отделе, купив часы Movado[12]12
  Movado – один из известнейших производителей дорогих часов.


[Закрыть]
со скидкой для сотрудников. Но если кому-то отказывали в кредите – а такое частенько случалось – этого несчастного отправляли ко мне за плохими новостями. Они уже знали, что им грозит, но все равно приходили. Я издалека могла опознать кредитную заявку, накрепко зажатую в кулаке бедолаги. Они понятия не имели, в чем проблема. Все же было прекрасно. Их кредитная история была идеальной. А им так нужен тот кожаный диван. «Это ужасно», – говорила я, изображая удивление и негодование. Я была хорошим полицейским, а отдел выдачи кредитов – плохим. «Сейчас я позвоню и выясню, что не так».

Я брала эту измятую, заляпанную заявку на кредит, поднимала трубку и звонила кредиторам – а они уже рассказывали мне, как все обстоит на самом деле. У этого пария уже три непогашенных кредита в компании, все в процессе взыскании. И он наврал про своего работодателя. У него задолженность по алиментам на ребенка уже девять месяцев. Есть ордер на его арест, и я должна срочно укрыться в безопасном месте и вызвать полицию.

Моя работа состояла в том, чтобы выслушать все это, не меняя выражения лица. А потом я должна была пересказать все это человеку, стоящему передо мной, но так, чтобы он молча кивнул и ушел, а не начал кричать, умолять, рыдать или распускать руки. Во мне нет ни капли «радости тюремщика». Я охотнее разделю с людьми их боль и смущение. Я чувствовала себя виноватой и такой ничтожной, и так ужасно, что именно мне приходилось сообщать плохие новости людям, которые наверняка уже знали, что их ждет. Вот она я, только что из колледжа, с хорошей кредитной историей и постоянной работой. Кто я такая, чтобы говорить этому парню, что он не заслуживает нового набора для столовой?

Но мне в голову пришла странная и освободительная универсальная истина: имитация уверенности вполне оправдывает себя. Все эти люди со своими помятыми скороварками и поддельными заявками на кредит? Чаще всего они не вовсе не собирались открыть мне свою душу и пойти со мной рука об руку в поисках решения одновременно справедливого и беспристрастного. Нет, им просто нужен был ответ, четкая линия на песке, граница. Даже если этот ответ был «я не знаю», преподнести его должен был человек, излучающий непоколебимую уверенность. И если таковая была, они просто кивали и уходили прочь. Вот и все.

Для меня это стало и откровением, и проблемой. Меня не так воспитали, чтобы излучать уверенность. Меня воспитали соглашаться, поддерживать и выделяться как можно меньше. Вы наверняка знаете мою маму по таким хитам как «Что же мне заказать?» и «Мне холодно? Надеть ли мне свитер?». А мой отец более тридцати лет благополучно отсиживался вторым гобоем Рочестерского филармонического оркестра и предпочел бы, чтобы его заживо сожрали волки, чем вызвали на бис. Меня не учили брать руководство на себя. Я могу рассказать, как молча мочь, как утаить обиду, как мученически страдать, да так мелодраматично, что сама Мерил Стрип будет брать уроки. Но стоять прямо и говорить: «Сэр, вы должны уйти или мне придется вызвать охрану, чтобы выпроводить вас отсюда» – такого в моей ДНК заложено не было.

Знаете, насколько проще наводить порядок в чужом доме, а не в своем собственном? Ну вот, то же самое относится и к эмоциональным домам. Я поняла, что оказалась в живой лаборатории, где никто не знал меня настоящую, это давало возможность поэкспериментировать и побыть кем-то еще – тем, кто не испытывает угрызений совести, четко обозначая границы, и смело указывает людям, что им делать. Все равно я не собиралась оставаться здесь надолго, так какого черта? Я неохотно, но все же стала той самой женщиной в аккуратном офисном костюме, чье имя никто даже и не пытается запомнить, чьи туфельки из натуральной кожи деловито цокают, пока она расторопно вышагивает туда-сюда, говоря вам «да» и «нет». И чем больше я забавлялась игрой в эту альтернативную сверхсамоуверенную персону, тем спокойней и проще мне работалось. Не то чтобы я нагло лгала людям, а просто вела себя так, будто знала все.

Мой срок в Macy’s был коротким.

С началом осени я сдала свой бейджик и отправилась во Францию по стипендии для преподавателей. Поддельная Клара была утрачена в переводе, и весь следующий год я провела, чувствуя себя совершенной самозванкой. Но у меня все еще есть часы Movado, и я до сих пор восхищаюсь силой притворства.

В вязании, так же как, скажем, в управлении атомной подлодкой, притворство – не такая уж хорошая идея. «Пусть все идет, как идет, а там посмотрим» редко заканчивается чем-то толковым. Именно так в конечном итоге получается водолазка, в которую не пролазит голова, носок без пятки или подлодка, застрявшая в Антарктиде, хотя по плану она должна быть где-то в Мексиканском заливе.

Ирония в том, что я снова вернулась к работе, где люди постоянно задают мне вопросы. Моя электронная почта стала этаким виртуальным отделом по работе с вязальными клиентами, заваленным бесконечными запросами о пряжах, нитях, моделях, породах овец, магазинах и разных местах по всему миру. Я стараюсь ответить на каждое письмо, но они все приходят и приходят, и иногда, как и с теми записками, я признаю свое поражение и нажимаю «удалить». Что-то я знаю, что-то – нет. Я пытаюсь помочь, когда могу.

Вопросы – это любопытная штука. Замечали ли вы, как часто мы задаем вопрос, с ответом на который уже давно определились? Мы просто закидываем удочку, чтобы посмотреть, выберете ли вы тот же ответ, что и мы. На самом деле нам не важно, что вы думаете о разнице между шерстью мериносовых овец и альпакой, также как не особо хочется знать, что вы думаете о нашем никчемном парне. Нет, мы просто хотим узнать, считаете ли вы, так же как и мы, что из этого мотка желтой пряжи получится симпатичный шарфик. Неважно, что я отвечу, все равно – либо вы купите эту пряжу, либо нет. Либо вы останетесь с Гари, либо порвете с ним.

По правде говоря, даже если пряжа вдруг станет опасна для жизни, мой ответ и тогда не будет иметь никакого значения. И я на это надеюсь, потому что бремя принятия решений за других людей слишком тяжело для моих плеч.

Когда я начала заниматься выпечкой в своем маленьком кафе, небольшая подработка, которая помогала преодолеть очередную навязчивую идею, я вдруг снова оказалась в торговом центре «Бейфер Молл». Я не профессиональный шеф-повар. Я – фанатичный пекарь-моучка. По вес, что клиенты видели, это человек за прилавком. С первого же дня вернулись старые вопросы из Macy's. «Что такое Milky Way?» – спрашивали они. «Насколько крепкий кофе макиато?» Какое соевое молоко мы используем? Они приносили мне свои резюме, они просили меня подписать накладные о доставке, они предупреждали меня о протекающем бачке в туалете или пустом дозаторе мыла.

Я удивляюсь, как мало я обо всем этом знала. До жути мало. Но я все же помню старую привычку: стой прямо и излучай свое невежество так, чтобы его приняли за непоколебимую уверенность. Никому не хочется слушать человека, который нечленораздельно мямлит, что ничем не может помочь, – им нужен тот, кто уверенно кивнет и, возможно, скажет, кто им может помочь. Когда я переключилась с жизни самозванца-пекаря на более комфортную для себя жизнь знатока вязания, моя уверенность, кажется, никуда не делась. То, что я считала сплошным обманом со своей стороны, на самом деле оказалось своего рода, не побоюсь этого слова, искренностью. Может быть, тот первый урок, полученный в Macy’s, был не о том, как притворяться или стать величайшей самозванкой, каковой я себя считала, а о том, как преподносить себя уверенно, кем бы и чем бы я ни являлась.

В конце концов, разве Элизабет Циммерман воодушевляла бы нас вязать со страхом и неуверенностью? Нет. Ее точные слова были: «Продолжайте вязать, с уверенностью и надеждой, преодолевая все препятствия». Так я и поступлю.


Страницы книги >> 1 2 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент книги размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает ваши или чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


Топ книг за месяц
Разделы







Книги по году издания